Бумаги Эйнштейна. Часть 1. А поутру они проснулись Гл. 17(7) Первое письмо в Париж (3)
***
«Споткнуться» о пресловутые идеи довелось ему давным-давно, ещё тогда, когда любознательному старшекласснику попалась в руки некая научно-популярная брошюрка о Платоне и его учении об Идеях. Это учебно-методическое пособие было издано для старшеклассников и первокурсников-студиозов. Анонимное издание не рассчитывало на невероятные откровения в области объективного идеализма, оно просто скупо излагало факты биографии древнегреческого корифея и тезисы его учения непритязательному читателю, однако история знает примеры, когда случайная искра, допустим, от чирка шпоры о булыжник, может послужить причиной членовредительства, пожара, катастрофы, и даже государственного переворота. Так и чтиво сие послужило кресалом, высекшим о кремень мозга юного Соло волшебную искру, воспламенившую его, беспорядочно набросанный друг на друга, хворост мыслей и возгорелся в голове его огонь революции. Огонь свободы, за которую заплатил своей печенью Прометей.
Не мешкая, Морис бросился в школьную библиотеку. Разыскал диалоги Платона и окунулся в них с головой. Образ, парящего за облаками, светлого, чудного Мира Идей так захватил юное воображение, что он забыл о реальности. Парень проштудировал всего классика вдоль и поперек, но среди словопрений, показавшихся ему чересчур затянутыми, не отыскал наш любознавец ответа на главный, тревожащий его душу вопрос: «Если мир Идей единственная высшая реальность, то ГДЕ он есть? И каким конкретным образом он существует? Какие отношения между Идеями и вещами, воплощениями их?»
Увы, для нашего Соло метод сократовской дедукции оказался бесполезным. Из него ничего не рождалось. Платоновские диалогемы пребывали в неясном, запутанном виде. Терминология неустойчива, имеется масса глубоких суждений, но они размазаны по текстам и не образуют смыслового целого. Оказалось, Платон ничего толком не объяснил и не доказал. Безусловно, он был абсолютно убеждён в действительности мира Идей, но через тексты сквозит неуверенность автора, замаскированная обильной мифологией и, несмотря на всё его величие, сомнение в самой возможности четко обосновать данный предмет.
Доктор Соло в те ранние годы, как и многие из нас, был полон идеализма и высоких побуждений. О юность, трудное время! Воображение играет, то одно вскружит голову, то другое, то третье увлечёт... То путь великого воина, то дух странствий, то мечта о неземной любви, то разбойничья романтика, то творческие высоты, а нашего героя прельстила своя фата-моргана. Он решил развить дело Платона. Ведь если существуют Идеи, значит, существует Идеальный Мир. И если определить его местоположение и наладить с ним связь, то низринут оттуда в Наш Мир, скорбный и ущербный, сверкающие потоки Идей Благих и Принципов Справедливых, Законов Высших и Знания Истинного. Этот мир Чистоты помыслов и Благородства поступков может быть нам другом и братом, он станет близким людям, просветит их нередко грязную, тяжёлую, чрезмерно жестокую жизнь, а далее...
А перед этим он весьма тщательно подготовился, проработав учебник Логики, и перерешав соответствующий задачник от корки до корки. Да-а... Таким образом он счёл свою компетентность вполне достаточной и уже представлял себе, как он вот-вот откроет особое невещественное существование Идеальных Сущностей, разумно обоснует всё, найдет истинные формулы, формулировки, раскроет тайны высокого Гнозиса и сложных Категорий, и Сфера Идей распахнет свои объятия, станет родной, близкой, понятной, а затем и жизнь наша человеческая станет праведной и благообразной.
Он строил одну за другой импликации и формализации. А они разваливались как карточный домик. Все до одной. Не получалось ничего. Сложные логические конструкции громоздились друг на друга, вступали в непримиримые противоречия и рассыпались в прах. Рассудок же то и дело твердил: не может такого быть! Не может и всё.
А самым досадным последствием деятельности молодого исследователя оказалось то, что интенсивная умственная работа подорвала здоровье неокрепшего, подрастающего организма. В какой-то момент он почувствовал, что попал в какую-то ловушку, понятийный тупик, из которого нет выхода и в котором он совершенно беспомощен. Это творческое фиаско вылилось в хроническую бессонницу, различные недомогания, а, в конце концов, ощущение тотального изнеможения.
Неладное скоро заметили родные и стали подумывать о консультации у соответствующих специалистов.
“Мальчик переутомился, с девочками не дружит, вообще не гуляет. Сидит дома, обложился книгами, всё что-то пишет, чертит... Надо мальчика положить в клинику, пусть его обследуют”, – так решили близкие.
“Нет. Некоторые вещи человек должен делать сам”, – заявил отрок, до которого дошли пересуды родных. Он собрал волю в кулак и выдал один единственный, но самый верный силлогизм:
1. Я думал об Идеях, значит, находился с ними в контакте.
2. От этого у меня возникла болезнь, следовательно, Идеи – болезнетворны.
3. И поэтому от них нужно избавиться.
Он взял и выкинул их из головы. Перестал о них думать и сразу пошел на поправку. Стал читать классические и новейшие работы по психологии и психиатрии. Но выздоровев, он не совсем забыл своё юношеское увлечение. Шрамы занятий платонизмом остались в душе на всю жизнь и периодически напоминали о себе. Почему? А потому что, будучи по натуре своей человеком сильным, он никак не мог забыть то ощущение слабости и бессилия, которое он испытал, пытаясь обосновать и оправдать существование Идей. “Не было никаких Идей, нету их, и не будет вовеки”. Это как молитву твердил он мысленно про себя каждый день всю свою дальнейшую жизнь. Да, так-то вот...
Продолжение: http://www.proza.ru/2015/11/12/7