Самая любимая книга

           Вчера меня спросили, какая моя самая любимая книга. Нужно было назвать только одну. Я не смог ответить.
           Читатель я, прямо скажем, неплохой, прочитал очень много книг, и, конечно, есть излюбленные авторы и книги. Но вот выбрать только одну, самую любимую, сразу не смог. Вот сижу и думаю...
           Гоголь, Чехов, Катаев, Диккенс, Марк Твен, Брэдбери…  Я их всех люблю! Чтобы раз и навсегда ответить на этот вопрос, решил  –  подойду к книжным полкам и положусь на подсознание, куда меня  само собой  потянет, там самое любимое.
           Я ещё и до полок не дошёл, а уже знал, что возьму в руки   –   истрепанную до последней степени книжку, у которой давно уже нет корешка, вываливаются страницы и которую мне можно даже не читать, просто подержать, потому что я могу цитировать её почти с любого места. Как я мог раздумывать?
           Итак, мой выбор  –  Леонид Соловьёв.

                                                           .       .       .

           «Повесть о Ходже Насреддине» я читал бессчётное количество раз. Нет другой книги, которую бы я брал в руки с таким удовольствием. Пытаясь объяснить самому себе, почему именно эта книга так любима мной (а не, скажем, «Война и мир», «Три мушкетёра» или «Над пропастью во ржи»), я нахожу несколько причин.
           Во-первых, сюжет. Погони и переодевания, предательство и героизм, любовь и смертельная опасность, словом, всё то, за что мы любим приключенческий жанр, в этой книге есть с избытком. События следуют упруго и стремительно, иногда опережая воображение, иногда подыгрывая ему.
           Во-вторых, (а справедливее было бы поставить эту причину на первое место)  –   великолепный язык повести. Яркий и многоцветный, как узоры восточных ковров, он завораживает, его не  читаешь, им упиваешься.  Пытаться описать этот язык  – неблагодарная задача. Да и зачем?  Прочтите сам и убедитесь.  Лишь одна цитата  –  просто не могу удержаться!
           Речь идет о самом начале любви Насреддина и прекрасной Гюльджан. Они сидят у водоёма тёплой летней ночью и не могут наговориться. Но Насреддину хочется большего…  «Он протянул руку к её груди  –  и ладонь его наполнилась.»  Когда я прочёл эту фразу, она сразила меня наповал.  Так мягко, просто и в то же время чувственно сказать о любви удается редкому поэту. И такова вся книга!
(Что было дальше, то есть после того, как рука была протянута, Вы узнаете в 16-й главе. Предупреждаю, продолжение будет неожиданным.)
           Вообще, я завидую тем, кто будет читать «Повесть о Ходже Насреддине» впервые. Это будет знакомство с самым обаятельным, на мой взгляд, из литературных героев. Его легко любить, потому что он сам не просто любит жизнь, а проповедует деятельное добро. Везде, где он появляется, начинают происходить события, в которых Добро и Зло резко и непримиримо вступают в борьбу. Их противостояние и есть глубинный смысл этой книги, без которого она была бы просто сборником забавных историй, окрашенных восточным колоритом. При этом пафоса и многозначительности в Ходже Насреддине нет вовсе: острый ум и чувство юмора спасают его и от этого.
           Личность самого Ходжи Насреддина  –  третья причина моей привязанности к этой книге. Так хочется, чтобы у тебя были такие друзья, так хочется и самому быть хоть немного на него похожим…  Я знаю людей, которые считают Ходжу Насреддина сказочным персонажем и относятся к нему и к книге в целом не очень серьезно. Я с ними не спорю. Для меня вопрос решён давным-давно. В конце концов, поверить в существование этого человека легче, чем в существование Иисуса Христа. Он не ходил по воде, не возносился, все его приключения не противоречат здравому смыслу и не требуют чудес. Я предпочитаю верить, что он был и был именно таким, каким его изобразил Леонид Соловьев. Если когда-нибудь найдут артефакты, доказывающие, что «несравненный Насреддин»  –  выдумка, для меня это ничего не изменит. Мой Ходжа Насреддин (вернее, Ходжа Насреддин Леонида Соловьева) всегда со мной, даже если я не читаю эту прекрасную книгу,  а уж когда открываю  –  «золотой чекан его души» ложится отблеском и на меня, делая богаче любого шейха или эмира.

          Даже читая эпиграфы, можно понять, что это необыкновенная книга:   

          «Памяти моего незабвенного друга Мумина  Адылова, погибшего 18 апреля 1938 года в горном кишлаке Нанай от подлой вражеской пули,  –   посвящаю, благоговея перед его чистой памятью, эту книгу.
          В нём были многие и многие черты Ходжи Насреддина  –  беззаветна любовь к народу,  смелость,  честное лукавство  и  благородная хитрость,   –   и когда я писал эту книгу,  не один раз мне казалось в ночной тишине,  что его тень стоит за моим креслом и направляет моё перо.
          Он похоронен в Канибадаме. Я посетил недавно его могилу: дети играли вокруг холма, поросшего весенней травой и цветами,  а он спал вечным сном и не ответил на призывы моего сердца…» 

          Переворачиваем страницу:
 
                                                               Эту
                                                            историю
                                                           передал нам
                                              Абу-Омар-Ахмет-ибн-Мухаммед
                                                             со слов
                                                  Мухаммеда-ибн-Али-Рифаи,
                                                           ссылавшегося
                                                  на Али-ибн-Абдаль-Азиза,
                                                         который ссылался
                                          на Абу-Убейда-аль-Хасима-ибн-Селяма,
                                                       говорившего со слов
                                                        своих наставников,
                                                        а последний из них
                                                           опирается
                                                на Омара-ибн-аль-Хаттаба
                                                          и сына его
                                                          Абд-Аллаха,  – 
                                                    да будет доволен аллах
                                                          ими обоими!

         «Тридцать пятый год своей жизни Ходжа Насреддин встретил в пути…»

         Не буду вам мешать  –  Вы уже читаете эту книгу. Счастливого и Вам пути по пыльным дорогам Средней Азии  навстречу  приключениям.

         Повторю еще раз: я Вам завидую!


Рецензии
Эм, интересно.

Мифика Нова   25.12.2016 13:37     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 43 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.