Шестое чувство

    «Тук-тук-тук...» — пробил затуманенное сознание еле слышный звук.
     В голове эхом отозвалась пульсирующая кровь: «Тук-тук, тук-тук, тук-тук...» — звучало в висках, болью отдавая в затылке. Одеяло неподъемной тяжестью прижимало тело к кровати. Руки, привязанные неподвижностью, невозможно поднять. «Встать... Только бы встать...» — единственная мысль еще оставалась живой. Она придавала сил беспомощному телу, оставляя надежду. Собрав остатки возможностей, духом усилив их, он пошевелился.
     «Бух, бух, бух...» — раздавалось где-то в пространстве.
      И сердце толкало кровь: «Бух-бух, бух-бух, бух-бух...» — разнося ее по всему организму. Тяжесть сливалась со слабостью, отнимая оставшиеся силы. Исчезла последняя мысль, а с ней пришла пустота. Открытые глаза ничего не видели. Только кружилась карусель разноцветных кругов.
      Все реже и реже вздымалась грудь, наполняя легкие воздухом.
      «Бах, бах, бах...» — далекие громыхающие удары сливались с редкими ударами сердца: «Бах-бах...Бах-бах...Бах-бах...»
      Круги в глазах стали исчезать. Они, вращаясь, лопались и растекались белым туманом. Сквозь туман проник контур окна. Такой близкий и одновременно такой далекий. Опять из глубины сознания всплыла мысль: «Встать... Только бы встать...» Одновременно с ударами мышцы наливались упругостью. Правая рука с невероятным усилием стянула одеяло на пол.
      «Ба-бах, ба-бах, ба-бах...» — кровать вздрагивала вместе со стенами комнаты от каждого удара. А сердце отвечало: «Бах-бах, бух-бух, тук-тук...»
       Дребезжащее стекло окна манило свежестью и прозрачностью воздуха за ним. Собрав остатки сил, он стал перемещаться к краю кровати. Сначала, приподняв тяжелую голову, руками судорожно цепляясь за матрац; затем, медленно перевернувшись, начал сползать вниз. Падение избавило от оцепенения. Остатки кислорода у пола принесли облегчение. Глубокий вдох, наполнив легкие воздухом, придал сил.
В прояснившейся голове промелькнуло: «В дверь стучат... Надо открыть...»
Отталкиваясь ногами от кровати, он рывками, подталкиваемый грохотом ударов в дверь, двигался к спасительной цели. Ухватившись руками за ножку кресла, продвинулся еще на полметра. Оставался последний рывок. Надо было встать, чтобы открыть окно. Радиаторы на стене помогли. Обеими руками подтянув тело, он встал на колени. Вот оно — прохладное и такое желанное стекло. Сжав кулак, он попытался нанести удар. Но его вялое движение только воткнулось в прозрачное препятствие. Ухватив утюг, стоявший на подоконнике и ткнул им в стекло. Но опять сил не хватило, металл, скользнув по стеклу, лишь издал неприятный писк. Нужна еще одна попытка. Опустив руку с утюгом, он с трудом замахнулся и... потерял сознание.
       Оля спешила, гонимая внутренней тревогой. С раннего утра несколько раз она набирала номер Вадима. Но, кроме длинных гудков, ничего не услышала. Вчера они решили утром созвониться, чтобы договориться о встрече. Но время шло, а он не звонил. Несколько неудачных ее попыток только взбудоражили и принесли беспокойство. Она бросила все начатые дела и, слегка мазнув помадой по губам, выскочила из дому.
       Три квартала Оля пролетела, перебирая в мыслях различные варианты: «Может, что-то случилось с телефоном... Нет, он еще спит и не включил звук... Или вышел и не взял с собой…» Наталкиваясь на редких прохожих, не замечая их, она то бежала, то, запыхавшись, шла, отдыхая. Ее круглое веснушчатое лицо раскраснелось от волнения, рыжие длинные волосы метались по спине, взлетая во время бега. Ей нелегко давался такой темп. В глазах иногда темнело, и приходилось останавливаться, опираясь на ближайшие стены. Руками она поддерживала тяжелый живот, тянувший ее книзу.
       Старая пятиэтажка стояла на углу квартала. Окна квартиры Вадима выходили во двор. С худшими предчувствиями Оля взглянула на знакомые окна. Ничего тревожного не заметив, она немного успокоилась. Облегченно вздохнув, вошла в распахнутую дверь парадной и стала подниматься на четвертый этаж. Уже со второго этажа она ощутила легкий запах гари.
«Кто-то забыл выключить утюг», — мелькнула мысль.
        Вот и дверь под номером тринадцать. Ей всегда не нравилась эта цифра. Оля не была суеверной, но, глядя на номер, всегда испытывала неприятные ощущения. Она сама выбрала в магазине витиеватые литые железки с обозначениями «1» и «3» и попросила Вадима закрепить их. Задача оказалась не из легких, так как дверь была металлической. Он долго возился с табличками, используя соседскую дрель. К вечеру на двери отсвечивала золотом симпатичная «тринадцатка».
       Оля легонько постучала ключом по ручке: «Тук, тук, тук...» И прислушалась. Ничего. В квартире стояла тишина. Она еще несколько раз повторила попытку достучаться. Но ничего не изменилось. Поковыряв в замке ключом, она поняла, что дверь заблокирована изнутри. В ее глазах появилась растерянность, а в душу опять закралась тревога. Невзначай вскинув взгляд, Оля заметила небольшую струйку дыма, пробивающуюся сквозь щель.
       Она испугалась. В глазах опять потемнело. В отчаянии девушка стала колотить в дверь кулачками: «Бух, бух, бух...»
Не чувствуя боли, она била по двери. Не зная, что делать, продолжала стучать, надеясь, что дверь распахнется, и на пороге появится Вадим. Но дверь оставалась неприступной.
       На стук открылись двери напротив, из них вышел дядя Вася. Взглянув на Олю и учуяв запах гари, сосед все понял.
       — Звони спасателям, — не задумываясь приказал он. А сам бросился ей на помощь и стал огромными кулаками ударять в дверь: «Бах, бах, бах...»
       — Спасатели выехали, — испуганным голосом доложила Оля.
       Дядя Вася ее не слышал, он продолжал наносить сокрушительные удары, надеясь проломить металлическую дверь. Но она не поддавалась. Только незначительная вмятина появилась на месте ударов. Испробовав кулаки, дядя Вася решил увеличить силу, применив свои короткие, но очень мощные ноги. Это почувствовалось уже после первого удара. Повернувшись спиной, он стукнул по металлу пяткой. На нем были тяжелые рабочие ботинки. Дверь задребезжала вместе со стеклами парадной. «Ба-бах, ба-бах, ба-бах...» — разносилось по всей округе.
       Он продолжал неистово стучать, обезумевшими глазами наблюдая за дымом, собирающимся под потолком. Взмахнув в очередной раз ногой для удара, дядя Вася неожиданно пошатнулся. Дверь, на которую он опирался, слегка приоткрылась, и вместе с клубами дыма из нее появился Вадим. Опираясь о стену от слабости, с бледным лицом и затуманенным взглядом, он скользил по стене спиной, пытаясь удержаться на ногах.
       Из последних сил, теряя сознание, он разбил оконное стекло, поранив при этом руку. Хлынувший чистый воздух спас ему жизнь. Придя в себя, Вадим с трудом набросил одеяло на еще дымящийся телевизор и стал двигаться в сторону выхода, где беспрерывно раздавался грохот ударов в дверь.
       Оля, увидев Вадима, бросилась к нему. Схватив  за руку, она почувствовала горячую липкую кровь, которая сочилась из раны, капая на пол…
       На нижних этажах послышался топот тяжелых ботинок. Спасатели в противогазах, оттолкнув дядю Васю, бросились в распахнутую дверь...
      Вадим и Оля стояли на площадке, обнявшись. Они ничего не видели и не слышали. Только эхом звучало в их головах: «Ба-бах, ба-бах, ба-бах...»
   
  ...Стучите, стучите — и вам откроют!


Рецензии