История человеческих нравов в забавном изложении

Книга подразумевает богатый иллюстративный ряд. Полноценную работу совершенно бесплатно и без регистрации Вы можете скачать здесь:
https://sites.google.com/site/mikheevgennady/kniznaa-polka





 









Геннадий Михеев
История человеческих нравов
в забавном изложении



Движение реки – пена сверху
и глубокие течения внизу.
 Но и пена есть выражение сущности!

Владимир Ульянов (Ленин)



«O tempora, o mores!», воскликнул однажды в сердцах Цицерон, поняв наконец, что люди не слишком внемлют его блестящим речам и с умнообразными выражениями на дебильных мордоворотах продолжают творить очевидные глупости, а то и мерзопакости. Более всего великому оратору было обидно и за то, что он как идиот впустую набивал свой рот камнями, тренируя красноречие. Хотя, собственно… а кто с булыжниками упражнялся-то?  Кажется, все же Демосфен. Но разве сие столь важно? Для кого-то конечно – да, но основная масса лениво пережевывает кам… простите, набившие оскомину общие места о камнях во рту, временах и нравах, талантах и поклонниках, гласе вопиющего в пустыне и т.д и т.п. лишь для заполнения пауз промеж развлечений.
Всяк знает имя Герострата, человека, пожелавшего войти в историю человечества посредством сожжения... а что он, собственно, сжег? Ну, конечно же (мы знаем это как «Отче наш») храм Артемиды в Эфесе, одно из семи Чудес Света. Хорошо, а кто построил непревзойденный шедевр, как зовут гениальнейшего зодчего? Вот тут-то и закавыка. Греки не простили честолюбца. Много лет по городам Ойкумены ездили специально нанятые глашатаи и на каждой площади вскрикивали: «Не смейте помнить имя безумца Герострата, обесчестившего свое имя гнуснейшим преступлением!»
«Кого-кого мы должны забыть?» - В очередной раз переспрашивали обыватели, думая: «Весьма недурственный пиар…». И никто уже не задавался иным вопросом: так кто же воздвиг то, что уничтожил Герострат? Так и делается история.
Ныне, глядя с высоты пропасти современного искусства, не вполне понятно: то ли Герострат был редкостный мерзавец, то ли актуальный художник-акционист. Строить – не главное. И умности говорить необязательно. Надо заварить скандал: сплясать в храме кан-кан, перебить в Битцевском лесу (прочувствуйте созвучие…) множество безвинных людей, истошно крикнуть «Йа-а-азь!», поджечь ФСБ. И о тебе заговорят, ты станешь знаменитостью. Жаль только, число медийных персонажей взрастает в арифметической прогрессии, и далеко не все прогеростратятся по самые… ну, в общем, неважно. Главное: человеческая комедия набирает обороты, всяк изгаляется кто во что горазд, и нет разделения на сцену и зрительный зал.
Для тех же, кто еще не профукал дар познания сущего, нарастает гора недоуменностей. Какая сволочь первым придумала деньги? За что аборигены съели славного капитана Кука? Является ли водка русским крестом? Сохранял ли невинность пояс невинности? Можно ли одной книгой убить миллионы людей? Кто первым приручил собаку? Во что верили арабы до пророка Магомета?
 Мы столь противоречивы и сложны, что не можем разобраться даже в сегодняшнем дне, что уж говорить об истории… Хотя, если задуматься, нужно ли вообще стремиться к знаниям? Ведь еще Наполеон заметил, что невежда имеет большее преимущество перед человеком образованным, потому что он всегда доволен собой. А в Россию Бонапарт «вляпался», между прочим, все из-за того же невежества...




























Что есть красота?


 


Библия рассказывает о подвиге Иезавели, жены царя израильского Ехава, которая, чтобы встретить злодея Ииуя, «нарумянила лицо свое и разукрасила голову свою», за что была выброшена из окна и растоптана конями, а затем псы съели ее тело. В очередной раз доказано было, что красота - страшная сила.
Правда, сила не слишком понятная - в том смысле, что каждый (не то, что народ, а даже отдельный индивидуум) имеет свою мерку прекрасного. Забавно, что, в отличие от красоты, мнение о страшном и безобразном у всех наций и культур приблизительно едино.
Почти во всех обнаруженных при раскопках жилищах ледникового периода были найдены титанические запасы косметических средств. Прежде всего это разнообразные красители. Хранили их в разрисованных орнаментами костяных и шиферных сосудах, а размешивались краски на изящных палитрах. Люди ледникового периода снабжали гримом даже мертвых, чтобы они отправились в потусторонний мир в надлежащем виде и никого там не испугали. Ученые доказали, что тогда использовалось 17 видов различных красок, среди которых преобладали белая, черная и целая гамма оттенков охры. Из глубины веков пришла к нам и губная помада. Палочки этого косметического средства красного цвета найдены во многих доисторических пещерах. 


 


Римские богатенькие красавицы, в частности и публичные женщины, ежедневно, после приема ванны из молока ослиц, натирали тело и лицо кремом из ядовитых свинцовых белил, которые привозились с Востока, замазывали щеки красной краской и подводили веки и брови черной сурьмой. Ногти закрашивались таинственным веществом «кровь дракона», а голубой краситель служил для подкрашивания кровеносных сосудов.
Искушенные в деле восприятия человеческой красоты римские сенаторы однажды были шокированы юным императором Элагабалом, который был посажен на трон в результате сложной интриги. Он воспитывался в Сирии, а потому предпочитал имидж «а ля Восток того времени». Элагабал прибыл в Рим в 218 году н.э. в женской одежде, на богато украшенной коляске. Вокруг нее приплясывали полуголые евнухи и прочие рабы, тем самым стремящиеся выказать переполняющие их чувства. На новом императоре, помимо шелкового платья, надеты были высокая шляпа с длинными лентами и громадные серьги, прикрывающие щеки. Глаза были обведены концентрическими кругами голубого и золотого цвета, губы обведены синей краской, а ноги накрашены хной. На руках и сандалиях сияли драгоценные камни. Сенаторы решили, что пришел конец Римской империи, но по счастью, правление экстравагантного юноши было недолгим.
В 840 году н.э. багдадский певец и музыкант по кличке Черная Птица открыл в Испании первый в мире Институт красоты, где учили делать прически, накладывать косметику, удалять волосы и неприятные запахи. Во времена инквизиции вопрос с такими заведениями был решен в пользу строгого запрета. А вот средневековые рыцари вообще не признавали никакого «греховного» внимание к своему телу, даже не мылись месяцами, но считалось неприличным, если хоть одна часть рыцарских доспехов не натерта пастой гойя до зеркального блеска.
Современность принесла нам универсальный идеал красоты, который формируется далеко не в мозгах, а в экранах телевизора и на рекламных щитах. По счастью, этим слащавым штампом завоеван не весь мир; и ныне в некоторых местностях стараются придерживаться не идеала кукол Барби и Кена, безнадежно втиснутого в головы обывателей, а своих, идущих из пошлого традиций. Где-то полосуют лица шрамами, где-то вытягивают на полметра шеи, где-то подвешивают небольшие бусы перед лицом младенца, чтобы он вырос косоглазым (чем они косее, тем краше). Раньше очень любили деформировать голову; так, в древней Америке считался прекрасным плоский лоб; для этого ребенка после рождения привязывали к колыбели так, чтобы его головка зажималась между двумя дощечками и их не снимали до возраста 4 лет.
Больше всего в смысле достижения идеала, даже в относительное недавнее время, «везло» китаянкам. Признаком изящества женщины в Поднебесной считались маленькие ножки и плоская грудь. Еще во II тысячелетии до н.э. сформировался стереотип красоты, согласно которому дама должна иметь миниатюрные дугообразные ножки, напоминающие форму молодого месяца или лилии. По преданию, императору Тай Ли Хоу-Чжи очень нравилась наложница по имени Яо Нян. Император заказал своим ювелирам изготовить золотой лотос высотой в несколько метров. Внутри цветок был выложен нефритом и Тай Ли приказал любимой наложнице туго забинтовать ноги, придав им форму молодого месяца и в таком виде танцевать внутри цветка. Говорят Яо Нян была столь грациозна что, казалось, скользила по лепесткам золотого лотоса.
Девушке, не обладавшей  месяцевидными ножками, весьма трудно было выйти замуж. Чтобы нога приобрела надлежащую форму, девочкам в 6-летнем возрасте подгибали все пальцы, кроме большого, к подошве и накрепко перевязывали их бинтами. Каждую неделю бинты затягивались все туже и туже, и это продолжалось до тех пор, пока подошва не принимала дугообразную форму. Эта процедура, конечно, была очень болезненной, ноги сильно немели, но девочкам, едва они начинали что-то понимать, накрепко внушалась мысль о том, что только таким способом они смогут потом стать «настоящими женщинами». Отсюда родилась популярная среди китайцев поговорка: «пара забинтованных ног стоит ванны слез».
Женский бюст должен был отличаться «гармонией прямых линий». Это означало, что с 10 лет девочкам стягивали грудь холщовым бинтом, специальным лифом, да еще и особым жилетом поверху. Подвижность грудной клетки резко ограничивалась, питание организма кислородом уменьшалось, да и вообще недоразвитие грудных желез приводило к многочисленным патологиям, но следование «гармонии прямых линий» считалось святым.


 


Девочки не спали ночами, бредили от боли, и ждали рассвета, который, вопреки надежде, не приносил облегчения. Испытывая страдания, будущая «красавица» вынуждена была выполнять всю домашнюю работу: готовить пищу, шить, ткать. Иногда ноги уродовались настолько, что они совсем не могли выполнять свою непосредственную функцию. О таких женщинах говорили: «они подобны тростнику, колышимому на ветру».


 


Изящных красавиц возили на тележках, носили в паланкинах или служанки таскали на плечах. Один европейский путешественник, побывавший в Китае сотню лет назад, вспоминал: «В Нанкине я наблюдал однажды, как одна дама была вынута из паланкина и отнесена во внутренние покои таким же способом, как носят детей. В Цзинцзяне я также много раз видел, как служанки переносили своих разряженных хозяек через улицу, в гости к соседям. Дама обхватывала свою служанку за шею, а служанка подхватывала свою госпожу сзади под ляжки. «Золотые лилии» высовывались из-под платья и беспомощно болтались по обе стороны спины служанки».
В общем, не стоит резко критиковать кому-то и приевшиеся идеалы куклы Барби, хотя бы, потому, что он достигается не путем уродования тела, а всего лишь при помощи диеты и тренажеров.













































Сладкий яд королей


 



Сначала все было просто и ясно, Земля же – чиста и безвинна. Потом появились люди. Деньги, придуманные человечеством – конечно же, для благих целей – хотя бы видом своим соответствовали возложенной на них задаче. Пускай средствами упрощения товарообмена являлись хвосты свиней, раковины, перья райских птиц, бобы какао, кирпичи, коровьи черепа (а иногда и человечьи), но это было нечто имеющее ценность.
Но однажды белый свет увидел... простые бумажки, на которых значилось, что эти несерьезные и легковесные штучки есть самая большая ценность из всех сущих на земле. Через некоторое время бумажные деньги прозвали «сладким ядом королей». И вот, почему: власть имущим надо обладать нечеловеческой волей, чтобы не удержаться и не отпечатать «бумажек» больше, чем имеется в казне монет и драгоценностей, гарантирующих их покупательную способность. Нужно не один раз удариться в грязь лицом, чтобы понять: экономика - серьезная наука и у нее есть свои законы, которые не обойдешь хитростью или магией. Стоит только превысить норму выпуска ценных бумаг - они тут же начнут обесцениваться. Как всегда, человечество сначала стало делать новые для себя артефакты, а потом уж принялось постигать их коварные повадки.
По вековой традиции, бумажные деньги открыл европеец, но придумал их китаец. Отважный мореплаватель Марко Поло, совершив путешествие на Восток, впервые описал (и с превеликим удивлением!) так называемые «летающие монеты», которые ходили в качестве платежного средства по Китайской империи. Марко Поло восторгался изобретением жителей Поднебесной, но еще не догадывался, что не все в «китайском королевстве» складывается гладко.


 


Первая попытка ввести в обращение «летающие деньги» относится к 200-м годам до н. э., когда нескончаемые военные походы против гуннов в Монголии опустошили империю. Качество металлических монет оттого, что из штамповали в неимоверных количествах, снизилась до такой степени, что их нарицательная стоимость резко упала, и император У-Ди потребовал от чеканных домов выпустить казначейские билеты, каждый из которых приравнивался к 400 000 медных монет. Билеты изготавливались из шкуры белого оленя, очень редкого животного, и имели форму квадрата со специальным рисунком. Эксперимент потерпел неудачу из-за того, что поголовье белых оленей в стране моментально было истреблено.
Повторно к идее «банковских билетов» китайцы вернулись в 800-х годах н. э. Как раз в то время они получили эпитет «летающие». Эти деньги не обменивались полностью, но банки давали сертификат, которые торговцы получали в обмен за «наличку». Купцам этот порядок нравился, так как в дороге они не имели наличных денег и тем самым были застрахованы от грабителей, которых в те времена было не меньше, чем сейчас. Приехав домой, обладатель сертификата обменивал его в банке на ту же «наличку». Примерно в 1000-м году китайские банки начали выпускать полностью конвертируемые банкноты (делались они из волокон тутового дерева) под лицензией правительства, причем, императоры запрещали печатать на них свои имена, чтобы «их не пачкали грязные руки смердов». На «летающих деньгах» имелась пометка с извещением об определенном сроке (обычно 3 года), когда они могли находиться в обращении. Банкноты не подкреплялись золотым запасом, и в XII веке разразилась инфляция. В этот момент в игру вступили фальшивомонетчики (в 1183 году был казнен первый из них, а потом подрывателей экономического благополучия вешали чуть не каждом дереве), которые сильно подпортили репутацию «летающих денег» и вскоре, как выражались китайские историки, они «стали дешевле бумаги, на которой напечатаны».
Хотя Марко Поло и умилялся видом красивых китайских бумажек, как раз в его время (XIII век) они находились в процессе обесценения. Европа, прочитав книгу путешественника, удивилась странному обычаю желтых людей и не более того. Все-таки, металл – пусть и презренный – но металл, рассуждали они, и лучше, чтобы металл в личных закромах был таким же желтым, как китайцы. Поэтому европейцы, наверное, и ринулись открывать Эльдорадо, «Золотую страну», а мысль о создании каких-то там банковских билетов отложили на потом.
Крови пролито было много, Эльдорадо так и осталась «терра инкогнита», и в 1601 году в Швеции наконец были отпечатаны первые европейские бумажные деньги.
В Россию замечательная идея обумажнивания денег пришла с подачи нашего самого патентованного реформатора. Петр Первый долго вынашивал идею перенять принцип использования банковских билетов у французов и даже собирался пригласить к себе в гости человека, считающегося их прародителем: Джона Ло. По счастью для нашего государства и для репутации великого российского самодержца, приезд этого выдающегося шотландца, не состоялся. Дело в том, что, будучи министром финансов Франции, Джон Ло выпустил в обращение банкноты, не обеспеченные государственными богатствами. Он смотрел на бумажные деньги глазами неисправимого идеалиста, и в итоге их было напечатано на несколько миллиардов франков. Держатели ассигнаций испугались такого количества появившихся на рынке бумаг и потребовали свое золото обратно, в результате чего государственный банк попросту лопнул, а сам «отец» эксперимента вынужден был бежать в «третью страну» и там скрываться от законного возмездия.
Решение выпустить наконец-то в обращение бумажные банкноты в России было принято по высочайшему указу Екатерины II 29 декабря 1768 года в связи с началом русско-турецкой войны. Первоначально ассигнации пользовались крупным успехом, так как «легкой бумагой» не только выплачивали жалованье, но и принимали ее при уплате налогов. Однако вскоре и в нашей многострадальной стране сработал синдром «сладкого яда королей»: ассигнации печатались неустанно, и настал момент, когда их номинал превысил запас металлических денег в банках. Началась инфляция, а заодно и обесценивание приравненных к ассигнациям медяков. В 1810 году за рубль ассигнациями давали только 25,4 копейки серебром. Свою лепту в финансовый коллапс внес и Наполеон I, выпустивший приличную партию фальшивок, имеющих даже лучшее по сравнению с оригиналом качество (правда, со многими орфографическими ошибками). Франция готовилась к войне с Россией, и, кстати, впоследствии выброс фальшивых денег стал обычной мировой практикой для подрыва финансовых систем государств-противников.



 


 «Екатерининские простыни» (эпитет родился от их внушительного размера) положили начало преисполненных катаклизмов приключений бумажек, посмевших принять имя «деньги», на территории России. Наши предки, и конечно, мы сами, пережили и марки-деньги, и кредитные билеты, и фантики-керенки, и валютные чеки, и «деревянные» рубли, и водочные талоны, и деноминации, и дефолты, и «у. е.», и...
В общем, история продолжается, и что там нас ждет впереди - этого, кажется не знают даже банкиры-олигархи.




Пила для мужниных рогов


 


История показывает: чем суровее нравы общества, тем безбожней они нарушаются. Механизм этого парадокса сокрыт в самых глубинах человеческой психологии и до конца не изучен, в чем мы неустанно убеждаемся день ото дня, узнавая о новых изменах в семьях, считающихся безупречными. Франсуа Ларошфуко несколько столетий назад замечал: «Труднее сохранить верность в любви счастливой, чем в любви несчастной».
Предмет нашего рассмотрения, а говорить мы будем об истории «пояса целомудрия», во времена известного француза (XVII век) уже был основательно подзабыт, и я думаю, это случилось оттого, что отношения в браке к концу средневековья несколько либерализировались, отчего необходимость в таком возмутительном и, кстати, негигиеничном, предмете, отпала.
Железный хранитель супружеской верности, называемый еще «поясом целомудрия», «поясом невинности» или «поясом Венеры» очень часто упоминается в средневековой литературе, но в Новое время по странной прихоти судьбы люди даже не имели представления о том, что он собой представлял. Речь шла даже о том, что современный читатель имеет дело лишь с литературной мистификацией и на самом деле люди не могли додуматься да столь идиотского средства защитить своих жен от шальных мыслей.
Изобретение пояса верности относили ко временам крестовых походов, когда рыцари отправлялись в долгий и чреватый опасностями путь, стремясь одновременно спасти жен от греховных вожделений, а так же защитить их от вероятного изнасилования (нравы-то были хоть и суровые – но жестокие!). Но материальных доказательств этой гипотезы не имелось.
Некто Пахингер из австрийского города Линца однажды нашел такой пояс на скелете молодой женщины, которую совершенно случайно откопали на одном из древних кладбищ. Ни имени, ни социального положения женщины установить было невозможно, но оттого, что заключена она была в оловянный гроб, следовало, что дама была не из бедных слоев. Герр Пахингер настолько был поражен находкой, что стал... коллекционером поясов невинности. Он ездил по Европе, участвовал во вскрытии могил, рылся в запасниках музеев (там вышеозначенных поясов хранилось немало, но никто и понятия не имел, что это такое) и в конце концов в его собрании оказались несколько десятков раритетов.
Постепенно сложился целый клан собирателей поясов невинности, и, надо заметить, среди множества найденных экземпляров не было найдено ни одного, который восходил бы дальше начала XV века, то есть, Высокого Возрождения. Очень много поясов сделаны из серебра, встречались даже золотые экземпляры, и все из них отличались изяществом выгравированного рисунка, из чего был сделан вывод, что  пояса целомудрия культивировались в аристократических кругах.










 


По утверждению письменных источников, родина поясов целомудрия - Венеция, хотя есть сведения о том, изобретателем пояса был падуанский тиран Франческо II, и большинство из них производились в Бергамо, поэтому они в старинных книгах назывались и «венецианскими решетками», и «бергамскими замками». Франсуа Рабле в своей знаменитой книге «Гаргантюа и Пантагрюель», сочиненной как раз в эпоху расцвета поясов, пишет: «...Да возьмет меня черт, если я не запираю свою жену не бергамский лад всякий раз, когда покидаю свой сераль!»









 



С некоторого момента пояса целомудрия вошли даже в моду. Сохранились предания о том, что, женихи, когда на великосветской свадьбе (тогда было принято справлять таковые в доме невесты) их подводили к супружеской постели, торжественно получали ключ от «венецианской решетки». Некоторое время спустя родители, да и все гости, получали радостную (подозреваю, вне зависимости от результата) весть о том, что «замок целомудрия и ворота оказались невредимыми». Иногда «изящная решетка Венеры» являлась первым подарком, подносимым женихом своей будущей жене. При этом невеста должна была проявить полное неведение о сути и назначении железяки.
Возрождение - эпоха великих путешествий и открытий,  которые, конечно же, невозможны без длительной разлуки. В те времена считалось обычным делом при отправлении в дорогу заказать у мастера для своей жены «друга, который лучше всего сумеет защитить ее верность». В одной из старинных книг означенный предмет описывается так: «...Золотая решеточка висит на четырех стальных цепочках, обвитых шелковым бархатом и искусно прикрепленных к поясу из того же металла. Две цепочки приделаны спереди, две сзади решетки и поддерживают ее с двух сторон. Сзади поверх бедер пояс запирается на замок, отпирающийся совсем крошечным ключиком. Решетка приблизительно шесть дюймов вышины, три дюйма ширины и покрывает таким образом все тело между бедрами и нижней частью живота...»



 


На поясе в одной из коллекций выгравирована надпись: «Мы хотим вам пожаловаться, что нас, женщин, изрядно измучили этими замками». Жалоба двусмысленна. Кроме неудобств, пояса целомудрия, конечно же, порождали коварные мысли, частенько перерождающиеся в намерения. Во-первых, «поясные» мастера могли изготовить сколь угодно ключей. Во-вторых, если уж даме не обзаводилась «запасным» ключом, не составляло особенного труда найти искусного слесаря, способного открыть даже самый сложный замок и выточить ключ. Об этом тоже много рассказано в литературе Возрождения, в частности, у Клемана Маро описан случай, когда баронесса д‘Орсонвилье «охотно отдает себя в руки ловкого слесаря, который должен устранить замок и открыть ее любовнику врата эдема».
Имеются свидетельства, что абсолютное большинство женщин обладали вторым ключом, который являлся как бы символом их любви к избранному мужчине. Получалось, что пояс целомудрия, усыпляя бдительность ревнивых мужей, сделался главным виновником неверности их жен. На гербе одного из немецких аристократов изображена женщина, опоясанная поясом верности, которая держит в одной руке ключ, а в другой - полный кошелек, как бы приглашая смельчака получить сразу две награды. 
В анонимном произведении той эпохи («Зеркало нашего времени») говорится: «...Я знал несколько женщин, славившихся во всем городе как образцы супружеской верности и целомудрия и, однако всегда имевших одного или нескольких любовников и часто менявших их в течении года. Некоторые из них имели детей от этих любовников, так как известно, что немало женщин предпочитают забеременеть от друга или любовника, даже от незнакомого человека, чем от мужа. Репутация этих женщин, вне всякого сомнения, в глазах их мужей стояла высоко. Это происходило оттого, что они носили те самые «венецианские замки», которые считаются надежнейшей опорой против неверности жен».
Таким образом, попытка «отпилить» мужнины рога, в очередной раз приводила к ломке «пил» и дальнейшему отрастанию вечного символа мужской глупости.


























Мужская страсть на букву «Ф»


 



Если взглянуть на проблему с практической стороны (что присуще слабой половине человечества), то в общем-то непонятно, для чего двадцать два здоровых мужика гоняют по полю надутый воздухом кожаный шар. Ну, не придурки ли? Но, если посмотреть на футбол с мистической точки зрения (что, конечно же, тоже присуще женщинам), сразу возникает вопрос: если миллиарды людей (и не только мужчин, кстати!) преклоняются перед этой относительно примитивной игрой, значит, в ней есть какая-то тайна?
Изобретение футбола приписывают англичанам. Отчасти это так, но только отчасти, и надо сказать, что англичане в этой игре проявляли редкостную жестокость. В качестве мяча жители Англии использовали разнообразные подручные (простите, подножные) средства, в частности и... головы казненных преступников. Благо, в Средние века казнили со вкусом и недостатка в материале не было.
Тогдашняя игра сильно отличалась от современного футбола. Составы команд включали в себя по несколько сотен, а то и тысяч игроков, как правило, состоящих из жителей одной деревни или городка. То, что выбиралось в роли мяча (будем справедливы, головы пользовали не так часто, в основном мячом служил кожаный бурдюк), гонялось по окрестным полям, причем, правила игры больше походили на современный американский футбол или регби: надо было просто загнать мяч на «вражескую» территорию и в этом случае загнавшая его команда считалась победившей.
Английским феодалам очень нравилась эта игра. Нет, не они в нее играли, а простые крестьяне и ремесленники, но дворяне прекрасно понимали, что таким способом народ имеет возможность «спустить пар», и пускай в этой маленькой, искусственной войне частенько погибали люди - а уж переломанные ребра и свернутые шеи были привычным делом - несомненная польза футбола способствовала благополучию королевства.
Несколько раз игра в футбол выплескивалась за рамки игры, и доставалось не только мячу, но и английским феодалам. Крестьяне восставали много раз, и не всегда, кстати, из-за футбольных проблем, в результате чего однажды под топор палача попала королева Мария Стюарт. Говорят, ее голова не стала предметом для игры в футбол, но это еще не доказано.


 


Теперь вы, наверное, понимаете почему британские болельщики-фанаты отличаются столь свирепым нравом. Кстати, о болельщиках. В Византии объединения болельщиков переросли спортивные интересы и шагнули в область политики. Они превратились в общественные партии, выражавшие интересы определенных слоев населения. Наиболее значительными считались партии «голубых» и «зеленых» (для тех, кто сейчас усмехнулся: в старину у цветов была несколько иная символика), которые на спортивных состязаниях одевали платье соответствующего цвета. К «голубым» принадлежали землевладельцы, к «зеленым» - торговцы и ремесленники.
Футбол в Англии неоднократно подвергался запрету. В первый раз запрещающий королевский указ был выпущен в 1314 году Эдуардом  II. Через два столетия его примеру последовал Эдуард III, запретивший футбол по той причине, что его храбрые воины увлекались игрой с мячом с гораздо большей страстью, чем, например, стрельбой из лука, что по мнению монарха влияло на боевые качества войска. Следом футбол запрещали поочередно Ричард II, Генрих IV и Яков  II. Все было тщетно: игра в футбол становилась все популярнее и популярнее. Мяч по зеленым газонам пинали и уличные торговцы, и шахтеры, а позже к ним подключились и знатные аристократы. Дело закончилось тем, что в 1846 году были разработаны правила игры, а в 1857-м в Шеффилде организован первый футбольный клуб.


 


Как уже было сказано, футбол придумали не англичане. Эту игру в Туманный Альбион привезли еще в 1 в. н. э. римские легионеры, причем, в исполнении римлян гарпастум (так называли футбол в Риме) отличался не меньшей жестокостью. Бритты и кельты (коренные жители Британских островов) с такой охотой переняли поистине мужскую игру, что однажды, в  217 н.э. году команда аборигенов в своеобразном «дерби» с треском разгромила команду легионеров. Сколько в поединке треснуло костей и черепов, неизвестно.
Но и римляне - тоже не авторы футбола. Игре они научились у греков, среди которых под названием эпискирос она была очень популярна, причем, играли в нее как руками, так и ногами. Греки же правилам своей игры научились в Египте, где в свой футбол играли еще за два тысячелетия до н.э.
В третьем тысячелетии до н.э. игра, очень похожая на современный футбол, была очень популярна в Китае. Китайские воины, гоняя по площадке кожаный мяч, набитый перьями, улучшали там самым свою физическую форму, и, заметим, императоры не препятствовали слабости своих подданных к этой игре, которую называли цзу-чу (мяч, пробитый ногой). В цзу-чу можно было пускать в ход корпус тела и ноги, но не в коем случае не руки и игра была особенно популярна в аристократических кругах, а иногда в ней участвовал и сам император. Во времена правления династии Хань цзу-чу стала непременным атрибутом торжественных церемониалов, проходящих в честь дня рождения императора Поднебесной. В командах было по 10 игроков, которые старались забить мяч (его китайцы научились наполнять воздухом) в небольшое отверстие, сделанное в шелковой сетке. Китайские женщины тоже играли в свой вариант футбола, который назывался «восемь бессмертных, пересекающих море».


 


Игра в мяч у древних ацтеков, как и у англичан, отличалась жестокостью. Мяч представлял собой твердый каучуковый шар, и, чтобы защититься от увечий при столкновении с ним, игроки надевали защитные шлемы и широкие пояса из дерева или кожи. Впоследствии горе-ученые, увидев изображение игроков на фресках, раструбили на весь мир, что открыли... инопланетян. Цель игры была простая - на позволить сопернику занести мяч на свою сторону, для чего в ход пускались локти, колени, а то и кулаки - а победители имели право сорвать одежду и украшения с любого зрителя, не сумевшего отбежать на безопасное расстояние. Игра имела еще и религиозное значение, поскольку в движении мяча и победе той или другой команды видели предзнаменование грядущих событий. А то, что проигравшая команда должна была заплатить за поражение чьей-нибудь головой, подтверждается скульптурными изображениями обезглавленного игрока и мяча, принесенных в жертву богам; такие картинки находят рядом с бывшими полями для игры. Впрочем, уфологи считают, что мы имеем дело с реалистичными изображениями марсианских роботов.





































Пианство


 


О вреде пьянства написано много умных книг, но почему-то я не видел ни одной о его пользе. Это не слишком понятно, так как без такого отвратительного явления, как отдание себя во власть «зеленого змия», мировая культура была бы невозможна. Да и вообще почти вся художественная литература есть гимн алкоголю и его раскрепощающему действию. Наверное, просто литераторы глупы.
Для доказательства этого смелого утверждения далеко идти не надо. Открываем Библию и уже на 9-й странице, в сказании о Великом потопе, читаем: «...Ной начал возделывать землю и насадил виноградник; и выпил он вина и опьянел, и лежал обнаженным в шатре своем. И увидел Хам, отец Ханаана, наготу отца своего, и, выйдя рассказал двум братьям своим...» Высоконравственные братья Хама, конечно, отца своего прикрыли одеждой, а когда старик проспался, проклял сына, что послужило зарождению т.н. хамства, которое, как вы понимаете, появилось позже пьянства, или, как поэтически выражались в старину, «пианства». Странно… получается, правда – это и есть хамство? Впрочем, я сейчас не о том…
Библейская история изобилует описаниями различных состояний подшофе. Единственный праведный житель Содома Лот с двумя дочерьми скрывался в отдаленной пещере, чтобы не видеть дождь из серы и огня, обрушившийся на родной город. Тому была причина, так как Лотова жена, когда они драпали из проклятого города, не удержалась от любопытства и оглянулась, в результате чего превратилась в соляной столб. Сидение в пещере не слишком нравилось Лотовым дочерям, так как они беспокоились, что могут остаться без потомства. Однажды они напоили отца вином до такой степени, что он занялся любовью с обеими, в результате чего вскоре на свет появились два сына. Эти сыновья положили начало двум родам (аммонитяне и моавитяне), которые много веков враждовали между собой, что, впрочем, евреи воспринимали с иронией: ведь зачаты то они были в пьяном виде и в результате инцеста!


 


Эх, да что там говорить: если мы коснемся священных страниц Нового Завета, то... что обнаружим? А обнаружим следующее: первым чудом, сотворенным Спасителем было превращение воды в вино. Заметьте: не вина в воду - а наоборот. Дело было на свадьбе, которую авторы красиво называют «браком в Кане Галилейской». Как говорится, сколько спиртного не бери, все рано еще два раза бегать, так случилось и в Кане. В самый разгар пира кончилось вино, и вот Христос попросил наполнить шесть больших каменных сосудов водою и превратил ее в самое лучшее по тем временам вино. Что было - то было, не верить источнику, кажется, грех.
Вожди южноамериканского племени Майя любили употреблять хмельной напиток, получаемый путем сбраживания меда вместе... с жабами особенной породы, кожа которой вырабатывает опьяняющие вещества. Такой «жабный мед» пили из своеобразной спринцовки: заполняли им кожаный или резиновый мешок со вставленной в него костяной трубкой. 
На раскопках в древнем Египте обнаружили каменную плиту с иероглифической надписью, относящейся IV тысячелетию до Р.Х., содержащую следующее предостережение в адрес молодежи будущего: «Никогда не пей слишком много пива, ты падаешь и ломаешь себе кости и никто не протягивает тебе руки, твои же друзья продолжают пить и говорят: «Вышвырните вон этого пьяницу!»
Почему речь идет о пиве? Исследователи сделали вывод, что древнейшим напитком, одурманивающим и (чего уж там лукавить!) скрашивающем досуг человечества, было так называемое хлебное вино, которое у нас называют пивом. Однажды какой-то великий (но к сожалению, как и изобретатель колеса, безвестный) человек случайно уронил кусок хлеба в сосуд с водой, а на следующее утро заметил, что из жидкости поднимаются пузырьки, в то время как на дне образуется плотная масса. «Шипучка» привела открывателя в весьма веселое расположение духа, а дальнейшее усовершенствование технологии породило множество сортов пива. Геродот в своей «Истории» отмечает, что пьянящий напиток из ячменя стал опасным для некоторых красавиц древнего Египта, «отнимая у них глубокое понимание вещей».
Знаменитый напиток Дальнего Востока саке (т.н. «рисовая водка») есть не что иное как крепкое пиво. Его делают на основе частично отваренной заплесневелой пшеницы. Плесень превращает крахмал, содержащийся в зернах, в сахар, который после добавления дрожжей подвергается брожению. В отличие от пива, саке имеет бОльшую крепость за счет того, что процесс брожения повторяется неоднократно.
Вскоре за изобретением пива открыты были питейные заведения, которые  имелись еще в Шумерском царстве. Глиняные таблички с Законами Хаммурапи со строгостью регламентировали поведение в трактирах - как хозяевам забегаловок так и их посетителям. Так, определялось, что, если посетителя обсчитают, трактирщика следовало бросить в воду; за пиво желательно платить хлебом, а в случае, если в трактир зайдут выпить преступники и трактирщик не задержит их и не проведет во дворец, наказанием ему служила смерть. Закон, кстати, предписывал пить пиво только в разбавленном виде.




 



Вместе с Восточными песнями и танцами в древнюю Грецию и Рим пришло и пиво. Но пьянящий напиток Деметры (богини плодородия и всего, что производится из злаков) довольно скоро получил достойного конкурента в форме подарка от веселого бога Диониса: вино. Перебродивший сок винограда был тяжел и сладок; он приводил в безумное опьянение, но греки научились соблюдать меру. Они пришли к такому выводу: лишь варвар пьет неразбавленное вино, которое несет в себе бесстыдное безрассудство. Гимназии пришли к нам из Греции, но как-то забылось, что «гимнасии» происходят от слова гимнос, что значит, голый, и в своих гимнасиях греки (туда не допускались лица до 18 лет) занимались всем, чем угодно: мылись в бане, развивались физически, вели духовные и прочие беседы. Но только не учились. И, конечно же, пили вино. Кстати, не меньшим варварством считалось ослаблять напиток таким образом, чтобы он потерял свое волшебное свойство.




 


До нас дошло возвышенное предание о том, как бог вина осмелился спуститься в Ад. На пороге Тартара он кричал богиням возмездия Эринниям: «Слушайте, мстительницы! Дионис заставит вас смеяться, ваши улыбки на мгновение осветят вечную тьму!..» И на утлом челне, увитым виноградом, пьяный Харон плыл вкривь и вкось через реку, а души умерших плясали в невероятном свете, льющемся неизвестно откуда. Радостно смеялись и Эриннии, а Дионис смеялся над их смехом...
Своеобразные питейные правила существовали и у воинственных норманнов. От них пришел обычай опорожнять при первом тосте свою чашу или рог до дна, на недопивших же налагался соответствующий штраф. Штрафовали и за нарушения других правил пития, во главенство которых ставилось следующее: всеобщее признание получал не тот, кто падал под стол первым, но тот, кто дольше все за ним продержался.
В общем и целом, любой народ создавал правила пианства, стараясь достичь золотой середины, усмирить как любителей спиртного, так и противников оного. И даже Библия оправдывает маленькие слабости старика Ноя.
И все бы хорошо, но однажды в лабораториях алхимиков родился целебный напиток Aqua vita, погубивший впоследствии значительную часть человечества.



Aqua vita


 


Бессмертные слова святого князя Владимира о том, что на Руси «есть веселие пити - не можем без того быти», почему-то интерполируют на пристрастие русских к крепким напиткам. А ведь «пити» можно разное, и не обязательно напиваться «до положения риз». Кстати, забывают, в какой ситуации равноапостольный князь произнес свою фразу (вот ведь парадокс истории: от великого человека осталось единственное крылатое выражение!), а произошло это, согласно Повести временных лет, при выборе вероисповедания, к которому Владимир пожелал приучить свой народ. И ответ этот прозвучал в адрес мусульманских эмиссаров, рассказавших князю о том, что их вера запрещает алкоголь.
Так вот, то, о чем сейчас будет рассказ, имеет определенное отношение к мусульманскому миру. Я имею в виду водку.
Иван Грозный был царем набожным, но, возвратившись в Первопрестольную после взятия Казани и покорения одноименного ханства, он приказал построить подсмотренные у татар-мусульман особые дома для пития - кабаки - и одновременно запретил продавать в Москве вино вне пределах нового заведения. Кабаки должны были заменить корчмы, в которых русские люди не только выпивали, но и общались; кабак в русском варианте был организован таким образом, что в нем не водилась закуска. Татарские кабаки были по сути постоялыми дворами, где людям давали кров, еду и прочее. Русские кабаки будто специально несли в себе задачу быстрейшим образом одурманить голову, да так, чтобы посетитель «богоугодного» заведения больше не в силах был о чем-ли размышлять (разве только порассуждать). Тогда были времена отчасти нам знакомые: тот, кто не осушает чашу до дна, считается врагом царя. Тот, кто безбожно пьет - неопасен. Несмотря на «прогрессивные» реформы Ивана Грозного, культура пития некоторое время еще поддерживалась русскими, особенно в деревнях, где крепких напитков отродясь не водилось, а сельское население в те времена все же значительно преобладало над городским.
К концу XVII века мед, вина и пиво в городах полностью были вытеснены водкой. И начался разлад тысячелетнего уклада, окрашенный в мрачные тона пьяного угара. Газетные страницы позапрошлого века пестрели сообщениями типа: «Крестьянин Дмитрий Морозов пришел в дом Перлова на 2-й Мещанской в гости к полотеру Евсею Егорову. Первый за блинами выпил четверть водки, а второй несколько бутылок, после чего они оба умерли...» Для полного представления поясним: четверть - это 3,07 литра.
Международный арбитраж в 1982 году подтвердил права России (тогда СССР) на торговую марку «водка», и с тех пор законодательно закреплено утверждение о том, что только русский продукт может называться водкой. Но вопрос в данном случае стоит только о названии, поскольку водка - вовсе не наше изобретение. Слово «водка», к слову говоря, скорее финское, нежели русское. Хотя, исследователи таки спорят.
Существует множество версий происхождения водки. Поговаривают, что аппаратуру для дистилляции, своеобразный самогонный аппарат, была привезена в Московию в качестве приданого Софьей Палеолог, но, может быть, ее доставили и монахи, бежавшие после падения Константинополя в Московию. Некоторые связывают появление у нас водки с именем монаха Исидора, который, побывав в Италии, перенял там секрет выгонки хлебного вина, или, как говорили в Европе, Aqua Vita, то есть, «воды жизни».
Слово «виски» тоже происходит от галльского uisgebeatha, «вода жизни»,  и считается, что придумал этот крепкий напиток покровитель ирландцев святой Патрик.







 


Поэтическое латинянское имя присвоено водке потому  что она была открыта как побочный продукт при попытке раскрыть секрет философского камня. В записях греческого алхимика Маркуса, прозванного Грекусом,  датированных VIII веком  н.э., есть описание получения водки из виноградного вина. Этот рецепт долго держался алхимиками в тайне, так как Aqua Vita считалась чудодейственным лекарством, что, собственно, есть абсолютная правда. Заметим, кстати, что алхимики и каббалисты приписывали водке свойство делать старых молодыми. Думается, лишь на время опьянения, точнее, его первой части, когда организм еще не отравлен вредным действием сивушных масел и прочих гадких примесей. Целебные свойства алкоголь имеет в дозах, измеряемых граммами, ну, а то, что происходит при дальнейшем увеличении дозы, иначе как самоубийством организма не назовешь. Очень скоро водку стали производить во многих монастырях, и в один не слишком счастливый момент горячительный напиток выплеснулся за стены Божьих обителей и стал настолько популярен среди народа, что на него стали вводить ограничения, вплоть до запрета производства. Ситуация изменилась, когда перед европейцами открылись восточные рынки. А именно, российский.
Изобретение водки, как и многих других вещей, также приписывается китайцам. Поговаривают, что жители Поднебесной еще до Рождества Христова умели готовить пальмовую водку, которая, как и в наши дни, весьма противна на вкус, но, зараза, крепка. У китайцев водочный рецепт переняли арабы, а уж от них, через Византию, Aqua Vita завоевала европейские просторы – а католические монахи всего лишь нагло присвоили первенство в ее изобретении.
Внести свою лепту в водочную историю смогли и русские люди. Великий Менделеев, перед тем как открыть свою знаменитую таблицу, защитил диссертацию по теме «Соединение спирта с водой». В результате тщательных научных изысканий Дмитрий Иванович подтвердил эмпирические выводы алхимиков и установил, что при разведении хлебного спирта до 40 градусов представляется возможным уловить все вредные примеси, сивушные масла, то есть, получить продукт высочайшей кондиции, который может с гордостью носить имя «водка». К тому же великим русским ученым была установлена закономерность, согласно которой при соединении спирта с водой (а именно таким образом делается водка) необходимо лить воду в спирт, а не наоборот: только таким способом минуется 20-процентная концентрация, при которой химический состав соединения наименее благоприятен для человеческого здоровья. Своими открытиями Менделеев немного подправил отношение мировой общественности к тандему «русский-водка», ведь до того в анналы истории  был занесен только позорный эпизод, когда на приеме у шведского короля русский посол до такой степени упился водки, что там же и помер.
Русское государство всегда старалось сохранять госмонополию на производство водки, что приносило в казну значительный доход. Разница между стоимостью ее приготовления и продажной ценой достигала десятков раз и контроль над рынком зелья всегда мог поправить материальное положение государства. Екатерина II имела от продажи алкоголя 29% государственных доходов, а Николай II - все 30%. Нужно только поддерживать в народе кабацкую психологию с идеей пития до умопомрачения, а дальше - будь что будет.
А было, в частности, вот что. В 1914 году Николай II ввел сухой закон в связи с началом Мировой войны. Дело кончилось Октябрьским переворотом (конечно, не сухой закон привел к нему, но, без сомнения, в определенной мере повлиял и он), и в начале 1920-х самогонный аппарат имелся в каждой порядочной семье. В 1923 году большевики вынуждены были возобновить производство водки. Перипетии антиалкогольной компании Горбачева-Лигачева мы имели честь испытать на собственной шкуре, и, заметьте, снова дело кончилось переворотом.
Сегодня мы являемся свидетелями активного внедрения в сознание населения (то есть, в наше) идею пития легких напитков. Мысль неплохая, но как быть с тем, что в головах даже детей накрепко засела формула «пиво без водки - деньги на ветер»?




Панама

 


Всякий уважающий себя жулик нет даст соврать: у него есть три верных союзника. Это человеческие корысть, жадность и глупость. Данные… не пороки, конечно, а особенности все же разнообразят нашу жизнь, даря нам интересные переживания. Мелкие жулики исчезают в безвестности, крупные – попадают в учебники истории, ибо проворачивают аферы мирового масштаба. Наше царство-государство сия чаша не миновала. А, впрочем, не все теперь помнят, что означают три бабочки, полный хопер и прочая властилина.
Одна из мировых афер – Панама. Вынужден признать: сюжет отвратительный, но и демонически красивый. Итак, идея разрезать Америку на две половины водной преградой витала несколько столетий после того как красных людей поработили белые, но фантастика приблизилась к реальным возможностям человечества лишь к концу XIX века. В 1879 году во Французской республике была создана компания, бравшая на себя грандиозную задачу прорытия канала сквозь Панамский перешеек. Уставный капитал громадный, 900 000 000 франков, а руководить эпохальной работой взялся Фердинанд Лессепс, имевший за плечами опыт удачного прорытия Суэцкого канала.
Все грядущие ужасы закладываются еще на стадии проектирования, так и здесь была составлена неправильная смета, то есть, сильно заниженная ради привлечения инвесторов. За четыре первых года строители вынули 7 миллионов кубометров грунта, в то время как надо было переворотить 120 миллионов. А между тем было уже истрачено более половины подписанного капитала, причем, гораздо больше, нежели получено наличными.
Компания уже залезла в долги, и руководство решило выпустить выигрышные облигации, практически, лотерейные билеты. Но для этого требовалось разрешение французского правительства, которое его не давало из враждебности к самому проекту.

 


И тут – началось. То есть, панамские заправилы организовали кампанию по широкому и бессовестному подкупу прессы. За беспрецедентные гонорары журналисты стали яростно нападать на правительство, обвиняя его в ретроградстве, недальновидности и реакционности. Якобы министры ставят палки в колеса прогрессу, преследуя гениев человечества. Появилось немало проходимцев, мимикрировавших под журналюг; в те времена достаточно было прийти в дирекцию Панамской компании, представиться корреспондентом, а лучше редактором – и тебе сразу отваливали денег, снабдив инструкциями. Панамцы не скупились, растрачивая на пиар миллионы.
Подсуетились и чиновники. Министр общественных работ Баиго запросил за свою услугу по лоббированию закона, разрешающего панамскую лотерею, ровно миллион франков. Подмазали и парламентскую комиссию, подписавшую положительное заключение, составленное юристами Панамской компании.
Подкуплены были почти все газеты и 150 депутатов. И это при том, что мошенничество и подлоги практиковались и внутри компании. И все же эффект был достигнут: мелкие вкладчики, привлеченные громкой рекламой, внесли 300 миллионов франков, что спасло компанию от банкротства. Ненадолго, ибо уже через месяц после выпуска панамской лотереи выяснилось: 850 миллионов денежных средств исчезли неизвестно куда.


 


Что двигало обывателями? Правильно: глупость, корысть и жадность. Но еще коллективный «Леня Голубков» был уверен в том, что он партнер в величайшем деле, соучастник исторического процесса. И, поскольку Панамский канал все же существует его достроили американцы), в определенной мере человеческое стадо играло в лотерею не зря. Вопли и нешуточные волнения сотен тысяч обманутых вкладчиков не смутили коррупционеров всех рангов. Некоторые наворовавшие и беспринципные политики даже попытались на «панамской грязи» сколотить политический капитал. Началось давление на правоохранительные органы, расследующие грандиозную аферу. Много собак навешали на Лессепса, который глупо оправдывался тем, что де он хотел спасти предприятие.
Выяснилось: львиная доля высокопоставленных взяточников, нажившихся на Панаме, являются представителями партии власти. Не остались в стороне от жульничества и крупные банкиры. Дело дошло до найма профессиональных убийц. Появились трупы.
Между тем Панамское дело зашло на новый вираж. Велось и секретное расследование, которое установило вину в афере высших лиц Французской республики. Были суды, которые выносили обвинительные вердикты, крупные шишки даже сели в тюрьму. Правда, очень скоро их освободили (не всплыла ли сейчас в вашем сознании фамилия «Васильева»?). А денег уже было не вернуть…
Ах, если бы на французской «Панаме» все кончилось! Потом грянула и «Панама» итальянская, о которую замарали руки сразу три премьер-министра. Все те же сотни тысяч обманутых вкладчиков, правда, теперь уже – граждан Италии… А потом еще подсуетились жулики и в Соединенных Американских штатах, тоже устроившие сбор средств. На святом деле обогатились многие, деньги, как тогда говорили, «осели на дне канала».

































Душевные болезни

 

Наука, к сожалению, даже сегодня неспособна раскрыть природу сумасшествия. Более того: древние в безумии понимали больше, чем мы. Точнее, думали, что понимают.
«В каждом безумии есть метод». К этой простой истине человечество шло тысячи лет. Родоначальник психиатрии (дословно с греческого: «душеврачевания») Эмиль Крепелин пришел к выводу, что знаком безумцев является «абсурдность поведения и страсть» и тем самым хотя бы определил направление, которым должна идти эта отрасль медицины. Крепелин разделил психические болезни на маниакально-депрессивные психозы (которые можно лечить), и состояние, названное впоследствии шизофренией (ее так и не научились лечить). Произошло это всего-то 100 лет назад. До великого немца сумасшедшие вообще приравнивались к скоту, так как их считали лишенными человеческого разума.
По преданию, царь-тиран Вавилона Навуходоносор дошел до состояния животного безумия, он совершенно одичал, ел только листву и травы, а поздние иллюстраторы рисовали его голым и покрытым густой шерстью.
Безумие стало «душевной болезнью» не сразу. С легкой руки древнего грека Гиппократа безумие воспринимали как физическое нездоровье, порожденное нарушением баланса жидкости в организме. По мере неспешного развития науки светила медицины сузили понимание «жидкости»: в средневековых трактатах речь уже шла о так называемой «черной желчи», избыток которой порождал меланхолический темперамент и толкал несчастного к безумию. Считалось, что вредоносные желчные пары поднимаются в мозг и препятствуют его разумной деятельности.
Параллельно бытовало представление о вмешательстве в дело душевного здоровья высших сил, причем, по мере развития цивилизации, идея Божественного вмешательства в дела человеческого разума в обществе укреплялась. В XVII веке поэт Джемс Дьюпорт родил знаменитый афоризм: «кого Бог хочет погубить, того прежде всего лишает разума». Прежде всего христианская теология стала смотреть на человека как на арену борьбы божественного и дьявольского начал, но, тем не менее безумие при определенных условиях могло считаться знаком Божеской милости (вспомним хотя бы Христово «блаженны нищие духом...»).


 


История христианства, как на Востоке, так и на Западе, изобилует описаниями мужчин и женщин, которые страдали серьезными психическими заболеваниями, и которых почитали как святых. Считалось, что блаженные говорили голосом Бога, и почему-то особенно вера в богоданность психически неполноценных людей развилась на русской земле. У историка Ивана Прыжова есть работа «26 московских пророков, юродивых, дур и дураков», рассказывающая о людях, почитаемых блаженными и оказавших значительное влияние на культурную и духовную жизнь московского общества первой половины XIX века. Если только за 50 лет таковых набралось 26, сколько всего могло быть таких людей хотя бы в той же Москве за весь срок существования Первопрестольной? А всей России? А в мире?
Несмотря ни на что, безумие издавна лечили как недуг телесный. Поскольку первейшей задачей считалось восстановление равновесия жидкости в организме, главными медицинскими действиями оставались следующие: кровопускание, клизма и слабительное. Вместилищем безумия считался мозг, а потому врачеватели частенько делали надрезы в головах несчастных, надеясь снизить давление ядовитых паров «черной желчи» на мозг. Так же практиковался следующий метод: к голове человека, страдающего безумием, прикладывали только что зарезанного петуха; теплая кровь убитой птицы (так считалось) проникала в мозг и тем самым подавляла испарения.
Так как в Средние века бытовало убеждение о сверхъестественности душевных болезней, широко было распространено врачевание духовное. А именно, из «бедствующих безумием» изгоняли бесов. Использование молитвы, поста, заклинаний, святых реликвий часто приводила к исцелению больных или хотя бы к временному облегчению их состояния. Все мы знаем, что практика изгнания бесов христианской церковью практикуется (весьма успешно!) и поныне.


 

Как ни странно, в древнее время и в средневековье к сумасшедшим относились довольно либерально. Если они не были буйными, то продолжали жить в обществе и о них заботились родственники и друзья. Больницы для душевнобольных возникли довольно поздно, в конце XIV века. Первая из них была открыта в Бельгии у гробницы св. Димпфны, девушки, убитой своим отцом в порыве безумного гнева. Лечили, как вы понимаете, не только клизмами и кровопусканием, но и прикосновением к могиле святой, ставшей в католическом мире покровительницей всех психически неуравновешенных людей. Вскоре в Лондоне открылся самый, пожалуй, знаменитый сумасшедший дом имени св. Марии Вифлеемской, более известный под названием Бедлам (британское произношение «Вифлеема»). Лечение психически больных и в те времена не отличалось особенной деликатностью, но сумасшедшие первоначально просто оставались в пределах местной общины, а ухаживали за ними родные и близкие. К тому же пациентам Бедлама разрешалось бродить по округе (если только они не выказывали явную агрессию).
К концу XVI века наметилось неблагоприятное для «психов» изменение: по «многочисленным просьбам здорового населения» их перестали выпускать за стены больницы. Наступил т.н. «период заточения душевнобольных», который, собственно продолжается по сию пору. Частные сумасшедшие дома стали плодиться с завидной скоростью и среди медиков утвердилось мнение о том, что больных надо держать в строгости для их же собственного блага. В «психушках» неотъемлемыми атрибутами стали кандалы, ванные с холодной водой, дубинки. Главной целью лечения стало «воспитание у больного благоговения перед теми, кого он считает своими мучителями».
Вскоре психбольницы встали в один ряд с тюрьмами и работными домами, куда общество отправляло своих «отклоняющихся членов». В 1815 году в Англии были утверждены государственные психиатрические больницы.
За многие столетия к душевнобольным относились, в общем-то, благосклонно, и, хотя методы врачевания менялись в зависимости от научного потенциала эпохи и настроений в обществе, «психов» всегда жалели. «Революционный» подход применили в середине XX веке в нацистской Германии: в целях «очистки» нации и «улучшения арийской породы» больных стали попросту уничтожать. Поскольку властью в Третьем Рейхе обладали люди с маниакально-депрессивными наклонностями, основной удар «очистительного меча» пришелся по шизофреникам.
После окончания II Мировой войны число больных шизофренией среди населения обеих Германий восстановилось до довоенного количества всего за 5 лет. Видимо, в природе существует некий закон, определяющий соотношение людей с «нестандартным поведением» и «нормальных» людей. Но пока этот закон не открыт...






Партия - наш рулевой!

 


Иногда не мешало бы понять смысл того, что мы имеем то ли честь, то ли позор созерцать в наши, без сомнения, светлые времена. Само слово «партия» в темной древности имело несколько иной смысл. «Партия» в древнем Риме - всего лишь часть единого целого. И не более того. Эх, знали бы римляне, чем все обернется...
Теперь наша политика превратилась в сущий цирк, но мало кто помнит, что с цирка-то как раз все и начиналось.
В городах Византийской империи, и в особенности в Константинополе, особое внимание (как, впрочем, и сейчас у нас) уделялось развлечениям. Телевизора и Интернета тогда еще не изобрели и народ группировался преимущественно на трибунах ипподромов в ожидании очередного конного или циркового представления. Ипподром был своеобразным социальным институтом, законы которого несколько не совпадали с общепринятыми правилами поведения в обыденной жизни. Например, во время циркового представления вполне можно было крикнуть что-то типа «Василевс - козел!» (василевсами назывались тамошние императоры) и даже метнуть в его сторону тухлое яйцо. В определенном смысле это была управляемая суверенная («сувенирная» - как ныне шутят…) демократия.
Содержать ипподром, коней, устраивать сами ристания обязаны были цирковые партии, или «факции». С самого начала их выделилось четыре: зеленые (прасины), красные (русии), белые (левки) и голубые (венеты - цвет этот не соответствовал нынешнему его пониманию) - в сущности это цвета спортсменов, управляющих повозками. Вход на ипподром был бесплатным, а потому горожане старались занять удобное местечко с раннего утра, чтобы с наипущим удовольствием поболеть за свою партию. По завершении заездов колесниц на круг выходили акробаты, борцы, фигляры, фокусники, укротители со своими зверьми, а после представления близ ипподрома толпились шуты, мимы, музыканты, певцы и гетеры. В общем, народ отрывался по полной программе.
Партии - дело сложное, а потому власть на ипподромах вскоре стала концентрироваться в руках голубых и зеленых (белые и красные оказались в оппозиционном меньшинстве), а еще немногим позже ипподромная власть стала протягивать свои длани к государству вообще. Оформились партийные структуры с функционерами и аппаратом - т.н. «димы». Правительство империи вынуждено было признать за димами некоторые политические права, в именно: предъявлять во время цирковых зрелищ требования к василевсу; одобрять или критиковать политику властей; участвовать в церемониях; носить оружие. Из партийцев набиралась городская милиция, а так же комплектовались оборонные отряды во время войн. Вскоре возобладал принцип: «народ и партия едины» - фактически представители димов участвовали от имени всего византийского народа в выборах императора (должность Василевса в Византии редко наследовалась; чаще всего таковая доставалась по заслугам), а о самом народе можно было забыть.
Постепенно, как бы в подтверждение ныне непопулярной теории Карла Маркса, партии стали приобретать классовые черты. Вокруг голубых сгруппировалась аристократия и крупные землевладельцы; зеленые представляли купечество и ремесленников. Естественно, львиную долю активистов этих партий составляли простые и бедные люди, но по сути они плохо понимали задумку своих кукловодов: им просто приятно было питаться иллюзиями о своей якобы значимости в политической жизни. Императоры отлично использовали социально-партийное расслоение, и, умело манипулируя настроениями и разжигая как меж-, так и внутрипартийную борьбу, сохраняли свою власть.
Случались и проколы. Например, в 532 году в Константинополе случилось восстание «Ника!» («Побеждай!»), имевшее целью свергнуть василевса Юстиниана. Недовольные ущемлением своих прав сенаторы оперлись на голубых, а торговцы, недовольные высокими таможенными пошлинами толкнули к действию зеленых. В уличные боях участвовали, как вы понимаете, простые партийцы; они по приказу своих начальников сожгли налоговые списки, захватили тюрьму и освободили заключенных. В охваченном огнем и мародерством городе сенаторы выдвинули в императоры своего ставленника Ипатия, которого тут же короновали на ипподроме при всеобщем ликовании народа. Во дворце началась паника, и Юстиниан приготовился уматывать на кораблях в Малую Азию. И в этот момент удивительную твердость выказала императрица Феодора: она явилась на заседание Императорского совета и заявила, что лучше умрет, чем потеряет власть, ибо «царская порфира - это прекрасный саван». Юстиниан устыдился и взял себя в руки.


 


В этот момент среди восставших зародился раскол. Часть голубых, испугавшись масштабов разграблений и пожара, стремившегося начисто сожрать «второй Рим», отошла от восстания. Отряд варваров-наемников (среди которых, кстати, было много славян), верный василевсу, напал в цирке на восставших и перебил всех. Восставшие были морально сломлены. Большинство из них (в том числе самопровозглашенный василевс Ипатий) были казнены (всего было умерщвлено около 35 000 человек), сенаторы - сосланы в провинции, а в Константинополе настали мрачные дни. «И был страх большой, и замолчал город, и не проводились игры долгое время...» - писал тогдашний хронист.
Но все лечится, и через пару десятков лет снова можно было прокричать на ипподроме: «Василевс - козел!!!», и метнуть в его сторону ком грязи.
Партии, кстати, еще разок смогли поучаствовать в восстании: в 602 году узурпатор Фока, опираясь на них, сверг василевса Маврикия. Но вскоре партии начали терять свою политическую силу. Дело в том, что последующие императоры наконец-то поняли, что с таким оружием играть слишком опасно.
Точнее, руководящую и направляющую силу предпочтительно обратить в игрушку. К X веку цирковые партии были низведены до положения технических служб при ипподромах, подчиненных эпарху. Теперь партии пели специальные гимны в честь императора, выкрикивали здравицы во славу мудрого и великодушного властителя, а формулы этих приветствий отрабатывались во дворце и менялись в зависимости от того, кого сегодня власть любит, а кого - не очень.







































Народы идут в баню

 


Это неправда что турецкие бани изобретены турками. Просто, когда мусульмане захватили Константинополь (нынешний Стамбул), на обоих берегах Босфора они обнаружили грандиозные сооружения для общественной помывки, количество которых зашкаливало все мыслимые пределы. Туркам было невдомек, что форма и содержание общественных бань не менялась до них в течение добрых двух тысячелетий, но сама «банная культура» с традицией еженедельного посещения этих шикарных заведений, с последующим отдыхом, беседами и прочими удовольствиями (кто не понимает, пусть вспомнит крылатое: «цигель-цыгель, ай-люлю!»)  настолько пришлась им по душе, что в результате и в наши дни можно помыться точно в такой же бане, в которой парились древние римляне. Как тот же Спартак, например, или Цезарь.
Древняя банная культура сохранилась вопреки тому, что варвары, захватившие Рим, поломали все - в том числе и бани (ну, не любили чистоту, что уж тут попишешь!). Случилось так, что после падения Рима Константинополь еще в течение тысячи лет сохранял звание «Второго Рима», и надо сказать, оное во многом держалось на том, что византийцы свято хранили «банную культуру», доведенную римлянами до совершенства. Думаю, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, почему Москва перехватила у Константинополя звание «Нового Рима» (третьего): ведь и у русских, как известно, баня далеко не на последнем месте. «Четвертого Рима», кстати, еще не появилось. Правда, у нас, россиян, есть «банные» соперники: кроме русских бань и финских саун (которые на самом деле придуманы викингами) в мире особенно уважают португальские бани, принцип которых так же основан на литье воды на раскаленные камни.
Но наша баня (и почему туда принято в сердцах посылать) - история отдельная, мы же вернемся к первоистокам. Конечно, римляне переняли искусство бани у греков, но именно они достигли в этом деле высот мастерства.
Римляне для удовлетворения своей банной потребности вынуждены были даже изобрести центральное отопление, чтобы обеспечить круглосуточную подачу в купальные помещения горячей воды и обеспечить в них должную температуру. Империя выделяла громадные средства на строительство и ремонт общественных бань. Их пышно декорировали мрамором и украшали дорогими скульптурами, ведь не было в Риме (а потом и в Константинополе) более посещаемых общественных центров. В них имелись и помещения для бесед, и специальные комнаты для занятия поэзией с философией, и кабинки для массажа, и гимнастический зал, и множество торговых лавок, и... ну, в общем, посмотрите «Сатирикон» Феллини, чтобы понять, что там было.
Баню (она называлась «терма») посещали ежедневно, а то и по несколько раз в день перед приемом пищи. Этому способствовала и небольшая плата в 1\40 динария, что было доступно даже беднякам. В римских банях можно было найти несколько отделений, в которых поддерживалась различная температура. Так же помещения разделялись на мужские и женские. При входе купальщики попадали сначала в аподиптерий (комнату для раздевания), а затем в первое горячее помещение кальдарий, потом во второе - садаторий - здесь клиенты сидя, с толком, с расстановкой, потели. Распотевшись, они переходили в тапидарий, чтобы слегка охладиться перед тем, чтобы войти в фригидарий, где они погружались в ванну с холодной водой. Там при желании можно было активно подвигаться или втереть в кожу масло, а потом облиться ледяной водой.
Цивилизация древнего Крита (они были греками) запомнилась тем, что умерших там хоронили... в ванных. Да-да: в таких же ванных, которыми мы пользуемся в современных квартирах, за исключением того, что изготовлялись они не из чугуна, а из глины. В критских гробах-ванных имелись даже отверстия для слива воды. Все дело в том, что критчане очень любили принимать ванны, и в каждом приличном доме на родине Афродиты обязательно имелась соответствующая комната (отличалась она особенной роскошью) для мытья. Легендарный царь Крита Минос, по имени которого была названа целая эпоха, по преданию, был убит в тот момент, когда он принимал ванну при дворе царя Сицилии. Его заклятый враг, искусный зодчий Дедал, провел замаскированную трубу по крыше ванной комнаты и пустил в нее кипяток, тем самым, превратив самодержца в кусок вареного мяса.
Известная народная мудрость говорит о том, что в столовой и бане все равны. Казалось бы, мы имеем дело с общепринятой истиной, но попробуйте (если обратиться к нашему времени) попасть в ту же баню, куда ходят министр юстиции или генпрокурор! Туда, понимаете ли, только ночные бабочки и бандиты вхожи... Но не они придумали банно-кастное разделение. Когда философ Платон две с половиной тысячи лет назад описывал таинственный континент Атлантиду, особенное внимание он уделил баням. В стране атлантов существовали бани нескольких классов: для рядовых горожан, для правителей, для средних чиновников, для женщин, и для... лошадей. Многие говорят, что это не более чем воображение Платона, но ведь по сути-то (в смысле разных бань) философ был прав...


 


Свою баню изобрели и древние обитатели Америки ацтеки и майя. На полуострове Юкатан общественные бани с парными назывались темацкалли. Кстати, индейские бани были прежде всего лечебными центрами, где при помощи воды и пара «пользовали» такие болезни как лихорадка, судороги, боли в пояснице, укусы ядовитых змей и похмелье.
Конечно, и римские бани считались целебными (лечебное действие приписывалось интенсивному потению, посредством которого из тела изгонялись всякие неприятности), но римлян вряд ли могли переплюнуть в плане банных извращений древних скифов. Скифы как кочевой народ возили бани с собой. Представляла собой скифская баня конструкцию из трех жердей, на которую натягивались куски шерстяной ткани. Камни всегда можно было найти под ногами, так вот отважные скифы собирали их в палатку, раскаляли докрасна и лили воду - да не простую, а с семенами разных хитрых растений, в частности, конопли. От пара, насыщенного дурманящими маслами, скифы приходили в такое возбуждение, что, по рассказам древнего историка Геродота, из шерстяной палатки доносились крики, которые издалека можно было принять за надвигающийся смерч.
Пускай поэт Александр Блок патетически восклицал: «Да, скифы мы!..», но к нам это не имеет никакого отношения. Средневековые наблюдатели единодушно находили причину отваги русских людей в пристрастии к бане - и в особенности к контрастному переходу от парной к ледяной купели. В случае скифов мы имеем дело с редким исключением: все-таки, баня у всех народов была прежде всего средством оздоровления. Ну, а высказывание, приписываемое русскому царю Петру I («После бани штаны пропей а выпей»), - предмет отдельного рассмотрения, выходящий за рамки настоящей темы.































Храмострой

 


Все началось, когда люди перестали воспринимать окружающий мир как громадный, неизвестно за какие заслуги посланный храм. Когда случился такой перелом в сознании, сказать трудно, но факт то, что строить храмы, посвящённые богам, духам и святым, люди научились даже раньше, нежели добывать золото. А это значит, зачем-то святилища нам нужны. Геродот утверждал, что строить святилища, алтари, идолы и храмы, а так же обычай не общаться с женщинами в храмах, а еще совершать омовения в период между познанием женщины и посещения храма, придумали египтяне. У почтенного историка, по видимости, не хватало фактического материала: египтяне сами у кого-то научились воздвигат культовые сооружения, но истину в этом вопросе установить трудно, так как все древние храмы были (и не по одному разу!) разрушены и даже втерты в землю.
«Храмострой» во все времена был в почете, и в этом конечно нет ничего плохого, хотя бы по сравнению с «храмоломом», который (печально - но это горькая истина!) во все эпохи шагал в ногу со «храмостроем». Об этом странном взаимодействии двух процессов - строительства и разрушения - и будет наш рассказ.
Один придурок , пожелав войти в историю, решил сжечь седьмое чудо Света - храм богини Артемиды в Эфесе. Греки, узнав, с какой целью было совершено это ужасающее преступление, решили предать забвению имя этого - не человека даже - а выродка рода человеческого. Так в историю вошло имя Герострата. Имя строителя седьмого чуда Света история не сохранила.
Чем была библейская Вавилонская башня? Согласно священному тексту, она была средством, при помощи которого люди попытались заглянуть «в окна небосвода», в мир богов, а при случае и свергнуть их с престола. Как известно, боги решили не рушить плод дерзания людишек, они придумали более изощренный способ. «Сойдем же и смешаем язык их...» - так сказано в Библии. И люди поссорились сами, так и не договорившись об окончательном проекте своего дерзкого сооружения. За мифом скрывается историческая правда. В древнем Вавилоне - и это доказано археологами - действительно строились башни-храмы, самая высокая из которых достигала титанической даже по нашим временам высоты: 100 метров. Вершины башен служили местом для пожертвований, а так же использовались для астрономических наблюдений, отчего вавилоняне обладали значительными знаниями о небесных светилах. Сочинители Ветхого Завета видели мир глазами еврейского народа и странная религия вавилонян действительно наводила евреев на мысль, что те «хотят дотянуться до небес».
Сами евреи в то время не имели таких шикарных храмов. Поскольку тогда еще они считались кочевым народом, то, по прибытии на очередное место постоя, они строили времянку, «скинию», в которой ставили на хранение Ковчег Завета со скрижалями (каменными дощечками с десятью заповедями). В 966 году до Р.Х. царь Соломон в городе Иерусалиме, который он захотел превратить в культовый центр, начал строительство каменного храма. Храм подрядились возводить финикийские зодчие, а подрядчиком, поставляющим материалы и рабсилу, выступил царь Тирский Хирам, который в качестве платы требовал поставки хлеба и оливкового масла. Но слово «храм» произошло не от него. По правилу древней священной войны завоеванные города подвергалась заклятию «харем» (первоначальное значение этого слова - «тайное, отгороженное место», отсюда, кстати, произошел и «гарем» - женские покои), а все, что находится во власти заклятия - принадлежит богу, в данном случае, Яхве. Строительство велось по тем временам стремительно, и уже через шесть лет красавец из камня и ливанского кедра с внутренней отделкой из чистого золота предстал во всей своей красе. В святая святых находился Ковчег Завета, над которым простирали крылья пятиметровые херувимы.
Царствование премудрого Соломона отнюдь не было безоблачным. Грандиозная строительная деятельность легла тяжким бременем на еврейский народ. В конце царствования Соломона произошло сильное расслоение общества по доходам. Разбогатевшие на не слишком честном посредничестве при проведении строительных работ приближенные царя с презрением посматривали на простой народ, который становился все беднее от непосильных налогов. К этому времени относятся гневные выступления библейских пророков, выступавшим против социальной несправедливости и бичевавшим культы богов, служение которым требовало все новых и новых средств и разоряло народ.


 


Уже при сыне Соломона Равоаме храм был разграблен египетским царем Сусакимом. Это было только начало. Второй раз он основательно пострадал от «своих», точнее, от царя израильского Иоаса, а потом еще и от царя иудейского Ахаза: ему были нужны драгоценности для уплаты дани после позорных поражений в войне. Самое страшное случилось во времена царя вавилонского Навуходоносора. После порабощения Израиля, все драгоценности были вывезены в Вавилон и Ниневию, а сам храм вавилоняне сожгли и сравняли с землей. Во время разгула мародерства пророк Иеремия смог тайно вынести Ковчег Завета; он спрятал его настолько тщательно, что после смерти пророка Ковчег так и не смогли отыскать. С этого момента родилось предание о том, что найдется он только в том случае, если все (до одного!) евреи соберутся на исторической родине.
Когда евреи возвратились из вавилонского плена, сатрап Зоровавель принялся за строительство Второго Иерусалимского храма, аккурат на фундаменте Первого. Хотя внутреннее убранство его было беднее, чем у предшественника, Второй храм заметно превосходил Первый в размерах и толщине стен. Оставшиеся на родине евреи и смешанное население, самаритяне, тоже хотели принять участие в строительстве, но Зоровавель отверг их предложение, и это привело к тому, что они стали всячески препятствовать строительству. Они «накатали телегу» персидскому царю, в которой обвиняли себя же в строительстве... оборонительного сооружения. Донос принес плоды, стройка была временно приостановлена. Умиротворению сторон помогла деятельность пророков Аггея и Захарии, которые распространили учение о том, что в построенный храм однажды придет мессия. Впоследствии к храму Зоровавеля действительно была пристроена и крепость. Все взятые вавилонянами драгоценности, по приказу персидского царя Кира, завоевавшего Вавилон, были возвращены на место. На освящении храма, состоявшемся в 515 году до Р.Х. в жертву Яхве было принесено сто волов, двести овнов, четыреста агнцев и двенадцать козлов.
Геродот, кстати, утверждал, что у персов не было принято воздвигать храмы и алтари, так как они почитали солнце, луну, огонь и воду, которые не нуждаются в своем «доме». Но это не так: они имели и своих богов, и свои святилища, среди которых особенно почиталась гробница царя Кира.
Второй Иерусалимский храм был разграблен и поруган во время нашествия царя сирийского Антиоха Епифана. После изгнания сирийцев храм снова восстановили. После этого описываемое здание захватывали и разграбляли сначала Помпей, а потом Ирод Великий, но во время этих нашествий ущерб был не слишком значителен. Антиох Епифан установил в храме алтари Зевса и под страхом смерти принуждал евреев поклоняться им и принимать эллинскую религию. После того как старец Елеазар отказался есть свинину, добровольно приняв мученическую смерть, евреи подняли восстание и, движимые своим вождем Иудой Маккавеем, выбросили чуждые им идолы и вновь освятили храм, после чего стали отмечать праздник обновления «Ханука».


 

Вскоре, от многочисленных переделок и поруганий, храм стал разрушаться.  Царь Ирод Великий перестроил его, назвав Третьим Иерусалимским храмом. Израильтяне, ненавидевшие Ирода, остались довольны результатами перестройки, хотя и были возмущены тем, что царь поместил золотого орла над вратами притвора, чтобы польстить римским завоевателям. Храм стал еще более величественным; многочисленные террасы поражали современников красотой, а убранство - богатством. Именно в Третьем храме произносил свои проповеди Иисус Христос, как раз отсюда он изгонял торговцев, и в частности, в нем долгожданный мессия предсказал его (храма) гибель. В 70 г. от Р.Х. храм действительно был разрушен при взятии Иерусалима римлянами вопреки запрещающему приказу их императора Тита. Остатки его сожгли дотла.


 


Позже на месте Третьего храма мусульмане возвели мечеть Омара. Чудом сохранившийся остаток восточной стены стал местом паломничества евреев и получил официальное название «Стена Плача».
Похожие истории происходили и в нашем государстве, но, в силу того, что у нас в России все еще находится «в процессе», а история иерусалимского храма отдалена от нас на тысячелетия, мы считаем более правильным взглянуть на проблему сквозь призму времен. Может быть, в таком случае мы сможем сделать для себя любопытны выводы.




Наколки как искусство

 


Искусство татуировки, хотя оно и культивируется в ставших теперь привычными салонах тату, лучше всего развито у народов, которые принято называть «недоразвитыми». Маори, живущие в Новой Зеландии и чьи потрясающие «спирали» могут считаться одним из шедевров человечества, при помощи сложной технологии препарируют и сохраняют головы мертвых и благоговейно почитают их как высшее достижение своей культуры.
Причудливыми орнаментами маори украшают даже тела Иисуса и Мадонны, скульптуры которых устанавливались в христианских храмах. Каждый маори гордится своей татуировкой, которая неповторима и к тому же несет информацию о племенной принадлежности, ранге, и даже сообщает зрителям детали биографии носителя татуировки. Однажды белый художник нарисовал вождя одного из племен маори, и, надо сказать, сделал это весьма точно и профессионально. Подаренный портрет модель презрительно отложила в сторону. Старик взял чистый лист бумаги и изобразил на нем... узор своей татуировки, украшавшей его лицо: «Вот это точно я. А то, что ты нарисовал - это полная... (он грязно выразился на своей маорском языке)».
Как-то британский моряк О'Коннел на острове Понапе взял в жены дочь вождя, и в знак своей принадлежности к знатному семейству его стали принуждать подвергнуться мучительной процедуре татуировки всего тела. Конечно, он долго отнекивался, а в некоторые моменты и отбрыкивался, но все-таки островитяне его убедили в том, что всякий ближний родственник вождя должен нести на себе историю племени с именами всех известных его представителей и с перечнем знаменательных событий. Сам процесс татуировки продолжался неделю, в течение которой две лучших мастерицы вгоняли в предварительный набросок на коже шипы татуировальных дощечек, а затем обрабатывали раны маслом и древесным углем.
С островов я начал неслучайно, поскольку само слово «тату» - тихоокеанского происхождения, но искусство украшения (или уродования - в зависимости от точки зрения) не имеет границ и, пожалуй, в любой приличной и не очень стране найдутся люди, могущие похвалится определенными успехами в искусстве тату.

 


Татуировка известна племенам североамериканских индейцев. Коренные жители Аляски, как мужчины, та и женщины, обычно делают себе татуировки знаков племени.  Обычай татуировки переняли и более развитые народы. Первооткрыватели Японии (которая к тому времени была высококультурным государством) к своему удивлению обнаружили там мужчин и женщин, у которых все тело было покрыто татуировкой фигур богов и людей, цитатами из классиков, сценами из излюбленных пьес, цветами и птицами. «Открытие» настолько потрясло европейцев, что в XVIII веке искусство татуировки возродилось на Западе, причем, это возрождение продолжается до сих пор, и заметьте, в современных тату самой большой популярностью пользуются восточные мотивы.
Конечно прекрасно, что современные мастера выдумали технику «временного тату», которое держится пару-троечку лет, ведь в большинстве случаев молодежь украшает свои телеса из-за прихоти и даже от глупости, о чем потом многие жалеют. Все дело в том, что нынешнее тату - дань моде, а вот у «развивающихся» народов татуировка по сей день несет ритуальное значение.
В наколотый или вырезанный узор не всегда, кстати, добавляется красящее вещество. Есть вид татуировки «рубцами», который частенько употребляется на Африканском континенте. Члены одного из родов в Убанги - банда - украшают себе грудь, тело, спину и руки симметрично расположенными кожными рубцами. Желаемый узор прорисовывают сажей, а затем просто прорезают его ножом, после чего раны натираются жженой смолой; таким образом тело «украшается» рубцами. Туземцы из Хартума татуируют знаки своего племени на щеках совсем еще маленьких детей. Для этого они втирают в резаные раны жуткую смесь из селитры, золы и трав. Через несколько дней эти места распухают, а через месяц рисунок остается в виде широких рубцов, которые служат характерным признаком суданских негров.
Корни татуировки неизвестны. В 1991 году в альпийском леднике был обнаружен т.н. «замороженный человек», погибший примерно 5300 лет назад. На неплохо сохранившейся коже исследователи нашли прекрасно сохранившуюся татуировку, представляющую собой три набора линий: на спине, на правой лодыжке и на левом колене. Для получений этих меток (голубого цвета), по всей видимости, использовался порошок древесного угля, который наносился иглами. При раскопках на территории Египта случайно были обнаружены мумии женщин с татуированными лицами, живших примерно 4000 лет назад. Археологи предполагают, что эти татуировки имели какое-то эротическое значение, поскольку женщины (это тоже предположение) были наложницами или проститутками. 
3000 лет назад танцоры и музыканты Египта уже вовсю щеголяли татуировками на бедрах, изображавшими их покровителя, бога Бэса. Все татуировки на мумиях позднейшего периода имеют темно-синий цвет, поэтому археологи утверждают, что они делались по единой технологии: введением краски в кожу с помощью приспособления из кости с деревянной ручкой.
В 1948 году на границе России и Китая раскопали Пазыркский курган, где ученые обнаружила удивительное захоронение. Мужчина, предположительно, вождь, был захоронен 2000 лет назад. Вскоре после этого мародеры разграбили могилу, после чего помещение под курганом случайно заполнилось льдом и это чудесным образом сохранило его содержимое. Уцелевшая кожа вождя украшена замысловатой татуировкой с изображениями чудовищ, осла, горного барана, оленя, птиц, козы и рыбы. Подтвердилось свидетельство античного историка Геродота о том, что татуировка в его времена считалась (у некоторых народов, в частности, фракийцев и скифов) признаком благородного происхождения, а ее отсутствие - низкого.




 


Римские легионеры, когда они завоевывали Британские острова, были несказанно удивлены видом аборигенов. В древней Англии татуировка была распространена повсеместно. Юлий Цезарь в своих записках отмечал, что «все бритты раскрашивают тела в голубой цвет и придают им дикий вид в битве». Геродот, кстати, свидетельствовал, что татуировка бриттов «изображала все виды животных».
Римские воины, пребывавшие в Туманном Альбионе, переняли у варваров искусство татуировки и распространили его по всей империи. Оно процветало вплоть до эпохи правления первого христианского императора Константина. Кстати, тату делали себе и первые христиане: в виде креста на лице или руке. Константин запретил татуировку (в 360-х г.г. от Р.Х.) из-за того, что она «уродовала творение Бога»; подразумевался человек.
В 787 году церковный Собор в Северной Англии категорически запретил наносить любую татуировку и с тех пор она в Европе стала редкостью. Однако, члены королевской семьи придерживались традиции предков еще долгое время. После победы Вильгельма Завоевателя в битве при Гастингсе в 1066 г. тело павшего английского короля Гарольда было опознано по татуировке: под сердцем героя хранилось имя его любовницы Эдит.
Пауза, как уже говорилась выше, продолжалась до XVIII века, когда европейцы вновь открыли для себя противоречивое, но исполненное прелестью искусство тату.


Наука страсти нежной


 

Где грань, пролегающая между порнографией и... ну, скажем так, не эротикой, а полезной и познавательной литературой? Вопрос сей решается давно и даже наши уважаемые депутаты, вместо того, что бы решать жизненно важные для страны вопросы, ломают копья (а иногда и носы) в целях установления предполагаемой границы. Пока - успеха не предвидится.
Некоторые думают, что  только наши политики такие «твердолобые». Конечно же, этот не так. Когда в 1883 году в Лондоне очень маленьким тиражом и под грифом «только для частного распространения» вышел английский перевод «Кама Сутры», общество ответило взрывом негодования. Конечно, больше всего древнеиндийский трактат по искусству чувственной любви поносили политики, в то время как отдельные рядовые члены общества (особенно, молодая его часть) тайком почитывали запрещенную книжку и поражались не только техническими деталями (ведь в «Кама Сутре» больше всего внимания уделялось именно технике секса) но также удивительной поэтичности книги.
Еще бы: трактат перевел выдающийся ученый-востоковед Ричард Бертон, который в свое время порадовал англоязычную публику с удивительным миром сказок «Тысячи и одной ночи». Тем не менее, пуританские нравы викторианской эпохи не дали распространиться «Кама Сутре» дальше подпольных типографий и первое официальное издание трактата в переводе сэра Бертона (и то с риском подвергнуться преследованию Законом!) состоялось лишь в 1963 году. У нас ведь известно, что англичане верят в Закон, евреи – в Бога, русские – в доброго царя, а индийцы – в карму.
Теперь даже у нас в России каждый старшеклассник наверняка знает, что такое «Кама Сутра», и, что самое главное, «с чем ее едят». И к тому же мы догадываемся, что это не единственный учебник по сексу, ставший поистине памятником культуры.
Если подходить к книгам подобного толка с должной степенью иронии, в каждой из них можно найти, так сказать, «главный мотив», или элемент сексуальных отношений, на которых авторов попросту «зацикливает». Есть, например, замечательная книга Публия Овидия Назона, современника Иисуса Христа: «Наука любви». Эта замечательная книга (в свое время вдохновлявшая нашего Пушкина) - прежде всего сатирическое произведение, пародирующее ходившие в те времена по античному миру многочисленные (но не дошедшие до нашего времени) «руководства» и «науки» по наиболее эффективному удовлетворению физиологических страстей. Главная линия поэмы Овидия такова: едва только мужчина завлечет женщину в свои «сети» - а дальше... ну, а дальше сама природа определит, что лучше обоим и, надо сказать, автор не стремится глубоко проникнуть в высшие сферы соединения любовников, зато вы найдете сотни секретов и мелочей, втягивающие мужчину и женщину в эту увлекательную игру. Правда, автор с прискорбием замечает: «Тех, кто богат, я любви не учу - на что им наука? Если есть, что дарить, - им мой урок ни к чему...» За смелые суждения поэта сослали на берега далекого и холодного Черного моря, где он и закончил свои дни, мучаясь тоскою по жаркой родине.
«Кама Сутра» наоборот писалась для обеспеченных людей. Целью этого труда являлось сексуальное просвещение высших каст индийского общества, которое не видело ничего постыдного в интимных делах. Все дело было в том, что отношения между полами, и в особенности физическая близость, воспринималась как некий религиозный процесс, и даже духовный долг; именно поэтому многие индуистские храмы украшались сценами, мягко говоря, различных акробатических приемов соединения мужчины с женщиной. Индусы свято верят, что «Кама Сутра» - текст божественного происхождения, и ведет он свое начало от гигантского труда в 100 тысяч глав, записанного великим Праджапати (хотя имя реального автора до нас дошло: Вациаяна).


 


Во вступительной части трактата записано: «Все молодые девушки до замужества должны познакомиться с искусством и наукой Кама Сутры, а после замужества они могут пользоваться ею с согласия своих мужей». Тем не менее, роли мужчины и женщины в «Кама Сутре» неравноправны. Книга рекомендует в случае, если женщина колеблется, просто насильно ее похитить и вступить с ней в брак в присутствии огня, взятого из святилища, который, как считалось, делает брак нерасторжимым. Есть в труде и советы к женщинам, но только тем, для которых любовь стала профессией, например бросать любовника в случае, если он не может щедро оплачивать твои прихоти.
Текст «Кама Сутры», который бытует ныне, относят примерно к VI веку н. э., и вопреки мнению некоторых, для современных индуистов он является не учебником, а всего лишь забавным чтивом. Писался он для праздных богачей, которые привыкли в жизни получать только удовольствия, и для которых не существовало забот. В те времена брахманы (высшая каста) могли иметь столько любовниц, сколько позволяли средства. Тем не менее, «Кама Сутра» не лишена морали, и главной в книге является идея сохранения свежести отношений мужчины и женщины.
Считается, что «коньком» «Кама Сутры» стала классификация всевозможных поз, в которых могут соединиться двое, но все-таки гораздо больше внимания в книге уделено предварительной любовной игре. Трактат рассматривает восемь различных видов поцелуев и шестнадцать типов объятий, а так же возбуждающие укусы, способы орального секса и даже поучения по правильному царапанью партнера. Кроме того, много места уделено способам улучшить свою внешность, а так же атрибутам близости (музыке, цветам, напиткам и т.д.). Некоторые отрывки книги, кстати, переводились на арабский язык, и она была весьма популярна на Ближнем и Среднем Востоке.


 


Любопытная в общем, книжка. Тем не менее, первенство в сексуальных пособиях принадлежало вовсе не индийцам. В древнем Китае, во времена династии Хань (на рубеже Старой и Новой эр) существовало не менее восьми трактатов по искусству и технике любви. К сожалению, полные тексты всех китайских книг утеряны, зато до нас дошел японский трактат «Ишимпо», который, как считают, написан в Х веке на основе творений безымянных китайских авторов (правда, с внедрением чисто японской специфики). Среди тридцати основных сексуальных позиций в трех участвует больше двух партнеров. Например, в «парном танце женщин-фениксов» участвуют две женщины и один мужчина. Есть в трактате и по-настоящему цирковые номера: всякий ли, к примеру, может повторить позу «пес ранней осенью», в которой мужчина и женщина расположены ягодицами друг к другу?
В Китае ко II тысячелетию воцарилось ханжеское отношение к сексу, и, кроме книг, потеряны были и сами идеи свободной любви и чистого удовольствия. Аристократия же Японии этим, в общем-то, не всегда порочным идеям следовала довольно долго, и на их почве впоследствии развился институт гейш.
Но и китайские сочинения окончательно не были утрачены; современные исследователи на основе найденных отрывков синтезировали целую теорию «Дао Любви». Основной философский принцип даосизма - соединение мужского и женского начал «инь» и ян» - нашел довольно забавное практическое применение. Китайские трактаты по сексу главное внимание уделяли не позам и не предварительной игре, а... сохранению «инь», попросту говоря, умению наслаждаться любовью без потери мужского семени. Несмотря на то, что почти маниакальное отношение к мужской эякуляции можно назвать патологическим, современные ученые склонны находить в этой идее вполне здоровое зерно.



























Молох

 


Пожалуй, нет в человеческой истории более непонятного и пугающего божества. Молох представляется многим даже не идолом а какой-то аллегорией слепой и бессмысленной жестокости, насилия ради самого насилия.
Но мало кто толком знает, что собой этот самый Молох представлял.
В Библии Молох обозначен как «иной бог», которому не следовало бы «давать детей своих». Дело (согласно библейскому описанию) однажды дошло до того, что страшного идола затащили в Иерусалимский храм с целью поклонения. Смена кумиров (как всегда бывает, и не только у евреев) закончилась скандалом и низвержением позолоченного изваяния странного существа с головой теленка и телом исполина. Кстати, Библия, восхваляя премудрости Соломона, вскользь замечает, что вышеозначенный  царь по какой-то причине построил на горе перед Иерусалимом капище, посвященное... все тому же Молоху.
Причина крылась в том, что у царя иудеев имелось множество жен из разных стран и каждая из них старалась следовать религии, в почитании которой она воспитывалась. «Аммонитскую мерзость» низверг царь Иосия, «чтобы никто не проводил сына своего или дочери чрез огонь Молоху», а самое место капища он превратил в «место гниения и разложения». Короче, в свалку. 
Поклонение Молоху, как мы видим, и в те времена воспринималось в штыки, но, все же: что это была за религия?
Одна из соломоновых жен, по всей видимости, была из Финикии, а страна эта прослыла не только родиной фиников, но и государством, построившим древнейший на Ближнем Востоке город Библ. После агрессий со стороны персов и македонян финикийцы перенесли свою столицу на континент Ливия, в город Карфаген. Последний финикийский город на Ближнем Востоке Тир в 332 году до н. э., после 7-месячной осады, пал, и по приказу Александра Великого всех уцелевших мужчин повесили, а женщин и детей продали в рабство. Карфаген же просуществовал еще несколько веков, гордо неся звание самого большого и богатого в мире города.
Но однажды родилась знаменитая фраза: «И все-таки Карфаген надо разрушить...» Финикийцы не пришлись по душе римлянам. Римский сенатор Катон каждый день вместо зарядки повторял крылатую фразу, которая в один прекрасный (для одних) и ужасный (для других, соответственно) день материализовалась. Римлянам Молох представлялся мерзопакостнейшей вещью и не было в те времена ругательства круче.
Молох был далеко не главным богом в пантеоне финикийцев. Прежде всего они почитали Эла и Астарту, и человеческие жертвы приносились обоим. Финикийцы не были «отщепенцами»: просто, они следовали древней традиции всех семитских народов, у которых жертвоприношения считались обыденным делом. Сохранилось много развалин финикийских храмов, но толком так никто и не воссоздал полноценной системы верований этого народа. Большинство сходятся на том, что Молох слыл то ли божеством Солнца, то ли посредником между ним и такими беззащитными перед ним людишками. Для того, чтобы солнце никогда не угасло, ему в жертву приносили людей, как правило, несовершеннолетнего возраста. Детей клали на руки бронзовой статуи - и они соскальзывали с них в горящую печь. Чтобы заглушить крики несчастных жертв, финикийцы танцевали под звуки флейт и бубнов. В дни праздников или в годы бедствий количество умерщвленных исчислялось тысячами. Ну, это согласно свидетельствам недругов финикийского народа.








 


Карфагенян (римляне их называли пунийцами) считали извергами, но другие народы как-то забывали, что сами в определенной степени придерживались похожих обычаев. У греков бронзовый телец Талос прыгал с жертвами в огонь. Медный телец тирана Фалариса на Сицилии тоже требовал детей. Недалеко ушли и римляне. Они как-то легко забыли, что их «ноу-хау» - гладиаторские бои - есть трансформированный в зрелище все тот же обряд человеческих жертвоприношений. На арене схватывались насмерть (между собой либо с ужасными зверями) т.н. рабы, которые на самом деле являлись пленными воинами, среди которых было немало финикийцев. Иногда в столкновении участвовали сотни воинов, и вся арена покрывалась трупами, утопающими в крови. Но рабы не считались людьми, а потому и само мероприятие относилось к роду увеселений. Ненавистные же пунийцы (в Риме терпимо относились к египетским, иудейским, персидским верованиям, но финикийская вызывала только гнев) заслуживали только одного - уничтожения.


 


Войны между римлянами и карфагенянами (их назвали Пуническими) имели переменный успех. Случалось всякое: и финикийские слоны замерзали в Альпах, и целые римские армии вырезались поголовно, и сжигались тысячи карфагенских кораблей, но однажды, в 149 году до н. э. Рим предъявил Карфагену ультиматум: отдать все оружие. Пунийцы его отдали, но тотчас последовало новое требование: они должны оставить свой город, отказаться от занятия, кормившего Карфаген, морской торговли, и поселиться вдали от моря. При известии об этих условиях вопль отчаяния пронесся над великим городом. Обезумевшая толпа бросилась убивать аристократов, вступивших в сепаратную сделку с римлянами, все золото, все драгоценности (коих у народа, промышлявшего торговлей, имелось немало) были собраны для того, чтобы купить новое оружие. Были освобождены и призваны в армию рабы. Женщины остригли свои волосы, чтобы свить канаты для катапульт. В жертву Элу и Астарте (точнее, их посреднику Молоху, который, по слухам, был сделан из чистого золота весом в 1000 талантов - около 37 тонн) были принесены тысячи детей.
Осада продолжалась долгих три года. Римлянам удалось ворваться в город, когда карфагеняне окончательно обессилели от голода. Сотни тысяч людей погибли в кровавой резне, а чудом оставшиеся в живых 50 тысяч были обращены в рабство. Обугленные руины сровняли с землей и плугом провели борозду в знак того, что место это проклято вовеки веков. Бывшие владения карфагенян были объявлены провинцией, то есть, областью под военным командованием Рима, которая получила название Африка.
До падения Карфагена Италия была аграрной страной, в которой образ жизни сенаторов мало чем отличался от крестьянского. Римские нравы отличались простотой и демократичностью. После победы Рим наполнился золотом и серебром, а вместе с ними зародились имперские амбиции.
В течение длительного времени кипели споры про достоверность сведений о загадочном Молохе. Дело в том, что информация исходила из трудов римских историков, а в них мог преобладать элемент пропаганды. Но археологические раскопки на месте Карфагена привели к открытию т.н. тофета - места захоронения обугленных детских останков. На одном карфагенском памятнике сохранилось изображение жреца, который держит в протянутых руках ребенка. Конечно, «справедливость» торжествовала и в те времена: богатые пунийцы отдавали вместо своих сыновей и дочерей рабов - в Карфагене их тоже было в предостатке. Даже после разрушения Карфагена римская полиция вылавливала тайных служителей культа Молоха, которые совершали обряд человеческого жертвоприношения.
Есть мнение, что «проводить через огонь» - еще не значит «убивать», а, значит, еще требуется доказать, убивались ли дети в действительности. Тем более что Карфаген одновременно с расцветом «патологически жестокого» культа выделялся среди других городов как форпост цивилизации и культуры. Здесь изобрели стекло, научились окрашивать ткани, первыми придумали алфавит (до них писали иероглифами).
Но никакие цивилизационные достоинства еще не отменяли изуверств, что в очередной раз доказала история Третьего Рейха. Человечество шло вперед, где ждали новые, более совершенные Молохи, требующие все больших и больших жертв, и вполне себе мирно уживавшиеся с гуманитарными монбланами.

















«Бойся улыбчивого чиновника»

 


Как бы мы не мудрили, в мире царствует незыблемая закономерность: чем более массивный административный аппарат управляет государством, тем выше уровни коррупции и казнокрадства. В особенности это правило себя явит, когда власть надстраивает разномастные надзорные и контролирующие органы.
Возьмем в пример средневековый Китай. Обычно над входами в китайские учреждения вывешивались лозунги типа: «Распространим высокие моральные качества на весь народ» (марксизмом и идиотической советской пропагандой там, кстати, еще и не пахло). На самом деле народ шел к чиновникам, чтобы заплатить, ибо правда без соответствующей подмазки обречена была на поругание. Как ныне принято говорить, бабло покрывает зло. А как же иначе: ведь и сами должности в Поднебесной продавались, и бывали даже периоды, когда условия их продажи определялись императорскими указами. Естественно, вложенный капитал надлежало возвратить со значительными процентами.
Если император считался «отцом и матерью великой китайской семьи», то губернаторы, начальники уездов и прочие начальники объявлялись родителями подопечного им населения.
В народной среде родились нетленные (по сей день) поговорки: «опасайся чиновника, который улыбается»; «чиновник не обидит дающего мзду». Во имя своего обогащения чиновник проявлял творческое разнообразие в методах, ведь ему было доступно все – от определения скорости прохождения бумаги до применения для разрешения конфликта хозяйствующих субъектов вооруженных сил. Ему легко было наслать на непонятливого китайца ОМОН, а то и ФСБ (ой, простите здесь я немного перепутал во времени и в месте...), а уж самым лакомым кусочком для начальника являлся земельный налог; в результате манипулирования с цифрами большая его часть уходила чиновнику в карман. Особая статья наживы чиновника - его судебная власть. Он мог арестовать любого жителя Поднебесной и потребовать от него отступные за освобождение.


 




Особым способом обогащения являлись косвенные налоги. Под предлогом изыскания средств для строительства какого-нибудь общественного заведения вводились налоги на чай, соль, табак, рис, вино, мясо, дрова и т.п. В некоторых уездах число таких налогов доходило до семидесяти.
Документально зафиксирован такой случай. Император ассигновал для помощи голодающим провинции Шаньдун 200 тысяч лянов. Государственный казначей (что-то типа нашего председателя Центробанка) «отстегнул» себе 40 тысяч лянов. Его помощник - 20 тысяч. Чиновники пониже рангом брали меньше, но в результате до бедствующей провинции Шаньдун дошли всего 40 тысяч, которые были распределены между местными чиновниками. До голодающих не дошло ни единого ляна, зато денежные средства удачно «распилены».
И при всем этом китайские чиновники стремились сохранить свое лицо, то есть не потерять репутацию порядочного и заботливого начальника. Так же как в китайской Опере нельзя входить за кулисы (иначе представление будет испорчено), так же и страшное мздоимство покрывалось представлением о честном и неподкупном чиновнике. Репутация хорошего начальника тоже покупалась и стоила немалых средств, что обязывало поднимать ставки взяток.


 


Россия, разумеется, не Китай, а даже в определенной степени Европа, но все же анналы русской истории тоже содержат любопытные факты все того же направления, список которых открыт.
Любимая судебная поговорка на Руси была: «хочешь добра - подсыпай серебра». Коррупция - дело известное, но такие же глубокие корни имеет непреодолимое стремление власть имущих запустить свою руку в государственную казну, которое раньше многозначительно именовалось кормлением. Суть кормления была заложена в самом посыле: зачем чиновнику класть хорошее содержание, если он всегда найдет способ прокормить и себя, и свой двор? До нас дошел следующий исторический анекдот: император Петр Великий в очередной раз слушал в Сенате дела о казнокрадстве; он сильно рассердился и сказал прокурору Ягужинскому: «Напиши именной указ, что если кто и не столько украдет, что можно купить веревку, то будет повешен...» - «Государь, - ответил прокурор, - неужели вы хотите остаться императором один без служителей и подданных? Мы все воруем с тем только различием, что один больше и приметнее, чем другой...» Царь рассмеялся и не нашел ничего сказать на это.


 


Всякий раз возвращаясь из заграничных походов домой, в Россию, император-революционер испытывал приступ гнева, получая известия о немысленных случаях кормления, даже со стороны своего ближайшего друга и соратника Меньшикова. В последний год своего царствования Петр совсем было вышел из терпения и решился наказать казнокрадов по всей строгости законов. Он сам занялся розыскными делами о казенных кражах, и даже Главному Фискалу Мякинину отвел специальную комнатку в своем дворце невдалеке от спальни. Когда Фискал прямо его спросил, отсекать ли ему только сучья или наложить топор на корни? - Петр ответил: «До тла...»
Петр пытался наладить бдительный надзор за чиновниками, а в 1721 году он стал назначать гвардейских офицеров для надзора за крупными чиновниками и даже за сенаторами. Более низкие гвардейские чины - сержанты, капралы, унтеры - посылались с чрезвычайными поручениями в провинцию.
Московский вице-губернатор, заслуженный бригадир Войеков присланного преображенского сержанта выгонял вон из своей канцелярии, замахивался тростью и истошно кричал: «Я не токмо тебя, но лучших ваших преображенских сержантов бивал батожьем и тебя отпорю и в оковах отошлю в Петербург!» На место струсившего сержанта прислали простого солдата того же Преображенского полка Поликарпа Пустошкина. Солдат Пустошкин не обратил внимания на потрясания вице-губернатора, вник в состояние дел московской администрации и, по свидетельству президента юстиц-коллегии графа Матвеева, «учинил жестокую передрягу, все канцелярии опустошил и всем здешним правителям не только ноги, но и шеи смирил цепями». Бригадира Войекова солдат Пустошкин тоже посадил на цепь.
Но император вскоре умер, и решительные действия пришлось отложить навсегда.




























Китайские церемонии

 


В Китае, как, собственно, и в любой другой стране, где народ привык поклоняться одному единственному живому человеку (будь то император, генсек или президент), очень любят всякие церемонии. Особенно такая любовь вкупе с любовью к «отцу нации» была сильна в старину.
Каждый китаец твердо знал, сколько ему нужно отдать поклонов данному чиновнику, когда преклонить колени, как наклонить голову, какой окружности изобразить улыбку и какой тембр голоса выбрать для обращения. Такие условности каждый китаец впитывал вместе с молоком матери.
Часто доходило до анекдотов. Один чиновник в парадном халате посетил апартаменты своего знакомого, находящегося рангом выше. Пока он почтительно ожидал приема, на него с полки свалился горшок с маслом, который уронила крыса, пытавшаяся его отведать. Халат был испорчен напрочь. В тот момент, когда пострадавший, кипевший от злости, готов был разорвать все и вся, явился хозяин. Гость моментально изменился в лице. Отвесил положенное число поклонов, а затем с подобострастной улыбкой тоненьким голосом объяснился: «Когда я вошел в Ваш почтенный дом и уселся в Ваше почтенное место, я испугал Вашу почтенную крысу, которая опрокинула Ваш почтенный горшок с маслом на мой презренный халат. Это и составляет причину моего жалкого вида в Вашем почтенном присутствии...»
Ритуал приветствия был тщательно и в мельчайших деталях разработан. Наиболее распространенными были восемь форм почтительного приветствия: «гун-шоу» - сжать кулаки и поднять их на уровень лица, без поклона; «цзы-и» - наклонить голову; «да-цянь» - поджать колени; «гуй» - встать на колени; «кэ-тоу» - отвесить земной поклон; «сань-коу» - три земных поклона; «лю-коу» - шесть земных поклонов; «сань-гуй-цзю-коу» - три раза встать на колени и каждый раз коснуться лбом земли.
И вот, представьте себе, государство Россия пытается установить дипломатические отношения с государством Китай. Следует заметить, что ко всем европейцам, включая, конечно, и русских, китайцы применяли неоднозначный эпитет «заморский чёрт», что, в общем-то, объясняет многое. Российская колонизация Дальнего Востока в середине XVII века привела к тому, что отряд Ерофея Хабарова однажды наткнулся на немаленькую армию, вооруженную ружьями и пушками, снаряженную одним из китайских губернаторов. Ясно было, что кулаками трясти надо заканчивать и пора вступать в переговоры.
При китайском дворе всех иностранных послов заставляли отбивать земные поклоны по схеме «сань-гуй-цзю-коу» не только перед императором (тогда ими были представители маньчжурской династии богдыханов), но и перед входом во дворец и перед троном, даже если он был пустым. В марте 1656 года в Пекин прибыла первая наша миссия во главе с боярским сыном Федором Байковым, с грамотой от царя Алексея Михайловича. Байкова пытались заставить соблюсти унизительный ритуал. Недалеко от Пекина перед ламаистским храмом ему велели встать на колени и кланяться, имитируя почтительный поклон богдыхану. Наш дипломат, осознавая значимость своей миссии и своего государства, отказался исполнить церемониал и не стал передавать грамоту, так как по приказу нашего царя он должен был сделать это непосредственно «из рук в руки». За отказ выполнить ритуал русский посол был выслан из Пекина.
Вторая попытка состоялась в июле 1660 года; в Пекин прибыли русские посланцы П. Перфильев и С. Аблин, так же доставившие грамоту русского царя. Они передали ее императору через посредников, тот всемилостиво рассмотрел ее, но, по его мнению, царская грамота была составлена без должного почтения, а потому осталась без ответа, и русские посланцы не были допущены на аудиенцию к Сыну Неба.
Очередное дипломатическое представительство русского царя во главе с Николаем Спафари прибыло в Пекин в 1676 году. Его так же принуждали отдавать земные поклоны и передать грамоту через сановников. Спафари применил небольшую хитрость и через иезуитов, находившихся в то время в Поднебесной, добился аудиенции у богдыхана. В день долгожданной встречи чиновники выдвинули русским новое требование: нужно сначала передать царские подарки, потом грамоту, потом совершить девять земных поклонов, причем, Сын Неба принимать все это будет не лично, а находясь в соседней комнате. Наши отказались принять эти условия. Те не менее, 16 августа Спафари пригласили принять подарки для русского царя. Богдыхан с любопытством расспрашивал о внешнем виде царя Алексея, о его летах, продолжительности царствования, а затем перешел к атаке:
- А изучал ли ты философию, математику и тригонометрию?
И Сын Неба начал хвалиться, что его научили этим наукам мудрецы, которые, кстати, сидели тут же коленопреклоненные и с опущенными головами и сжатыми кулачками. Спафари тем не менее принял подарки стоя, отказавшись бить поклоны, и 1 сентября его «команда» была выслана из Пекина за нарушение ритуала.


 


В отношениях двух империй наступила длительная пауза, и вот в 1805 году в Китай прибыло русское посольство во главе с графом Головкиным. Еще на подъезде к столице чиновники предложили нашему дворянину прорепетировать, как следует держать себя на аудиенции у императора; к стене была привешена табличка с именем Сына Неба и Головкин должен был приблизится к ней на четвереньках, причем, не его спине должна была находиться специальная подушечка с верительной грамотой. Посол категорически отказался от подобного унижения. Тогда китайцы вернули российскому представителю все привезенные им подарки и отказали во въезде в Пекин.
Незадолго перед этим случаем, в 1793 году, в Китай прибыло английское посольство во главе с лордом Маккартнеем. Когда корабли англичан вошли в китайские воды, по настоянию властей на них были вывешены флаги с надписью: «Носитель дани». Во время аудиенции у Сына Неба Маккартней выполнил все предусмотренные протоколом «сань-гуй-цзю-коу» вместе с ползаньем на четвереньках, после чего чиновники императорского двора обязали всех послов брать пример с «носителя дани английской лорда Маккартнея».
К тому времени, между прочим, британская Ост-Индская компания захватила в Индии районы, в которых выращивался опиум, и сделала неплохой бизнес на распространении этого зелья в Китае. В 1835 году в Поднебесной официально было зарегистрировано два миллиона опиумных наркоманов, причем, к отраве пристрастились все слои населения от чиновников и евнухов до солдат и монахов. В обмен на наркотики англичане имели шелк, чай и серебро. Британская корона сказочно богатела.
Для русских же китайский рынок оказался закрыт.







































За что аборигены съели Кука


 


Славного капитана Джемса Кука, в общем-то, и не ели. Он действительно погиб в стычке с аборигенами, не брезгающими человечиной, но случилось это не «у берегов Австралии», как поется в песне Высоцкого, а на острове Гавайи, открытом этим отважным мореплавателем. Неважно, что Гавайи открыли еще до него испанцы; главное - гавайское население вело себя агрессивно (теперь-то Гавайи - мировой курорт, «страна Баунти», не то что в XVIII веке!) и не слишком желало, чтобы его «открывали». Но говорить мы будем не о географических достижениях Кука.
Речь будет идти об истории такого отвратительного явления, как людоедство, по-научному выражаясь, каннибализм (французское словечко, ставшее международным понятием). Если бы Кук действительно стал жертвой каннибализма - то за что? Неужто просто оттого, что «хотели кушать - и съели...»?
Ученые, как известно, - люди пытливые, порой даже слишком. Однажды под электронным микроскопом изучили окаменелые останки человекообразных обезьян, которым досталась участь проживать 800000 лет назад на территории Пиренейского полуострова, и обнаружили на них небольшие V-образные зарубки. Такие отметины на костях могли остаться только в результате воздействия какого-то острого предмета типа каменного топора, что позволило предположить, что трупы полулюдей-полуприматов кто-то старательно освежевал и снял с костей мясо. Этот случай можно было бы считать исключением, но при раскопках в Австрии, Швейцарии и некоторых других европейских странах находили похожие свидетельства, а именно - останки первобытных людей со следами... как бы это помягче сказать... обработки, что ли.
Да и вообще нет ни одной части света, где исследователи не обнаружили бы следов каннибальских пиршеств. Тем не менее, «родиной людоедства» по традиции считается Африка. Причем, речь идет не о далеком прошлом, а о событиях, которым мы имеем счастье (простите, несчастье!) быть свидетелями. Президенты: Центрально-Африканской республики - Бокасса, Уганды - Амин Дада, Заира - Сесе Коку, вошли в историю не глобальными преобразованиями в своих бурно (а иногда и не очень) развивающихся странах и не введение либеральных законов, а тем, что ели себе подобных. Даже не просто «себе подобных»: африканские вожди народов готовили изысканные блюда из... своих политических противников. Не подумайте, что там, в Африке, это обычная практика: на черном континенте нет ни одного государства, в котором каннибализм был бы законодательно разрешен. И даже более того: людоедов ждет тяжелая кара. Но - традиция...
Знаменитый путешественник по Африке спросил как-то у одного старого мангепту, пробовал ли он человеческое мясо. Тот выдержал долгую и многозначительную паузу, потом тихо и задумчиво ответил: «Трудно покончить со старыми привычками...» Представители одного из центральноафриканских племен, азанде, в свое время получили прозвище «ньям-ньям» за свою привязанность к «старым привычкам». Племя это отнюдь не первобытное: азанде занимаются земледелием, и весьма успешно, но ими совершенно в стороне оставлено животноводство. «Ньям-ньям» гордятся своим прозвищем и частенько бравируют своей «нехорошей» славой, а при встрече с представителями других племен любят, свирепо пощелкав зубами, наблюдать за реакцией впечатлительных соседей. Что (точнее - КОГО) предпочитают в пищу азанде, остается тайной, что еще более возвышает членов племени перед лицом темнокожих собратьев. Известно, что ТО САМОЕ вполне открыто продается на рынках, причем, не только в селениях «ньям-ньям», но и во многих других, основанных представителями иных племен. Стоит ОНО, к слову, достаточно дорого и ЭТО недоступно беднякам.









 


Один христианский миссионер, долгие годы проживший в тропических лесах Конго, вспоминал, что туземцы так и не поняли его увещеваний по поводу их закоренелого каннибализма. «Вы же едите кур, коз, коров, - возмущались аборигены, - ну, а мы - людей... что, у вас проблемы?..» В задушевной беседе с одним молодым воином миссионер задел тему людоедства и вообще греховности этого дела. Глаза юноши мечтательно оживились и он со страстью произнес: «Эх! Будь моя воля, я б сожрал здесь всех до единого!»
Африканские людоеды - истинные гурманы. Еще арабский путешественник XIV века Ибн-Баттута вспоминал, что западноафриканские людоеды «любят мясо черных, считая только его достаточно вкусным и сочным». Мясо белых людей (к их счастью!) котируется невысоко, его людоеды трогательно называют «неспелым». Правда, есть сведения, что некоторые черные желудки в последнее время адаптировались к «белому мясу»... Как ни странно, в старину все же ценилось «неспелое мясо», но только в том случае, если его носители были... моряками. Капитанам первых европейских кораблей, приходящим на западное побережье Африки, туземцы все время надоедали просьбами продать хоть одного из своих матросов. Они объясняли причуду тем, что вожделенные моряки... насквозь пропитаны солью, а каннибалы соль обожают. За «соленого» человека обычно предлагали 2-4 «несоленых» женщины. Капитаны, конечно, отгоняли назойливых темнокожих, но при отбытии корабля обязательно недосчитывались хотя бы одного члена экипажа.
Долгие столетия африканский каннибализм считался физиологической патологией, пока европейцы не узнали слово «ньяма» (племя «ньям-ньям» получила свою кличку от него). Выяснилось, что поедание людей преследует прежде всего магические цели. Религии первобытных африканских племен (а, как потом выяснилось, и почти всех первобытных племен Мира) утверждают, что, отведав человеческого мяса, счастливец получает сверхъестественную силу и магическую власть. От мертвого к живому переходит «ньяма» - некая духовная субстанция, или «жизненная сила». Сожравший себе подобного может не бояться всяких таинственных существ и злых демонов, которыми так насыщен внутренний мир первобытного человека. Например, принято было убивать и съедать престарелого вождя, потому что он обладал самой сильной «ньямой». Кстати, примерно такой случай описан в древнеегипетской мифологии: тело Бога-Правителя Осириса, покровителя всех мертвых, после его смерти расчленяют и мертвые фараоны пожирают его тело, тем самым обретая власть в загробном (точнее, «засаркофагном») мире.
В «Ригведе» рассказывается про ракшасов, обитателей лесов, нападающих на ариев. Они, как оборотни, бродят по ночам, захватывают людей и поедают их. Считается, что древнейший арийский текст отразил черты аборигенов, с племенами которых арии вели борьбу во время продвижения на юг Индии.
Все в мире относительно, и даже в отношении «ньямы» есть факты, более противные нашим представлениям об этике, чем даже каннибализм. В Восточном Квинсленде (это в Австралии, что географически ближе к месту кончины капитана Кука) магические свойства приписываются не телам умерших, а... жидкости, капающей с них. В племени куинмурбурра принято хоронить тела своих героев на помостах, и юноши становятся под них так, чтобы эта жидкость стекала по их телам, «вливая» в них храбрость мертвого. Туземцы области Белендеркер натираются этой жидкостью, чтобы стать сильными телом и духом, а наррьриньери собирают ее в сосуды и употребляют во время своих магических обрядов.
В общем, у гавайских аборигенов имелся целый ряд веских причин употребить Джемса Кука...













Год Первого Тростника

 


Фантасты десятки тысяч раз смоделировали ситуацию, в которой человечество впервые встречается с братьями по разуму. Возможные результаты Великого Контакта варьируются от катастрофы до великого счастья единения, но в целом, надо заметить, в наших книгах и фильмах преобладают пессимистичные нотки.
Просторы для фантазии здесь просто безграничны, но почему-то мы всегда забываем, что в истории человечества встречи цивилизаций уже были. Взять, к примеру, контакт европейцев с индейцами Америки: две культуры с несколько непохожими ценностями пытались найти компромисс, но...  мы знаем, что из этого вышло. Хотя - знаем ли? Надо учесть: за прошедшие после этого «контакта» пятьсот с гаком лет человечество изменилось не настолько сильно, а, значит, с другой, еще неведомой цивилизацией мы почти наверняка будем общаться примерно в таком же ключе, как конкистадоры или ацтеки (в какой из двух ролей мы окажемся, будет зависеть от разницы в уровне... нет культур, а вооружения).
...Ацтеки с первобытным ужасом и одновременно благоговением ожидали прихода года «Первого Тростника» (в их 52-летнем цикле таковыми являлись 1363, 1415, 1467, 1519 и т.д. года по европейскому летоисчислению). В эти годы на Землю должен был возвратиться некий «властитель жрецов» с бледной кожей, который должен положить конец кровавому правлению богов. (Христиане, между прочим, тоже живут в ожидании пришествия человекобога...) И вот, представьте себе, в один прекрасный день, как и предсказано мифами, бог приходит...
Экспедиция Эрнана Кортеса состоялась в 1519 году. Цель конкисты была проста: сделать обитателей еще неведомой страны подданными испанской короны. Ну, и заодно, конечно, овладеть богатствами ацтеков, а, возможно, найти и Эльдорадо, сказочную страну, буквально утыканную золотыми горами. В случае экспедиции Кортеса легенда подкреплялась конкретными слухами: якобы в самом центре державы ацтеков находится громадный город Теночтитлан, который сам по себе является титаническим хранилищем сокровищ. Все участники авантюрного похода являлись добровольцами, жалованья им не полагалось (считалось, «свое» они возьмут в случае благополучного завершения авантюры), а корабли по приходу на материк были сожжены.


 


Сами ацтеки Теночтитлан считали Центром Вселенной, а своего царя Монтесуму - хозяином мироздания, хотя поведением царя все же руководили боги, которые требовали человеческих жертвоприношений. Богам приносили много жертв, особенно, божеству войны Уицилопочтли; например, при освящении одного из многочисленных храмов в Теночтитлане на жертвенных камнях были умерщвлены 20 000 человек.
Монтесума своим обликом полностью соответствовал образу правителя: ему было около 40 лет, он был высок, красиво сложен, его борода (большая редкость для индейской расы) имела устрашающую форму, а лицо хранило мужественное выражение. Кортесу было 34 года, он тоже мог похвастаться статью, силой и ловкостью. Его пепельно-серое лицо не знало улыбки, зато весь его вид говорил то том, что этот человек не приемлет возражений. Индейцы действительно приняли главаря пришельцев живого бога.
Встреча двух цивилизаций в Теночтитлане была обставлена торжественно, в духе пафосного американского блок-бастера «День независимости», а лидеры держались с достоинством. Семь дней отважные конкистадоры жили в столице ацтеков как туристы - им было предоставлено жилье и продовольствие, они могли свободно передвигаться по городу - но на восьмой день произошел инцидент, навсегда поставивший точку в мирном сосуществовании двух культур. Правитель ацтеков разрешил построить во дворце своего отца христианскую часовню (ведь конкистадоры не забывали, что они еще выполняют миссию крестоносцев) и даже дал для выполнения работ своих лучших мастеров. Случайно испанцы обнаружили тайную дверь и не удержались от соблазна приоткрыть ее. Их взорам открылся громадный зал, наполненный всевозможными ценностями, среди которых заманчиво поблескивал о-о-о-чень знакомый металл. Кортес применил все свои власть и красноречие, чтобы отвести подчиненных от греха.
Но золото неслучайно зовется «желтым дьяволом»: его вид подействовал на отважных воинов как вирус чумы и вскоре перед их глазами, как мираж, стоял ТОЛЬКО вид через приоткрытую дверь тайного хранилища. На следующий день Монтесума был вероломно взят в плен и от него потребовали выдать все золото Теночтитлана. Индейцы называли сей металл «нечистотами богов» и никак не могли понять для чего «белым богам» понадобились эдакий пустяк, тем, не менее, червь сомнения впервые закрался в их души. Даже самое страшное для ацтеков оружие, пушки, перестали вызывать смертельный трепет, а «человекокони» (индейцы искренне верили, что конь и всадник - единое целое) уже не воспринимались жуткими монстрами. Если пришельцы проявляют слабость к дерьму, значит, они не такие уж и святые. Между тем Центр Вселенной был захвачен испанцами.
Жрецы ацтеков сообразили: если «бледнолицые» - сыновья Солнца, значит, свою силу они получают от него. Ночью же они беспомощны! Монтесума со свойственным всем индейцам стоическим терпением переносил участь пленника, в то время как испанцы хитроумно позволили ему отдавать населению «распоряжения» успокаивающего характера, причем, простые ацтеки даже не догадывались, что их правитель превратился в марионетку.
Но и здесь испанцев подвело нетерпение. Ближе к зиме 1519 года они заставили Монтесуму отречься от престола и принести присягу на верность испанской короне. Третья ошибка была уже совсем безобразной: Кортес собственноручно разбил большое изваяние бога Уицилопочтли со словами: «Во имя Бога нужно чем-то рисковать!» Разве могли посланцы богов надругаться над их изображениями?

 


Индейцы сами убили своего правителя. Шесть дней конкистадоры оборонялись в королевском дворце, а на седьмой Кортес понял, что если они не выберутся из города, то погибнут. Ночью был построен деревянный мост через канал, отделявший дворец от материка, и Кортес приказал в присутствии свидетелей упаковать королевскую часть золота в мешки (по закону испанскому королю полагалась 1/5 часть добычи), а из оставшихся драгоценностей солдаты могли взять столько, сколько хотели. Опытные воины были осторожны и ограничились лишь драгоценными камнями, но большинство конкистадоров набивали золотом мешки и карманы без удержу. Деревянный мост не выдержал тяжести жадных бледнолицых и рухнул как раз в тот момент, когда подплывшие на лодках ацтеки навалились на испанцев. В резне погибли больше четверти конкистадоров, другая четверть была взята в плен, но этих несчастных ждала еще более ужасная участь: они были принесены в жертву индейским богам.
Через два года Кортес устроил новый поход, в результате которого страна ацтеков была-таки покорена, прекрасный город Теночтитлан разрушен, а на месте самой большой ацтекской пирамиды испанцы построили католический храм. Город переименовали в Мехико и он стал столицей Новой Испании.
Через 11 лет состоялась новая «встреча» двух цивилизаций, в результате которой испанцы задушили властителя инков Атауальпу, а столицу великого государства инков Куско разграбили и разрушили. Руководил там уже другой команданте, Франциско Писарро, но, надо заметить, начиналось там все тоже с торжественного приема...












































Отхожие места

 


Возможно, мне и не стоило касаться столь деликатной темы, если бы не запавшая в сознание гениальная мысль профессора Преображенского: «Разруха начинается с туалетов». Вообще-то изрек эту мысль писатель Булгаков, а потом вложил ее в уста своего героя, но сути дела это не меняет, причем, с туалетов начинается не только разруха, но и культура вообще (в зависимости от состояния описываемых мест).
Один итальянский фотограф, путешествующий по современной России, по странной прихоти фотографировал только... места общественного пользования, просторечье именуемые «ЭмЖо». При этом странный итальянец приходил в какой-то дикий восторг. Догадайтесь с одного раза, что так его восхищало в наших «ЭмЖо»?
Когда мы, то есть, человечество, жили в пещерах, проблемы с отхожими местами решались легко: часть пещеры отделялась под отправление нужд (снаружи это делать не рекомендовалось, так как существовал риск быть съеденным дикими зверьми).
Следующим этапом стали большие глиняные горшки, которые поутру самый отважный (либо самый малоценный) член общины поутру выносил на дикую природу. Вариант ночного горшка имел свои неудобства  (так, чтобы донести общинный сосуд до выхода из пещеры, надо было обладать недюжинной силой), тем не менее обычай просуществовал десятки тысяч лет, причем, некоторые его рудименты (в особенности это относится к детям и старикам) дожили до наших дней.
Самое древнее из обнаруженных археологами сооружений, более-менее похожих на туалет, относится примерно к 2800 году до н. э. Ученые долго пытались определить назначение углублений в стенах каменных домов на одном из островов Оркнейского архипелага у северного побережья Шотландии, пока один из высоколобых очкариков не воскликнул в озарении: «Да это ж... сортир!» Дальнейшие раскопки открыли сточные канавы, ведущие к отстойнику, из чего исследователи сделали вывод: мы имеем дело с самой ранней системой канализации.
Примерно к той же эпохе относятся туалеты титанического (по размерам) древнего города Мохнджо-Даро, остатки которого найдены на территории нынешнего Пакистана. Первые восточные туалеты аккуратно сложены из кирпича и имеют деревянные сиденья. По вертикальным желобам то, что нужно удалить, попадало в систему уличного дренажа, а потом перемещалось за пределы города в специальные выгребные ямы. В силу того, что местность на востоке Пакистана не отличается плодородием, по всей видимости нечистоты в дальнейшем использовались в качестве удобрений.
Сантехническое оборудование было усовершенствовано в Месопотамии. Среди развалин города Эшшнуна (ок. 2300 г. до н. э.) найдено шесть туалетов из обожженного кирпича, уложенного в ряд, с очень удобно приподнятыми сиденьями. Туалеты сообщались с водостоками, которые вели к глубокому  кирпичному канализационному колодцу. В каждой уборной имелся большой сосуд с водой для смыва и глиняный черпак. Заметим, что мы имеем дело с древнейшими общественными туалетами, построенными централизовано по единому инженерному проекту. Это была настоящая революция.
Египетские уборные времен фараонов, как ни странно, были намного проще. В Эль-Амарне, столице фараона-реформатора Эхнатона, найден туалет с прохладным сиденьем из известняка и с отверстием в виде замочной скважины. Канализации никакой: фараонами использовался принцип «ночного горшка», исправно выносимого прислугой. Зато в Египте изобрели портативный туалет - прообраз современного биотуалета. Он представлял собой деревянный стульчак с большой щелью посередине, под который ставили глиняный сосуд с песком (для дезодорирующего эффекта). Он был найден в погребении одного из чиновников в Фивах, относящемся к XIV веку до н. э. Кстати, туалетные комнаты, причем, далеко не в единичном количестве, строились в пирамидах; предназначались они для того, чтобы фараоны и иже присные пользовались удобствами в загробной жизни.
Древние римляне, кое-чему научившись у народов-предшественников, вновь подняли культуру отхожего места на должную высоту. Строили туалеты, как правило, при банях и пользовались места общественного пользования у римлян огромной популярностью, и прежде всего, из-за достаточного количества смывной воды. В деловых районах города, большей частью вблизи Форума, а так же на перекрестках больших улиц найдены остатки общественных уборных, построенных отдельно от бань. Посещение туалетов было платным. Однажды в Риме даже был введен специальный налог на общественные туалеты. Это произошло во времена императора Веспасиана. Экономическое положение империи в результате восстаний в провинциях и гражданских войн сильно пошатнулось. Веспасиан стал изощряться в изобретении все новых и новых налогов, в результате чего дошли до уборных. Нововведение сильно возмутило Тита, сына императора; он пришел к отцу и высказал все что думал по поводу туалетов, отца и вообще, где он хотел его видеть. Аккурат в это время принесли деньги, первые поступления он новых налогов. Веспасиан взял горсть денег, поднес их к носу Тита, вопрошая, чувствует ли он дурной запах, и сам ответил опешившему отпрыску: «А ведь не пахнет!» Отсюда пошло крылатое выражение «деньги не пахнут». Что, по большому счету, является истиной.


 


В лучшие времена в Риме насчитывалось 144 общественных туалета. Хотя римские уборные были разделены на «М» и «Ж», на самом деле их «общественность» была несколько более общественной, чем хотелось бы. Сиденья не разделялись кабинками в ряд их насчитывалось от 10 до 20 по каждой стене. Римляне не чувствовали смущения от тесноты и даже находили приятным общаться, сидя за неотложным делом. Туалеты считались местами встреч и даже деловых переговоров. В одном мужском туалете в Остии (гавани древнего Рима) имелся алтарь для служения Фортуне - богине удачи. В отличие от общественных туалетов, в частных домах по старинке пользовались ночными горшками.
Нечистоты в римском туалете смывались проточной водой, и совершенная система канализации не оставляла не единого шанса дурному запаху просочиться на улицу. Сиденья делались из дорогого, но практичного мрамора. Варварам, захватившим Рим, это не пришлось по душе и все туалеты были разграблены и разрушены. Здесь теория профессора Преображенского оправдала себя вполне.









































Идущие вместе путем самурая

 


Начиналось все совсем не романтично и даже банально. Власть имущие для многочисленных своих междоусобных войн нанимали из обычных крестьян парней, умеющих более-менее владеть боевыми искусствами или хотя бы дать в глаз. В ополчение набирали и явных неумех, подразумевая, что если им пару раз дать по заднице, от одного только возмущения они возьмутся за постижение наук войны и лояльности к работодателю.
Начало самурайскому сословию было положено приблизительно в VII веке. Само слово «самурай» происходит от древнеяпонского глагола, имеющего приблизительно такое толкование: «служить начальнику, хозяину, защищать его». В средневековой Японии самурай был слугой или вассалом родовитого дворянина, и главной его добродетелью почиталась верность. В какой-то момент самурайское звание стало переходить от родителей к детям, и самурай из грубого мужлана, смерда, отирающегося у ног господина, превратился в рыцаря (в европейском понимании этого слова).
Вскоре был создан бусидо (буквально: «путь воина»), морально-этический кодекс самурая; в дыму и крови сражений этот неписанный свод правил оттачивался до строгой и бескомпромиссной прозрачности. Народ, как и правители, уважает справедливость (хотя и убежден в ее эфемерности), а потому сказания о самураях стали самой колоритной частью народного эпоса.


 


Исторические хроники сохранили имя благородного Минамото Ёсицунэ. Известно, что он был талантливым полководцем, приведшим клан Минамото к победе над кланом Тайра. У Ёсицунэ был старший брат Ёритомо, который не познал поля брани и подвиги младшего брата заронили в его душу зависть и злобу. Но Ёритомо, как в плохой мыльной опере (хотя это была настоящая жизнь), в результате интриги стал сёгуном, верховным правителем страны, в то время как Ёсицунэ не получил никаких наград и даже подвергся преследованиям. Случилось это в 1185 году. Позор был настолько велик, что бывший полководец священным ножом «Имацуруги» (он был пожалован ему еще в молодости и он никогда не расставался с оружием, нося его за спиной) проколол себя в районе левого соска, расширил рану в три стороны, вывалил наружу свои внутренности и вытер лезвие о рукав; затем он подсунул нож себе под колено, накинул сверху одежду и оперся на подлокотник. Любящая жена захотела последовать за суженым, но слуга, несмотря на приказ, не решился ее убить. Она увещевала помощника: «Разве пристойно тебе оставить меня в живых и тем самым опозорить навеки? Берись же за меч и ударь...» Душа слуги была в смятении, но он вытащил меч из-за пояса, схватил госпожу за правое плечо и, вонзив ей лезвие под правый бок, провел его до левого бока. Прошептав имя Будды, госпожа скончалась. Слуга положил тело рядом с Ёсицунэ и тот успел сказать: «Поджигай дом, торопись, враг близко...» Вассал убил маленького сына Ёсицунэ и его новорожденную дочь, после чего вспорол живот и себе...
На самом деле, это всего лишь краткий пересказ повести «Сказание о Ёсицунэ», литературного произведения, а подлинных известий о смерти легендарного самурая нет. Но японцы верят, что так оно и было, тем более что японская история знает множество подобных случаев, подтвержденных документально.


 


В XV - XVI веках, после очередной кровавой гражданской войны, самурайство претерпело изменение к худшему - в Японии слишком огрубели нравы. Тогда в народе родилась поговорка: «Самураи постигают науку у бандитов». Бусидо стало требовать жертвовать всем ради верности гражданину, а, значит, дозволялись и немотивированные убийства, и, что самое страшное, самурай теперь мог поменять своего господина, в зависимости от того, кто находился на верхушке власти.
Но сам дух самурайства не умирал и являл примеры великолепной стойкости и недостижимого благородства. Однажды (случилось это в 1699 году) на церемонии в замке Верховного правителя в Эдо церемониймейстер сёгуна Ёсинака оскорбил некоего Асано Наганори. Ёсинака вымогал у посетителей взятки за особые привилегии в церемониях, и ему не понравилось подношение от молодого, но благородного Наганори. Церемониймейстер сказал молодому человеку прийти ко двору не в том одеянии, которое следовало (а порядки на церемониях были строги и расписаны до мелочей). Осознав свой позор, пылкий Асано Наганори выхватил меч и ранил обидчика. Обнажение меча при дворе считалось недопустимым клятвопреступлением, а потому Асано приказали совершить над собой харакири; имущество Асано конфисковали, а его самураи стали ронинами.
Сорок семь самураев, преданных господину, поклялись отомстить обидчику. Ёсинака знал об этом, но, чтобы усыпить его бдительность, воины разбрелись по стране и два года в строжайшей тайне готовились к мести. Многие из их родных подверглись репрессиям, но самураи были верны своему долгу и не появлялись на людях. Однажды зимней ночью, сметя стражу, они проникли в дом. Они отрубили Ёсинаке голову, причем, тем самым мечом, которым господин сделал себе харакири, а потом окровавленное оружие и голову принесли на могилу Асано Наганори, приложив к дарам торжественное послание. После этого они сдались властям.
Они поступили абсолютно в духе бусидо, народ сочувствовал ронинам, и, надо сказать, сёгун долго сомневался в своем решении (боясь волнений), но через два месяца был подписан смертный приговор. Из сочувствия к благородным мужам им была дарована Высочайшая милость: они должны были сами вспороть себе животы.
Самураи, получившие прозвище «сорок семь мужей долга», стали народными героями. Могила Асано Наганори и «сорока семи мужей» на кладбище при буддийском храме в токийском районе Минато по сей день является народной святыней. При храме есть музей, в котором хранятся личные вещи героев, оружие и то самое письменное послание. Один из самых популярных спектаклей в театре Кабуки - трагедия «Сокровищница самурайской верности», красочно описывающая вышеприведенную историю.
«Последним самураем», прошедшим «путь воина» можно было бы назвать Хариоку Камитаке, более известного под псевдонимом Юкио Мисима. Этот противоречивый и гениальный литератор с несколькими боевиками созданного им же самим «Общества щита» в ноябре 1970 года ворвался в штаб Восточного округа Сил самообороны и пленил командующего. Из оружия у Мисимы был только старинный самурайский меч.
Требования литератора были просты; «выстроить на плацу войска, чтобы Мисима обратился к ним с речью». Он хотел «вернуть Японии былое величие или умереть». И он в какой-то степени добился своего. Он выступил перед солдатами с балкона (правда, происходило это при всеобщей суматохе и подготовке к штурму). На голове его была повязка с красным кругом восходящего солнца, белые перчатки были перепачканы кровью (незадолго до этого он отбивался от штабных офицеров своим мечом). Он говорил: «...Неужели вы не понимаете? Я хочу, чтобы вы начали действовать, другого шанса изменить конституцию уже не будет. Вы должны восстать, чтобы защитить Японию, - да, защитить!.. Нашу культуру! Императора!..»
Солдаты... смеялись. Они выкрикивали в сторону чудака грязные ругательства.


 


 Он сказал: «Да, я вижу, что вы не воины...» Он трижды прокричал: «Тенно хейка бандзай!» («Да здравствует император»!), и удалился прочь. Мисима разделся и мечом вскрыл себе живот в форме конверта. Это было «сеппуку» - классический способ самоубийства самурая. Слово «харакири» для самурая оскорбительно, так как несет оттенок позора (оно обозначает неправильное или неудачное самоубийство), оба слова обозначаются одним иероглифом, но «сеппуку» - это прочтение «харакири» по-китайски, считающееся почему-то более изящным. Хозяином для Мисимы был император, ради которого он умирал. По традиции самоубийство должен был завершить другой самурай. Меч взял соратник Мисимы, Морита; из-за неопытности он смог это сделать только с третьей попытки, после чего Морита тоже себе сделал «сеппуку». Голову Мориты с первой попытки отсек Фуру-Кога, в этот момент в кабинет ворвалась группа захвата...


 
























Пресса под прессом

 


Один умный англичанин заметил: суть газетного искусства сокрыта в том, что надо писать только о том, о чем все говорят и ни слова о том, о чем не говорит никто. Англичане как нация, не мыслящая начало очередного дня без просмотра свежего газетного номера, имеют полное право рассуждать о тайнах журналистской кухни уже хотя бы потому, что по-английски газета называется «листок с новостями», что полностью раскрывает задачи газетчика и цель читателя.
У нас все сложнее. Во-первых, мало кто знает, откуда произошло слово «газета». Все пошло от мелкой венецианской монеты gazzetta, которой расплачивались за листок с новостями в XVI веке. Листок представлял собой сводку основных событий, произошедших в Венеции, а так же некоторые руководящие указания. Во-вторых, в нашей стране не существует единого мнения о назначении газет. В недавнее время было все ясно: газета - слово власти и указующий перст. Теперь... ну, как минимум, прессу покупают отнюдь не для того, чтобы узнать линию партии и правительства (хотя, бывают и такие), но для удовлетворения не самого худшего из видов голода - информационного. А уж какую информацию хочет получить человек - скандального, политического, духовного свойства или просто погадать сканворды - ему наконец-то предоставлена возможность решать самому. Кстати, нам тоже есть чем гордиться: именно наша газета занесена в Книгу рекордов Гиннеса как самая тиражная за всю историю человечества.
В этом смысле мы достигли определенного прогресса, хотя нам еще предстоит догнать Европу в плане развития газетной культуры (слава Господу, мы стали забывать, как использовали «Правду» в качестве клозетного материала и научились производить достаточно хорошей туалетной бумаги, что является очередным шагом в сторону цивилизованности). Но те же англичане пусть не обольщаются, ибо не они изобрели газету. И не венецианцы.


 


Газету изобрели североамериканские индейцы. Еще до того, как европейские завоеватели осчастливили американский континент его открытием, многие индейские племена прекрасно владели пиктографическим письмом. Вождь племени регулярно составлял так называемые Зимние отчеты, которые изображались на бизоньих шкурах. Из индейской «газеты» можно было узнать о ходе войн племени, о стихийных бедствиях, и количестве пищевых запасов и о главных событиях, произошедших за отчетный период. На шкуре можно было найти блестяще написанные репортажи, например, об охоте не того же бизона или о мирных переговорах с соседним племенем. Газета краснокожих не отличалась крупным тиражом, тем не менее, она несла все черты современной прессы. Одновременно с индейцами свою газету придумали и китайцы, но, так как они изобрели вообще все на свете (кроме демократии), не будем лишний раз подливать масла в огонь их тщеславия.
Европейские сообщения о новостях при помощи печатного слова получили свое развитие в XVI веке благодаря религиозным «реляциям» (донесениям) и памфлетам приверженцев Реформации. Первая регулярная газета начала печататься в Аугсбурге и Страсбурге (Германия) в 1609 году. Все шло более-менее пристойно, пока не настал буржуазный XIX век. Именно в это время газета превратилась в коммерческое предприятие, подчиняющееся специфическим законам, чем, собственно повернулась в противоположную от первоначального назначения сторону.
Понятие «желтое пресса» появилось в конце позапрошлого века в США. Но и до того газеты не брезговали публиковать информацию сплетнического или скандального толка. Читатель любил смаковать подробности сенсаций, в особенности, из области нравов высшего общества. Двести лет назад те же английские газеты буквально пестрели сообщениями о предполагаемых или расстроившихся браках, об адюльтерах или разорениях знаменитых фамилий. Что характерно, и в те времена особенными газетными любимцами являлись принцы и принцессы. Уже за восемь месяцев публика узнавала, в какой день должна разрешиться от бремени та или иная аристократка, а уж, если дело касалось предполагаемому появлению на свет наследника престола - то и за все десять месяцев.
Желтая пресса старалась следовать только одному нравственному правилу, считающемуся «священной коровой» - патриотическому настрою. Если газета не трогает вопрос отношения государства с народом, первое всемилостиво дозволяет издавать ее, ведь вторым надо как-то скрашивать свое не слишком богатое развлечениями существование. 
Жизнь газеты стала невозможной без сети осведомителей, что сблизило по стилю работы редакцию и какую-нибудь спецслужбу. В лондонской «Таймс» сотню лет назад (в те времена эту уважаемую газету называли не иначе как «шестой великой европейской державой») опубликовали письмо редактора скандальной газеты некоему господину, бывшему управляющим делами в нескольких знатных английских домах:
«Милостивый государь! Я плачу хорошо, всегда в начале месяца. Наши читатели требуют сплетен об известных в Лондоне лицах. Чтобы дать вам некоторое представление о том, что требуется, обращаю ваше внимание на леди... (следует список), Интересны также дела... (следует длинный список, в котором большая часть пунктов относится к бракоразводным процессам)... P.S. Может быть, у вас есть знакомые среди официантов более видных клубов и первоклассных ресторанов?..»


 


Тем не менее, английская пресса всегда старалась сохранять налет респектабельности. Достигнуто было это путем виртуозного развития жанра судебного репортажа. Целые газетные полосы были посвящены всестороннему обзору судебных процессов, которые, может быть, именно потому и были на слуху. Хотя, и здесь большее внимание уделялось бракоразводным делам.
Большую, чем реализация тиража, прибыль стал приносить отдел объявлений, которые часто позволяли значительно поправить финансовое положение газеты за счет публикации сомнительной (но проплаченной!) информации. Неважно, что будет «протаскиваться» - средство для поднятия бюста, или реклама дома терпимости под видом массажного салона, или акушерка, предлагающая услугу тайного родовспоможения, - все это вполне можно благопристойно замаскировать, да так, что никакая полиция не подкопается к правомерности публикации. Да, собственно, и наши нынешние «скандальные» газеты не брезгуют объявлениями типа «Досуг. Круглосуточно».
Как заметил еще один умный англичанин, основное значение газет состоит в том, что они учат людей с недоверием относиться к газетам. Да, бумажная пресса вымирает, а во Всемирной Паутине теперь каждая сволочь вправе завести блох… то есть, свое персональное СМИ. Но это вовсе не другая история, ибо… а, впрочем, наше сетевое поведение и наше медийное существованье – тема отдельного исследования, ведь это тоже нравы человечества, причем, забавные. Данному явлению посвящена моя книга «Окоёмные люди». Это была реклама.






























Уздечка для Гименея

 


О какой уздечке ты подумал, о, читатель? Лично я склонен к метафоричности мышления (что тобою наверняка замечено), и, ежели ты добрался до середины моей книжки, значит, я не зря жил, да к тому мы  теперь можем совсем уж без церемоний. Итак, поговорим о том, как   мужчины и женщины друг дружку обретают.
До того, как возникли гигантские мегаполисы, особых проблем со знакомствами с целью заключения брака не было. Мир (на освоенных человечеством пространствах) казался маленьким, все друг друга знали, да и нравы предопределяли соединение двух сердец без разрешения вопроса «люб или не люб». Кроме того, в старину хорошо был развит институт сводничества, принесший обществу, без сомнения, много пользы.
Но плотность населения росла, буржуазные порядки завоевывали все новые и новые рубежи и сложилась плачевная ситуация, когда среди миллионов человеческих душ одна единственная и неповторимая не могла найти свою половинку. В Европе наступил кризис брака.
В этот момент была изобретена одна простая и гениальная штука, что в очередной раз подтверждает, что ничего не рождается из пустоты и подготовлено долгим историческим процессом.
У брачных объявлений существует конкретная дата рождения и - 19 июля 1695 года. Известен и их изобретатель: сер Гоутон. Именно в этот жаркий день конца XVII века в Англии вышел номер журнала «Как улучшить хозяйство и торговлю» с передовицей его издателя Гоутона: «Я решил анонсировать всевозможные вещи, если они не предосудительны, и между прочим помещаю и следующие объявления, которые также не предосудительны и за которые мне платят...» Объявления в журнале были, например, такие: «Джентльмен 30 лет обладающий состоянием, желает жениться на молодой даме с состоянием приблизительно в 3000 фунтов, и готов заключить на сей счет соответствующий контракт...» «Молодой человек, имеющий дело, охотно вступил бы в брак, соответствующий его положению. Родители воспитали его в диссидентской вере, и он отличается трезвым поведением...»
Общественное мнение ответило взрывом. Негодовали многие, и особенно претило людям то, что брак в объявлениях представляется какой-нибудь коммерческой сделкой, в которой к тому же участвует третье лицо, издатель, зарабатывающий на этом N-ю сумму. Более удачного дебюта для публичного брачного объявления нельзя было и придумать. Скандал, однако, продолжался недолго и вскоре такого рода объявления в газетах стали привычным делом. К середине XVIII века они вошли в моду по всей цивилизованной Европе (наша страна в этот ряд не входила). Так как газетное дело во Франции или в Германии не было так развито, как в Англии, то часто объявления печатали на листовках, которые потом разносили бойкие мальчишки.
Традиционный вид знакомства на публичных или домашних балах (их в шутку называли «мясными рынками»), конечно, не терял своей актуальности, однако над обществом витали две коварные идеи, влиявшие на сознание людей. Первая идея - брака по расчету (который и сегодня, кстати, считается самым крепким). Вторая, как ни странно, - надежда на чудо, которое только надо было немного поторопить, всего лишь заплатив за небольшое объявление, так сказать, «подвесить Гименею уздечку».
На обратной стороне обложек книг ныне модного и по счастью талантливого писателя Акунина можно найти текст, намекающий на то, что в XIX веке, мол, жили совсем не такие как сейчас люди, и страсти в их исполнении были достойны пера волшебников слова. А уж о благородстве и красоте любовных отношений в те времена и речи нет. Раскроем газеты середины XIX века. В  немецкой «Berliner Tageblatt» в отделе объявлений читаем: «Еврей 30 лет желает жениться на представительнице крупного берлинского производства блузок и платьев...» - «Образованный администратор 38 лет, бывший управляющим больших имений, здоровый, высокого роста, статный, не очень богатый, желает вступить в переписку с образованной дамой, любительницей природы, ради вступления в брак и покупки имения...» - «Владелец фабрики, офицер в отставке с хорошим положением, 31 года, честный, слишком занятый, чтобы тратить время на знакомства, желает вступить в счастливый брак в недалеком будущем с молодой особой приятной наружности. Желательно состояние в 150 или 200 тысяч. Посредников просят не являться...» - «Студент - юрист, на последнем курсе, очень красивый молодой человек с хорошими манерами, не имеющий долгов, ищет богатую подругу жизни. Безразличны как внешность, возраст и вероисповедание, так и другие обстоятельства, часто считающиеся недостатками. Не исключается и вдова...» - «Гениальный скульптор, 35 лет, желает познакомиться с дамой, интересующейся искусством, с целью женитьбы. Может быть и богатой вдовой с детьми...»


 


Инициативу с женской стороны проявлять (пока еще) напрямую не слишком прилично, а потому в роли «продавцов» выступают близкие родственники: «Ввиду преклонного возраста отец втайне от всех родных ищет для дочери 28 лет, приятной наружности, с хорошим образованием, знающей музыку и языки, также рукоделия, благородного поведения жениха, университетски образованного молодого человека симпатичной наружности, с крепким здоровьем, высоким ростом, не больше 30 лет, предпочтительно врача, юриста, высшего чиновника, аптекаря (вдовцы исключаются). При хорошем приданом...»
Военные люди отличаются простотой, которая, кажется, в данном случае действительно хуже воровства: «Офицер, аристократ по происхождению, привлекательной наружности, хочет познакомится с дамой в целях женитьбы. Требуется по меньшей мере состояние в 30000. Вероисповедание безразлично...» - «Гвардейский кавалерист, красивая, статная фигура, желает женитьбы на особе с деньгами...»
Венская газета «Neue Frie Presse» публикует объявления еще более конкретного содержания: «Для потомственного князя, лет сорока, консервативных убеждений, ищут жену (может быть и еврейкой). Приданого требуется по меньшей мере два миллиона, десятая часть которых должна быть выдана на имя супруга в виде обеспечения, а так же для погашения его обязательств...» - «Воззвание к аристократам. Солидный посредник отправляется в скором времени в Америку, где он имеет хорошие связи в финансовом мире и где он думает найти для нескольких аристократов миллионных невест...»
Ну, и так далее.
Для сравнения вернемся в наш, жестокий XXI век. В Интернете существуем множество сайтов типа «Брачные объявления»; приведу выдержки с одного из них, портал которого находится в славном городе Самаре, где, как известно, самые красивые девушки. Вот какие требования выдвигают современные самарчанки: «Приятная, добрая, познакомится с мужчиной незаурядным, свободным, желающим иметь детей и создать крепкую семью...» - «...Хочу быть женой, а не содержанкой или любовницей...» - «Если хотите сменить городскую суету на домик в пригороде, прошу откликнуться уверенного в себе мужчину с умелыми руками, непьющего. Приятная, хозяйственная...» - «Желаю найти спутника жизни, верного, трудолюбивого, любящего тепло домашнего очага и природу. Жилье есть»
А вот голоса самарских мужчин: «Для создания семьи познакомлюсь с порядочной, скромной девушкой, без бурного прошлого и с верой в будущее...» - «Неисправимый идеалист, с в\о собакой, ж\п, м\п, в\п, ч\ю и т. д. (понятия не имею, что это такое – Г.М.) ищет симпатичную, стройную, мягкую, домовитую половинку без собаки, ж\п, и в\п...» - «Учеба, работа, забота о близких. О себе забыл. Надеюсь еще встретить «несовременную», симпатичную, верную, умную, способную родить мне умницу дочь...» - «Для жизни не ищу корысть - ищу хозяйку, способную видеть сердцем...»
Может быть, лет через двести найдется свой Акунин, пожелающий воспеть таинственный и романтический век XXI?..










Зверушки в доме

 


В современном мире соперничают два мнения: а) человек произошел от Бога, б) человек произошел от обезьяны. Второе мнение намного моложе первого, тем не менее, успешно с ним соперничает. Если рассудить здраво окончательная истина относительно нашего происхождения абсолютно бессмысленна и даже более того: в скрежете копий идеалистического и материалистического лагерей невозможно расслышать главный для нас вопрос: для чего мы вообще появились на этой Земле?
Но есть маленький «пунктик», который может помочь докопаться до истины. Как ни странно, я имею в виду... домашних животных. Конечно, зверушки, которые находят у нас приют - от тамагочи до тараканов -  бывают разные, мы же сосредоточимся на собаках и кошках.
Прежде всего, глядя на современных собак, я думаю: «Боже, до чего люди довели волка!» Ведь все виды лающих существ (тещ и начальников мы к таковым политкорректно не причисляем) произошли от него. Волка приручили для охоты. Произошло это не позже 11 тысячелетия до н. э., еще до того, как человечество изобрело земледелие. Считают, что первые прирученные волки таскались стаями за человеческими стадами, так как после людей оставалось много объедков животного происхождения. Ведь, как известно, Homo sapiens (как вид) тоже считается хищником. Почему волки, а не гиены или какие-нибудь барсуки стали поддаваться приручению остается неясным, но именно волчьи потомки награждены званием «лучшего друга человека». И даже более того: один из выродков рода человеческого (даже не буду назвать его имя!) однажды тонко заметил: «чем больше узнаешь людей - тем больше любишь собак». После чего он самолично застрелил свою любимую немецкую овчарку.
Кстати, обращали ли вы внимание на то, что собачьи породы, выведенные разными культурами и народами, в точности передают национальный характер? Сравните, для примера, ту же немецкую овчарку (которая внешне мало отличается от волка), легковесную итальянскую левретку, карикатурного французского бульдога и русскую сторожевую! И вот вопрос: какая из пород считается самой древней?


 


Останки собак, живших приблизительно 9 тысяч лет назад, обнаружили в разных частях Света от Америки до Австралии, причем, самым ранним из них считается погребение под палестинским местечком Айн-Маллаха, в котором найден скелет старика, а рядом с ним - скелетик трехмесячного щенка. Умерли они одновременно или любимое животное было убито по случаю кончины хозяина, а, может, все случилось ровно наоборот, неясно.
Наиболее раннее свидетельство того, что люди селекционировали собачьи породы, подарено египтянами. До нас дошли рисунки на керамических блюдах, которые изображают охотников, ведущих на поводке своры собак, очень похожих на современных борзых. Эта древнейшая порода известна как «гончая фараонов». В египетских гробницах еще можно найти картинки, почти в точности воспроизводящие нынешних такс. Приблизительно к этому же времени на Востоке вывели другую породу - мастифф - для охоты на крупных животных типа кабана или оленя. С этими шикарными псами на поводке любили изображать ассирийских царей.
Настоящими собаколюбами древнего мира по праву считались римляне. Кроме служебных пород бойцовых, сторожевых, охотничьих собак и овчарок, жители Апеннин совершили истинную «собачью революцию». А именно, они придумали чисто декоративную породу собачек: болонку. До того собачка, просто радующая глаз была немыслима, и кстати, римляне любили болонок не только за красоту и пушистость, но и за редкую сообразительность. Китайцы, вопреки традиции первенствования во всем, несколько поотстали, и свою декоративную породу «мопс» вывели только в 700-х г.г. до н. э.  Здесь мы видим настоящий прорыв в сознании человечества: ведь раньше домашних животных рассматривали в качестве пищи или прислуги, теперь же из разводили исключительно для удовольствия и... незнаю даже, как сказать… наверное, удовлетворения инстинкта заботы о ком-то.
В этом смысле особенно занятны кошки. Думаете, в древние времена они питались исключительно мышами и крысами (которые тоже в каком-то смысле домашние животные)? На Востоке в старину приручали не только кошек, но и гепардов: они становились замечательными участниками царских охот на газелей. Тех же фараонов часто изображали рядом с ручными львами, бегущими рядом с боевыми колесницами. Говорят, «царский лев» сопровождал властителя исключительно в целях устрашения населения, чтобы оно более рьяно исполняло обязанности перед государством, а на самом деле льва держали несколько десятков слуг.
Ведь как известно, кошку - будь она львом или простым домашним котенком - приручить невозможно. Она сама кого угодно приручит. Их сближению с человеком способствовало развитие земледелия, когда в амбарах с зерном поселилось множество грызунов. Останки древнейших кошек обнаружены там же, где и останки собак, в Палестине, при раскопках в доисторическом Иерихоне («первокошки» жили 9 тысяч лет назад). Но по-настоящему культ кошки развился, конечно, в Египте. Об этом свидетельствуют разнообразные рисунки в гробницах, показывающие кисок в охоте на птиц, поедающих мышей, играющих под стульями в домах своих хозяев. До нас дошел древний папирус с подробными инструкциями по содержанию этих зверушек в доме. Кошек египтяне называли «Миу», и, кстати, это было самое распространенное женское имя.  Если в доме умирала кошка, домочадцы в знак скорби выбривали себе брови. Египетская богиня любви, радости и веселья Баст изображалась в виде кошки либо женщины с кошачьей головой.
Кошек обожествляли, а вот к собакам относились более снисходительно. Из «собачьих» божеств в египетском пантеоне известна только одна единственная собака Сета. Но неверно было бы думать, что каждая кошка почиталась как «священная корова». Да, найдены триста тысяч мумифицированных кошек, но вместе с кошками египтяне мумифицировали ибисов, грифов, кобр, бабочек и других существ. Они и их тоже считали священными. Создается впечатление, что древние обитатели долины Нила попросту любили всех живых существ. Известно, что Сенмут, фаворит царицы Хатшепсут, возле своей гробницы похоронил в мумифицированном виде любимую кобылу, а так же свою домашнюю обезьянку.

 


Да, у египтян были еще две любви: обезьяны и гуси. Но особенное их преклонение перед кошками вошло в историю благодаря все тем же римлянам. Историк Диодор приводит случай, которому он был свидетелем: в 59 г. до н. э. толпа в Египте схватила и растерзала римского дипломата всего лишь за то, что он по глупой неосторожности убил кошку. Но, по мнению того же Диодора, египтяне поступили так же, если бы кто-то убил, например, ибиса. Тем не менее, римляне уважительно относились к чудачествам египтян. Они понимали, что культура почитания домашних зверушек уходит своими корнями в глубину тысячелетий, а, значит, в этом есть смысл. Именно поэтому, наверное, римляне придумали декоративных собачек.
Да, еще кое-что о кисках. Кошка по имени Муэзза жила у пророка Мухаммеда. В память об этом кошкам разрешен свободный вход в мечеть. Кстати, в этом направлении не осталось в стороне и православие: кошка может войти в алтарь, а вот собакам (как, впрочем, и женщинам) туда путь заказан.
А теперь, вопреки традициям, мораль (очень уж автор не любит моралей, но...). Что нам дают домашние зверушки? Очень много, но прежде всего осознание того, что мы не одни на Земле, а, скорее всего, и во Вселенной. И, как сказано Антуаном де Сент-Экзюпери,  «мы всегда в ответе за тех, кого приручили».































Война детей

 


Несколько поколений в нашей богострадальной стране воспитывалось на назидательных примерах героизма пионеров-героев. Государство, поощряющее культ детей-воинов, преследует цель воспитания подрастающего поколения в духе любви к Отечеству. Патриотизм никогда не мешал гражданам любого государства, но... отвлекитесь, например, от поэтической красоты сказки Гайдара о Мальчише-Кибальчише... и что мы увидим?
А увидим мы то, что в окопы засели несовершеннолетние мальчики, и сделали они это потому, что враги убили их отцов и старших братьев. И ради чего? А того ради, чтобы «день продержаться - да ночь простоять». Конечно, это был подвиг. Но как назвать действия фашистов, которые в последние дни существования свой империи, в апреле 1945-го, сажали в окопы 16-летних немецких пацанов? А делалось-то это только потому, что убиты были их отцы и старшие братья! Ох, непросто все...
Существует устойчивый миф о том, что войско, составленное из детей, не имеет себе равных по бесстрашию. Просто, потому, что дети не знают, что такое смерть, да еще к тому же несовершеннолетние мальчики отличаются редкой жестокостью. Якобы несколько дерзких побед, например, Наполеоном, были одержаны благодаря применению мальчишечьего воинства. В действительности, это не так.
Совсем недавно теленовости пестрели сообщениями о том, что некую повстанческую банду на Филиппинах возглавляет 12-летний мальчик, обладающий, по мнению бандитов, магической силой и несравненной отвагой. Он стрелял перед телекамерой из автомата и отдавал приказы, в то время как досужие мужики глазели на малыша с подобострастием. Мир удивился. А через полгода как-то вскользь промелькнула новость: в филиппинских джунглях обнаружили группу из нескольких детей, бежавших из этой банды, причем, среди них находился тот самый отважный малолетний воин. Он плакал, как и все. Выяснилось, что истинным руководителем повстанцев трудно было держать свое войско в поминовении и они придумали такой вот нетривиальный ход.


 


Наверное, многие тысячелетия среди мальчишеских игр первое место уверенно занимает «война». Против природы здесь, как говорится, не «попрешь». Как легко крикнуть: «Пах-пах! Ты убит» - «Нет, не убит, а только ранен!» Помню, когда мне было лет одиннадцать, в пионерлагере мы играли в «Зарницу». Воевали две «армии» и для того, чтобы убить «врага», нужно было порвать у него два бумажных погона. Один порванный погон означал ранение. Наш отряд попал в засаду и мы бросились врассыпную. Меня настигли двое мальчиков, повалили на землю и вцепились в мои погоны. Я тоже вцепился руками в погон каждого из них, одновременно с ужасом узнав напавших. Это были два брата, у которых был еще старший брат и оттого они «держали» в страхе всех моих ровесников. Когда они меня «убили», оказалось, что в моих кулачках зажаты и ихние погоны. «Ну все, ты не жилец...» - процедил один из братьев. Я был близок к отчаянию. Но вечером меня не тронули, как не тронули и завтра, и послезавтра. А на третий день эта «парочка» вдруг... обошла меня стороной. Лишь много позже я понял, что случилось. По лагерю прошел слух, что один парнишка «ранил» неприкосновенных братьев, начхав на ихнюю «крышу». Я меня зауважали. За подвиг. Так зарабатывается авторитет.
Но игра - игрой, а есть вещи серьезные. Так, некоторые наши генералы в относительно недавнее время готовы были причислить к боевикам, которых «надо уничтожать», все мужское население чеченской национальности, начиная... с 12 летнего возраста. Понимаешь ли, дети частенько закладывают фугасы и вообще шпионят среди наших, докладывая полевым командирам о передвижениях войск. А что, по-вашему, делали пионеры-герои? Или Гаврош на парижских баррикадах двести с лишком лет назад..
Ну, а теперь вспомним настоящую войну, в которой по-настоящему участвовали дети. Много детей.
Случилось это в начале лета 1212 года. Провалился Четвертый крестовый поход. По благословению римского папы Иннокентия III крестоносцы разграбили и сожгли Константинополь, после чего они решили, что нет смысла продвигаться дальше, к Гробу Господню, и стали предаваться грехам, так и не достигнув благословенной цели.
С идеей освобождения Иерусалима не везло изначально. Первый крестовый начали безграмотные крестьяне, которые знали только, что Иерусалим - сказочно богатый город и там можно здорово поживиться. Когда перед их взором появлялся очередной город или замок, они спрашивали: «Иерусалим ли это?», а, получив отрицательный ответ, разоряли его. В конце концов, их всех перебили венгры. Следом за чернью за дело взялись профессионалы-рыцари. Они таки захватили Иерусалим, разграбили его. Историк того времени так описывал освобождение Гроба Господня: «...страшно было смотреть, как повсюду валялись тела убитых и разбросанные члены и как вся земля была облита кровью. И не только обезображенные трупы и отрубленные головы представляли ужасное зрелище, но еще более приводило в трепет то, что сами победители были в крови с головы и до ног». Крестоносцы правили в Иерусалиме с сомнительным успехом почти сто лет, пока в 1187 году город не захватили арабы. В отличие от крестоносцев, они не учинили резни, а христиан выпустили за выкуп.
В Европе стали думать, почему с Гором Господним возникают столь нерешимые проблемы? И однажды кто-то сообразил, что рыцари хоть и храбрые люди, но они грешны. Нужно, чтобы за дело взялись слабые, но безгрешные. А именно, дети. А по всей Европе началось движение по сбору мальчиков в новый крестовый поход, который так и решили назвать: «Крестовой поход детей».

 


Духовенство, вообще-то, было против, но за дело взялись прямолинейные люди, которые свято верили в успех предприятия. Мальчиков (естественно, детей из небогатых семей - богачи как всегда «отмазались») собирали в нескольких странах. Больше всего усердствовал пастух из Франции Стефан, который своими гневными проповедями сумел «сколотить» отряд из 30 000 мальчиков. Он повел детей в Марсель, и уже по пути к нему ребятишки погибали тысячами от голода и болезней. В порту Марселя наняли несколько кораблей. Владельцы судов, обещавшие доставить новое воинство в Палестину, на самом деле передали его морским пиратам, детей отвезли в Египет, где благополучно продали... в рабство.
Детское ополчение, собиравшееся в Германии, добралось только до юга Италии, где местный епископ со скандалом запретил сажать детишек на корабли. Юные крестоносцы разбрелись по белу свету и только редкие счастливчики вернулись на родину живыми и здоровыми.
Вот, собственно и все. А в качестве резюме процитирую самую коротенькую из песен Булата Окуджавы: «Не верь войне, мальчишка, не верь, она грустна./ Она грустна, мальчишка, как сапоги, тесна./ Твои лихие кони не смогут ничего./ Ты весь, как на ладони. Все пули - в одного...»









































«Очень своевременная книжка»

 


В анналы истории занесено несколько случаев, когда книга оказывала значительное воздействие на человеческую жизнь. Как правило, оно приводило к катастрофическим последствиям. Взять тот же «Das Kapital» или «Mein Kampf». Забавно, что обе книжки написаны на немецком языке. Но еще забавнее, что также германскими авторами создано произведение, о котором и будет мой рассказ.
Называется книга «Hexenhammer», что в переводе на русский означает «Молот ведьм». Сочинили ее в 1486 году два очень умных немца Джеймс Шпренгер и Генрих Крамер. Первый являлся приором доминиканского ордена а после опубликования книжечки он был назначен архиепископом Германии. Современники оценивали Шпренгера как «таинственного и в высшей степени святого человека». Второй, также принадлежавший к доминиканцам, подвизался в должности инквизитора в провинциях Богемия, Зальцбург, Тироль и Моравия. За немыслимую жестокость в пытках и коварство при выявлении еретиков местный епископ его выгнал из своей епархии.
Тандем авторов был весьма плодовит, но несомненно самым удачным из их произведений стал «Молот ведьм». Если бы в средневековые времена существовало понятие «бестселлер», то, несомненно, данная книга заняла бы в рейтинге продаж далеко не последнее место и принесла авторам и издателям кучу денег. «Молот ведьм» выдержал 30 переизданий, и занимал второе место по продаже (после Библии) вплоть до 1678 года, когда вышел в свет «Прогресс пилигримов» Баньяна, то есть, в течение 192 лет.
Тогда, в 1486-м, только четыре профессора Кельнского университета одобрили опус друзей-инквизиторов и почему-то после смерти Шпренгера коллеги не отслужили по нему заупокойную мессу, но эти детали уже затерялись в разгорающемся шуме голосов, жаждущих крови. А, если уж есть жажда, найдется и средство таковую утолить.
Книга состоит из трех частей. В первой теоретически обосновывается наличие дьявола и его ведьм, а так же суккубов и инкубов - существ, несущих в мир зло. Аргументация авторов строится прежде всего на Библии (в коей прежде всего обращается внимание на требование книги Исхода: «Ворожеи не оставляй в живых»), а так же на творениях Аристотеля, Августина и Фомы Аквинского, из чего делается принципиальный вывод о том, что колдовство есть главная ересь (привет Джоанн Роулинг).


 


Вторая часть посвящена «договору с дьяволом» как основному доказательству ереси и обзору типов злодейств, которые способны творить ведьмы. Третья часть, практическая, подробненько повествует о законных процедурах при помощи которых можно доказать принадлежность испытуемого к порождениям дьявола. Если две первых части сплошь состоят из фактов и аргументов, «надерганных» из книг предыдущих авторов, то последняя есть изложение практических советов по способам пыток и прочим способам ведения допроса с целью преодоления молчания ведьм. Известно, что у Крамера опыта в этом деле было не занимать.
«Бомба», заложенная вышеназванными деятелями, взорвалась нескоро, и от печатного творения до воплощения пропагандируемых им идей прошло немало лет. Еще в 1484 году папа Иннокентий VIII опубликовал историческую буллу, наделяющую инквизиторов, мягко говоря, широкими полномочиями. Начиналась булла очень добрыми словами: «Всеми силами души, как того требует пастырское попечение, стремимся мы, чтобы католическая вера в наше время всюду возрастала и процветала...» Смысл же документа был таков: лиц, вступивших в сношения с дьяволом, должно уничтожать. До реальных процессов против ведьм оставалось почти целое столетие.
Первые антиколдовские процессы состоялись в Шотландии. В 1591 году король Яков принял личное участие в одном из них, и знаменательно, что обвинения против некоей Барбары Напье суд... отклонил. Произошло это благодаря настойчивости Якова. «Ведовство, - изрек мудрый король, - это вещь, которая встречается тут и там... а, если уж она раскаялась, то я считаю, что она уже как бы и не ведьма...» Но колесо раскручивалось все быстрее; вскоре люди забыли, что в принципе возможен и оправдательный приговор. В той же Шотландии в 1608 году один 90-летний священник перерезал себе горло, лишь бы только избежать сожжения на костре по обвинению в ереси и колдовстве.
Туманный Альбион, хоть и явился пионером в охоте на ведьм, впоследствии отличился редким либерализмом. За все два столетия царствования «Молота ведьм» в Англии и Шотландии было казнено не более 5 тысяч обвиненных в ведовстве. Другие государства отличились большей кровожадностью (или последовательностью, если Вам угодно).
Большинство казней пришлось на Германию. В 1532 году государства, составляющие Священную Римскую империю, приняли т.н. кодекс Каролина, законодательно оформляющий применение пыток и смертной казни за колдовство. Там, кстати, вводились «свежие» юридические идеи, несколько противоречащие веками испытанному римскому праву. А именно: обвиняемый априори считался виновным, пока не докажет обратное; свидетели не были нужны; обвиняемому не полагалось адвоката, поскольку второй мог попасть под чары первого; судьями являлись инквизиторы; пытка может примениться к любому свидетелю; пытку нельзя повторять, однако, ее можно «продолжать»; каждый подсудимый должен назвать или придумать имена сообщников; апелляции не разрешались в принципе. В начале XVII века, когда в Европе охота на ведьм была в разгаре, обычная родинка или шрам принималась за «дьявольскую отметину» и носитель таковой автоматически становился клиентом инквизиторов.


 


Арсенал пыточной камеры был примерно таков: тиски для пальцев; зажимы для ног; устройство для бичевания в подвешенном состоянии; дыба; колодки с шипами; ванна с холодной водой; «молитвенная скамеечка» с острыми деревянными ребрами; соленая сельдь для насильственного кормления с одновременным отказом от воды; ванны с кипятком. Последней надеждой палачей в случае упорства обвиняемого была т.н. скуазацция, то есть подвешивание несчастного за руки к потолку с привязанным к ногам грузом. Средство считалось безотказным и обвиняемый после его применения говорил все, что положено.
Многие пытались подкупить инквизиторов. Это удавалось, отчего святая инквизиция имела значительный доход. Кое-кто из обвиняемых в ереси попросту платил ежегодный «налог за ведовство», но таковое случалось редко, так как имущество несчастного и без того становилось добычей инквизициторов.
Германия отличилась тем, что абсолютное большинство жертв «погребальных» костров составили «колдуны»-мужчины. Заключившими договор с дьяволом имели обыкновения считать элиту: профессоров, пастырей, каноников, викариев и монахов. Бывало, сжигали и детей 4-10 лет по обвинению в том, что они де «имели своими любовниками дьяволов».
До нас дошел уникальный документ, тайное письмо обвиненного в колдовстве Иоганна Юниуса бургомистра города Бамберга, датированное 1628 годом. Адресовано оно дочери:
«Сто, тысячу раз здравствуй, доченька моя дорогая, любимая Вероника. Невиновным попал я в тюрьму, невиновным меня пытали, невиновным должен я и умереть. Ибо всякий попавший в эту ведьминскую контору, должен стать колдуном, либо же его будут мучить до тех пор, пока он не изобретет чего-нибудь эдакое о себе и - Господь да смилостивится над ним! - Не наговорит на себя...»


 


Далее следует подробное описание всех мытарств, которые достались на долю герра Юниуса. К сожалению, слишком подробное, чтобы его воспроизвести здесь. Заканчивается письмо так:
«...вот, дорогая моя, перед тобой все мои деяния и признания, за которые я должен умереть... Дорогое дитя, письмо это сохрани в тайне, дабы никто не нашел его; в противном случае меня станут пытать еще более жестоко, а моих тюремщиков обезглавят... Дорогая, дай этому человеку талер. Я писал это письмо несколько дней - обе мои руки искалечены. Я очень плох... Спокойной ночи, - ведь твой отец, Иоганн Юниус, больше никогда тебя не увидит».
Последняя официальная казнь по обвинению в колдовстве состоялась в Германии - в 1775 году, во Франции - в 1745 году, в Англии (как наиболее цивилизованной стране) - в 1684-м. «Молот ведьм» благополучно перекочевал из кабинетов инквизиторов на далекие библиотечные полки.
А теперь о статистике. Всего жертвами «Молота ведьм» стали около 100 000 человек. У книги под названием «Mein Kampf» послужной список будет покруче. Только одних евреев нацисты уничтожили 6 000 000, а всего потери II мировой оцениваются в 50 000 000.  Жертв «Das Kapital» так никто и не удосужился подсчитать, а, впрочем, идеи этой, без сомнения, умной книги до сих пор приносят плоды. К слову, казуистические методы НКВД-шных «особых троек» чересчур походят на инквизиторские.
Кто-то скажет, что в средневековой Европе жило гораздо меньше, чем сейчас, людей, а потому последствия «Молота ведьм» были не менее катастрофическими.
А впрочем - «были» ли? Разве нет сейчас колдунов и ведьм? Или перевелись религиозные фанатики? А «Hexenhammer», заметьте, переиздается и ныне...



































Акт веры

 


Террор – один из самых эффективных методов управления человеческим  обществом. Объятые страхом люди превращаются в тупое стадо, в то время как террористы добиваются своих политических либо экономических целей. Надо сказать, террор творят разные люди, как правило, все же бескорыстные, движимые благими намерениями. А вот сливки снимают корыстные прагматики, при этом смешивая террористов с дерьмом. Особое искусство – сыграть в унисон с народными чаяниями, ведь на самом деле массы зачастую сами потворствуют террору. По счастью, рано или поздно приходит покаяние. Но каются не все. Это я сейчас сыграл в макиавеллизм.
Инквизиция черным пятном лежит на истории христианства, но никто толком не знает, за что отцы церкви уничтожали себе подобных (в смысле, людей), и главное, по каким критериям происходила ужасающая «зачистка». Это общеевропейское явление террористического толка, но самый значительный вклад в весьма своеобразный институт католической церкви внесла Испания, причем, во главе всего этого безобразия стоял один из самых выдающихся людей средневековья - Торквемада.
Зачатки инквизиции следует искать на самой заре христианства. В 380 году при римском императоре Феодосии Великом, наряду с разрушением языческих храмов, запретом тайных жертвоприношений и введение смертной казни за ересь, впервые был придуман титул «инквизитор веры», которым награждались деятели христианства «официальной версии», призванные выявлять, расследовать и искоренять всяческие отклонения от «генеральной линии партии (ой, простите: епархии...)» Кодекс Феодосия долго оставался всего лишь текстом на бумаге, фактическим же отцом инквизиции как вида террористической деятельности принято считать папу Иннокентия III, который отправил двух монахов-цистерианцев инквизиторами во Францию и в Испанию.

 


Во Франции были свои проблемы, в Испании - свои. Главная проблема Испании состояла в том, что на протяжении 700 лет на этой прекрасной и солнечной земле владычествовали т.н. сарацины и альмохеды, или, говоря проще, арабы. Кроме мусульман, то и дело «поддавливающих» с юга Пиренеев, Испанское государство страдало (точнее, граждане Испании считали, что они страдают) от другого врага: внутреннего.
Таковыми считались евреи. С момента своего появления на Пиренеях после падения Иерусалима евреи снискали себе, прямо скажем, дурную славу. Произошло это из-за того, что эта нация держалась сплоченно, обладала уникальной коммерческой сообразительностью и умением стяжать богатство благодаря присущим большей части евреев трудолюбию и бережливости. По некоторым оценкам, число иудеев в одной только Кастилии в XIII веке превышало миллион. Все бы хорошо, но «несчастные» беженцы, обладая определенным денежным потенциалом, начали потихоньку узурпировать власть, и, в частности, они полностью контролировали ненавистный во все времена аппарат мытарства, т.е. сбора налогов у населения. В результате сложения комплекса причин произошел эффект гуманитарного отторжения. Дело дошло до того, что евреев стали считать распространителями страшной эпидемия бубонной чумы, напавшей на Европу в 1342 году. Но тогда за евреев заступился папа Климент VI и антисемитские настроения на время затихли.
Теперь вы понимаете, какими примерно идеями питалось испанское общество, когда в 1420 году в Вальядолиде родился Томас де Торквемада. Выходец из известной католической семьи, Торквемада не раздумывая выбрал духовную стезю и довольно рано добился докторской степени в богословии.
Живя в монастыре Санта-Крус, что в Сеговии, святой отец прославился строгим целомудрием и аскетизмом; уже при жизни он приобрел репутацию святого. Торквемада обладал еще двумя добродетелями: красноречием и способностью подчинять других людей своей воле. За эти качества, которыми мог бы гордиться любой идальго, его попросили стать духовником инфанты Изабеллы, ставшей впоследствии королевой Испании. Это означало, что идеи Торквемады проникли внутрь испанского двора всерьез и надолго. Вскоре отец Томас был назначен кардиналом Испании, а немногим позже Великим инквизитором Кастилии и Арагона.
Моральная подготовка общества основывалась на слухах о том, что евреи якобы практикуют человеческие жертвоприношения, а именно распинают христианских младенцев.
Борьбу с ересью начали с Севильи и первыми ее жертвами стали богатейшие люди славного города во главе с миллионером Диего де Сусаном, которых обвинили в преступном вероотступничестве. 6 февраля 1481 года состоялось первое ауто да фе (auto de fe), переводимое с испанского как «акт веры», не деле же означающее публичное сожжение еретиков. Несчастных иудеев провели по городу босыми, с кандалами на руках, в покаянных мешках желтого цвета, они прослушали в соборе праздничную мессу (все было организовано как народный праздник), проповедь, после чего их привязали к столбам и подожгли сложенные внизу вязанки хвороста.



 


1481-й год принес богатый урожай: число сожженных иудеев в Кастилии превысило 8000. В Севилье для упрощения процесса был возведен гигантский каменный помост, получивший название Кемадеро, т.е. место сожжения. По углам он был украшен изваяниями четырех пророков, которые, по некоторым сведениям, были полыми внутри и в них можно было поместить человека, обреченного умирать на медленном огне. Суды инквизиции признавали виновными даже давно умерших людей; их останки выкапывали и сжигали.
Но надо быть справедливыми. Некоторых «христопродавцев» миловали и заменяли смертную казнь на пожизненную каторгу.
Напомню: часть Испании находилась во власти арабов и для войны с ними нужны были немалые средства. С момента «старта» ауто да фе, когда имущество еретиков конфисковывалось, недостатка в деньгах для войны не ощущалось.
По настоянию Торквемады к грехам, за которые можно было «загреметь» на ауто да фе, кроме сношения с дьяволом, богохульства и колдовства, причислялись супружеская измена и содомский грех. Еще более страшным грехом стало считаться ростовщичество.
Учитывалась и вероятность судебной ошибки. В своих «Наставлениях» Торквемада замечает: «...Если невиновный будет несправедливо осужден, ему не следует жаловаться на приговор церкви. Если на него сделан ложный навет, следует принять приговор со смирением и радоваться, что умирает праведником...» Проще говоря, «мочим» всех, там, наверху, разберутся...
Очень скоро евреи в Испании кончились. Точнее те из них, кто смог избежать костра, сбежали из страны, как говорится, от греха.


 

 Но адская машина «крутилась» на полных оборотах и требовала новый материал. Тем более что народ полюбил шикарные празднества и жаждал продолжения занятного «сериала». Вначале испанцев, призванных в жертвы,  для порядка обвиняли в приверженности к ненавистному иудаизму, но вскоре формулировка обвинения упростилась до абстрактной «ереси». Сжигали сотнями, причем, если «грешник» признавался на костре хотя бы в чем-то, экзекуторы быстренько подбегали к костру и душили несчастного счастливца, «чтоб бедняга не мучился», ну, а твердые в своем «заблуждении» умирали медленной смертью.
Общее число жертв испанской инквизиции неизвестно.
Через десять лет после своего назначения Торквемада оставил пост Великого инквизитора по причине телесных недугов и усталости. Совесть старца была спокойна: практически всего себя он отдал служению Своему богу. Умер он во сне, с выражением умиротворенности на лице.
Кстати: имя «Торквемада» (оригинале «turre-cremata»), которым Томас был награжден при рождении, с латыни переводится как «сожженная земля».





































Пророк в своем отечестве

 


«...Не плотник ли он, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Иуды и Симона? Не здесь ли, между нами, его сестры?..» - Так (или примерно так) рассуждали назаретяне, когда с удивлением увидели, как человек, которого они знали с детства, вдруг стал проповедовать неясные идеи. Иисус прозванный немногим позже Спасителем, оценил ситуацию следующим образом: «...Не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и у сродников и в доме своем...» И не смог он совершить никакого чуда в родном Назарете. И дивился неверию земляков.
Но не об Иисусе будет моя речь.
Мы поговорим о другом, не менее замечательном пророке, учение которого послужило толчком к появлению в наше время экстремистских сект, а, возможно (говорят, об этом даже сказано у Нострадамуса), послужит причиной Третьей Мировой войны.
Имя его: Магомет. Судьба этого человека, можно сказать, явилась самой достойной иллюстрацией выражению: «нет пророка в своем отечестве».
До сорокалетнего возраста он был простым купцом, хотя, поздние биографы дополнили жизнь Магомета-мальчика множеством волшебных деталей. В частности, однажды на Землю спустились два ангела и один из них, Гавриил, раскрыл грудь трехлетнего малыша, достал оттуда сердце, выжал из него горькие капли первородного греха, а наполнил его пророческим знанием и верой. Тем не менее, Магомет оставался купцом средней руки, более-менее успешно ведущим дело лишь благодаря тому, что он своевременно женился на богатой вдовушке Кадидже.


 


Настоящее откровение пришло к нему внезапно. Магомет имел обыкновение священный месяц Рамадан проводить в пещере горы Хара, постом и молитвами пытаясь достичь абсолютной истины (в сущности, так же поступали Иисус и Будда). Однажды ночью он услышал Голос. Когда Магомет приподнял голову, его озарил свет невыразимой яркости, от которого он лишился чувств. Когда он пришел в себя, перед ним стоял Некто в образе человека, развертывающий шелковый свиток:
- Читай! - сказал Некто.
- Я не умею! - Магомет действительно не владел грамотой.
- Читай!..
Так родился Коран.
Магомет, дрожащий и просветленный, утром пришел к Кадидже, не зная, правда ли то, что он видел и слышал. Дело в том, что купец с детства страдал падучей болезнью и все произошедшее могло быть следствием эпилептического припадка. Но любящая женщина, выслушав его, сказала, что верит ему. Она думала, что после достижения истины мучительные припадки мужа наконец-то прекратятся.
Когда он рассказал об Откровении родственникам, некоторые из них удивлялись, некоторые недоверчиво и подозрительно улыбались, но лишь один из них, Али, предложил себя к услугам Пророка. Порыв юноши был встречен презрительным хохотом.
Последователи Учения нашлись среди рабов и женщин; как те, так и другие слишком хорошо знали о несовершенстве существующего миропорядка. Среди последователей Магомета первоначально было много евреев, но узнав, что тот позволяет своим ученикам есть мясо верблюдов, они отвернулись от него. Магомет же вступил на путь борьбы.


 


Все, знавшие его еще мальчиком, босиком бегающим по пыльным улицам Мекки, насмехались над его апостольством. Когда он проходил мимо, на него показывали пальцами и кричали: «Смотрите на внука Абд аль-Мутталиба, утверждающего, что он знает все, что творится на небе!» Некоторые говорили, что он одержим злым духом, а кое-кто обвинял в колдовстве и чародействе. Когда Магомет начинал страстно проповедовать, голос его заглушался непристойными песнями и дикими визгами. В него даже бросали грязью, когда он молился в Каабе (главной святыне мусульман).
Более цивилизованные единоплеменники, уповая на то, что Моисей и Иисус, а также другие пророки, доказывали свою божественность чудесами, требовали такого же доказательства и от Магомета. Ответ на это требование зафиксирован в Коране: «Какое чудо может быть замечательнее Корана, книги Откровения, написанной при посредстве неграмотного человека?» Но люди требовали чудес. Злоба жителей Мекки возрастала, и однажды на Магомета напали в Каабе во время моления и хотели задушить. Он с трудом спасся и своим немногим ученикам в количестве 11 мужчин и 4 женщин посоветовал искать убежища в другой стране, Абиссинии. Это событие назвали первой Геджирой или бегством.
После этого корейшиты (к этому племени принадлежал пророк) издали закон, согласно которому все почитатели Корана подлежали изгнанию как еретики. Но Магомет не уходил из Мекки. Тайно у его убежища собирались последователи Учения со всей Аравии.
Апофеоз настал вскоре. Влиятельный князь Хабиб Мудрый, прознав о чудаке, именующем себя пророком, вызвал его в Долину Кремней для испытания. Князь думал, что тот, испугавшись, покинет Мекку. Но Магомет пришел. Он был в простой белой одежде, в черной чалме, волосы его развевались по плечам, и, несмотря на то, что он почти не пользовался никакими благовониями кроме небольшого количества мускуса и камфары для усов, благоухание от него разливалось на всю Долину Кремней. Последовательно пророк исцелил слепую, глухонемую и убогую дочь Хабиба, покрыл полуденное небо мглой и повелел луне остановиться и опуститься над вершиной Каабы.
Мудрый князь был сражен, но запрет Корана так и не был снят. За последующие три года умерла любимая жена Пророка, и Магомет, ища утешения в новом браке, разрешил себе многоженство. После смерти своего единственного покровителя, Абу Талеба, в замке которого он находил убежище, Магомет вынужден был бежать в городок Тайефу, но и здесь он не раз получал раны от камней, когда пытался проповедовать Коран. В конце концов тайефяне изгнали неистового проповедника за стены городка, и толпа рабов и детей еще долго преследовала его проклятиями. Он оставался в пустыне до тех пор, пока снова не обрел тайное пристанище в Мекке.
Однажды ему повезло. Он обратил в свою веру пилигримов из Медины и те предложили ему приют в своем городе. Корейшиты к тому времени решили наконец убить Магомета, причем, чтобы родственники жертвы не мстили кому-то конкретно (на востоке свято следовали закону кровной мести), представитель от каждой семьи должен был воткнуть меч в тело жертвы. Пророк спасся чудом; так состоялась вторая Геджира, или бегство в Медину.
Магомет явился в Медину героем, в священную пятницу, на грациозном верблюде, со знаменем на острие копья в виде развернутой чалмы своего последователя Борейды ибн аль-Хосейба. В чужое отечество он пришел Пророком. Произошло это в 662 году по Р.Х.


 


Вскоре после этого в Медину пришел его самый первый последователь, когда-то юноша, Али. Ноги его были в кровавых ранах, одежды порваны, но он был счастлив.
Через несколько лет могучее войско под командованием Магомета захватило его родной город Мекку. Только приказ Пророка спас город от неминуемой в те времена резни. Все идолы вокруг Каабы были низвергнуты и уничтожены, но жители города были прощены.
Кстати, для любителей «крестовых походов»: когда воины Аллаха стали смывать стенные росписи со стен Каабы и очередь дошла до изображения Марии с Христом, Пророк самолично заслонил их своими ладонями. Но это так - для расширения кругозора...














Кто стучится в дверь ко мне?

 


Мы живем в эпоху медиатехнологий, где роль почтальона (и одновременно почтового ящика) все чаще выполняют коробка или дощечка со сложной энергозависимой начинкой. А жаль: с уходом из нашего быта фигурки с кожаной сумкой исчезает какая-то, что ли, теплота...
Человечеству все же повезло: мы обитаем на громадной планете, львиная часть которой пригодна для существования. Но это порождает проблему: нас разносит по белу свету, а общаться хочется, даже если ты от близкого человека отделен горами и океанами. Обладателю гаджета с выходом во Всемирную Паутину коммуникативные функции по плечу, но замечательные приборчики, которые с каждым годом становятся все тоньше и умнее (в то время как люди – наоборот) способны выполнять возложенные на них обязанности далеко не везде. Есть и другие средства связи, но... все это - порождения последних десятилетий. А как же справлялись наши предки с проблемой передачи информации на далекие расстояния две или три тысячи лет назад? Ведь для человечества это ничтожный срок.
Как это не удивительно, но некоторые культуры в древности жили замечательно – потому что наладили у себя почтовую службу. Одна из самых эффективных почт действовала у ассирийцев. Торговая империя распространила свое влияние на значительную часть Ближнего Востока, а без системы передачи сообщений она не могла бы нормально существовать. При раскопках в одном из древних купеческих городков на территории нынешней Турции был обнаружен целый архив из 16 тысяч корреспонденций, написанных клинописью на глиняных табличках. Письма запечатаны в конверты (тоже глиняные) с именем и адресом получателя. Письма – не только деловые (счета, доверенности и т.п.), но и частные, касающиеся семейных проблем и прочих личных отношений. Кроме того, ученые установили, что ассирийская почта занималась доставкой денег, причем, «фирма» гарантировала их своевременную и надежную передачу получателю.
В найденных письмах упоминаются т.н. курьеры, но сама система ассирийской почтовой связи для нас остается непонятной. Чуть позже почту организовали в Египте. Фараоны еще в начале II тысячелетия до н. э. учредили «царскую службу курьеров», которая доставляла корреспонденцию сначала по реке, а потом и по суше, где были установлены «эстафетные станции». Опять же, развитие древнеегипетской почты напрямую зависело от роста владений фараонов. Археологи в Эль-Амарне обнаружили архив 2,5-тысячелетней давности, включавший письма, адресованные Тутанхамону. Письма сохранились все по той же причине: они были из глины. Интересно, что составлены корреспонденции не на египетском, а на вавилонском языке, который тогда считался «международным почтовым языком» (теперь таковым считается французский).
С возникновением новых империй рождались и новые почтовые службы. Самой совершенной почтой признана персидская, созданная на территории нынешнего Ирана. Государство персов простиралось от Эгейского Моря до Индии, и такой громадиной трудно было эффективно управлять, не наладив систему связи. Царь Кир Великий, кроме того, что он попал в Ветхий завет, построил гигантскую магистраль, Императорскую дорогу. Для скорости передачи сообщений персы организовали систему верховых курьеров, а так же почтовых станций, на которых всегда можно было найти свежую смену лошадей и верховых; на каждом же перегоне находился отряд охранников, обеспечивающий безопасность передвижения. Весь 2000-километровый путь депеша проделывала за 9 дней, и этой скоростью восхищался еще «отец истории» Геродот, сравнивавший персидскую почту с эстафетой передачи огня в греческом факельном беге.
Почтовая система Императорской дороги умудрилась прожить две тысячи лет. Множество правителей и народов прошествовали по земле Ирана, но старая почтовая система исправно функционировала как самостоятельное государство. После того как власть в Иране перешла к последователям пророка Магомета, почтальоны превратились в государственных чиновников, а в их функции ко всему прочему стал входить сбор сведений относительно местных событий и настроений. Попросту говоря, они вынуждены были заниматься шпионажем.
Почтовая служба была упразднена турками после того как они в 1063 году вторглись в Иран, но вскоре она была восстановлена, причем, придуманы были новые виды почтовых отправлений, например, турки организовали доставку... льда для охлаждения напитков. Верблюжьи караваны перевозили снег с сирийских гор до Каира. Но и эта система была разрушена в 1400 году монгольским завоевателем Тимуром.
Между тем другие монгольские правители, в Восточной Азии, наоборот -   переняли иранский опыт и установили скоростную курьерскую службу по всей империи. Когда первый европеец (Марко Поло) посетил Китай, он был несказанно поражен организацией здешней почтовой службы, в которой «нормой» дневного расстояния считались 300 километров. Изумление венецианца китайской почтовой системой очевидно: старушка-Европа ко времени плавания Марко Поло еще не оправилась после того как варвары разрушили вполне себе приличную почтовую систему созданную античными римлянами.


 


Римская почта, называемая cursus publikus, вполне могла соперничать с персидской почтой. Она была утверждена императором Августом и имела широкую сеть курьеров, почтовых эстафет и специальных почтовых кораблей (ведь, как известно, Рим был морской империей). Кроме всего прочего, римляне широко использовали голубиную почту (также для передачи депеш использовали и ласточек). «Крылатые курьеры» придуманы не в Риме: почтовые голуби использовались в Египте времен фараонов. После падения Рима почта в Западной Европе была надолго забыта, но римская почта еще целое тысячелетие функционировала в Византийской империи.
Казалось бы, с захватом Константинополя турками должна была разрушиться и почтовая система, но получилось несколько иначе. В далеких Восточных просторах Европейского континента, а именно, в Московском государстве римская почтовая система, заимствованная русскими (как и многое другое, включая религию) из Византии, весьма успешно процветала.
Иностранные путешественники XV-XVI веков любили покритиковать московитов за разные недостатки, зато на все голоса хвалили царскую почтовую службу, и, что самое забавное, русские дороги. 542 версты от Великого Новгорода до Москвы почтовые преодолевали менее, чем за трое суток, причем, на станциях можно было найти сколько угодно свежих лошадей. Достаточно только иметь подорожную, выданную царской властью – и вестовому можно было с легкостью передвигаться по бескрайним просторам Руси.




























Бычий бег


 


В 1567 году римский Папа Пий V официально проклял корриду и запретил ее проведение под страхом смерти. В своей булле папа утверждал, что те, кто, тщетно хвастаясь силой и смелостью, сражаются с быками (что обычно приводит к смертям несчастных животных либо самонадеянных людишек), подвергают опасности свои души. А потому любой участник корриды должен быть немедля отлучен от церкви.
Вскоре вердикт Папы был отменен. Почему?
А дело в том, что без корриды в Испании в те времена не обходился любой более-менее приличный праздник. Но так было не всегда. Пиренеи долгое время находились во власти арабов, которые старались придерживаться иных традиций.
Название боев с быками corrida de toros буквально означает бег быков. Пробеги и процессии с быками почти во все времена являлись чуть не главными составляющими бычьих действ, причем, далеко не только в Испании. Везде, где бык считался священным животным, с ним тем или иным образом забавлялись, ибо энергии у древних было не занимать, а других развлечений в старину не хватало.
Например, на острове Крит обрядовые игры с быками носили несколько... ну, скажем так, специфический характер, так как главная роль в них отводилась девицам, жрицам любви к скоту, которых звали пасафиями. Название это образовалось от имени греческой богини Пасафаи, которой в наказание за ослушание Афродита внушила противоестественную связь к быку и плодом этой связи явился человекобык Минотавр (простите, но античная мифология, которую мы проходили в школе, несколько не соответствует мифам, которые на самом деле бытовали в древней Греции).

 


В античных Афинах процветал специфический вид спорта: таврокатапсия. Не бойтесь, речь идет не о половом извращении; имеется в виду вполне пристойное единоборство с быком, в процессе которого горячие парни выбегали на арену, дразнили быка, затем хватали его за рога и боролись с ним, стараясь победить его физически и морально. Состязание приурочивалось к религиозным праздникам. Как правило, парни выступали обнаженными, но ведь и Олимпийские игры, как известно, также исключали использование спортсменами одежды. Мы, конечно, не можем представить, как это происходило на самом деле, воображение же без сомнения рисует достойные картины.
Обрядовые бои с быками были распространены во многих уголках Европы, Азии и Африки, причем в некоторые случаях быков по окончании праздника убивали, а в некоторых - оставляли в живых. Чаще все же – убивали. Использовать красную тряпку для раздражения быка, кстати, стали древние римляне.
Первые свидетельства об испанской корриде относятся ко II тысячелетию до н. э. С самого начала испанские быки, в отличие от критских или римских были обречены на смерть в бою. Коррида в Испании разная, причем, самая «мягкая» коррида - в стране басков, так как там бычьи рога для страховки обматываются войлоком. Есть и такая разновидность соперничества с быком: навстречу мчащемуся на всех парах животному выскакивает юноша и падает перед ним на колени. Бык, чтобы не споткнуться, широко расставляет ноги и… взлетает вверх. Или: специально натренированный акробат бесстрашно ожидает животное, и в момент, когда бык наклоняет голову, чтобы поддеть человека, тот ловко хватается за рога и перелетает черед парнокопытное. Полагаю, по пластике действа это ближе всего к происходившему в древности на Крите. Но чаще всего испанская коррида – бескомпромиссный поединок. Хемингуэй писал: «Бой быков - это не спорт. И никогда не задумывался как спорт. Это трагедия. Большая трагедия. Трагедией является смерть быка. Или тореро...»
Итак, во времена владычества арабов Испания не знала корриды. Точнее, бои быков проводились скрытно, в сельской местности. Первым человеком, который впервые после полутысячелетней паузы торжественно, при громадном стечении народа заколол быка, стал великий идальго Родриго Диас де Вивар, герой, возглавивший реконкисту, войну с маврами за освобождение Испании.


 


Коррида с тех пор надолго стала рыцарским занятием. Тореро в те времена сражались на коне и в полном боевом облачении, а сами корриды приурочивались к знаменательным событиям наподобие монарших свадеб или восшествий на престол. К XV веку ни один даже средний праздник не обходился без боя с быками. В Мадриде корриды устраивались на главной площади Пласа де Майор; ко всему прочему сражение с быками проводились и в дни аутодафе то, есть публичного сожжения людей, обвиненных инквизицией в сговоре с дьяволом.
Итак, после папской буллы 1567 года коррида была запрещена. Но в 1575 году к власти пришел новый Папа, Григорий XIII, который вынужден был смягчить приговор, в частности, под давлением испанского короля Филиппа II, полагавшего, что коррида закаляет мужество - главную добродетель истинного идальго. Отныне в корридах не дозволено было участвовать только духовным лицам. За времена остракизма праздники и бои с быками, как и во времена мавров, вновь переместились в сельскую местность, и священники поняли, что традиция непобедима. Был и положительный момент: постепенно в Испании оформилась новая группа людей - профессиональные тореро. Рыцари всегда сражались задарма, ради чести, а тореадоры – за деньги, и, если первые лишь демонстрировали свою удаль, вторые показывали истинное ИСКУССТВО.


 


В 1700 году в Испанию пришла править династия Бурбонов и первый ее представитель, Филипп V, также запретил корриду, уже под предлогом того, что бой быков ему представлялся бессмысленной жестокостью и язычеством. Наступала эпоха Просвещения, не терпящая дикости, тем не менее, именно эти времена поистине можно считать Золотым веком испанской корриды. К моменту смерти короля-запретителя коррида окончательно оформилась в полноценный культурный феномен со своей специфической эстетикой и даже философией. В бой вступал пеший тореадор и каждое его движение должно было подчиняться строгим канонам. Если тореро отступает от быка на один сантиметр дальше, чем это нужно, он считается трусом, если ближе - он покойник. Коррида превратилось в «божественный балет» с внутренней интригой. Именно такую корриду воспел Хемингуэй:
«...Крепко натянутые узлы мускулов на загривке вздулись, ноги словно вросли в землю, глаза бегали, озираясь, рога были уставлены вперед, черно-белые, острые, как иглы дикобраза. Потом он ринулся вперед, и тут я понял, что такое бой...» 
Мысленный эксперимент: лиши Россию мордобоя – что получится? А отмени в Испании корриду – ...



































Бородатая история

 


В древнем Египте борода была привилегией царей. Причем, египетские фараоны, как, впрочем, и их подданные тщательно брились, только первые лица поверх бритого подбородка одевали фальшивые бороды, изготовленные из натуральных волос. Делалось это не из-за прихоти. Борода была знаком «мужа великого», отца нации, и своей формой она должна соответствовать этому образу. Примерно такие же мочалки теперь цепляют артисты, представляющие дедушку Мороза. Фараоны имели обыкновение умирать, не дожив до солидного возраста, а потому у приходивших им на смену наследников борода просто-напросто еще не росла; видимо, по этой причине и придумали эти дурацкие фальшбороды.
Египтянам, конечно, было далеко до жителей Ассирии, где искусство выращивания бород (к тому же бороды у ассирийцев росли отменно густые) считалось действительно искусством. Специальные мастера завивали бороды изящными локонами, которые тянулись, как правило, до пупа, что явствует из многочисленных изображений того времени. Даже львов на своих фресках ассирийцы считали нужным рисовать с аккуратно завитыми гривами, из чего некоторые историки приходят к выводу, что древние цирюльники пользовали своим искусством и львов.
Борода должна была соответствовать социальному положению. В том же Египте простолюдин не мог отпускать бороду длиннее 5 сантиметров и за превышение нормы он мог поплатиться. Чиновников среднего класса в египетских гробницах изображали с бородами, ровно подстриженными снизу, а завитушки на концах бород имеются лишь у изображений богов. Форма роскошной фараонской бороды напоминала клин, спускавшийся с подбородка. Некий прообраз бороды египетских монархов в форме пародии воплотился в образе «козлиной бородки»; ее еще называли «борода а ля Генрих», так как носили ее в XVII веке в подражание королю Генриху IV.
История донесла до нас имя женщины, носившей бороду. Это была Хатшепсут, одна из нескольких египетских фараонов женского пола. На многих барельефах на стенах своей усыпальницы, в сценах торжественных празднеств, она изображена с искусственной бородой.

 

Мода на искусственные бороды однажды возникла в Испании. В XIV веке каждый уважающий себя сеньор имел дома целую коллекцию «париков для подбородка» (такое они получили название), разных по цвету, форме и размеру. Чертовщина с постоянной сменой «имиджа» подданных настолько раздражала короля Арагону, что он что он выпустил указ с запретом ношения «париков для подбородка». После этого искусственные бороды стали изготавливать во Франции нелегально и контрабандой переправлять в Испанию. Арагона, дабы не раздражать подданных, вынужден был издать новый указ, снимавший «бородатый» запрет.
Что касается естественных бород, то многообразие их форм даже не поддается описанию. Самая, пожалуй, простая среди них - так называемая «русская» борода, просто окладистая растительность без всяких архитектурных излишеств, не требующая значительного ухода. Обусловлено ее появление требованиями Восточно-христианской церкви, считающей бритье языческим обычаем. Известно, что Петр Великий свою реформаторскую деятельность начал аккурат с удаления у бояр бород как символа ретроградства и обывательской тупости. На практике выяснилось, что от бород избавиться легче, чем от тупости, и первое ни в коей мере не зависит от второго.
В Европе «бородатая» революция случилась немногим раньше, при Людовике XIV, отце французского абсолютизма. Знать, стремясь подражать молодому королю, начала бриться. Только отборным королевским отрядам в качестве привилегии дозволялось иметь усики.
Индейцы, как правило, относились к растительности (правда, не столь богатой у них) на лице с отвращением и всякий признак намечающейся бородки стараются уничтожить при помощи втираний в подбородок древесной золы, чтобы лицо обрело желаемую гладкость. Кроме бороды, кстати, выщипывались и брови.
К самым распространенным бородам относится так называемая «классическая». Еще она называется «фрезой» и ее изображение можно найти на олимпийском рельефе, относящемуся к VII веку до н. э. Точно такую же форму придают своим бородам и туземцы Южной Аравии, и сомалийцы, и сингальцы на острове Цейлон и многие другие народы. Бороду такой же формы имеют древнеацтекские боги Кецалькоатль и Тексистекатль. Первая, древнейшая «фреза», была характерным признаком одного из семитских племен, но вскоре она была заимствована жителями Ближнего Востока. Спустя тысячу лет «Классика» уже перестала быть характерным признаком семитских племен; ее стали носить все народы Малой Азии. Эта мода главенствовала в мире не одно тысячелетие, и еще в 966 г н. э. король Англии Эдгар рассекал воздух шикарной «фрезой».
В наши дни «классикой» могут похвастать только многочисленные примитивные народы, ну, и конечно некоторые экстравагантные личности цивилизованного мира. А борода вообще стала характерным признаком принадлежности к тому или иному цеху, например, живописцев, священников или ученых.




 


Петра Великого принято считать великим бородоненавистником, тем не менее русский царь изредка проявлял к означенному предмету благосклонность. Всякий раз, когда в столице давались официальные маскарады, в числе масок регулярно фигурировал Нептун с длинной натуральной бородой, отращиваемой к этому случаю специально – по особому царскому указу. К концу маскарада Нептун обязан был «продавать» свою бороду, а в покупке ее должны были участвовать все гости, включая дам. Каждый подходил и припечатывал к бороде сургучом сколько-то червонцев. Тут же стоял гвардейский капитан, который записывал, кто и сколько заплатил за бороду, причем, список позже представлялся государю, в связи с чем скупится некто не хотел. Когда торг заканчивался, Петр собственноручно брал ножницы и лишал Нептуна его украшения.   





Весталки

 


Древние римляне были язычниками. Правда, себя они таковыми не считали и преспокойно поклонялись целому пантеону богов, некоторые из которых были заимствованы их греческой религии, а некоторые - из религий предшественников древних римлян, проживающих на Пиренеях до латинян.
Многим богам ставили храмы. В частности, свое святилище имелось и у Весты, богини огня и домашнего очага. В день 9 июля все римляне обязаны были идти в храм Весты босиком, чтобы просить ее покровительства. В храме не было изображения богини, зато постоянно горел огонь Весты; римляне его чтили и неожиданное угасание огня считалось предзнаменованием ужасных бедствий.
Огонь, да и вообще порядок в храме, нужно было поддерживать, и для этого понтифики избирали специальных служащих, которых называли virgines Vestales, или попросту, весталками. Первоначально в каждом храме Весты их было по четыре, впоследствии - шесть. Священный огонь был их основной обязанностью и возобновляться он мог только один раз в году, в марте месяце; причем, добывался он древним как мир, способом: трением друг о друга двух деревянных чурок; только тогда он мог считаться «чистым». Примитивный способ возжигания огня был не единственным условием его «чистоты».
Главным в этом деле считалась «чистота» весталок. А посему отбор таковых производился со всею тщательностью. Должность непростая, ответственная, и нужно было, чтобы будущая жрица основательно подготовилась. Выбор весталки происходил так. Когда в храме Весты образовывалась вакансия, верховный понтифик бросал клич римлянам – и те семьи, которые считали это нужным, предлагали своих детей. Из предложенных кандидатур понтифик отбирал двенадцать девочек, которые не должны быть младше шести лет и старше десяти, к тому же они не должны были иметь даже малых физических недостатков.
Среди двенадцати претенденток разыгрывался жребий: в комиции (народном собрании) девочки обязаны были тянуть бумажки, и только на одной из них был выведен счастливый знак. Победительницу верховный понтифик особой формулой нарекал Девой Весты, и с той минуты она освобождалась от власти отца и всей своей семьи.
Затем следовал торжественный обряд инициации. Девочку вводили в храм Весты, где ее подстригали и облачали в специальную форму весталок, состоявшую из длинной белой столы и короткого холщевого нагрудника, на голову же ее, обвитую лентами, надевали белый же, окаймленный пурпуром, платок, который под подбородком скрепляли пряжкой.

В храме новоявленной весталке предстояло провести ровно тридцать лет. Первые десять из них она готовилась к своей непростой службе, следующие десять - исполняла священные обязанности, ну, а последнее десятилетие - обучала (как и ее саму когда-то) молодую свою преемницу. Через тридцать лет, после соответствующего обряда, весталка должна была вернуться в мир (и даже получала право на замужество), что, по причине невысокой продолжительности жизни в древние времена, случалось не слишком часто.
Главной добродетелью весталки считалось воздержание от брачной жизни. За это они получали значительные права и преимущества. На улице их сопровождал ликтор (телохранитель). Весталка могла свободно распоряжаться своим имуществом, писать завещания и давать в суде показания без подтвердительной присяги. На всех публичных играх и пирах понтификов им отдавались самые почетные места, подобно фламинам, они пользовались правом ездить на колесницах. Самым большим почетом, естественно, окружалась Верховная Весталка.


 

Поддерживание священного огня было не единственной весталочной обязанностью. Роща у Капенских ворот близ Рима считалась местом встречи влюбленных и там из темной пещеры бил святой источник, посвященный лесной нимфе Эгерии, считавшейся советницей царя Нумы Помпилия, который  по преданию основал институт весталок (просуществовавший, кстати, до IV века от Р.Х.). Ежедневно весталки брали воду из этого источника для мытья своего храма и переносили ее на голове в глиняных кувшинах. Храм тоже ежедневно украшался свежими лавровыми ветвями. Весталки молились о благе римского народа и с этой целью приносили в жертву богине соленый рассол и толченую полбу. В определенные дни выполнялись и другие священнодействия, по большей части, тайные, а потому их смысл до наших времен не дошел. В самом сокрытом месте храма Весты в течение столетий прятался знаменитый палладиум, древняя статуя богини Минервы, которую, по преданию, Эней некогда привез на Пиренеи из легендарной Трои.
Любое оскорбление весталки каралось смертью. В обязанности римлян вменялось относиться к жрицам с почтением, и по знаку ликтора уступать им дорогу, даже в том случае, если ты – сам консул. В случае, когда весталка случайно на улице встречалась с преступником, которого вели на казнь, его немедленно освобождали от наказания.




 


Но и весталки не оставались безнаказанными. Нерадивые служительницы священного огня могли подвергнуться даже телесным наказаниям, особенно, если доказывалось, что по их вине погас огонь на алтаре. Самое жестокое наказание налагалось за нарушение обета целомудрия. Если весталка была уличена в любовной связи, по постановлению коллегии понтификов и решению верховного понтифика преступницу выносили за Холмовые ворота и на так называемом Холме злодеев заживо замуровывали в гробницу.
Весталок римляне уважали. Тем не менее, весталка «на пенсии» имела немного шансов вжиться в нормально бытие горожан. И даже более того: едва только люди еще вдали узревали бывшую весталку, как правило, сварливую и больную старуху, старались держаться от нее на пушечный выстрел, даже несмотря на то, что пушки в древнем Риме еще не были изобретены.





То ли мужчина, то ли...

 


Все началось с того, что люди в определенный момент перестали быть равными (хотя, такого никогда не было). Точнее, появились две взаимоподкрепляющие силы - деньги и власть - всецело направленные на то, чтобы обладающие первым и вторым обладали этим во все больших и больших размерах, а не имеющие «самую сладкую парочку человеческих стремлений», естественно, во все меньших и меньших.
В общем, у малой части человеческого общества стремление обладать разнообразными вещами стало зашкаливать мысленные пределы. К этим вещам (чего уж лицемерить) относились и женщины. В количестве жен и наложниц тех же ветхозаветных героев неискушенному читателю запутаться несложно. За таким беспокойным хозяйством (а что такое чисто женский коллектив - не мне объяснять!) в многонаселенных гаремах нужен был присмотр и еще раз присмотр. А разве поставишь на выполнение такой деликатной задачи какого-нибудь стражника, будь он хоть самый последний обалдуй или первейший праведник?
И для службы в гаремах человечество придумало специальных людей «третьего пола» - евнухов. Оскопление по Моисеевым законам запрещалось, и, даже если кастрация происходила из-за несчастного случая или насильно, пострадавшим запрещалось входить в скинию (переносной храм: в те времена евреи были кочевым народом). Тем не менее, библейская история полна упоминаний о евнухах, которые кишели при царских дворах и в богатых семьях.
Способы оскопления оставим за кадром; слишком уж они бесчеловечны. Тем не менее, кастрация являлась вполне заурядной операцией в древнем обществе. Из рабов, захваченных в какой-нибудь войне, а войн в те времена было не меньше, чем сейчас, отбирали мальчиков привлекательной внешности и... ну, в общем, превращали их в игрушки для богатых дяденек или в безбородые домашние украшения, ведь юношеская красота в ту безжалостную эпоху особенно ценилась. По распространенному мнению, евнухи, лишенные привязанностей и семейных уз, были более преданны господину или двору, а потому они даже могли достигнуть немаленьких должностей.
Кроме того, что они были превосходными блюстителями гаремов; евнухи часто становились надежными помощниками и секретарями царских жен. На них можно было возложить высокие государственные обязанности, не опасаясь, что они могут основать собственные династии и додумаются до свержения правящего клана. Их репутация не могла быть запятнана обвинениями в преступлениях, связанных с изнасилованием, исками об отцовстве и прочими скандальными делами, которые так часто портят карьеру государственным мужам.
Первой цивилизацией, начавшей официально отбирать евнухов на роль госчиновников, считается Ассирийская империя. Эту практику переняли и персы, чей царь Кир Великий лично назначал представителей «третьего пола» на каждую должность, начиная от привратника. В Лидии (государство, существовавшее в I тысячелетии до н. э. на территории нынешней Турции) цари благоволили к евнухам... женского пола (им удаляли яичники).
Несмотря на запреты кастрации, которые вводили некоторые императоры Рима, в античности евнухи были распространены  не меньше, чем в той же Ассирии. Христианская церковь, категорически осуждающая кастрацию, не смогла переломить «могущество евнухов», охватившее латинский мир уже после официального принятия христианства. В Восточно-Римской (Византийской) империи тысячи молодых людей, добровольно (!) подвергнувшись оскоплению, поступали на государственную службу, снабдив великую страну некоторыми видными министрами и даже главами Православной церкви. К Х веку евнухи даже превалировали перед обычными людьми при византийском дворе, отчего этот век впоследствии был назван «раем евнухов».

 


В других государствах молодых людей кастрировали насильно только в том случае, если они не поддавались на уговоры своих семей, желавших поправить свое материальное положение путем продажи одного из своих членов (простите за двусмысленность) в евнухи. Но не будем забывать, что и в наше время есть некоторая прослойка «мужеского» полу, которым не слишком-то нравится пребывать в шкуре мужчины; сейчас они у нас называются трансвеститами. Уместно было бы предположить, что трансвеститы существовали и пятьсот, и тысячу лет назад, а, возможно, и в глубокой древности. На арабском Востоке эту проблему решили конкретно: в том же X веке евнухи, или «мужчины, пожелавшие стать женщинами», работали певцами, танцовщиками и даже проститутками.
Существовали даже религии, поощрявшие кастрацию. Поклонники фригийской богини Кибелы в свое время наводили на древних римлян ужас, оскопляя себя публично. Под грохот тарелок, с песнями, они бродили по улицам Рима, подобно нынешним кришнаитам, и, дойдя от постоянного повторения ритма в исступление, острыми кусками битой глиняной посуды... (эх, даже рука не поднимается написать!) в общем, бросались этим в окна  благочестивых римлян...
Но нет соперников по популярности «третьего пола» у древних китайцев. Кроме кастрации, кстати, китайцы придумали такую операцию как вшивание в мошонку небольших колокольчиков. Где китайцы всем этим трясли, неизвестно, но что было - то было. Для императоров считалось нормальным явление иметь такое же магическое число фаворитов-мужчин, как и жен. Евнухи были в Китае мощнейшей силой и особенно сильное влияние они приобрели в эпоху правления династии Хань (202 г до н. э. - 220 г. н. э.), когда у некоторых из них в руках была сосредоточена огромная власть. А в последние годы династии Мин (XVII век) страной фактически управлял евнух Вей Чжун-сянь. При вдовствующей императрице Цы Си делами двора заправлял евнух Ли Ляньин, который нажил огромное состояние на взятках, торговле должностями, подрядах на дворцовое строительство.
К началу ХХ века в императорском дворце насчитывалось больше 3000 евнухов. Они делились на две категории. Принадлежавшие к первой обслуживали императора, императрицу, мать императора и императорских наложниц. Принадлежавшие ко второй категории - всех остальных обитателей Запретного Города. Почти все Старшие евнухи имели в своем распоряжении собственную кухню и свой штат младших евнухов, служащих им горничными, служанками, поварами и т.п. Последний император Поднебесной Пу И вспоминал об одном Старшем евнухе: «...с наступлением зимы он каждый день менял шубы. Он никогда не надевал дважды одну и ту же соболью куртку. Одной только шубы из морской выдры, которую он однажды надел на Новый год, было достаточно для того, чтобы мелкому чиновнику прокормиться всю жизнь...»
Жизнь младших евнухов была горька. Их безжалостно били, наказывали, а в старости их фактически выбрасывали на улицу, им не на кого и не на что было опереться. Все, чем они жили, - это жалкие подачки, которые едва спасали от голодной смерти.
У Старших евнухов было много обязанностей: они распространяли Высочайшие указы, присутствовали при императорской трапезе, принимали прошения, получали деньги и зерно от казначеев вне двора, обеспечивали противопожарную охрану. Они хранили книги в библиотеках, антиквариат, оружие, желтые ленты для отличившихся чинов, свежие и сухие фрукты. Они руководили строительными работами во дворце и возжигали ароматные свечи перед Духами императоров-предков, ухаживали за садами, готовили лекарства, играли во дворцовом театре, читали молитвы... в общем, весь властный мир держался на их покатых плечах.
На Новый Год евнухи совершали обряд подношения Духам дворцовых палат; обычно это были куриные яйца, сухие соевые лепешки и вино. С особым старанием это делали младшие евнухи. Они надеялись на то, что Духи дворцовых палат смогут защитить их от постоянных побоев и невзгод. Духи не помогали.









Трубка мира

 


Люди Старого Света курили всякую гадость еще до открытия табака. Конечно, европейцами открыт был не табак, а Америка, но это дела не меняет. Кроме табака, кстати, отважные путешественники привезли из Terra incognito помидоры, картофель, шоколад, а также бледную спирохету (возбудитель сифилиса).
Не знаю, как там насчет греховности курения, но, видимо, что-то такое в этом процессе есть; ну, хотя бы, сигарета помогает расслабиться на несколько минут - ведь мир наш так редко дарует нам эту возможность! В одной из бывших советских республик, ныне прозябающей под мусульманским прессом, можно наблюдать следующее. Магометане не поощряют курение, но каждый уважающий себя таджик (а дело происходит в современном Таджикистане) усиленно жует черно-зеленую гадость, которую мальчики продают на каждом углу. Это так называемый «нос», легкий наркотик, делающийся из нескольких трав с добавлением птичьего, простите,  дерьма. Ведь получается так же, как и с алкоголем: отними свободу потребления - потреблять будут политуру или вообще антифриз!
Вот, вы думаете, автор сам заядлый курильщик и оправдывает свою слабость. Поверьте: лет пять, как бросил, потому что понял: в действительности курение - занятие для слабых, а для релакса можно найти множество иных средств. Но все-таки, будем корректны: если вдыхание дыма придумано человечеством - значит, так кому-нибудь надо.
Так вот. В Старом Свете курили еще до того, как табак прибыл в Европу и Азию. Взять тот же кальян. Ему больше тысячи лет и на Востоке его курение (между прочим, и среди мусульманских народов!) есть истинное искусство. Кальян состоит из наполненного водой резервуара (из полого кокоса, страусиного яйца или фарфора), в который вставляется трубка, снабженная сверху головкой. Курильщик тянет охлажденный, очищенный водой дым и может провести за любимым занятием целый вечер (известно ведь, что в восточных странах весь домашний труд лежит на женщинах, которых, наверное, потому и не допускают до кальяна).


 


Геродот рассказывал, что своеобразному курению подвергали себя и скифы. Они возили с собой специальные палатки (ведь скифы были кочевым народом), служащие одновременно и парильнями, и помещениями для курения конопли. Внутри палатки устанавливался чан с раскаленными камнями, на которые бросали семена каннабиса. По Геродоту, скифы вопили от наслаждения и отупения, вдыхая пар. В древнем Китае монахи, исповедующие даосизм, «очищались» вдыханием дыма из фимиамных горелок, в которые так же добавлялась конопля. Старинный даосский трактат сообщал: «прием больших доз побуждает людей видеть демонов и раскидывает их словно помешанных. Но если принимать его длительное время, то можно пообщаться и с духами...»
А вот в Африке курят преимущественно женщины. Еще Альберт Швейцер называл Африку «страной хронического отравления никотином». Злоупотребление табаком вызывает бессонницу, но даже ночью курильщицы не выпускают сигареты изо рта, тем самым пытаясь успокоить свои возбужденные излишним курением нервы все тем же курением. Один служащий англо-американской табачной компании писал своим начальникам из одного африканского государства, где он руководил сигаретной фабрикой: «Мы пакуем сигареты в пакетики по четыре штуки, потому что негры всегда курят по четыре сигареты зараз, держа по одной в каждом из углов рта и в каждой ноздре...»


 


Никотин относят к слабым наркотикам, и, конечно же, он гораздо лучше (естественно, относительно), чем тот же опиум, к примеру, или гашиш, который на Востоке называли «ключом к Раю». Много столетий назад Шейх-аль-Джабель при помощи гашиша, приготовляемого из конопли, одурманивал своих фанатичных подданных, заставляя их бесстрашно идти в бой и безжалостно убивать врагов. Курению гашиша и опиума предавались еще в доисторические времена. Об этом свидетельствуют раскопки на местах стоянок древнего человека: там были найдены остатки мака, конопли и курительные приборы. В большинстве случаев, курение носило религиозный характер и свершалось как сложный магический обряд. Состав курительной смеси был известен только шаману и являлся страшной тайной.
Самых больших успехов в искусстве курения добились, без сомнения, индейцы. Их обширным познаниям в области использования наркотических средств можно только позавидовать. Знаменитая «трубка мира» - это тоже религиозный обряд, совершавшийся по поводу значительных событий в жизни племени. До сих пор все североамериканские индейцы свято чтут каменоломни Пайпстоун, где добывается красный камень, идущий на изготовления трубок. Для составления курительной смеси используются семена кустарников, кактусы, травы и курение всей этой гадости и в наше время остается бичом простого населения многих южноамериканских государств.


 


Значительно разнообразие проявляют индейцы и в способе курения табака. Махорка выращивается даже в тех племенах, которые даже не знают, что такое сельское хозяйство. Индейцы засовывают в рот целые свертки табачных листьев (причем, они такие большие, что при курении приходится пользоваться специальными подставками для держания сигар). Среди многих племен распространен обычай жевать листья табака, причем, в жевательную смесь добавляется измельченная в порошок раковинная известь. Иногда табак замачивают в воде и выпивают эту настойку. Калифорнийские чукчанси верят, что выпив этот напиток, они могут распознать колдунов. Если индейцы Лабрадора убивают медведя, они разжигают трубки и выпускают над ним несколько клубов дыма в честь духов своих праотцов.
Считается, что курение трубки вызывает дух Манито, а без этого божества невозможно заключение каких либо сделок и договоров. Чтобы его вызвать, нужно соблюсти необходимые церемонии и каждый участник переговоров делает несколько затяжек из трубки, набитой редкой гадостью, отличающейся горьки вкусом, называемой «кинникиник». С этим обычаем вынуждены были считаться и европейцы, пока не поняли, что совместным раскуриванием Трубки мира им не удастся принудить индейцев работать на плантациях и силовой метод общения с коренными американцами гораздо эффективнее. Оставшиеся в любезно предоставленных  резервациях индейцы и теперь фабричному табаку предпочитают свой, доморощенный, и пользуют для своих обрядов «приятный богам» табак, имеющий примесь ивовой или еловой коры.
Сразу после открытия Нового Света табак рассматривался в Европе как лекарственное растение, и только редкие матросы покуривали скрученные в сигары табачные листья, как тогда говорили, «пускали дым из свертка листьев, засунутого в рот», чем немало удивляли современников. Считалось, что табак помогает от зубной боли и некоторых других заболеваний, в частности, «удаляет излишнюю мозговую жидкость». Французский посланник при португальском дворе Жан Нико прославился тем, что «открыл» целебную траву nikotiana (хотя, он вовсе не открыл ее, а купил на лиссабонском рынке), листья которой, растертые в порошок, прописывались в качестве лекарства сыну Екатерины Медичи. Курение листьев табака (и вдыхание  табачной пыли) в Европе распространилось позже, и вошло в моду настолько, что в 1670 году Франция  волевым порядком ввела монополию на табак, которая была отменена в годы Первой революции и снова введена при Наполеоне.
Позже на этом рынке стали доминировать табачные компании из США, страны, которая теперь усиленно борется с курением, стремясь оздоровить нацию. Судя по современным голливудским фильмам, борьба проходит с переменным успехом и враг оказался намного живучее, чем предполагалось.












На службе у сатаны

 


В 1875 году в седой Англии, в семье состоятельного пивовара родился забавный мальчонка, который к началу ХХ века обрел титул «Величайшей Бестии Мира».
Эдвар Александр Кроули воспитывался в строгих пуританских традициях, готовился принять бразды правления пивной империей своего отца, но однажды ему пришла в голову мысль создать свою империю. Сатанинскую. На третьем году учебы в Кембридже Эдвар нарек себя «духовным» именем - Алейстер Кроули - и создал «Священное Телемское аббатство», клиенты которого, обкурившись опиумом и гашишем, представляли, что они «магически совокупляются с богами древности», которыми на самом деле были девицы с панели.
Именно в притоне, организованном «Величайшим Бестией», оформились основные элементы современного сатанизма. Учение Кроули не возникло на пустом месте. Вначале сын пивовара проникся идеей розенкрейцеров, ну, а потом углубился в мистику каббалы и стал изучать ритуалы и мистерии древних Египта, Вавилона и Греции. Мода на различного сорта масонские тусовки (там тоже активно экспериментировали с наркотиками) в то время была весьма распространена по цивилизованному миру – и у Кроули имелись многочисленные соперники. Дело дошло до того, что Папа специальным посланием «Humanum Jenus» 20 апреля 1884 года объявил масонов «людьми, принадлежащими царству сатаны» и «партией зла».
В общем, конкуренция в деле «духовного» околпачивания интеллигенции была велика. Чем взял Кроули? Во-первых, он теоретически обосновал идею использования наркотиков: в своих сочинениях «Теория и практика магии» и «Книга закона» он посвятил гашишу и опиуму целые поэмы. Но, что самое главное, из индийского тантризма он выделил эротический элемент, точнее, практику необузданного секса. Для буржуазного общества это было чем-то новым, и, кстати, ко времени расцвета «Телемского аббатства» мир будоражили идеи фрейдизма с «Эросом» и «Танатосом», управляющими человеческой психикой. В общем, почва для чертовщины и развязанной любви созрела.


 


Кредо Кроули было таким: «Любовь и секс есть закон». В 1920 году он с группой «последователей», среди которых преобладали экзальтированные женщины, поселился на ферме в Сицилии. Возглавляла «аббатство» т.н. Багряная Жена, которая согласно учению «телемы» являлась одновременно «великой блудницей» из Апокалипсиса и женской половиной сокровенного «Я» главного «сексомага». На самом деле эту женщину звали Лией Хираг и она была Любовницей Кроули. Однажды сын пивовара заставил эту несчастную женщину совокупиться с козлом, убедив ее в том, что, если она перережет в момент соития горло своему «любовнику», она достигнет высших сфер бытия. Акт назывался «черной мессой».
Слухи об отвратительных оргиях распространились вначале по всей Италии, а потом и по миру. «Сицилийскому раю» (точнее, аду) «Телемского аббатства» настал конец после того как деньги от «пивного наследства» Кроули иссякли и правительство Муссолини выдворило сатанистов из Италии. Потом их последовательно выгнали из Франции, Португалии и Англии.
Более благосклонно к «команде Кроули» отнеслись в Германии и вот, почему: в свое время Кроули сочинил трактат, посвященной свастике. Позже он даже помог формированию «группы магической поддержки» фашистов, но с Третьим Рейхом он не сошелся: он обвинил нацистов в том, что они украли у него саму идею свастики. Те на него обиделись и выгнали его ко всем чертям.
Умер Кроули в 1947 году после принятия лошадиной дозы героина. Казалось бы, если учитель ушел, его идеи должны жить, но это не всегда так. В новых красках сатанизм возродился в 1966-м, естественно (потому что II Мировая война породила новую империю) в США. В Сан-Франциско некто Энтони Лавей основал «Церковь сатаны». Этот же Лавей (на пути к сатане он побывал в роли музыканта, гипнотизера тигров и львов, полицейского фотографа...) сочинил т.н. «Сатанинскую библию», главной идеей которой явилась следующая мысль: «загробной жизни нет, а потому надо наслаждаться земными радостями». Главное сатанинское действо - «черная месса» - заимствована из наркотической практики Кроули: вместо алтаря используется обнаженное женское тело.
Но больше всего на ниве служения сатане «прославился» американец Чарльз Менсон, совершавший ритуальные убийства в целях приближения Армагеддона, последней битвы между... а впрочем, ему не важно было, между кем и кем. Ему просто нравилось убивать. Менсона и сколоченную им банду (они называли друг друга «Семьей») вдохновляли две вещи: наркотик ЛСД и песни «Битлз». Себя этот без сомнения глубоко психически больной человек называл «Иисусом-Сатаной», человеком, который должен разжечь Армагеддон. Он создал список из 34 имен, в основном известных кинозвезд и бизнесменов и приступил к осуществлению миссии. Весь план реализовать не удалось, но кровавых ритуальных убийств было много, в частности, в доме известного кинорежиссера Романа Полански. Впоследствии Голливуд создал целую плеяду великолепных фильмов на тему изуверств банды Менсона.
Все члены группы были задержаны и приговорены к смерти. После ареста Менсон заявил: «Я руководствовался Апокалипсисом и песней «Битлз» «Спасайся кто может». Перед смертью он сочинил «Послание человечеству», где есть такие слова: «Я таков, каким вы меня сделали, и если вы называете меня бешеной собакой, дьяволом, убийцей, недоноском, то учтите, что я зеркальное отражение вашего общества!»
Позже выяснилось, что члены «семьи» Менсона являлись членами Церкви сатаны, возглавляемой Левеем и принимала участие в «черных мессах». Тем не менее, «Церковь  сатаны» до сих пор является официально зарегистрированной организацией.





































Христианские исламисты

 


Некоторые склоны полагать, что только мы (то есть, наши далекие предки), были настолько «крутыми», что в лице Московского князя Ивана III отказались платить дань некогда могущественным монголо-татарам. Первым совершил столь смелый поступок сын основателя Османской империи Орхан. С его именем также связывают возникновение знаменитого янычарского войска.
Турки, как и многие другие народы, были не такими дураками, как считают некоторые, и в своих бесконечных войнах они умело использовали не только иноплеменников, но и иноверцев. Главной наступательной силой османцев по традиции считалась конница и надо сказать, в конно-кадровом вопросе у турок проблем долгое время не возникало. В пограничные турецкие бейлики (провинции) со всего Ближнего Востока и с Кавказа (который и тогда был щедр на отчаянных воинов) стекались гази («борцы за веру»), глубина «веры» которых была весьма относительна, зато, служа османским беям, они могли захватить в боях много всякого такого, о чем мечтали, к тому же горячая восточная или кавказская кровь постоянно требовала острых приключений.
Однако, была «закавыка»: гази считали ниже своего достоинства слезть в бою с коня встать в пеший строй. А война между тем стала приобретать несколько иной характер: в моду вошли многолетние осады крепостей, долгие противостояния и вообще войны стали неспешными, основательными. Конечно турки нанимали к началу войн пехоту, но, надо сказать, за деньги люди почему-то воевали скверно, и вообще в рядах т.н. «пеших воинов» царили всяческие пороки, отражавшиеся на низкой боеспособности.
Эффективное решение, как всегда, оказалось до гениальности простым. Побочный продукт любой войны - военнопленные; и великому бею кто-то подсказал мысль: а что, если из числа бывших врагов отобрать молодых физически крепких мужчин, облечь их доверием и приличным содержанием, и потом обратить их оружие против их же бывших соотечественников? С одной стороны, это бред, но тогда, в Средневековье, все было настолько перемешано, в человеческих головах уживалась такая «каша», что идея оказалась на редкость продуктивной.
Новый военный институт благословил шейх главенствующего в Османском бейлике мусульманского дервишского ордена Тимурташ Деде. Согласно преданию, когда шейха спросили, какое следует дать корпусу название, он ответил: «Пусть назовут этих воинов янычарами (переводится как «новое войско» – Г.М.). Да будет их мужество всегда блистательным, их меч острым, их руки победоносными». С той поры дервиши всегда находились в войске янычар, они делили с воинами все трудности войны и воодушевляли их в бою.
Весть о новом страшном войске разнеслась по всей Европе после битвы на Косовом Поле (1389 г.). Позже янычары неоднократно разбивали наголо французов, итальянцев, англичан, испанцев, а так же смешанные войска. Именно янычары первыми ворвались в Константинополь в 1453 году, довершив окончательный разгром Византии. Мир был потрясен рассказами о ярости и непобедимости янычар, которые, по слухам, набирались из христиан, перевоспитанных в «турецком духе».










 

Ужасные слухи вопреки правилу (тогда среди людей ходило много «страшилок», на деле оказывающихся всего лишь сказками) соответствовали действительности. Правда, вскоре турки поняли, что легче воспитать настоящего мусульманского воина из ребенка, чем «перековывать» взрослого, сложившегося человека. И система набора в янычары изменилась: примерно раз в пять лет особые посланники отнимали у христианских подданных (в основном это были славяне, живущие на Балканах, на которых властвовали турки) мальчиков 5-12 лет, которые должны были навсегда забыть родину и близких, а так же свое происхождение. Сражаться с «неверными» руками их же детей: даже современники были поражены такими жестокостью и цинизмом!

 


Отсев был весьма строгим. Как правило, мальчиков забирали из самых лучших, знатных семей. Детей пастухов, как правило, не брали, так как считалось, что они тупы. Запрещалось брать сыновей деревенских старост - они слишком «подлы и хитры». Браковались мальчики с нежными чертами лица (такие, считалось, склонны к мятежу и бунту, да и враги их не будут боятся); выбирали не слишком высоких (полагали, они глуповаты) и не слишком маленьких (они могут породить смуту).
Будущие воины воспитывались в турецких семьях или специальных школах, где по идее они должны были проникнуться духом Ислама, а по достижении 18-20 лет они становились янычарами. Дисциплина была суровая: проживание в казарме, ежевечерняя перекличка, запрет жениться, а так же заниматься любой другой деятельностью кроме войны. Все дни отдавались непрерывному совершенствованию в военном мастерстве, походам, битвам и охране крепостей. Самым привилегированным видом службы считалась охрана дворца султана.
Важнейшим символом корпуса янычаров был... обыкновенный котел (казан), который проносили по улицам в праздничные дни. В знак недовольства, задержки жалованья или предательства руководства янычары переворачивали свой котел и сие означало, что честной народ должен попрятаться по своим домам: «львы Ислама» (так их называли) пришли в ярость. Котел был не только «знаменем» корпуса, но и его символом. Свой корпус янычары (в переводе на русский) называли «очагом», его начальник именовался «приготовителем супа», а старший офицер - «поваром» (он действительно считался командиром поваров). Такая иерархия не была чудачеством: родной (на всю жизнь!) корпус являлся для янычара и домом, и семьей.
Если в XIV веке янычар насчитывалось около 10 тысяч, то через два столетия их количество возросло на порядок. Тем не менее, для громадной Османской империи это была ничтожная цифра. В отдаленные крепости их направляли всего по несколько десятков, - в основном, для наблюдения за порядком, к тому же  у янычар хранились ключи от крепости.
В случае достижения преклонного возраста (большая редкость!) или невозможности воевать из-за ран янычар мог перейти на положение отурака (ветерана). Тогда он мог отрастить бороду, даже жениться и обзавестись хозяйством.
Со старением империи институт янычаров стал потихоньку «расшатываться». Постепенно янычары от боевых искусств стали чаще склоняться к торговле, ремеслу, создавали семьи. В «очаг» стали записывать посторонних лиц и детей янычар, а так же «мертвые души» (хитрые начальники потом присваивали жалованье несуществующих воинов). Тем не менее, янычарский корпус просуществовал до XIX века и официально он был упразднен в 1826 году султаном Махмудом II.








 


Янычарами пугали молодых европейских солдат еще добрую сотню лет, вплоть до Первой Мировой войны, и вид странного головного убора, якобы скопированного с рукава одеяния основателя дервишского ордена Хаджи Бекташа, в который вшивались перья журавля или цапли, в течение почти пятисот лет оставался символом страшной романтики войны.










«Собрать бы их - да сжечь!!!»

 


Не будем забывать, что бывали времена, когда книга считалась не только лучшим подарком, но и носителем премудрости. Теперь ее место уверенно занимают телевизор и Всемирная Паутина.
С книгами вот какая проблема: они слишком... даже слишком хорошо горят. «Какие глупости»,  - скажете вы. Ой, ли... если б человечество сплошь состояло из книголюбов, точнее, любителей чтения, сколько прекрасных манускриптов, содержащих бесценные знания, дожило бы до наших дней!
Конечно, у книг много других врагов типа насекомых-вредителей, мышей, грибка или банального тлена. Но вряд ли все эти напасти в своем разрушительном действии сравнятся с человеком.
Когда книги создавали на глиняных табличках, было легче, но очень уж кирпичи с клинописью были непрактичны в использовании. Первую библиотеку из таких кирпичиков в количестве 22 000 создал ассирийский царь Ашшрурбанипал. В VII веке до н. э. библиотеку настиг пожар, но таблички в огне не только выстояли, но и закалились настолько, что донесли до нас, представителей современности, «Поэму о Гильгамеше», религиозно-философские и математические творения древних гениев. Неважно, что на расшифровку клинописи были потрачены силы нескольких поколений: работа стоили того, хотя... положа руку на сердце: многие ли из нас читали «Поэму о Гильгамеше»?
Нормальная глиняная книга была тяжелее среднего человека, и для практичности египтяне выдумали папирус, который делался из одноименного африканского растения. Кстати, из папируса создавались и корабли, что доказал знаменитый Тур Хейердал, соорудивший папирусную лодку «Ра» и переплывший на ней Атлантику. Папирусные книги изготавливались в форме свитка, что в потенциале обеспечивало лучшую горючесть (простите за настойчивость, но ниже вы поймете, к чему ведет автор!). Древние книги отличались завидной длиной, например, свиток, не котором написана «Илиада», имел протяженность 150 метров. Манускрипты заключали в цилиндрические коробки, которые хранились на библиотечных полках. Самой большой библиотекой древности считалась Александрийская.
Она была основана в начале III века до н. э. первыми царями из династии Птолемеев. У ее истоков стоял Мусейон - учреждение наподобие нашей Академии наук, в котором мировые светила занимались исследованиями во всех без исключения областях человеческих знаний. Птолемеи гордились своей библиотекой даже больше, чем Александрийским маяком. Гонцы с приказом приобретать рукописи посылались во все страны Средиземноморья. В Мусейоне работали 72 переводчика, которые, кстати, за 72 часа перевили Библию на греческий язык и именно этот перевод сегодня считается каноническим.
Когда библиотекой руководил поэт Каллимах, он составил колоссальный труд, названный «Таблицы тех, кто прославился во всех областях знания, и того, что они понаписали». «Таблицы» фактически являлись каталогом Александрийской библиотеки и исследованием по истории мировой культуры. Во времена Каллимаха (середина III века до н. э.) в библиотеке хранилось 400 000 свитков. Для новых поступлений уже не оставалось места и их стали размещать в Серапейоне - святилище в честь бога Сераписа. В середине I в до н. э. в фондах насчитывалось больше 700 000 раритетов.
Однажды фараон Птолемей V, страстный книголюб и гордец, даже наложил запрет на вывоз папируса из Египта, и все это только ради того, чтобы никто и никогда не смог затмить славу Александрийской библиотеки. Но страсть к книгам имела такую силу, что умельцы выдумали новый материал - пергамент, делавшийся из кожи телят и козлят, и библиотеки стали собирать правители других царств.
В 48 году до н. э. к стенам Александрии подступили римские легионеры. Они подожгли стоящий в гавани флот и вскоре огонь перекинулся на город. Существует две версии. По одной из них ученый египтянин Теодот умолял прославленного тирана Гая Юлия Цезаря предотвратить гибель библиотеки:
- Десять людских поколений, - пламенно утверждал он, - дают миру лишь одну бессмертную книгу!..
- Если она не льстит человечеству, - ответствовал военачальник, - ее сжигает палач!
- Но горит память человечества...
- Позорная память! Пусть горит...
Другая версия говорит о том, что Цезарь просто не смог остановить безумства своих подчиненных. Уж очень красиво горят манускрипты...
Приемник Цезаря Марк Антоний, чтобы как-то компенсировать потерю и загладить вину нации, формально считавшейся цивилизованной, подарил египетской царице Клеопатре 200 000 свитков, конфискованных из библиотеки Пергама, столицы римской провинции Азия и ближневосточной родины пергамента, материала, более надежного, чем папирус, но тоже горючего. Разместили их в том же Серапейоне.
В 391 году, когда толпы христианских фанатиков устроили в Александрии погром, особое наслаждение они испытали, когда во дворе святилища был устроен гигантский костер из манускриптов. Материал уничтожался потому что христиан бесило все языческое, аргумент же о том, что все мировое наследие до них было создано язычниками, их только бесил еще больше.
Книгохранилище пытались возродить. Но войны с их неизменным спутником мародерством накатывались на дельту Нила с завидным постоянством. В 616 году Александрию разорили персы. В 627 году на город напали византийцы, а в 640-м - арабы. И всякий раз «по самое на балуйся» доставалось многострадальной библиотеке.
Как ни странно, всякий раз книжное собрание возникало вновь, как птица феникс из пепла. Окончательный конец был положен фанатиками-мусульманами. Последние книги были сожжены по причине того, что «доктрины, изложенные в них, излишни и даже вредны, если они не согласны с Кораном...»
Пальма первенства была перехвачена Константинополем, в библиотеке (точнее, Скриптории - по латыни «скриптор» - писарь) которого насчитывалось 120 000 томов, причем, это были не свитки, а полноценные книги. Императорский скрипторий являлся публичной библиотекой, то есть, ее фонды стали доступны всем желающим. Правда, не первой в мире: публичная библиотека была основана римским книголюбом Гаем Азинием Поллио еще в I веке до н. э. Вскоре после основания Константинопольский скрипторий сгорел, но (ей-богу!) произошло это по чистой случайности, и вскоре он был восстановлен.








 


После падения Константинополя часть этой библиотеки в качестве приданого к византийской принцессе Софье Палеолог (она выходила замуж за царя Ивана Грозного) перекочевала в Москву. Здесь ее следы теряются. Много поколений положили свои силы и старания на поиски бесценного сокровища. Выдвигаются сотни версий. Но в стороне остается одна, самая, наверное, простая: а вдруг и среди русских нашлись, с позволения сказать, люди, у которых о-о-о-очень чесались руки и до колик хотелось поглазеть на пылающий костер...






«Маркитантка юная убита...»

 


Вот, как относительно недавно воевали моджахеды в Афганистане: посидели-посидели в окопах, потом встали и пошли в… кишлак. Обедать. И, что интересно, их противники талибы даже не пытаются воспользоваться столь удачной возможностью захватить позиции врага. Ведь им тоже иногда хочется кушать. Да и вообще, знаете, как в той гражданской войне происходили наступательные действия?  Приезжает на джипе начальник (неважно, какой, главное - чтоб на джипе) и говорит: «Наступать, Аллах акбар и тому подобное». Моджахеды встают, и лениво постреливая, направляются в сторону противника. Те тоже для вида постреляют, а потом отходят. Они же понимают, что и к ним однажды может приехать начальник на джипе.
И все почему: эти люди воюют годами, да что там годами: десятилетиями! С англичанами, с шурави, с америкосами… Для них война - жизнь. Пусть она не лучшая из жизней, но и к ней надо как-то приспосабливаться.
С обеих сторон там воюют мусульмане, и - слава Аллаху! - в бессмысленной бойне по тамошним традициям не участвуют женщины. У христиан же все не так.
То ли было в далекие античные времена, когда Христос жил еще только в устах библейских пророков! Собрались мужчины в поход, порубились у какого-нибудь Рубикона, разбежались (кто смог) в стороны, - а давай отдыхать в компании гетер в ожидании очередного призыва к войне! Была, правда, одна проблема, всегда сопутствующая однополым коллективам (и не только мужским), которая с особенной силой обострялась во время более длительных кампаний типа осады Трои. А именно, в войсках тех же древних греков имелось немалое количество мальчиков, т.н. оруженосцев. Семи греки ничего дурного в этом не видели, но с нашей точки зрения количество «детей полка» закаливало все мыслимые пределы.
Новая эпоха породила свежие нравы. В более светлое (по отношению к античности) средневековье в моду вошли «долгоиграющие» войны: 7-летняя, 30-летняя и даже 100-летняя. А жить, между прочим, хотелось нормально - как тогдашним ландскнехтам, так и сегодняшним моджахедам (если призадуматься, в сущности, и те и другие принадлежат одной эпохе). Именно поэтому в европейских войнах женщины играли не последнюю роль. И продолжалось это не одну сотню лет.
Еще в труде XIV века «Парцифаль» говорится: «...В войске было немало женщин, иные из которых носили на себе двадцать поясов от мечей, заложенных им за проданную ими любовь. Они совсем не походили на королев. Эти публичные женщины назывались маркитантками...» Merkatante - словечко итальянское и означает оно «торговец». Конечно же, в войске по идее должны были преобладать маркитанты мужеского полу, ведь их непосредственной обязанностью (которая впоследствии даже была закреплена в воинских уставах) было снабжение солдат предметами ежедневного пользования, но в жизни все обернулось иначе.
Известно, что во время осады Карлом Смелым крепости Нейс в его войске насчитывалось 4000 маркитанток. В отряде немецкого кондотьера Вернера фон Урслингера, состоявшем в 1342 году из трех с половиной тысяч человек, насчитывалось не менее тысячи «маркитанток, мальчиков и прочих мошенников». К войску, которое должен был привести в Италию Французский полководец Страцци, присоединилось такое количество дам определенного поведения, что ему стало трудно передвигаться. Военачальник вышел из затруднительного положения весьма нетривиальным способом: он просто утопил в реке больше восьми сот этих несчастных особ. В армии герцога-кровопийцы Альбы, направлявшемся в Нидерланды для подавления мятежа, начитывалось больше тысячи женщин, причем, из них четыреста самых преуспевающих (уж не знаю как сказать: маркитанток или куртизанок...)  передвигались верхом, остальные же вынуждены были стирать обувь в пеших переходах.


 


Справедливости ради замечу: маркитантки все-таки являлись составной частью организации войска и обеспечивали снабжение солдат провизией довольно успешно, а в условиях многолетних войн это было, пожалуй, главным условием боеспособности. В военных правилах Фрондсбергера, введенных в XVI веке в Священной Римской империи повсеместно, маркитанткам единообразно предписывалось «во время стоянок стряпать, мыть, ухаживать за больными, бегать по поручениям, а также все другое, что нужно, и держать себя скромно».  Каждый солдат в те времена нуждался в помощнике, который носил бы за ним ненужное в данный момент оружие, кухонные принадлежности, заботился бы о его пропитании, помогал бы носить добычу, ухаживал за ним во время болезни или при ранении. Время-то было темное (по сравнению с сегодняшним днем), средневековое, и небоеспособный солдат попросту выбрасывался на обочину умирать, и, если у него не оказывалось человека, могущего поддержать в трудную минуту, на нем  можно было смело ставить крест.

 


Таким человеком становился либо мальчик-слуга, либо маркитантка. Войны тогда носили разбойничий, или, если Вам угодно, рваческий характер: рядовые воины мало понимали цели и задачи своих вождей, а попросту воспринимали войну как средство обогатиться относительно законным путем. Попросту - награбить. Что замечательно, чем четче проявлялся грабительский характер военной кампании, тем больше накапливалось в войсках маркитанток.
И вот здесь как раз мы коснулись истины. Ведь на самом деле война - это огонь, в котором брода нет; она сплошь состоит из лишений, боли, голода, предательства и смерти. Что же толкало представительниц слабого пола на столь опасный путь? Ответ прост: жажда наживы. Возможность (пусть и мифическая) быстро разбогатеть слепила глаза, и бедствия войны рассматривались маркитантками всего лишь как временные неудобства перед будущим золотым дождем.
Маркитантки имелись и в армии Наполеона вторгшейся в пределы Российской империи. Если Вы помните, кончилось там у них все безрадостно. Точнее, награбили французы (и француженки, иже с ними) много, но потом пришлось все это на обратном пути побросать. Многим, говорят, удалось спасти свою шкуру, к их числу принадлежал и сам великий Бонапарте. Число навечно сгинувших в русских снегах маркитанток так и не удосужились сосчитать.
В наше время мы имеем счастье (или наоборот - в зависимости от мировоззрения) наблюдать, как женщины осваивают все новые и новые военные профессии. Появились даже женщины - генералы. Куда процесс военной феминизации двинется дальше, не могут сказать даже маститые стратеги. Лично я надеюсь, что к упразднению войн как таковых. Ну, а положения о маркитантках, между прочим, исчезли из воинских уставах лишь в ХХ веке...























Вольные каменщики

 


Масонство в истории человечества осталось (и, пожалуй, остается - ведь тайные общества живы и поныне!) мрачным пятном на общечеловеческой культуре. Что очень обидно: масоны в своей деятельности преследовали более чем благие цели.
В декабре 1721 года лондонские газеты распространили слух о том, что наследник престола принц Карл I принят в масонскую ложу. Это известие растворилось в довольно обильном потоке информации о всевозможных делах таинственных «каменщиков» (так переводится с английского слово «mason») и в общем-то не стало сенсацией. Масонские общества решительно входили в моду.
К этому времени на Островах наметился период относительного затишья, и большинство людей, считавших себя принадлежащими к интеллектуально элите, отдыхали от порядком поднаторевших смут, подковерных интриг и милитаристской истерии. От политики нормального британца тошнило, и к тому же с водворением новой династии Стюардов жизнь в стране входила в мирное русло.
Но что делать с головами, в которых, после того как из них выкинули патриотический «мусор», зияли пустоты? А вот, что: их надо набить... новым «мусором». Духовным.
Еще древний мудрец Экклезиаст заметил, что все давно придумано до нас, а посему надо просто покопаться в собственной истории и реанимировать что-нибудь изрядно забытое. Тем более, что в Англии, стране, чтящей традиции, ничего не принято забывать до конца. В XVIII веке в Лондоне, и еще в нескольких городах, сохранялись остатки давнишних Почетных франкмасонских обществ.


 


«Свободными камнями» на Островах называли мягкие каменные породы типа мрамора или известняка, из которых изготавливали декоративную отделку церквей и замков. «Free-masones» (нам более известно французское произношение «франкмасоны») называли мастеров, выполнявших самые тонкие и ответственные работы. Примерно с XII столетия «вольные каменщики» стали образовывать своеобразные ремесленные братства. Уставы строительных артелей были довольно строги: работы производились в закрытых помещениях, называемых «ложами», служивших для холостых рабочих еще и спальней; за поведением каменщиков следили надзиратели и мастера, высшая власть была сосредоточена в руках капитула, рабочие при приеме в артель приносили присягу. В более позднюю эпоху в среде Вольных каменщиков произошло расслоение: цеха занимались чисто ремесленной работой, а братства, включающие в себя тех кто считался «ровнее равных», хранили традиции и следили за моральной стороной поведения каменщиков. Можно было получить звание франкмасона, никогда на брав в руки рабочей кирки. Тем не менее, целью масонских лож было лишь одно: строительство зданий. 
Но за века вокруг Вольных каменщиков наросла романтическая окалина. Интеллектуалы стонали от восторга, открыв простую истину: строитель, а не разрушитель должен стоять во главе мира. И строить следует храм духовный, идеальное общество без зла и корысти. Так родилась идея «Храма Мудрости», который воздвигается избранными по принципам Верховного Строителя (Бога).
И однажды, в 1717 году, в день св. Иоанна Крестителя, в таверне «Гуся и Противня» собрались представителя зачатков возрождающихся Новых лож, чтобы сплотиться вокруг одного Великого Мастера (Гроссмейстера), на должность которого был выбран дворянин Антон Сойэр. Вскоре был издан кодекс масонских уставов «Новая книга конституций». Самой важной частью книги стала глава «Об обязанностях франкмасона», где в частности, масону дозволялось исповедовать любую религию по его собственному вкусу, но, вместе с тем каждый вольный каменщик обязан быть «человеком чести и совести, добрым и верным долгу». В ложах запрещались всякие религиозные, межнациональные и политические споры и единственной отраслью деятельности масонства, носившей общественный характер, определялась благотворительность.

Правила масонства определялись простой формулой: «братство, верность, молчание».
Очень скоро масонская идея распространилась по планете; ложи появились почти во всех европейских столицах, а так же в Америке и Индии. Вначале к ним примыкали местные англоманы, но настал срок - и Ложи приобрели национальный оттенок, к тому же среди обывателей распространился слух о том, что миром будто бы стали управлять некие тайные общества, в руках у правителей которых сосредоточены невидимые властные нити. Самим масонам демонизация их организаций, прямо скажем, нравилась.
В 1745 году масонство обрело красивую и трагичную легенду. Последний из Стюардов, воспитанный в Риме Карл III высадился на севере Британии, овладев шотландским престолом. Он немедленно объявил себя Гроссмейстером шотландского масонства, но через год его сторонники были разгромлены войсками Георга II, и он принужден был бежать обратно на Материк. И народная молва сделала его «Верховным Гроссмейстером всех шотландских, французских и немецких лож», обладателем тайных знаний, а в закулисных разговорах Карл III фигурировал в качестве таинственного «рыцаря с красным плюмажем».














 


А вскоре в среде масонства наступил раскол. Поскольку все большую часть лож стали составлять представители знати, усложнился сам ритуал, и это проявилось в появлении парадных костюмов, пышных и долгих церемоний и театральных процессий. Усложнилась и масонская иерархия. Кроме должности церемониймейстера, в ложах появились «утвержденные мастера», выдающиеся мастера» и «мастера Королевской Арки» (первоначальны масонский устав предусматривал лишь степени ученика, рабочего и мастера). В 1765 году в Лондонской Великой Ложе был организован особый «Капитул мастеров Королевской Арки», председатель которого получил титул «Великого Зарователя». Одновременно  появился новый масонский центр: «Великая Английская Ложа Старых Уставов», отстаивающая принципы «исторического» масонства. Оба центра существовали, в общем-то, мирно. Но до определенной поры, когда разгорелся ожесточенный спор между двумя «великими секретарями»: Престоном (из «новых») и Дермотом (из «старых»). Война, время от времени из словесного русла переходящая в рукопашную, продолжалась много лет и закончилось все только в 1813 году, когда на общем собрании обеих Великих Лож «Гроссмейстером Великой Соединенной Ложи Старых масонов Англии» избрали брата короля герцога Суссекского. В «чистое старое масонство» вновь вернулись три степени: ученика, рабочего и мастера.
Ну, а дальше наступила другая стадия развития масонства. Во многих странах (например, в России в 1822 году) масонские ложи, как, впрочем, и всякие другие тайные общества были запрещены. Поскольку большую часть «вольных каменщиков» составляли люди, делающие карьеру, ложи заметно поредели. Тем не менее, по сию пору из той или иной части света приходят вести о каких-то там загадочных братствах, оказывающих безвозмездную помощь униженным и оскорбленным.
Мир взбудоражил новый миф о каких-то там «жидомасонах», повинных чуть не во всех бедах человечества. Можно, конечно, поговорить и о «жидомасонах», но это - отдельная история.
...А пока цивилизованный мир порядком подзабыл таинственное франкмасонское восклицание: Nekamaann!..




















Золотой Телец

 


Для пользы человечества медь имеет гораздо большее значение, чем золото по причине того, что она обладает просто уникальными свойствами, в частности, замечательной электропроводностью. Кстати, и стоимость этого совсем неблагородного металла год от года растет. Но золото с завидным постоянством остается золотом, то бишь, значительно большим по значению веществом, нежели металл. Почему?
Неужели только оттого, что оно так блестит? Но в мире есть много блестящих вещей, и далеко не все из них ценятся как те же алмазы или платина, а значит, в золоте сокрыта некая загадка. Еще Шекспир замечал, что золото не только прекрасно, но оно еще «худший из ядов души человеческой, ибо совершает в этом тлетворном мире больше убийств, чем какое бы то ни было смертоносное зелье». 
Золото не всегда обладало среди людей такой магией. Почему, к примеру, библейский Аарон, вопреки законам, полученным на горе Синай от Бога своим братом Моисеем, собрал у еврейского народа золотые украшения и отлил из них золотого тельца? А просто потому, что народ не понимал абстрактных ценностей: ему нужно было конкретное изображение того, что по мнению самого народа, обладает идольской силой. У кочевого племени, пастухов, самой большой ценностью считался скот. «Скотское богатство» имело все же много недостатков: оно требовало ухода, было подвержено болезням, исчезало в результате смерти, не подходило для мелких сделок и доставляло хлопоты при перемещении в пространстве. Несмотря на это, телята у евреев были основной меновой единицей, тогдашними деньгами, и отлитый из блестящего металла теленок вполне подходил на роль идола, которому можно поклоняться. По библии, народ основательно пострадал за идолопоклонство (Яхве умертвил за этот грех 3000 евреев). Моисей же, спустившись с горы Синай, «взял тельца, которого они сделали, и сжег его в огне, и стер его во прах, и рассыпал по воде, и дал ее пить сынам Израилевым...»


 


Итак, в Библии золото фигурирует , причем, с самых первых страниц. Но самые древние из обнаруженных археологами украшений были не из золота. Первые подобные находки, относящиеся к ХХХ тысячелетию до н. э. сделаны из бивней мамонтов и зубов животных. Из «блестящих штучек», используемых для изготовления бус и радующих человеческий глаз, пионером считается твердое вулканическое стекло обсидиан (найденное в Ираке ожерелье имеет возраст 7 тысяч лет). Долгое время считалось, что первым металлом, который люди начали добывать и использовать в качестве ценового эквивалента, была медь. Из меди делали все - начиная от украшений и кончая рыболовными крючками. Но недавно в Болгарии, под Варной, при раскопках кладбища, относящегося к Х тысячелетию до н. э., нашли громадное количество (2200 раритетов!) всевозможных ювелирных изделий из золота, среди которых встречались даже... чехлы для половых органов. На останках одного из мужчин обнаружили три ожерелья, по три тяжелых кольца на каждой руке, по две серьги в каждом ухе, с вплетенными в волосы маленькими колечками, с пластинами, нашитыми на его одежды. Все это было из чистейшего золота. Ученые сделали вывод: и в те времена золото было признаком богатства.
Во вновь открываемых древних захоронениях (как ни странно, далеко не все из них подвергались нашествию мародеров) - будь то гробницы фараонов, усыпальницы персидских царей, «шахты смерти» древнего государства Ур, скифские курганы - в качестве главной ценности фигурирует золото. Исключение составляют только китайцы и американские Ацтеки, у которых гораздо больше золота ценился жадеит, минерал, похожий на нефрит.
Вернемся в Библию. Первый царь Израиля Иеровоам (в его времена, в X веке до н. э., евреи поссорились и разделились на Иудею и Израиль) попытался установить культ золотых тельцов. В двух городах, Вефили и Дане, он построил два святилища и установил в них двух тельцов из дерева, покрытых листовым золотом (средств на монолитного золотого быка не хватало, так как государству нужно было много оружия), и приказал поклоняться им как богу Яхве. В течение шестидесяти лет между двумя царствами велась война, города захватывались и разграблялись, но, хотя пророки в течение этих десятилетий гневно проклинали создание Иеровоама, нарушающего Моисеев закон, золотые тельцы оставались нетронутыми.


 


В результате войны был вырезан весь род Иеровоама, в стране установилась смута – и в конце концов Израиль попал под власть Ассирии. Правнук Соломона Аса наконец уничтожил золотых тельцов. Но не золото.
Золотой телец, хоть он и перестал быть предметом поклонения, превратился в абстрактный символ не совсем понятной религии, приверженцами которой в определенной мере являемся и мы. Именно религии, потому что у поклонения золоту есть своя этика и свои нравственные правила, частенько противоречащие «традиционным» верованиям.
«Золото, - писал Христофор Колумб королю Фердинанду после четвертого путешествия к Новому Свету, - золото - прекрасная вещь. Из золота образуются сокровища. Из золота делают все что угодно в этом мире. С помощью золота можно провести душу в рай...»
Еще в 1300 году оно было провозглашено «новым богом». Церковь превратила его в новую материю, в кресты, в богослужебную утварь, в материал для наполнения тайных подвалов. Уже не было просто золота, а стало Золото. Ричард Львиное Сердце хотел продать Лондон, и он сделал бы это, если б в этот момент у кого-нибудь оказалось нужное количество Золота. С бешеной алчность люди бросились на Его поиски, и особенно в этом преуспели алхимики, которые, прикрывавшись поисками какого-то там Грааля или философского камня, на самом деле искали способы добычи именно его - Золота, и, конечно же, люди ждали от алхимиков только Его и ничего иного.


 


 Превращать всякое дерьмо в благородные металлы так и не научились, зато алхимики в качестве побочных продуктов открыли порох, фарфор, целебные средства и ряд законов природы, и это, пожалуй, единственная положительная запись, которую можно занести в «золотой актив» алхимиков.
Эльдорадо, «Страна Золотого Человека», призрачным видение стояла перед глазами миллионов европейцев. Среди людей времени Конкисты (завоевания Америки) ходили вполне «правдивые» рассказы о «сверкающих золотых вершинах на горизонте, о реках золотого песка, о сапфировых городах». И люди верили этому. Едва ли один из ста конкистадоров вернулся на родину живым и едва ли один из тысячи индейцев не погиб от пули или болезней. Золото действительно нашли, хотя, в гораздо меньших объемах, чем ожидали. Его количество в Европе после покорения Америки возросло вдвое, но одновременно этим вдвое упала его цена. Золотоискатели переключились на торговлю африканскими рабами, шоколадом и табаком, что приносило гораздо большую прибыль.
И тех пор золото получило название «Желтый дьявол».
После этого еще множество «золотых лихорадок» сотрясало мир. Последний устоял. Впрочем, когда нас настигнет Великий Закат, и пред нашими взорами золотой отблеск приобретет даже дерьмо… а, впрочем, забавно было бы посмотреть.

Геннадий Михеев
Если у Вас есть замечания и возмущения по тексту, пишите автору:
genamikheev@mail.ru

 


Рецензии
Цитирую Вас: "...Что было - то было, не верить источнику, кажется, грех". Это в тему вина, пьянства. Простите великодушно, но Вы - не первоисточник. И я позволю себе Вам не верить. То, что Вы написали - это образец легкомысленности и безответственности.

Евгений Попов-Рословец   23.01.2016 21:02     Заявить о нарушении
Ура, я создал образец!

Геннадий Михеев   07.03.2016 22:53   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.