Звездный бульвар

  На фото. Официальное свидетельство-паспорт о присвоении РАН (Институт астрономии) планете солнечной системы № 5083 имени "ИРИНАРА" в честь писателя Ирины РакшИ. 1994г.

    НА 3-й ОСТАНКИНСКОЙ УЛИЦЕ МЫ ЛОВИЛИ УЖЕЙ

Ирина Евгеньевна РакшА —прозаик, кинодраматург, журналист. Лауреат многих литературных премий, как то - «Золотое перо России», им.И.Бунина, им.В.Шукшина, им. Есенина. Кавалер Государственных наград, в том числе - орден "Дружба" (2008г.) Её авторству принадлежит множество рассказов, новелл, романов: «Весь белый свет», «Сибирские повести», «Останкинские дубки»... Три года назад вышел её роман «Окрасился месяц багрянцем» — о Надежде Плевицкой, знаменитой певице начала ХХ века и бабушке писателя. А ещё Ирина Ракша — вдова выдающегося русского художника Юрия Ракши. Он известен и как художник-постановщик фильмов, вошедших в классику отечественного кино: «Время, вперёд!», "Остаются живыми", «Дерсу Узала», «Восхождение» и др, и как автор таких живописных полотен, как «Моя мама», «Земляничная поляна», «Разговор о будущем», триптиха «Поле Куликово», ныне находящихся в Третьяковской галерее. Своими воспоминаниями писательница поделилась с «ЗБ».

   НА МЕСТЕ ЗВЕЗДНОГО БУЛЬВАРА БЫЛ ГЛУБОКИЙ ОВРАГ
 
  Детство писательницы прошло в Останкине, где она и родилась. Её родители агрономы, вчерашние выпускники ТСХА, были приглашены работать на вновь построенную сельхоз-выставку. Папа директором павильона «Хлопок», юная мама экскурсоводом.
— В довоенные годы Останкино - это была глухая и по дачному зелёная московская окраина, — рассказывает она. — Наши двухэтажные деревянные бараки стояли близь Шереметьевского дворца и ВСХВ (Всесоюзная сельско-хозяйственная выставка),на берегу речки Горлинки, на 3-й Останкинской улице (ныне это проспект Королёва). Речка тогда уже сильно пересыхала. Но я проводила много счастливых часов на её песчаных, заросших осокой и камышом берегах. Была влюблена во всех её обитателей - синих стрекоз, головастиков, ручейников и лягушек. Порой ловила красавцев ужей с желтыми щечками на головке,с радостью приносила их домой - показать испуганной маме, но потом всегда возвращала в реку. Наблюдала как они счастливые удирают, уплывают по мелкой прохладной воде, как прячутся в зарослях…Потом в моей прозе, в мемуарах - и моему Останкину, и этим ужам тоже найдётся место.
После войны (которую отец-танкист прошел почти до Берлина, Ирина вернулась с мамой домой, из эвакуации с Урала, и поступила в женскую 271-ю школу. Мальчики и девочки в те годы учились раздельно.
— Рядом с моей школой тогда проходил  очень глубокий, длинный овраг, по дну его текла другая узкая, как мутный ручей, речка Каменка. Но мы называли её Тухлянкой,поскольку туда из местных домов, похожих на деревенские избы, сваливали все нечистоты, — вспоминает писательница. — Через овраг была перекинута огромная чугунная труба, по которой дети  с Маломосковских улиц ходили в мою же школу, переходя с берега на берег. Иногда на трубе возникали «битвы» портфелями: кто кому уступит дорогу, кто кого свалит в овраг... Особенно часто мы дрались с «элитой» — детьми из новых кирпичных престижных многоэтажных домов, выросших возле типографии Гознака. (Ныне это проспект Мира)  Мы же считались «останкинской шпаной» – с Останкинских улиц и переулков, с Хованской, что возле ВСХВ, от парка и дворца Шереметьева. Но ещё круче  была шпана с Казанки. (ул.Казанская). В тех бараках жили разные до и послевоенные бомжи и беженцы, а так же местные воры и жулики. Но с "казанскими" мы "останкинские" дружили. И школы наши были поблизости. У девочек одна, у мальчишек другая…
 Уже гораздо, гораздо позже на месте полностью засыпанного оврага появился, скорее вырос как феникс из пепла, Звёздный бульвар. И моя 271-ая школа, в которой я проучилась до 9 класса, оказалась уже не на берегу Тухлянки и оврага, а на живописном современном зелёном бульваре, в ряду с жилыми блочными новостройками.

            СБЕЖАЛА НА ЦЕЛИНУ

   В школе она была отличницей. Обожала литературу и русский. Блестяще писала сочинения, которые учительница в классе часто  зачитывала вслух. А писательский дар проявился  у Ирины на алтайской целине, куда пятнадцатилетняя девушка вслед за отцом уехала по комсомольской путёвке. «Как-то, услышав по радио очередной горячий призыв к молодёжи — ехать на целину, я, наперекор маме и бабушке, буквально сбежала с родной 3-й Останкинской  на Алтай, в Бийск, на Чуйский тракт, в предгорья Белухи», — пишет Ирина Ракша в автобиографическом рассказе «Голубочек мой ясный». Он посвящен так же и памяти своего алтайского друга Василия Шукшина.
К приезду Ирины в будущий совхоз «Урожайный», директором которого был назначен её отец, здесь стояли всего несколько палаток и вагончиков. А до шукшинских Сросток было рукой подать.
— Папа меня любил, но воспитывал очень строго, по-коммунистически. Совсем не выделял среди девчат-целинниц, на людях как бы даже не замечал. Порой мы не виделись с ним неделями. Да и жила я с девчонками в общежитии. — говорит она.
Ирина училась (закончила в местной деревенской школе 10 класс, получив «Аттестат зрелости») и работала — почтальоном (верхом на лошади возила почту), лаборантом на птицеферме, разнорабочей на лесоскладе. В марте 1956 года на обложке журнала «Советский Союз» №3 печатается её портрет (знаменитый московский фотограф Яков Халип из всех "ударниц труда" выбрал для обложки именно её), румяную красавицу, в ушанке и полушубке. Называется фото - «На целинных землях Алтая». Затем, уехав в Канск, она работает на железной дороге, а потом и корреспондентом местной газеты. В 1957 году девушку наградили медалью «За освоение целинных земель».

         Я ОБОЖАЛА СВЕТЛОВА
 
Именно на Алтае и произошло судьбоносное знакомство москвички Ирины не только с семьёй Шукшиных, но и со знаменитым поэтом-классиком, автором бессмертной «Гренады», «Каховки», «Горизонта» Михаилом Аркадьевичем Светловым (М.А.Штейнкман), который много позже, когда она, вернувшись в Москву, уже была в Литинституте им.Горького его студенткой. В обширном предисловии к её первой книге, поэт написал: «Ирина! Я называю тебя талантливой. Смотри не подведи меня!»
   А тогда он приехал в Сибирь на творческую встречу с первоцелинниками "Урожайного". Собирался написать пьесу. Да это и модно было - встречаться с тружениками села.
   — Помню, свои первые публикации, стихи, и очерки, в местных газетах, я с гордостью вырезала и подклеивала в красивый альбом. Всерьёз думала, вот оно искусство! Вот она истинная литература! Этот альбом я, волнуясь, конечно, и показала как-то высокому гостю. Однако Светлов, сидя со мной в общежитском вагончике, листал его, как мне показалось, небрежно, и, наконец, глядя на кудрявую, румяную девчонку в пропыленной майке и шаровалах, с лукавством произнёс:«А ты, я вижу, не дура». О-о, я была буквально ошарашена. Схватив альбом, я рванулась и убежала подальше в степь и там, рухнув лицом в полынь, долго-долго рыдала. Было страшно обидно, что великий и так любимый мною поэт, стихи которого я могла часами читать наизусть, так оскорбил, так не понял меня, не оценил, даже не прочитал ни строчки, — с улыбкой вспоминает Ирина Евгеньевна.- И только много позже я поняла, что это был скорее комплимент юной девушке.
Уже потом, по приглашению Мастера, она училась у него в Литинституте, была «слушателем» в его мастерской, вместе с поэтессами Жирмунской, Румарчук,  Ахмадулиной. Писала, носила ему на суд свои курсовые работы и журнальные публикации, слушала его рассказы о Маяковском, Есенине, Пастернаке. Позже написала трогательный, полный любви и света, рассказ-воспоминание «О Светлове...И пара слов о Маяковском».
   - Я обожала этого великого и немного смешного, согбенного, с худыми крючковатыми пальцами человека, полного мудрости и яркого остроумия, — говорит писательница.— Мы дружили почти 10 лет, до 1964 года, когда его на земле не стало. Но на небе мы обязательно встретимся...Думаю, что этот большой советский поэт-классик безусловно недооценен критикой, литературоведами. И ещё я думаю, что я не подвела его.

      ЮРОЧКА ВЗЯЛ МОЮ ФАМИЛИЮ
 
Во время учёбы во ВГИКе на сценарном факультете Ирина Ракша познакомилась со своим будущим мужем. Юрий учился там же, но на художественном факультете.
- Он был очень скромным, порой застенчивым юношей. Но остроумным, светлым. Просто – человек-праздник. А главное - был ярко одарён, буквально - от Бога. Блистательно и писал, и рисовал. Я сразу его поняла, почувствовала сердцем. Мы были нищими студентами. Жили на стипендии, но как-то весело и светло. Порой, чтобы подработать и купить мне цветы, Юра на станции «Москва-Сартировочная» или «Маленковская», что неподалёку от общежития, разгружал по ночам вагоны. Выматывался страшно. Но зато в конторе железной дороги с утра деньги сразу платили наличными. Он более года упорно, красиво ухаживал за мной.- с удовольствием вспоминает Ирина. — Родился Юра в простой, даже бедной семье. В таких же бараках, как и я, только в Уфе, на окраине. Мама, которую он очень любил, работала разнорабочей "на фанерке", в горячем цеху на  фанерной фабрике. Когда во ВГИКе мы познакомились Юра носил фамилию отца-отчима Теребилов, которого недолюбливал и потому после нашей веселой студенческой общежитской свадьбы взял мою фамилию. Сперва как псевдоним, картины подписывал, а после рождения нашей дочки Анюты и паспорт сменил. Кстати, в переводе с древнего санскрита «ракшА» означает «защита», «охрана», «оборона». На юго-востоке России есть даже древний городок (и станция) с названием "РАКША", он как бы  «застава, защита от разорений и набегов кочевников». Как, например, на Кавказе был назван Грозный. 
    Юрия Михайловича Ракши не стало 1 сентября 1980 года. В своей книге-альбоме «Художник и муза» Ирина  писала: «Жизнь художника закончилась у мольберта с последним мазком кисти, завершившим его знаменитый триптих, полотно «Поле Куликово». Юра шел к этой великой работе, к этой высокой теме, к образам святых – Сергия Радонежского.Пересвета, Ослябы, Рублёва, Княгини Евдокии, князя Димитрия - буквально всю жизнь. «Центральную часть он назвал «Предстояние». Это подвиг русского воинства, (после битвы на Куликовом поле ополченцы восемь дней хоронили своих убитых). Это и княжеский подвиг –вот она на полотне - минута прощания Бренка и князя Димитрия перед боем, перед смертью и бессмертием». Но это был подвиг и самого художника. Неизлечимо, смертельно больной, превозмогая постоянную  боль и муки, почти за год Юрий написал и успел завершить великое полотно. И посвятил его победе русских героев, защитивших и отстоявших родную землю».

     САМАЯ ЗВЁЗДНАЯ В МИРЕ СЕМЬЯ

 Через несколько лет после кончины 42х-летнего художника, учёными-астрономами РАН вновь открытая на звездном небе планета № 3032 (пояс астероидов между Марсом и Юпитером) была наименована «В честь выдающегося русского художника Юрия Михайловича Ракши» и получила имя - «РакшА». А спустя годы в 1993 году новая планета № 5083 летящая по небосклону совсем рядом с «Ракшой», получила имя в честь «высоких достижений в области литературы и искусства» писательницы Ирины Евгеньевны Ракши» и навсегда была названа «Ирина-Ра». И утверждена в Международном планетарном центре США, штат Масачусетс. 
   В 2008 году в Российской книге Рекордов (Гиннеса) на стр.90–92, иллюстрированных живописью Ю.Ракши, можно прочесть статью «Самая звездная в мире семья». И действительно, кроме звездных имён жены и мужа, в иные годы, и другими учёными РАН (Институт астрономии), вновь открытая планета №4229 была названа  «Плевицкая» - «В честь великой русской певицы начала ХХ века Надежды Плевицкой», погибшей в начале Отечественной войны во Франции – бабушки писательницы И.Е.Ракши. Так неожиданно и независимо друг от друга на небе «встретились» члены одной русской семьи, своим творчеством ярко обогатившие культуру родного Отечества.
      
Подготовила И.К.


Рецензии
Прочел "Звёздный бульвар". Потрясающе интересно! А мне, как жителю 3-й Новоостанкинской улицы, "почти" параллельной этому бульвару, - особенно. Спасибо! И приглашаю на свою страничку. С уважением -Владимир Любицкий, член СПР.

Владимир Николаевич Любицкий   21.04.2018 15:01     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.