Потерянная Россия

(Иллюстрация: "Потерянная Россия" в живописи. 
Александр Красносельский, 'Сбор недоимок', 1869 г.)

  Александр Бурьяк
  Потерянная Россия
 
  Одна из расхожих тем интеллигентского нытья в современном рос-
сийском обществе -- "Россия, которую мы потеряли", то есть, какое
замечательное и перспективное общество было уничтожено больше-
вистскими изуверами. Крылатая фраза пошла в оборот после показа
по телевидению одноимённого документального фильма известного
режиссёра, который не отличался глубиной суждений, но умел с убе-
дительным надрывом говорить. Пикантность этой темы состоит в том,
что ноющие и сокрушающиеся обходят старательно два существенных
неудобных момента: во-первых, широкое участие евреев в русских
революциях, во-вторых, идеологическую подготовку революций той
самой интеллигенцией, которую потом несколько проредили большеви-
ки и которая, худо-бедно восстановив свою численность к 1980-м
годам, но ничему не научившись, устроила едва отошедшей от рево-
люционных потрясений России очередную глупую гадость в виде
"перестройки" и пр.

  Если бы "Россия, которую мы потеряли", была на самом деле такой
хорошей, как её представляют себе и другим все эти сокрушающиеся
о потере, потерять её было бы невозможно. Да, в результате рево-
люции "мы" (скажем так: основная масса народа) потеряли больше,
чем надо было (и чем можно было!), но так ведь кто учил народ,
кто думал за всех, кто должен был находить для масс самые проник-
новенные слова? Российские катастрофы -- это в большой степени
следствие беспомощности и пособнической деятельности российской
интеллигенции.

                            *  *  *

  Интеллигенции всегда представляется, что она существенно недо-
потребляет; что в правильном обществе она за тот же самый трёп
могла бы получать гораздо больше. Поскольку хорошо прикормить
ВСЮ интеллигенцию никакая власть не в состоянии, какая-то часть
интеллигентов всегда пребывает в гордой оппозиции -- якобы из
моральных, а на самом деле в основном из желудочных соображений.
Своей оппозиционностью она частью вымогает деньги у государства,
частью напрашивается на материальную помощь тех, кто находит
интерес в его подрыве, но, в отличие от интеллигенции, имеет
деньги. Поэтому в царской России значительная часть интеллигенции
грызла от голода царский режим, в Советской -- советскую власть.
В антисоветской России она грызёт антисоветскую власть, но с теми
же целями. Видеть в этой грызне что-то существенное помимо пищева-
рительного интереса --- значит слишком хорошо думать о людях, у
которых мышление отнюдь не свободно и направляется в основном
позывами со стороны желудка. Ну не духовный это голод, не
духовный!

  (Иногда, правда попадаются и такие интеллигенты, которые грызут
власть в основном как бы бескорыстно, то есть:
    в наказание за то, что сами не попали в большие начальники --
      или в хоть какую-нибудь хорошо прикормленную категорию;
    из мести за препятствование творческой самореализации или
      за неоказание помощи в ней;
    ради достижения известности;
    ради успокоения переразвитой совести;
    из мазохистского влечения к неприятностям.

  Но соль в том, что другие интеллигенты, поддерживающие и
использующие таких бессребников в качестве инструмента своей
деятельности, как правило, далеко не бескорыстны сами.)

                            *  *  *

  У Ивана Бунина в "Окаянных днях":
  "Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту
Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не
ценили, не понимали, -- всю эту мощь, сложность, богатство,
счастье..." (12 апреля 1919 г.)
  Прямо эпитафия СССР.

                            *  *  *

  О российской системе образования. Г. Бердников в книге "Чехов"
пишет следующее:
  "...порядки, которые насаждались в те годы в гимназии, не могли
привить любви к школьному учению."
  "Порядки эти были знамением времени, следствием целенаправлен-
ной политики царского правительства, озабоченного пресечением
всего, что могло явиться источником свободомыслия. Применительно
к школе старательно искали такую систему, которая искореняла бы
самостоятельное мышление и любознательность учащихся, неумолимо
отсеивала тех, кто не поддался бы этому процессу духовного омерт-
вления и обезличивания. И она была найдена. Остановились на так
называемом 'классическом образовании', которое и ввёл в жизнь
министр народного просвещения, воинствующий реакционер Д. А.
Толстой. Это нововедение означало, что впредь главными предметами
становились древние языки -- греческий и латинский, а главным
методом обучения -- иссушающая ум зубрёжка..." (стр. 18-19)

  В. В. Злененко, учившийся в той же гимназии, что и А. П. Чехов,
рассказывает: "Для характеристики преподавания древних языков
можно сказать, что оно сводилось исключительно к зазаубриванию
грамматики: красота и поэзия классических произведений оставалась
нам чуждой и неизвестной." (там же, стр. 19)

  О том, как сдавал Чехов выпускные экзамены: "Первым выпуск-
ным экзаменом было сочинение (...) Попечитель Одесского учебного
округа, куда входила таганрогская гимназия, тему сочинения опре-
делил так: 'Нет зла более, чем безначалие'." (там же, стр. 20)

  У Бердникова о состоянии высшего образования в России, точнее,
о Московском университете в годы учения в нём Чехова:
  "Первое знакомство с прославленным храмом науки было обескура-
живающим. Заявления принимали в старом здании на Моховой, в
каком-то грязном, тесном, прокуренном помещении, забитом молодыми
людьми. 'Вероятно, Антон ожидал от университета, -- пишет Михаил
Павлович [брат Чехова -- А. Б.], -- чего-то грандиозного, потому
что та обстановка, в какую он попал, произвела на него не совсем
приятное впечатление.' Видимо, первое впечатление это было
сильным." (там же, стр. 43)

                            *  *  *

  Уничтожение памятников архитектуры, которым так грязно отмети-
лись большевики, оказывается, отнюдь не было характерным исключи-
тельно для них, а было, скорее, лишь очередным проявлением неких
глубинных свойств русской души (на самом деле не только русской:
в любой нации не обходится без собственных деструктивных выурод-
ков). Вот болючее письмо-свидетельство писателя и графа Алексея
Константиновича Толстого (1817-1875) императору Александру II
(1818-1881), датируемое августом-сентябрём 1860 г.:

  "Ваше величество,
  вследствие нового жестокого приступа моей болезни я несколько
дней не был в состоянии двигаться и, так как еще и сейчас не могу
выходить, то лишен возможности лично довести до сведения Вашего
величества следующий факт: профессор Костомаров, вернувшись из
поездки с научными целями в Новгород и Псков, навестил меня и
рассказал, что в Новгороде затевается неразумная и противоречащая
данным археологии реставрация древней каменной стены, которую она
испортит. Кроме того, когда великий князь Михаил высказал
намерение построить в Новгороде церковь в честь своего святого,
там, вместо того чтобы просто исполнить это его желание, уже
снесли древнюю церковь св. Михаила, относившуюся к XIV веку.
Церковь св. Лазаря, относившуюся к тому же времени и нуждавшуюся
только в обычном ремонте, точно так же снесли.

  Во Пскове в настоящее время разрушают древнюю стену, чтобы
заменить ее новой в псевдостаринном вкусе. В Изборске древнюю
стену всячески стараются изуродовать ненужными пристройками.
Древнейшая в России Староладожская церковь, относящаяся к XI веку
(!!!), была несколько лет тому назад изувечена усилиями
настоятеля, распорядившегося отбить молотком фрески времен
Ярослава, сына святого Владимира, чтобы заменить их росписью,
соответствующей его вкусу.

  На моих глазах, Ваше величество, лет шесть тому назад в Москве
снесли древнюю колокольню Страстного монастыря, и она рухнула на
мостовую, как поваленное дерево, так что не отломился ни один
кирпич, настолько прочна была кладка, а на ее месте соорудили
новую псевдорусскую колокольню. Той же участи подверглась церковь
Николы Явленого на Арбате, относившаяся ко времени царствования
Ивана Васильевича Грозного и построенная так прочно, что и с
помощью железных ломов еле удавалось отделить кирпичи один от
другого. Наконец, на этих днях я просто не узнал в Москве
прелестную маленькую церковь Трифона Напрудного, с которой
связано одно из преданий об охоте Ивана Васильевича Грозного. Ее
облепили отвратительными пристройками, заново отделали внутри и
поручили какому-то богомазу переписать наружную фреску,
изображающую святого Трифона на коне и с соколом в руке.
  Простите мне, Ваше величество, если по этому случаю я назову
еще три здания в Москве, за которые всегда дрожу, когда еду туда.
Это прежде всего на Дмитровке прелестная церковка Спаса в
Паутинках [церковь Рождества богородицы 'в Путинках'. 1649 - 1652
гг.], названная так, вероятно, благодаря изысканной тонкости
орнаментовки, далее - церковь Грузинской божьей матери и,
в-третьих,- Крутицкие ворота, своеобразное сооружение, всё в
изразцах. Последние два памятника более или менее невредимы, но к
первому уже успели пристроить ворота в современном духе, режущие
глаз по своей нелепости - настолько они противоречат целому.
Когда спрашиваешь у настоятелей, по каким основаниям производятся
все эти разрушения и наносятся все эти увечья, они с гордостью
отвечают, что возможность сделать все эти прелести им дали
доброхотные датели, и с презрением прибавляют: 'О прежней нечего
жалеть, она была старая!'

  И все это бессмысленное и непоправимое варварство творится по
всей России на глазах и с благословения губернаторов и высшего
духовенства. Именно духовенство - отъявленный враг старины, и оно
присвоило себе право разрушать то, что ему надлежит охранять, и
насколько оно упорно в своем консерватизме и косно по части идей,
настолько оно усердствует по части истребления памятников. Что
пощадили татары и огонь, оно берется уничтожить. Уже не
раскольников ли признать более просвещенными, чем митрополита
Филарета?

  Государь, я знаю, что Вашему величеству не безразлично то
уважение, которое наука и наше внутреннее чувство питают к
памятникам древности, столь малочисленным у нас по сравнению с
другими странами. Обращая внимание на этот беспримерный
вандализм, принявший уже характер хронического неистовства,
заставляющего вспомнить о византийских иконоборцах, я, как мне
кажется, действую в видах Вашего величества, которое, узнав обо
всем, наверно, сжалится над нашими памятниками старины и строгим
указом предотвратит опасность их систематического и
окончательного разрушения..."

  Настоящая "Россия, которую мы потеряли" -- это, среди прочего,
такие вот разрушенные старые церкви и крепостные стены. Разрушен-
ные не врагами, а в доску "своими", только безнадёжно глупыми или
свихнутыми моральными уродами. Кстати, их идейные потомки в наше
мутное время "успешно" продолжают это мерзкое дело сокрушения,
только ввиду истощённости дореволюционного наследия сосредоточи-
ваются на советском.

                            *  *  *   "

  О состоянии военного дела в "России, которую мы потеряли". Как
раз накануне потери (в 1914-1917 гг). Генерал Владимир Григорье-
вич Фёдоров (1875-1966), видный оружейник (кн. "В поисках
оружия"):
  "Помимо трехлинейных винтовок, берданок, японских и трофейных
австрийских экземпляров, мы получали теперь еще четыре новые
системы. Ми одна армия ни в одной войне не имела на вооружении
столь значительного числа разнокалиберных систем, сильно отли-
чавшихся друг от друга по конструкции. В этом отношении русские
войска до некоторой степени можно было бы сравнивать лишь с
наскоро организованными частями Северных и Южных штатов Америки
во время гражданской войны 1861-1865 годов. Соединенные Штаты не
содержали тогда постоянной армии, война же выдвинула необходи-
мость организовать и вооружить громадное количество людей.
Пришлось обращаться, как и теперь русскому правительству, к любым
поставщикам оружия, спешно закупать самые разнообразные системы,
начиная от всякого старья вроде ударных гладкоствольных ружей и
кончая последними новинками того времени - магазинными винтовками
Спенсера. В этом смысле состояние царской армии было еще хуже:
она не имела подобных новинок. Некоторые русские полки будут
теперь иметь оружие с наибольшей дальностью стрельбы всего до
1500-2000 шагов, а другие - до 3200 шагов. У нас окажется бога-
тейшая коллекция, весьма удобная для изучения истории винтовки,
но не для ведения войны. Мы получим для армии системы, относящие-
ся к двум совершенно различным эпохам развития стрелкового ору-
жия: одна часть будет представлять эпоху однозарядных четырехли-
нейных ружей, другая - эпоху магазинных малокалиберных винтовок."


Литература:

  Бердников Г. П. "Чехов", М., "Молодая гвардия", 1978.

  Бунин И. А. "Окаянные дни", М. "Молодая гвардия", 1991.


Рецензии