Легенда об озере

     Темнело. Мы вышли из густого леса и начали подниматься по северному склону горы Хибинпахкчорр. Линия, отделяющая тундры от зоны леса, стала отчетливо видна. На холмах, расписанных разноцветными мхами, лишь изредка попадались худосочные березки. Чуть выше ущелья Крест, на небольшой плоской вершине, я и мой товарищ решили остановиться на первую ночевку.
     Отсюда, с высоты в триста пятьдесят метров, перед нами открылась панорама на таинственное северное озеро Имандра, зеркальная гладь которого, медленно укрывалась вечерним туманом. Солнце, устав от полярного дня, отправлялось на покой, окрашивая горы в оранжевые тона и от этого, угрюмый пейзаж становился теплее, мягче.
     Мы, не торопясь, поставили палатку. Поужинали за неспешной беседой и теперь сидели у огня, вглядываясь вдаль. Возможно, когда-то давно, отдыхали на этом самом месте два лопаря — старый и молодой. После удачной охоты они ели жареную куропатку, а потом смотрели на большую воду и старый лопарь рассказывал молодому легенду об озере:
     — Жила, некогда на свете, девушка по имени Имандра. Была она быстра, как олень и ловка, как рысь, а смеялась так, что звон стоял промеж тундр. Пошли они с отцом на охоту, да не охотилось ей, хотелось петь и смеяться. Ее дивный смех и песни струились ручьями и разливались в другие долины. Эти волшебные звуки услыхал молодой охотник, аж с окраин Умпъявра и побежал посмотреть на диво эдакое. Шел он, как заколдованный, по острым камням и по крутым обрывам, увидал Имандру, да забыв об опасности, ступил в пропасть. Упал и зашибся до смерти. Эту беду видела девушка — смолк ее смех. Стала Имандра винить себя, да корить. Начала бога Тирма молить о возврате юноши — не слышит Тирм. Просит слезами своими Сторюнкара-бога сделать его птицею вольною — Сторюнкар не внемлет. Последняя надежда осталась у Имандры. Рыдает к богу Байве, дать жизнь молодому охотнику, обратить хоть веточкой — и Байве молчит. Глухи были боги к просьбам Имандры. Вконец отчаялась девушка, да кинулась с утеса в небольшое озеро. Расступилась вода по окраинам от большой горечи, да так и осталась такой, залила многие расстояния черной пучиной, а озеро стали звать с тех пор Имандрой.
     Костер ворчливо пощелкивал и изредка извергал в небо сгустки искр. Мы, молча, смотрели на самое большое озеро Кольского полуострова, а вместе с дымом костра в нас проникала природа дикого севера.





Андрей Сальников
28 октября 2015 года


Рецензии