Хозяйка хрустальной гряды

 Глава 1 Умопомрачительная
Последнее, что я помнила, был резкий, бьющий по барабанным перепонкам скрежет тормозов, удар, боль, разрывающая тело на тысячи маленьких острых осколков, и темнота...
 Холодно, почему так холодно? Свет - белый, яркий, слепящий... Где я? Бескрайнее снежное поле. Стою, как былинка на ветру, и ни души вокруг. Ветер играючи перебирает мои волосы, поднимая вокруг маленькие белые вихри. Вытягиваю вперед руку, хрупкое сверкающее чудо мягко падает в раскрытую ладонь. Не тает. Странно... Словно услышав мои мысли, снежинка, как кузнечик, спрыгивает с моей руки, присоединяясь к веселому хороводу танцующих вокруг меня хрустальных подружек. Наверное, я сошла с ума, но я отчетливо слышу их тоненькие голоса и веселый смех. Шквальный порыв ветра. Милый бурун снежинок превращается в дикий пляшущий смерч. Рядом со мной бешено вращается снежная воронка. Внезапно верхушка воронки начинает осыпаться, трансформируясь в нечто пугающе-прекрасное. И шепот... свистящий, вкрадчивый: « Тыыыыыыы…» Из - за пелены снежного вихря на меня смотрят глаза - нечеловеческие, ледяные, завораживающие, я вижу в них свое отраженье…
Вспышка света и снова темно. Холодно, черт, почему так холодно? Странный звякающий звук где-то впереди. Свет в конце туннеля, и я двигаюсь ему навстречу. Голоса… Я отчетливо слышу голоса. Тихий мужской и какой-то хнычущий женский.
- Вы готовы? При ней не было документов и телефона, но по приметам очень подходит под описание вашей родственницы.
Шорох снимаемой ткани. О чудо, я вижу!!! И что я тут вижу? Мужик в белом… Здоровый, как сарай. Рядом какая-то тетка, прижимающая платок к распухшему красному носу. Пытаюсь вежливо улыбнуться. У тетки глаза в буквальном смысле начинают лезть из орбит, затем картинно закатываются, и грузная тушка, как мешок, шлепается на пол. Медленно поднимаюсь в положение сидя и говорю дяденьке, судорожно хватающему ртом воздух:
 – Здрассти…
В общем, мужик почему-то тоже упал. Оглядываюсь вокруг. Очень хочется прилечь рядом с этими двумя. Кажется, я в морге. Сижу в чем мать родила на каталке, которую выдвинули из холодильника. Умная мысль приходит сразу: «Надо валить отсюда, пока эти двое не пришли в себя». 
Хотела выйти в простынке, потом поняла, что далеко не уйду, из морга заберут в дурку. Не, не мой вариант, с меня на сегодня хватит. Оглядываюсь по сторонам в поисках чего-нибудь подходящего.
Ой, а у мужика халатик, почти мой размерчик. Ну да, великоват немного, раз эдак в пять. Пойдет для сельской местности. Так, что у нас тут у тетеньки? Шлепики! Сорок второй растоптанный! Тоже пойдут… Сумочка! Восторг… Кошелечек!!! И денежки есть! Тетенька, прости, я все верну. Мне только на такси.
Порывшись еще в теткиной сумке, нахожу паспорт, открываю страницу с пропиской. Аллилуйя! Тетка живет на соседней улице, и дом я знаю, у меня там одноклассница жила. Ну, вот и ладушки, завтра положу деньги в почтовый ящик, заодно и за тапки добавлю.
Становлюсь в позу «крадущийся тигр, ускользающий дракон» и, пытаясь не сильно греметь тетенькиными лыжами, пробираюсь к выходу. Хорошо, что морг на первом этаже и выход сразу на улицу. По больничному двору туда-сюда снуют врачи, и на их фоне я, завернутая в белый халат, очень даже прилично смотрюсь. Короче, внимания на меня никто не обратил. Такси поймала быстро. Таксист на своем веку, наверное, повидал всякого, потому что очень радушно спросил:
– Что, с дежурства?
- Угу, с него. Устала жутко. Вот, даже переодеться забыла.
Водителю, видать, меня убогую стало жалко, так как домой я доехала очень быстро и дешево. Запасные ключи всегда были у соседки бабы Клавы, поэтому я, не раздумывая, направилась к ней. Дважды позвонила в ее квартиру и наконец услышала за дверью характерные шаркающие шаги, а потом и скрипучий старческий голос:
- Кто там?
- Бабуль, я это, Снежанна. Я опять ключи забыла.
 Замечательно, что старушка даже в очках была слепая, как крот. Не очень мне хотелось объяснять соседке, почему я в таком виде. Бабуля, окинув меня оценивающим взглядом, изрекла перл:
- А тебе, Снежка, белое идёть. Замуж тебе, девка, пора.
Отшутившись, мол, рада бы, да никто не берет, я наконец-то попала домой. Еще бы отмыться от жуткого запаха морга. Воняло от меня чем-то мерзким. В душ так и не дошла. Настойчиво зазвонил телефон. В трубке послышались истерические вопли подруги Зинки:
- Снежок, твою мечту и вашу гвардию. Ты куда пропала? Вчера сказала, что выезжаешь ко мне, и ни слуху ни духу. Я тебе второй день звоню, уже в милицию собралась идти.
Вчера… А сегодня у нас что? И тут на меня лавиной обрушились воспоминания. Я стояла на остановке и ждала маршрутку, когда услышала жуткий скрежет тормозов. А дальше как в замедленной съемке. Вижу летящий на тротуар автомобиль, а на его пути стою я!!! Наверное, люди с нормальной реакцией хотя бы отскочить попытались, но я словно в ступор впала.  Припечатало меня знатно. Помню, что куда-то летела… а очнулась уже в морге. Мать моя женщина, так у меня, может, все кости переломаны, а я самовольно из больницы убежала! Распахиваю халат и стою… смотрю... В общем, сказать, что мне стало жутко, значит, ничего не сказать. На теле ни синяка, ни царапинки. Обидно. Я что, киборг какой? В трубке по-прежнему не унимается и орет Зинка:
- Слушай, Зин. Я тут это, приболела. Наверное.
- Что значит «наверное»? Что значит «приболела»!?- продолжала кричать подруга.
- Не ори так, у меня голова болит.
- Ты что, правда заболела? Зачем тогда сказала, что приедешь?
- Понимаешь, я вышла, и вдруг так плохо почему-то стало, голова закружилась. Вернулась домой, думала, полежу – пройдет, и не заметила, как уснула, - врала я на ходу.
- Мать, ты почти сутки проспала и звонков не слышала? - не унималась подруга.
- Плохо мне было, понимаешь! Вырубилась я!
- Ну, ты даешь! Разве можно так людей пугать. Может, я приеду? Проведаю тебя? По кофейку с коньячком дерябнем.
- Не, Зин, спасибо. Я бы еще полежала.
Сердобольная подруга отстала только после того, как я ей пообещала, что позвоню, как только мне станет лучше.
    Легче не становилось. Стоя под теплыми струями воды в душе, в голову лезли мысли одна другой хуже. Во-первых, если я попала в морг, значит, выходит, что я умерла. Во-вторых, если я умерла, то как я оказалась жива? Я что, воскресла??? И если меня ударила машина, почему на мне ни царапинки???
Из ванны выползла еще в более поганом настроении, чем зашла. Проходя мимо зеркала в коридоре, машинально посмотрела на свое отражение, и вот тогда действительно стало страшно. Из зеркала на меня смотрела я, но необъяснимо другая.
Волосы у меня всегда были такого приятного пшеничного оттенка, вроде бы и блондинка, но какая-то слегка неправильная. Глаза карие. Они меня всегда устраивали. А тут... Почему я перегидрольно-белая? А главное, почему у меня синие глаза???
Выть хотелось громко и с чувством, чтоб все услышали и пожалели. Значит, мало того, что я побелела со страху, у меня еще и глаза цвет поменяли. С затаенной мыслью, что, может, мне от стресса привиделось, решила протереть зеркало. Вот тут и случилось самое странное. Как только я коснулась рукой сверкающей поверхности, по ней тончайшей паутинкой потянулся морозный узор: красивый такой, в завитушках, как иней на стекле в зимнюю пору. Нет, у меня точно галлюцинации. Наверное, из-за аварии. Логично, я ведь упала. Ударилась. Причем, явно головой, раз на теле никаких видимых повреждений. Ну вот, даже легче как-то стало. Я сейчас посплю, и все пройдет, а завтра с утра схожу проверю, нет ли у меня сотрясения. И успокаивая себя этой мыслью, отправилась спать. Проснулась от назойливого телефонного звонка. Опять звонила Зина.
- Зин, у тебя совесть есть, ты мне поспать дашь сегодня?
- Снежка, это же не нормально, ты так все выходные проспишь. Может, я приеду все-таки. В аптеку заскочу, лекарств куплю.
- Зинуля, милая, я понимаю, что ты волнуешься, но мне реально отлежаться надо, завтра буду в форме.
Подруга сокрушалась еще минут пять, потом, приняв все как данность, тяжело выдохнула и, пожелав мне скорейшего выздоровления, отключилась.
   Голова вроде бы не кружилась. У меня ни чего не болело, поэтому я со спокойным сердцем направилась к зеркалу. Зеркало было старинным, в тяжелой резной оправе. Мама говорила, что оно досталось в наследство от бабушки, и всегда носилась с ним как с писаной торбой. Вздохнула облегченно, когда издалека заметила, что на нем не было никаких морозных узоров. Отражение тоже не разочаровало. На меня смотрела обычная я. В смысле, Снежанна Белецкая, двадцати трех лет отроду, обычный менеджер самого обычного книжного супермаркета. И глаза у меня были мои, то есть карие. Ну, и волосы тоже были такими, какими я помнила их всю свою сознательную жизнь. Так радостно почему-то стало.
Поскольку впереди у меня оставалась еще почти половина выходного дня, я, с чувством глубокого удовлетворения, решила завалиться на диван читать книгу. Книги были моей слабостью. Потому и устроилась работать в «Книжный замок». Я поняла, что должна работать именно там, как только вошла в супермаркет и вдохнула пьянящий запах свежей типографской краски, новой бумаги и дерева, из которого были изготовлены стеллажи. Море книг на любой вкус и цвет, три этажа абсолютного счастья. В общем, читала я везде: в автобусе, в туалете, в метро и даже в подсобке на работе. Книг в моем доме было очень много, покупала все, что нравилось.
Подойдя к шкафу, стала шарить взглядом по полкам в попытке найти что-то для души. Как вдруг наткнулась на незнакомую книгу в бело-голубой палитурке. Странно, не помню, чтобы покупала что-либо подобное. Дотронулась до корешка и потянула на себя. По непонятной причине книга выскользнула из рук и шлепнулась на пол. Нехорошее предчувствие острой иглой кольнуло куда-то под сердце, когда увидела узор на обложке: тот самый, что видела утром на зеркале. Причудливая вязь, складывалась в название - «Скользящая». Подняла книгу и открыла на первой попавшейся странице.
Внутри, как закладка, лежал невероятной красоты кулон. С тончайшей серебряной нити свисала, сверкая радужными бликами, хрустальная снежинка. Она была словно живая: с филигранными резными веточками, хрупкими усиками и звездообразной сердцевиной. Удивительно, никогда не видела ничего подобного. Желание примерить ювелирный шедевр вдруг стало таким острым и навязчивым, как мания. Такое ощущение, что если я его не надену, то просто умру. Как под гипнозом пошла к зеркалу. Дрожащими руками застегнула кулон на шее, и… мир вокруг изменился.
Яркий, слепящий свет резанул как лезвие бритвы. В лицо ударил резкий порыв ветра. Изумленно распахнула глаза, и как статуя замерла, разглядывая окружающий меня пейзаж. Так и не смогла понять, что произошло, но вокруг меня повсюду был снег. Белый. Чистый. Искрящийся. И странное ощущение эйфории и счастья, словно после долгих лет скитаний я наконец попала домой. Я стояла посреди девственно-чистого снежного поля, а впереди простирались невероятные по своей красоте горы. Словно и не горы это были, а волшебный фантастический замок с чередой остроконечных башенок, аркадой изящных переходов, полукруглыми выступами апсид и экседр. Пронзительно синее небо над головой с пятнами огромных, лохматых облаков.
Это невероятно, но я вдруг в одно мгновенье оказалась внутри зимней сказки, настолько реальной, что захотелось ущипнуть себя за руку. Опустила глаза и ахнула от того, что на мне было надето. Длинное в пол не то пальто, не то кардиган. Белое, с витиеватой, нереально красивой серебряной вышивкой. Широкие конусообразные рукава, отороченные белым мехом. Руки затянуты в мягкие кожаные перчатки цвета слоновой кости. На ногах что-то из ряда вон потрясающее, Этвуд и Лубутен съели бы от зависти свои туфли. Да что же такое происходит!? Как ответ на мой вопрос, над ухом раздался тоненький писк:
- Хозяйка, хозяйка вернулась!
Обернулась - и ничего... За спиной лес… Вековые грузные ели, укутанные в теплые полушубки снега. Господи, красиво-то как!
- Хозяйка, хозяйка, хозяйка, - снова зазвучало над ухом. Десятки звонких писклявых голосов разрывали мозг. На нос мягко шлепнулась огромная пушистая снежинка. Хотела смахнуть. С проворностью таракана снежное недоразумение переползло на руку. Вытянула ее вперед и резко зажмурилась в попытке прогнать наважденье. А когда открыла глаза, на моей раскрытой ладони, пританцовывая на тоненьких ножках, находилось пять маленьких снежных существ. Именно существ! Потому что в обычном смысле этого слова, снежинками их и назвать-то было трудно. Снежные чудики толкались и громко пищали, пытаясь перекричать друг друга.
- А ну, тихо! - рявкнула я. - Помедленнее и по одному. Начнем с тебя, Ежик, - и я ткнула пальцем в снежинку, у которой все усики торчали в разные стороны, как у ощетинившегося ежа. Чудо захихикало и, смешно переминаясь с лапки на лапку, пропищало:
- Хозяйка, ты пришла. Мы верили. Мы знали!
- А чья хозяйка-то?- растерянно спросила у сиротливо жавшейся на расстоянии от других хрупкой и какой-то потерянной снежинки.
- На-а-аша, - восторженно проблеяла Потеряшка.
- И "Хрустальной Гряды", - пискнуло чудо, похожее на резное солнышко. Удивительно, никогда не думала, что замерзшие кристаллы воды могут быть настолько разными и не похожими друг на друга. Да еще и разговаривать. Нонсенс.
- Какой такой гряды? - спросила, затаив дыхание.
 Стоявшая в центре ладони Красотка, а она действительно была самой красивой из всех, как-то неопределенно махнула лапкой, показывая на горы за своей спиной.
- Не поняла, это горы, что ли?
 Сразу вспомнились сказки Бажова и его «Медной горы хозяйка». В голове царил сумбур. Зачем я здесь? И здесь - это где?
- Горы, что ли, – перекривила меня самая пухленькая из всех снежинка, почему-то насупилась и сердито сложила лапки на груди, ну или... не знаю, как это у них называется.
- Эй, Пухлик, - позвала я маленькую злюку. - Ты чего надулась?
- Хрустальная Гряда - это не гора. Это королевство! - вскинув мордочку, гордо изрекла снежинка. Потом, как-то осклабившись, буркнула: - Мне нравится имя, которое ты мне придумала. Хочу быть Пухлей.
- А мне?
- А мне?
- И мне?
- Я тоже хочу имя! - верещали остальные комочки.
- Ладно, будут вам имена, - и весело мне так стало. – Ты - Ежик. Ты - Солнышко. Ты - Потеряшка. А ты - Красотка, - произносила я, указывая на каждую поочередно.
Ежик, растопырив колючки, как заведенная, стала прыгать, толкая своих подружек и радостно пыхтеть:
- Я Ежик. Я Ежик.
Потеряшка зарделась и смущенно шаркала ножкой по моей ладони. Красотка мгновенно приняла позу "Я звизда", а Солнышко, как и положено солнцу, всем улыбалась и светила.
- Эм, я, конечно, извиняюсь, - прервала я радостные телодвижения снежинок, - но мне бы домой, девочки.
Ежику, вероятно, крышу от избытка чувств совсем снесло, потому как она начала бешено трясти подружек, повторяя, как молитву:
- Домой, домой, мы полетим домой!
- Стоп, - возмутилась я. - Что значит - полетим? Я не умею летать.
- Ты Скользящая, - гордо изрекла Пухля. - Ты - душа снежного мира. Ты можешь все!
- Просто загляни в свое сердце и подумай о доме, - улыбнулась Солнышко.
Вот так просто. Подумай. И я подумала. А какого рожна я вообще дома забыла? Ну, пойду завтра на работу. Опять день за днем. Неделя за неделей. Пустота и одиночество. С тех пор, как умерла мама, моя жизнь стала серой, неуютной и безрадостной. Никакой привязанности к той, прошлой жизни, у меня не осталось. Зинка разве что. Так у нее семья, любимый муж и два спиногрыза. Зачем я ей? А здесь, в этом непонятном и совершенно невероятном месте я кому-то нужна, в меня верят. Не знаю, почему мне так кажется, но точно верят!
Внутренний бес продолжал давить на все мыслимые и немыслимые рычаги моего эго. В неравной борьбе моей совести и того, что называют не пороком, а большим свинством, я одержала сокрушительное фиаско. Любопытство взяло верх. Должна же я посмотреть тут все, раз уж выпала такая возможность. Да и снежные чудики мне понравились, забавные они. В конце концов, что я теряю? Не понравится здесь, вернусь домой. Все. Решено. Остаюсь. Осмотрюсь тут немного. Кажется, я тут хозяйка чего-то? Что там Пухлик мне про Хрустальную Гряду говорила? И вот тут до меня дошло!
- Я не совсем поняла, вы мне тут про королевство чего-то говорили. А я к нему вообще каким боком? Я тут что, типа, королева?
Снежинки нелепо растопырили свои лапки и замерли в каком-то смешном полупоклоне.
- Королева Эллария, твои верные фрейлины готовы служить тебе! - торжественно произнесли малявки. На их снежных моськах застыло выражение благоговейного трепета и слепого обожания. Мне стало не по себе. Никто и никогда так безоговорочно в меня не верил. Чего ждут от меня эти странные существа? Что, если я не оправдаю их надежд и ожиданий?
- Слушайте, а вы меня ни с кем не путаете? С чего вы взяли, что я ваша королева?
Снежинки вспорхнули с ладони и зависли в воздухе. Ежик ткнула лапкой в кулон, висящий у меня на груди, и пискнула:
- На тебе скраэн! Знак скользящей.
- Ты на маму похожа. Краси-и-и-вая, - затянула Красотка.
 Вот тут они точно ошибались, на маму я совсем не похожа. Мама была жгучей брюнеткой с зелеными, слегка раскосыми глазами, маленькой и хрупкой. Она всегда говорила, что я похожа на отца, с которым мама развелась еще до моего рождения. Правда, ни одного снимка с ним у нас в доме не было, поэтому я понятия не имела, как он выглядел. Но обижать малявок мне совсем не хотелось, и вслух я этого говорить не стала.
Если вопрос с моим статусом слегка прояснился, то с вопросом передвижения по-прежнему были проблемы. Точно помню, что летать не умею, а месить сугробы в сапогах "от кутюр" местного разлива было не "айс". Поэтому я набралась наглости и спросила:
- А карета королеве, по случаю прибытия, не положена? Ну, там, торжественная встреча и все такое...
Снежинки впали в прострацию. Не растерялась Пухля.
- Хозяйка, кто такая карета? Может, мы можем исполнять ее обязанности?
 Да-а-а, и вот как им объяснить-то? Что ж это за королевство, если в нем даже карет нет? Где-то в глубине сознания шевельнулась догадка. Ну, какая же я идиотка! Тут же снег повсюду, значит, должны быть сани, а не карета!
- Девочки, карета - это сани такие, с крышей и на колесиках.
 На меня посмотрели как на непроходимую дуру. Из чего сделала вывод - на санях тут тоже не ездят. Короче, разозлилась я.
- Пешком не пойду. Вы как хотите, но мне транспортное средство по статусу полагается. Королева я или кто? - надула губы и поставила руки в боки.
Потеряшка смешно оттопырила губу и вдруг, натурально так, начала реветь. Слезки, как бисеринки, срывались с ее снежных ресниц и падали вниз. Стыдно так стало, ребенка обидела.
- Э-э-э, мелкая, ты что? Я пошутила. Ладно, сдаюсь, пешком так пешком. Только не надо тут сырость разводить, - подняв полы юбок, я решительно двинулась в сторону гор.
 Обернулась. Снежинки с места не сдвинулись. Потеряшка даже плакать перестала, так и висела в воздухе с открытым от удивления ртом и выражением крайнего недоумения на мордочке.
- Ну теперь-то что не так? Кто-то тут очень домой хотел. Чего стоим? Кого ждем? За мной, мои верные оруженосцы. Я, если честно, дороги не знаю. Надеюсь, покажете?
- Ты же скользящая, зачем тебе дорога? - спросила подлетевшая Солнце.
 Да что они заладили, скользящая да скользящая. Понимаю, что сначала надо было книгу прочитать, а уж потом кулон на себя натягивать. Так хорошая мысля, как говорится... Ладно, будем рассуждать логически. Раз уж я попала в фантастический мир, то по закону жанра у меня должны открыться какие-то скрытые способности: типа коня на скаку или в горящую избу... Ну, или колдануть чего-нибудь, на крайний случай. Знать бы только - как? И я пошла на хитрость.
- Девочки, объясните мне наконец, что я должна делать? Предупреждаю сразу, я, перед тем, как сюда попасть, головой сильно ударилась, так что не помню ничего. У меня эта… как ее… амнезия. Вот, - врала я и не краснела.
Это я, конечно, зря сделала. Потому что мои снежные подружки посердобольнее Зинули оказались. Первой ко мне прилипла Потеряшка, упала на грудь и стала рыдать с надрывом:
- Иииии-зз-веееер-гииии. Покалееее-чииили. Хозяааа-юу-у-у-ушкууу.
Пухля, Солнце и Красотка гладили меня по голове и жалели:
- Бедненькая ты наша.
Ежик, вцепившись мне в щеку всеми шестью конечностями, запричитала:
- Не уберегли, как же так, не уберегли?
- А гамнезия - это очень опасно? – с ужасом на моське прошептала Потеряшка.
 Я чуть со смеху не прыснула, но марку держать надо. Поэтому попыталась сделать очень серьезное лицо и вежливо поправила:
- Амнезия. Это не опасно, просто я не помню ничего, вот если бы меня как-нибудь перенести в эту вашу гряду, я, может, вспомнила бы.
И тут девочек понесло.
- Мы можем!
- Ты же с нами!
- Мы теперь все можем, - пищали они наперебой.
 Ежик вдруг очень громко свистнула. Я даже вздрогнула от неожиданности, такая маленькая, а свист, как у заправского мужика. То, что произошло дальше, вообще не поддается никакому описанию. Сначала подул легкий ветерок, поднимая в воздух легкую поземку. Секунда - и маленькие снежные бурунчики начинают закручиваться вокруг меня в белую спираль. Мгновенье - и я стою в эпицентре бешеного бушующего смерча. Еще одно - и снежная стихия отрывает меня от земли. Ужас, страх, восторг. Столько эмоций одновременно я никогда не испытывала. Меня несло. Понятия не имею, куда. Но это было самое захватывающее путешествие в моей жизни. Вой вращающейся вокруг меня воронки потихоньку начал стихать. Мягкими воздушными хлопьями снег стал падать к моим ногам.
  Глава 2 Восхитительная
Если есть на свете райские уголки, где все радует глаз и кажется невероятно красивым и гармоничным.
То место, куда я попала, не было ни красивым, ни гармоничным. Оно было фантастически красивым! Волшебно красивым! Это был мир грез. Горы - величественные, могучие, с воздушными шапками заснеженных вершин - выгибаясь гигантской дугой, захватывали в кольцо долину. Даже не так. Это была не долина. Это было нечто! Теперь я понимала, почему обиделась Пухля.
Я стояла на вершине холма, а под ногами был не снег. Это была трава, только не зеленая, а прозрачно-белая, словно стеклянная. Наклонилась и потрогала рукой. Мягкая, как шелк. Чудо какое-то! Этот мир был снежно-белым, прозрачным, сверкающим в лучах солнца, как бриллиант. Рядом деревья, похожие на иву. Тонкие светящиеся ветви, усыпанные странными, радужными, раздвоенными листочками. Дотрагиваюсь, и в воздух взмывают сотни хрустальных мотыльков. Хрупких, живых, невесомых. Над головой пролетает стайка птиц. Снежных!? Да как бы не так. Все это чудо, такое искрящееся, сверкающее, было живым!
Ошеломленная и потерянная, я смотрела на простирающийся внизу белоснежно-хрустальный мир. Кто-то робко дотронулся до моего плеча. Обернулась. Мои маленькие подружки висели в воздухе. Счастье, бескрайнее и бесконечное, только так можно было описать то выражение, что было написано на их снежных мордочках.
- Как такое возможно? – растерянно спросила я у малявок. - Что это вообще такое!?
- Это и есть Хрустальная Гряда, - ласково улыбнулась Солнышко.
- Ты сердце, душа этого мира. Ты делаешь его живым и наполненным. Ты даешь ему жизнь! - захлебываясь от восторга, пищала Потеряшка.
- Смотри, это Крыло Голубки - колыбель скользящих, - прошептала над ухом Красотка и протянула лапку вперед, указывая на сказочный дворец в центре долины. Он действительно был похож на застывшее в хрустале птичье крыло.
- А почему скользящая? - неожиданно спросила я. Просто именно это название почему-то не давало мне покоя.
- Вы скользите в пространстве. Все, что вам нужно для передвижения - это оттолкнуться от зеркальной поверхности, именно поэтому здесь все такое блестящее, - емко и исчерпывающе объяснила Пухля.
- Что значит «оттолкнуться»?
- Попробуй посмотреть на нас как в зеркало. Только смотри не на свое отражение, а сквозь него, как будто ты хочешь увидеть то, что внутри. То, что за гранью того, что может видеть обычный человек. Просто представь, куда ты хочешь попасть.
Я вытянула ладони, и снежинки, взявшись за лапки, выстроились на них в линейку.
- Смотри! - торжественно заявила Ежик.
  Луч солнца ударился о снежные лапки малявок и, преломившись в резных гранях, заплясал солнечным зайчиком на моем лице. На какое-то мгновенье, ослепленная бликами, закрыла глаза и провалилась... Недоверчиво моргаю и оглядываюсь по сторонам.
 Белоснежная площадь, выложенная в форме огромной снежинки. Стеклянные скульптуры непонятных существ в углах каждой грани. И дворец! Великолепный! О, да! Предо мной возвышалось оправленное в резьбу искрящееся, хрустальное чудо архитектуры. Тонкие, гибкие линии стен плавной дугой взмывали вверх, заканчиваясь острыми шестигранными сверкающими шпилями. Все башни дворца, кроме одной, были парными и разновысокими. Две передних, самые низкие, соединенные дугообразным точеным мостиком, образовывали своеобразные ворота-арку. Дальше по кругу шли две башенки повыше, потом еще две чуть повыше, и в центре - самая высокая. Башни соединялись между собой воздушными, летящими балконами и переходами. Верхушку центральной башни венчал скраэн, с точностью повторявший тот, что висел у меня на груди.
- Получилось, получилось, - радостно заверещала Ежик.
  Снежинки проворно спрыгнули с моей руки и, схватившись за мой рукав, стали тянуть вперед к воротам. Я сделала первый робкий шаг в круглое пространство внутреннего двора замка. Подняла вверх голову. Впечатление было, что я стою в центре мерцающей цветными всполохами хрустальной короны.
  Тонкой сверкающей змейкой от сделанного мною шага по гладкой поверхности плит поползла изморозь. Расползаясь все дальше и дальше изящными трещинками и завитушками, поднималась по стенам. Невидимый художник умелой рукой расписывал стены дворца скользящим и воздушным узором. Что-то горячее и скользкое вдруг поползло по щеке. Слезы… Я плакала. Выплескивая накопившуюся в душе боль, пустоту и одиночество. Хрустальными каплями слезы падали вниз, с мелодичным звоном ударяясь о радужную поверхность пола. Торжественное затишье вдруг наполнилось звуками, шорохами, движением. Неуловимо, загадочно все вокруг стало меняться.
Из пустоты пространства появлялись абрисы фигур. Призрачные, эфемерные, словно привидения, они заполняли собой внутренний двор. Еще один шаг. И снова скользящий ручеек морозной вязи начинает свой бег. Теперь резной узор затейливой сетью оплетает прозрачные фигуры. Звон разбитого стекла. Плетения рассыпаются на тысячи мелких осколков. Навстречу мне идет женщина. На пухлых морщинистых щеках - влажные дорожки слез. Она раскидывает руки и заключает меня в свои нежные объятья.
- Элла, деточка, ты вернулась! – сквозь слезы шепчет она. - Маленькая моя, мой солнечный лучик!
Рядом зависли снежинки. Они тоже плачут. Потеряшка срывается на истерику, прилипнув к старушке, как пиявка, размазывая сопли и слезы по ее рукаву, причитает:
- Латти, радость-то какая, радость-то какая!
 Женщина обхватывает мое лицо своими ладонями, ласково целует. Горячий комок подкатывает к горлу. Что происходит? Почему в груди так жарко и стремительно распускается что-то теплое и нежное? Лицо такое знакомое. Я знаю это лицо! Откуда я его знаю? И этот голос - мягкий, теплый, обволакивающий…
Серебряный перезвон колокольчиков вырывает меня из пучины эмоций. Поворачиваюсь на звук. Круг внутри дворца заполнен людьми. Воины в серебристых доспехах. Высокие, стройные, светловолосые. На латах позолоченная гравировка знака скраэн. Женщины, дети. Все улыбаются. Пушистый белоснежный кот, мягко перебирая лапами, подбегает к моим ногам. Поднимается на задние лапки, упирается передними в подол моего платья, жалобно мяукает. Растроганная и растерянная от всего происходящего, я могу только благодарно улыбаться сквозь слезы.
 От толпы отделяется высокая фигура воина, он движется в мою сторону. Мужчина останавливается на расстоянии вытянутой руки, медленно опускается на одно колено, опираясь рукой о серебряный меч. Другая рука прикасается к краю моей одежды.
- Моя королева! - произносит светловолосый. Длинные белые пряди волос почти касаются земли, за ними невозможно разглядеть лицо человека. Мужчина легко поднимается, и я вижу его глаза. Светло-голубые, как небо в зимнюю пору. Лицо озаряет совершенно фантастическая улыбка. Искренняя, светлая. Хочется улыбнуться в ответ. Мама дорогая, откуда же такие берутся. Красивый! Нет, определенно, нельзя мужикам быть такими красивыми.
Замечаю, что зависшая рядом Красотка начинает строить мужику глазки. Да-а, красота - страшная сила. Спрашиваю у нее шепотом:
- А это кто?
Красотка не ответила. Ушла в астрал. Зависла с глупым выражением на моське, продолжая пускать слюни по белобрысому. Положение спасла Латти. Старушка осторожно взяла мои руки в свои и произнесла:
- Это генерал Скайлер Вилар, детка. Главнокомандующий армией.
Ну, вот зачем она сказала, что он генерал? В голове закрутились слова из дурацкой песенки: «А я люблю военных, красивых, здоровенных». Как результат, мы с Красоткой зависли на пару. Я откровенно пялилась на своего главнокомандующего. А он снова улыбнулся и заговорил. И голос-то какой!? Мягкий, гортанный, с хрипотцой. Мурашки на теле выстроились в широкие колонны и пошли на демонстрацию.
- Вы позволите сопровождать вас, Ваша Светлость? - спрашивает он. Чуть не брякнула: «Да хоть на край света!» Сдержалась и ответила:
- Зачем же так официально? - хотела было представиться, но тут вспомнила, что это там, в той жизни я была Снежанной, а здесь меня, кажется, Элларией величают. Протягиваю генералу руку и говорю:
- Эллария, для Вас можно просто Элли.
Мужчина-мечта снова улыбнулся улыбкой бога и тихо прошептал:
- Скай, для Вас просто Скай.
Он осторожно кладет мою руку на изгиб своей и ведет во дворец. На мое плечо плюхнулась Ежик и пропищала:
- Хозяйка, я с тобой!
- Конечно, со мной, - улыбнулась я. - Ты же фрейлина! Зови остальных, мне сопровождение по этикету положено.
   Мелкая хулиганка опять засвистела. Причем над самым ухом. Я натурально оглохла. С укором посмотрела на снежное чудо. Ежик виновато скривилась. Подлетевшая к ней Пухля с размаху врезала ей подзатыльник. И что за фрейлины у меня, спрашивается? Хулиганье! Шикнула на Пухлю:
- Будете драться, уволю!
  Потеряшка со страху громко икнула. Красотка мгновенно ретировалась на сторону белобрысого красавчика, мол, я не с вами, я тут вообще мимо проходила. И только Солнышко ласково и успокаивающе погладила мои волосы. Рядом шла Латти, неся в руках снежного кота. Протянула руку и почесала под шеей пушистое чудо. Кот благодарно лизнул ладонь. Вкус перчаток ему явно не понравился, и он стал фыркать и отплевываться. Я засмеялась.
Эхо от моего смеха серебряным перезвоном улетело ввысь. Оттуда сверху вдруг зазвучали фанфары. Громко, призывно, возвещая радостную весть. Воины, стоящие вдоль стен, торжественно поднимают вверх сверкающе мечи, салютуя мне, проходящей мимо. Небо разрывают сотни радужных фейерверков, осыпающихся вниз золотым дождем. Предо мной распахиваются двери - две половинки огромной снежинки - и Крыло Голубки принимает меня в свои хрустальные объятья.
  Внутри замок был еще более волшебным, чем снаружи. Огромный сверкающий холл. Пол, выложенный бриллиантовой мозаикой, ускользающая вверх хрустальная лестница. Тонкие, завитые спиралью колонны. Ползущий по ним морозный орнамент. Летящие полукруги арок. Свисающие с потолка канделябры-снежинки.
Я чувствовала себя настоящей королевой. Я была королевой!
С рук Латти спрыгивает кот и, шустро пробежав по лестнице, останавливается на верхней ступеньке. Пушистый белый хвост изворачивается зигзагом, словно приглашает пойти следом. Вопросительно смотрю на Ская. Мой генерал ласково улыбнулся и, ободряюще сжав мою ладонь, прошептал:
- Не бойся Элли, я буду рядом.
Страх пропал. Просто взял и растаял, как льдинка на солнце. И мы пошли по сверкающей лестнице, по аркаде серебряных коридоров, остановились перед распахнутыми в огромный зал дверями. Латти легонько погладила меня по спине и сказала:
- Иди, детка, это место так долго ждало твоего возвращения.
Мои маленькие фрейлины, порхая, как мотыльки, пролетели вперед. Выстроившись полукругом, стали махать мне лапками, приглашая пройти за ними. Мы со Скаем торжественно двинулись вперед.
Там, в глубине зала, стоял трон. Гибкие прозрачные лозы, вырастая из пола, переплетались причудливым узором, образовывая что-то наподобие хрустального кресла. На спинке трона сияет всеми цветами радуги Скраэн.
Скай, подведя меня к трону, отошел в сторону. Я повернулась и увидела заполненный людьми зал. Счастливые, улыбающиеся лица. Слезы радости на глазах женщин. По белой ковровой дорожке навстречу мне шагает маленький ангел. Снежные локоны обрамляют милое личико. Пухлые щечки, губки бантиком.
Малышка гордо несет серебряную подушечку со сверкающей диадемой. Генерал Скайлер берет в руки диадему и торжественно надевает ее мне на голову. Зал взрывается криками и аплодисментами. С верхних ярусов балконов льется чарующая музыка. Нежные скрипки перекликаются с волнующими звуками арфы. К ним присоединяется соло волшебной флейты и рокочущего фагота. Серебряные трубы вплетаются в веселую мелодию вальса.
Мой генерал протягивает мне руку, мы начинаем кружиться в легком танце. Маленькие снежинки порхают вокруг, их счастливый смех звучит в моей душе хрустальным перезвоном.
Это был самый счастливый день в моей жизни. Мой первый бал. Столько любви и нежности, как в этот день, я не получала за всю свою жизнь.
Уставшая и счастливая, не помню, как попала в спальню. Провалившись в блаженную теплоту перины, я уснула сладким и безмятежным сном.
Меня разбудили яркие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь летящий шелк штор. Я лежала на огромной белоснежной кровати, накрытой прозрачным балдахином. Струящиеся, мягкие складки полога медленно шевелятся, и оттуда выглядывает сонная моська Ежика. Увидав, что я открыла глаза, мелкая возмутительница спокойствия начинает громко вопить:
- Хозяйка проснулась. Хозяйка проснулась!
- Тише ты, - шикаю я. - Что ж ты шумная-то такая?
Ежик виновато шмыгает острым носом и подкупающе шепчет:
- Я соскучилась!
Из складок балдахина робко выглядывают остальные горе-фрейлины. Мне почему-то стало очень весело и хорошо. Я вытянула вперед руки и с улыбкой сказала:
- Идите ко мне безобразницы, я тоже по вас соскучилась!
Маленькая хрустальная стайка с визгом бросается ко мне. Потеряшка оккупирует мой нос и прилепляется к нему в безумном засосе. Ежик с Красоткой исполняют на моей груди зажигательный танец. Солнышко, прижавшись к руке, ласково гладит мои пальцы. Пухля, зарывшись в мои волосы, пытается плести косички. При этом все время бухтит на остальных разошедшихся чудиков. Мол, вместо того, чтобы исполнять свои прямые обязанности, те маются дурью. Когда веселая возня закончилась, я тихо спросила у своих подружек:
- Девочки, а Латти, она кто?
Снежинки удивленно на меня уставились. Заступилась за меня Потеряшка:
- Ну что вы так смотрите? У нее же гамнезия! Забыли?
- Амнезия! - поправила ее Пухля.
Солнышко оставила мою руку в покое, уселась на раскрытую ладонь и сказала:
- Она твоя няня.
- А кто моя мама?
- А маму ты тоже не помнишь? - расстроено спросила Красотка
- Нет, не помню, - грустно сказала я.
Ежик зависла у меня перед лицом и командным тоном заявила:
- Вставай! Пойдем твою память лечить!
- Это как? - удивилась я
- Там, в колонном зале, есть портреты всех скользящих. И мама твоя там тоже есть! - прояснила ситуацию Ежик.
Я быстро вскочила с кровати. На мне была надета тончайшая расшитая белой вышивкой нижняя сорочка. Не помню, чтобы я сама раздевалась. Увидев мою растерянность, Пухля  стала успокаивать:
- Не волнуйся, тебя Латти переодевала, а мы помогали.
- А с чего мне волноваться?
Красотка зарделась и кокетливо произнесла:
- Ну, просто тебя сюда генерал Вилар принес. Может, ты подумала...?
Я покраснела, представив, что блондинистый красавец нес меня на руках в спальню. Потеряшка от слов Красотки покраснела вместе со мной.
Солнышко, махнув лапкой в сторону окна, прошелестела:
- Ты только посмотри, какое мы тебе платье приготовили!
Снежинки приподняли в воздух лиф лежащего на стуле наряда, и я задохнулась от восторга.
Нижнее платье было молочно-белым, с глубоким вырезом каре. Скользящий атлас точно повторял силуэт фигуры до талии. От бедра расходился широким колоколом, переходящим в длинный, расшитый нежными цветами шлейф. По верху второго яруса шла золотистая, кружевная паутинка, усыпанная сверкающими бусинками и камнями. С одной стороны паутинка прособиралась и мягкими волнообразными складками опускалась на левое бедро. Узкие до локтя рукава, дальше расходились срезанным по эллипсу конусом. Они были похожи на диковинные крылья. У меня никогда не было такой красивой одежды.
Облачившись в облако атласа и кружев, я с удовольствием позволила Пухле возиться дальше в моих волосах.
- Все. Готово! - с гордостью сообщила она, отлетая от меня на необходимое для критического осмотра расстояние.
- А в зеркало можно посмотреть? - спросила я в предвкушении чуда.
На столике, похожем на застывшее в стекле кружево, лежала моя диадема. Снежинки подняли ее в воздух и водрузили мне на голову.
Облетев меня по кругу, фрейлины радостно захлопали лапками.
- Теперь можешь смотреть, - с восхищением сказала Красотка.
Меня повернули к стене, возле которой стояло огромное зеркало.
Эта прекрасная незнакомка в отражении не могла быть мной! Белоснежные волосы, голубые глаза, губы, как лепестки роз. Легкий румянец на щеках. Да я красавица!!!
Прическа была фантастической, снизу под диадемой челка была уложена широким колоском, нижняя часть волос струилась по плечам плавными волнами, верхняя представляла собой кружевное безобразие. Волосы, как змейки, переплетались между собой, образуя замысловатую сетку.
- Пухля, да ты талант! - восхитилась я.
Мелкая важно задрала нос и приняла позу кота Матроскина, который еще и на машинке вышивать умеет.
Покрутившись еще немного перед зеркалом, я вместе со своими маленькими фрейлинами отправилась путешествовать по замку.
Колонная зала была узкой и длинной. Вдоль стен висели огромные полотна, на которых в полный рост были изображены портреты совершенно разных женщин. 
- Это - королева Беатрис, первая скользящая, - ткнула лапкой Пухля в изображение степенной седовласой дамы с высокой прической.
- А это - королева Лирель. Она построила Крыло Голубки, - подлетела Ежик к златокудрой красавице.
Я вглядывалась в лица королев, которые теперь были уже историей, пытаясь найти с ними сходство.
Потеряшка потянула меня за рукав, и мы подошли к изображению невероятно красивой девушки. В отличие от всех остальных, эта была очень молодой. Хрупкая, изящная. Светлые локоны до пояса. Голубые глаза. Нежная улыбка озаряет безмятежно прекрасное лицо. Рядом громко всхлипнула Потеряшка.
- Ты что, маленькая? Кто обидел? - возмутилась было я, но тут обнаружила, что у всех моих фрейлин глаза на мокром месте.
Солнышко, прижавшись ко мне, указала лапкой на портрет и прошептала:
- Мама.
Я смотрела в такие красивые черты лица, и мне было бесконечно жаль, что я никогда не смогу обнять ее или услышать от нее хоть слово.
- Почему она умерла? – грустно спросила я.
Потеряшка, испуганно прижалась к Ежику
- Ее убили.
Это было так, как будто меня окатили ведром ледяной воды. Я растерянно смотрела на малюток и не могла понять, как в этом светлом и чистом мире могло произойти такое чудовищное преступление?
- Кто убил? – у меня даже голос задрожал от ужаса.
- Эркар. Ледяной король, – зло выдала Пухля.
- Зачем? – мне не хватало воздуха, ком стал в горле, к глазам подступили слезы.
- Это из-за пророчества, - шморгнула носом Ежик.
Вопросов было больше чем ответов. Я молча смотрела на своих фрейлин, а в душе чувство гармонии и покоя разлеталось на сотни мелких осколков, как расколовшаяся о пол ваза. В мой мир добра и света внезапно проползло что-то омерзительно-гадкое.
- Твоя мама была очень доброй и доверчивой. Она верила, что может его изменить. Что не пророчества, а мы сами творцы своих судеб, – всхлипывая, произнесла Солнышко. Грустно продолжила: - Ледяным королям нельзя любить скользящих. Пророчество говорит - в обмен на эту любовь ледяным придется заплатить слишком высокую цену: отдать власть, отдать свое сердце, пожертвовать жизнью… Эркар полюбил… Потом, испугавшись того, что может произойти, уничтожил Мэйлин. Она успела тебя спрятать, отправив в другой мир. Тебя и зеркало.
- А мой отец? Где был мой отец? Почему…
Поток моих слов остановила Пухля:
- Эркар и был твоим отцом!
За спиной послышались шаги, я обернулась на звук. Навстречу мне, улыбаясь своей сногсшибательной улыбкой, шел генерал Скайлер.
- Доброе утро, моя королева!
- Доброе, если оно, конечно, доброе, – огорченно поприветствовала главнокомандующего.
- Ты чем-то расстроена? – на лице генерала отразилось неподдельное сочувствие.
Я печально кивнула на портрет. Скай долго и пристально смотрел на изображение мамы. Потом очень тихо произнес:
- Она была удивительной. Искренней, доброй, великодушной. Ей не нужно было скрывать того, что происходило между ней и Эркаром. Трагедии можно было избежать. Это чудо, что она успела спрятать тебя и зеркало мира.
- Что значит, скрывала? - картинка того, что произошло, все еще не складывалась в моей голове.
- Тебе лучше поговорить с Латти, она знает больше, чем я. Мэйлин рассказала ей все в день смерти. Когда Латти прибежала ко мне с просьбой остановить твою маму, было уже поздно, она забрала тебя и отправилась к повелителю льдов.
Я ужасно разнервничалась, а на нервной почве у меня всегда появлялся зверский аппетит. Желудок жалобно заурчал, объявляя забастовку. И я спросила:
- А у вас тут едят?
Вопрос застал генерала врасплох. С совершенно серьезным видом он задал мне встречный:
- А что, там, откуда ты прибыла, принимать пищу не принято?
- Да нет, как бы наоборот, - просящим взглядом я посмотрела на окружавших меня снежинок. - Я есть хочу.
Пухля зачем-то влепила Ежику подзатыльник. Ежик возмущенно пискнула и стала оправдываться:
- А что я? Что сразу я?
- Память будем лечить, память будем лечить, - сердито перекривила Ежика Пухля. - Это ты вчера весь вечер мороженым на балу запихивалась, а у хозяйки целый день крошки во рту не было.
Желудок при упоминании о еде снова издал протестующий звук. Я виновато пожала плечами и сказала:
- На мороженное тоже согласна. Если ничего больше нет.
- Ну, почему же нет? - удивился Скай. – Латти все утро гоняла поваров, хотела тебе угодить. Пойдем, она, наверное, тебя уже ищет.
Ежик вспорхнула мне на плечо и заговорщически стала шептать:
- Пирожки, обязательно попробуй пирожки со снежникой. Вкуснее Латти их никто не печет. А еще суфле «хрустальная мечта». И сосульки, радужные сосульки, м-м-м… - и Ежик плотоядно облизалась.
Я удивленно посмотрела на снежинку.
- Да ты гурман!
- Она не гурман, - буркнула Пухля, – она обжора!
 Красотка, Потеряшка и Солнышко весело захихикали. Ежик обиделась, распушила свои колючки и всю дорогу ворчала на моем плече, что кто-то просто ничего не понимает в кулинарии.
Когда наша скромная процессия вошла в столовую, Латти отдавала четкие указания суетившимся вокруг большого овального стола мальчишкам в белых передниках и колпаках. Увидев меня, няня раскинула руки и ласково сказала:
- Иди ко мне, моя крошка. Какая же ты красивая!
В теплых объятьях Латти было так спокойно и хорошо, что терзавшая мне душу история моих родителей вдруг отошла куда-то на второй план.
- Ты такая худенькая, того и гляди, за ветром носить начнет, - приговаривала Латти. – Смотри, сколько я тебе всего наготовила, будем тебя, деточка, откармливать.
   Стол в буквальном смысле ломился от яств. На хрустальном блюде возвышалась пирамидка белых пушистых шариков, смахивающих на снежки. Рядом, из похожей на лилию вазочки, действительно торчали радужные сосульки. В маленьких пиалах было разложено что-то молочно-белое, похожее на желе. Из каких-то диковинных фруктов были выстроены замысловатые скульптуры. Часть блюд была накрыта большими серебряными крышками, и запах от всего этого шел совершенно фантастический.
  Первая к столу ринулась Ежик. Она порхала над едой, смешно шевеля своим мелким снежным носом, при этом совершенно неприлично причмокивала и облизывалась. За грубое нарушение этикета мелкая хулиганка опять получила увесистый подзатыльник от Пухли.
  Когда все расселись, Скай галантно предложил мне попробовать зеркального клопса. Передо мной на тарелке лежала… эм... В общем, рыбой ЭТО назвать было страшно. Сверкающая рыбообразная медуза, вот что ЭТО напоминало! И как бы так поприличнее отказаться?
Сидящий рядом генерал уплетал это гастрономическое безобразие за обе щеки. Ковырнула вилкой и, зажмурившись, проглотила кусок. На вкус ЭТО оказалось божественным. Дальше меня уговаривать было не нужно. Я совала в рот все, что видела на столе.
Шарики оказались пирожками с безумно вкуснющей начинкой. Белая штуковина из пиалок - легким, воздушным паштетом. Радужные сосульки действительно были м-м-м... Суфле вообще не поддавалось описанию. Одним словом, хрустальная мечта. Все было так вкусно, что я с набитым до отказа ртом радостно произнесла:
- Офэн фкуно, фо, ва фут буву выть,- на меня недоуменно посмотрели все, кроме Ежика, конечно. Мелкая, зарывшись носом в очередную порцию мороженного, громко и самозабвенно чавкала.
- Ну, вкусно же! - возмутилась я, прожевав очередной пирожок. - Ничего вкуснее в жизни не ела.
Латти буквально засветилась от радости. Красотка чопорно облизала малюсенькую ложечку и елейным голоском пропела:
- Да, Латти, суфле нынче манифик!
Я чуть под стол не рухнула.
- Красотка, ты откуда французский знаешь?
Пухля весело хмыкнула:
- А она у нас эстет!
- Да, я ценю все красивое и изящное! - пожала плечиками-лучиками Красотка. - Вот королева Розалин меня понимала, поэтому и принесла мне из другого мира этот, как он называется?..
- Словарь, - подсказала Пухля.
- Вот-вот, словарь, - обрадовалась Красотка. - Там так много красивых слов!
- Угу, много, - не унималась Пухля.- Только ты почему-то оттуда выучила только два - манифик и анфан терибль.
- Ну и что? Зато это самые нужные слова. Вот смотри. Хозяйка - манифик, генерал - манифик, Ежик... - и Красотка, скривившись, посмотрела на лопавшую, как маленький свинтус, суфле снежинку - анфан терибль!
- А у вас тут и книги есть? - удивленно спросила я.
- Мно-о-о-го книг, - проблеяла Потеряшка, обрисовав в воздухе лапками круг, пытаясь показать сколько.
- У скользящих самая большая библиотека в королевстве, - улыбнулся Скай, - хочешь, покажу.
Об этом он мог меня и не спрашивать, при словах книги и библиотека глаза у меня загорелись, как у наркомана перед дозой. 
 Библиотека находилась в центральной башне замка. Скай любезно открыл передо мной огромные резные двери. Я попала в рай! Круглая цилиндрическая комната. Сотни! Тысячи! Сотни тысяч книг на сверкающих стеллажах, уходящих вверх под прозрачный хрустальный купол.
Я рухнула в объемное кресло, стоявшее посередине комнаты, и выдохнула:
- Все, я здесь точно буду жить! Можно я тут посижу немного, почитаю? А? - я просительно-жалостливо посмотрела на Ская и снежинок.
- Это же твоя библиотека, Элли, зачем ты спрашиваешь? - удивился Скай. Улыбнувшись, он поманил снежинок за собой:
- Не мешайте хозяйке, пусть отдохнет от вас немного.
 Я благодарно улыбнулась моему генералу. И какой же он все-таки хороший! Двери закрылись, и я осталась наедине с волшебным миром книг. Вытянула с полки первую попавшуюся. На обложке было написано "Природа Хрустальной Гряды в картинках".
Картинки в книге были восхитительными: сверкающими, объемными и словно живыми. На одной из них было изображено удивительной красоты озеро, окруженное зарослями радужного камыша. Тонкие прутики словно торчали со страницы. Мне захотелось дотронуться. Солнечный луч, пробившись сквозь стеклянную крышу, упал на скраэн, и я провалилась...
Очнулась на берегу того самого озера с картинки. Над головой пронеслась большая сверкающая стрекоза. Подул легкий ветерок и, шевеля камыш, запел в его зарослях свирелью. Вода была такой чистой, такой кристально-прозрачной, что на дне были видны блестящие камушки со стайками проплывающих рыбок. Недолго думая, стянув с себя платье и белье, я нырнула в воду. Удивительно, вода была теплой. Стало так весело. Не знаю, что на меня нашло, но я начала дурачиться и нырять, как маленький ребенок, громко повизгивая от удовольствия.
  Над головой раздался протяжный свист. На плоском серебристом валуне стоял парень и абсолютно беззастенчиво разглядывал все стратегически важные части моего тела. Незнакомец был немного выше меня. Стройный, худощавый, с раскосыми зелеными глазами и хулиганским золотистым ежиком волос на голове. Рукава рубахи закатаны, руки сложены на груди.
- У-у-у, какую рыбку к нам принесло, - заявила наглая морда и, обнажив белоснежные зубы, бессовестно улыбнулась, при этом на щеках появились две умопомрачительные ямочки.
- Слышь, ты бы отвернулся, рыболов! - злобно фыркнула я.
- Еще чего, и пропущу самое интересное? - лыбилась наглая морда.
Парень наклонил голову набок, в ухе сверкнула маленькая сережка. Все! Время было моим. Уйдя в сверкающую грань, я вышла в аккурат за спиной незнакомца. Он наклонился вперед, недоуменно разглядывая то место, где только что была я. Недолго думая, я со всей силы толкнула в воду ничего не подозревавшего недотепу.
Пока наглая морда барахталась и отплевывалась, я быстренько натянула на себя одежду.
- Плыви, плыви, золотая рыбка, - съехидничала я.
- Слушай, как ты это сделала? - восхищенно спросил золотоволосый, выползая из воды на берег. Парень стащил с себя рубаху, выкрутил и встряхнул, окатив меня при этом пылью водяных брызг.
«А ничего так», - подумала я, окинув взглядом его мускулистый торс. Он был худощавым, но при этом худым не выглядел абсолютно. Увидев мой заинтересованный взгляд, наглая морда расплылась в обескураживающей улыбке.
- Я Кэлвин, детка, но для такой симпатичной крошки, как ты, просто Кэл.
- Элли,- буркнула я, отворачиваясь от наглой морды в поисках дальнейшего пути передвижения. Парень не собирался отставать. Натянув на себя рубаху, подскочив ко мне, он по-хозяйски взял меня за талию.
- Элька, я тебя тут раньше не видел, ты местная? - загребущая рука наглой морды при этом совершенно бессовестным образом съехала на мою самую выпирающую часть тела. Я разозлилась.
- Руку убери, просто Кэл, а то сейчас как врежу!
Наглая морда с потрясающими ямочками мгновенно подняла руки вверх в примиряющем жесте.
- А ты тут вообще что делаешь? 
- Знакомлюсь с местными достопримечательностями, - уклончиво ответила я.
- М-м, понятно, значит, не местная, - сделал скоропалительный вывод Кэл. - Детка, тебе повезло, я лучший во всей окрестности гид. Идём, - наглая морда схватила меня за руку и потащила вдоль берега. Протянув меня несколько метров, он остановился и сказал:
- Жди здесь.
Парень спустился к воде и скрылся за камышами. Долгое время оттуда доносился только плеск воды. Потом появился мокрый и взъерошенный Кэл. В руках он тащил здоровенную шевелящуюся рыбину.
- А рыба тебе зачем? - полюбопытствовала я.
- Пойдем, - хихикнул Кэл. - Сейчас будет весело!
  Пройдя еще немного вдоль берега, мы остановились. Золотоволосый приложил палец к губам, призывая соблюдать тишину, и указал взглядом вниз. Возле камышей на небольшом камушке сидела переливающаяся зеленоватая лягушка. Пупырчатая кокетливо сложила лапки, выпятив вперед губки на манер Анжелины Джоли. Перед ней, опустившись на одно колено, стоял жаб с огромным букетом сверкающих кувшинок и декламировал стихи, видимо, собственного сочинения:
Пищали вокруг квамарики,
Трещали в квустах квузнечики,
Квагда я в пруду увидел
Кваи зеленые плечики.

Я прыснула со смеху. Кэл шикнул на меня:
- Тише ты, испортишь всю операцию.
Жаб не унимался. Громко и с надрывом в голосе квакал:

Твои квэротичные губки
Вкуснее, чем мухи крылышки.
Квазволь же я зацелую
Кваи цветные пупырышки!

В этот момент Кэл швырнул трепыхающуюся рыбину в сторону лягушачьей парочки. Рыбина со всей дури плюхнулась в воду, окатив жаб фонтаном брызг. Губастая лягуха с визгом спрыгнула с камушка и исчезла в водной пучине. Оскорбленный до глубины души жаб в приступе паники схватился за сердце и, закатив выпученные глазки, рухнул в обморок.
- Ты что творишь? - возмутилась я.
- Не будь занудой, - отмахнулся от меня Кэл, вытаскивая из воды бессознательную тушку пупырчатого. - Весело же!
- Ты, может, ему сердце разбил и личную жизнь сломал! Вот ты себя на его место поставь. Придешь своей девушке предложение делать, а тебе бах... На голову табун жаб. И все квакают!
Обморочный жаб заинтересованно приоткрыл один глаз и мстительно прищурился. Кэл почесал затылок, сомнительно посмотрев на жертву своего розыгрыша. Жаб мгновенно закрыл глаз и снова прикинулся трупиком.
- Какая ты, Элька, правильная, фу. Все веселье испортила, - возмутился Кэлвин, выбрасывая в озеро обмякшее тельце лягуша.
Квакиш в полете умудрился вывернуться, как кошка, и приземлиться на все четыре конечности. Жаб посмотрел на Кэла долгим пристальным взглядом, мол, я тебя, гад, запомнил, потом, гордо выпятив впалую грудь, показал нам маленький зеленый кулак. Кэл пронзительно свистнул. Перепуганный лягушонок, подпрыгнув, мгновенно исчез в блестящей глади воды.
Кэл засунул руки в карманы, весело насвистывая какую-то мелодию.
- Слушай, а зачем тебе лягушка нужна была? - спросила я.
- Да там, на другом конце озера, нимфы обычно купаются, - расстроено произнес Кэл. - Бросаешь к ним лягушку, они верещат, как резаные, и из воды выскакивают.
- Голые? - возмутилась я.
Кэл нагло улыбнулся, удивленно приподняв бровь.
- Крошка, а зачем, спрашивается, к ним лягушек кидать, если они в одежде купаются?
Во мне проснулась женская солидарность.
- Ну, ты и сволочь! - отвернувшись от золотоволосого, обиженная я демонстративно пошла прочь. Кэл вынырнул передо мной и, двигаясь спиной вперед, скорчил виноватую рожицу.
- Элька, ты что, обиделась? Ты же сама хотела тут все посмотреть?
- Знаешь, у нас с тобой разные представления о достопримечательностях! Так что я лучше себе другого гида найду.
Наглая морда улыбнулась обольстительно-восхитительной улыбкой и спросила:
- А долину серебряных колокольчиков видела когда-нибудь?
Я отрицательно покачала головой. Кэл стал заливаться соловьем.
- Элька, ты полжизни потеряла, это самое восхитительное место на свете, - Кэлвин остановился, преграждая сердитой мне путь. – Ну прости, клянусь, ни на одну нимфу больше не посмотрю, и лягушек тоже не буду трогать. Не уходи, а?
- Ладно, прощаю. Ну, и где тут твои колокольчики?
Счастливый Кэл махнул рукой, указывая путь.
- Там, за рощей, это недалеко.
 Дойдя до небольшого лесочка на опушке, Кэл командным тоном приказал мне остановиться. Став сзади, он накрыл мои глаза руками и подтолкнул вперед. Когда он убрал ладони, я не смогла сдержать восхищенного возгласа. Огромное поле нежных, хрупких, серебряных колокольчиков. Ветер ласково шевелит тонкие стебельки, разнося по округе мелодичный хрустальный звон.
- Побежали? - сверкнул белозубой улыбкой Кэл и взял меня за руку.
- Побежали, - я залилась счастливым смехом и побежала, увлекаемая зеленоглазым проказником.
Сотни потревоженных нашим движением маленьких звоночков издали протяжный звук, который, как волна, покатился по полю. В воздух поднялось облако сверкающих невесомых бабочек. Это действительно было самое красивое место на свете. Мы бегали, взявшись за руки, и хохотали как сумасшедшие.
Потом Кэл потащил меня в рощу, утверждая, что там растут самые вкусные в мире яблоки и снежника. Яблоки были действительно вкусными, а снежника была похожа по вкусу на землянику, только снежно-белая. Сидя на берегу озера и болтая в воде ногами, я вдруг поняла, что провела с Кэлом почти весь день.
- Кэл, ты прости, но мне возвращаться пора. Меня, наверное, уже ищут.
- А ты вообще откуда? - заинтересовано спросил парень.
 Я махнула рукой в сторону возвышавшихся в туманной дали гор.
- Так ты с севера! А здесь в гостях? - обрадовался Кэл. - А давай я тебя провожу!
У меня перед глазами мгновенно стало суровое лицо Пухлика. Представила, что скажет мне моя маленькая блюстительница нравов, если незнакомого мужика в замок приведу. Да и не очень мне хотелось говорить парню, кто я такая и как сюда попала.
- Не-не-не, у меня тетя очень строгая, увидит меня с тобой, больше гулять не пустит.
- А ты еще придешь? - Кэл смотрел на меня с такой надеждой, что я не выдержала и рассмеялась.
- Приду. Давай завтра, только не долго, - я помахала новому знакомому рукой и побежала вверх по берегу озера.
 Когда Кэл пропал из виду, я остановилась, достала скраэн и посмотрела сквозь сверкающую гладь озера, представив библиотеку в своем замке. Работает! Я вернулась в то самое кресло, из которого попала к озеру. Мне начинало нравиться быть скользящей. Раз - и ты на другом конце королевства. И время экономится, и бензина не надо!
За стенами библиотеки нарастал неясный гул. Двери распахнулись, в помещение ввалилась толпа народа. Впереди процессии, полная праведного гнева, летела Пухля.
- Ты где была? - мелкая уперлась лапками в бока и сверлила меня суровым взглядом.
- Гуляла, - настроение стремительно начинало падать, а странная процессия смотрела на меня с молчаливым укором. В комнату влетела Потеряшка и, рыдая, прилипла ко мне, как пиявка.
- Хозяю-у-ушка, - подвывала она. - Как же ты нас напугала-а-а-а.
- Гуляла она! - продолжала моральный штурм моей совести Пухля. - А ничего, что Латти чуть с ума не сошла, когда обнаружили твою пропажу, генерал всю армию на ноги поднял. Мы с лапок сбились, тебя разыскивая. Весь замок на уши подняли.
 В общем, оправдываться я не умею, поэтому я решила включить самый верный способ защиты, стала громко реветь.
- Я неча-а-а-янно, я больше не бу-у-у-ду. Я книжку смотрела... А там... а она... Я не хоте--е-ла.
 Проверенный способ всех времен и народов мгновенно сработал, меня тут же все стали жалеть. Потеряшка набросилась на Пухлика:
- Не кричи на нее, у нее же гамнезия, не помнит она ничего!
- Да-а-а, не помню-у-у, - подвывала я в такт Потеряшке. - Откуда я знала-а-а... Я картинки смотрела, а потом бах... и непонятно где.
Толпа расступилась, и в комнату стремительно вошел Скай. Преодолев за секунды разделявшее нас расстояние, он порывисто обнял меня и прошептал:
- Ты жива, снежные духи! Как же ты нас всех напугала!
- Я нечаянно! - продолжала всхлипывать я на широкой мужской груди.
- Не плачь Элли, мы с Латти поняли, просто не знали где тебя искать.
Мой генерал улыбнулся такой теплой и нежной улыбкой, что мне стало невероятно стыдно за весь тот концерт, что я устроила. Потом прибежала няня, долго целовала и обнимала меня, повторяя как молитву:
- Моя девочка, моя девочка!
 До ночи меня перетискали почти все жители дворца, выражая восторг и радость по поводу моего возвращения. Фрейлины поклялись, что теперь от меня ни на шаг, а я только согласно кивала всем и с сожалением думала, что моя личная жизнь накрылась снежным тазом.
Перед сном в спальню зашла Латти. Я виновато посмотрела на няню.
- Прости меня. Я не думала, что вы будете так волноваться.
Латти села на кровать и, ласково поглаживая мои руки, сказала:
- Ты очень похожа на маму, такая же любопытная. В тебе ее любовь к жизни и непоколебимая вера в чудо.
- Расскажи мне о ней, какая она была? Скай сказал, что ты знаешь, что случилось в тот день. Почему мой отец так поступил с мамой?
Латти тяжело вздохнула и начала свой печальный рассказ:
- Скользящие никогда не покидали гряду надолго. Вражды с ледяными у них не было, но из-за пророчества ни те, ни другие никогда не пересекались друг с другом. Кроме того, попасть в мир льдов скользящим было сложно, туда редко проникает солнце. Мы уважали пространство, принадлежащее повелителям льдов, без разрешения никогда не нарушали его границы.
Мэйлин была другой, она всегда говорила, что мир не может вмещаться в рамки Хрустальной Гряды. Он бескрайний, бесконечный, за каждым поворотом таится что-то неизведанное и чудесное. Мэйлин всегда выходила за грани дозволенного. Она была фантазеркой и мечтательницей. Она часто исчезала, а когда возвращалась, захлебываясь от восторга, рассказывала мне о том, где побывала и что увидела. Я предупреждала ее, что ее вылазки плохо закончатся, но она все время смеялась и говорила, что я преувеличиваю.
Однажды твоя мама вернулась очень странная, все время улыбалась и смотрела словно сквозь меня. Отвечала невпопад, стала рассеянной и молчаливой. Только глаза сверкали как два бриллианта. На мои попытки что-либо выяснить, Мэйлин лишь улыбалась какой-то тихой и загадочной улыбкой. Она стала пропадать постоянно, никому не говорила куда уходит и когда вернется. А потом скрывать что-либо стало невозможно, должна была родиться ты…
 Я пыталась узнать у моей девочки, кто отец ребенка, но она упрямо молчала и говорила, что это не только ее тайна. Даже когда на свет появилась ты, скользящая продолжала хранить свой секрет. В тот страшный день она прибежала ко мне взбудораженная и счастливая. Она сказала, что Эркар зовет ее, что он собирается открыть ледяным кланам правду о них. Что они поженятся и теперь все время будут вместе. Эркар сотворил для нее ледяное зеркало, чтобы она могла приходить к нему каждый день. С его помощью она и перемещалась в его мир. Я пыталась ее остановить, просила не брать тебя с собой, просила подождать. Но Мэйлин и слушать не хотела, наивная девочка вбила себе в голову, что Эркар ради нее и дочки нашел выход.
Латти громко всхлипнула, утирая слезы, порывисто обняла меня.
- Если бы можно было вернуть время, детка… Если бы только можно было вернуть…
Сердце сжало в ледяные тиски. По коже прошел мороз.
- Что он с ней сделал?
Полными слез глазами Латти посмотрела на меня и прошептала:
- Эркар разбил грань перехода в тот момент, когда Мэйлин выходила. То самое зеркало, которое сам же для нее и создал. Не знаю, как ей удалось спасти тебя, и раз гряда до сих пор не скована льдом, то зеркало мира она тоже успела спрятать.
- Латти, что за зеркало? Я уже слышала о нем от Ская, но тогда не придала этому значения.
- Зеркало мира создала королева Беатрис, сквозь него можно увидеть и попасть в любую точку Хрустальной гряды. Оно символ нашего мира, часть его души, часть сути скользящих. Если бы зеркало попало в руки Эркара, мы навечно остались бы рабами ледяного короля, ледяными изваяниями без сердца, без души. Гряда превратилась бы в царство льда.
Мне было больно, больно и грустно от осознания того, что тонкая грань света и добра такая хрупкая и уязвимая. От того, что любовь - светлое и чистое чувство, призванное созидать и творить, вдруг может стать таким уничтожающе разрушительным. Мне было больно, потому что человек, данный мне создателем чтобы защищать и беречь, так малодушно уничтожил мою маму, пытаясь погубить и меня тоже. Я все думала, какой бы удивительной могла быть моя жизнь, если бы у меня были счастливые и любящие родители.
Впервые за все то время, что я находилась в этом мире, я плакала от грусти и отчаяния. Я уснула под тихий успокаивающий шепот Латти и ласковую возню снежинок, нежно перебиравших пряди моих волос.
  Мне снился кошмар. Звук разбивающегося стекла. Шелест осыпающихся осколков. Крик, надрывный, раздирающий сердце. Так кричит смертельно ранений зверь. Я вскочила на постели, жадно глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. Сон пропал. Рядом на подушке мирно сопели мои снежные фрейлины. Тихонько встав, чтобы никого не разбудить, я оделась, взяла свечу и пошла в библиотеку.
Сквозь прозрачный купол струился мягкий лунный свет. Игра света и тени превращала комнату в фантасмагорическое место, полное неясных шорохов и движения. Я зажгла свечи в канделябре, стоявшем на столе, и направилась к стеллажам в поисках чего-нибудь, чтобы скоротать бессонную ночь.
Внимание привлекла большая толстая книга без названия, похожая на словарь или энциклопедию. В книжке оказалась какая-то тетрадка. Я пролистала потемневшие от времени листки, исписанные ровным красивым почерком, и в глаза бросилась странная запись:
…Он удивительный - сильный, добрый, мудрый…
Пролистала еще пару листков.
…Я рассказала Эркару о ребенке, никогда не думала, что мужчина может так сходить с ума от счастья, он целый день носил меня на руках и не хотел отпускать…
   Это был дневник моей мамы! Я провела рукой по страницам, словно хотела прикоснуться к руке, писавшей эти строки. Пальцы нащупали что-то твердое, и я перевернула листок, наткнувшись на странный плоский медальон, похожий на тонкую льдинку. Чтобы разглядеть внезапную находку, я поднесла ее ближе к пламени свечи. Ромбообразный медальон тускло сверкнул, отражая отблеск огня, и я провалилась в пустоту пространства.
                  Глава 3  Попадательная
   Меня выбросило в странном, пустынном месте. Грязные серые тучи заволокли небо непроглядной пеленой. Холодное ледяное поле. Из земли, как шипы, торчат острые осколки и торосы. Ледяные глыбы разбросаны повсюду, куда ни упадет взор. Они вырастают из земли огромными мутными кристаллами. Злой, холодный ветер пронизывает меня насквозь. Здесь холодно. Невероятно холодно. Я, одетая в длинный домашний халат, начинаю замерзать. Снег колючий, неживой, бьет в глаза, царапает лицо.
Оглядываюсь и замираю в ужасе, обнаружив за спиной пугающий своей застывшей мощью замок. На черном рваном утесе возвышается огромная ледяная игла, как копье, протыкающая хмурое небо.
Рев неутихающей бури становится все сильнее. На меня надвигается снежный ураган. Я не успеваю среагировать, и он обрушивает на меня всю свою ярость. Воющая спираль вращается прямо перед моим лицом, обжигая холодом и путая мои волосы. Шум резко стихает, и бушующая стихия начинает осыпаться ледяной крошкой, являя моему взору мужчину.
Сердце пропускает удар. Я забываю, что нужно дышать. Мысли куда-то разбегаются. И все, о чем я могу думать - это его глаза. Темно-синие, холодные, как лед. Они смотрят на меня внимательно и настороженно. Длинные косые пряди волос, как змеи, шевелятся на ветру. Немыслимый, невероятный цвет. Платиновые от корней, переходящие от светло-голубого до темно-синего. Я такое только на картинках видела. Но чтоб так, вживую...
Скульптурно вылепленные черты лица. Идеально ровный нос, точеные скулы. Губы... так и хочется дотронуться. Высокий, жилистый, гибкий. Напряженный и натянутый, как струна. За спиной, как стяг, развивается длинный белый меховой плащ. Кожаные белые сапоги. Светлые брюки обтягивают сильные, мускулистые ноги. Белоснежный камзол, расшитый серебряным позументом. В руке странный посох: прозрачный, словно стеклянный, изрезанный тонкими золотыми рунами, с круглым граненым набалдашником на конце. Просто снежный принц какой-то.
Он все испортил. Прищурившись, прынц вдруг прорычал:
- Что ты здесь делаешь, глупая свэнна?
Я обиделась. Нет, я, конечно, может, и глупая, потому что прежде, чем что-то сделать, надо все-таки подумать. Но обзываться-то зачем? И меня понесло:
- Сам ты свенна! Отмороженный!
У отмороженного отпала челюсть. Натурально так отпала. Глаза превратились в колючие льдинки, на шее вздулись вены, красивое лицо перекосилось от ярости.
- Ты-ы! Да как ты смеешь?! - зашипел синеволосый.
 Ну все, кажется, я только что перегнула палку. В попытке как-то исправить ситуацию, ляпнула первое, что взбрело в голову:
- Класный у тебя хаэр, салончик не подскажешь?
Челюсть у Мальвина вернулась на место, он удивленно спросил:
- Что?
- Ну, волосы у тебя цвета красивого, я тоже такой хочу. Стрижечка у тебя тоже ничего. Мелировочка там... Стильненько, - я мило улыбнулась и захлопала ресницами. Пусть лучше думает, что я ни дать ни взять дура - дурой.
Синеволосого заклинило. Он посмотрел на меня долгим и пристальным взглядом, потом, больно схватив за руку, потянул на себя.
- Глупая свенна. Я чуть не убил тебя. Что ты делаешь в чертоге Ледяной иглы?
- Гуляю, - опять мило улыбаюсь и хлопаю глазками.
- Что значит, гуляешь? - изумленно спросил прынц.
- А то и значит. Воздухом дышу. Полезно, знаешь ли, для здоровья.
 Мальвин начинал меня злить, плюс я ужасно замерзла, зуб на зуб не попадал. Вот ведь пристал. Шел себе, и шагай мимо. Стала крутиться по сторонам. Так, от чего бы тут оттолкнуться и быстренько смыться? Как назло, ничего сверкающего и блестящего рядом. И погода мерзкая… Мне бы солнышка немного...
Сделать я ничего не успела, прынц неожиданно прижав меня к себе, взмыл вместе со мной в воздух снежным смерчем. И вот пока я летела, прижатая к сильной мужской груди, мне было очень даже хорошо. Пахло от Мальвина обалденно - морозной свежестью с примесью хвойных ноток кедра, а еще, укутанная в его плащ, я начинала отогреваться. А когда остановились и вьюга прекратилась, мне стало нехорошо.
 Мы стояли на ступенях перед входом в ту самую жуткую ледяную иглу. То, что мне сперва показалось льдом, на деле выглядело совершенно обычным белым камнем, похожим на мрамор. Прынц стремительно двинулся вверх по ступеням, увлекая меня за собой.
- Не-не-не, мне домой, меня Пухлик прибьет, - я попыталась вырваться из жесткого захвата парня. Упирающуюся и брыкающуюся меня подхватили на руки и потащили в замок.
- Глупая свенна, ты замерзнешь посреди ледяной пустыни, - раздраженно заметил Мальвин, открывая ногой высокую деревянную дверь и внося меня в холл.
Навстречу нам выбежали чопорные тетки в белых передниках и какой-то стеклянной фигней на головах. Впереди всех важно шествовал низкорослый полный дядька с маленькими поросячьими глазками, пробором посреди лба и обрюзгшими толстыми щеками. 
Синеволосый опустил меня на пол, закутал в свой плащ, а потом подтолкнул к толстяку со словами:
- Фэдр, займись ей. 
Парень рванул с места и побежал по лестнице куда-то вверх. Как только он скрылся из виду, благодушное выражение с лица дядьки словно ветром сдуло. Толстые короткие пальцы схватились за укрывавшую меня теплую одежду. Свин сдернул с меня плащ, бросив его молча наблюдавшим за происходящим безобразием служанкам. Вцепившись в мою руку крокодильей хваткой, он грубо потащил меня куда-то по длинному коридору, а потом по ступеням вниз.
Удивительно то, что, несмотря на свою полноту и маленький рост, мерзкий дядька оказался на редкость изворотливым. Все время пыталась укусить его или лягнуть ногой, но каждый раз мерзкий тип, выворачиваясь, как уж, и с настойчивостью танка тащил меня в неизвестном направлении. Открыв неприметную дверь в стене, он резко крутанул меня, и я, как комета, по инерции влетела в полутемную, холодную, пустую комнату.
Пока я терла саднившую от его грубого захвата руку, свин подло толкнул меня в спину. От неожиданности я упала, больно ударившись коленкой о холодные плиты пола.
- Э, мужик, ты совсем охренел? - взвыла очень злая я.
- Молчать, наглая девчонка. Ты мне сейчас все расскажешь. Что ты здесь вынюхивала и за кем шпионила?
  Я не успела опомниться, как к моим рукам из стен поползли ледяные цепи, белые обручи наручников холодом обожгли запястья. Цепи резко дернулись в обратном направлении, распластав меня по стене, как препарированную жабу. С удивлением посмотрела на злобно скалящегося свина, кажется, меня только что, заковали в кандалы. Но весь ужас происходящего заключался в том, что мерзопакостный толстяк снял со стены плеть и, хлопая ей по пухлой ладони, двинулся в мою сторону. Мамочки, меня сейчас будут пороть!
Я набрала в легкие воздух и заорала что было духу: «Помогите, убивают!»
Дверь распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. В комнату как вихрь влетел синеволосый.
- Что здесь происходит, Фэдр? – задал вопрос очень злой Мальвин. У свина нервно задергался глаз, и он заискивающе произнес:
- Вы же сами приказали заняться ей. Вот я и…
- Я имел в виду отвести ко мне, - рявкнул раздраженный красавец, отцепляя меня от стены.
- Но как же, сударь, это ведь шпионка! Ее необходимо допросить!
- Фэдр, ты сдурел? Да она просто заблудилась, - синеволосый посмотрел на мою красную опухшую руку, перевел многозначительный взгляд на толстяка и спросил:
- С каких пор в моем замке кого-то сажают в темницу, Фэдр?
Толстяк побледнел и стал мямлить что-то несуразное.
- Попал ты, Федя, - нагло подмигнув свину, я показала ему язык.
Прынц сокрушенно покачал головой, подхватил меня на руки и вынес из темницы. Куда и зачем меня несли, я не знала, но мне, по большому счету, было все равно, лишь бы подальше от страшной комнаты в подземелье и мерзкого злобного толстяка.
Уткнувшись холодным носом в теплую шею синеволосого, я мечтала только о том, что бы хоть немного согреться. Пришла в себя оттого, что меня бережно поставили на пол. Ноги провалились во что-то мягкое и пушистое. Внизу оказалась белоснежная шкура непонятного животного. Я находилась в комнате и, судя по стоящей впереди кровати, это был спальня.
Парень повернулся и резко сдернул с кровати покрывало, укутывая им мое порядком окоченевшее тельце. Лицо вдруг оказалось так близко, что я почувствовала на щеке его горячее дыхание, теплые губы осторожно коснулись моих, и я пропала… Сердце предательски дрогнуло и, забившись в груди испуганной птицей, покатилось куда-то к серебряным вьюгам. Я падала в бездну. Я плавилась, как снежинка, в его руках, растворяясь в невероятной нежности его поцелуя. Жаркая волна ударила в грудь, растекаясь по телу огненной волной, обнажая рвущиеся из меня чувства. И не было страха, не было стыда, не было сомнения, только безумное, нелепое желание, чтобы эти губы не останавливались, не прекращали свою чувственную пытку, не отпускали из своего сладкого плена.
Он мягко отстранился, и у меня вырвался разочарованный вздох. Теплая ладонь нежно дотронулась до моей щеки, обводя большим пальцем контур горящих от его поцелуя губ.
- Прости. Не смог удержаться. Ты такая красивая, - грустно улыбнулся он.
Я пожала плечами, ведь я в общем-то и не против была, и даже очень не против…
- Кто ты? – он смотрит на меня пристально, внимательно, изучающе.
- Снежанна я, - пролепетала еле слышно, зачарованно глядя в его искрящиеся синие глаза, совершенно радостно и глупо улыбаясь.
- Откуда ж ты свалилась на мою голову, Снежная?- тихо прошептал парень и крепко прижал меня к себе. 
В кольце его сильных и нежных рук было так хорошо, так тепло, так спокойно. Обхватив его за талию руками, я положила голову ему на грудь, вдыхая его запах, пьянея от нахлынувшего вдруг чувства эйфории и счастья. Почему-то все происходящее казалось невероятно правильным и закономерным, словно я жила ради этого момента, словно проделала такой долгий и длинный путь ради того, чтобы он завершился в объятьях этого невероятного мужчины с синими, как море, глазами.
Я вздрогнула, когда он осторожно взял меня рукой за подбородок, заставляя посмотреть в свои глаза:
- Замерзла? - во взгляде застыла тревога и что-то неуловимо-трогательное. К горлу подступил горячий комок, почему-то стало трудно дышать, и я просто кивнула.
Парень повернулся к стене, взяв в руки свою странную белую палку. Резкий удар посохом о пол, и… в камине ярко вспыхнуло пламя, в подсвечниках, как по волшебству, загорелись свечи, погружая комнату в приятное золотистое мерцание. Подняв меня на руки, мужчина подошел к креслу возле камина, осторожно опускаясь в него вместе со мной. Я смотрела на синеволосого удивленным и восхищенным взглядом.
- Ты кто, Дед Мороз ?
- Кто? - парень недоуменно выгнул свою красивую бровь.
- Ну, волшебник такой. А, не важно, - вздохнула я, сворачиваясь калачиком у него в руках.
Мягкое прикосновение губ к моему виску и тихий смех:
- До деда мне, пожалуй, далеко, скорее всего, я – парень-мороз.
Подняв голову с его плеча, заглянула в смеющиеся глаза, меня нежно поцеловали в кончик носа и прошептали:
- Я Арвэн, Снежная.
- Арвэн, - повторила я, пробуя на вкус имя моего снежного принца. «Арвэн», - мысленно  вторила я, засыпая в теплых объятьях под легкие, сладкие прикосновения его губ к моим волосам.
 Не знаю, что меня разбудило, но я открыла глаза, наткнувшись взглядом на лежащего рядом Мальвина. Вероятно, он перенес меня на кровать, когда я уснула. Синие пряди разметались по подушке, он улыбался во сне, отчего казался похожим на мальчишку.
Я с грустью посмотрела на моего спящего снежного принца. Мне нужно было возвращаться. Если мои маленькие снежинки обнаружат, что я исчезла, все они - и Латти, и Скай снова будут сходить с ума от тревоги. Как же хотелось остаться, я ведь даже не знаю, смогу ли когда-нибудь его увидеть.
Осторожно убрав обнимавшую меня руку парня, я встала с кровати и подошла к камину. Достала из-за пазухи цепочку со скраэном. Снежинка сверкнула в ярком свете огня и, ускользая в пространство, я бросила прощальный взгляд на того, кто теперь занимал все мои мысли.
Меня вернуло в библиотеку Крыла голубки. За окнами брезжил рассвет, окрашивая стены и пол нежно розовыми всполохами.
 Опустившись в кресло, я откинула голову на спинку, закрыла глаза, позволяя первым солнечным лучам обнимать мое лицо, пытаясь прогнать навязчивые образы: другая комната, другое кресло, нежность рук, теплое дыхание на виске, шевелящее пряди моих волос, синие, как море, глаза. Увижу ли я тебя снова мой снежный принц? Глупо, ужасно глупо, но, кажется, я влюбилась. С первого взгляда, с первого поцелуя, с первого прикосновения.
Сердце болезненно сжалось, к глазам подступили непрошенные слезы. Я встряхнула головой, прогоняя грустные мысли. И чего это я раскисла? Я его найду, обязательно найду. Если это реальный человек, а не сон, то кто-то в королевстве обязательно должен о нем знать. И потом, вряд ли здесь найдется так много мужчин с таким невозможным, как у него, цветом волос. Надо будет спросить у снежинок, ведь мои маленькие фрейлины знают здесь абсолютно всех!
Решительно поднявшись, я хотела было уже уйти, как вдруг вспомнила про мамин дневник. Тетрадка и плоская льдинка-медальон так и лежали на столе. Я схватилась за льдинку как за спасательный круг, это ведь она перенесла меня к Арвэну, возможно, с ее помощью…
За дверью послышались чьи-то шаги. Я быстро спрятала медальон в карман и сунула в книгу мамин дневник. Дверь открылась, пропуская в просторное помещение библиотеки Ская.
- Элли? Ты уже проснулась? – теплая улыбка озарила лицо генерала.
- Я… я… Да, что-то не спится, - я схватила книгу со спрятанной в ней тетрадкой и нервно поставила на полку. Мне на плечи мягко опустились ладони Ская.
- Элли что-то случилось? – руки генерала осторожно скользнули вниз, заставляя повернуться и посмотреть на него. Во взгляде мужчины было столько неподдельной тревоги и нежности, что я опустила глаза в пол, не в силах выдержать эту пытку. Я не могла на него смотреть, не могла, потому что мне было стыдно и неприятно обманывать такого замечательного человека. А я не собиралась рассказывать ему правду о том, где и с кем я провела эту ночь.
- Элли, – его пальцы ласково коснулись моей щеки. - Посмотри на меня. Что происходит? Ты какая-то странная. Если тебя что-то тревожит, ты можешь смело мне довериться. Клянусь, что никогда не причиню тебе вреда.
Как же мне хотелось провалиться сквозь землю! Не поднимая взгляда, я тихо сказала:
- Мне вчера Латти о маме рассказала, я расстроилась, вот и не спится.
Скай бережно прижал меня к себе, успокаивающе гладя по волосам. И хорошо, что он не видел в этот момент моего лица, потому что я, наверное, покраснела до кончиков пальцев на ногах от осознания того, что я совершенно бессовестным образом обманываю моего генерала.
Наше уединение прервала неожиданно влетевшая в библиотеку стайка моих снежных малышек.
- Хозяйка, хозяйка, вот ты где, – пищали они наперебой.
- А я проснулась, а тебя нет, а они все дрыхнут, - трещала Ежик.
- А я плакала, я испугалась, - шмыгнула носом Потеряшка.
Пухля сердито бухтела, что кто-то совсем не считается с обязанностями фрейлин и бродит с утра по дворцу нечесаный и в помятом халате.
Я улыбнулась маленькой злючке и ткнула пальцем в ее задранный нос.
- Я тоже тебя люблю, Пухлик. Лучше тебя никто не умеет делать прически ни в этом, ни в том мире, где я жила раньше. Честно.
Пухля замерла и впервые за все то время, что я ее знаю, совершенно радостно улыбнулась. Счастливая снежинка, подлетев ко мне, уселась на плечо, стала заговорщически шептать мне на ухо:
- Хозяйка, я тут тебе такое придумала... Вот если сверху подобрать, а вот тут выпустить, а сбоку заплести косички, а вот там локоны...
- То получится шедевр! - весело засмеялась я. - Ладно, девочки, пошли прихорашиваться и завтракать. Кстати, а какие у нас планы на день?
- У нас сегодня полный дворец гостей, - совершенно серьезно заметил Скай.
- Зачем? - спросила очень удивленная я. - Собственно говоря, не очень люблю незваных гостей, к тому же малознакомых.
- Это представители древнейших дворянских родов, с юга королевства. Они не смогли поприветствовать тебя, когда ты вернулась, поэтому очень хотят тебя увидеть и выразить свое почтение, - объяснил генерал. - Это твоя обязанность, Элли. Королева должна знать своих подданных, понимать, как и чем они живут. Заботиться о них, помогать решать их проблемы. Ты символ Хрустальной Гряды, на тебе лежит очень большая ответственность за жизни всех обитателей королевства.
Второй раз за утро мне было дико стыдно перед Скаем. Мало того, что я враль и обманщица, я еще и никудышная королева. Потупив взор, я попыталась извиниться:
- Я, наверное, еще не успела привыкнуть к тому, что я королева и от меня теперь так много зависит. Прости.
Генерал улыбнулся очень доброй и понимающей улыбкой.
- Тебе не нужно просить у меня прощения. На тебя сразу столько всего свалилось... Я все понимаю, Элли.
Позавтракав и завершив все приготовления, я вертелась перед зеркалом в своей комнате, разглядывая замысловатую прическу, сооруженную Пухлей.
- Слушай, Пухлик, правда шедевр, ты где так научилась?
- Это еще что, - заметила Красотка. - Знаешь, какие прически она твоей маме делала! Все местные дамы завидовали.
Я замерла. Красотка, сама того не понимая, натолкнула меня на нужную мысль, и как бы между прочим, я поинтересовалась:
- А вы тут всех знаете?
- Ну еще бы, - важно хмыкнула Ежик. - Да я тут каждую снежную собаку знаю.
- А тут есть где-то поблизости какая-нибудь пустыня? - осторожно спросила я.
Пухлик как-то странно напряглась.
- Какая еще пустыня?
- Ну, не знаю, там повсюду лед один и очень холодно, - я смотрела на снежинок с надеждой и нетерпением.
- Так это ж... - хотела что-то сказать Ежик, но не успела, потому что получила от Пухли увесистую затрещину. - Так это… нет у нас тут никакой пустыни, - расстроила меня Ежик.
- А ты откуда эту пустыню взяла? - Пухля подлетела и уставилась на меня, как удав на кролика. Мне даже неловко стало от ее взгляда, вот и скажи такой, где меня ночью носило, да она ж меня на снежки пустит.
- Да так, приснилось сегодня ночью. Я тут подумала, может, тут есть такое место. Интересно было бы посмотреть, - я как бы невзначай стала смотреть на себя в зеркало, вроде как поправляя платье. Пухля почему-то выдохнула и расслабилась.
- Да не на что там смотреть! В смысле, нету чего смотреть, потому что нет у нас ничего такого, - затараторила Пухля. - И вообще, тебе уже пора выходить.
Снежинки как-то странно себя вели, но я, думавшая о своем, совершенно не обратила на это внимания. Пока мы спускались по лестнице, Красотка стала рассказывать мне про всех южных красавцев, каких она знала.
- Граф Этьен очень милый, не такой, как генерал Вилар, но тоже вполне приличный молодой человек. И сэр Гэрш тоже очень ничего, у него такие красивые глаза и такие широкие плечи... - Красотка кукольно захлопала ресницами и вздохнула. - Манифик, просто манифик.
Я стала хохотать.
- Красотка, ты что, меня сосватать решила?
- Я, как фрейлина, должна поставить тебя в известность насчет всех достойных молодых людей в королевстве, не приведи вьюга, еще понравится этот жуткий герцог Орби. Хам, бабник и просто анфан терибль!
- О-о, а у вас тут и такие есть? - красочное описание герцога меня впечатлило.
- Отвратительный тип, - не унималась Красотка. - Все время норовит сделать какую-нибудь пакость. И руку ему не вздумай подавать. Обязательно засунет в нее какую-нибудь гадость, вроде хрустального таракана или зеркального паука. Фу.
Мне даже интересно стало, что же это за герцог такой неправильный. Пауков я, конечно, не боюсь, а вот тараканов терпеть не могу.
Выйдя на улицу, я с восторгом наблюдала, как внутреннее пространство двора заполняют снежные вихри, а потом, осыпаясь, превращаются в идущих мне навстречу людей. Они все такие разные и такие красивые. Утонченные девушки, степенные женщины, молодые парни и опирающиеся на трость старики.
Вдруг в толпе взгляд натыкается на знакомое лицо. Не может быть! Парень ураганом срывается с места. Я не успеваю опомниться, как меня подхватывают на руки и быстро кружат.
- Элька, это ты? Глазам не верю, - на меня смотрит невероятно счастливый и улыбающийся Кэл.
- Ты что тут делаешь, ненормальный? - мне хочется смеяться, глядя на наглую зеленоглазую морду с озорными ямочками.
Радостную встречу прерывает сердитый голос Ская:
- Герцог Орби, немедленно поставьте королеву на место.
- Расстай, Скай! Я, может, наконец-то девушку своей мечты нашел, а ты пристал со своей королевой. Да ну ее к снежной бабушке, - выдал тираду Кэл, совершено не глядя на генерала Вилара. - Элька, я ведь тебя искал. Ты куда пропала?
И тут на золотоволосого набросилась стайка моих снежинок. Не ожидав такого напора, Кэл выпустил меня из рук и стал отмахиваться от маленьких разбойниц. Больше всего ему досталось от Красотки. Мелкая пинала его колючками и все время приговаривала:
- Это тебе за хозяйку, это за тараканов, это за мышь, а это за то, что облил меня соком синявки.
- А ну, прекратить драку! - громко крикнула я. Снежинки зависли и открыли от удивления рты. - Вы что себе позволяете? Вы зачем обижаете моего гостя?
Потеряшка утерла нос и пискнула:
- Да он сам кого хочешь обидит! Вон Красотка из-за него неделю синяя летала.
Я вопросительно посмотрела на потирающего макушку Кэлвина.
- Да я пошутил, - стал оправдываться золотоволосый. - И потом, она синенькой даже лучше выглядела.
И тут до меня дошло, и я истерически стала хохотать.
- Слушай, а ты ведь и есть тот самый герцог Орби: хам, бабник и анфан терибль.
Наглая морда обиделась.
- Почему это я бабник? И не хам я вовсе.
- Хам, - не унималась Красотка. - А кто сказал леди Велиэн, что у нее прическа похожа на гнездо голосухи и позасовывал в нее иголки радужной сосны для пущего эффекту?
- Так это ж комплимент был! Ты гнездо голосухи видела? Ну, красивое ведь! А иголочки очень даже прилично смотрелись, - надулся Кэл.
- Да, - заметила Пухля, - только она этими иголочками чуть глаз графу Кротсби не выколола!
- Кхм, кхм, - нашу милую беседу внезапно прервали. На меня смотрел удивленный Скай.
- Королева Эллария, вы что, знакомы с герцогом?
Опаньки. Кажется, я вляпалась по самые сугробы.
- Не то что бы... - начала мямлить я. - Кэл... то есть, герцог Орби, был очень любезен, когда я заблудилась, ну, тогда, когда вы меня искали...
Скай многозначительно перевел взгляд с меня на опешившего Кэла.
- Стесняюсь спросить, насколько вы были любезны с королевой Элларией, герцог?
Кэл открыл рот, недоуменно меня разглядывая, потом закрыл, потом опять открыл, явно пребывая в шоке от полученной информации.
- Ты королева!? Какая из тебя королева, Элька? - выдал он.
- Ну, наверное, такая же, как из тебя герцог! - засмеялась я.
- Нет, я не в этом смысле, просто я думал, что королевы зануды жуткие, а ты нормальная. Знаешь, Элька, ты лучшая королева на свете! - Кэл снова подхватил меня и радостно начал кружить.
- Герцог, вы оставите наконец королеву в покое, - раздраженно прорычал Скай.
- Не-а, - нагло заявил Кэлвин, хитро подмигивая мне. - Вот теперь я ее ни за что в жизни в покое не оставлю! Ну что, мелкая, где тут у тебя можно повеселиться?
- Слушай, Кэл, я, конечно, рада тебя видеть, но давай не сейчас веселиться. Ты посмотри, сколько там народу, - и я махнула головой в сторону застывших на площади людей. - Они все прибыли сюда ради меня, я не могу вот так взять и уйти с тобой.
Кэл тяжело вздохнул и поставил меня на землю.
– Вот не люблю я этого пафоса. Ладно, пошли, только предупреждаю, они все скучные, как прошлогодний снег.
  Схватив меня за руку, зеленоглазый потащил мое бренное тело в сторону удивленно разглядывающих нас гостей. При виде стремительно приближающегося Кэла, толпа почему-то зашумела и резко сделала шаг назад. Кэл, не обращая на это никакого внимания,  подошел к собравшимся вплотную.
- Дамы и господа! - торжественно начал зеленоглазый. - Разрешите представить - королева Эллария!
Гости почему-то молчали и опасливо косились на Кэла. Не выдержав висевшего в воздухе напряжения, я протянула руку стоящему напротив меня седовласому мужчине со словами:
- Очень рада встрече.
Мужчина посмотрел на меня, потом на Кэлвина, и дрожащей рукой пожал мою.
- Сэр Готби, - представился мужчина.
- Сэр Готби лучший селекционер в королевстве, - вставила наглая морда. И вот после его слов мужчина почему-то сначала побледнел, потом стал покрываться красными пятнами. А Кэл не унимался. – А какие у него сорта яблок, Элька, завьюжиться можно.
Мужчина закашлялся и стал белым как мел.
- А это, - и Кэлвин указал на стоявшую рядом барышню со странной прической, похожей на завитый спиралью кокон, - леди Велиэн.
Я еле сдержала улыбку, безобразие на голове девушки действительно напоминало гнездо. Я вежливо поздоровалась с леди, а Кэлвин зашептал мне на ухо:
- Я тебе потом гнездо голосухи покажу, ну одно в одно, как у этой. Слушай, а давай ей туда птичку поселим?
  Я пнула Кэла локтем в бок и продолжила знакомство с остальными гостями. Хорошо, что подошел Скай, и люди перестали от меня шарахаться как от зачумленной.
Перезнакомившись со всеми, я любезно пригласила благородную публику в свой замок. Все эти люди оказались на редкость милыми и воспитанными, и спустя какое-то время я почувствовала себя легко и свободно в их компании. Дамы наперебой рассказывали мне о последних веяньях моды в королевстве, о традициях и приближающемся празднике зимнего солнцестояния. Мужчины делились со мной своими соображениями по поводу улучшения экономического состояния королевства, хвалили генерала Вилара за порядок и безопасность в Хрустальной гряде, предлагали свою помощь на случай, если у меня возникнут трудности с управлением государства. А сэр Готби, отведя меня немного в сторону и непрестанно оглядываясь на Кэла, вдруг зашептал:
- Королева Эллария, я хотел бы пригласить вас в гости. Вы обязательно должны увидеть сорта выведенных мной фруктов. Они действительно уникальны. И при правильных инвестициях, мы могли бы даже экспортировать их в соседние королевства. Но умоляю вас, ни слова этому ужасному герцогу Орби.
Мужчина нервно сглотнул и затравлено оглянулся на ухмыляющегося в стороне Кэлвина.
- Не волнуйтесь вы так, я обязательно найду время посетить ваш уникальный сад. И обещаю, что возьму в качестве сопровождающего генерала Вилара.
Сэр Готби облегченно вздохнул и радостно затряс мою руку. Я подошла к Кэлу и сурово на него взглянула:
- А я смотрю, тебя тут любят! Ты что с сэром Готби сделал, что он при виде тебя дар речи теряет? Милый ведь дядечка.
- Жмот он милый, - сердито хмыкнул зеленоглазик. – Представляешь, вывел золотые яблоки, я его неделю просил дать попробовать, так он мне знаешь, что сказал?
- Что?
- Что я не та кандидатура, которая достойна оценить его титанический труд. Ну, я ему и помог…
- И чем же ты ему помог? – поинтересовалась я.
- А он название своим яблокам никак придумать не мог, все думал то ли «Золотой рассвет», то ли «Золотой закат», – Кэл засунул руки в карманы и стал ковырять носком сапога пол.
- Боюсь даже подумать, как ты их назвал, – я начинала давиться смехом.
- А я их и не называл, оно само получилось. Я ночью залез к нему в сад и нарисовал на каждом яблоке – Ав-ав-ав, - двинулся на меня Кэл, громко клацая зубами.
Наглая морда растянула улыбку до самых ушей.
– Я ему на каждом яблоке зубастую улыбку нарисовал нестирающейся краской. А утром он привел ученых, чтобы похвастаться… ну, вот так их и назвали - яблоки улыбательные!
Я стала неприлично смеяться, представив оскалившие зубы в улыбке яблоки.
- Слушай, Кэл, твою кипучую энергию, да в правильное русло… Горы свернуть можно!
- Уже, - емко констатировала Пухля.
- Да, в горах я уже был, - вспомнил Кэл.
- Да-да, уже был. Не надо ему больше в горы. Мы после последнего его похода два дня соседнюю деревню от лавины откапывали, - с ужасом просветила меня Потеряшка.
- Да я ничего не делал, - обиженно засопел Кэл. - Я только палку из земли выдернул, кто ж знал, что пласт треснет.
Теперь я уже откровенно ухохатывалась с Кэла.
- Слушай, ты просто стихийное бедствие какое-то. А палка тебе зачем была нужна?
- Ты понимаешь, я ведь даже ее не трогал, шел себе по лесу и жевал орехи, а она мне шишкой прямо в лоб, - Кэл нахмурился и потер свою светлую головушку.
- Да кто она-то? - я вообще перестала понимать что-либо.
- Кто, кто. Белка. Рыжая морда. И нашла ж где спрятаться, у барсука в норе. Я и хотел их обоих выковырять оттуда и надрать им их мохнатые... Ну, ты поняла.
- Слушай, Кэл, а ты орехи где взял? - меня просто распирало от смеха.
- Да валялись там, в дупле одном, - махнул рукой зеленоглазый проказник.
- А-а-а-а, - потянула я. - Тогда понятно.
- Что тебе понятно? - разозлился Кэл.
- Ты у белки орехи спер, вот она тебя за это и приложила. И знаешь, я б тебе еще не так врезала, такой лоб здоровый, а маленьких обижаешь.
Кэл недоуменно заморгал.
- Откуда ж я знал, что это ее орехи, и вообще, нечего их разбрасывать где попало.
- Лазить не надо кое-кому где попало, - подытожила я.
- Вот-вот, - поддержали меня мои маленькие фрейлины.
Нашу милую беседу прервал Скай, пригласив меня на танец, но лучше бы он этого не делал, потому что они с Кэлом устроили из танцев развлечение под названием "умыкни королеву".
Как только мы с моим генералом завершили почетный круг, пред нами из ниоткуда возникла хитрая зеленоглазая морда.
- Смена партнеров, - нагло заявил Кэл и, всунув оторопевшему Скаю в руки леди с "гнездом" на голове, обворожительно улыбнувшись, утащил меня в темпе вальса в толпу танцующих гостей.
 Радостно подмигнув мне, счастливый Кэл потерял бдительность. А мой генерал на то и был генералом, чтобы уметь нейтрализовать врага продуманной стратегией в самый неожиданный момент. Стоило Кэлу отодвинуться от меня в танце, позволяя совершить головокружительный поворот, как в образовавшуюся брешь протиснулся Скай и, оттолкнув Кэла мощным торсом, подхватил меня на руки и увел подальше от сердито пыхтевшего золотоволосика. Следующий раунд был за Кэлом. Когда Скай стал на одно колено, а я, держа его за руку, танцуя, обходила по кругу, к нам вихрем подлетел Кэл и, усадив генералу на колено свою партнершу, самым наглым образом снова стащил меня у начинающего звереть Ская.
Вальс сменился на зажигательную польку. И как только Кэл, низко поклонившись, сделал шаг мне навстречу, генерал Вилар с коварством, коего я совершенно от него не ожидала, подставил улыбающемуся и совершенно не наблюдающему, что делается вокруг, Кэлу подножку. Зеленоглазый растянулся на сверкающем полу, как корова на льду.
- Какой вы неловкий, - издевательски пожурил Кэла генерал и, бережно придерживая меня за талию, закружил в веселом танце. Но когда после очередного па я увидела мелькающую за спиной Ская зеленоглазую заразу, то поняла, что сейчас опять начнется представление. Мне надоело, я демонстративно остановилась и со словами:
- Ну, вы тут разберитесь, мальчики, кто круче, а я пойду потанцую, - пошла и пригласила сэра Готби, который, кстати сказать, хоть и был ботаником, но танцевал великолепно. А пока я веселилась, Кэлвин и Скай стояли под стенкой, как надутые индюки, бросая друг на друга косые сердитые взгляды.
Немного позже ко мне подошел Скай и, виновато опустив голову, вдруг произнес:
- Прости меня Элли, не знаю, что на меня нашло, наверное, герцог Орби - это диагноз, причем заразный.
- Да ладно, я не сержусь, вы, мужчины, как дети малые: стоит увидеть игрушку в руках другого мальчика, как вы непременно начинаете хотеть точно такую же.
Лицо Ская мгновенно стало торжественно-серьезным.
- Ты никогда не будешь для меня игрушкой, я...
Он не закончил, потому что я накрыла его губы рукой и попросила:
- Не нужно, Скай, пожалуйста, не дави на меня, я и так чувствую себя перед тобой виноватой.
Мне в ответ лишь ласково улыбнулись и очень нежно поцеловали в середину ладони.
- Не буду, моя королева, пойдем на улицу, сейчас будет фейерверк.
Но выйти мы не успели, потому что к нам подошел Кэл и без всякой иронии и ехидства сказал, что Ская повсюду ищет Латти. Генерал, вежливо извинившись, покинул нас, а Кэл улыбнулся, выставив напоказ умопомрачительные ямочки, схватил меня за руку и потащил прочь из залы.
- Валим, Элька, пока этот простофиля обратно не вернулся, - весело хохотнул Кэл.
- Ты опять? Ну, что ты за человек! Мне Скай фейерверк обещал показать, а ты...
- Мы его и посмотрим сейчас, - не унимался Кэл, упрямо таща меня вверх по лестнице.
Перепуганные снежинки летели следом за нами, а Пухлик все время ворчала мне на ухо, что с кем поведешься, от того и наберешься, и скажи мне, кто твой друг, и я скажу кто ты. Это она на мою дружбу с Кэлом намекала. Мне, если честно, и самой было стыдно - гости внизу, а я тащусь с полоумным герцогом непонятно куда и непонятно зачем. Наконец Кэл остановился перед небольшой дверью и с грацией настоящего аристократа, низко поклонившись, произнес:
- Ваша светлость, окажите мне честь провести с вами этот незабываемый вечер.
- Кончай паясничать, Кэл, ты куда меня привел? - я начинала злиться. А зеленоглазой заразе все было нипочем, потому что, легко подхватив на руки не успевшую даже пискнуть меня, он шагнул в раскрытые двери.
Мы стояли на крыше одной из башен "Крыла голубки" и над нами простиралось бескрайнее, усыпанное сверкающими звездами, небо. Я замерла, раскрыв от удивления рот, и жадно ловила губами потоки свежего воздуха. Громкий хлопок раздался над самой головой, в небе взорвалась яркая красная хризантема фейерверка, осыпаясь на землю сверкающим дождем искр. Сотни разноцветных залпов стали раскрашивать небо над замком диковинными огненными цветами. Это было так красиво и волшебно, казалось, что мириады красочных сияющих огоньков падают прямо на меня, словно я не стою на крыше, а лечу сквозь млечный путь в открытый космос. Снежинки рядом громко пищали, совершенно обезумев от восторга, а Кэл, глядя на счастливую меня, улыбался бесшабашной и шальной улыбкой.
- Спасибо, - тихо прошептала я. - Это был самый лучший фейерверк в моей жизни.
Кэл уселся на выступающий козырек крыши и, дернув меня за руку, усадил рядом.
- Смотри, - он ткнул пальцем в яркое сосредоточение звезд на небе. - Это созвездие Скользящих. Говорят, что когда королевы покидают этот мир, их душа отправляется на небо, к звездам, и они смотрят оттуда на нас. И когда звезды ярко мерцают, это они... Они улыбаются, они счастливы...
Кэл стер пальцем скатившуюся по моей щеке слезинку и, обняв за плечи, прижал к себе.
- Я думаю, твоя мама сейчас улыбается, глядя на тебя, Элька. И знаешь, она была права, мир не может умещаться в рамки Хрустальной Гряды. Он бескрайний, удивительный... там, за каждым поворотом таится что-то восхитительно-прекрасное, что-то, что рождается с каждым новым восходом солнца, что-то, что заставляет сердце биться быстрее с каждым таяньем утренней звезды, что-то, что позволяет чувствовать себя невероятно свободным. Однажды я покажу тебе его... Этот неизведанный, таинственный, снежно-волшебный мир...
- Ты знал мою маму? - я смотрела в зеленые глаза и видела в них целую вселенную, яркую и волшебную вселенную по имени Кэлвин.
- Нет, но очень много слышал о ней от своего отца. Он любит ее... - Кэл как-то криво улыбнулся и, запрокинув голову, стал разглядывать звездное небо.
- Ты хотел сказать «любил»?
 Зеленоглазый вдруг очень странно посмотрел на меня.
- Разве можно говорить о любви в прошедшем времени? Это люди умирают, Элька, а любовь, она всегда здесь, - он положил свою руку мне на грудь. - Она никуда не уходит, она всегда живет в нашем сердце вместе с теми, кого мы любим.
За моей спиной кто-то громко всхлипнул, и мои маленькие снежинки, сорвавшись с места, неожиданно облепили Кэлвина, обнимая своими хрупкими лапками.
- Я не сержусь на тебя, - пискнула Красотка. - Я и вправду синенькой выглядела очень стильно и модно.
- А мне понравилось, когда ты этой Велиэн в голову иголок натыкал, смешно было, - хихикнула Ежик.
- Ты хороший и веселый, - прижавшись к Кэлу, шептала Потеряшка.
- Чего это с ними, - тихо спросила я Пухлю, присевшую мне на плечо.
- У него мама умерла, когда он еще мальчишкой был, - тяжело вздохнула маленькая фрейлина.
Я бережно обняла Кэла и ласково взъерошила непослушный золотой ежик волос.
- Я всегда мечтала о таком брате, как ты, Кэл, но я согласна и на крепкую дружбу, если ты ...
 Кэл картинно закатил глаза.
- Крошка, я разочарован! Неужели такой милый и очаровательный мужчина, как я, не заслуживает чего-то большего, чем просто дружба? Детка, ты разбиваешь мне сердце, - и наглая морда ехидно мне подмигнула.
- Ну ты и фрукт, ты когда-нибудь бываешь серьезным? - я ущипнула Кэла и он, стал весело хохотать.
- Угу, я всегда делаю серьезное лицо, когда отец читает мне мораль, что мое поведение недостойно герцога, а потом он отворачивается, и я делаю ноги. Вот вьюга, Элька, ты первая девушка, которая не купилась на мое бесконечное обаяние и сногсшибательную улыбку. Даже обидно, - Кэл начал щекотать меня, и мы как дети, стали толкаться и смеяться под веселую возню снежинок, летающих вокруг нас и неприлично хихикающих.
- Ладно, мелкая, пора возвращаться, а то твой солдафон сейчас весь дворец верх дном перевернет, - и Кэл указал взглядом вниз на мечущегося по внутреннему двору замка Ская.
Скай, похоже, обиделся, потому что когда мы спустились, разговаривал со мной подчеркнуто вежливо и вообще ни о чем не спрашивал. Пришлось подлизываться. Стала упрашивать его посетить со мной завтра чудо-сады сэра Готби, мотивируя тем, что только он пользуется безграничным доверием почтенного ботаника - это раз, и только с ним я могу чувствовать себя в полной безопасности - это два. И чтобы окончательно задобрить надувшегося Ская, я использовала запрещенный прием всех женщин вселенной - чмокнула его в щеку и, трогательно глядя в глаза, попросила:
- Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Ну и кто ж мне после этого откажет? И потом, у Ская после этого было такое счастливое лицо, что мне показалось, он мне простил даже то, что я еще не сделала.
  Кэла мы тоже взяли с собой, потому что эта зараза весь вечер умоляла не бросать его одного, смотрела на меня глазами побитой собаки и обещала быть пай-мальчиком.
Врал. Нагло, беззастенчиво, бессовестно врал. Пока мы со Скаем слушали научный доклад достопочтенного селекционера, про то какую тычинку с каким пестиком он скрестил, зеленоглазый монстр на пару с Ежиком, самым беспардонным образом обносили сэру Готби плантацию клубники. Причем Ежик явно у него была дегустатором. Каждый раз, когда он совал ей в рот очередную ягоду, мелкая громко чавкала, закатывала глаза, а потом с очень умным видом сообщала, что есть можно, и только после этого, сочная клубника исчезала в наглой белозубой пасти Кэлвина.
Красотка, глядя на это безобразие, все время лопотала:
- Мове тон! Мове тон! Анфан терибль! - явно надеясь, что сэр Готби французского не понимает, и пыталась сымитировать обморок.
Но уважаемый ботаник был так увлечен рассказом о своих экспериментах над природой, что пройдись я в этот момент перед ним голая, он и тогда не обратил бы на происходящее никакого внимания.
Пухля, надувшись, сидела у меня на плече и ворчала, что мы пустили козла в огород. Под козлом она явно подразумевала Кэла.
Потеряшка, мечтательно вздохнув, вдруг ляпнула:
- Они нашли друг друга!
А я смотрела на сладкую парочку и, если честно, завидовала. Я с огромным удовольствием тоже залезла бы на грядку и налопалась до отвала вкусных, сладких ягод. Но я же королева. Поэтому с царственной осанкой и выражением полного понимания ситуации, хотя, если честно, я ни фига не понимала, я со Скаем бродила следом за сэром Годби, одобрительно кивала головой и все время повторяла:
- Потрясающе! Великолепно! Вы гений!
Следующие два дня мы со Скаем облазили все «злачные места» Хрустальной Гряды. Выставки морозных узоров в хрустале. Ярмарки, посвященные предстоящему дню зимнего солнцестояния. Собрание каких-то фанатичных теток, требовавших свободу снежным попугаям. Кто им свободу-то не давал, я так и не поняла, но совершенно с ними была согласна.
К вечеру второго дня мой «интузизизм» закончился. Как говорят, укатали сивку крутые горки. Я уселась в гостиной на диване и стала возмущаться, что королевам тоже положен выходной. Согласились со мной почему-то только Кэл и Ежик. Кэл потому, что за два дня ему порядком надоело, что я везде таскаюсь со Скаем, который и подступиться ко мне не давал, а Ежик - просто за компанию.
Сошлись мы на том, что завтра все вместе поедем на открытие ледового катка, перережем ленточку, толкнем пламенную речь, а потом покатаемся на коньках. Ну, в общем, совместим приятное с полезным. В предвкушении завтрашнего дня я уснула, как младенец.
  Мне опять снился кошмар. Звук бьющегося стекла и душераздирающий крик. Я вскочила на кровати в попытке прогнать жуткое наваждение. А леденящий сердце стон продолжал звучать в моих ушах. Спать перехотелось мгновенно, да и жутковато как-то было снова закрывать глаза.
Снежинки спали, смешно двигая во сне своими мелкими носами. Спящие, они были такие трогательные, такие забавные, такие беззащитные. Потеряшка, вероятно, куда-то бежала, потому что, тихо попискивая, дергала всеми своими конечностями. Ежик что-то ела, непрестанно чавкала и облизывалась. Солнышко, разбросав по подушке лапки, светила даже во сне. Красотка замерла в позе «я богиня», а Пухлик сердито свела бровки и громко храпела.
Полюбовавшись на своих снежных подружек, решила пойти в библиотеку, вспомнив, что там осталась книга с маминым дневником, а у меня за последние два дня суеты совсем не было возможности его почитать.
Натянув халат и засунув руки в карманы, моя ладонь вдруг дотронулась до плоского холодного медальона, того самого, благодаря которому я встретила Арвэна. Сердце пропустило удар. Мне вдруг так захотелось его увидеть, хоть глазком. Тем более, что ушла-то я, не простившись. Некрасиво как-то получилось.
Тихонько полезла в шкаф и стала натягивать на себя все теплые вещи, какие там были, помня, что в прошлый раз чуть было не окочурилась от холода. Выйдя в коридор, дрожащими руками схватила тонкий ромбик, поднесла к светильнику и…
    Стою в центре огромной круглой площади, а вокруг… сверкающий яркими огнями город, длинные узкие улочки, запорошенные снегом булыжные мостовые, двухэтажные особняки с черепичными крышами и ползущим над ними тонкими струйками дыма. Сквозь крыши выглядывают туманные силуэты заснеженных гор. Вокруг снуют какие-то люди. На углу, сияя стеклянными витринами, маленький магазинчик, обвешенный бубликами, кренделями, цветными пряниками, с эпической надписью над крыльцом «Ватрушки от бабушки Хохлушки». В воздухе пахнет сдобой, ванилью и кофе. Прямо передо мной стоял какой-то памятник. Подняла глаза и обмерла.
   С постамента на меня смотрел могучий викинг. Огромный. Бычья шея, косая сажень в плечах, по спине рассыпались волнистые пряди волос, перехваченные через лоб широким ободом с большой каменюкой посередине. Мужик напряженно смотрел куда-то вдаль, за плечами развевался длинный меховой плащ, в руках резной белый посох. Мощную, как ствол дерева, ногу обвивал ледяной змей. И глаза у этой змеюки мне почему-то показались до боли знакомыми. Я смотрела на словно сошедшего с картинки представителя Валгаллы, широко раскрыв рот и глаза.
- Колоритный дядька! – восхищенно сказала я стоящей рядом бабуле.
- Что ты, свенна, разве так можно про короля? - бабуля вытаращила глаза и смотрела на меня с благоговейным ужасом.
- А чего это вы ругаетесь? Ишь, моду взяли, чуть что, сразу свенна.
Бабуля вытаращила глаза еще больше.
- И откуда ж ты, дитятко, такая глупая? Свенна - это почтительное обращение к таким благородным девушкам, как ты. Ты ведь благородная девушка?
Ну, капец, это получается, я в прошлый раз Мальвина бабой обозвала. Благородной. Понятно тогда, чего разозлился.
Бабуля посмотрела на меня как-то подозрительно и опять спросила:
- А ты, деточка, что, не местная?
Как-то мне не хотелось палить контору, а уж если врать, то всем одинаково, поэтому я села на своего любимого коня и жалобно пожаловалась старушке:
- Не помню я ничего. Амнезия у меня.
Бабка оказалась жалостливая, всплеснув руками, стала причитать:
- Болезная, значит. А такая молоденькая. Жалко-то как. Пойдем, милая, я тебя чаем напою с плюшками.
Я посмотрела еще раз на памятник и спросила:
- Так этот товарищ, значит, король?
- Король деточка, король. Хороший был король! Мудрый, сильный, справедливый, - бабулька вдруг шморгнула носом, и глаза у нее как-то подозрительно на мокром месте оказались.
- А почему был? – я заинтересованно посмотрела на былинного богатыря со змеюкой на ноге.
- Так убила Эркара скользящая-то. Все зло от них. Ни души, ни сердца, - и лицо у бабушки мгновенно утратило доброжелательное выражение.
Слов нет… Чуть не ляпнула, глядя на статую: «Ну здравствуй, папа!» И только потом до меня стало доходить то, что она сказала. Культурный шок… То есть это не Эркар уничтожил мою маму, а она его. Это что еще за хрень такая несусветная? 
А бабушка стала меня тянуть за руку и, указывая взглядом на приближающуюся к городу снежную бурю.
- Пойдем-ка, детка, в дом, ишь, король Арвэнгар лютует, третий день кого-то ищет, все кланы на ноги поднял.
- Сын этого, что ли, - я кивнула головой в сторону папенькиной статуйки.
- Что ты, дитятко! Не было у Эркара детей. Да и не передаётся власть ледяным королям по наследству. Их агорн выбирает, - бабуля продолжала меня тянуть в сторону магазина с плюшками и смешной вывеской.
- А этот новый король тоже хороший? - даже не знаю, зачем спросила.
- Хороший тоже, детка, токмо ветреный дюже, давеча у него помолвка должна была быть, так отменил… и лютует третий день, а че лютует-то, ежели сам отменил? Ветреный, как есть ветреный, - мурлыкала себе под нос бабка.
Бабулька оказалась хозяйкой бакалейной лавки, она усадила меня за столик, налила ароматного чая, всунула мне в руки ванильную булочку и, сев напротив, стала трещать, как сорока.
Болтун, конечно, находка для шпиона, поэтому, пока я ела, бабушка Хохлушка рассказала мне все, что я хотела знать. По их версии, оказывается, Эркар полюбил мою маму, а она захотела отобрать у него агорн, символ ледяных королей, и получить власть над королевством льдов. И вот этим самым агорном, понятия не имею, что это такое, она его и убила.
Сказать, что я была злая, значит, не сказать ничего. У меня руки чесались сделать какую-нибудь пакость. Поэтому когда я вышла на улицу и посмотрела на папенькино изваяние, мне почему-то очень захотелось дать ему в глаз снежком.
- Так, значит, все перекрутили, да? Мама, значит, во всем виновата? Ну, я вам покажу, кто такие скользящие, я вам устрою всемирное таянье ледников. И у меня даже на примете есть одна зеленоглазая зараза, которая мне поможет воплотить мой план в жизнь.
Я шла и пыхтела себе под нос, как тролль, а потому совершенно не заметила обледеневшего спуска с горки. Моя несчастная ножка подвернулась на скользком выступе, и в позе «А мы морские звезды, осторожно!» я раскорячкой поехала с горки вниз.
- Бум, - сказала моя бедная головушка, приложившись обо что-то твердое. Этим что-то оказались сапоги. Высокие белые сапоги. Ноги... выше были ноги… Красивые такие ноги... А дальше был ОН! Меня подняли в воздух, словно перышко, и, удерживая на вытянутых руках, сказали:
- Ты…
Он даже не сказал, а как-то выдохнул это «ты». И в этом «ты» было столько всего… Радость, нежность, надежда, восторг и что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание и все, что я могла, просто смотреть на него и глупо улыбаться. Вот совершенно глупо. От уха и до уха.
Он опять все испортил. Красивые брови вдруг сошлись на переносице индейским жилищем, ну, вигвамом, в смысле, и он стал орать как резаный:
- Ты, ты где была? Ты где была, я тебя спрашиваю? - он схватил меня за плечи, тряс так… Уж не знаю, что он из меня собирался вытрясти. То ли снег, потому что его мне за шиворот набилось целая куча, пока я собой вытирала горку, то ли душу, то ли остатки разума.
- Ты хоть представляешь, что я чувствовал, когда искал твое бездыханное окоченевшее тело посреди ледяной пустыни? - надрывался совершенно злой Мальвин.
И вот пока он на меня кричал и тряс ,как мешок с дустом, я смотрела на него, такого сердитого, взъерошенного, такого красивого, и просто фанатела от счастья. Искал, переживал, волновался…
- А давай целоваться, - сказала я, все так же глупо улыбаясь.
Синеволосик впал в ступор. Даже кричать перестал. И лицо у него было такое… В общем, самое лучшее на свете лицо. А пока он зачарованно на меня смотрел, я его взяла и поцеловала.
И мир исчез. Просто взял и исчез куда-то. Растворился в бесконечной нежности нашего поцелуя. Утонул в синих как море глазах моего снежного принца. А он вдруг отпрянул от меня и посмотрел так, словно не мог поверить, что это действительно я. А потом… потом на меня обрушилась снежная буря. Меня целовали… неистово, безумно, страстно, лишая воли, разума, гордости. И губы… его губы… алчные, обжигающие, требовательные, они были везде, они плавили, они сводили с ума, они уносили меня куда-то далеко-далеко, где не было ни скользящих, ни ледяных королей, ни боли, ни ненависти, а только этот невероятный мужчина с синими, как море, глазами и его безумный поцелуй.
Глава 4  Убегательная.
Буря осыпалась снежным дождем и меня несли... Я плохо соображала, зачем и куда меня несли. Я вообще в тот момент плохо соображала.
Арвэн, кажется, открыл дверь. О, нет! Он опять притащил меня в свой жуткий замок. Нам навстречу выбежал мерзкий Свин, и вот не понравилось мне, как он на меня смотрел. Да чего уж там, он мне вообще не нравился. Я ему еще темницу не припомнила. А я припомню, вот только поцелуюсь еще немного, и припомню.
Свин хотел что-то сказать Мальвину, но у него получилось только:
- Ва..
- Меня нет, - перебил его Арвэн.
- Да, Федя, нас нет, - подвякнула я, выглядывая из-за плеча моего снежного принца.
 А Арвен стремительно покидал холл, унося меня куда-то наверх. Хотя я в общем-то догадывалась, куда именно. И мы шли, а лестница загоралась тысячами ярких огоньков, словно кто-то прокладывал для нас волшебную, ускользающую вдаль дорожку. И все мерцало вокруг - и стены, и воздух, и пол, и синие, как море, глаза, они тоже мерцали… Странно, тепло, завораживающе.
- Ты волшебник, - улыбнулась, восхищенно глядя на моего снежного принца.
- Я парень-мороз! Помнишь? - Арвэн тихо засмеялся, крепче прижимая меня к себе.
Меня вносят в спальню. Ярко вспыхивает огонь в камине, гаснут свечи, и комната погружается в полумрак. Меня опускают на пол и я что-то пытаюсь сказать, но не успеваю, потому что попадаю в плен… Неистовый плен его рук. И где-то далеко, словно во сне, я слышу нежный шепот. И тихий стон. Кажется, мой. И я понимаю, что одежды на мне становится все меньше и меньше. А Арвэна все больше и больше. Его руки. Его губы. Его дыханье. Он повсюду. Он как пожар. И я сгораю в этом огне, плавлюсь, как воск, я таю… Его ладони касаются моей обнаженной кожи подобно раскаленному железу, выжигая на мне свое клеймо. Воздуха… Его не хватает. Я задыхаюсь… Мою грудь сжимают настойчиво, требовательно, нежно… И я прихожу в себя.
- Э-э-э. Я вообще-то предложила целоваться, а не раздеваться.
Арвен прекратил стаскивать с меня платье и почему-то грустно вздохнул. Он уткнулся лбом в мои волосы и, тяжело дыша, спросил:
- Что же ты делаешь со мной, Снежная моя?
А что я? Что сразу я? Он вообще-то первый начал. Или я? Как-то я мигом поглупела, и в голове сумбур…
Подняла глаза и только сейчас заметила, что он выглядит очень уставшим. Бледный, под глазами пролегли тени, волосы буйными вихрами разметались по плечам. Такой строгий, собранный, такой красивый. Протянула руку и погладила его по щеке. Ладони мгновенно коснулись горячие губы, заставляя мое тело петь подобно струне.
- Где ты была? – тихий настойчивый вопрос вырывает меня из тумана грез.
Смотрю на него и понимаю, что врать так не хочется, а правду говорить нельзя. Не знаю почему, но точно понимаю, что нельзя.
- Я не помню.
- То есть как это не помнишь? – Арвэн смотрит на меня с какой-то смесью тревоги и недоумения.
- Я головой ударилась. Сильно. Ничего не помню.
Зря я это сказала. Меня мгновенно подхватили на руки и, уложив на кровать, стали покрывать легкими поцелуями волосы, глаза, губы…
- Тебе больно? Где болит, моя Снежная? – и взгляд такой… Я схожу с ума, когда он так на меня смотрит. И врать так стыдно. Но я ведь, кажется, на территории ледяных, а нам, скользящим, сюда нельзя. Да и у Арвэна могут быть неприятности, если узнают, что он был со мной.
- Нигде не болит. Я не помню. Я не знаю, - мямлю я, опуская глаза в пол.
- И меня не помнишь? - он обнимает мое лицо ладонями, заставляя смотреть в глаза.
- Тебя помню, - и дурацкая улыбка вновь ползет от уха и до уха. Глупый, разве можно тебя забыть.
Счастливый вздох, и меня обнимают крепко-крепко, а потом он просто ложится рядом, заключая в кольцо своих сильных рук, целуя волосы на затылке, убаюкивая, шепча что-то нежное, трепетное.
- Спи, - тихо шепчет мой принц. - Завтра поговорим.
Нет, я совершенно теряю рассудок, когда нахожусь рядом с этим мужчиной. Мне же домой надо. А я тут лежу, как медуза растеклась по кровати, и слюни пускаю. Ну и что мне ему сказать? Ляпнула первое, что взбрело в мою затуманенную от поцелуев голову:
- Мне домой надо, меня мама искать будет.
- Ты же не помнишь ничего. Какая мама? - Арвэн приподнялся на локте и посмотрел на меня, как на ребенка несмышленого.
- Нет, ну, гипотетически… У меня же должна быть мама. И она, наверное, волнуется, -  настаивала я на своем.
- Найдем мы завтра твою маму, спи, моя Снежная, тебе отдохнуть надо. Самое главное, что я тебя нашел и больше никуда не отпущу.
Чего-то мне сразу поплохело от этого его «не отпущу».
- В смысле, не отпустишь? - уставилась я на Арвэна, хлопая глазами.
- В самом прямом. Ты моя! Я тебя так долго искал, Снежная. Никуда не пущу, – обнял так крепко, что кости захрустели, и сказал, как отрезал. Даже спорить с таким Арвэном страшно.
- А я убегу, - попыталась отшутиться я.
- Не убежишь на этот раз, - и улыбка у него ну вот просто запредельно счастливая стала. - Я тебя запру в замке.
Даже не знаю, почему на двери посмотрела. Шок… а не было дверей! На том месте, откуда он меня внес в спальню, была стена. Беленькая такая стена. Повсюду были одни стены. Ни входа, ни выхода. Окошко, правда, осталось. Ну, хорошо, хоть окошко оставил, буду потом правдоподобно врать, что через него вылезла. Я уж молчу, что мне двери, в принципе, вообще не нужны. Чего зря человека расстраивать. Тем более, мне нужно было, чтобы он уснул рядом спокойный и счастливый, а не караулил меня всю ночь.
- Ну ладно, не убегу, - состроила обреченную мину, а потом почему-то разозлилась. - Слушай, а ты с чего это решил, что я с тобой жить буду?
- Это не обсуждается, Снежная! - и он каким-то нехорошим жестом собственника вдруг сгреб меня в свои медвежьи объятья и прорычал:
- Ты моя!
- Да? И с чего это ты решил, что я твоя? - вспылила я, начиная злиться еще больше.
Это было подло. Одним легким движением он опрокинул меня, подмяв под себя и устраиваясь между ног, стал целовать. И это уже были поцелуи и ласки высшего пилотажа -  жаркие, тягучие, бесстыжие, на грани фола, заставляющие выгибаться и стонать в его руках... И вдруг все прекратилось, а я лежала потерянная и разбитая, жадно хлопая губами, как выброшенная на лед рыба, ошалело глядя в нависшего надо мной мужчину.
- Еще аргументы нужны? - ехидно спросил Арвэн. - Может, повторим?
- Целоваться? - тупо спросила я.
- Раздеваться, - нагло предложил мой синеволосый диктатор.
- Не-не-не, не надо раздеваться, - хотя, в принципе, я уже и раздеться была не против, несмотря на то, что голой меня еще ни один мужчина не видел.
- Правильно, моя Снежная, до свадьбы - ни-ни, - засмеялся Арвэн, продолжая покрывать поцелуями мою грудь, плечи и ...
- А у нас еще и свадьба будет? - глупый вопрос, конечно, но я почему-то спросила.
- Конечно, моя Снежная, с утра лекарей вызову, пусть твою голову посмотрят, а потом - свадьба, - мурлыкал Арвэн, не отрывая губ от моей шеи.
Нет, определенно надо валить, свадьба в мои планы совершенно не входила, и действует он на меня совсем плохо. Вместо мозгов сплошной кисель. А дома Скай, Кэл и снежинки... и каток завтра открывать... Вот вьюга! Вот это влипла! Пухля меня точно прибьет!
Я накрыла рукой губы не на шутку разошедшегося Арвэна, и теперь он смотрел на меня,  тяжело дыша и хищно сверкая неестественно синими глазами.
- Давай спать. Я правда устала. А завтра тяжелый день.
Мальвин вдруг улыбнулся совершенно весело, искренне, бесшабашно, потом наклонился и легко-легко поцеловал.
- Завтра будет самый лучший день, я тебе обещаю.
Он заботливо укрыл меня одеялом, устроился сзади и уткнулся носом мне в затылок. Такой трогательный жест. У-у-у-у-у-у-у-у. Нереально хотелось повыть, громко, призывно, как волк на луну. И как, спрашивается, уйти от него после этого?
- Спи, моя нежная. Моя Снежная, - ласково прошептал снежный принц, крепко сжимая меня в своих объятьях.
Рядом с ним было так хорошо, так спокойно, так нереально здорово. Я боялась уснуть, очень боялась. Если усну, то завтра он меня точно не отпустит, а может, я и сама не захочу уходить. А мне еще надо разобраться с их ледяным королем и его убогим королевством. И дворец ему на фиг разваляю к снежной бабушке, и агорн этот его засуну ему... куда-нибудь засуну. Чтоб знали, как маму обижать. И папеньке тоже приду и обязательно наваляю, хоть он и памятник. И вообще, у меня планы грандиозные... Я им тут всем насыплю, по самые сугробы. Будут вспоминать скользящих незлым тихим словом. И вот когда я их всех в каток укатаю и сверху проедусь, тогда и вернусь к Арвэну. Ну, и свадьбу можно... Мне даже полегчало сразу.
Арвэн спал, даже во сне не размыкая рук и прижимаясь ко мне. Пару раз пыталась вывернуться, но он вцепился в меня, как клещ, не давая даже малейшего шанса на освобождение. Меня начинала накрывать паника, скоро рассвет, и тогда все... кранты бобику. Я резко крутанулась в кольце его рук, поворачиваясь к нему лицом, опрокидывая на спину и укладывая голову ему на грудь. Мальвин дернулся, что-то промычал во сне, а потом успокоился и стал дышать ровно и размеренно. Его руки расслабились, одна сползла вниз, а другая бессовестно накрыла мою пятую точку. Я, задержав дыхание, стала осторожно подниматься с кровати. Мой синеволосик улыбался, спал и улыбался во сне. Я стояла возле кровати и смотрела на него, такого родного, такого... Почему-то тоже захотелось улыбаться. Эх, вряд ли он будет таким же счастливым, когда проснется. И тут мне в голову пришла мысль.
- Я ему послание оставлю, чтоб не нервничал.
Я подошла к камину, выкатила оттуда уголек и стала писать на стене: « Милый, я тут кое-что вспомнила, срочно нужно уйти. Я тебе позвоню».
Собрала с пола свои вещи, положила на подоконник одну перчатку, вторую выбросила вниз в форточку, чтоб выглядело понатуральней, якобы я через окно выползала. Осторожно приоткрыла створки, облегченно вздохнула и вытащила из-за шиворота скраэн. В очаге еще горел огонь, я подошла ближе, положив снежинку на ладонь, заставляя огненные всполохи преломиться в резных гранях. Блик... и я дома - стою в коридоре "Крыла голубки". Вздохнув полной грудью, я обессилено прижалась головой к стене, кажется, все получилось.
- Элли?
Я вздрогнула от неожиданности и резко развернулась, упершись взглядом в стоящего за моей спиной Ская.
- Ты где была? - Скай с тревогой разглядывал мою помятую одежду.
- Я?.. Я это... гуляла. 
Вот засада, надо же было напороться именно на него. Хотя не удивительно, мой главнокомандующий встает раньше всех, обходя караулы и проверяя охрану дворца.
- Где это ты гуляла в такое время? - мой генерал почему-то очень придирчиво оглядывал меня с ног до головы.
- Да так. Там, сям. А в чем дело? Я что, погулять не имею права? - лучший способ защиты - это нападение, и я этим подло воспользовалась.
- Что это, Элли?- Скай странно смотрел на мою шею.
Обернулась посмотреть на себя в зеркало и замерла. Засосы... Много засосов. Вся шея была покрыта сине-фиолетовыми пятнами. Ну, Арвэн, в следующий раз тоже обязательно поставлю ему где-нибудь на самом видном месте. На лбу, например.
- Эм, пчелы покусали, - сказала я, глядя на Ская и прикрывая рукой места помеченные гадким Мальвином.
- Пчелы? - брови у Ская поползли куда-то вверх.
- Да. Пчелы. Большие, снежные пчелы.
- Странные пчелы, - задумчиво произнес Скай. - А этих пчел, случайно, не Кэлвином зовут?
- Ты что, Кэл себе такого никогда не позволил бы, - брякнула я, не подумав. – Кусаться, в смысле, не позволил.
- Ну, я так и понял, - почему-то очень грустно произнес Скай.
Я не знала, куда глаза деть, стыдно-то как, а мне еще сегодня ленточку перерезать. Хороша же я буду королева на открытии, я вся балдю, я вся в засосах. Вот блин снежный, это ж меня еще Пухлик не видела. А она пытать умеет не хуже гестаповца, ей я лапшу про пчел точно не навешаю. Кэл! Мне нужен Кэл. Он обязательно что-то придумает.
- Скай, ты извини, я тут вспомнила, я кое-что забыла.
 Через секунду я улепетывала от моего генерала так, что только пятки сверкали. Ворвавшись в библиотеку, бросила на стул пальто, вытащила скраэн, обвязала шею шарфиком.
- Только бы получилось, только бы получилось, - причитала я, представляя перед глазами белозубую золотоволосую морду, и проваливаясь в пространство...
И вздох облегчения, когда увидела, что стою в спальне, явно мужской, судя по творящемуся там беспорядку и темным тонам мебели. На кровати лицом вниз спал Кэл. Вернее, свисал с нее. Одна рука и нога у него лежали практически на полу, еще немного, и зеленоглазый оказался бы там же. Я подошла к нему и стала легонько трясти за плечо.
- Кэл, Кэл. Проснись, - шептала я. Зеленоглазый зашевелился, потянулся и… грохнулся с кровати.
- Элька, ты что тут делаешь? - зевая и сонно потирая глаза, промямлил Кэл, поднимаясь с пола. Потом до него стало доходить, что это я, и он, оживившись, заворковал:
- Крошка, ты передумала, ты поняла, что я самый потрясающий в мире мужчина, и возжелала меня. Иди ко мне, я тебя облобызаю, моя королева!
- Кэл, ну, не балуйся, мне помощь твоя нужна! - пытаясь сделать серьезное лицо, сказала я. Хотя серьезной оставаться было очень тяжело, глядя на озорную улыбку Кэла и его фантастические ямочки.
- Ладно, мелкая, выкладывай, чего у тебя там? - Кэл сел на постели в позе йога и скрестил руки на груди.
Я медленно стянула с шеи шарф и, кажется, сильно покраснела.
- Вот.
- Кто это тебя так разукрасил? - удивленно спросил он, двигаясь ко мне поближе.
- Пчелы! - нагло соврала я.
- У-у-у-у, какие... любвеобильные пчелы! - хохотнул Кэл, разглядывая мою шею. - Ну надо же, и туда достали, - не унимался зеленоглазый, сверля глазами вырез моего платья. - И что же это ты им такого сделала? Пчелам?
- Мед съела, - зло буркнула я.
- Д-а-а-а, - ехидно потянул Кэл. - А я думал, что ты им намазалась.
- Кончай дурака валять, мне помощь твоя нужна, у нас сегодня торжество, а я... Может, ты знаешь, чем это можно убрать?
- А давай тебя соком синявки намажем, будешь вся синяя, - заржал Кэл.
Мне так обидно стало, я к нему за помощью пришла, а он издевается. Губы задрожали, а слезы как-то сами начали капать из глаз.
- Мелкая, ты что, я пошутил! - Кэл спрыгнул с постели, крепко меня обняв. - Уберем мы тебе этих твоих пчел, не плачь. У меня мазь есть от синяков. Я ее у жмотины сэра Готби спер. Через пять минут от твоих засо... пчел и следа не останется.
- Правда? - спросила я, хлюпая носом.
- Крошка, когда я тебе врал? - заулыбался зеленоглазый, чмокая меня в сопливый нос.
Кэл выудил из тумбочки баночку с зеленой жижей и стал мазюкать ей мою "покусанную" шею. Мазь приятно холодила кожу, Кэл ехидненько улыбался, а потом спросил:
- Ну и где ж ты этих пчел нашла? Надеюсь, это не такие большие, белобрысые, воинственные пчелы? Прилипучие такие пчелы.
- Нет, - ответила я, разглядывая себя в зеркале, с удовлетворением замечая, что следы начинают исчезать. - Обыкновенные синие пчелы.
- Синие? Что, совсем синие? - и Кэл стал ухохатываться.
- Что смешного? - непонимающе уставилась на золотоволосую заразу.
- Ты его что, напоила? - продолжал допытываться Кэлвин.
- Кого «его»?
- Пчела! Большого, синего пчела, - Кэл завалился на кровать и теперь громко заливисто смеялся на всю комнату. Я упала рядом, и мы минут пять толкали друг друга, умирая со смеху, а Кэл все повторял: - Синие... Я не могу... Синие пчелы.
Наконец успокоившись, Кэл посмотрел на меня и на полном серьезе спросил:
- Ну, ты мне его хоть покажешь?
- Кого? - удивилась я.
- Пчела. Синего, – ответил зеленоглазый.
- А тебе зачем?
- Да так, в случае чего, буду знать, кому жало обрезать и крылья повыдергивать.
У Кэла было такое забавное и воинственное лицо, что мне волей-неволей захотелось улыбаться.
- А ты чего лыбишься, мелкая? – спросил он. - Я за тебя даже твоего солдафона в лед укатаю и снегом присыплю.
Так приятно стало, за меня еще никогда в жизни никто не заступался. Не знаю, что на меня нашло, но я бросилась зеленоглазой заразе на шею и крепко-крепко обняла, чмокая его в щеку.
- Спасибо, Кэл. Покажу. Только не надо ему ничего отрывать. Он хороший.
- Глупая ты еще, Элька, - чмокнул меня в ответ Кэл. - Мы все хорошие, когда жалом к стенке спим. Ладно, давай собираться на каток. Оторвемся по полной.
- Кэл, а я кататься не умею, - ответила я, глядя на Кэла безумно счастливыми глазами.
- Ну и чему ты радуешься? – недоуменно уставился на меня золотоволосый.
- Так ты меня учить будешь, вот и радуюсь.
- Эх, - вздохнул Кэл. - Мечтал покататься, а придется повозиться.
Кэл стал натягивать на себя одежду и рассказывать мне, как круто он умеет ездить на коньках и что он меня еще и сальто на льду научит делать. Наконец придирчиво оглядел меня и вдруг хитро подмигнул:
- Слушай, мелкая, услуга за услугу, я тебя учу кататься, а ты протяни меня разок с собой.
- Как это «протянуть»? - что-то я совсем перестала понимать зеленоглазого.
- Ну, как у вас, скользящих, это называется? Протянуть, проскользить сквозь пространство? Возьми меня с собой, - стал упрашивать меня Кэл.
- А так можно? - если честно, границ своих возможностей я не знала, поэтому теперь с любопытством ждала, что скажет Кэлвин.
- Конечно, обними меня и не отпускай, когда будешь сваливать, - Кэл, радостно лыбясь, подошел ко мне вплотную.
- Мелкая, - зашептал он мне на ухо. - К тебе теперь хоть поприжиматься-то можно? Меня, случайно, не покусают? Пчелы? – откровенно издевался довольный собой Кэл.
- Ты договоришься, - фыркнула я. - Будешь учить делать сальто Ская.
- Уж и пошутить нельзя, - обиделся Кэл.
Я достала скраэн и, крепко обняв наглую морду, ускользнула в ярко сверкнувшую грань.
- Йо-хо, - вопил Кэлвин, вывалившись вместе со мной перед входом во дворец. - Мелкая, это круче, чем съехать на доске с пика «Снежного барса». Элька, вот вьюга, где ты раньше была? Да ты хоть понимаешь, что с твоими возможностями можно сделать? Ты только представь, вваливаешься в закрытую оранжерею жмотины сэра Готби, тыришь у него новый сорт ананаса и по-тихому делаешь ноги. И главное, он даже пожаловаться не сможет, дверь-то ведь закрыта и никаких следов. Эх, Элька, мне б даже лягушки не нужны были...
- Вот избавь меня от своих интимных подробностей, боюсь даже представить, к кому и в каком виде ты бы заявился с нежданным визитом, - остановила я восторженное словоизлияние золотоволосого бабника.
- У, - обиделся Кэл. - Значит, тебе с пчелами кусаться можно, а мне с нимфами - нет?
В это время из ворот вылетели мои мелкие фрейлины, а за ними навстречу нам шел Скай.
- О, солдафон твой нарисовался, - и Кэл скорчил недовольную рожицу.
- Хозяйка, хозяйка, - тараторили наперебой снежинки. - Ты где была? Мы тебя искали повсюду.
Скай почему-то разглядывал меня с какой-то смесью удивления и недоверия.
- А как же?... - и он многозначительно посмотрел на мою абсолютно целую и невредимую королевскую шейку.
- Ты про аллергию? Прошла уже, - и я мило улыбнулась моему генералу. Снежинки в это время недоуменно переводили взгляды то на меня, то на Ская, а Кэл сердито свел брови и вытянул губы в трубочку, пытаясь сделать очень серьезное лицо, отчего выглядел настолько смешно, что первой не выдержала Ежик и, глядя на него, стала хихикать:
- Ты похож на злого удода, у которого повыдергивали перья.
Кэл стал валять дурака, изображая лысого удода, и теперь с него смеялись все, даже злюка Пухлик.
 Скай осторожно взял меня за руку и вдруг прошептал мне на ухо:
- Прости меня, Элли.
- За что? - очень искренне изумилась я.
- Я утром вьюга знает что подумал, я же не знал, что у тебя аллергия.
Ну, вот зачем он это сказал? Я чувствовала себя преступницей, так паршиво стало, хоть головой о стенку бейся. И почему он видит во мне только хорошее? Почему в жизни все так неправильно устроено? Почему он не Арвэн? Глядя на то, как я расстроилась, Скай стал опять извиняться.
- Скай, все хорошо, я на тебя вообще не могу обижаться, лучше и преданнее человека, чем ты, я никогда в жизни не встречала. Ты только, пожалуйста, не идеализируй меня, я самая обыкновенная девушка...
- Ты необыкновенная девушка, - улыбнулся Скай. - Нам пора, необыкновенная девушка! Открытие через несколько минут.
Ежик громко свистнула, поднимая в воздух снежный ураган, и нас понесло...
Снег осыпался легкими пушистыми хлопьями, и мы оказались перед сверкающим куполом катка, похожим на огромную радужную каплю, застывшую в стекле. Вход в здание перевязан красивой красной ленточкой. Вокруг собралось тьма-тьмущая народу, звучит веселая музыка, громкие голоса, туда-сюда снуют заливисто смеющиеся дети, в воздухе парит атмосфера праздника и счастья. И все эти люди при моем появлении стали аплодировать и выкрикивать мое имя. Чувство такое, что я не королева, а просто героиня дня. Снежинки подтащили меня к возвышающейся у входа трибуне, Скай ободрительно пожал мою руку, а Кэл подмигнул и вякнул:
- Давай, мелкая, порви их всех своим интеллектом. Только недолго рви, а то уснут, так и не покатавшись.
Пухлик посмотрела на Кэла так, что если бы взглядом можно было прибить, то зеленоглазая зараза уже была бы трижды укатана в тот самый каток, который я собиралась открывать, и по нему после этого еще и проехались бы все посетители.
- Молчу, молчу, - стушевался тут же золотоволосый озорник.
Не умею я красиво говорить, поэтому долго рассусоливать не стала, просто поздравила жителей гряды с этим знаменательным событием и пожелала всем приятного и здорового отдыха, за что, по-моему, мне все были очень благодарны, потому-то уж очень хотели поскорее ступить на гладкий, блестящий, как зеркало, лед.
Снежинки подлетели к ленточке, и Ежик стала выдергивать у Красотки ножницы. Они так еще долго бы их тягали, если бы не Пухля. Ежику, как всегда, достался подзатыльник, а Красотка была усмирена громким:
- Фу, мадмуазель! Моветон. 
Отобрав у них колюще-режущий предмет, Пухлик торжественно вручила его мне, и мы со Скаем, перерезав ленточку, под ликующие возгласы толпы двинулись внутрь.
Усадив меня на резную лавочку, Скай с Кэлом надели на меня коньки и стали зашнуровывать, едва не подравшись при этом. Кэл кричал генералу, что руки существуют не только для того, чтобы ими мечом махать, намекая на то, что они у него не оттуда выросли, и что ботинки для коньков - это не солдатские сапоги, в них ездить надо будет, а не маршировать.
Скай покрылся красными пятнами и вдруг вспылил, напомнив зеленоглазому, что когда он научился ездить на коньках, Кэл ходил пешком под стол на своих кривых ногах. Дальше они начали спорить, у кого ноги ровнее, при этом, завязывая шнурки, все время дергали мои несчастные конечности.
- Мальчики, я вас помирю, у вас у обоих ноги ровные, но если вы не оставите в покое мои, то они у меня точно скоро станут кривыми, - не выдержала я.
Ссориться мои кавалеры перестали и, надувшись, как хомяки, наконец закончили теребить мои бедные ноженьки. Подхватив меня с обеих сторон под руки, они потащили мое аморфное тело на лед. То, что мне вначале казалось проще простого, на деле оказалось неподъемной задачей. Вернее, неподъемной была я, поскольку большую часть времени, проведенного на катке, я провела в безобразной позе раком, исключая те моменты, когда я падала и изображала красивую снежинку. Ноги почему-то все время разъезжались в разные стороны, и я ужасно завидовала пролетающим мимо меня смеющимся людям и Кэлу, и Скаю, потому что у них ездить получалось так же легко, как ходить.
- Элька, ты как лошадь на льду, - пыхтел золотоволосый, таская меня по кругу за руку.
- А почему как лошадь? - обиделась я.
- Потому что до коровы, Элька, ты не дотягиваешь, при всем моем к тебе уважении, – заметил Кэл.
- Ты неправильно ей объясняешь, - вклинился Скай. - Поэтому, у нее ничего не получается. Мой генерал взял меня за руку, пытаясь перетянуть на свою сторону.
- Растай, солдафон, маршировать и командовать будешь на плацу, - рыкнул Кэл и дернул меня к себе.
И вот, пока они играли в тянитолкая, в меня на сумасшедшей скорости врезался незнакомый паренек. Каким-то чудом я успела вцепиться в него обезьянкой, и теперь, громко вереща, мы неслись вперед, впечатавшись на полном ходу в ехавшую впереди парочку, а те, в свою очередь, снесли огромного дядьку. Дядька, прежде чем рухнуть, схватился руками за выписывающую на льду кренделя девушку. Ну, и дальше, как в страшном сне… Эффект домино. Через пять минут на катке никто не ездил… Все лежали. И над всей этой свалкой порхали мои маленькие фрейлины и орали, как резаные:
- Хозяйка, ты где? Хозяйка, ты где?
Где, где? Хотела сказать - в полной ж.., выползая из-под почему-то сидящего на мне мальчика и спрашивающего ползущую к нему маму:
- Мама, а засеем калалева всех паваляла?
- Королева учила всех делать сальто, мальчик, - нашелся с ответом подъехавший Кэлвин и поднимающий меня на ноги.
Сначала на катке воцарилась мертвая тишина, потом кто-то робко хихикнул, а вскоре над катком звенел громогласный хохот. Рядом со мной кто-то шлепнулся на лед и закричал:
- Смотрите, я тоже умею делать сальто а ля королева Эллария.
Ну, в общем, я придумала новый элемент в фигурном катании, теперь, когда кто-то спотыкался и растягивался на льду, все смеялись и говорили, что он сделал сальто «королевы Элларии».
Удивительно, но за устроенный мною на льду бардак на меня никто не обиделся. Совершенно незнакомые люди подходили и предлагали свою помощь. Кто-то смеялся и рассказывал, что когда впервые стал на лед, то выглядел еще хуже, чем я. Детвора кружила вокруг меня веселой стайкой и наконец, оттеснив Ская и Кэла, схватили меня за руки и стали таскать по катку. Я так не веселилась никогда в жизни. В итоге, у меня даже стало получаться, я почти не падала, а дети пообещали в следующий раз научить меня делать дорожку шагов и ездить спиной. Когда я покидала ледовый дворец, все вышли меня провожать, и это было так трогательно и волнительно. Меня обнимали, желали удачи и здоровья, приглашали в гости, меня окружали удивительно добрые и хорошие люди. Никто и представить не может, какой счастливой и окрыленной я чувствовала себя в этот момент. Я нашла дом, семью, друзей. Я нашла место, где чувствовала себя важной, любимой, необходимой. И от этого чувства хотелось петь, танцевать, кричать во весь голос и обнять весь этот удивительный, снежно-теплый мир.
- Знаешь, Элька, из тебя даже стихийное бедствие какое-то очень хорошее получилось. Нельзя быть такой замечательной, – заметил Кэлвин, когда мы вернулись во дворец.
- Она не стихийное бедствие, она стихийное счастье, - тепло улыбнулся Скай и поцеловал мою руку, смутив меня при этом еще сильнее.
- Хозя-а-а-айка, - затянула Потеряшка, прижимаясь ко мне всеми своими лапками. - Любимая моя хозяйка.
Стайка снежинок мгновенно порхнула ко мне, обнимая, целуя, попискивая от восторга. Возмущалась только Пухлик.
- Хватит слюнявить королеву, вы ей всю прическу помяли.
Я не выдержала, поэтому, глядя с улыбкой на мою маленькую командиршу, позвала:
- Иди ко мне, моя ворчунья, я тоже тебя обниму. Я так тебя люблю.
Пухлик расплылась в блаженной улыбке и, прижавшись к моей щеке, проворковала:
- Я тоже тебя люблю, хозяйка, но этим… - и она зыркнула в сторону моих маленьких фрейлин, - спуску не дам, ишь, моду взяли, чуть что, и виснут на тебе, как пиявки. А обязанности свои кто исполнять будет? Вон, у хозяйки платье помято, а ты куда, Красотка, смотришь? И на руках ссадины! А ты, Солнышко, вместо того, чтобы залечить, сияешь, как новый пятак. Весело ей, видишь ли.
Прочухан подействовал мгновенно, мелкие стали кружить вокруг меня, Солнышко уселась мне на ладошки и легонько подула. Поразительно, но через секунду руки покрылись тонкой паутинкой инея, а потом с них исчезли все царапины и ссадины. Платье тоже приобрело первозданный вид, как будто его только что сняли с вешалки.
- Да вы просто маленькие феи! - воскликнула я.
- Ну, не то чтобы, - зарделась Потеряшка. - Но кое-что могем!
- Можем, - поправила ее Пухля.
- Почему же не то чтобы, - выступила Красотка, задрав свой мелкий нос. - Я вот очень даже не против, чтобы меня называли феей. Это так манифик.
- Крылья тебе пойдут, - заметил Кэл, критически оглядывая Красотку.
- Какие еще крылья? - всполошилась вмиг растерявшаяся снежинка.
- Ну, можно от стрекозы, на крайний случай у пчела попросим, - и Кэл многозначительно посмотрел на меня.
- К-ка-кого еще пчела? - стала заикаться Красотка.
- Синего, - таинственным шепотом озадачил мелкую Кэлвин. На мордочке снежинки застыло выражение неподдельного ужаса.
- А зачем мне крылья?
-Ты что, не знала? Всем феям положены крылья. Слушай, а я знаю, где тебе крылья взять! У меня один знакомый жаб есть, так вот, у него наверняка найдется парочка недожеваных, ой, прости, оговорился... неиспользованных крылышек от мухи. Тебе о-очень пойдут, - и зеленоглазая зараза лучезарно улыбнулась пытающейся сдержать рвотный рефлекс Красотке.
- Анфан терибль, анфан терибль, - причитала снежинка. - Я и недоеденные крылья мухи!?!
- Что, не нравятся от мухи? Ну ладно, у водяных тараканов тоже крылья есть.
 И вот тут Красотка грохнулась в обморок. Я стукнула золотоволосого по лбу.
- Хватит ее пугать.
- Зато больше феей быть не захочет, - хохотнул Кэлвин.
- А если она себя звездой вообразит, что ты тогда придумывать будешь? - спросила зеленоглазого Ежик.
Красотка, в этот момент обмахиваемая своими подружками, пришла в себя и заинтересованно покосилась на золотоволосого.
- А чего там придумывать, - не растерялся Кэл. - Запустим ее в космос.
Красотка закатила глаза и опять потеряла сознание. Вернее, делала вид, что потеряла, потому что периодически приоткрывала один глаз, разведывая обстановку.
Кэл сжалился и стал ей нашептывать:
- Не понимаю, зачем тебе быть феей, когда ты самая красивая снежинка в королевстве?
Вот честно, никогда не думала, что снежинки умеют краснеть, но у Красотки вдруг зарделись щечки и, смущенно потупив взор, она стала ковырять лапкой дырку в камзоле Кэла.
- Ой, ну скажешь такое, уж прямо и самая красивая, - наигранно стеснительно лопотала она.
- Честно-честно, - подыгрывал Кэл. - Краше тебя никого не встречал. Если бы я был снежком, я бы точно за тобой приударил.
Красотка цвела и пахла, мгновенно воспарив и воспрянув духом, стала разглядывать себя в зеркале, бросая на Кэлвина кокетливые взгляды.
- Ну все, - я, улыбаясь, тихонько сказала золотоволосому на ухо: - Одну ты купил с потрохами. Теперь она твоя вечная поклонница.
- Почему одну? – возмутился Кэлвин. – Другую я прикормил, - и он пощекотал пальцем сидевшую у него на плече Ежика. - Мы тут на днях к сэру Готби собираемся в гости. У него, ходят слухи, малина поспела…
Ежик тут же начала облизываться и чавкать, всем своим видом показывая, что малине сэра Готби жить, судя по всему, осталось недолго.
- Спелись, да? – укоризненно покачала головой проказникам.
- Съелись, – хихикнула Ежик, обнимая Кэла.
- Ты что, решил втесаться в доверие к моим фрейлинам? Колись, что задумал? - я ущипнула смеющуюся в ответ зеленоглазую заразу.
- Должен же я иметь официальное разрешение на твое законное изъятие из дворца, в случае чего. Потеряшка и Солнышко не проблема, а вот к Пухле не знаю на какой козе подъехать, - грустно вздохнул Кэлвин.
- Однозначно на кривой и сердитой, - пошутила Ежик.
- Я тебе помогу, - подмигнула зеленоглазому. - Она делает потрясающие прически и очень любит, когда ее за это хвалят.
Кэл озадаченно провел рукой по своему короткому ежику, потом с завистью посмотрел на длинные светлые волосы Ская.
- Вот вьюга, придется отращивать патлы, как у твоего солдафона.
Я стала смеяться, представив себе зеленоглазую заразу с длинными золотыми прядями, да еще и с заплетенными Пухлей косичками.
- Не, - резюмировал свои умозаключения Кэл. - Длинные волосы и прическу я не переживу, что я, баба? Мне проще взломать замки, объегорить охрану и стырить тебя по-тихому.
 И тут я вспомнила одну очень важную вещь. Оттащив зеленоглазого в сторону, так, чтобы нас никто не мог услышать, осторожно поинтересовалась:
- Слушай, Кэл, а ты, кроме замков, еще что-нибудь поломать можешь?
Кэл замер и очень заинтересованно на меня посмотрел.
- А нужно?
- Нужно. Очень нужно навалять одним гадам, – вошла в раж я.
- А с этого места поподробнее. Где? Кому? Когда? - и лицо у зеленоглазого стало такое… Как будто я ему полцарства и коня в придачу пообещала.
- Встречаемся завтра, - быстро зашептала я, с опаской поглядывая на навострившую ухо Пухлю, подозрительно посматривающую в нашу сторону. - Обсудим план действий без свидетелей.
- Ух ты, - воодушевился Кэлвин. - У нас полная конспирация? Какие будут явки? Пароли?
- С паролями придумай сам, у тебя это лучше получиться, а насчет явки… Давай у озера, там, где мы впервые встретились.
Кэл, потирая руки, прошептал мне:
- Жду завтра после обеда на старом месте. Пароль: грудь. Отзыв: спасибо, у меня своя.
Я не выдержала и отвесила наглой хихикающей морде подзатыльник.
- Ты сдурел?
- Ладно, не нравиться такой, придумаем другой, - ржал Кэл. - Тогда пароль: у вас снежные пчелы есть? Отзыв: нет, извините, остались только синие, - и глядя на то, как я начинаю зеленеть от злости, золотоволосый, раскланявшись всем присутствующим, сообщил, что возвращается домой, чему несказанно обрадовался Скай, потому как мой тесный контакт с зеленоглазым его явно начинал напрягать.
После ухода Кэлвина мы отправились ужинать, а пока поглощали вкуснятину, приготовленную Латти, успели обсудить со Скаем государственные дела в королевстве. Скай предлагал увеличить экспорт производимых на юге государства фруктов, зерновых и хрустальной руды, пользовавшейся большим спросом в соседних королевствах. Для увеличения экспорта руды необходимо было увеличить ее добычу. Мой генерал предлагал собрать завтра министров и обсудить все сопутствующие этому экономические затраты. Учитывая то, что мы договорились встретиться с Кэлом после обеда, я назначила совещание на утро.
Пухлик сразу стала нервничать и ворчать, что она не успеет привести меня к назначенному времени в порядок. Ежик расстроилась, что она не позавтракает как следует, а на голодный желудок у нее, видите ли, плохо торчат колючки. Красотка металась по комнате и посыпала голову снегом, причитая:
- Анфан терибль, анфан терибль. Платье для приемов еще не готово. Позор мне, позор мне. Что скажут люди?
- Они скажут, что ты безответственная и ветреная особа, - пробурчала Пухлик.
Солнышко ласково улыбалась, успокаивая по очереди то Ежика, то Пухлика, то Красотку, а Потеряшка, прижавшись ко мне, таинственным шепотом спросила:
- Хозяйка, а совещание - это страшно?
- Ну что ты, маленькая, не понимаю, чего все так всполошились? Подумаешь, совещание, я и в старом платье могу пойти.
- Ты что?! – у Пухли от возмущения даже нос стал дергаться. - Это твой первый совет министров. Ты должна произвести на них неизгладимое впечатление. От этого, может, весь твой дальнейший авторитет будет зависеть.
Потеряшка испуганно икнула и прижалась ко мне еще сильнее.
- Хозяйка, а авторитет - это тоже страшно?
-И как тебе объяснить маленькая? Ты мне скажи, вот Пухлик – это страшно?
- Когда как, - пискнула Потеряшка. - Когда она делает так, - и мелкая свела глазки в кучку, насупила бровки и надула щеки, - то очень страшно. А в остальном она очень даже ничего.
- Ну вот, Потеряшка, так и с авторитетом. Когда я сделаю так, - и я надулась как индюк и сделала суровое лицо, - надо чтобы министры стояли и боялись. А когда я буду белой и пушистой, вот как ты сейчас, они должны стоять и бояться, чтобы я не сделала вот так, - и я опять изобразила страшно суровое лицо воинственного индейского аборигена из любимых мною романов Фенимора Купера.
- Ты с-с-страшная, - задрожала Потеряшка. - А давай мы лучше Пухлю на совещание отправим, а то министры тебя испугаются, упадут в обморок, как Красотка, и у них случится гамнезия.
Скай стал смеяться и убеждать всех, что встречают по одежке, а провожают по уму.
- Совершенно не важно, в каком платье Элли будет на совете. Я уверен, она всех покорит своим интеллектом и природным обаянием, - мой генерал улыбнулся так тепло и искренне, что в комнате даже стало светлее.
Снежинки, тем не менее, решили не спать всю ночь, чтобы подготовить к утру мой наряд и выпроводить меня на мой первый в жизни совет министров при полном параде. Что, к слову сказать, было мне на руку, потому что если утром они, одевая меня, еще выглядели более-менее сносно, то к обеду, когда мы со Скаем вернулись с совещания, они дрыхли без задних ног, попискивая и похрапывая. Больше всех устала Ежик, потому что она, так и не долетев до кровати, уснула на столе, обняв недоеденный пирожок.
Скай отцепил малявку от еды и положил на кровать рядом с остальными подружками.
- Тебе тоже не мешало бы отдохнуть, - заметил Скай. - Ты молодец, Элли. Министры от тебя в восторге. А твое предложение провести в королевстве связь вообще вызвало повышенный интерес. Думаю, завтра мы пригласим во дворец лучших изобретателей Хрустальной Гряды, и ты сможешь им объяснить принцип действия этого чуда техники.
Я улыбнулась Скаю и очень тепло поблагодарила:
- Если бы не твоя поддержка и безграничная вера в меня, думаю, я бы этот совет провалила. А связь вообще-то не я придумала, просто привыкла всю жизнь ей пользоваться, вот и решила, что здесь она тоже не помешает.
О том, что про связь я вспомнила только потому, что пообещала Арвэну позвонить, пришлось скромно умолчать. Скай поцеловав мне руку, оставил меня одну в комнате. Я быстро переоделась в рубашку и брюки, подпрыгивая от нетерпения, напихала в карманы пирожков для себя и Кэла, взяла в руки скраэн и, представив озеро, ушла за грань.
  В лицо ударил влажный теплый ветер. Теплые лучи полуденного солнца приятно согревали кожу, где-то за спиной послышалось стрекотанье кузнечика, потом что-то зашуршало, а потом мои глаза накрыли шершавые ладони, и я засмеялась.
- Кэл, привет!

             Конец ознакомительного фрагмента


сайт автора:  http://snezhnaya-aleksandra.ru


Рецензии