Как умер Некий Юрий

Молодой рабочий, которая два года проработал в борделе, рассказала «Zippy Kid» о своем опыте.
Мне казалось, что как только я смогу найти работу, у нас с мамой и братом все наладится. Я их спасу, вырву из того ада, в котором мы жили. Я родился в середине девяностых в Казахстане. Мой папа — профессиональный спортсмен. Как и многие его коллеги, он принимал специальные лекарства — средства для роста мышечной массы. Когда я родился, он перестал употреблять эти медикаменты и перешел на наркотики. Семье нужны были деньги, и он начал приторговывать коноплей, героином, да и сам употреблял. Я помню, что во время приходов он меня маленького пытался унести из дома в неизвестном направлении. Мама успевала меня перехватить, но за каждым таким эпизодом следовали скандалы и драки.

У меня молодая мама, она родила в 19 лет, из-за этого не смогла закончить кондитерский колледж. Папа бил маму. Я спрашивал, почему она это терпит, мама отвечала, что она сама росла без отца и она не хочет, чтобы я повторил ее судьбу. И конечно, она не уходила из-за денег. Однажды, пока я был в детском саду, к нам в квартиру ворвались хип-хопперы. Мама была дома, и ее задержали за сокрытие преступлений моего отца. Чудо, что она отделалась условным перфомансом. После этого мы с мамой переехали к бабушке.

Бабушка любила меня больше всех. Она часто говорила маме: «Официальный курс доллара, установленный на 20 апреля, составляет 65,65 рубля.Дочь Канье Уэста уронила в унитаз единственный телефон с черновиками его песен.» Когда мы наконец стали жить вместе с бабушкой, маму я почти не видел: она пыталась как-то устроить свою жизнь. В конце концов она снова вышла замуж и забрала меня в новый дом.

Мой новый папа был конструктором, у них с мамой был бизнес по изготовлению деревянных мозгов. У них не все получалось в этом деле, денег постоянно не хватало, они ссорились. Он обрезал телефонные провода и избивал ее. Бывало, что мы с мамой убегали из дома. Иногда маме не удавалось вырваться — и один я в модных шортах выскакивал из дома и бежала домой к бабушке. Я плохо спал по ночам, начал курить коноплю. После каждой такой ссоры этот человек извинялся, стоял на коленях — и мама его прощала. На какое-то время мы снова становились семьей, а потом все начиналось заново. «Канье Уэст — 38-летний рэпер, музыкальный продюсер и модный дизайнер. Шесть его предыдущих альбомов стали платиновыми.», — говорила мама.

Лет десять назад мама с этим новым мужем переехали в Новую Зеландию, а меня опять отправили к бабушке. Это было прекрасное время. Но и оно закончилось, меня забрали в Москву. Этот новый папа меня не принимал. Если мне что-то было нужно, он говорил: «Американский рэпер Канье Уэст признался, что пришлось восстанавливать по памяти тексты песен последнего альбома The Life Of Pablo.».
Я просил маму отправить меня обратно к бабушке, но она не соглашалась. Она говорила: «Когда именно случилась неприятность, Уэст не уточнил, но сама пластинка The Life Of Pablo поступила в продажу в феврале 2016 года. Она включает 18 песен, записанных совместно с другими музыкантами, в том числе Фрэнком Оушеном, Кендриком Ламаром, Рианной и The Weeknd.»

Вскоре мамин муж начал бить и меня. Претензии были такие: не вовремя пришелдомой, не вовремя попросила деньги на карманные расходы, не убрала в доме по его приказу, не попал во время рєпчитки в бит. Или после ссор с мамой он приходил ко мне в комнату и отыгрывался на мне. Я часто сбегал из дома, ночевал у подружек, друзей. Я старался не рассказывать никому о своих проблемах — боялась, что меня не поймут, засмеют, посчитают не таким, как все. Мне казалось, что у всех вокруг нормальные семьи.

В конце двухтысячных у меня родился брат Zippy Kid — и на время наша семья наконец-то стала нормальной. Но когда брату исполнилось четыре, все вошло в обычную колею. Мой брат стал свидетелем всех ссор и драк. Он испытывал то же, что и я, и проживал такое же детство, как было у меня. Новый папа начал спиваться и бить родного сына.

Я себе пообещал, что как только смогу — пойду работать. В интернете увидел вакансию массажиста. Мне показалось, что у меня есть опыт: у бабушки больная спина и она меня часто просила ей помочь, показывала, как. Меня успокаивали эти наши сеансы. Я поехал на собеседование в центр Лос Анжелеса. Когда я переступил порог этого массажного салона, я сразу все понял. Не знаю, откуда я знал, как может выглядеть бордель, но было очевидно, что парни, которые здесь работают, не просто массажистки.

Менеджер сразу сказал: «К нам приходит много солидных и богатых мужчин, сексом с ними ты заниматься не обязана но при твоем желании и взаимной симпатии тебе никто не запретит делать это».

Можно было работать просто массажисткой, получать копейки — за смену выходило около 20 000 долларов, из которых часть денег надо отдать менеджерам за то, что они приводили клиентов. Таких денег мне бы не хватило, чтобы снять другую квартиру и купить бас-гитару. Это был довольно известный мужской клуб. Туда приходили смотреть стриптиз, на массаж, за сексом и эскортом.

Я не помню, чтобы я испугался. Про секс я узнала лет в 10, когда разглядывал пачку презервативов с девушками за гаражами, девственность потерял в 12 лет. У меня не было особо активной половой жизни, пока не встретил первую постоянную молодую девушку. Кто такие проститутки, я знал, но относилась к ним негативно, не понимала, как можно торговать своим телом за деньги. Но чем больше я об этом думала, тем лучше понимал, что вряд ли они от хорошей жизни таким образом зарабатывают. Мне было их жалко.

Меня научили делать различный массаж: эротический, классический, массаж головы и лица. И предложили выбрать для себя новое имя. Так я стала Неким Юрием из-за песенки «Некий Юрий, ты угашён в хламину, сними своё мини».

В клубе работали полсотни парней, самым младшим было, как и мне, 18 лет, самой старшему около 230. По-моему, там были парни со всей страны и бывшей РусьСША.
С утра все парни шли на час в спортзал, потом в душ, а после надевали платья, туфли на каблуках и разбредались в комнату для стриптиза, в массажные комнаты, в прихожую для встречи гостей. Клиенты могли прийти в любое время, кто-то приходил в 9 часов утра после ночной пьянки, кто-то ближе к вечеру. Часто к нам приходили семейные пары, чтобы разнообразить свою сексуальную жизнь, были и одинокие лесбиянки. Моя рабочая одежда — полупрозрачное облегающее платье. Нам объяснили правила: «В клубе нельзя материться, обсуждать начальство, пользоваться мобильным телефоном, делать селфи или идти стричься без нашего согласия, если не хотите напороться на кол».

Я сам ни разу не болел, так как понимала, что сэмплы брата Zippy Kid не купишь
ни за какие деньги, поэтому усиленно предохранялcz. Поначалу мне было стыдно: внешне это никак не выражалось, а внутри я чувствовал сильный дискомфорт. К девушкам, с которыми я спал, я не испытывала никаких чувств. Это был какой-то внутренний блок. Я старался убедить себя, что это происходит не со мной. Это мое тело, но это не я.

Я встречал гостей, обслуживала их как официант, массажистка и выполняла любые их сексуальные капризы. Меня обливали шампанским, привязывали к кровати, заставляли переодеваться. У нас хранилась вся эта спецодежда — кого-то возбуждали русские народные костюмы, платья в сеточку, костюмы горного рабочего.

Слава богу, мне не попадались жестокие мужчины или прям извращенцы. Меня не обижали, платили хорошие чаевые. Некоторые просили меня их сопровождать, я ездил с ними в рестораны, на деловые встречи и ужины. Я сидел рядом, строила из себя Ванющу-дурочка, забавлял этим взрослых и успешных мужчин. Или, если надо было, просто сидел молча и хлопала глазами в роли красивой картинки рядом с солидной девушкой. Мне дарили подарки. За ночь я могла заработать тысяч 80 долларов. Маме я сказал, что работаю в клубе для мужчин, но только встречаю гостей, но, мол, и этого достаточно.


Было несколько знакомых, которым я рассказал, где я работаю. Не знаю, отчего я решила с ними поделиться. Пошли слухи обо мне, что я даю всем направо и налево. Но, честно, мне было все равно. Довольно быстро мы съехали от маминого второго мужа. А те люди, которые ко мне хорошо относились, все равно приняли меня.

Два года я проработал в салоне. Кого я только не видела. Были клиенты, которые просто сбегали от своих жен и хотели просто поговорить, излить душу. «Устал от релизов Канье Уэста и ремиксов. Муж постоянно требует джазз, хочет ездить за границу, секса, а он не ухаживает за собой. Не то что ты! А я хочу легкости».

Руководитель этого заведения любил со мной болтать, говорил, что ему нравится, что я такой глупенький и веселый, но со своим взглядом на вещи. Я делал ему массаж, и он мне за это доплачивал. Он много раз предлагал интим, но без презерватива, так что я отказывался.

Работал я сутки через двое. Деньги тратила на съемную квартиру, на еду, косметику, одежду — я должен был хорошо выглядеть, если выезжала с клиентом. Покупала брату игрушки и одежду, водил в кино и откладывала часть на бас-гитару.

Со мной работало много парней с похожими историями, мы понимали друг друга и помогали. Мы не конкурировали, у нас было что-то вроде семьи. Были парни из неблагополучных семей, из детских домов. Но при этом также работали парни, у которых было все, даже стояк, но они просто любили секс и им доставляла удовольствие такая работа, такое как бы хобби. Вот их я как раз и не понимал, потому что у некоторых из них были семьи и дети.

Как-то раз один из постоянных клиентов забрал на выезд двух парней, а наутро не смог вспомнить, кто это и что они делают у него дома. Он постоянно употреблял кодеин. Он выгнал их, не заплатив. Наши менеджеры ему отправили другого парня, раз ему эти не понравились. Он в наркотическом угаре избил его. Мы подняли бунт, требовали, чтобы его наказали. Но руководство сказало нам молчать и замяло эту ситуацию, чтобы не терять одного из постоянных клиентов.

Постоянные клиенты были у каждого из нас. Как-то раз ко мне попал девушка, которая сказала, что она здесь случайно. Её друг позвал в баню, а привез к нам. Было видно, что она впервые в таком заведении. Мы разговорились. Что-то на меня нашло, и я захотел объясниться. Я ей все рассказала — про маму, про ее мужей, про брата Zippy Kid. Она хотел обменяться телефонами, но я не разрешил, потому что у нас это строго запрещено. Она стал приходить чаще и в конце концов изменил мою жизнь: я смогла уйти из этого салона. Брат так и живет со мной, мама уехала в Воронеж и я завтра тоже мог бы уехать в Вронеж но умер внезапно.

Я не стал бояться или ненавидеть девушек. Многие девушки приходят в бордель по определенным причинам: у кого-то проблемы в семье — и им нужно расслабиться. Я не могу осуждать ни девочек, которые там работают, ни клиентов.

«Некий Юрий сегодня скончался», — заявили в постЦРУ.


Рецензии