Все когда-то исчезает. Все уходит без следа.
И ненужная звезда просто-напросто сгорает.
Остается воск от свечки, пепел с мертвого костра,
Росы чистые с утра, русло от засохшей речки.
От звезды же только память.
Ты уснешь, она проснулась.
Лишь бы только чье-то сердце встрепенулось:
«А одной на небе не хватает…» (Е.Дубро)
«Африканские страусы грациозно бегут по саванне и исчезают в лучах заходящего солнца». Сева завороженно рассматривал картину, висевшую над старым пианино.
- Нравится?! – Сара Абрамовна вошла в комнату и подошла к мальчику. – Это полотно написал мой муж, вернувшись из путешествия по Африканскому континенту. Мужа не стало, а картина висит, как напоминание о скоротечности бытия. Когда я смотрю на неё, в моей душе просыпается мелодия. Краски – это музыка в цвете, кто поймёт, тот услышит. Живопись и музыка - два чудесных лика гармонии: звуки рождают образы, образы превращаются в мелодии, созвучные нашим душам… Но, не будем о грустном, - женщина улыбнулась, - прошлое исчезло, а нас ждёт урок. Доставай ноты.
Сара Абрамовна много лет преподавала в Киевской консерватории, а в последние годы занималась с учениками дома. Сева любил старый двор за чугунной оградой, дом с мезонином, окружённый вековыми липами, и седую учительницу музыки, пришедшую, как ему казалось, из другой эпохи. Когда Сара Абрамовна касалась клавиш своими длинными, тонкими пальцами, мимолетным видением возвращалось время фраков и бальных платьев, Пасхи и Рождества. Разбуженное звуками вальсов и элегий, оно смотрело на мальчика со старых чёрно-белых фотографий. Музыка уносила в неведомый и чудесный мир, заставляла смеяться и плакать, мечтать и надеяться.
Последний раз они виделись в сентябре сорок первого года. Заметив Севу, Сара Абрамовна не остановилась, а лишь слегка замедлила шаг. Поравнявшись с мальчиком, она коснулась ладонью левой стороны груди, на которой была пришита уродливая жёлтая звезда, а затем, поднесла её к уху, как будто прошептала: «Слушай сердце!». Уходя, женщина ни разу не обернулась, и пока она не скрылась за поворотом, Сева смотрел ей вслед, и по его лицу катились слёзы. Привычный мир рухнул, а в новом не было места ни музыке, ни Саре Абрамовне, ни Севе.
Через пару недель, вечером, проходя мимо дома Сары Абрамовны, мальчик увидел, как какие-то люди выносят из подъезда старое пианино. Во дворе стоял армейский грузовик, доверху забитый мебелью и различными тюками.
Незнакомая женщина остановилась около ограды и перекрестилась:
- Ироды! Душегубы проклятые! Никого не пощадили: ни детей, ни женщин, ни стариков. Теперь мародерствуют безнаказанно, креста на них нет.
- А если хозяева вернутся? - с надеждой спросил Сева.
- Оттуда не возвращаются… И ты ступай, мальчик, от греха подальше…
Пытаясь втиснуть пианино среди шкафов и буфетов, его уронили, и в темноте послышался мелодичный звон. Он долго не затихал. Перед отъездом мужики, посмеиваясь, доломали остатки пианино топором.
*** Правила и рассказы других участников Игры "Золотая середина"
здесь:
http://www.proza.ru/2015/11/08/1044