Сказания о самоцветах. 3 - Аквамарин

Аквамарин – застывшая капля морской волны. Голубой камень – спокойное море при ясном небе, зеленоватый – волна, просвеченная солнцем.

Море – бескрайнее, необъятное, непредсказуемое, полное загадок и диковинных, чуждых человеку существ. Оно само подобно им – огромное, живое, со своими повадками и грозным нравом.

Сколько живут люди на его берегах, столько они изучают его повадки, говорят с ним – то как с равным, то как с божеством – но всегда надеясь быть услышанными. Их благополучие, да и сама жизнь, подчас, целиком зависит от Моря.
В давние, давние времена народ, живший на морском побережье, выше всех других богов почитал – Ватацуми-но ками (бога воды) и его родного брата – Фудзина (бога ветров).

Когда божественные братья пребывали в мире и благодушии, людям на берегу жилось хорошо! Удачной была рыбалка и охота на морского зверя. Закрома ломились от запасов мяса и рыбы. Обильная еда означала здоровое и сильное потомство. Солнце светило ласково, работа спорилась под шутки и смех, а праздники расцвечивались песнями и танцами.

Но иногда Фудзину надоедала эта идиллия, и он выпускал на волю жестокий северный ветер, словно спускал с цепи злобного пса. Тогда море приходило в неистовство. Братья ссорились, волны вставали на дыбы и, как разъяренные хищники, бросались на берег, грозя проглотить все, до чего могли дотянуться. Низкие тучи неслись по небу, заливая землю ливнями. Порою в их спор вмешивался друг Фудзина – бог грома Райдзин, и тогда молнии сверкали так часто, что ночью становилось светло, как днем, а от грохота раскалывались скалы, и их куски обрушивались в море. Жизнь в селении замирала. Люди прятались в жилища, жались к очагам и ждали, когда затихнет буря. Невозможно было выйти в море, чтобы поставить сети или добраться на лодках до стойбищ морских котиков. А ветры все ревели и бушевали, и море буйствовало, словно рыбак, перепивший сакэ.

Однажды, в пору затянувшейся особенно долго непогоды, отчаявшись дождаться милости богов, люди собрали в опустевших домах то немногое, что еще могли отдать, и пошли на поклон к шаману Каташи. Святилище стояло на крутом утесе, возвышавшемся над морем. Каташи принял дары и приступил к своей нелегкой работе. Сначала он принес богатые жертвы богам. Затем, выпив магический напиток, танцуя под звуки бубна, он впал в священный транс и воззвал к душам умерших, прося их заступничества и помощи. Всю ночь, а за ней еще день шаман путешествовал тропами мертвых и общался с духами, призывая на помощь духов-защитников и прогоняя заклинаниями духов-врагов, а люди в домах молились богам в меру своих слабых сил.

Наконец, боги вняли их мольбам. Великий Фудзин посадил своего злобного пса на цепь, а вместо него выпустил на волю ласковый и теплый южный ветер, который разогнал черные тучи и мягкими прикосновениями успокоил Ватацуми-но ками. Снова над миром засияло солнце. Утихли волны. Рыбаки забыли свои печали и стали собираться на промысел.

Никто из людей не подозревал, что во время шторма дочь Ватацуми-но ками – прекрасная богиня Отохимэ, резвясь и играя среди бушующих волн, увидела на скале шамана Каташи, взывающего к богам. Он противостоял свирепым ударам стихии во всем блеске своего человеческого и магического величия (а ведь имя Каташи означает – твердость). Увидела – и полюбила этого красивого могучего человека всей своей девичьей душой.

С тех пор, как и все влюбленные, она не находила себе места, мечтая о встрече с возлюбленным. Конечно, дочь морского бога – не рыба и не русалка, она может на время покинуть свою стихию, но все же, жить на суше в убогом человеческом жилище… – не божеское это дело. Шаман – не рыбак, в море не ходит. Вся его работа на суше. Порою он подолгу наблюдает за небом, желая предсказать, не грозит ли беда охотникам, собирающимся к дальним островам. По ночам он изучает движение звезд и составляет для них небесные карты. И еще много у него земных забот: собирать лечебные травы и грибы, готовить из них лекарства и магические снадобья, делать обрядовую утварь, специальную одежду и посуду, амулеты, - без всего этого невозможно путешествовать в другие миры и говорить с духами…

Долго мучилась Отохимэ, разрываемая любовью и гордостью. Но, в конце концов, не выдержала – решила пойти к Каташи и открыть ему свои чувства. Поздним вечером проникла она в его хижину и предстала перед возлюбленным во всей божественной красоте, которую невозможно описать человеческими словами, потому что все слова будут, как старое зеркало, лишь жалким ее отражением. Онемев от восхищения, смешанного со страхом, шаман преклонил колени перед необычной гостьей. Тиха и нежна была эта ночь. Море и лес – все замерло в блаженной неге, подчиняясь чувствам и настроению молодой богини.

Но промелькнула летучей рыбкой волшебная ночь. Засиял перламутром над морем рассвет. Богиня поднялась с ложа, окинула взглядом простое жилище Каташи, в котором была так счастлива в эту ночь… И ее неудержимо повлекло в родную стихию – в чистую лазурь морских вод, на необъятный простор, где она может резвиться с разноцветными рыбами и играть с дельфинами, любоваться резными раковинами и жемчугом! И Отохимэ ушла.

Долго шаман приходил в себя после визита божественной девы. В задумчивости бродил он по берегу ласкового моря, размышляя о случившемся. Поначалу счастье захлестнуло его волной, радость переполняла душу, но постепенно необъяснимая печаль и тоска вытеснили светлые чувства. Он предвидел, что это свидание ни к чему хорошему не приведет.

Прошло несколько дней. Каташи, конечно, ждал возвращения Отохимэ. Надеялся на чудо, но понимал, что невозможно любить богиню, как обычную женщину. И она, хоть и любит его, но любит по-своему, по-царски, - не так, как умеют любить дочери человека.

Отохимэ пришла на закате, в сумрачном свете подступающей ночи. И опять его захлестнуло счастье от близости с нею. И опять Каташи не помнил, кто он, где он – всю ночь, пока она была рядом. А утром возлюбленная стала его уговаривать: «Идем со мной! Ты будешь моим мужем! Я сделаю так, что ты сможешь жить в море! Пойдем – нас ждет любовь и свобода от земных забот о хлебе насущном!»
Тогда шаман очнулся от ночных грез. Хотя больше всего на свете хотелось ему, не думая, бросится за любимой в море, не мог он свернуть со своего земного пути. А отказаться – значит ранить ее душу, пренебречь ее любовью! Как объяснить ей свой отказ? Как смягчить этот удар? «Пойми, Любовь моя, - уговаривал он, - пойми и прости меня! Здесь, на берегу я необходим людям. Они верят мне, они ждут моего участия, приходят ко мне за советом и помощью. Я не могу бросить их на произвол судьбы и богов, оставить без защиты перед лицом злых демонов! И некому мне пока передать свои знания и умения, судьба еще не послала мне ученика».

«Что ж, - промолвила, помрачнев, богиня, - тогда прощай, человек! Вряд ли я захочу еще прийти в твою хижину!» Сказала так, и унеслась, как вихрь.
Помрачнело небо в тот день. Стал задувать резкими порывами нервный западный ветер. Рябь пошла по темной воде, как предвестник скорой бури. День ото дня погода становилась все хуже. Уже рыбаки вынули из воды свои сети и вернулись по домам. Охотники торопились к родному берегу от дальних островов. Шаман знал, что близится ураган. Он предупредил соплеменников о грозящей беде и сказал им, чтобы они готовились к худшему. Но ни жертвы, принесенные богам, ни молитвы не помогли людям избежать гнева божественной девы.

Уходя от Каташи, она надеялась, оказавшись в родной стихии, забыть его. Но оказалось, что зачеркнуть любовь не так-то просто! С каждым днем вместо того, чтобы освободиться от власти чувств и посмеяться над собственным мимолетным увлечением простым человеком, Отохимэ все больше и больше страдала от разлуки с ним и от оскорбленного самолюбия. И все сильнее и сильнее ненавидела его за отказ разделить с ней жизнь в море. Черная разрушительная сила ненависти росла и крепла в могучем сердце богини. В конце концов, она должна была неминуемо выплеснуться из своего сосуда! И этот момент настал. Отохимэ уже не была себе хозяйкой. Ненависть стала сильнее ее.

На глубине, у самого дна, зародилась чудовищная волна. Это была не та волна, которую поднимает ветер, пусть даже самый свирепый и злой, на поверхности моря. Эта волна не зависела от ветров. Она жила своей жизнью. Она поднималась из глубины, увлекая с собой все больше воды, наливаясь мощью и плотью, захватывая все, что попадалось на ее пути, и двигаясь все быстрее по мере приближения к мелководью. Гул разносился по берегу от этой еще не видимой никому силы. Птицы, звери, люди, слыша этот гул, стремились забиться в щели, спрятаться в норы, в пещеры, убежать, улететь как можно дальше от надвигающейся стихии.

Каташи все понимал. Он пустил в ход все свое искусство. Он позвал на помощь души предков, он собрал силу духов-помощников, он умудрился даже забрать силу духов-врагов и заставить ее служить себе.
И в тот момент, когда исполинский вал стеной поднялся над берегом, грозя смыть с земли, уничтожить все на своем пути, шаман поставил перед ним свой щит, сотканный из всей собранной им силы.

Две стены, поднявшись друг против друга, сшиблись, на линии прибоя. От этого удара вода окаменела… и в следующее мгновение стала осыпаться зеленовато-голубыми сверкающими осколками аквамарина. Щит шамана растаял в воздухе. И его хозяин, исчерпав до дна весь запас своих магических и жизненных сил, упал на песок замертво.

Жители поселка похоронили Каташи с почестями, достойными правителя. Они собрали на берегу аквамарин и стали делать из него обереги и амулеты, которые раскрывают внутреннее зрение, охлаждают страсти и успокаивают бури и ураганы. Камень этот учит человека направлять энергию даже самых примитивных эгоистических желаний на благо других людей.

Katashi — Твердость


Рецензии