Деревенский доктор

                                          Деревенский  доктор.
       Он  проснулся от стука  в  окно большой необжитой комнаты  на первом  этаже старого   барского дома. «Доктор – быстрее в больницу – тяжелого больного привезли». И «доктор» - 17-летний  мальчишка, только что  закончивший  медицинское  училище, быстро оделся и поспешил на улицу. Бывшая  земская  больница - несколько одноэтажных бараков под  красными  железными  крышами - располагалась  в  нескольких минутах ходьбы,  на  краю села, на берегу красивой  заросшей речки. Было темно, холодно,  осенняя промозглая погода, грязь под ногами  и  снежная   ветреная  слякоть. Он  шел  по  старому,   заросшему  парку, который  окружал  и  двухэтажный, почти  развалившийся  барский  дом, ставший общежитием для персонала больницы, и разбросанные на большом расстоянии друг от друга  одноэтажные   бараки больницы.
  «Кого  привезли?
«Молодого парня – кажется с ранением»
      Уже небольшой опыт работы заставил его быстро  собраться с мыслями. Значит – хирургия и конечно, он фельдшер с медсестрой - здесь не справится,  нужно  срочно отправлять  в город, а это за сорок  верст, по осенней  грязи, по знаменитым  вологодским  дорогам, где даже трактора  вязнут в грязи.
      Он вспоминал, как после  окончания училища, его   прямо  из  райздрава,   без всяких  отговорок («парень, да еще с красным  дипломом»)  привезли  на дряхлом, еще с военной поры «газике»  в эту старую земскую  больницу и представили  персоналу - нескольким сестрам  и санитаркам, как нового  заведующего  больницей.  К сожалению, в этой больнице на  25 коек  врачи работали  очень редко и быстро уезжали, поэтому большую часть времени  приходилось работать и заведовать больницей фельдшерам.  К сожалению, его  предшественник, часто  выезжая по вызовам  и не отказываясь от  угощения, быстро  спился, а  акушерка, умнейшая женщина, которая в дальнейшем стала моим лучшим учителем  и помощником, часто  болела  и  категорически отказалась от заведования. Вот так и получилось, что, по сути,  мальчишку, без жизненного и медицинского опыта, поставили на  это место.
       А работы  было достаточно. Больница обслуживала большой сельский район  с несколькими    тысячами   населения, с десятками  населенных пунктов, удаленных  на 20-25 км, а о дорогах между  ними в те послевоенные  50 годы  хорошего  говорить  не приходилось.  Света (электрического) в больнице не  было, пользовались  керосиновыми лампами, телефон  был, но  почти  постоянно не работал.  Зато хорошо отапливались палаты, что особенно важно  в зимние лютые северные холода,  старинными с прекрасно оформленными цветными изразцами, печами. Санитарки все были  местные, работящие и чистота  в больнице поддерживалась почти идеальная. На питание  больные  также не обижались, при больнице было свое хозяйство    и поэтому,  при желании всегда  давалась  добавка. Правда о  различных меню и столах  говорить не приходилось, но зато регулярно  еще  с момента постройки  больницы почти 100 лет назад,  больным  полагалось  к обеду по  100  гр. хорошего  густого церковного кагора.  Каким образом все эти годы  поддерживался  запас  его, знал только  завхоз больницы  -  ушлый  пожилой  местный  мужик  со своим добротным, на зависть местным, хозяйством. 
     Рабочий день обычно  начинался с обхода  больных. Летом в деревне  некогда  болеть и поэтому в эту пору  в больнице обычно находилось не более 10-15 человек – старики с своими хроническими  болячками  «полежать – пока место есть», дети  -  чаще с диспепсиями, роженицы.  Ну  от последних, я держался  подальше  и спасибо   опытнейшей акушерке  Варваре Васильевне, всегда  остается о ней  светлая память, которая все эти дела  брала на себя  и  даже  на время отпуска я просил  её на  всякий  случай  не  уезжать  из села. Наверное, это было  минусом, так как я   и  в  институте  так же  сторонился  и не овладел этой областью медицины.
       Но зато  зимой наша больница  набивалась вплотную - доходило до 40 человек, в палатах  лежало по 10-15 больных, часто на сдвоенных кроватях. При  этом  патология  была  самая  разнообразная и тяжелая.  Нередко поступали  местные    с тяжелейшими  крупозными  пневмониями, особенно после  охлаждения на фоне  алкогольного опьянения  и, к сожалению, эти  здоровенные  деревенские    мужики  буквально сгорали за несколько  дней. И  вот на моих глазах  впервые проявился чудодейственный  эффект нового лекарства.  Только что   полученный  пенициллин (кажется  английский)  мы стали делать  по 10 000 ед  каждые 3 часа  в\м  и   наши  больные  от  «крупозки» перестали умирать. Да, уважаемые коллеги, сначала  пенициллин  прекрасно помогал  даже в таких минимальных дозировках, да и аллергии на него  мы почти  не встречали.
     Но самые страшные и трагические  воспоминания, конечно, были  связаны  с  пневмониями у детей. Как-то в деревнях в то время, не   было   принято их  лечить в больнице и обычно  привозили  уже  поздно в  тяжелейшем   состоянии, даже не в синей, а   уже в белой асфиксии – шоке, часто с поверхностным, неэффективным дыханием.  До сих пор помню те моменты, когда дети  умирали   буквально  на  руках  и я был бессилен что-либо сделать, а ведь родители надеялись  на «доктора».  В деревнях всех нас  медиков  в то время  называли докторами. И представьте, в данной    ситуации  я  сам, ещё  мальчишка 17 лет, должен  держаться  -   ты доктор, ты главный   в больнице, ты делаешь все, что положено и  все на тебя смотрят и надеются. Часто говорят о медицинской «толстокожести», но это неправильно, любой врач эмоционально переживает трагические ситуации, но на своем рабочем месте, в присутствии больных, родственников, персонала  - он обязан держать себя, не срываясь  и делая  при этом всё, что  необходимо.
       В общем, мне молодому фельдшеру сразу  пришлось  встретиться  с  разнообразной  патологией.  Как  и настоящий врач, я  должен был  каждое утро  проводить обход этих  30-40  больных, заполнять истории болезней, давать назначения для палатной сестры. И конечно, моего красного диплома  оказалось  недостаточно, хотя нас  в училище  учили  очень хорошие   врачи.  Прекрасно дали знания по анатомии, терапии, инфекциям, так научили     слушать  легкие, сердце, что уже в институте, по сути, я только просматривал учебники по пропедевтике, общей терапии,  физиологии. И  ещё  мне очень повезло, что в больнице оказалось много различных врачебных,  медицинских  справочников и толстенных  старых  и современных,   которые    постоянно  были   у меня  под  рукой.
      После  утреннего палатного обхода   начинался   прием  в амбулатории. И опять представьте   мое  шоковое  состояние,  когда я  впервые увидел там  массу ожидающих больных - «новый доктор  приехал».  А особенностью приема  больных в средине  50-годов  было  то, что  доктор сам  назначал  и  сам же  выдавал бесплатно  лекарство  больному.  В этой же   приемной комнате стояли и громадные шкафы с различными  нафасованными лекарствами.  Конечно, спасала положение  опять же незабвенная  Варвара Васильевна. Она  постоянно  была  рядом  со мной   в  течении  нескольких недель  и как бы  незаметно  помогала   разобраться в диагнозе и  выдать лекарство.  Тем более, что  она  знала  большинство этих больных, их  болячки и  умела  разобраться  в  их  жалобах.   
      Деревенские больные, наверное как и все, больше признавали лекарства   в  виде  уколов, в  связи  с чем  я  стал  скоро, как бы классным  специалистом по в\в  вливаниям, а в те годы очень  модным было  не совсем  безопасное  в\в  введение хлористого кальция. И  вот даже  сейчас я  с содроганием  вспоминаю, как пришла  ко мне  больная с повязкой на руке, а под повязкой  в области локтевого сгиба - некроз тканей. Оказывается, это я ей сделал  две недели назад  в\в хлористый кальций  и при этом  возможно  несколько капель попало под кожу.  Ну, а деревенские  жители очень терпеливые и  она   тоже  терпела эти две недели. В общем, мне был  дан  жесткий   урок, а  больная  целый  месяц ходила  ко мне  на  перевязки.
       После амбулаторного  приема наступало  время  для  выездов  по вызовам.  В летнее  время - обычно пешком, а если дорога позволяла – на  велосипеде. Самое лучшее время, конечно, зимой, так  как  обычно увозили и  привозили обратно, по хорошей снежной  дороге  на  санях,  на сене, да еще в  теплом  тулупе, что немаловажно при 40-градусном морозе. За время работы  я исходил и объездил всю  округу. Обычно принимали  всегда  хорошо, обязательно  угощали - отказываться было нельзя, так как  могли  неправильно понять  и обидеться. Конечно, зимой  после  езды на морозе,  отказаться от тарелки горячих мясных щей грешно, но первое время угощали и местным, с невыносимым запахом  самогоном, но  я раз и навсегда  отказался от него и больше, естественно, не угощали.  Чаще  вызовы были  к больным  детям.  Особенно  нужно  было быть настороже  к  детским инфекциям,  так как   в  те годы  часто встречались   случаи  дифтерии.
       И мне «повезло» встретиться с дифтерийным  крупом у 12-летней  девочки. Вызвали как обычно на пневмонию, но при осмотре выявились серо-белые налеты   в области миндалин  и  после  жесткого   разговора с родителями, не желающими  госпитализировать дочь,  я срочно  повез девочку в город, в инфекционную больницу. Дорога была прекрасная, зимняя и через  пять часов,  на фоне все  усиливающейся  одышки, больная была доставлена в больницу, где срочно пришлось делать трахеостомию.  Девочка осталась жива.
        Обычно с  вызовов  возвращаться приходилось  уже  поздно  вечером, мало оставалось  время   почитать эти  толстые  медицинские справочники, а самое  главное нужно было еще  время и  для  подготовки в институт, так что  я соответственно   обкладывался  на  ночь еще и учебниками  за среднюю школу.  Но к сожалению, редкая  ночь  была  без  вызовов  в  больницу,  особенно  во время  т.н. «престольных» религиозных  праздников.  В те годы, до «хрущевского освобождения» из  деревенского  «крепостного права» , населения в сельской местности  было достаточно  много и  эти религиозные даты  праздновались  с  широким  размахом, конечно, с повальной  пьянкой  и  естественно   с многочисленными  драками   и поножовщиной.   Поэтому  в такие дни   в больницу   обращалось  много молодых  парней  с  различными  травмами и порезами.
        Особенно мне запомнился случай в первый мой «престольный» праздник. Заходят в приемную два парня, конечно в выраженном  опьянении,  все  в крови, но держатся, не шатаются.   Один из них снимает  у другого  шапку  с головы,  дело было уже  к зиме  и  вместе  с  шапкой  снимается  буквально   скальп   с  головы,  обнажая   голый  череп. Мы с медсестрой в шоке,   а парни так почти внятно сообщают, что вот одному  из них  ударили  ножом  по  голове, течет  кровь и поэтому они  пришли  на  перевязку.  Кстати, у меня  впервые тогда прозвучал  непроизвольный нервный  смех, а в дальнейшем  при подобных сценах  независимо от меня, иногда  стала   появляться   гримаса улыбки. Парней  посадили,  так как   лечь парень со скальпом отказался  и мы с медсестрой  рану обмыли  физиологическим раствором, обстригли волосы, обратно водрузили скальп на место и  я непрерывно  вокруг головы наложил  шелковый шов, засыпал белым  стрептоцидом (такая была  раньше установка)  и  наложил повязку - чепчик. От  госпитализации парень отказался  и они, по  всей  вероятности, ушли  дальше   праздновать – гулять.  Явился на  прием  этот  парень только  через  две  недели, хотя я его  неоднократно  вызывал.  Шов  был  в прекрасном  состоянии  и  осложнений  никаких не было.
        Естественно, этот  случай  мне  снова  вспомнился, когда  я  шел  на вызов  в больницу. В приемном я увидел лежащего  на кушетке  молодого парня, хорошо мне  знакомого, из этого села, заканчивающего 10-й класс.  Он был  бледен, как полотно, живот его был плотно обвязан  простынями, сквозь которые  просачивалась  кровь. При  попытке снять простыни  я увидел громадную рану  в области  печени с  размозженными  тканями, а сзади на спине   видно было  небольшое, входное  пулевое  отверстие. По словам  его  родителей, вечером он со своей  подругой – одноклассницей, был у нее  в доме. Они поссорились, он стал уходить  и  она, схватив  со стены учебную винтовку  (ее отец преподавал в школе  военное  дело), выстрелила  ему  в спину.
       Парень был  в шоке, АД  почти  не  определялось, необходима  была  срочная  операция. Но время – поздняя осень, хотя   был уже  снег и  на санях можно было ехать, но  ни одна  машина, даже  трактор  в это время по таким  вологодским  дорогам  не проедет. Вертолетов  тогда  не было, даже телефон не работал, да и вызывать хирурга  из города    не было  смысла, так как  необходимой  в  данном  случае  операции  на  месте сделать    было бы невозможно. А  без   срочной операции  парень  погибнет   и  несмотря на тяжелейшее шоковое  состояние, я решил его  везти  в город. Еще  раз  плотно перевязав,   мы   его везли  всю ночь   на санях  по снегу и по грязи,  постоянно делая  камфару,  подогревая её  в ладонях, так как  тогда  были только масляные ее  растворы, поправляя  бинты и простыни.  И довезли до хирургического  отделения, где была  сделана  срочная  операция. Его подруга  постоянно ухаживала  за  ним   и  парень  выписался   домой   через  месяц, без  всяких  осложнений.
       Ну, а как закончилась эта жизненная ситуация. Наверное, как и  положено  в жизни. Они  поженились,  родили  двоих  детей, их   родители  естественно помирились. А  как  дальше  их  жизнь сложилась, автор не знает, так как  вскоре уехал из тех мест и  поступил  в медицинский  институт.


Рецензии
Добрый вечер,Михаил! Остаюсь под впечатлением, понравилось произведение!
Всего доброго желаю ВАМ!

Нина Радостная   28.01.2018 18:23     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.