Возьми мою жизнь

Месяц назад, выглянув в окно, я заметил движение среди зеленых лап ели. Уютно устроившись на ветке, на задних лапках сидела белка. Передними она держала еловую шишку, проворно выбирая из нее вкусные семена. Находясь в двух метрах, маленькое животное не обращало на меня никакого внимания. Было очевидно, что мое появление в проеме окна не вызвало у нее тревоги. Она продолжала заниматься своим делом. Не понятно, откуда здесь, почти в центре города, на одиноко стоящей ели, появилось это милое существо? Как ей удалось обнаружить такое злачное место: все верхние ветки ели украшены продолговатыми шишками?
В вазе на столе лежало несколько грецких орехов, как будто специально приготовленных для угощения маленькой гостьи. Один из них, я, открыв окно, положил на выступ подоконника и стал наблюдать за белкой. Она думала недолго: в два прыжка преодолев двухметровое расстояние, оказалась рядом с орехом, а через секунду уже сидела на своем прежнем месте, пытаясь разгрызть кожуру.
Утром, на следующий день, уходя из дому, я оставил ей на подоконнике маленький сюрприз из сухофруктов. Острая мордочка с черными бусинками глаз заглядывала в окно, устроившись на подоконнике. Белка сидела неподвижно, только заостренные ушки с кисточками вращались в разные стороны, улавливая опасность в звуках. Распушенная шерсть на тоненьком хвостике помогала удерживать крошечное тельце на небольшом выступе за окном. Ветка высокой стройной ели касалась стены дома рядом с окном и служила мостом в наших отношениях с моей новой знакомой.
Белка смотрела на меня пристальным, проникающим взглядом, от которого мне стало не по себе. Почему он мне показался таким знакомым? Что могло вселить в меня беспокойство? Я стал приближаться к окну, не отрывая глаз от зверька, и все больше ощущал то состояние, когда на меня смотрела Вероника. Да, это был ее взгляд. Казалось, он проникал до самого дна — и души, и разума. Глазами белки она пыталась поговорить со мной.
Я всегда удивлялся ее способности видеть во мне то, чего никто не мог увидеть. Она безошибочно чувствовала мое настроение, и никакие мысли нельзя было утаить. Эта способность Вероники всегда поражала меня. Я мог ничего не говорить; обо всем, что произошло со мной за день, она рассказывала по вечерам, сидя рядом.
Глазки белки что-то хотели сказать. Я решил, что если подойду ближе, то сумею понять ее взгляд, так же, как понимал взгляд Вероники, когда смотрел на ее бледное лицо с ярко выраженными застывшими глазами. Иногда, когда она себя неважно чувствовала, оно напоминало белый лист бумаги. Худощавые щеки, выделяющиеся скулы, обтянутые тонкой кожей, четко очерченные губы говорили о непреклонности ее характера. Такой же характер имели и ее волосы, непослушно вьющиеся в разные стороны, никогда не укладывающиеся в прическу, темно-русые, играющие различными оттенками на солнечном свету.
Она всегда смотрела в глаза собеседнику во время разговора, заставляя его отводить взгляд, или, смущаясь, теряться в мыслях. Никто не мог выдержать внутреннего проникновения ее воли. Ее сила во взгляде была настолько велика, что, казалось, для нее не существует преград в поступках. Решительность сквозила холодом темных зрачков. Застывшие глаза удивляли способностью длительное время не моргать. Неподвижные веки пугали чем-то нечеловеческим, неземным. Как будто в маленькую женскую фигурку вселился гигантский инопланетянин, сжав свою массу и энергию в размерах. И это сжатие сквозило напряжением, в котором он находился внутри.
Вероника словам не придавала значения. Лишь в том случае, когда озвученные мысли совпадали с выражением глаз, они имели какой-то смысл для нее. Но если в глазах все уже написано - зачем говорить? Она научила меня чувствовать и понимать взгляд собеседника. Проникать в его мысли прежде, чем он успеет их высказать.
Вероника рассказывала, как это надо делать: загадывая отдельные слова, она заставляла меня их угадывать. При этом Ника ослабляла свою волю, позволяя беспрепятственно проникать в собственное сознание. Сначала отдельные слова, потом простые предложения и картинки. И только когда я безошибочно стал передавать содержание ее мыслей, вновь появлялся барьер ее воли. Она могла легко скрывать то, о чем думала, и так же легко открываться передо мной до полного взаимопонимания.
Теперь надо было учиться преодолевать ее защитные силы. Такими способностями редко кто владел. Большинство людей представляют собой открытую книгу - бери и читай. Чтобы понимать мысли той небольшой части людей, к которой относилась и Вероника, нужно развить способность концентрироваться. Всю внутреннюю энергию направлять в одно русло. Мне долго не удавалось преодолеть ее защиту, но постепенно я и этому научился. Теперь мы были равны: все, о чем мы думали, было доступно и понятно нам обоим. Но находясь вместе, у нас не было необходимости что-то скрывать друг от друга. Мы думали, не ограничиваясь какими-то рамками.
Глядя на белку, я видел Веронику и чувствовал ее любовь ко мне, как и прежде. Беличьи глаза служили средством связи между нею и мной. Они помогали соприкасаться нашим Душам в визуальном контакте.
Мы опять вспоминали наши последние дни, проведенные вместе...
Горечь предстоящей разлуки заставляла меня концентрировать все усилия на борьбе с болезнью. Я пытался всеми силами поделиться с Вероникой жизненной энергией, которая перестала задерживаться в ее маленьком теле. Она невидимым ручьем постепенно вытекала из нее. Часами я взглядом пытался восполнить утрату; врачи только разводили руками. Все попытки поставить диагноз не дали результата. Они признали свою беспомощность, прописав гору бесполезных лекарств.

Маленький Клим начал выздоравливать. На его лице стала появляться кратковременная улыбка. Никто не мог поверить в это. Родители ребенка преследовали Веронику, пытаясь ее отблагодарить. Но она не признавала за собой особых заслуг, все объясняя необычайной жизненной силой мальчика.
Клима в клинику привезли в состоянии комы. Полное отсутствие контакта с безжизненным телом ребенка затрудняло работу врачей. Только на третьи сутки диагностировали опухоль головного мозга. Нейрохирурги начали подготовку к операции. Важно было вывести его из комы, привести в сознание. Капельницы с различными препаратами сменяли одну за другой, но Клим оставался в том же состоянии.
Вероника, впервые увидев ребенка, прониклась к нему всем сердцем. Детский психолог не мог принести пользу малышу в бессознательном состоянии, но она не отходила от него ни на шаг, пытаясь чем-то помочь. На несколько дней Вероника исчезла из моей жизни; не покидая клинику, она оставалась рядом с Климом. Любовь, накопленную к не родившемуся ребенку, она пыталась отдать больному мальчику. И ей это удалось. Ночи, проведенные Вероникой у кровати маленького пациента, не прошли зря.
Малыш через неделю пришел в себя. Повторное обследование выявило уменьшение размеров опухоли, его состояние стало улучшаться на глазах.
Вероника появилась дома обессиленная. Из ее взгляда исчезли внутренняя сила и напряжение, всегда присущие ей. На меня смотрели выцветшие глаза старухи. Тяжело опустившись на кровать, она больше не смогла с нее встать, отказываясь от госпитализации в клинику. Последние дни своей жизни Вероника не хотела расставаться со мной. Она знала, что все старания врачей напрасны, и никто не сможет ей помочь.
Она ушла через месяц, чтобы вернуться в образе маленького зверька. Вероника вернулась домой. Пригодились мои способности, которым она научила меня в этой жизни. Глаза заменили нам слова в общении.
Зачем слова, если все можно прочесть в глазах?


Рецензии