Катастрофа

Искренне благодарю Владимира Каменского,
без которого эта пьеса не была бы написана.

Леди
молодая художница, оптимистичная и инфантильная
Зиро
звукорежиссёр, мрачный и унылый тип
Валет
 мальчишка-санитар, циничный и грубый
Игрек
 радиоведущий, не в ладах с собственными чувствами
Вольф
 бывший хирург, творческий человек, любитель громких сцен

1.
Осень, парк. Леди любуется природой и делает наброски в скетчбуке. На девушке цветастое вязаное пончо, много фенечек и браслетов, венок из листьев. Зиро во всём чёрном, одет явно не по погоде. Смотрит себе под ноги. Сталкивается с глазеющей по сторонам Леди.

Леди: Простите! Я вас не зашибла?
Зиро (равнодушно): Всё в порядке. Нужно было смотреть, куда иду.
Леди (улыбается): Мне тоже. А я засмотрелась… (смотрит на небо) Сейчас всё такое красивое. Небо прозрачное, как стекло, деревья разноцветные. И вы тоже… Ну, всё пёстрое, а вы весь чёрный. Тоже красиво.
Зиро: Не обращал внимания. Ладно, пойду. (собирается уходить)
Леди: А вам не холодно?
Зиро (останавливается): Вам какая разница?
Леди: У меня есть шерстяной свитер, от отца остался. Давайте забежим и возьмём, я тут рядом живу.
Зиро: Спасибо, не люблю брать чужие вещи.
Леди: Потом вернёте.
Зиро (скептически): Как?
Леди: Я вам дам свой номер. Позвоните и вернёте, можем хоть завтра здесь встретиться. Осень же, на вас смотреть холодно.
Зиро (пожимает плечами): Не смотрите. (снова хочет уйти)
Леди (ему в спину): Мой отец говорил, что нельзя отказываться от помощи, если можешь её принять. Из-за этого люди думают, что их помощь никому не нужна.
Зиро (останавливается): Раньше я сам так думал. 
Леди: Почему передумали?
Зиро: Мне что, пересказать вам всю свою жизнь?
Леди: Почему нет? Только не здесь. Пойдёмте ко мне домой? Выпьем чаю, отогреетесь, я вам свитер отдам. Недавно сюда переехала, знакомых нет, одной грустно дома сидеть. Когда работы нет, сразу иду гулять.
Зиро: Кем работаете?
Леди: Афиши делаю, вывески, расписываю стены в зданиях. Ещё картины пишу, но их сейчас почти не заказывают… (спохватывается) Ой, меня зовут Леди.
Зиро (очень тихо): Леди?!
Леди: (смущённо): А то зову в гости и даже имя не спросила…
Зиро: Зиро. Такое слово есть.
Леди: Вот и познакомились. Идём?
Зиро (слабо улыбается): Ладно.

Уходят.

2.
Квартира Игрека и Вольфа. У Вольфа пёстрая необычная одежда, длинные распущенные волосы. Он сидит на стуле и чего-то ждёт, рядом с ним большой чемодан.

Наконец входит Игрек. На нём простая клетчатая рубашка и светлые брюки.

Игрек: Привет. (кивает на чемодан) Что за инсталляция?
Вольф: Сейчас будет перфоманс. (встаёт) Я освобождаю жилплощадь. (направляется к выходу)
Игрек (хватает Вольфа за рукав): В чём дело?
Вольф: Знаешь, что общего у людей и игрушек? Если с ними заиграться, они ломаются.
Игрек: Перестань играть словами.
Вольф: Перестань изображать идиота! (с расстановкой, подчёркнуто спокойно) Объясняю. Как тебе известно, дорога от нашего – прости, твоего – дома до центральной детской больницы имени Красного Лиса, где я работаю, пролегает мимо ратуши, где, помимо всего прочего, регистрируют браки. Возвращаясь с работы, я увидел умилительную картину: мой возлюбленный Игрек выходит из ратуши, ведя под ручку прекрасную даму. Либо я так хорошо сливаюсь с толпой (оглядывает свой наряд), либо они были так увлечены друг другом… Так или иначе, эти двое меня не заметили, при этом я даже разглядел золотые кольца у них на руках. Вопрос: как ты думаешь, в чём дело?
Игрек (через паузу, смущённо): Это не значит, что я предпочёл тебе женщину…
Вольф (теряет самообладание): Ты женился на ней! Что ещё это может означать?!
Игрек: Что нас теперь трое.
Вольф (ошарашенно): Что?..
Игрек: Я надеялся, что ты примешь её… ну… как сестру? Она нам не помешает. В конце концов, отношения с женщиной – это совсем другое…

Вольф окончательно выходит из себя и с размаху бьёт Игрека по лицу.

Игрек: Если ты хочешь устроишь драку, я не стану стоять и терпеть.
Вольф: Если бы твоя жена захотела устроить драку, пришлось бы. Она ведь женщина.
Игрек: Морта никогда не распускает руки.
Вольф: Боится поцарапать их о твоё лицо?
Игрек: Просто она – добрый и неконфликтный человек.
Вольф: О, этого мне не хватает. (поднимает чемодан)
Игрек (через паузу): Морта была не против тебя.
Вольф: А меня спрашивать необязательно.
Игрек: Вольф, я понял свою ошибку. Мне следовало поговорить с тобой, прежде чем приводить в дом женщину.
Вольф: Следовало поговорить со мной, прежде чем начать с ней встречаться! (подходит к двери)
Игрек: И куда ты пойдёшь?
Вольф: Сейчас к Астре, а там видно будет. Я уже с ней созвонился.
Игрек (приходит в ярость): К Астре?! Ты обвиняешь меня в подлости, а сам ищешь выгоду в чужих чувствах? Пользуешься влюблённой в тебя девушкой, как вещью?!
Вольф (пожимает плечами): Если бы ей не хотелось мне помогать, она бы отказала.
Игрек (через паузу): Ты хочешь, чтобы я прогнал Морту?
Вольф: Какая теперь разница, чего хочу я? (вздыхает) Если кто-то из нас заслуживает сочувствия, то это она. (уходит)

3.
Зиро сидит с гитарой, пытается что-то наиграть. Входит Леди.

Леди: Я печенья купила. Будешь чай?

Зиро качает головой.

Леди: Что грустишь?
Зиро: Мы вроде договорились. Ты ни о чём не спрашиваешь – я не надоедаю тебе подробностями своего загадочного, тёмного и трагичного прошлого.
Леди: А если я хочу, чтобы ты мне надоедал?.. То есть, нельзя же всё время молчать.
Зиро: В моей жизни не было ничего интересного, зато много того, о чём я не хочу разговаривать. Я предпочитаю думать, что до нашей встречи меня просто не было.
Леди: Не хочешь рассказывать о прошлом – и не надо. Только скажи, почему ты сейчас, именно сейчас сидишь с таким унылым видом?
Зиро: Я тебе мешаю?
Леди (терпеливо): Нельзя всё время копить в себе всякую гадость. Нужно это куда-то девать, как-то выражать, понимаешь? 
Зиро: Я выражаю. (снова начинает играть)

Звонит телефон.

Леди: Я подойду. (убегает)
Зиро (через паузу): Леди, кто это?
Леди (из-за сцены): Игрек! Который вёл ту передачу на радио!
Зиро: Надо же.

Леди возвращается.

Зиро: Что он хотел?
Леди: Спрашивал какого-то Лорда. Какой-то его друг, который переехал в другой город, потом ещё раз переехал… в общем, дал ему свой новый номер, а он попал к нам. Не знаешь, кто это?
Зиро (пожимает плечами): Лордов полно. Так даже собак называют.
Леди: Надеюсь, они смогут связаться…
Зиро: Он больше ничего не сказал?
Леди: Сказал, чтобы я включила радио.

Звук сирены. Гаснет весь свет, кроме тревожно мигающего красного, затем постепенно вместе с сиреной выключается и он.

Голос Игрека: Внимание, пандемическая тревога. Месяц назад эпидемия на Северном архипелаге казалась нашей цивилизованной стране чем-то далёким и нереальным, сегодня она уже подбирается к нашей столице. У некоторых людей есть иммунитет, но заражённые погибают через неделю, и лекарства ещё нет. Первый симптом: светобоязнь, которая позже переходит в полную слепоту. Племена Северного архипелага называют эту болезнь «диззарто». Приблизительный перевод этого слова – «катастрофа»… Внимание, пандемическая тревога...

Перебивая Игрека, включается сирена и мигающий красный свет, видно, что сцена сменилась на пустую улицу города. Сирена обрывается, свет снова гаснет.

4.
Белый день, но на улице нет никого – только Зиро и Леди собирают вещи в дорогу.

Леди: Так тихо… птицы улетели, звери убежали, люди уехали...
Зиро (тихо): И нам пора.
Леди: Вот увидишь, это всё скоро кончится. А мы пока посмотрим на мир, отдохнём от работы. Как говорил отец, даже в самой тёмной пропасти водятся солнечные зайчики.
Зиро: Эпидемия не может кончиться скоро. К тому же, само ничего не кончается.
Леди: Зиро, эту (показывает пальцами кавычки) «катастрофу» прекратят учёные. Врачи. Все эти люди, которые за копейки спасают людей. Все поймут, как важно ценить их труд, и мир изменится к лучшему.
Зиро: Не думаю. «Катастрофа» – не первая эпидемия, и, надеюсь, не последняя. Всё как прежде.
Леди: Что значит «надеюсь»?
Зиро: Она будет последней, если уничтожит человечество. Пока оно есть – будут и эпидемии, и войны, и много чего ещё.

Леди пожимает плечами, вытаскивает радиоприёмник, нажимает кнопку и ставит его на землю. Появляется Игрек.

Игрек (стучит пальцем по микрофону): Не буду желать вам доброго утра, поскольку добрым его не назовёшь. Я знаю, что всех сейчас волнуют лишь новости об эпидемии, прозванной «катастрофой». Название меткое – такое ощущение, что смертей сейчас больше, чем людей в мире. А теперь по делу – теперь якобы точно известно, что иммунитет есть у людей с первой и четвёртой группой крови, хотя, как говорят учёные, для вирусного заболевания это очень странно. Мой вам совет – бегите лучше все. (уходит)
Леди: И голос его был полон надежды.
Зиро: Я слышал, у него жена умерла.
Леди: Откуда?
Зиро (не меняя тона): Не знаю. Откуда люди умирают?
Леди: Слышал ты откуда, гений юмора?
Зиро: Позавчера наши соседи съезжали. Стояли на улице и говорили, что он не может никого поддержать, потому что остался один. Честно говоря, он сейчас не на своём месте. Экстренные новости – не для него. Только заменить его некем – на радио все либо умерли, либо сбежали. Ходят слухи, что и в правительстве то же самое. Только там нет своего Игрека.
Леди (погрустнев): Вот как... (осматривает сложенный багаж) Ладно поедем? (улыбается) У нас с тобой в распоряжении весь мир, плюс радио и почти новый внедорожник. Неплохо для начала?

Забирают вещи и уходят. Слышится звук заводящегося мотора.

5.
Квартира Астры. Платяной шкаф, маленький столик, на нём зеркало, телефон и какая-то записка.

Голос Вольфа: Астра, ты дома? Привет!

Входит Вольф, по нему видно, что он давно перестал следить за собой.

Вольф: В магазин, что ли, пошла… (замечает лежащую на столе записку и усмехается)  список дома оставила, растяпа… (берёт записку в руки и подносит к самым глазам, пытаясь разобрать написанное) «Купила тебе новые очки, зелёный футляр в шкафу на верхней полке...» (достаёт очки, надевает и продолжает читать) «Я знаю, что уходить из дома, оставив записку – пафосно и глупо. Но ещё знаю, что, попытайся я просто поговорить, ты бы легко доказал мою неправоту – одного твоего взгляда мне хватит, чтобы почувствовать себя полной дурой. Поэтому я выбрала самый лёгкий способ всё объяснить.

Я уезжаю. Эпидемия добралась до моего брата, и мне нужно быть с ним рядом, хотя, скорее всего, его уже нет в живых. Не думай, что я пытаюсь упрекнуть тебя – мы оба знаем, что это невозможно. Даже если ты и есть тот гений, который может остановить «диззарто» – прости, не люблю слово «катастрофа» – у тебя есть свои причины не делать этого. И, может быть, это сделает кто-нибудь другой, хотя у нас медицина на уровне каменного века. Как ты понимаешь, квартира пока остаётся за тобой, ключи у тебя есть.

От той самой болезни умерла Морта. Не знаю, огорчит тебя это или обрадует. Я думаю, что смерть хорошего человека – всегда плохо. Мы с ней дружили. Морта многое мне рассказала, но раньше ты бы не стал слушать. Надеюсь, сейчас ты это прочитаешь.

Если бы она знала, что на самом деле означает фраза «у меня есть друг», то не пошла бы замуж за Игрека. И встречаться с ним не стала бы. Мы с ней хотели бы всё исправить, но не знали, как. Ей, как и тебе, не хотелось быть второй или отнимать чужое счастье. Она просто ничего не знала. Когда ты ушёл, Морта не смогла оставить Игрека одного. У него была хотя бы любимая женщина. У тебя – только я. И я не смогла тебя вытащить.

Посмотри в зеркало. У тебя тусклые глаза, больное лицо, дрожащие руки. Как ты стал одеваться, я уже не говорю. Вымойся, причешись, переоденься. Перестань хандрить и деградировать, а главное – прекрати себя жалеть.

Желаю удачи».

Несколько секунд Вольф ошарашенно смотрит перед собой.

Вольф: Почему... опять?.. За что?! Даже Астра… Ни семьи, ни друзей, никого не осталось!.. Весь мир против меня… Хотя нет, миру на меня просто плевать… А люди, которых я считал друзьями? Где они?! Ушли, как только я перестал изображать перед ними клоуна! Тогда только Астра осталась… и тоже нашла повод меня бросить… (тут его взгляд падает на зеркало) Вот же… (с отвращением разглядывает в зеркале своё лицо, осматривает пятна на рубашке) А она права. Когда я успел так опуститься?.. (осматривается) Что-то мне не хочется здесь оставаться. Скоро все и отсюда сбегут. А я опережу события и уеду прямо сейчас. В медлагерь. Почему нет? (собирает волосы и достаёт из шкафа пальто, галстук, шляпу и саквояж с вещами) Посмотрю, что это за эпидемия, которой меня пугал Игрек. (одевается, приобретая более-менее приличный вид) Думал, уговорит меня помочь его супруге. А я, между прочим, эпидемиями не занимаюсь. (смотрит в зеркало) Пока сойдёт. Интересно, кто-нибудь заметит, что меня нет? (поднимает саквояж и подходит к двери)

Высвечивается ещё одна часть сцены – Игрек сжимает в руке телефонную трубку, набирает номер, еле попадая по диску.

В доме Астры звонит телефон. Вольф подходит к телефону, приподнимает трубку и аккуратно кладёт обратно. Разворачивается и уходит.

Игрек слушает гудки, в конце концов кладёт трубку и уходит.

6.
Утро. Медлагерь. Несколько палаток. Валет – худой, маленького роста мальчишка в грязных обносках – выносит прибитую к палке, кое-как намалёванную табличку с надписью «Медицинский лагерь №6» и ставит возле палатки. Из палатки вытаскивает и включает радиоприёмник, сам уходит.

Появляется Игрек.

Игрек: Сейчас восемь часов утра по столичному времени. Из-за эпидемии некоторые граждане решили, будто теперь всё дозволено. Как можно скорее присоединитесь к ближайшему лагерю. Если у вас первая или четвёртая группа крови, вы можете эвакуироваться с медицинскими лагерями, в которых собираются врачи и заражённые. И прошу всех, кто меня слышит – будьте осторожны. (уходит)

Леди и Зиро подходят к табличке.

Леди: Шестой медлагерь...
Зиро: Я умею читать.
Леди (улыбаясь): Вот и поправишь меня, если прочитаю неправильно. Останемся здесь или поедем в город? Или в обычный лагерь?
Зиро: Выбора у нас нет.
Леди: Как это нет? Можем остаться, можем уехать.
Зиро: На дорогах опасно, ты же слышала. Если у тебя иммунитет, мы должны будем остаться. А если нет – рискнуть и поехать дальше.
Леди: Потому что можно заразиться? Почему здесь ничего с этим не сделают?
Зиро: Никто не знает, как. Если какой-нибудь идиот со второй или третьей группой крови попадёт в медлагерь, он из простого беженца станет пациентом. Так что у нас два варианта, но выбирать из них мы не можем.
Леди: У меня группа... (сосредоточенно загибает и разгибает пальцы) два, три, десять... первая. А у тебя?
Зиро (делает паузу, вроде бы вспоминает): Тоже.
Леди: Значит, остаёмся? Кого бы спросить...

Мимо пробегает Валет с ящиком консервов, на котором лежит журнал.

Леди: Извините!
Валет (ставит ящик на землю): Ха, свежее мясо! (Леди) Привели нам пациента? Или у него просто лицо такое?
Зиро: Сходил бы своё лицо вымыл.
Валет (утирается рукавом): Я чистый. Давай не будем ссориться и расстраивать твою красотку.
Зиро (с отвращением): Клоун.
Валет: Скажи спасибо, что клоун – не ты.
Леди: Можно нам присоединиться к вашему лагерю?
Валет: Набежало вас тут… В палатках уже места нет.
Леди: У нас есть палатка.
Валет: Отлично. Группа крови?
Леди: Первая, и у меня, и у Зиро.
Валет: Зиро? Я знаю, знаю, «Зиро» – это... (изо всех сил пытается вспомнить) нолик! Ну, дырка без бублика. (пауза) Не смешно? Ну ладно… (листает тетрадь) Прибывшие... умершие... беженцы, пациенты, санитары... бла-бла-бла... вот, здесь. Тут написано, что куда: имя, дата рождения, пол, группа крови. Вот вам писало.

Леди заполняет анкету. Протягивает карандаш Зиро, но тот почему-то колеблется.

Валет (сочувственно): Чо, писать не умеешь?

Зиро выхватывает карандаш у Леди и вписывает в тетрадь свои данные.

Валет (заглядывает в тетрадь): Ух ты, Леди? Ну, такой ровный почерк только у ледей бывает. Ещё с завитушками… Это всякие нолики пишут, как птичка накакала.
Зиро (запускает в Валета карандашом): Может, хватит?!
Леди (почти рассердившись): Прекратите! Оба!
Валет: Ладно, я больше не буду. Меня зовут Валет, но здесь меня называют «Валет, подай» или «Валет, принеси». Беженцы направо, парковка налево. Пациенты, если интересно, живут вон там (показывает себе за спину). Ну, как живут… (переводит тему) Пошли, что ли, палатку поставим.
Зиро: Я принесу палатку, только машину отгоню. (уходит)
Валет: И надо всё-таки отнести консерву нашим коновалам. Прошу вас, нам сюда... (берёт ящик и уводит Леди)

7.
Поздний вечер. Через лагерь проходит вымотанный Вольф со своим саквояжем.

Вольф: Есть тут кто-нибудь?

Выходит Леди.

Леди: Все спят.
Вольф: Я бы с  удовольствием к ним присоединился. Никогда не любил походы, а тут… Три дня пешим ходом, не считая ещё пары суток на попутных автомобилях.
Леди: Неделю не спали?
Вольф: Нет, что вы! Спал, конечно, правда, без особого комфорта. Всё можно вытерпеть, если перед этим умыться, выспаться и выпить чаю.
Леди (улыбается): Да, наверное. Наверное, нужно кого-нибудь разбудить, чтобы вас записали. Не понимаю, почему дежурный спит.
Вольф: Не понимаю, почему вы не спите.
Леди: Смотрю на звёзды. Здесь потрясающее небо! В моём родном городе такого не бывает.
Вольф (смотрит вверх): Действительно. Кстати, я заметил несколько восхитительных созвездий.
Леди: Например?
Вольф (показывает): Взгляните вон туда. Это созвездие Лорда. У него в руке сломанный меч, которым он грозит похожему на быка чудовищу с пятой ногой, растущей из спины. Лорд защищает от монстра Леди – она стоит у него за спиной с лютней в руках. Ещё можно увидеть здесь Пажа – он стоит ниже и немного левее. Видите у него вторую половину меча? Это битва Лорда, но если он проиграет, Паж займёт его место и будет защищать свою госпожу.
Леди: Как интересно. Я никогда о них не слышала.
Вольф: Если честно, я всё это выдумал. Мне просто нравятся сказки.
Леди: Это чудесная сказка. (пауза) Вы тоже убегаете от эпидемии?
Вольф: Не совсем. Я принёс с собой несколько интересных историй. Если найдутся желающие, мы могли бы читать их вслух для пациентов. Когда истории закончатся, я поеду в другой лагерь, потом в следующий, и так далее.
Леди: А когда закончатся лагеря?
Вольф: Не знаю. Ещё не решил.

Появляется вымотанный, сонный Валет.

Валет: И чего вам не спится? Тебя, хмырь в очках, я не помню.
Вольф (добродушно): Вольф, четвёртая группа крови.
Валет (записывает): Как-как?
Вольф: «Вольф» означает «волк».
Валет: Хрена даёшь! С фига ли ты волк, с такой-то рожей?
Вольф: Это имя мне дал один хороший человек.
Валет: Так, иди вон там палатку поставь и спи.
Вольф: У меня её нет.
Валет: Тогда переночуй в машине, утром разберёмся.
Вольф (виновато): Увы, машины тоже нет.
Валет: Сюда за день ниоткуда не дойти. Где ты спал ночью? В спальнике под кустиком?
Вольф: Вы будете смеяться, но последние пару дней так и было.
Валет: Я плакать буду. Понаехало всяких сопливых полудурков – того нет, сего нет...
Леди: Валет, а если его с нами поселить? У нас трёхместная палатка.
Валет (прикидывает размер Вольфа): А эта оглобля к вам влезет? Хотя вы с ноликом, наверное, два места не занимаете.
Вольф: Меня легко можно ужать в два раза. Или могу спать снаружи, как обычно.
Валет: Я те дам снаружи! Мне потом голову оторвут и пришьют к заднице: «Валет не проследил», «Валет не разместил», «Валет не позаботился»… Попробуй позаботься – вас тут дофигища, пациентов ещё больше, а работаю нормально только я. И я пошёл спать.
Леди: Спокойной ночи.
Валет: И вам того же, миледи. (уходит)
Вольф: Так вас зовут...
Леди: Леди.
Вольф: Популярное имя.
Леди: Да, не очень оригинально. Меня так назвал отец, и я оставила это имя на память.
Вольф: Одно имя на всю жизнь?
Леди: Я ведь не меняюсь. Зачем мне менять имя?.. Ладно, пойду предупрежу Зиро. (уходит)
Вольф (задумчиво): Леди… Где же я это слышал?..

Вольф поднимает саквояж и уходит в указанном Валетом направлении.

8.
Радиоприёмник вдруг начинает шипеть, Валет выходит и пинает его. Помехи затихают, появляется Игрек.

Игрек: Если я произнесу одно слово: «Вольф», вам это ничего не скажет. Если я скажу «доктор Вольф» – некоторые из вас, возможно, вспомнят его. Того самого доктора Вольфа, который брался за все сразу и ничего не доводил до конца. Того самого доктора Вольфа, который выдавал одну гениальную идею за другой, чтобы тут же о них забыть. Того самого доктора Вольфа, который мог бы перевернуть мир, если бы ему хватило на это мужества. Он мог бы спасти нас от «катастрофы», но не собирается этого делать. А нам... больше не на что надеяться.
Валет: (снова пинает радиоприёмник, Игрек исчезает): Лучше бы полезное чё-нить сказал! (чешет в затылке) Доктор Вольф… Хм-м. (уходит)

Зиро почти выбегает из палатки, за ним расстроенная Леди.

Леди: Ну что я сделала не так?!
Зиро: Ничего. Ты всегда поступаешь правильно. Если меня что-то не устраивает – твоей вины в этом нет.
Леди: Хорошо, что тебя не устраивает?
Зиро: Чужой человек, который таскает грязь в нашу палатку.
Леди: Не прогонять же его. Пойми, ему больше некуда деваться. К тому же, через пару дней он уедет.
Зиро: В смысле?
Леди: В следующий лагерь. Вольф путешествует, останавливается на несколько дней в каждом лагере и читает людям сказки. А потом едет дальше.
Зиро: Ему что, заняться больше нечем?.. Знаешь, Леди, теперь мне ещё меньше хочется делить с ним палатку.
Леди: М-м?
Зиро (натягивает улыбку): Представляешь, сколько земли он успел на себя собрать?
Леди (мечтательно): Зато мы можем вырастить на нём фиалки, и он будет благоухать, как лесная фея.

За спиной Зиро появляется Вольф с толстой папкой в руках.

Вольф: Добрый вечер! Я случайно подслушал ваш разговор, пока искал эту штуку (машет папкой).
Зиро: Будете требовать извинений?
Вольф: Напротив, я сам хотел извиниться перед вами за доставленные неудобства. И за то, что моих ушей достигла не предназначенная для них информация. Уверяю вас, я сделаю всё возможное, чтобы эти несколько дней не были вам в тягость.
Зиро (язвительно): Постираете спальник?
Вольф: Это – в первую очередь. И, если ваша подруга пожелает, с удовольствием буду благоухать фиалками. (пытается перевести разговор на другую тему) Я хотел бы предложить вам вместе со мной рассказывать людям эти истории (показывает на свою папку). Может быть, вам это покажется интересным.
Зиро: Читать сказки?
Вольф: Именно!
Зиро: Нет.
Вольф: Я уверен, вы прекрасно с этим справитесь! И вы тоже, Леди.
Леди: Зиро, неужели не хочешь попробовать? Это будет здорово!
Вольф: Но только с вашим участием. Ну что, договорились? (протягивает руку)
Зиро (без энтузиазма): Как хотите. (пожимает руку Вольфу)
Вольф: Тогда давайте выберем что-нибудь на завтра и отправимся спать. (листает папку) Например... например... да, например, вот это. (читает)

Давным-давно... хотя, что такое «давно»? Для бабочки «давным-давно» было сегодняшнее утро, для черепахи пятьдесят лет – не срок. А для людей время всегда течёт по-разному. Давайте не будем гадать, давно это было или нет. Давайте скажем просто – это было.

Валет тихонько садится поодаль и слушает.

В опалённой солнцем дикой степи жили Койот и Волк. Жили совсем одни, ведь на этой пустоши больше не было ни волков, ни койотов. Еды тоже было мало, зато много было солнца и неба. Койот ни за что не променял бы свою степь ни на одно место в мире. Ну, а Волк не променял бы Койота ни на одну волчицу на земле... (Валету, очень резко) Ничего смешного, юноша!

Валет: Я просто представил, как они с Койотом... ну... туда-сюда.
Вольф: Речь идёт о дружбе, до этого не доходило.
Зиро: Так рассказывайте дальше. (Валету) А ты потише там.
Валет: Пфф.
Леди: Да, давайте дальше.
Вольф (продолжает): Они поклялись, что никто не сможет их разлучить, кроме смерти. И когда в степи совсем не осталось еды, Койот и Волк вместе ушли искать новый дом. Долго пришлось им идти по обожжённой солнцем траве, под раскалённым безоблачным небом. В конце концов они пришли к лесной чаще. Густые ветви шелестели над головой, где-то рядом звенел маленький ручеёк, у корней деревьев темнели чьи-то норки, вдоль тропинок, прикрываясь зелёными листьями, зрела земляника. Здесь и решили остаться.

В лесу много было зверей. Была там и волчья стая, но Волк туда не пошёл. И когда мимо прошла волчица – глаза жёлтые, как первые осенние листья, мех цвета стали – он на неё даже не взглянул...
Валет: Потому что предпочитал койотов.

Зиро смеётся.

Леди: Хватит, дайте послушать!
Вольф: Койот и Волк прожили в этом лесу много лун. Однажды началась засуха. Мало стало земляники, травы, мышей, зайцев... Звери бежали оттуда, надеясь найти лучшее место. И та волчица звала Волка с собой, но они с Койотом остались. Им не хотелось покидать лес, ставший им домом, снова искать другой дом... (подходит к Зиро с папкой, показывает место, откуда читать, пока продолжает сам)

Когда от жары и засухи луна треснула, а солнце расплавилось и потекло на землю, Койот исчез. Встревоженный Волк метался по всему лесу, звал его – не бывало так, чтобы один из них бросал другого. Вернулся Койот на следующий день – с сумкой в зубах. В сумке лежало мясо. «Где же ты был?» – спросил Волк.
Зиро: Койот повёл его на окраину леса и показал серое облако вдалеке. «Это дым поднимается из печной трубы. Там, в маленьком жёлтом домике, живёт женщина с добрыми глазами. Она пообещала давать мясо каждый раз, когда я буду к ней приходить».
Вольф: «И ты будешь приходить?»
Зиро: «Да. Но потом мы снова будем всегда вместе».
Вольф: «Мы и сейчас можем всегда быть вместе. Мы можем вместе ходить туда».
Зиро: «Нет. Она просила, чтобы я приходил один. Но я обещаю тебе – как только засуха кончится, я больше никуда не уйду».
Вольф: Скоро Койот ушёл снова. И снова вернулся с едой. Снова он отводил глаза и обещал, что перестанет уходить, как только пройдёт засуха.
Зиро: Он всё дольше задерживался в том жёлтом домике. Всё чаще убегал туда и всё чаще, сидя на пожухлой траве рядом с Волком, смотрел в ту сторону, где в небе висело серое облако. И наконец просто перестал возвращаться.
Вольф: Волк долго ждал его. Но Койот, кажется, забыл, что есть на свете выжженный лес, где ждёт его единственный друг. Наконец Волк помчался на поиски. Пыльно-серое облако указывало ему дорогу. Там, у крыльца жёлтого домика, возле конуры, пахнущей свежей краской, на цепи сидел Койот, уставившись в миску с мясом. Волк попытался порвать цепь, перегрызть ошейник...
Зиро: ...но на Койоте не было ошейника. Сверкающая цепь шла прямо из его сердца.
Вольф: Тогда Волк спросил: «Кто эта женщина с добрыми глазами? Как её зовут?»
Зиро: Койот ответил: «Смерть».

Свет гаснет

9.
Звук: приближается машина, тормозит, останавливается.

Загорается свет, выходит Игрек.

Игрек: Ну что, Игрек? Эпидемия – не помеха слухам. Ты им поверил. Отыскал ближайший медлагерь. Допустим, я не ошибся и найду его здесь. И что? Как мне его убедить? Что я вообще могу ему сказать? «Вы эгоист, доктор Вольф»? «Вы трус, доктор Вольф»? «Вы сволочь, доктор Вольф»?

Вылезает Зиро.

Зиро: И всегда здесь такой наплыв посетителей?
Игрек: Только в годы народных бедствий.
Зиро: Небо может провалиться под землю, земля может стать вверх ногами, но Игрек никогда не меняется.
Игрек: Мы знакомы?
Зиро: Мы работали вместе на радио, называли друг друга друзьями. Потом один из друзей, который был полным придурком, уехал в другой город, через некоторое время переехал на другую улицу этого города, к одной милой и доброй девушке. Даже позвонил своему другу, чтобы сообщить её телефон. Но потом решил, что его новая жизнь не примет даже то хорошее, что было в старой. Мне очень стыдно за этого идиота.
Игрек: Лорд.
Зиро: Зиро. Имя я тоже сменил.
Игрек: Я даже не знал, что думать, когда ты уехал, ничего не сказав, а потом совсем куда-то пропал.
Зиро: У тебя было счастье, а я своё проморгал. Решил просто исчезнуть, чтобы не притягивать неприятности.
Игрек: Было… А потом я сломал жизнь и себе, и паре других людей.
Зиро: Похоже, мы оба наделали глупостей. Вряд ли это сделало нас умнее.

Валет, на которого никто не обращает внимания, тихонько подкрадывается к Зиро, трогает его за плечо, тот оборачивается.

Валет (подсвечивает лицо фонариком): Бу!

Зиро отшатывается, хватаясь руками за глаза, и чуть не падает.

Валет (кричит): Твою мать!

10.
Выбегает Леди.

Валет: Миледи, не подходите! Шаг назад! Всем отойти, чёрт возьми!
Леди: Что случилось?.. Зиро!.. Что с тобой?
Игрек: Катастрофа…
Валет (светит фонариком прямо в лицо Зиро, тот закрывает глаза руками): Ты наврал?! Если нет – мы все в такой заднице… Если окажется, что эта дрянь всех заражает…
Зиро (продолжает прикрывать глаза): Да выключи фонарь! Что я наврал? Когда?!
Валет (продолжает светить): Группа крови, придурок!
Зиро: Третья!
Валет (выключает фонарь): Миледи, вы знали об этом?
Леди: Нет... Зиро, зачем ты меня обманул? Зачем заставил остаться?! Зачем…
Валет: …зачем было сюда приезжать? Дня в три вы бы доехали куда-нибудь. Даже быстрее.
Зиро: Ехать было опасно.
Валет: А то, что ты, дурак, сделал, безопасно?
Зиро: Безопасно. Для Леди.
Валет (фейспалм): Героический герой. Лыцарь.

Зиро вдруг начинает смеяться.

Валет: Вот ч-чёрт… Хреново.
Леди: Что?
Валет: Это.

Смех Зиро переходит в истерический хохот. Его подхватывают остальные пациенты.

Валет: У третьегруппников так и бывает. Они у нас весёлые. Один заржёт – по всему лагерю гы-гы-гы. (толкает Зиро) Замолкни уже!

Зиро успокаивается, но некоторое время ещё слышен хохот со всего лагеря.

Игрек: Что свойственно пациентам со второй группой крови?
Валет: Да ерунда. Язвы по всему телу бывают, волосы лезут вместе с кожей…
Леди: Разве это ерунда?
Валет: По сравнению с этим (показывает на Зиро) – фигня полная. Попробуйте посмеяться больше трёх минут. Эти сначала просто ржут по любому поводу, а потом вообще остановиться не могут и задыхаются  нафиг.
Леди: Что мне делать?!
Валет: Для начала – не надо при нём шутить. Потом… а не знаю, что потом. И никто не знает. Переселим его к пациентам и будем надеяться…
Игрек (перебивает): Надеяться и ничего не предпринимать?
Валет (огрызается): А ты здесь самый умный? Давай, сходи вылечи всех! Ты вообще кто такой?
Игрек: Носитель четвёртой группы крови. Игрек, если тебя интересует имя.
Валет (ошарашенно): Ух ты. Серьёзно?
Игрек: По-твоему, я способен говорить несерьёзно?
Валет (смотрит на Леди): Леди… мне… ну…  очень жаль, что так вышло.

Леди не отвечает.

Валет: Миледи…
Зиро: Если ты не забыл, я ещё здесь.
Валет: Если ты не заметил, она сейчас в обморок грохнется!
Леди: Не грохнусь.
Игрек: Вы можете полаяться в другой раз.
Валет: Очень надо.
Зиро: Леди, прости меня…
Валет: Пошли уже. Миледи, прошу вас – подождите здесь. (уводит Зиро) Опять со всего лагеря мертвечину таскать…

11.
Игрек: Мне оставить вас в покое или постоять рядом?
Леди (через паузу): Ваша жена правда умерла от «катастрофы»?
Игрек: Смотрю, моя личная жизнь стала достоянием общественности. Да, это так.
Леди (почти кричит): Почему у нас отнимают любимых людей? Неужели никто это не остановит?!
Игрек: Тише, все уже спят. Скажите, что бы вы сделали, если бы знали человека, который может остановить эпидемию, но не желает этого делать?
Леди: Вы на что-то намекаете?
Игрек: Я спрашиваю.
Леди: Узнала бы, почему он не хочет. Если бы потребовал что-то взамен, дала бы ему это. Любой бы так сделал.
Игрек: Не любой. Лично я считаю, что нужно иметь совесть. Даже тем, от кого зависит судьба целого мира – мало ли чего может захотеть человек. Как говорил один писатель, «так спаситель становится тираном»…
Леди (через паузу): Мне страшно. Если я останусь одна… Зиро… у меня вся жизнь для него… всё вместе…
Игрек (обрывает): Учитесь жить сами. Поймите, он точно умрёт раньше вас. В лучшем случае – от старости. Или надоест вам через несколько лет. Или вы ему наскучите. В любом случае, глупо рассчитывать на то, что Зиро всегда будет с вами. Не стройте свою жизнь вокруг чужой.
Леди: Но ведь это и есть любовь.
Игрек: Это зависимость. Поклонение. Фанатизм. Что угодно, только не любовь. Хотя, любовь – тоже не лучшее, что случается с человеком.
Леди: Разве несколько лет назад вы не говорили обратное?
Игрек: Когда вёл «Голос разума»? Кстати, на редкость неблагозвучное название. И передача была идиотская.
Леди: Зиро тоже не любил, когда я её включала.
Игрек: Люди меняются. Лорду нравилось. Бывает, целыми днями сидим у меня или у него, обсуждаем планы. Он ведь не только возился с оборудованием, у него всегда была сотня-другая идей… Правда, теперь я думаю, что все эти идеи, и эта передача годились только для подростков. Нам уже тогда было не по возрасту рассуждать о счастье, о взаимопомощи, о добре и зле…
Леди: Моему отцу нравилось, как вы говорили о семье. «Ребёнок должен иметь возможность запереться изнутри, но его нельзя запирать снаружи».
Игрек: «Нужно дать ему личное пространство, но нельзя огораживать его стеной». Взрослому человеку нравились эти бредовые метафоры?
Леди: Ему нравился смысл, который вы в них вкладывали.
Игрек: Мы и сами толком не знали, что хотим этим сказать. А вы, миледи, лучше бы подумали о своём возлюбленном. (уходит)

Леди уходит в противоположную сторону.

12.
Зиро ощупью выбирается из палатки. Подходит Леди.
Леди: Я здесь.
Зиро: Леди? Я же тебя просил больше не приходить.
Леди: Почему?! Я просто… хочу быть рядом. Хочу тебя поддержать.
Зиро: Жалеешь меня? (срывается на крик) А я не хочу быть жалким!
Из-за угла выглядывает Валет. Он подслушивает разговор, тихонько хихикая.

Леди: Тогда чего ты хочешь?
Зиро: Чтобы всё закончилось. И чтобы ты этого не видела. Умирать не страшно, страшно хоронить…
Леди: Не говори о смерти. Жизнь ещё не закончилась.
Зиро: Леди, ты много не знаешь… Это было давно и теперь не имеет значения, но, может быть, тебе интересно. У меня была жена… её тоже звали Леди.
Леди: Ты меня не оттолкнул, потому что нас зовут одинаково?
Зиро: Не совсем. (пауза) Моя жена решила от меня уйти. Мы тогда крупно повздорили. Я любил её… люди обычно и ранят тех, кого любят. Она собирала вещи, а я – хотел покончить с собой… конечно, надеялся, что она меня вытащит и раздумает уходить. Насыпал в чай какой-то дряни… Она зашла в комнату и машинально взяла мою чашку. Я не успел её остановить.
Леди: И она…
Зиро: Нет, я вызвал скорую. В палату она меня не пускала, из больницы ко мне не вернулась. Решила, что я хотел её отравить, а потом испугался. Остались мы вдвоём – я и кот… глупо вышло… (смеётся)

Леди хочет бежать за помощью, но Зиро берёт себя в руки.

Зиро: Всё нормально… А потом я узнал, что она бросилась под машину. Решил снова попытаться. Открыл окно, хотел выпрыгнуть – кот погнался за мухой и выпал. Десятый этаж.
Леди: Это катастрофа.
Зиро: Вот именно… Больше не пытался, да и… как-то по-детски это. Стал просто ждать, пока придёт время.
Леди: Ты не хочешь лечиться?
Зиро: Сейчас я хочу, чтобы ты меня не видела. Придёшь, когда всё закончится… неважно, чем.
Леди: Если вдруг захочешь, чтобы я пришла, передай через Валета.
Зиро: Прощай, Леди.
Леди: Ещё увидимся. (уходит)
Зиро: Увидимся? Вряд ли. Впрочем, здесь удобно быть слепым – не видишь, что творится вокруг.

Хохот пациентов.

Зиро: Хорошо бы ещё и оглохнуть. (так же, ощупью, возвращается в палатку)

13.
С противоположных сторон выходят Игрек и Вольф.

Вольф: И что ты здесь забыл, стесняюсь спросить?
Игрек: Нужно поговорить.
Вольф: С чего мне с тобой разговаривать?
Игрек: Прошу тебя, пять минут. Ты ведь никуда не спешишь?
Вольф (усмехается): Я тебя внимательно слушаю.
Игрек: Почему ты отказался исследовать «катастрофу»?
Вольф: Это не мой профиль.
Игрек: А как же твоё «разностороннее медицинское образование»?
Вольф: Допустим, я в этом разбираюсь. Разве это означает, что я хочу что-то делать?
Игрек: Ты должен.
Вольф: Кому?
Игрек: Людям, которые задыхаются и гниют заживо в своих палатках. Их родным, которые остаются одни только потому, что им «повезло» с иммунитетом. Медперсоналу, который мечется по лагерю, не зная, что делать и куда девать трупы.
Вольф: Погоди, давай объясню тебе одну интересную вещь. Никто. Никому. Ничего не должен.
Игрек (через паузу): Это из-за Морты?
Вольф: Мир её праху.
Игрек: Ты готов погубить весь мир из-за наших амурных проблем?
Вольф: «Амурные проблемы». Надо запомнить. Повторю ещё раз – я не пытаюсь кому-то отомстить или что-то доказать. Я просто не хочу этим заниматься.
Игрек: Эгоист.
Вольф: Да. Это что-то меняет?
Игрек (теряя самообладание): Астра, у которой ты сидел на шее, из-за тебя потеряла брата! Мой друг умирает…
Вольф: … из-за собственной глупости. Или по собственному желанию. Кроме того, нельзя называть другом человека, которого ты столько лет не видел. Столько же, сколько Астра – своего брата.
Игрек (устало): Почему именно от тебя зависит судьба половины мира?
Вольф: Действительно, почему? Из медицины я всё равно ушёл, так что…
Игрек (срывается на крик): Равнодушная тварь! Как я мог с тобой связаться?! Кто вообще позволил тебе лечить людей?! Хорошо, наплюй на всех! Наплюй на эпидемию! Пусть люди умирают, доктора Вольфа это не волнует!
Вольф: Ты закончил? (пауза) Тогда позволь откланяться. (приподнимает шляпу и уходит)
Игрек (тихо): Ненавижу. (уходит)

14.
Валет крадётся к палатке Зиро. В руках – извечный лагерный журнал.

Валет: Нет, ты это слышал?
Зиро (вылезает): Слышал…
Валет (подсаживается рядом): А я ещё и видел.
Зиро: Рад за тебя.
Валет: Зря-зря-зря. Не увидел ничего хорошего.
Зиро: Мои соболезнования.
Валет: Лучше себе их оставь. (пауза) Ну и скотина этот Вольф… Как тебя теперь вытащить?
Зиро: Все когда-нибудь умрут. Жизнь такая идиотская штука, что без разницы – здесь или там… Давай поговорим о другом.
Валет: Он мне сразу не понравился. С-с-с-сволочь… Чего Игрек с ним водился?
Зиро: Ты его знаешь?
Валет: Кого, Игрека? Ну, лет в десять я оказался в детдоме. И у нас было радио.
Зиро: А, «Голос разума».
Валет: Наверное… я эту передачу только один раз поймал, и то не целиком. Там было… как это… короче, «помогай людям, потому что тебе это выгодно. Если будешь помогать, то тебе потом тоже помогут, потому что будут надеяться, что им потом тоже кто-нибудь поможет». Типа того. Потом мы с пацанами подрались и радио сломали. Имя мне потом старшие сказали.
Зиро: Тебе сколько лет?
Валет: Семнадцать. Хотя на вид не похоже, да? Я не расту нифига. Перед детдомом лежал в больничке – док сказал, это от плохой еды. И от этого… от стресса.
Зиро (прикидывает): Десять, семнадцать… Значит, это уже было без меня. Я когда-то работал на радио. Звук делал, иногда текст помогал писать.
Валет (разочарованно): Писать?.. А я думал, он просто говорит свои мысли… 
Зиро: На одной импровизации далеко не уедешь.
Валет: На чём не уедешь?
Зиро: Импровизация – это когда сразу говоришь то, что думаешь. Или то, что нужно. Без текста. На ходу придумываешь – и говоришь.
Валет: Значит, это тоже враньё…
Зиро: Это радио.
Валет (махнув рукой): Ладно, вообще всё враньё. Вы с ним дружили, а он тебя даже не узнал. И не знал, что у тебя жена умерла.
Зиро (возмущённо): А ты знаешь?!
Валет: Я всегда всё знаю, не парься. Большой секрет – никому не скажу! (тихо) Я бы своего доктора хоть через сто лет узнал. (махнув рукой) Короче, дружба – тоже враньё.
Зиро: И любовь. (пауза) Леди говорила, что любит меня, а сама даже не заглянула ни разу.
Валет: Любовь не враньё, её просто не бывает… Погоди! Ты же сам её послал!
Зиро: Кого?
Валет: Миледи! Ты сказал ей не приходить, вот она и не приходила!
Зиро: Не помню… А даже если сказал… Если бы она меня любила, то всё равно пришла бы!
Валет: Она меня зовёт постоянно: «а как Зиро», «а что Зиро»? А дурак Зиро!
Зиро (устало): И что ты с дураками возишься? Дураки перемрут сами.
Валет: Ой, обижайся сколько хочешь. (встаёт) Леди позвать?
Зиро: Зачем? Раз ей это не нужно, то и мне ни к чему.
Валет: Да ё… ёжики зелёные!
Зиро: Валет, иди отсюда. У тебя и без нашей беседы дел хватает. (уходит в палатку)
Валет: «Валет, иди сюда», «Валет, иди отсюда»…  (садится и открывает журнал) Так и запишем: «урод, как все. Не лечится».

15.
Вваливается несколько нетрезвый Вольф.

Валет (не оборачиваясь): Док, в этой части лагеря вообще-то сухой закон.
Вольф (подходит): Да ладно тебе. Я дези.. вн.. .фни… нфи-цирую душевные раны.
Валет (машет руками): Сюда не дышать! От тебя прёт, как от мусоровоза!
Вольф: Не от хорошей жизни, мой мальчик. Был бы со мной мой благоверный, и пить бы не хотелось. Так ему подавай женщину… не пьёт, не курит… благоухает фиалками…
Валет (с отвращением): Ты что… такой же, как… (обрывает себя)… Ты тоже из этих больных извращенцев? (вскакивает) Которые мальчишек ловят и…
Вольф: Что?!
Валет: Знаю, как это бывает! Добрый папа, когда трезвый, тебе завтрак готовит, в школу водит за ручку, а вечером бутылку высосет… «сынок, как ты похож на маму»…
Вольф: Я ведь и обидеться могу.
Валет: Какие мы ранимые. Нежный цветочек. А я про тебя сразу всё понял! Одеваешься, как…
Вольф: Как? По-моему, не как женщина. Хотя пальто – да, досталось мне от одной девушки. Ей велико, а мне подходит. По-моему, оно не откровенно женское. Я не трансвестит, чтобы женское носить… а больные извращенцы под пальто не носят штанов…
Валет: Не как женщина. Как петух! Павлин ощипанный!
Вольф: Кто ты такой, чтобы мне хамить?! Грязный мальчишка, санитар доморощенный!..
Валет: Детдомовский!
Вольф: Как у тебя язык повернулся?..
Валет: У самого язык не поворачивается! Пьяница!
Вольф: Я в больнице этими вот руками изнасилованных детей зашивал!.. (осекается)

Пауза.

Валет (смотрит на него квадратными глазами): ...Док?

Пауза.

Валет: Никому ни слова!
Вольф: Естественно.
Валет: А в чём разница… ну, ты понял?
Вольф: Есть педофилы, есть гомосексуалы. Это разные понятия. Спроси Игрека, он тебе объяснит.
Валет: Вы же друг друга терпеть не можете?
Вольф: Он – мой бывший.
Валет: Да?!
Вольф: Никому ни слова.
Валет: Естественно.

16.
Выходит Леди.

Леди: Почему?
Вольф: Почему что?
Леди (тихо): Вы-то должны знать… доктор Вольф.
Вольф: Угу. Игрек уже рассказал всем чистую правду. Сначала по радио, потом каждому лично. Какая прелесть.
Леди: Мне передал Валет. Он слышал ваш разговор.
Вольф (с иронией): Милый мальчик.
Леди: До этого мне казалось, что должна быть серьёзная причина… что врач не может просто бросить людей умирать…
Вольф: Из чего следует логичный вывод – либо может, либо я не врач.
Леди (безнадёжно, через паузу): Помогите нам.
Вольф: Не смогу, даже если захочу. Просто не успею.
Леди: Успели бы. (наступает на него) Если бы начали раньше! Если бы вообще взялись!!!
Вольф: Тоже не факт. (пауза) Если бы я взялся и не справился, меня бы стали оскорблять как доктора. Пусть лучше оскорбляют как человека.
Леди: Вы всегда думаете только о себе?
Вольф (невозмутимо): Да.
Леди: Это же эгоизм.
Вольф: Что плохого в эгоизме?
Леди (подумав, нехотя): … Наверное, ничего… Если человек остался один.
Вольф (разводит руками): А я – один, как видите.

Пауза.

Леди (обречённо): Значит, выхода нет.
Вольф: Поверьте, это не только моя вина. Человек не может хорошо разбираться во всём. Игрек несколько… переоценивает мои способности. (печально улыбается) Это было бы приятно, если бы не то, что вам рассказал ваш Валет. (пауза) Да, я тут нашёл наконец листок из папки. Девал его куда-то, а он на траве лежит.
Леди (устало): Какой листок?
Вольф: Я на нём набросал кое-что… (достаёт из кармана мятый листок) Хотите послушать?

Леди пожимает плечами.

Вольф: «Никто не знал, откуда взялся бог и правда ли он был богом. Знали только, что он создал мир, чем обычно боги и занимаются. Бога никто никогда не видел, и его никто не боялся. Ему не молились, не приносили жертв, не строили храмов. Бог жил своей жизнью, люди – своей.

Однажды люди воззвали к нему, умоляя защитить их от несправедливости. Они сказали, что давно забыли человеческие законы, что боятся утром выходить из дома, а вечером – возвращаться. Бог согласился помочь, и сразу же принялся за работу.

Он дал людям законы, но они не стали их соблюдать.

Он назначил наказания за преступления, и люди стали искать лазейки в законах.

Он стал наказывать за греховные мысли, и люди возненавидели его».

Леди уходит, но Вольф не замечает этого и продолжает читать.

«Зачем он вмешался?» – спрашивали они друг друга. «Раньше мы боялись друг друга, а теперь боимся того, кто должен был нас защитить. Раньше каждый был сам за себя, теперь даже для себя ничего нельзя сделать. Раньше мы могли думать плохо о своих ближних, а теперь бог заставляет нас думать только то, что угодно ему».

Бог посмотрел на дело рук своих – и махнул рукой. Больше он никогда не пытался помогать людям.

А в мире с тех пор стали ходить легенды о жестоком боге, который в ответ на мольбы людей сделал их жизнь адом.

Так справедливость превращается в жестокость. Так спаситель становится тираном». (Леди) Как вам?.. (тоскливо оглядывается, пожимает плечами и уходит)

17.
Валет подходит к палатке Зиро и заглядывает внутрь.

Валет: Зиро! Эй! Ты есть будешь? Давай принесу.
Зиро (из палатки): Нет, спасибо.
Валет: Три дня голодный сидишь. Мне башку оторвут.
Зиро: Съешь сам и забудь.
Валет: Своё я ещё утром съел. А главный, когда видит, что кто-то чужое жрёт, сразу по шее. И ещё сутки тебя не кормят. Пару раз я уже так попадался.
Зиро (вылезает): Насчёт еды у вас строго.
Валет: Народу много, жратвы мало. Ладно, ты как сам?
Зиро: Темно.
Валет: Но справляешься. Когда я вдоль тропинки до сортира палки вкопал, ты первый научился по ним дорогу находить.
Зиро: В сортир захочешь – найдёшь. (смеётся)
Валет (обеспокоенно): Эй, не вздумай!..
Зиро: Всё в порядке.
Валет: Ну смотри, осторожнее с этим.
Зиро: У тебя-то как дела?
Валет: Как обычно. «Валет, подай», «Валет, принеси», «Валет, уйди, не мешай»… Уже ненавижу своё имя.
Зиро: Жаль, до двадцати лет не принято менять имена.
Валет: Мне это и в детдоме говорили. «Не принято», говорят, «ничего хорошего не придумаешь». Ещё два года, и сразу нафиг поменяю.
Зиро: Два года? Тебе разве восемнадцать?
Валет: Ага. Говорю же – расту я плохо.
Зиро: Нет, мне казалось, ты говорил, что тебе семнадцать лет.
Валет: Уже не семнадцать. День рождения у меня был. Вчера.
Зиро: Поздравляю.
Валет: Да ладно, тоже мне праздник.
Зиро: Послушай, а ведь я могу дать тебе другое имя? Считай, что это вместо подарка.
Валет: Мне? Другое имя?
Зиро: Сам ты его не можешь сменить. А я старше, значит, могу тебе помочь с этим. Это не будет нарушением традиции.
Валет: Давай!

Зиро что-то говорит ему на ухо.

Валет: Классное имя… Это… спасибо.
Зиро: Пожалуйста. А я пойду спать. (уходит в палатку)
Валет: Давай… (хлопает себя по лбу) Чёрт, надо журнал дежурному отдать! (убегает)
Зиро: С праздником, Барон.

Зиро снова начинает смеяться и уже не может остановиться. Ему вторят пациенты. Уже беззвучно дёргаясь, он падает на пол палатки и через несколько секунд замирает. В полной тишине продолжает звучать хохот пациентов.

Валет (теперь уже Барон) бегом возвращается обратно, вваливается в палатку.

Барон (трясёт Зиро за плечо): Эй… ч-чёрт…

Ноль реакции.

Барон (спотыкаясь, выходит из палатки): Взял и помер, зараза… (в отчаянии) Что я Леди скажу?!

Барон уходит.

18.
Леди с трудом тащит свой чемодан. На лице – никаких эмоций. Барон идёт за ней.

Барон: Куда поедете?
Леди (деревянно): Не знаю.
Барон: Можно в этот… Шварцхилл. Такой маленький город. Два дня ехать.
Леди: Мёртвый?
Барон: Не. Там контроль, не то что у нас. Заражённых не пускают. Мы туда ездим за едой, лекарствами. Надо бы поближе перебраться, только никто не хочет заново лагерь ставить.
Леди: Не хочу натыкаться на санитаров.
Барон: А вы езжайте на другой край города. Они ж не шляются по всем улицам. А если не понравится, можно оттуда куда-нибудь ещё поехать.
Леди: Тоже верно.
Барон (через паузу): Очень плохо, да?
Леди: А ты как думаешь?
Барон: Никак я не думаю. У меня никто не умирал, кого жалко. Вот папашу вообще не жалко было.
Леди: Обижал тебя?
Барон: Ещё как… Теперь бы не сунулся. (пауза) Ну, до свидания?
Леди: Прощай. (собирается уходить)
Барон (окликает): Миледи!.. возьмите меня с собой.
Леди: Тебе-то зачем уезжать?
Барон: Меня всё достало! Старым именем называют, гонять ещё больше стали, жрать дают через раз… И вообще… что я тут без вас буду делать?
Леди: То же, что и раньше.
Барон: Пожалуйста! Я помогать буду! Вещи понесу, если надо будет пешком идти! Машину починю, если сломается! Я всё умею!
Леди: Что тебе за радость со мной нянчиться? Я теперь ни утешить кого-то не могу, ни просто работать…
Барон: Я найду работу. Как-нибудь проживём.

Пауза.
 
Леди: Ладно. Едем в Шварцхилл. (уходит)

Барон подхватывает чемодан и бежит за ней.

19.
Выходит Вольф со своим саквояжем. Ему навстречу – Игрек в тёмных очках.

Игрек: Уходишь?
Вольф: А ты?
Игрек: Я остаюсь.
Вольф: А мне здесь надоело.
Игрек: Ещё бы. Некому слушать твои сказочки.
Вольф: Нельзя же нравиться всем.
Игрек: Особенно тем, кто из-за тебя остался один.
Вольф: И много таких?
Игрек: Хватает.
Вольф (смотрит поверх очков): Посмотри в эти глаза. Видишь, сколько в них боли и раскаяния?
Игрек: Нет.
Вольф: И это правильный ответ!
Игрек (через паузу): По глазам у тебя ничего нельзя прочитать. К тому же мне сейчас плохо видно.
Вольф: А ты очки сними.
Игрек: Хорошо. (снимает очки, зажмурившись, как от яркого света, пальцами открывает левый глаз) Смотри.
Вольф (взглянув на зрачок): Надо же, как всё печально.
Игрек (надевает очки): Правым я вообще не вижу. (пауза) Забыл мою группу крови? Меня бы в лагерь не пустили, если бы сказал, что вторая.
Вольф: Это твой сознательный выбор.
Игрек: Так что пути наши расходятся. Тебе на выход, а мне…  (внезапно замолкает, одной рукой снимает очки, второй водит перед глазами, пытаясь хоть что-то разглядеть)
Вольф: Ты меня на это не купишь. Я сам – манипулятор со стажем.
Игрек: Может, хотя бы проводишь меня до палатки? А то я и заблудиться могу.

Вольф подходит к нему и берёт за руку.

Свет гаснет.

Эпилог.
Квартира Барона (его играет теперь тот же актёр, который играл Зиро). Стол, заставленный пустыми бутылками, два колченогих стула, кругом мусор. Сам Барон –  мрачный, похмельный, небритый – сидит, навалившись на стол.

Барон (хватаясь за голову): Охх… Открыто!

Входит Вольф в чёрном лапсердаке и цилиндре, с саквояжем, в котором что-то звякает. Ставит саквояж на стол, туда же бросает цилиндр.

Вольф: Я выпить принёс. И закусить. Хотя… (приглядывается к Барону) тебе я бы пить не советовал.
Барон (не поднимая головы): Выгружай.

Вольф «выгружает» много бутылок и немного закуски, Барон поднимается и внимательно следит за процессом.

Вольф: Как ни встречу тебя, ты вечно либо в беде, либо в запое. Стаканы есть?
Барон: Нету.
Вольф: Чашек, я так понимаю, тоже. Давай тогда из горла. 
Барон (открывает бутылку): А ты как хотел? Бокалы, икру, шампанское?
Вольф (открывает вторую): Я просто спросил.
Барон: Ты мне обещал рассказать, что за фигня с «катастрофой».
Вольф: Да… В общем, есть два вируса – знаешь, что такое вирус? – и они всегда гуляют парой. Один заражает второгруппников, другой – третьегруппников.
Барон: А жопоглазые учёные думали, что это одна болезнь.
Вольф: Так медицина у нас на каком уровне? Скажи спасибо, что людей не лечили кровопусканием и чесночной клизмой. (тянется за бутылкой)
Барон: За три года десять раз можно было спиться. Теперь-то зачем?
Вольф: Эти три года я держал лицо. Ах да, ещё мир спасал.
Барон (хлопает): Молодец. А теперь пропиваешь премию.
Вольф: То, что от неё осталось.
Барон: А я все картины продал, чтобы за квартиру заплатить. 
Вольф: Картины Леди?
Барон: Других не было.
Вольф: На память ничего не оставил?
Барон: Какую память? Как пару лет пытался ей счастье сделать, а она возьми да помри? Я для того и пью, чтобы забыть это всё.
Вольф (через паузу): А я хочу вспомнить.
Барон: Будешь вспоминать, какой был хороший Игрек, и соплями умываться?
Вольф: Для этого я должен напиться, как скотина.
Барон: Неправильно.
Вольф: Что?
Барон: Правильно – «нажраться».
Вольф: Правильно – не нажираться. Но один раз можно.
Барон (кивает): Один раз не…  (вздыхает) Я тоже думал, что один раз напьюсь. Ну два. Ну три. Ну пять раз. И так четыре месяца.
Вольф: Четыре месяца? Ты что, записывал?
Барон (закатывает рукав, показывает руку в шрамах): Считай отметины. По одной за неделю.
Вольф (спокойно): И зачем это?
Барон: Не знаю.
Вольф: Так девочки-подростки делают. И умственно отсталые, когда не получают, что хотят.
Барон: А вдруг я умственно отсталый?
Вольф: Ты – душевно отсталый. Прикидываешься, что тебе плевать на всё, а сам нежный и ранимый, как фиалка.
Барон: Мозги ты мне проел своими фиалками. Как, по-твоему, правильно?
Вольф: Правильно – кивать и улыбаться, но никому не позволять тебя задеть.
Барон: Ты всегда так делаешь? Даже сейчас?
Вольф: Всегда так делать не получается. Вот в больнице свихнёшься над каждым плакать. И всё равно плакали. А ты всё-таки мой друг, и я могу иногда тебе посочувствовать.
Барон (уныло): И надо тебе таких друзей? С меня теперь никакой выгоды, я сам себе на пожрать не каждый день собираю. Даже не могу сделать вид, что мне весело. Шутить вообще разучился…
Вольф: Соберись. У тебя когда-то был характер, куда ты его спустил? В бутылку?
Барон (отставляет бутылку): Это всё «катастрофа».
Вольф: Катастрофа – то, что с нами стало. А эпидемия – так, мелкая неприятность.

Барон роняет голову на стол и плачет. Вольф сочувственно гладит его по макушке.

КОНЕЦ


Рецензии