Об одном непогожем дне

     Стоим в верховьях ручья Ферсмана. Гора не пускает нас. То туман, то дождь, а ветер такой, что чувство самосохранения в разы превышает желание взойти на гору.
     Подняться на перевал Орлиный. С отвесных стен горы Юдычвумчорр взглянуть в прозрачные дали. Спуститься в долину ручья Петрелиуса через одноименный перевал.
     Именно этот отрезок нашего маршрута был «изюминкой» всего путешествия, но не все зависит от наших желаний. Придется мириться с погодными обстоятельствами. Оставаться под горой, больше нет времени.
     Маршрут сломан. Присутствует стойкое ощущение, что гора дала тебе «под зад». Оглядываюсь. Злюсь. Но дорога заставляет переключиться и смотреть вперед — новая цель. Теперь нужно обойти гору Юдычвумчорр с юга и выйти к реке Малой Белой. Дойти до ее верховья и через один из двух перевалов выйти в другую долину.
     Идем молча. Дождь. В непромокаемых пончо, надетых поверх рюкзаков, мы похожи на двух неуклюжих слоников. Один синего цвета, другой оранжевого. Туристы из Воронежа не стали скрывать улыбок, когда мы проходили возле их лагеря.
     На ногах с пяти утра. Остановились выпить горячего чая. Смотрим на гору Петрелиуса. По обе стороны от нее перевалы — Западный и Восточный. Мимо нас проносятся, уже порядком вымокшие, воронежцы. Теперь не смеются. С завистью смотрят на наши «наряды». Уходят в сторону Петрелиуса Западного. Мы же хотели идти через Восточный, но сейчас, он выглядит как-то тревожно. Белый флаг водяной пыли развевается над его седловиной. Придется идти вслед за группой.
     Подъем стал крутым, а порывы ветра сбивают с ног.  Идем медленно, приспосабливаемся. Упираемся, пережидаем атаку «воздушного снаряда». Длинные полы пончо небезопасно лезут под ноги. Я затыкаю края под поясной ремень рюкзака, и от этого мои штаны быстро мокнут. А вскоре, от стекающей по ногам воды, сырость появилась в ботинках. С этого момента «чаша моего терпения» начала стремительно переполняться.
     — Чертов дождь! Сколько можно лить? — в голове мельтешат раздраженные мысли. — Не-е-ет! Больше в такие авантюры я не полезу. К черту горы! Они красивы лишь в хорошую погоду! — Усталость и дискомфорт не дают расслабиться и подчиниться происходящему.
     Неожиданно поменялся рельеф. У нас под ногами камни, похожие на битое стекло размером с кирпич. Где-то мы промахнулись. Маловероятно, что здесь идут намеренно. Кажется, поставишь ногу, и вся эта груда уедет вниз вместе с тобой.
     — Соберись, хватит ворчать. Не место! — мысленно одергиваю я себя.
     Забираем левее и медленно выходим с «минного поля». Взошли. Наконец-то, седловина перевала. Но приятного мало. Ветер дует непрерывным потоком, а дождь, холодными спицами, вонзается в кожу лица и рук. Тут невозможно задержаться надолго.
     — Зачем я таскаю четыре килограмма фототехники, если не могу снимать? — Бросаю равнодушный взгляд на пирамиду сложенную из камней и ухожу прочь. — Даже перевальную записку оставить нет ни желания, ни возможности!
     Спустились быстро, но настроения нет. Стена горы Юдычвумчорр и снежный спуск перевала Орлиный не вызывают должных эмоций. А ведь, с этой стороны, даже в такую погоду, они заслуживают большего внимания.
     — Давай, — говорю я напарнику, — дойдем сегодня до базы спасателей, переночуем там, а утром закажем машину. Пусть нас везут в Кировск из этого промозглого места.
     — Пошли, — сухо ответил он. — Там есть баня и пиво, — эта фраза должна была прозвучать как шутка, но юмора в ней замечено не было.
     В редколесье, у ручья Петрелиуса, намечалась очередная ночевка. Тихо проходим через стоянку у тропы. Наши сегодняшние попутчики забились в палатки. Отогреваются, отдыхают. Мы прошли уже шестнадцать километров, но готовы идти дальше, лишь бы добраться до сухого и теплого уголка цивилизации, в самом центре Хибин. Впереди новый, двенадцатикилометровый отрезок пути.
     — Что мы ищем? Зачем приехали на север и целыми днями топчем ботинки? Ради чего терпим эту несносную погоду? — Пытаюсь придумать мотивы. Убедительных не нахожу. — Хватит! Хотел побывать в Хибинах? Побывал! Это последний мой поход.
     Напарник устало идет впереди. Молчит. Наверняка, ищет смысл «своего» присутствия в этом месте.
     — Не просто же так мы здесь? Что-то привело нас сюда? Дома, каждый представлял себе подобный сценарий. Это не остановило нас, приехали. Зачем?
     Постепенно гнев стал бессмысленным. Ничего не меняется: дождь льет, ветер дует, ботинки мокнут. Меняется только время. Оно идет, мы идем. Дорога, время и мысли. Идешь. Думаешь. Быть может, за этим и ходят? Остаться наедине с собой, обессиленным, но откровенным, и просто поговорить. Вычленить самое важное и отбросить пустое, ненужное.
     Это был длинный день. Шестнадцать часов. Двадцать восемь километров. Мы прошли через многое. Дождь и ветер, курумы и реки, перевалы, болота, леса. Но главное — мы прошли через себя. Мокрые и голодные, грязные и измотанные, мы все же, вышли к базе спасателей. И, как только мои ноги коснулись деревянных мостков, которые ведут к теплым домикам, внезапная эмоция радости выплеснулась наружу:
     — Мы дошли! У нас получилось! — я схватил товарища и, по-мальчишески, костяшками пальцев, сделал «терку» на его голове.
     Я лежу сытый и довольный собой в теплом бараке. Глаза непроизвольно закрываются от усталости. И прежде чем уснуть, я подумал:
     — Ни в какой город мы завтра не поедем. Сушимся и снова идем в горы. Маршрут не удался? И что? Мы же здесь не за медалями!





Андрей Сальников
14 декабря 2015 года


Рецензии