Мастер Воды. Фрагмент

Информацию о продаже бумажных и электронных книг ищите на моем сайте. Ссылка находится внизу моей заглавной страницы (там, где оглавление).

Благородному Дону было немного за 40, но благодаря слегка детскому выражению его круглого с полноватыми губами лица он выглядел моложе своих лет. Стригся он коротко, но достаточно редко, и к описываемому моменту его заметно отросшие волосы торчали в разные стороны. Роста он был среднего. Немного полноват. Одет в растянутую и заметно полинявшую футболку серо-синего цвета, старые синие шорты а-ля семейные трусы и черные хронически пыльные цельнолитые шлепанцы из пористой резины.
За этой внешностью скрывался острый, аналитический ум, бульдожья хватка и воля, которой позавидовали бы даже герои Джека Лондона. Благодаря этим качествам он уже более пяти лет занимал должность руководителя южнороссийского сектора Главной Санитарной Инспекции (ГСИ), которая была создана сразу же после Второй мировой войны в качестве надгосударственного органа, контролирующего человечество с целью пресечения глобально опасной деятельности людей и поиска оптимальной стратегии развития человечества. А так как она была создана на более высоком уровне реальности, подавляющее большинство людей нашего уровня даже не догадывается о ее существовании.
Дело в том, что мультивселенная или мультиверсум состоит из множества не параллельных, а иерархических миров. При этом каждый нижний мир является как бы отражением более высшего. В результате обитатели более высоких миров при наличии соответствующих навыков легко могут перемещаться в более низкие миры и обратно. При этом все, что они приносят с собой, автоматически трансформируется в сознании жителей нижних миров в привычные для них отражения. Проникнуть в более высокий мир способны лишь особо одаренные единицы. На них охотится кадровая служба Инспекции.
Благородный Дон сидел на своей любимой скамейке на краю парка Островского возле сельмашевского ДК и самозабвенно ел мороженое. Был один из тех августовских дней, когда сводящая с ума жара уже спала, и в тени высоких деревьев, скамейка стояла под одним из них, было приятно прохладно. В такой день торчать в офисе было бы преступлением, и Благородный Дон базировался в парке. 
В 14-35 к нему подсел санитарный инспектор Олег Владимирович Климов, высокий, с начинающей появляться сединой в коротких темно русых волосах мужчина с внушительного размера, но не совсем уже безобразным животом. Лицо у него было не то, чтобы красивым, но приятным и располагающим. Серо-синие глаза - живыми и умными. Одет он был в немаркого цвета свободную футболку, серые шорты и босоножки с застежками на липучках. Ему было 35 лет. 
Минут пять они сидели молча, словно наслаждаясь прохладой и относительной тишиной, затем Благородный Дон спросил:
-Ты уже слышал о вчерашнем убийстве?
-Не имею привычки подслушивать, - ответил санитарный инспектор, вспомнив пьесу Уайльда. Он считал, что раз невозможно одновременно думать о нескольких вещах, то, забивая голову бесполезными мыслями, ты собственноручно лишаешь себя шанса подумать о чем-то полезном или приятном, поэтому всячески избегал ненужной информации, а особенно новостей и сплетен.
-Вчера у своего дома был застрелен из проезжающей машины шестью выстрелами в грудь Комиссаров Сергей Викторович. 
-Важная птица?
-Безработный рисователь комиксов. 28 лет. Жил на подачки родителей, так как творчество не принесло ему ни копейки.
-Тогда причем здесь мы?
-Ты не поверишь, но вскрытие показало, что смерть наступила в результате утопления в реке. Более того, состав воды не характерен для водоемов Ростова и области.
-Они не перепутали тела в морге?
-Наши специалисты перепроверили. Если бы они не знали обстоятельств дела, то поручились бы, что убийцы стреляли в труп.
-А насколько вы уверены, что его застрелили у дома, а не где-нибудь еще? – не удержался санитарный инспектор.
-Есть масса свидетелей и запись камер видео наблюдения.
-И как это возможно?
-А это ты мне расскажешь. Причем, надеюсь, в ближайшее время. При нем нашли вот это. Как тебе такое? – спросил Благородный Дон, достав из лежащего рядом с ним пластикового пакета журнал комиксов и передав его санитарному инспектору.
На обложке был нарисован Памятник Неизвестному Неизвестному – этакое трехмерное пятно Роршаха, установленное в этом году на площади перед головным зданием Инспекции в Мелиополисе или городе городов, так как каждый город на нашем уровне реальности является лишь одной из множества его граней. По идее, комиксоваятель никак не мог знать о его существовании.
-Действительно интересно, - только и смог ответить санитарный инспектор.
-Ну, раз тебе уже интересно, можешь приступать к расследованию. Комикс не забудь.
«Родительские подачки» были довольно-таки щедрыми, так как покойный художник жил в двухкомнатной квартире в элитном доме в центре Ростова. В каждом подъезде сидел консьерж-охранник. Рядом, правда, стояли развалины барака времен торжества социализма, с проживающей там соответствующей жилью публикой. Что поделать – в Ростове блеск и нищета еще не расселились по разным районам.
Было бы неплохо просканировать место преступления, но санитарному инспектору с большим трудом давались межпиксельные технологии, и он вряд ли смог бы обнаружить что-либо интересное посреди людной улицы. Отсутствие таланта к изменению состояния сознания компенсировалось развитым чувством опасности и интуицией, которые не раз спасали его от беды.
Несмотря на элитность дома, в нужном подъезде дежурил вахтер из возрожденных казаков. Об этом, в частности, свидетельствовали следы развитого алкоголизма на его лишенном признаков интеллекта лице и какие-то нелепые награды на форменной рубашке. Санитарный инспектор сунул ему под нос удостоверение, которое в сознании охранника трансформировалось в удостоверение офицера ФСБ.
-Где лифт? – спросил он.
-Прямо и направо, - услужливо ответил вахтер.
Квартира была отделана и обставлена прагматично, без лишних затрат, но и без чрезмерной экономии. В комнатах была поклеена светло- и темно-бежевая рогожка на стенах и белая на потолке. На полу лежал линолеум с рисунком под паркет. Не так «круто», как ламинад, зато намного проще в укладке и эксплуатации. На стенах в туалете, ванной и коридоре – панели. Тоже удобная вещь.
Кухня была упакована не только мебелью и посудой, но и хорошей бытовой техникой. Скорее всего, художник любил готовить. 
В тусовочной комнате стоял удобный диван, пара кресел, несколько шкафов, и стол с компьютером. Рядом с монитором лежал графический планшет. У стола стояло дорогое офисное кресло. Кроме этого там был 3д телевизор и дорогущая стереосистема.
В спальне стояла большая кровать с удобным матрасом. Постель была скомкана. Художник не утруждал себя ее застиланием.
Лоджия была превращена в комнату для чайной церемонии. Там стоял сервант с посудой, включающей в себя все необходимое для японского и китайского чаепития, и 21 банка с чаем, причем каждый сорт стоил не менее 20 рублей за 1 грамм.
Короче говоря, жизнь безработного художника состояла не из лишений.
Санитарный инспектор застелил кровать одеялом и лег сверху, даже не сняв босоножки. Расслабив тело, он погрузился в межпиксельное пространство – особое состояние сознания, значительно расширяющее возможности человека, - и начал методично сканировать комнату. Такое сканирование позволяло улавливать еле уловимый след, который остается после каждого события. Провозившись два с половиной часа, санитарный инспектор так и не смог обнаружить ничего необычного, что уже было странно, так как даже опосредованный контакт с Мелиополисом всегда оставлял хорошо заметный специфический след.
Сканирование утомило санитарного инспектора, поэтому, встав с кровати, он заварил и с удовольствием выпил отличный фен-хуан и только потом включил планшет. Там были наброски для новых выпусков комиксов. В компьютере кроме обычного хлама и порнушки хранился архив работ художника. Ни планшет, ни компьютер не были защищены паролем, а электронная почта и страница в ВК (в других социальных сетях художник не был зарегистрирован) были с автоматически запоминающимся паролем, так что с взломом возиться не пришлось. На стене в ВК было несколько перепостов с котами и ссылки на комиксы.
Санитарный инспектор открыл первый номер. Это была фэнтезийная галиматья о временах крещения Руси. Главный герой был командиром языческого отряда из 10 человек. Они искали Ведьму Солнечных Кругов, чтобы с ее помощью проникнуть в закрытый для простых смертных Тайный Город и спрятать там главную языческую святыню, благодаря которой в назначенный час произойдет «возрождение Руси». Герои то и дело попадали в передряги, совершали подвиги и кромсали врагов по сотне за раз. Было удивительно, как, сражаясь с такими умельцами, христианам удалось выиграть войну. Разумеется, язычники все, как на подбор, отличались храбростью и благородством. Что же до христиан, то они были показаны любителями убийств, пыток, грабежей и изнасилований. То есть, в отличие от язычников, выглядели вполне реалистично.
Бумажный журнал был первым номером фантастического романа в картинках, сюжет которого тоже не отличался вкусом и оригинальностью:
Некий гениальный до идиотизма ученый собрал группу из 10 безбашенных парней.
-Так как в то время, когда Альфред Коржибский заявил, что карта это не территория, информатика, как и компьютерная техника, еще не родились, поэтому тогда это была наилучшая метафорическая модель, иллюстрирующая степень соотношения реальности и наших представлений о ней, - начал он свою по идее вдохновляющую на подвиг речь. – Сегодня же то, что Коржибски называл картой, уместней сравнить с картинкой на мониторе компьютера, которой фактически и ограничивается область нашего обитания, так как, привычный нам мир, состоящий из находящихся в трехмерном пространстве предметов, которые все как один, не ломая строй, движутся во времени из прошлого в будущее, существует только в нашем сознании и зависит от вшитых в нас и работающих по умолчанию настроек. Прямо как десктоп, и ярлыки на рабочем столе, которые в привычном нам виде существуют только на экране монитора. Что же до создающего нашу реальность квантового кода, то его свойства настолько противоречат тому, к чему мы привыкли, что ученые способны лишь описывать его математически, без попытки «человеческого» объяснения полученных уравнений. Благо, для использования этих уравнений на практике «человеческое» объяснение не требуется.
Слабым местом научных методов является обеспечивающая их технологическая сторона, позволяющая пока что работать лишь с создающим картинку на мониторе кодом. К счастью, как оказалось, человеческое сознание при правильной перенастройке способно выйти за рамки монитора на простор жесткого диска, и как знать, возможно, дальше в сеть, а может даже в реал.
Разумеется, именно он нашел способ, как это сделать, и теперь предлагает им совершить путешествие за пределы реального мира. Они соглашаются. После чего он надевает им на головы опутанные проводами шлемы и нажимает на кнопку «пуск».
Примерно таким в переводе на слова было содержание первой главы графического романа. Что же до Памятника Неизвестному Неизвестному, он был эмблемой компании ученого и стоял у входа в ее центральный офис.
Просмотрев журнал еще пару раз и не найдя ничего интересного, санитарный инспектор позвонил Благородному Дону.
-Что скажешь? – спросил тот.
-Думаю, нужно бумажный комикс отдать на растерзание нашим любителям шарад. Пусть ищут подсказки в духе Дэна Брауна.
-Хорошо. Еще что-нибудь нашел?
-В том то и дело, что ничего. Совершенно.
-Странно.
-Больше, чем странно.
-Ладно, я позвоню, как только что-то обнаружится. 
Благородный дон позвонил ближе к ночи следующего дня, когда санитарный инспектор собирался ложиться спать.
-Ты прав. Там была ссылка на один файл. Пересылаю, - сообщил он.
Найденным файлом оказался рассказ. На этот раз словесный, с одной единственной картинкой, изображающей обложку книги. На ней было талантливо нарисованное лицо черноволосой красавицы. Казалось бы, в ней не было ничего необычного, однако, нечто неуловимое заставляло санитарного инспектора думать, что эта женщина не из нашего мира.


За здоровенным круглым столом сидело 12 человек. Картинка была расплывчатой, и они видели лишь стол и очертания друг друга. Пространство за их спинами было скрыто за белесым туманом.
-Здравствуйте, господа, - произнес приятный мужской голос, не принадлежавший ни одному из них. Он звучал непосредственно в головах сидящих. – Прошу прощения за бесцеремонность, с которой я пригласил вас в это совместное сновидение, но мое предложение стоит того. Дело в том, что всех нас объединяет иррациональная тоска по неведомому, которая является жаждой пробуждающегося сознания по тому особому пониманию, для которого не существует слов. Так вышло, что я нашел источник, вода из которого способна значительно ускорить этот процесс. Он находится по ту сторону сновидения, во владениях Мастера Воды. Я нашел туда дорогу, и предлагаю вам совершить это увлекательнейшее путешествие.
К моему огромнейшему сожалению, мне придется остаться здесь, чтобы управлять общей картиной сновидения. Без этого вы не сможете выйти за пределы пространства сна. К счастью, у нас есть прекрасный проводник. Прежде, чем пригласить сюда эту удивительную женщину, я возьму на себя смелость дать вам новые имена. Дело в том, что большинство из нас трепетно относится к своей анонимности. К тому же вам придется принимать нелегкие решения, последствия которых никак не должны отразиться на вашей обычной жизни. Поэтому, кстати, я и настроил визуальный ряд так, что вы не можете видеть индивидуальные черты друг друга.
Я предлагаю вам взять на время экспедиции имена рыцарей круглого стола, раз уж вы оказались за его аналогом. По понятным причинам имена  Кей и Мордред мы опускаем, и я нарекаю вас Гавейном, Ланцелотом, Галахадом, Персифалем, Борсом, Гаретом, Уриенсом, Увейном, Оуэном, Бедивером, Гахерисом и Агравейном.
Когда он называл имя, оно появлялось у названного человека в виде надписи на груди и спине.
-Я, как вы понимаете, Артур. Просто Артур. Без намека на титул. Ваши имена тоже выбраны случайно, так что не пытайтесь искать в них подсказку или второй смысл. Теперь позвольте представить вам вашего проводника.
В центре стола появилась сидящая в похожем на готический трон кресле черноволосая красавица. Ее прекрасное лицо казалось нечеловеческим, несмотря на отсутствие каких-либо необычных черт. Одета она была в военизированную форму без знаков отличия и армейские ботинки.
-Госпожа Пасифея или призрак сновидений собственной персоной. Надеюсь, в дальнейших представлениях она не нуждается.
-Ух ты! А ты действительно способна входить в Закрытую комнату? – спросил Оуэн.
Пасифея не ответила.
-И последнее, - продолжил Артур, - для того, чтобы добраться до места назначения, вам придется совершить ряд телепортаций, успех которых напрямую зависит от силы и направленности вашего намерения. Поэтому, если вы не готовы отправиться к источнику прямо сейчас, лучше откажитесь от этой затеи. Для этого вам достаточно высказать намерение проснуться. В дальнейшем возможности выйти легко из игры может и не быть.
После этих слов несколько кресел опустели. 
-Нас покинули Гарет, Уриенс и Агравейн. Так что, Ланцелот, никто не помешает вашей любви. Это, разумеется, шутка. А теперь серьезно: сэр Ланцелот, назначаю вас командиром отряда, так как вы – самый опытный сновидец в группе. А теперь в путь, и да поможет вам все, что только может помочь.
Когда Артур замолчал, Пасифея грациозно поднялась с кресла и легко спрыгнула со стола. Перед ней из тумана возникла массивная дверь, за которой был мрачный, освещенный горящими факелами коридор. Его стены, пол и сводчатый потолок были выложены из красного кирпича. На стенах на расстоянии примерно трех метров друг от друга висели прикованные человеческие скелеты, а на полу то тут, то там были слишком большие, чтобы их можно было перепрыгнуть или обойти, лужи крови.
-За мной, господа рыцари, - сказала она и вышла из зала. Рыцари последовали за ней.
-А это не перебор? – спросил Уриенс, когда один из скелетов поднял голову и окинул отряд взглядом пустых глазниц.
-Не я создаю декорации, - ответила Пасифея. – Я лишь веду вас к вратам.
-А нельзя туда просто телепортироваться? – поинтересовался Оуэн, который, как, впрочем, и все остальные, еле сдерживал тошноту.
-К сожалению, нет. Телепортироваться можно только в пространстве сна. Я бы даже сказала, на сцене этого пространства. Мы же идем по его закулисью к черному ходу.
Из темной ниши со злобным рыком выскочил похожий на Минотавра монстр. Он набросился бы на Пасифею, если бы не Бедивер, который отреагировал мгновенно: сорвал со стены факел и воткнул его монстру в глаз. Тот с достойным собаки Баскервилей воем бросился в темноту.
-Лихо ты! – сказал Борс.
-Ну так. Опыт астральных войн.
-Никогда не участвовал.
-Зря. Это круче любой игры.
-Да я и в игры не играю.
-Тихо! – прервала их разговор Пасифея. Сказав это, она остановилась. Вслед за ней замерли остальные. В наступившей тишине отчетливо был слышен похожий на шепот шум, доносившийся из правого бокового коридора, расположенного в нескольких шагах впереди.
-Хуже быть не может, - прошептала Пасифея.
-Что там? – спросил Ланцелот.
-Тоннельные пауки. Они нападают стаей и съедают живьем, прямо как в фильмах ужасов.
-Другой дороги нет?
-Теперь нет. Сделай мы хоть шаг назад, и вас выбросит из сновидения. Причем вам лет на несколько будет закрыт путь в осознанные сны.
-И что нам делать?
-Стать прозрачными.
-Это как?
-Вы должны быть на сто процентов уверены в том, что вы больше не являетесь плотными телами, а подобно духам, прозрачны и проницаемы. Тогда пауки не смогут причинить вам вред.
-А если не получится? – спросил Ивейн. 
-Тогда вам самим долго не захочется осознавать свои сны.
-Не будем зря тратить время. Докладывайте по мере готовности, - решил Ланцелот. Группа закрыла глаза и на какое-то время погрузилась в себя, словно на уроке медитации. Когда все доложили о готовности, отряд медленно двинулся вперед. На одно мгновение любопытство заставило Гахериса открыть глаза. Этого оказалось достаточно, чтобы пауки набросились на него. Галахад поспешил на помощь, и тоже стал обедом для пауков. Остальные, стараясь не поддаться страху, продолжили идти вперед. А с костей выбывших сновидцев, распадаясь от яда, стекала ставшая киселем плоть, которую пожирали небольшие, размером с горошины пауки.   
Отойдя на безопасное расстояние, отряд остановился перевести дух. Конечно же, все понимали, что произошедшее было лишь кошмарным сном, и что Гахерис с Галахадом в результате проснулись в реале в своих постелях, и теперь наверняка, повключав везде свет, курят или пьют воду, но нервы у всех были на пределе.
К счастью, остаток пути прошел без происшествий, и вскоре они вышли на свет из полуразвалившегося сарая, стоящего у входа на территорию давно уже заброшенного кладбища.
-Вот мы и пришли. Теперь вам нужно найти врата в мир по ту сторону сновидений, - сообщила Пасифея.
-И что нас там ждет? – спросил Оуэн.
-Не знаю. Мне туда путь заказан, так что дальше вы пойдете одни.
-Зашибись! И как нам искать дорогу?
-Там вы будете знать что делать.
-Откуда?
-Ниоткуда. Там – территория изначального знания. И еще, перейдя туда, вы не проснетесь, если вас убьют.
-Ладно, - как нам найти врата? – спросил Ланцелот.
-Слушайте намерение. Оно подскажет, а если нет, просыпайтесь, иначе пропадете.
Сказав это, она исчезла в лучах солнца.


Санитарный инспектор читал медленно, вглядываясь чуть ли не в каждую букву, чтобы не пропустить ненароком зашифрованное в тексте послание. Такое чтение утомляло, и его вскоре одолел тот внезапный сон, который нападает без объявления войны и валит с ног чуть ли не на ходу. Он требует безоговорочной капитуляции, зато после него чувствуешь себя заново народившимся на свет. Климов был не из тех, кто горит на работе, поэтому, не долго думая, он отложил журнал и лег в постель. Секунд через 5 он уже спал сном младенца. Проснулся он в районе обеда. Право спать без ограничений санитарный инспектор заработал благодаря своей интуиции, которая была его главным козырем в раскрытии дел. Интуиция любила работать, когда тело спит, и, провалявшись полдня в постели, санитарный инспектор мог прийти к неординарному и весьма эффективному решению поставленной задачи, которое находилось во сне. На этот раз ему приснилась только одна фраза, произнесенная мужским, уверенным в своих словах голосом:
-Демон, это достаточно взрослая душа, чтобы, отвергнув бога над собой, обрести божественную природу в себе.
Проснувшись, он почувствовал уверенность, что эти слова - имеющее прямое отношение к делу послание, смысл которого станет ему понятен чуть позднее.
Выпив кофе, он позвонил знакомому чернокнижнику, который занимался всякой чертовщиной и неплохо разбирался в магизме-колдунизме и околомагических практиках. Он не раз помогал санитарному инспектору в работе, а тот периодически выручал его, когда тот вляпывался в неприятности – серьезные мистики зачастую тоже не гнушаются разводить лохов.
-Привет, Димон, - сказал санитарный инспектор, услышав в трубке «алло», - не занят?
-Смотря для чего, - настороженно ответила трубка.
-Нужно поговорить. Желательно срочно.
-Хорошо. Ты знаешь, где меня искать.
-Когда можно подойти?
-Да хоть прямо сейчас.
-Хорошо. Ловлю мотор и еду.
Димон жил в милом домике в пригороде Мелиополиса. Он любил медитировать, возясь в саду, поэтому сад у него был великолепным. Там в окруженной вьющимися розами беседке он и встретил санитарного инспектора. 
-Держи, - сказал тот, ставя на стол прихваченный в доме покойника пакет со сторублевым (за 1 грамм) тигуанинем.
-Ого! – оценил Димон подарок, - где взял?
-Трофейный.
-Понятно. Иду ставить чайник.
-Насколько я понимаю, ты пришел не просто так попить чаю, - приступил Димон к разговору, налив первую порцию в сянбэи.
-Я расследую дело, связанное с осознанными сновидениями. Хочу кое-что спросить в связи с этим, - ответил санитарный инспектор, ловко переворачивая чайную пару. Ему этот процесс почему-то напоминал лохотрон с наперстками и шариком. – Что ты знаешь о призраке сновидения? – спросил он, когда Димон чуть заметно кивнул.
-Смотря кого ты имеешь в виду.
-Ее, - санитарный инспектор положил на стол изображение черноволосой красавицы.
-Фиг его знает. ОСы не квантовая физика. Здесь нет общей терминологии или теории, поэтому каждый несет все, что вздумается.
-Ее зовут Пасифея.
-Извини, - Димон развел руками.
-А что ты знаешь про закрытую комнату?
-Только то, что тебе хочется ее открыть. Мне было бы проще отвечать на вопросы, ели бы ты посвятил меня в суть дела.
-Я прочел об этом в рассказе одного парня.
-Тогда, скорее всего, это плоды его фантазии. Почему бы тебе не спросить у него?
-Потому что его застрелили.
-В таком случае я должен его кое-кому показать.
-Хорошо. Я пришлю его тебе по электронке.
-Я позвоню, как что узнаю или не узнаю. Но ничего не обещаю.
-Я понимаю.
-А чай действительно классный. Давно такой не пил.
Вернувшись домой, санитарный инспектор разделся до трусов, пообедал яичницей с помидорами из 3 яиц, затем сварил и выпил чашку крепкого черного кофе без сахара, после чего продолжил чтение.

Ворот нигде не было, а так как сновидческие приемы здесь не работали, рыцарям пришлось облазить вдоль и поперек все кладбище и прилегающие к нему окрестности. Безрезультатно. Нигде не было даже намека на то, что здесь когда-то были ворота. Чувствуя себя обманутыми и изнемогая от усталости, рыцари собрались на недавно подстриженной зеленой лужайке, расположенной под здоровенным кленом. После непродолжительного совещания поход был признан дурацкой шуткой, в связи с чем было решено немного отдохнуть и возвращаться домой. После того, как эти слова были произнесены, у всех на душе стало легче. Расслабившись, Оуэн лег на спину и... увидел ворота. Их образовывали причудливо переплетенные ветви клена. Буквально в следующий миг магия сна заработала, и участники похода оказались стоящими перед тяжелыми кованными воротами, на которых красовалась массивная табличка с надписью: «Назад дороги не будет!».
-Блин, прямо врата в ад, - вырвалось у Борса.
-Не каркай, - оборвал его Гавейн.
-Ну что, вперед? – спросил Ланцелот и смело шагнул за ворота. Остальные последовали за ним.
Едва они переступили черту, декорации поменялись. Рыцари оказались погруженными по шею в зловонную трясину, которая медленно, но неуклонно затягивала их в бездну. Они безрезультатно пытались проснуться, а когда поняли, что это невозможно, одни начали молиться, другие материться, а третьи истошно вопить. Но им не посчастливилось утонуть в грязи, так как со всей округи к ним устремились похожие на пиявок черви с острыми, как бритва, зубами. Они словно пираньи набросились на людей, пожирая их заживо. На удивление боли не было. Только ужас и понимание того, что скорая смерть по-настоящему станет их финалом, так как отсюда действительно назад дороги нет. Червям потребовалось всего несколько минут, чтобы от людей остались одни кости, которые навсегда остались в трясине...
Рыцари не сразу поняли, что декорации вновь изменились. Теперь они лежали на раскаленном песке посреди пустыни. Вокруг был только песок и скелеты каких-то доисторических гигантов.
-Мы что, умерли? – спросил Гавейн, и в следующую секунду к нему и к другим рыцарям пришло понимание того, что они пересекли черту, а пожирание червями их плоти было символичным сжиганием за собой мостов.
-Все целы? – спросил Ланцелот. Он еще не пришел толком в себя после перенесенного стресса.      
-Кажется, нет Оуэна, - ответил Персифаль.
-Будем надеяться, что он вернулся в тело.
-А я бы с большим удовольствием надеялся на то, что мы не встретим здесь этих тварей живьем, - сказал Бедивер.
-Если уж бояться, то не их, а тех, чьим кормом им не посчастливилось стать, - резонно заметил Персифаль.
-Кажется, у нас гости, - прервал философский диспут Борс, заметив в небе несколько приближающихся существ.
-Давайте уже искать знак и валить отсюда, - предложил Ланцелот, которому с каждой секундой нравилось там все меньше.
-Знать бы еще где, - пробурчал Бедивер, и к ним вновь пришло понимание того, что к поиску надо привлечь находящуюся в животе область намерения.
Точки в небе превратились в дюжину ангелов. 
-Мать честная, мы что в раю? – спросил Гавейн.
-Если это рай, то какой тогда ад? – ответил Борс. 
Один из ангелов издал боевой клич, свернул крылья и бросился камнем вниз. Прежде, чем кто-то успел опомниться, он схватил когтями Увейна и взмыл вверх. Надо сказать, что двигался он неестественно быстро. В следующий миг остальные ангелы тоже сложили крылья и бросились вниз на, казалось, беззащитную добычу.
Положение спас Бедивер.
-Делай, как я, - крикнул он, бросаясь к здоровенному ребру.
Схватив кость, он направил острый конец ребра в небо. В следующий миг на него, как на пику, налетел не успевший сманеврировать ангел. Остальные рыцари успели последовать примеру Бедивера, в результате еще 2 ангела оказались надетыми на ребра, а остальные прекратили атаку и взмыли в небо. Раненые ангелы злобно шипели и беспомощно били крыльями о песок.
Кровь одного из них, заполнив незаметную ложбинку в песке, образовала знак. Теперь путешественникам надо было закрыть глаза, представить точно такой же знак в пункте прибытия, затем совместить оба знака, совмещая одновременно пространства отправной точки и пункта прибытия, после чего отпустить пустыню, оставшись в пункте прибытия. Затем открыть глаза и обнаружить себя в новом месте.


Санитарного инспектора отвлек от чтения телефонный звонок. Звонил Димон.
-Ты не поверишь тому, что я раскопал про твою бабу, - сообщил он, и, судя по возбуждению, с которым он говорил, Димон сам с трудом в это верил. – Как говорят те, кто с ней сталкивался, а мне это сказали люди, которые не станут зря трепаться о подобных вещах, ей удалось перебраться в мир сновидений, в результате она обрела над ним практически абсолютную власть, а заодно и вечную молодость и охрененную продолжительность жизни, так как она будет жить, пока существуют те, кто спит. Ее так и называют: призрак сновидений. Говорят, что закрытая комната принадлежит ей. Насколько, кстати, ты шаришь в этом деле?
-Считай, что не насколько.
-Понял. Тогда нужно кое-что тебе прояснить. Дело в том, что для перемещения в осознанных снах нужно знать координаты того места, где хочешь оказаться. Например, чтобы очутиться в Париже, можно представить себя возле Эйфелевой башни. А чтобы попасть на третью планету какой-нибудь Альфы Центавра, необходимо знать о ее существовании, даже если она существует лишь в воображении сновидящего. Другими словами, подобно тому, как видимая часть вселенной ограничена расстоянием, какое прошел свет с момента ее существования, так и доступная сновидцу область мира сновидений ограничена количеством доступных ему координат. Так вот, закрытая комната – это хранилище, где собраны абсолютно все координаты мира снов. Теперь понятно, какими сокровищами владеет твоя подруга?
-А что-нибудь кроме сказок ты узнал? – спросил санитарный инспектор, которого совершенно не интересовала мифология сновидцев.
-Я бы не советовал тебе относиться к этому, как к сказке.
-Только не говори, что сам в это веришь.
-Когда-то я действительно считал, что сновидение – это лишь ВАК, являющийся побочным эффектом работы мозга в определенной фазе сна, то есть иллюзорная картинка, образованная потоками видео, аудио и кинестетической информации, возникающей в результате решения мозгом каких-то своих задач. Однако со временем я сумел убедиться в том, что это далеко не так. Ведь чем по своей сути отличается сон от бодрствования, если отбросить основанное исключительно на вере в это утверждение, что бодрствуем мы на самом деле, а спим в своем воображении?
-Даже не знаю. Никогда над этим не думал, - немного растерялся санитарный инспектор.
-А я думал, и пришел к выводу, что существует только 2 принципиальных отличия сна от бодрствования. Это режим сериала или продолжающаяся изо дня в день череда событий в режиме бодрствования; и значительно большая степень свободы в плане имеющихся в твоем распоряжении возможностей в режиме сновидения.
-А еще сны принадлежат исключительно тем, кто их видит, тогда как пространство бодрствования находится в коллективном пользовании.
-Так может показаться потому, что большинство людей являются в мире снов, по сути, беспомощными паралитиками. Те же, кто сумел его освоить, обрели способность совместно действовать в пространстве общего сновидения, что доказывает или подтверждает тот факт, что коллективное бессознательное не просто структурный элемент модели личности, а некий общий для всех пласт коллективной психической реальности. Это подтверждает и работа с библиотекой. Так что мистики правы, утверждая, что наша индивидуальность – это волны в океане сознания.
-С какой еще библиотекой?
-Ты что, никогда не слышал о библиотеке сновидений?
-Я же говорю, что никогда не интересовался этим вопросом.
-Об этой библиотеке писал, в частности, Борхес. Так как любая книга состоит из конечного количества символов, количество вариантов расположения этих символов тоже конечно и равно, кажется, факториалу числа символов. Конечное число огромное, но конечное. То есть в некотором идеальном мире или в виде потенциала уже существуют все книги, которые только можно написать. А раз так, то получается, что писатели фактически просто заходят в эту идеальную библиотеку и находят там очередную книгу.
Кому-то эта идея показалась настолько интересной, что он решил воплотить ее в жизнь в мире сновидений. И теперь, когда вхожему в библиотеку человеку надо что-то написать, он работает над идеей текста до четкого понимания того, что ему нужно, затем идет в библиотеку, берет нужную книгу и читает, стараясь ее хорошенько запомнить.
-Если я правильно понимаю, это алгоритм того, что само собой получилось у Менделеева?
-И не только.
-Тогда как попасть в библиотеку?
-Для этого достаточно иметь навыки сновидца и знать о ее существовании. Здесь намного важнее четко понимать, какая книга тебе нужна, так как в случае неправильного запроса можно утонуть в нечитаемом тексте и попросту убить время.
-Понятно. Спасибо, что позвонил.
-Если еще что узнаю – позвоню.
Сделав перерыв на чай, санитарный инспектор вернулся к чтению:


Они сидели за богато нарытым столом, который стоял посреди огромного готического зала, освещенного тысячами свечей. Во главе стола сидел Люцифер. Это был высокий, немного худой мужчина средних лет. Его приятное мужественное лицо излучало глубинную силу. Одет он был в идеально сидящий дорогой черный костюм и белую рубашку. Галстука и украшений на нем не было.
-Без моего света вы не сможете сделать дальше ни шагу, - сообщил он гостям. - Так что угощайтесь, ибо еда и вино на этом столе есть ничто иное, как овеществленный свет.
-Почему ты нам помогаешь? – спросил Персифаль.
-Помогать людям, - он сделал акцент на слове «людям», - мое любимое хобби. Я хозяин огня, суть которого - истинное знание или гнозис. Этим огнем наполнено мое царство, в котором всегда есть место избранным. И если вы читали «Евангелие», вы не могли не обратить внимание на тот факт, что царствие небесное, о котором говорил Иисус, служит прибежищем для нищих, убогих и прочих праведников с мучениками, то есть для тех, кто не в состоянии пройти по пути эволюции собственного духа. Так что это приют для сошедших с дистанции сознаний. В мое же царство приходят лишь те, кто прошел ее до конца.
-Тогда почему ты отрекся от создателя? – спросил Борс. – Отрекся сам и увел за собой целую армию ангелов?
Его слова заставили Люцифера рассмеяться.
-Не стоит верить тому, что болтают боящиеся моего огня дураки. Демон – это душа, которая отринула бога над собой, чтобы взрастить божественность в себе. Мы не армия восставших рабов, как о нас думают рабы добровольные. Мы – достаточно взрослые существа, чтобы идти по жизни своими дорогами.


От этих слов санитарному инспектору стало не по себе. Он вдруг понял, что они обращены именно к нему и являются предтечей событий, которые перевернут его жизнь. Неужели художник смог это предвидеть?


-Благодарю тебя от лица всех нас за беседу и угощение, - сказал Ланцелот, когда рыцари наелись, - но нам предстоит еще долгий путь, поэтому позволь не злоупотреблять твоим гостеприимством.
-Я бы на вашем месте не стал спешить. На улице ночь, а это значит, что ваши сознания слишком устали для дальнейшего продвижения вперед. Поэтому вам лучше остаться и отдохнуть до утра, так как иначе вы можете окончательно заблудиться в поистине бесконечном множестве вариантов здешней реальности. Пойдемте, я покажу ваши комнаты.
Путешественники действительно чувствовали себя уставшими, поэтому не стали спорить.
Гостевые комнаты оказались подстать обеденному залу. Они были просторными, обставленными великолепной мебелью, а кровати были застелены чистейшим дорогим бельем. К каждой спальне прилагалась своя ванная комната. В шифоньерах висела чистая одежда.
-Я подумал, что вы захотите переодеться в чистое, - пояснил Люцифер.
-Как мы сможем вас отблагодарить? – спросил Персифаль, которому было не по себе от этого гостеприимства.
-У меня есть все, что мне нужно, поэтому искреннего чувства благодарности более чем достаточно. Поверьте, у меня нет никакого желания заполучать ваши души или тащить вас в ад.
-Тогда зачем вам это?
-Я переполнен светом, он изливается из меня, приобретая различные формы, в зависимости от потребностей того, что он освещает. Так что я ничего специально не делаю. Желаю вам приятного отдыха.
Купание окончательно расслабило путешественников, и они уснули, едва добравшись до кроватей.
Утром их ждал кофе и горячие пирожки.
-Я позволил себе кое-что собрать вам в дорогу, - сообщил Люцифер, кивнув в сторону лежащих недалеко от стола рюкзаков. Там еда, спальные мешки, полезные мелочи и подношение для ворон, ибо их город будет следующей вашей стоянкой, а без их поддержки вас там ждет настоящий ад. Несмотря на то, что сейчас утро, туда вы прибудете почти ночью, так как вам вновь потребуется отдых. Советую как следует набраться сил, потому что следующий прыжок станет для вас определяющим испытанием.
-Каким?
-Я не знаю, да и не вправе был бы все равно вам рассказывать, так как вы встали на путь, который смогут осилить лишь самые достойные. Не я устанавливал эти правила, не мне их и менять.
Затем Люцифер подробно рассказал, что нужно сделать, оказавшись в Городе Ворон.
-И не забывайте, что вороны не выносят лицемерия, - закончил он свое напутствие. После этого Люцифер открыл возникшую из ниоткуда дверь, за которой раскинулся Вороний город. Это были величественные развалины, давно уже поросшие джунглями. Город изначально был создан в таком виде воронами, сумевшими сотворить эту грань реальности, направив на нее совокупную волю миллионов птиц. Солнце уже готово было зайти за горизонт, и путникам следовало торопиться. Ворон видно не было. Скорее всего, они заняли выжидающую позицию при появлении незваных гостей.
-Мы пришли с миром и уважением, - прокричал им Ланцелот.
Ответа не последовало.
Как и обещал Люцифер, в центре города они нашли алтарь – ровную каменную плиту примерно пять на пять метров. Персифаль достал из рюкзака подношение в виде различных вкусностей и аккуратно разложил их на алтаре.
-Просим вас принять наше угощение и позволить нам остаться здесь до утра, - прокричал он.
Ответа вновь не последовало. Это был хороший знак, так как, придись они не по нраву птицам, полчища ворон набросились бы на них, пока не растерзали бы в клочья. Добившись расположения хозяев, можно было подумать и о собственном ночлеге. Недалеко от алтаря путешественники нашли достаточно сохранившуюся для ночлега комнату. Там они забрались в подаренные Люцифером спальные мешки и уснули. О безопасности можно было не волноваться, так как здесь они находились под охраной птиц.
Утром путешественники позавтракали подаренными Люцифером консервами. Запили еду водой из источника, который бил рядом с алтарем из дна каменной чаши. Знак они обнаружили на ее боку. Он был похож на скрипичный ключ.
-Ну что, готовы? – спросил Ланцелот.
-Там будет видно, - резонно решил Гавейн, и они бросились в неизвестность, которая встретила их песчаной бурей. Ветер нарастал, и укрыться от него не было никакой возможности. Положение усугублялось тем, что путешественники потеряли друг друга из виду в кромешной песчаной тьме, и каждый был сам за себя. Ланцелот уже решил, что останется здесь навсегда, когда внутренний голос подсказал ему, что он должен использовать намерение в качестве удерживающего его на месте якоря. Нечто внутри него знало, что делать, и он действительно ухватился непонятно чем за что-то далекое и столь необходимое, что ради обретения его можно пожертвовать даже жизнью. Следующий порыв ветра чуть не вывернул его на изнанку, но намерение оказалось достаточно сильным, и он сумел удержаться. Вскоре после этого ветер стих. Ошарашенный Ланцелот обнаружил себя в небольшой церквушке, над алтарем в которой возвышалась статуя богодемона. 
-Рад приветствовать тебя, друг мой, в нашей обители, - услышал он приятный мужской голос. Говорящий находился за его спиной.
Обернувшись, Ланцелот увидел мужчину средних лет, одетого в белую рубашку и черные брюки. На ногах у него были черные туфли.
-Вы священник? – на всякий случай спросил Ланцелот.
-Я друг. И да, меня можно назвать священником.
-Я что здесь, один? Что с моими друзьями?
-Вы встали на путь, что ведет к себе. По этой дороге можно идти лишь в одиночестве. Поэтому ты здесь, а каждый из твоих друзей – там, где начинается их природа.
-Никогда бы не подумал, что моя природа начинается в храме.
-Это говорит лишь о том, насколько мало ты себя знаешь.
-Ты поможешь мне найти знак?
-Ты не просто так оказался в храме. Помолись, раз ты уже здесь.
-Я даже не знаю, какие молитвы у вас принято читать.
-Мы молимся от чистого сердца. Просто расскажи богодьяволу, что у тебя на душе.
-А зачем? Если он есть, он и так должен знать, что там, если ему это интересно. А если его нет, то вообще нет смысла сотрясать воздух бесполезными речами.
-Тогда, может, ты хочешь исповедоваться и покаяться в грехах?
-Мне не в чем каяться. Я безгрешен.
-Ты уверен?
-На все сто.
-Подумай хорошенько, ибо неверный ответ может лишить тебя пути.
-Я безгрешен.
-Что ж, я рад, что  ты это понимаешь, так как грешным может быть только бог, так как он один, в случае его существования, отвечает за все происходящее. Мы лишь являемся актерами, развлекающими его своим представлением. Исповедь окончена, друг мой. Готов ли ты причаститься плотью и кровью богодьявола?
-Если честно, я не верю в то, что хлеб и вино превращаются в чью-то кровь и плоть.
-Суть истинного причастия, друг мой, состоит в том, чтобы принять и впитать в себя до полного слияния с собой божественную природу, как таковую. Затем тоже самое необходимо сделать с природой демонической. Ибо лишь в триедином слиянии божественного, демонического и человеческого начал ты сможешь обрести свою целостность.
-Ты прав. Такое причастие стоит принять.
-Тогда смотри: Этот хлеб олицетворяет божественную плоть, - священник положил в бронзовую чашу облатку. – А этот – плоть демоническую, - он положил туда вторую точно такую же облатку. – Они неразделимы. – Говоря это, он растер облатки в порошок бронзовым пестиком. – Как неотделимы друг от друга их кровь, - закончил он, наливая в чашу вино сразу из двух небольших бутылочек.
-Пей.
Ланцелот выпил.
-Теперь можешь идти. 


Снова позвонил Димон.
-Я показал твой рассказ еще кое-кому. Похоже, это последовательность координат, залитая словами, - выпалил он.
-Это как? – спросил ничего не понявший из его слов санитарный инспектор.
-Как шифровки в шпионских фильмах: с виду это лист бумаги с бессмысленным набором символов. Для того чтобы его прочитать, необходимо приложить к нему ключ в виде бумажного листа с вырезанными в нужных местах отверстиями. Думаю, ты понимаешь, о чем речь...
-Ты уже что-то расшифровал?
-Еще нет. У меня нет ключа. К тому же... здесь важнее другое: Скорее всего, твой парень нарвался на что-то очень ценное и весьма хорошо охраняемое. После этого вместо того, чтобы замести следы и затаиться, он написал рассказ с намеком на свою находку. За это его и хлопнули.
-Очень хорошо. Когда ты сможешь расшифровать рассказ?
-Извини, но я не настолько туп, чтобы делать то, за что убивают. Даже для тебя.
-Ты прав. Спасибо за помощь.
-Пойми, я всегда рад помочь, но в разумных пределах.
-Я понимаю. И с меня причитается.
-Тогда до встречи.
-Я позвоню.
-Вот же сукин сын! – улыбнулся санитарный инспектор, кладя телефон на стол рядом с ноутбуком.
Он ни капли не сомневался в том, что этот звонок Димона был попыткой прикрыть свою задницу, а именно сообщить потенциально прослушивающим их разговор людям о своем намерении не лезть слишком глубоко в это дело. Что ж, его легко понять.
С другой стороны, Димон подтвердил уверенность санитарного инспектора в том, что в рассказе спрятана ссылка на следующую хлебную крошку, и до тех пор, пока ее не обнаружат спецы Инспекции, остается наслаждаться чтением.


В то мгновение, как Ланцелот вышел из церкви, она исчезла без следа, словно ее никогда тут и не было. Он стоял посреди бескрайнего цветущего луга, который разрезала внушительных размеров река с кристально чистой водой. Был замечательный летний день. Теплый, но не жаркий. Вокруг пели птицы, стрекотали насекомые, а растения зазывали к себе опылителей, обильно источая «рекламный» аромат.
В нескольких шагах от Ланцелота на берегу реки стояла когда-то белоснежная, а теперь мечтающая о покраске, но, тем не менее, весьма живописная деревянная беседка. За столом в беседке сидел мужчина средних лет. Средний рост, среднее сложение, среднетиповое лицо... Из одежды на нем были только льняные шорты. На столе стоял чайник и 2 чашки.
-Ты вовремя, - обрадовался он Ланцелоту. – Как раз чай успел завариться. Угощайся.
Говоря это, он наливал в чашки прозрачный, как вода чай.
-Какой у вас чудесный чай! – восхищенно сказал привыкший к пакетной дряни Ланцелот, пригубив действительно нежный, с богатым вкусом и ароматом напиток.
-Ты прав, чай у меня действительно хороший, - согласился незнакомец. – Но главный секрет здесь в воде.
-У вас тут, наверно, особенные родники?
-У нас тут особенная река. Можно сказать, единственная в своем роде.
-Да, река впечатляет. А как она называется?
-Лета.
-Та самая? – испуганно спросил Ланцелот.
-Та самая, - спокойно ответил незнакомец.
-Не больно-то вы похожи на Харона.
-Ты путаешь Лету со Стиксом.
-Это что получается... Я умер, и должен теперь здесь кануть в безвестие? – выдавил из себя Ланцелот.
-Да, парень, похоже, вместо знаний у тебя в голове черная дыра, что, собственно, не удивительно. Боюсь тебя разочаровать, но, как говорится в анекдотах, у меня для тебя 2 новости. Начну с хорошей: ты не умер. Плохая новость заключается в том, что, пройдя через врата, ты необратимо разорвал связь с телом, так что живым в привычном смысле тебя тоже нельзя назвать. Сейчас ты, как кот Шредингера. Извини, конечно, за такое сравнение.
Теперь о Лете: Вода этой реки работает в обе стороны. По представлениям античных людей, когда из нее пили прибывающие в царство Аида люди, они находили в ее водах забвение. Те же, кто возвращался назад, пили из нее, чтобы вновь обрести забытое. На деле же все происходит с точность наоборот. Каждый из нас приходит в этот Мир, не помня, кто он, откуда пришел, с какой целью, и куда уйдет, когда придет время. Большинство так и остается в неведении до самой смерти. Лишь единицы находят способ вкусить при жизни воды из Леты и обрести раскрывающее глаза и дарующее предельную свободу понимание.
Дело в том, что жизнь человека похожа на полет пчелы. Существует некое базовое сознание, которое можно сравнить с ульем. Охватывает оно всю вселенную, или же является неким более локальным образованием, я не знаю. Знаю лишь, что все обитатели нашей планеты вышли из этого улья и когда-нибудь вернутся назад. На данном этапе моего, да и твоего существования этого достаточно. Для того чтобы жить, а жить означает эволюционировать, улью нужны впечатления или жизненный опыт. Поэтому он постоянно испускает из себя собственные фрагменты, которые, покидая улей, обрастают панцирем или телом. А так как они должны принести с собой максимум груза, их сознание отправляется в мир с минимальной загрузкой в виде базовых рефлексов. В течение отведенного времени эти единички сознания порхают с одного события на другое, собирая жизненный опыт. Это и представляется им жизнью. Причем, весьма резонно, так как большинство единиц сознаний настолько тесно срастается с приобретаемым опытом, что базовому сознанию приходится глотать их в сборе, освободив лишь от скафандра-тела.
Некоторым счастливцам удается настолько развить за отведенное им время свое сознание, что оно превращается в некий кристалл, который не только легко освобождается от собранного опыта, но и сохраняет автономность во время слияния с базовым сознанием. Зачастую это происходит еще до освобождения такого сознания от тела. Этих людей принято называть реализованными или просветленными. А некоторые из них сохраняют тело и в улье, превращая его в некое подобие той же энергии, из которого состоит сознание. Обычно такая реализация называется реализацией радужного тела.
-И что мне теперь делать? – спросил Ланцелот. Его мало интересовала метафизика в общем виде.
-Ты пришел в интересное место, парень. Здесь находится невидимая черта, готовность пересечь которую определит дальнейшее направление твоего движения. Поэтому мы и беседуем. Если ты откажешься это сделать, то на какое-то время затеряешься в одном из здешних миров, а потом канешь в Лету, вернувшись в свою реальность в виде нескольких килограмм плоти с обнуленным сознанием.
-А что за чертой?
-Восхождение по реке, которое можно совершить, только расставшись с тем, что ты считаешь собой, и что является лишь собранным тобой жизненным опытом. Да ты сам посмотри:
После этих слов декорации поменялись. Теперь Ланцелот с незнакомцем стояли у водопада, вершина которого терялась в небе, а вода с бешеным ревом неслась снизу вверх. Причем вода у водопада как бы висела над бездонной пропастью.
-Если ты не будешь достаточно легким, окажешься там, - пояснил незнакомец, говоря о пропасти.
-Надеюсь, там не вечные муки?
-Что ты, там всего лишь более долгий путь. Ну как, готов рискнуть?
-А что там? – Ланцелот показал пальцем вверх.
-Неведомое во всем его великолепии. 
-Готов, только не знаю, что делать, - неожиданно для себя решил Ланцелот.
-Иди в воду. Напейся, позволь ей войти в тебя и стать с тобой одним целым.
-Последний вопрос, можно?
-Но только последний, - нехотя согласился незнакомец.
-А как мои друзья? Кто-то уже прошел по этому пути?
-Какие еще друзья? – удивился незнакомец.
-С которыми я сюда попал.
-Ты все еще думаешь, что тебя кто-то сопровождал?
-Но разве...
-Иди, пока я не начал сожалеть о потраченном на тебя времени, - оборвал его незнакомец.


-А ты неплохо устроился, - услышал санитарный инспектор приятный, немного насмешливый женский голос. Вздрогнув от неожиданности, он выронил планшет.
-Ты? – удивился он, увидев сидящую с ногами на диване Пасифею. – Как ты сюда попала?
До этого момента он не без основания считал свою квартиру практически неприступной крепостью, так как она была встроенным в многоэтажный дом сейфом.
-Это не я попала. Это ты пришел. Добро пожаловать в мир сновидений.
Надо сказать, что погибший художник несколько приукрасил внешность Пасифеи. В ней не было ничего неземного, а ее лицо было, скорее, милым, чем красивым. Грудь небольшая. Фигура стройная. Ноги длинные. Оценить их форму мешали брюки. Она была одета в темно серый брючный костюм и черные туфли на высоких каблуках.
-Я что, сплю? – спросил санитарный инспектор, не веря в происходящее, так как и его восприятие реальности, и сами декорации были такими же, как обычно. Даже пыль в труднодоступных для уборки углах оставалась прежней.
-Вернее сказать, сновидишь. Разницу некогда объяснять, да ты и сам все видишь. Как ты уже понял, прочитанный тобой рассказ оказался с подвохом. В нем закодировано приглашение, которое погрузило тебя в сновидение.
-А вы не боитесь перенаселения? – съязвил санитарный инспектор, представив, сколько людей сейчас изучает писанину покойного художника.
-Как сказано в книге, которую все цитируют, но почти никто не читал: «Много званых, да мало избранных». Приглашение настроено так, что оно действует только на приглашенного, то есть, на тебя.
-Только не говори мне, что вы укокошили парня лишь затем, чтобы мы могли мило здесь поболтать.
-Начнем с того, что укокошили его не мы, а твои коллеги. К тому же мы не знали, что приглашение адресовано именно тебе. 
-Так это была бутылка с запиской в океане?
-Скорее подающее сигналы нужному человеку устройство. Я не очень сильна в технике, и не знаю, как это правильно называется. Так что ели бы ты даже никак не был связан с расследованием убийства, то довольно скоро сам случайно нарвался бы на рассказ, и наша встреча неминуемо состоялась.
-Ладно, чем обязан такому вниманию к своей персоне?   
-Скоро узнаешь. Я бы с удовольствием с тобой поболтала, но тебя уже ждут.
-Кто и где, если не секрет? – спросил он.
-Не секрет. Тебя ждет ответственный библиотекарь, и он не любит, когда его заставляют ждать, - говоря это, Пасифея встала с дивана и направилась к двери. Санитарный инспектор, автоматически прикинув ее рост, решил, что без каблуков она примерно 170 сантиметров.
-Подожди, мне нужно одеться, - опомнился он. В сновидении он тоже был в одних семейных трусах.
-Не смеши. Ты что, стесняешься персонажей из собственного сна.
-Но разве библиотека существует не в коллективной части сознания?
-Ты затрагиваешь сложную тему. Дело в том, что никто не знает, где она находится, да и многие другие объекты, когда их никто не видит во сне. В приснившемся же виде она превращается в элемент сновидения сновидящего. Так что сейчас – это твоя личная библиотека из твоего личного сна.
-А ты?
-Я другое дело. Но о моей нескромной персоне мы еще поговорим. В следующий раз. А теперь прошу.
После этих слов она демонстративно открыла ближайшую закрытую дверь, - ей оказалась дверь в туалет, - за которой начиналась библиотека.
И где я теперь буду срать? – промелькнуло в голове у санитарного инспектора.
Библиотека его разочаровала. Он надеялся увидеть нечто помпезное с колоннами, позолотой и коврами. Вместо этого перед ним предстали захудалость и уныние в стиле захолустного дома культуры: обшарпанные стены, дешевый подвесной потолок, брошенный кое-как шабаями-алкоголиками, и затертый линолеум на полу. За давно уже просящимся на свалку столом сидела дежурная библиотекарша – этакая невменяемая дамочка предпенсионного возраста, уверенная в том, что ее никому не нужный труд за копеечную зарплату служит каким-то там высоким целям. Она была тощей, носатой, одетой в дешевый мужской костюм и стоптанные туфли без каблуков.
Окинув санитарного инспектора взглядом, она что-то укоризненно пробормотала сама себе, затем деловым тоном спросила:
-Фамилия?
-Чья? – растерялся санитарный инспектор.
-Ну не моя же. Назовите свою фамилию.
-Климов.
-Вот ваша книга, - она положила на стол брошюру без названия. – Выносить из читального зала книги категорически запрещено, - предупредила она и строго посмотрела на санитарного инспектора, словно он собирался дать деру с полученной книгой.
Санитарный инспектор решил проигнорировать ее взгляд. Обернувшись, он увидел несколько столов. За одним из них сидели 2 старшеклассницы. Они хихикали, поглядывая на него. Санитарный инспектор скорчил свирепую рожу, и они тут же уткнулись в свои телефоны.
Сев за ближайший стол, он открыл книгу.


Привет, дружище!
Раз ты это читаешь, я все сделал правильно перед тем, как благополучно издохнуть во славу чего-то там. А если честно, я погиб из-за собственной глупости. Так что не повторяй моей ошибки и держи язык за зубами. Чем меньше людей будет знать, что ты с этим связан, тем выше у тебя шанс не быть замеченным псами, что охраняют отары двуногих овец, демонстративно разрывая на части тех, кто пытается покинуть толпу.
То, что ты сейчас читаешь, вполне можно назвать мой маленькой исповедью, предназначенной ввести тебя в курс дела перед предстоящей тебе встречей. Извини за сумбур. Я и в нормальных обстоятельствах был далеко не Пушкиным (он, кстати, был двоечником), сейчас же, в преддверии смерти, мне вообще не до безупречности стиля.
Если бы я не спешил вываливать в сеть все, что вижу, я бы передал тебе послание при личной встрече. Возможно даже, мы бы стали друзьями. Но сделанного не воротишь...
Короче говоря, не суди меня строго за этот текст.
Сколько я себя помню, я мечтал попасть в волшебный мир. Причем я был совершенно уверен в том, что такой мир существует. Ведут туда спрятанные двери, найти которые можно, прочитав нужные знаки. Забавней всего то, что так, блин и есть! Более того, у каждого из нас есть своя дверь, которую мы носим с собой, как черепаха носит панцирь. Думаю, ты уже знаешь, что этой дверью является наше сознание, а если точнее, то измененные его состояния. Об этом я узнал значительно позже. Тогда же в детстве во время гуляния я внимательно смотрел по сторонам, чтобы не упустить знак. Иногда я принимал за него чью-то промелькнувшую тень, птичий крик, оброненную каким-нибудь странным человеком непонятную фразу... Знаки были повсюду, но я не мог их прочесть. Ты не представляешь, насколько я чувствовал себя беспомощным!
Погоня за знаками прекратилась, когда в моем теле забурлили гормоны, заставившие меня сосредоточиться на поиске женского расположения. Кавалером я был зажатым и неумелым... Короче говоря, дамским любимцем я не стал, но и не остался девственником.
Устремление в волшебный мир во мне не погибло. Оно было вытеснено в подсознание, а оттуда возвращалось ко мне в сновидениях (за время написания этого текста ни одно сновидение не пострадало). Обычно мне снилось, что я захожу в неприметный дом. Там нахожу потайную дверь в подвал, который соединен с лабиринтом подземных ходов, в конце которого меня ждала еще одна неприметная дверь. За ней начинался подземный мир. Обычно он был точно таким же, как наш, но меня пьянила мысль о том, что теперь я приобщен к Тайне, что я один из немногих избранных и далее в том же духе.
Как я теперь понимаю, несколько снов были не просто снами (совы не то, чем они какают, не так ли, агент Купер?). Первый из них приснился мне практически сразу после окончания института.
Я шел по родной улице недалеко от дома. Был летний вечер. Солнце уже село, но в небе еще оставались следы его пребывания. Мое внимание привлекла паутинка на асфальте. Она ничем не выделялась на первый взгляд, но я увидел в ней знак, указывающий на здоровенное офисное здание из стекла и бетона с помпезным парадным входом. В обычном мире ничего подобного на нашей улице не было, но в реальности сна оно стояло на своем месте. Разумеется, не могло быть и речи о том, чтобы штурмовать его в лоб, так как охранники попросту послали бы меня подальше. К счастью, одно из окон третьего этажа было не заперто, и над ним словно специально для меня нависала ветка дерева. В реальности я ни за что бы на такое не повелся. В том же сне я решил, что это приглашение, и забрался внутрь.
Офис, где я оказался, был так себе. Панельные стены, подвесной потолок, линолеум на полу, у внутренних стен шкафы-купе. Плюс несколько дешевых столов с компьютерами и телефонами. Короче говоря, задротство. Одним из общих черт у всех связанных с волшебным миром снов было наличие идущего по моим следам противника. В том сне им был один из охранников, который мог войти в любую минуту и поймать меня на месте преступления. Поэтому, едва осмотревшись, я принялся искать потайной ход.
Он обнаружился за съемной задней стенкой нижнего отделения одного из шкафов. Она держалась на магнитах, и за ней открывался вертикальный технический проход, по которому можно было пролезть с этажа на этаж при помощи лестницы из железных скоб в стене. Откуда-то я знал, что надо лезть вниз.
Проход заканчивался на первом этаже. Выбравшись из него, я оказался на кухне, какие обычно бывают в хрущевских квартирах. За дверью послышались приближающиеся шаги моего преследователя. Бежать было некуда. Прятаться негде. Вместе со страхом ко мне пришло понимание того, что пол там не настоящий. Закрыв глаза, я напряг всю свою волю и начал медленно погружаться в пол, который стал густой массой. Несколько раз я думал, что застряну, но воля (тогда я еще ничего не знал о намерении) хоть и медленно, но неуклонно толкала меня вниз.
Открыв глаза в подвале, я увидел перед собой дверь на улицу. За ней начинался волшебный мир. Там было летнее утро. Недавно прошел дождь, и воздух пах свежестью. В небе сияло нечто похожее на северное сияние. Я смотрел на него и наполнялся могуществом, пока по моим венам не потекло электричество.
Проснулся я с какой-то идущей из глубины уверенностью в том, что в моей судьбе что-то свершилось. Найдя вход в волшебный мир, я действительно переступил через некую черту. И что скоро ко мне придет понимание произошедшего.
Разумеется, никакое понимание тогда ко мне не пришло.
В следующий раз дорога в волшебный мир открылась передо мной лишь через несколько лет.
Ночь. Чужой деревенский дом где-то на отшибе. В близи нет ни одного другого жилья. Я в доме. Забрался туда без ведома хозяев.
Я уже собрался ложиться спать, когда в небе взошло нечто невероятных размеров... Наверно, с 5 солнц, если оценивать визуально. Это светило испускало яркий синий свет, похожий на свет синей лампы. Увидев его, я испытал небывалое счастье. Меня перло, как не перло еще ни разу в жизни.
Эйфорию усиливало понимание того, что я нахожусь на другой планете, возможно даже, в другой галактике в макете земного дома. Меня ждала встреча с хозяевами этого мира! Вполне резонные мысли о том, что меня могли похитить ради вивисекции или исследования поведенческих инстинктов, подавлялись синим светом.
Я готов был пуститься в пляс, когда в дом вернулся хозяин. Он вставил ключ в замочную скважину буквально через мгновение после того, как исчез синий свет. Моя эйфория мгновенно сменилась страхом быть застуканным в чужом доме.
Тут пора сказать пару слов об его планировке. Входя, ты попадаешь в большущую кухню. Если смотреть с порога внутрь, то справа, недалеко от входной двери расположен ведущий в дом дверной проем. За ним находится проходная комната, с дверями в 2 спальни. Дверной проем спальни, где я находился, был расположен на одной прямой линии с ведущим в кухню проемом, в результате я мог увидеть входящего в дом человека задолго до того, как он меня. И если бы не решетки на окнах, я бы легко сбежал. Но они были крепкими. Спрятаться там было негде. Под диваном я бы не поместился, а шифоньер был битком набит вещами. Другой мебели кроме пары стульев в спальне не было. (Блин! как писателям удается справляться с описанием интерьера!)
Не зная, что делать, я приготовился к худшему.
В реальном времени сна оценка ситуации заняла каких-то пару мгновений, которые потребовались хозяину, чтобы открыть дверь и войти на кухню. Свет он не зажигал, но на фоне освещенного луной окна он был виден настолько хорошо, что я смог визуально оценить его возраст. Хозяином дома оказался худой, невысокий мужичок примерно 50 лет. Он был один. Пока я мысленно молился всем богам, чтобы он нырнул в боковою спальню или в туалет, который, скорее всего, был на улице, дав тем самым мне шанс тихо убраться восвояси, он обнаружил следы моего пребывания и выскочил из дома. Я перешел на кухню.
Теперь за окном стоял соседский дом. Хозяин был там. Он рассказывал соседу, что к нему кто-то влез. Сказав, я сейчас, сосед вернулся в дом, скорее всего, взять ружье или что-нибудь потяжелее. У меня была пара секунд на принятие решения, и я решил попытать счастья в мирных переговорах. Почему-то тот факт, что они говорили по-русски, вселил в меня надежду на благоприятный исход дела.
Я несколько раз окликнул его через форточку. Затем, когда он меня услышал, извинился и сказал, что сам не знаю, как оказался в его доме. Это была сущая правда, так как сон начался с того, что я был внутри.
В следующее мгновение мы уже сидели возле костра во дворе дома, и я с поистине юношеским восторгом заливался о том, как здорово и удивительно то, что мы поземному сидим возле костра и разговариваем по-русски, находясь, возможно, на другом конце вселенной. Какое-то время он слушал или делал вид, что слушает, а потом посмотрел мне в глаза. В его взгляде было разочарование и досада, а еще понимание чего-то настолько истинного и глубокого, что я до того момента даже не подозревал о существовании чего-либо подобного. А я еще в школе серьезно увлекся идеей трансформации собственного сознания, регулярно медитировал и прочел массу книг на эту тему, включая Ошо, Успенского и Кастанеду. И, тем не менее, глядя в его глаза, я понял, что даже теоретически не знаю ровным счетом ничего. Фонтанируя бесполезным потоком слов, я упустил шанс увидеть в нем человека знания и приобщиться к чему-то настоящему. Увидев, что я это понял, он попросту вышвырнул меня взглядом из сна. Проснувшись, я чуть не разревелся от понимания того, что провалил этот экзамен. Вот только «экзамен» оказался уроком для глубинных слоев моей психики, и когда я его усвоил, волшебный мир напомнил мне о себе.
Это произошло уже после того, как я вплотную занялся освоением осознанных сновидений. Сон, о котором пойдет речь, был обычным, хоть и необычайно ярким. Я не осознавал, что сплю.
Дело было в красивейшем готическом храме. Нас было трое: священник в сутане, одетый в какую-то хламиду мужчина с мечом в руке и я. Мы стояли посреди свободного пространства между скамьями и алтарем. Если честно, я не разбираюсь в устройстве церквей.
-Пришло время покаяться тебе в грехах, - торжественно произнес священник.
Я знал, что стоит мне замешкаться с ответом, показать неуверенность или сказать что-то не так, и мужчина в хламиде в тот же миг отрубит мне голову.
-Мне не в чем каяться, я безгрешен, - ответил я, удивляясь своей смелости.
-Ты прав, хоть и не до конца понимаешь, что грешен может быть лишь господь, да и он стал таковым лишь после того, как провозгласил, что все на свете происходит по воле его. Возблагодари же его в молитве своей.
-Я не стану досаждать ему молитвами.
-Почему?
-Мне это не нужно. Ему тем более.
-Тогда вкуси его плоть и кровь с пониманием того, что суть истинного причастия состоит в том, чтобы принять до полного слияния с ней уже имеющуюся в тебе божественную природу.
Пока священник говорил, в его руках появилась облатка и кубок с вином. Раньше я никогда не причащался, поэтому меня больше занимали вкус облатки и вина, чем связанная с обрядом метафизика. Надо сказать, что облатка оказалась никакой. Вино тоже было не из лучших.
Пока я вкушал символические плоть с кровью, декорации изменились. Теперь вместо бога на алтаре восседал дьявол.
-Подобно тому, как ты принял свое божественное начало, ты должен принять уже имеющуюся в тебе демоническую природу. Поэтому вкуси плоть и кровь равновеликого богу демона, и примири их в своей душе.
Говоря это, он протянул мне точно такую же облатку и тот же кубок с вином.
-Теперь, - продолжил он, - тебе предстоит совершить самое трудное: принять свою человеческую природу. Так вышло по причинам, которые ты узнаешь чуть позднее, что она подвергалась травле на протяжении многих тысячелетий и была загнана в самую темную часть души. Но без нее и божественное, и дьявольское начало в тебе ничего не будут стоить, так как только в абсолютном слиянии и триединстве ты станешь тем, кого действительно можно назвать человеком. Для этого тебе необходимо испить священной воды, которая принесет прозрение. Но все в этом мире имеет свою цену, и открытые глаза означат ответственность за то, что ты видишь. Готов ли ты к этому испытанию?
-Готов, - ответил я, так как всем своим существом чувствовал, что готов.
-Уверен ли ты в этом?
-Да, уверен.
-Понимаешь ли, что назад дороги не будет?
-Да, понимаю. 
-Тогда держи священную чашу и пей из нее до дна.
Священник бережно подал мне похожую на сделанную из необожженной глины каким-то неумехой пиалу с водой. Я выпил ее залпом и вернул чашу священнику. Он чуть кивнул, и в следующее мгновение я услышал свист острия меча. Его лезвие прошло у моего лица. Возможно, оно даже сбрило несколько волосин со щеки. Затем к моим ногам упала черная повязка для глаз.
-Поздравляю, брат мой! – радостно воскликнул священник, стискивая меня в объятиях. – Теперь ты один из нас.
-Теперь ты один из нас, - повторил человек с мечом. Этот лезть обниматься не стал.
-Но прежде, чем ты займешь причитающееся тебе место среди нас, - вновь заговорил священник, - тебе предстоит пройти испытание, которое начнется сразу же за порогом этой церкви.
-Какое? – спросил я.
-Повязка на глазах многое от тебя скрывала. Теперь ты будешь видеть то, что простому смертному видеть не дано. Многое тебя шокирует. Многое будет пугать. Тебе предстоит научиться скрывать сам факт того, что у тебя открыты глаза. Иначе ты навлечешь смерть на себя и на тех, кто будет рядом. Пока это все, что я могу сказать. Остальное ты узнаешь, когда придет время. Сейчас же тебе важно помнить, что каким бы пугающим ни было увиденное, оно существовало и раньше, и пока ты ведешь себя, как слепой, тебе ничего не угрожает. Как только мы поймем, что ты справился с адаптацией, мы тебя найдем. Так что удачи.
Думаю, нет смысла объяснять, что своим напутствием священник серьезно меня напугал. Идя к выходу из церкви, я готовился к встрече с ужасами, которыми нас развлекают фильмы данного жанра, но на улице не было ни чудищ, ни зомби, ни поработивших нас инопланетян. Мир был таким же, как прежде. Но стоило мне решить, что все это пустая болтовня, прилагающаяся к ритуалу...
Это произошло в больнице, где я искал одного человека. Я проходил мимо палаты реанимационного отделения, когда оттуда выскочила медсестра. Она не закрыла дверь, и я заглянул внутрь. Там несколько человек пытались реанимировать умирающего. Вдруг от него отделилось нечто похожее на черное облачко дыма, немного напоминающее своей формой осьминога. На какую-то секунду оно зависло над телом, а затем умчалось прочь. Тогда я списал это на разыгравшееся воображение или игру теней. А буквально через пару дней я впервые обратил внимание на «шмыгающего человека». 
Я стоял в очереди в кассу супермаркета и от нечего делать смотрел по сторонам. В поле моего зрения появилось отвратное существо: старуха неопределенного возраста. На ее крысиной мордашке застыло злобное выражение. Одета она была, как бомжиха, да и воняло от нее не лучше.
Я долго не мог понять, почему так называемые малоимущие вечно ходят в грязном тряпье. Ладно, у них нет денег на что-то более или менее приличное, но принять душ и постирать одежду... неужели это так дорого? Потом до меня дошло, что у этой публики нихрена нет денег потому, что в своем развитии они ушли недалеко от скота. Разумеется, это верно не для всех бедных людей, но такие, как та старуха бедны исключительно в силу ущербности, благодаря которой они не только вполне комфортно себя чувствуют в своей социальной нише, но и, оставаясь практически невидимками (кто на таких обращает внимание), верой и правдой служат своим хозяевам.
Прошмыгнув к полке с дешевой едой, старуха хватила како-то пакет и, даже не пытаясь его спрятать, в наглую пошла мимо кассы к выходу. Я приготовился к шоу, но никто не попытался ее остановить. С того момента я начал замечать их повсюду. Это они клянчат милостыню, копаются в мусорных ящиках или спят на скамейках. Они везде и всюду. Большинство из нас их не замечает, они же зорко следят за всем и за всеми, выполняя роль глаз и ушей для своих хозяев.
Их я увидел примерно через неделю. Был отличный день для прогулки, и я отправился в станицу Старочеркасскую. Как оказалось, тогда был какой-то религиозный праздник. Кроме рождества и пасхи я знаю лишь успение, покров и вознесение, да и то лишь потому, что эти названия вызывают у меня «ржачные» ассоциации. Успением я называю прерывание полового акта (есть такой способ предохранения от беременности). Покров у меня ассоциируется с днем животновода, а вознесение – с днем сапера. Думаю, теперь тебе понятно, как я отношусь к религии.
В честь праздника в станицу понаехели верующие. Они разительно отличались от далеких от религиозности людей не только ужасными одеждами, но и угрюмо пустыми выражениями лиц, как будто вера выела их изнутри. От шмыгающей публики их отделяла лишь невидимая черта. Кстати, шмыгающие обожают церкви. Многие из них толпятся на папертях в ожидании милостыни или помогают попам.
Там был крестный ход. Увидев его, я чуть не наложил в штаны от страха, так как среди множества участвовавших в нем персон в рясах примерно треть только казалась людьми. Внешне они ничем от нас не отличались, но от них веяло какой-то чужеродной силой и опасностью. Не знаю, как это объяснить, но я нутром чувствовал, что они нелюди, и что именно о них меня предупреждал священник.
Моя несколько необычная реакция привлекла внимание одного из шмыгающих, этакого гопника-алкаша с карикатурно-калоритной внешностью. Он подбежал к чужому, что-то быстро ему сказал и указал в мою сторону кивком головы. На всякий случай я решил убраться, но едва я сделал несколько шагов, ко мне подошел тот самый чужой, которому на меня настучал шмыгающий.
-Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросил он.
-В смысле? – закосил я под дурака.
-Вы на меня как-то очень уж пристально смотрели.
-Прошу прощения. Просто издалека вы показались похожим на моего одногруппника, Олега Мишукова. Извините, если побеспокоил.
-Это бывает, - миролюбиво сказал он, одновременно внимательно изучая меня глазами, затем каждый из нас пошел своей дорогой.
Дня через два, когда я вышел прогуляться, передо мной остановилось такси.
-Садись, - сказал водитель, в котором я узнал человека в хламиде. Священник сидел на заднем сиденье. На этот раз они были одеты, как обычные ростовчане.
-Ну и как тебе нелюди? – спросил священник.
В ответ я выматерился.
-Извини, - продолжил он, - но прежде, чем открыть тебе больше, мы должны были убедиться, что ты выдержишь встречу с ними. В противном случае ты бы не только погиб, но и погубил других.
-А так они растерзали бы только меня, - разозлился я, поняв, что они без всякой подготовки забросили меня в тыл врага.
-Извини, необходимость бывает безжалостной. К тому же это ты к нам пришел, так что давай забудем про обиды и перейдем к главному. Пора тебе узнать, с кем мы имеем дело.
-Хорошо, - ответил я.
-Представь себе звероферму, в которой сам скот забоится о своем пропитании, безопасности и приплоде. Который сам строит себе жилье, а когда приходит время, сам идет на убой. Таким скотом являемся мы. Питаются нами нелюди. Не мясом, плотная пища им не нужна, а неким внутренним субстатом, который эзотерики называют энергией. На наше счастье мы – мясомолочный скот, поэтому нас не обязательно убивать, чтобы есть. Из нас можно частично высасывать энергию, оставляя тело едва живым.
Одним из неотъемлемых механизмом пищевой промышленности нелюдей являются институты религии. Животноводы для нас были жрецами, и мы сами приходили к ним на дойку и на убой.
Каждая религия имеет свой связанный с рождением ритуал, во время которого ребенок метится, как скот в зависимости от того, какому хозяину он принадлежит. Затем... Ты заметил, что практически все храмы выглядят, как направленные в небо антенны?
Я кивнул.
-Это потому, что практически каждый храм – играет роль доильного аппарата, в котором вместе с молитвами на стол к богу попадает часть энергии или души верующего. А потом, во время исповеди и причастия операторы доения питаются сами, доедая то, что не выдоил храм. Когда же их рынок требует души целиком, они устраивают охоты на ведьм, межрелигиозные войны или кровавые жертвоприношения.
Ты, кстати, был крещен? – спросил он, и я похолодел от этого вопроса, так как крестился сам, уже будучи двадцатилетним детиной.
-И что теперь? – спросил я.
-Ничего страшного. Выпитая тобой вода очистила тебя от их клейма. Так что теперь ты один из немногих свободных.
-А как же другие? – спросил я.
-Другие... – он вздохнул. – Большинство из них воспримет прозрение, как проклятие, поэтому мы спасаем лишь тех избранных, что сами находят к нам дрогу.
-Как в матрице?
-Как в матрице.
Как же я был счастлив, когда, проснувшись, осознал, что все описанные события произошли во сне. Я как раз собирался попробовать себя в жанре графического романа, и этот сон был бы прекрасным сюжетом. Но позже я решил, что может быть слишком много вони об оскорбленных чувствах, и немного изменил сюжет. Ты читал мой роман? Надеюсь, тебе понравилось.


Рецензии