Ангел вопияше Благодатней:
Чистая Дево, радуйся, и паки реку:
Радуйся! Твой Сын воскресе тридневен от гроба
И мертвыя воздвигнувый: людие веселитеся.
Пасха красная, Пасха, Господня Пасха!
Пасха всечестная нам возсия! Пасха!
Радостию друг друга обимем! О Пасха!
Избавление скорби, ибо из гроба днесь
Яко от чертога возсияв Христос,
Жены радости исполни, глаголя:
Проповедите апостолом.
Слава Отцу и Сыну и Святому Духу,
И ныне и присно и во веки веков.
Аминь.*
Следующим днём Иван рано собрался к празднеству Пасхи. Слуга помог переодеться в богатое придворное одеяние, расшитое серебряными нитями, и пудреный парик с хвостом позади, что был затянут чёрным бантом...
– Прям князь какой, – засмеялся Иван, взглянув на себя в зеркало.
Молчаливый слуга лишь поклонился и оставил его одного. Не ожидая более, Иван решил отправиться сразу во фрейлинский коридор. Вчера он был здесь, когда дождался позднего вечера в своей спальне, но увидеть или узнать что о Насте не представилось возможности: никто не выходил, царила полнейшая тишина. Решив, что утром разузнает всё, Иван вернулся в спальню, где и погрузился в короткий сон.
Теперь же, посетив вновь фрейлинский коридор, он подошёл к двери, где когда-то, как помнил, была комната фрейлины Екатерины и её служанки Насти. Постучав туда, Иван не дождался ответа...
– Вымерли все, что ли? – пробубнил он под нос, как голос мужчины позади заставил застыть на месте:
– В церкви все...
Иван повернулся, гордо взирая на Храповицкого, и тот представился, пригласив идти вместе во дворцовую церковь.
Там всё уже было готово к празднеству. Хор распевал пасхальные песни, народу становилось всё больше. Дворцовая площадь наполнялась изящными экипажами, приглашая пройти в поражающий своим великолепием дворец, который многие видели раем.
Во время службы, во время церемонии целования руки государыни Иван стоял чуть в стороне и старался узнать хоть одну из фрейлин. Он узнал лишь Татьяну, что некогда отказалась бежать с его капитаном. Она тогда была фрейлиной. Находится ли она сейчас в том же статусе, Иван пока не понимал, но Татьяна оказалась пока единственной персоной, кого он знал.
Когда все прошли в зал, где великокняжеская семья пришла поздравить Императрицу, Иван тихонько отозвал Татьяну в коридор, взяв её при том за предплечье.
– Вы с ума сошли, – поразилась та, видя знакомые черты, но не узнавая. – Кто вы? Что за манеры?
– Поздравления от моего капитана, – поклонился Иван и взглянул с насмешливой улыбкой.
Татьяна сразу переменилась в лице, состроив сначала из себя гордую особу, но после сдалась. Сию неловкость Иван прочувствовал, но его не интересовали её дальнейшие переживания.
– Где Настя? – сразу вопросил он.
– Какая Настя? – удивилась Татьяна.
– Хорошо, – усмехнулся Иван. – Где фрейлина Екатерина?
– Ах, – вспомнила Татьяна и ещё больше заволновалась. – Сенявина, что ли?... Так она... Катенька не так давно оставила вдовцом мужа своего, Воронцова. Чахотка сгубила. Двое детей малолетних остались.
– Что? – отступил Иван, шокированный данным известием и наполняющийся ещё большим страхом. – А Настя?
– Я не знаю, – пожала она плечами. – Она крепостная Сенявиных, а более не ведаю.
– Сможете узнать? – с надеждой смотрел Иван, и Татьяна видела его искреннее переживание:
– Я поспрашиваю и сообщу.
– Надеюсь, скоро. Буду ждать, – сказал Иван, отступая, чтобы уйти, и тут Татьяна вопросила, не скрывая, насколько сильно было её волнение:
– А капитан?
– Жив и здоров, – улыбнулся он и отправился в зал к остальным...
* – из пасхальных церковных песнопений.
Продолжение - http://www.proza.ru/2017/01/24/1031