Иван петров

СЧАСТЬЕ

      Как-то  уже зимой  в  начале сорок  пятого  года  вечером  шло  общее  собрание  колхоза.  Обсуждали  вопрос  о  зимовке  скота  и  подготовке  к  весенне-полевым  работам.    На этот  раз  непременного  участника  всех  собраний – Ивана  Петровича -  не было.  Сказали,  что  приболел  малость

     Вдруг  дверь  резко  распахнулась, впустив в избу густое  облако  морозного  пара.  Дверь  захлопнулась  и  из  облака,  как архангел, появился  Иван  Петров  и  начал  энергично  пробираться  к  сцене,  на  которой был  установлен  стол  для  президиума. Сцена – на  невысоких  козлах  были  положены  створки  ворот  от  сожжённой  немцами  колхозной  конюшни.
Почувствовав  разрядку  в  скучном  для  них  вопросе,  молодые  парни  зашумели,  послышались   шутливые  реплики.  Кто-то,  вспомнив  осенний  эпизод  с  ремнём,  съехидничал.

 —Что, Иван  Петров,  опять: «один  схватил  за  горло,  другой  кричит: молчи».

— Нет.  Он  придумал, как  быстрее   взять  в  плен  Гитлера.

     Иван  Петров,  одетый  в  телогрейку,  обычную и неизменную  форму  одежды  всех  в  военное  время,  в  шапке  и  с  неизменной  палкой  в  руке,  не обращая  внимания  на реплики,  молча  и  целеустремлённо  пробирался  к сцене.  Собрание  прервалось.  Председательствующий  с  выражением  недовольства  и  упрёка  смотрел на  нарушителя  порядка.   
А  Иван  Петрович  быстро  вскарабкался  на  сцену,  сорвал  с головы  шапку  и стоял  освещённый неярким  светом  керосиновой  лампы,  запыхавшийся,  с  растрёпанными  волосами.  По  лицу  у  него  катились  слёзы,  которые он  не  вытирал.  Подняв  руку  с  зажатой шапкой  вверх  и  как-то  вперёд,  он  закричал  в  зал (если  так  можно  назвать  пространство  избы,  где  на  скамьях  сидели  колхозники) срывающимся  голосом  немного  нараспев.

— Товарищи!  Бдатцы  мои!  Первый  сын  Кирилл,  самый  старший  мой  сынок  прислал  нам  письмо.  Пишет: «Пап,  мам,  я  пока  ещё  жив,  нахожусь  на  хдонте».   Бдатцы  мои!  Какое  счастье.  Жив  мой  сыночек, жив!  Я  говорил,  что  такие  орлы  нигде  не  пропадут.

Некоторые  из  зубоскалов  захихикали,  послышались реплики,  но на ребят  зашикали  и  они замолчали.  Многие  вспомнили  своих убитых  или  пропавших  без  вести.  Бабы  зашмыгали носами   и  начали  вытирать  глаза  уголками  платков.  Все  притихли.
Председательствующий  встал,  подошёл  к  Ивану  Петровичу,  который  так и  стоял  на сцене,  размазывая  шапкой  слёзы  по лицу,  взял  его  за плечи.

— Ну  что  же  плакать-то, Иван  Петрович.  Жив  твой  Кирилл, жив.  Значит,  радоваться  нужно,  а  не  плакать.  Скоро  войне  конец.  Вернётся твой  сын. Иди,  садись.  Они  там  воюют,  а  нам  нужно  тут  им  помогать,  кормить  их.

 И  обращаясь  в  зал,  сказал:
— Продолжим  собрание,  товарищи.  Вопросов  ещё  много  надо  решить.

     А  сын  Ивана  Петровича  в  первые  же месяцы войны  попал  в плен, дважды  бежал, дважды  ловили.  В третий  раз они  с другом  бежали  уже  из лагеря  на  территории Германии,  но  в  этот  раз  пошли  не  на  восток,  а на запад.
В  начале1945  года  они  оказались  с  другом  на  освобождённой  союзниками  территории.   Там  они  попросили  оружие  и  сражались вместе с американцами,  а  затем  ушли  на  восток  к  своим  через фронт.  Ну  а как только он оказался  у  своих,  то  сразу же  написал письмо домой.  Ведь  три  с  лишним  года  не  подавал  весточки о себе.

 


Рецензии