Рыцари комариного писка

Рыцари комариного писка.

*1. Разок можно рискнуть, если…

…Платят большие деньги, причем официально. «Odin ras ne pidoras», как говорят в подобных случаях ангольские и конголезские пилоты, научившиеся этой фразе от советских и постсоветских инструкторов еще в прошлом веке. «Once not a fagot», как перевели эту фразу инструкторы-наемники из ЮАР – и взяли на вооружение. 

Ренфри Краун был из ЮАР, но не наемником, а коммивояжером компании «AfriSpEn» (African Special Engineering). Он прилетел в Коста-Рика, чтобы договориться (якобы) о проекте, связанном с медицинской аппаратурой. Посетив офис фирмы CROM в городе Пуэрто-Лимон, Краун передал в дирекцию файл предложений о сотрудничестве. Ответ обещан был через неделю, а пока Ренфри Краун поехал на северо-восток Коста-Рика с (якобы) экскурсионной целью. Маршрут экскурсии привел «мирного коммивояжера» к границе с соседней страной: Лаголарго (называемой еще Южным Никарагуа). Сейчас, в январе – апогее комфортного сухого сезона, было лучшее время для таких экскурсий. 

…Ренфри Краун, выполняя некую секретную инструкцию, в пограничном поселке Сан-Франко, на правом (южном, костариканском) берегу большой реки Сан-Хуан, легко «подцепил» конкретную девчонку-метиску по имени Икеле.
Девчонка, как девчонка: ножки, попка, грудки. Никого тут не удивило, что приезжий богатый гринго «подцепил» ее, и они вдвоем поехали на лодке в индейский поселок, смотреть (хи-хи) фольклорные танцы. Жители Сан-Франко угадали, что фольклорные танцы – лишь предлог. Но не угадали ДЛЯ ЧЕГО предлог…

…Лодка была оставлена в зарослях на левом (лаголаргонском) берегу, и из соседних зарослей был извлечен моторовер (маленький гибрид квадроцикла и джипа-амфибии). Дальше предстоял путь через сельву на север. Там, где-то в сердце болот Агбадо, была партизанская база команданте Йерро - вождя мятежных индейцев муи-муи.             

Что такое сельва? Это просто экваториальный лес. Но, очень густой, многоярусный и быстрорастущий. Всякая флора стремительно разрастается ввысь и вширь, заслоняя опоздавших от солнца. Опоздавшие тоже пробивается к свету, буквально расталкивая более старые кроны. Следом ползут лианы, обвивая стволы, подстегиваемые такой же жаждой света. Влага конденсируется на листьях, и течет вниз, образуя лужи и болота. Старые деревья, изгрызенные снизу насекомыми и грибами-паразитами, рушатся под тяжестью обвивающих лиан, окончательно становясь пищей для грибов и насекомых. Добавим к этой картине миллионы разнообразных тварей (в т.ч. хищных и ядовитых), обитающих в разных ярусах леса, добавим еще тучу комаров, и получим сельву.   

Кстати о комарах – в первые минуты знакомства Икеле вкатила гостю некую инъекцию «коктейль» против здешних специфических инфекций, передаваемых укусами комаров. Команда, к которой ехал Ренфри, относилась к проблеме инфекций серьезно и крайне аккуратно. Инъекционный пистолет не только ввел «коктейль», но и отпечатал яркой краской на плече литеру «J» (January). 
- Это – пояснила Икеле, - январский коктейль вакцин. Штаммы инфекций меняются от месяца к месяцу, как грипп примерно.
- И что, каждый месяц новый коктейль вакцин? – спросил Ренфри.
- Не каждый месяц, но несколько раз в год надо обновлять. А теперь давай, поехали.


Чтобы уверенно ехать через сельву по узким грунтовым дорогам и тропам, по руслам мелких ручьев, и по умеренно-топким болотам – надо не просто знать эти места. Надо интуитивно чувствовать, как тут все устроено. Икеле - чувствовала. Для Ренфри Крауна, получившего боевой опыт в джунглях Замбези (немного сходных с сельвой), это было очевидно. Что ж: хороший проводник – это плюс. Можно не так сильно напрягаться в ожидании неизбежных проблем, случающихся с теми, у кого бездарный проводник. А метиска заметила, что пассажир не новичок в таких делах и лаконично спросила:
- Где ты воевал?
- В Замбии и Намибии. Но я не воевал. Я коммивояжер. Это у меня коммерция такая.
- Там джунгли были? – задала она второй вопрос.
- В Замбии были, почти как здесь, - ответил Ренфри.    
- Хорошо, - заключила Икеле, и следующие два часа вела моторовер молча. Больше ее ничего не интересовало о пассажире. Даже капельку обидно. Ренфри Краун считал себя мужчиной хоть куда (в общем, не без оснований), а тут такой пофиг со стороны весьма привлекательной девушки. Хотя, это к лучшему. Ренфри не за флиртом сюда приехал.

…Сельва сменилась низкорослым бушем, изрезанным сеткой ручьев. Моторовер, чуть сбавив скорость, съехал с грунтовой дороги в широкий, но мелкий ручей, и поехал по песчаному руслу, разбрасывая вееры воды (во все стороны, а также на водителя и на пассажира)… Комфорт поездки оставляет желать. Но, это бизнес, а не развлечение…  Примерно через пару минут, моторовер выехал на другой берег ручья, на неприметную болотную тропинку, достаточно широкую для него. И покатил дальше, подпрыгивая на кочках, и выбрасывая из-под колес фонтаны грязной воды. Буш сменился зарослями тростника, а ручьи – неширокими реками (через которые были перекинуты мосты, или точнее - цепочки самодельных понтонов из бревен). Вот они: великие болота Агбадо - нелегально-подконтрольная территория команданте Йерро...

…Метиска внезапно остановила моторовер на берегу ничем не примечательной речки.
- Мы приехали.   
- Ясно, - откликнулся Ренфри. Он ожидал чего-то в таком роде. Никто в здравом уме не потащит подобного гостя в базовый лагерь. Только в оперативный. Южноафриканец в данный момент еще не разглядел ни этого оперативного лагеря, ни кого-либо из бойцов команданте Йерро, но спиной чувствовал настороженные взгляды. Странное чувство, не нашедшее пока биофизического объяснения. Даже слов не подобрать, чтобы рассказать какому-нибудь чисто гражданскому собеседнику, как это: когда неизвестный боец очень внимательно смотрит тебе в спину… Смотрит, возможно, сквозь прорезь прицела. Хотя, последнее сейчас маловероятно. Бойцы муи-муи, прирожденные охотники сельвы, еще дополнительно обученные шведским майором парашютного спецназа Хоканом Йерном (таково было исходное имя и последний ранг «команданте Йерро»), отлично стреляли с короткой дистанции навскидку, интуитивно. Если что – бац, и прощай этот мир.                     

…Вот он, Йерро. На вид ему лет 40 с минусом. Он не высокий, не низкий, не худой, не толстый, не блондин не брюнет, лицо почти круглое, глаза почти бесцветные, нос без особой эстетики (картошка, грубо говоря). Команданте был одет в обычный пятнистый камуфляж, а оружие (пистолет-пулемет UZI) он держал в левой руке, несколько игриво положив ствол на плечо. Досье сообщало: Хокан Йерн хорошо стреляет с любой руки, а манера держать оружие наготове при рукопожатии - это его «визитная карточка». Так и сейчас: он пожал руку южноафриканскому коммивояжеру, будучи готов к бою.
- Добрый день, мистер Краун. Как добрались?
- Спасибо, мистер Йерн. Я доехал замечательно, благодаря мисс Икеле.
- Так! - команданте повернулся к девушке-метиске, - Объявляю тебе благодарность.      
- Да, Йерро! – она коротко поклонилась, - А можно сказать?
- Говори, Икеле.
- Тогда говорю: он воевал в джунглях Африки. Я думаю, это важно. Ну, я иду? 
- Иди, Икеле, поставь тачку в укрытие, и отдыхай. Не забудь пообедать.
- Не забуду, - пообещала она, и укатила на моторовере по дорожке в камышах.
- Мистер Краун, – продолжил команданте, - я полагаю, вам тоже не помешает обед. Мы можем поговорить за едой. Что скажете?
- С удовольствием, мистер Йерн.



В полевой столовой (хижине на плоту, замаскированном под стихийную кучу камыша) Ренфри Краун впервые увидел индейцев муи-муи. Невысокие крепкие парни и девушки, одетые только в набедренные повязки. А камуфляж они носили на коже (кстати, очень грамотная раскраска, вероятно делающая их почти невидимыми в камышах и в буше).
- Нация натуральной окружающей среды, - сообщил Хокан Йерн, поймав направление взгляда гостя – они привыкли охотиться в сельве и болоте вот так, а одежда им мешает. Поняв их жизненную философию, я адаптировал для них тактические методы.
- Видимо, это правильный подход, - ответил Ренфри… Спасибо, мэм, вы очень добры.
- Никаких проблем. Кушайте, - сказала девушка муи-муи, к которой была обращена его последняя фраза (в связи с прибытием двух ложек, двух мисок густого супа и лепешек).
- Рекомендую, - добавил команданте Йерро, и показал пример.

Ренфри Краун тоже стал работать ложкой, и параллельно спросил:
- Мистер Йерн, вы получили парашютную посылку-контейнер?
- Разумеется, мы получили. И я отправил подтверждающее SMS, как было договорено.
- Я просто уточнил, - сказал Ренфри, - а вы уже смотрели содержимое?
- Да, как было договорено, мы вскрыли контейнер, посмотрели оружие, и отработали инструкцию по пристрелке в ночных условиях.
- И какое ваше мнение о нашей штурмовой винтовке «mamba-17», мистер Йерн?
- Индивидуальный комплект прицеливания мне понравился. И ребята тоже его хорошо оценили. Ноктовизор бинокулярный, крепится на голове, как обычные защитные очки, практически, не выступает вперед, и дает широкий обзор. Гораздо лучше, чем прошлая модель. И, хорошая идея - отображение крестика электронного прицела на ноктовизор. Конечно, к этому надо привыкнуть, но тут хороший потенциал для быстрой стрельбы. Теперь о минусах. Эргономика самой штурмовой винтовки недоработана. Хват вполне удобный, во всех вариантах, но при смене хвата мешает форма корпуса. После обеда я покажу, что там не так. Еще мне не нравится главный калибр 4.37 мм, и надствольный калибр 20 мм. Я понимаю, что большой плюс миниатюризации - повышение носимого боезапаса. Но есть разумные пределы: 5.45 для пули и 30 для подствольной гранаты...

Тут команданте Йерро сделал паузу (подчеркнув значимость последней фразы) затем, добавил, развивая эту мысль:
… - 30-мм для подствольной гранаты. А не надствольной, как здесь. Вообще, мода на модульный стрелковый комплекс с такой компоновкой придумана двумя командами:  «Heckler-Koch» и «Alliant Techsystems», чтобы продать свою XM-25, неудачное ружье-гранатомет. Они прилепили огневую часть штурмовой винтовки 5.56-мм снизу к этому ружью-гранатомету, и сунули взятку кому-то в Пентагоне за штамп «прогрессивно». А теперь ваша фирма подхватила эту моду, и сделала калибр ниже разумного предела.         
- Мнение эксперта, - заметил Ренфри, - нередко оказывается под влиянием его оружия-фаворита. Ваш фаворит – семейство UZI под патроны парабеллум 9x19 мм. Возможно, отсюда недоверие к стрелковым комплексам малого калибра.
- Все люди субъективны, - спокойно ответил Хокан Йерн, - но в данном случае, выбор семейства прагматичен. В джунглях более короткое и верткое оружие, с пулями более крупного калибра выигрывает у типичных армейских штурмовых винтовок, имеющих большую длину, и малый калибр. Лучше снизить дальность до 200 метров (все равно в реальном бою это предел) чем рисковать из-за неповоротливости и мазать из-за вечной проблемы малого калибра: отклонения пуль при контакте с ветками кустарника. А для действий в полупустыне я бы выбрал штурмовую винтовку M-16, калибр 5.56 мм. Или, может, я бы взял вашу mamba-17 калибра 4.37, за большую скорость пули и за большую настильность траектории. Но не здесь, не в сельве. Для каждого военно-оперативного ландшафта нужны свои игрушки, это проверено веками опыта войны…      
         
…За разговором, команданте как-то успел доесть суп, отодвинул пустую миску, звонко бросил в нее ложку, и договорил:
- Еще мой выбор UZI связан с тем, что это единственная надежная, проверенная модель стрелковой системы под массовый, дешевый пистолетный патрон парабеллум 9x19 мм, продаваемый почти бесконтрольно. Этот патрон, и клоны UZI, массово производятся в окружающем мире, так что у меня ни разу не было проблем с оружейным снабжением. 
- Мощный аргумент, - согласился Ренфри Краун, доедая суп, - но, у меня есть хороший контраргумент об этом. Наш патрон 4.37 это развитие перспективного американского малобюджетного американского патрона Хорнади.17, образца 2002 года.   
- А то я не заметил, - тут бывший шведский майор фыркнул, - только вот в чем штука: компания «Hornady» создавала этот малобюджетный патрон для дальней спортивной стрельбы, и охоты на грызунов. А ваша «AfriSpEn» удумала вытащить такое на рынок боевого оружия. Я понимаю: выигрыш в технологичности и ценовой конкуренция, но поймите и меня тоже. Я и мои ребята пойдем в реальный бой с вашей Mamba-17.
- И я пойду, - лаконично сообщил Ренфри.

Команданте Йерро недоверчиво посмотрел на южноафриканского коммивояжера.
- Вы что, предлагаете взять вас на эту тестовую боевую операцию?
- Да. Таково настоятельное желание руководства «AfriSpEn». Посредник же сообщил: надбавка 10 процентов к обычной цене за тест назначена вам за использование нового биологического регистратора дополнительно к стандартным видео-регистраторам.   
- Упс… Я думал, это про какой-нибудь новый микрочип в ноктовизорном прицеле.
- Нет, мистер Йерн. Этот регистратор – я, потому сказано: «биологический», и потому надбавка. С чего бы «AfriSpEn» сам дал надбавку просто из-за микрочипа в прицеле?
- Упс… Мистер Краун, а вы в курсе, что на объекте есть нешуточная военизированная охрана, и будет действительно бой, а не просто стрельба по людям?
- Да, я в курсе. В этом военно-конструкторский смысл такого тестирования.

Объявив это, Ренфри Краун внимательно посмотрел на шведского майора. Хокан Йерн задумчиво погладил ладонью свой коротко стриженый затылок.
- Вот что, мистер Краун. Как сказала Икеле, вы имеете опыт боевых действий.
- Да. Некоторый не очень большой опыт.
- …Вы имеете, - продолжил Йерн, - и значит, вы в курсе, что война это такая штука, на которой вас могут покалечить или убить. Случайная пуля, или осколок... 
- Да, - Ренфри еще раз кивнул, - никто в мире не защищен от таких случайностей.
- Вот-вот. И что тогда, мистер Краун?
- Ну, что тогда, - южноафриканец пожал плечами, - процедура вам известна. SMS «груз некондиционен» или «груз охлажден». Кто-то из фирмы приедет в Коста-Рика, и вы на нейтральной полосе передадите ему или меня, или мои личные вещи. Но у меня важная просьба. Строго между нами, если вы не возражаете. 
- Да, я слушаю.
- Просьба такая, - произнес Ренфри, - если груз будет сильно некондиционен, то лучше, чтобы груз был охлажден. В этом мире обрубок человека не нужен даже ему самому.
- Мы договорились, - ответил Хокан Йерн, затем, после паузы добавил тоном опытного стоматолога, - не беспокойтесь, мистер Краун, если это случится…




*2. …То я вас совсем не больно убью.

В ответ, южноафриканец немного грустно улыбнулся.
- Спасибо сэр, вы очень добры.
- За это не благодарят, это же не суп, - заметил команданте, и спросил, - если не секрет: почему вы решили так рискнуть здоровьем и жизнью? Адреналин или деньги?
- Деньги, - честно ответил Ренфри, - видите ли, мистер Йерн, как известно из практики, специального коммивояжера век недолог. Риски в этой работе есть в любом случае, и я согласился один раз рискнуть сильнее, и получить бонус, чтобы уйти в фермеры.
- В фермеры? - слегка недоверчиво переспросил Хокан Йерн.
- Да. В мелкие плантаторы, так точнее. Я присмотрел маисовую плантацию в Лимпопо, довольно дешево. Там работают мои знакомые банту, у нас прекрасные отношения.
- Тогда понятно, мистер Краун. А в каком ранге вы служили в армии?
- Я был старшим лейтенантом коммандос.
- Неплохо. Завтра на рассвете мы проводим подгонку снаряжения, и выступаем после контроля готовности. Послезавтра вечером я возьму вас на южный фланг атаки.
- ОК, - сказал Ренфри, - а что мы будем атаковать?
- Дамбу Лахорда на водохранилище Атланта, - буднично ответил команданте.
- Вот, черт! – вырвалось у Ренфри, - Дамбу на строящемся межокеанском канале?    
- Да. Штурм такого объекта будет хорошо смотреться на видеозаписи.
- Мм… Возможно, вы правы, мистер Йерн.
- Конечно, я прав, - сказал команданте, - а сейчас идите-ка спать. Дежурный сержант покажет вам санблок и вашу койку. Встретимся на рассвете. Приятных сновидений.   



В этот вечер Ренфри долго не мог заснуть. Проблема была не в том, что он не привык настолько рано ложиться (человек с опытом коммандос умеет засыпать когда угодно). Проблема была в тревожных мыслях по поводу объекта предстоящего штурма. Дамба водохранилища на строящемся Лаголаргонском межокеанском канале.

История Лаголаргонского канала началась в 1790-е годы, практически одновременно с историей Панамского канала. На старте этой истории, еще не было Лаголарго, а проект канала назывался Никарагуанским.
Идея судоходного канала через Американский перешеек появилась почти сразу после открытия Америки - континента, разделяющего Атлантический и Тихий Океаны. Очень заманчиво возить перуанское золото и чилийскую медь на кораблях не вокруг Южной Америки, а через канал поперек перешейка. Вопрос в том, где рыть канал.
 
Кратчайший путь – через Панаму. 70 километров   
Более длинный путь – через Никарагуа. 270 километров.
Казалось бы, очевиден выбор в пользу Панамы.
Но на межокеанском пути через Панаму лежат горы.
А Никарагуа - равнина, покрытая реками и озерами.

От Тихого океана до огромного озера Никарагуа всего 25 километров. Половина этой  дистанции - готовое русло Рио-Брито, впадающей в Тихий океан. Сделав канал до озера, можно сразу начинать малое трансокеанское судоходство: из озера Никарагуа на восток течет широкая полноводная река Сан-Хуан, и впадает в Карибское море. Маршрут от Гренады на северо-западе озера Никарагуа через само озеро и далее по реке Сан-Хуан до Карибского моря, работает со времен речных пароходов середины XIX века. Но река не годится для больших океанских кораблей, а увеличить фарватер по всей ее длине (260 километров) нереально. Значит, надо построить другой путь от восточного края озера Никарагуа до Карибского моря. По прямой, кстати, это всего 100 километров.

Вариант был найден: построить дамбу на Рио-Лахорда, и превратить ее долину на юго-востоке территории Никарагуа в судоходное водохранилище шириной 40 километров. Трасса от Карибского моря до водохранилища пройдет по руслу Рио-Лахорда, а после водохранилища по расширенному руслу реки Рио-Туле, впадающей в озеро Никарагуа у городка Сан-Мигелито. Wow! Создать Никарагуанский канал проще, чем Панамский!

Но дьявол сидит в деталях, и эксперты США в 1850-е годы, изучив эти детали, выбрали Панамский путь. В 1880 году началось строительство канала через Панаму. В 1920 году, после 40 лет авантюр, эпидемий среди рабочих, хищений средств, банкротств, аварий, и перекупок, канал был построен. Никарагуанская альтернатива утратила смысл…
…Не навсегда. В начале XXI века Панамский канал перестал справляться с возросшим межокеанским грузооборотом. И проект Никарагуанского канала был возрожден некой сверхкрупной и мутной строительной корпорацией «HK-Canal-Shipping» из Гонконга.

Времена здорово изменились за сто лет со времен строительства Панамского канала, и теперь даже сверхкрупным корпорациям приходилось в значительной мере считаться с правительствами маленьких стран, таких как Никарагуа, если речь шла о работах на их суверенных землях. Как подозревал Ренфри Краун (не особо, впрочем, вникавший в те политические игры), дело было так. Правительство Никарагуа (вполне типичная банда коррупционеров и рэкетиров – как в любой банановой республике) по каким-то своим причинам позиционировалось против Америки за Китай. И поэтому собравшийся пул транснационального финансового ворья действовал через корпорацию, резидентную в китайской зоне (в Гонконге). В середине 2010-х (под приличествующие тосты против загребущего американского империализма) в Манагуа (столице Никарагуа) состоялось   подписание концессии. Стартовал первый этап работ на реке Рио-Брито – в западном сегменте, между Тихим океаном и озером Никарагуа. Не все шло гладко (как в любом подобном мега-проекте) и пошли слухи, что будет построен только короткий канал от Тихого океана до озера Никарагуа - для межокеанского круизного туризма на малых лайнерах, которые смогут пройти затем через озеро и по реке Сан-Хуан до карибского побережья. Мол, шумиха о мега-проекте затеяна ради PR. А реально создается только оффшор - Свободная Экономическая Зона (СЭЗ) Брито-Гранада, плюс новый курорт.

Вероятно, эти слухи отражали исходное намерение концессионеров. Но - к 2020 году инвестиционный поток в мега-проект Никарагуанского канала слишком расширился, поэтому нельзя было его остановить. Точнее, остановить было можно, но цена такой остановки (крах ряда банков и хэджевых фондов) была совершенно неприемлема для инициаторов проекта. Финансовое шоу должно было продолжаться вопреки исходной кулуарной сделке с командой Геркадеса – тогдашнего президента Никарагуа.          

Геркадес возмутился. Ведь он объявил проект безвредным для природы (не слушайте экологов, все их вопли оплачены американскими империалистами). Но, если начнется реализация проекта «по документам»: 5000 квадратных километров равнины окажутся затоплены, а огромное озеро Никарагуа - загажено, как Токийский залив, то президенту лучше сбежать из Манагуа, не дожидаясь суда Линча. Корпорации Канала проще было разрезать страну, чем выполнить кулуарные договоренности, и поэтому, на юге страны вспыхнуло народное восстание за независимость.
Так от Никарагуа отпала южная половина (с населением полтора миллиона человек).
Новая страна получила название Лаголарго (т.е. Длинное озеро).
Озеру (полностью попавшему к южанам) вернули индейский топоним Кокиболка.
 
Название Никарагуа сохранилось за северной половиной (где осталось 5 миллионов жителей). Президент Геркадес, на всякий случай, смылся, а новый президент Хуанито Акантиладо, заняв место в столице - Манагуа, призвал нацию «сплотиться перед лицом открытой агрессии американо-китайского империализма». Нация вняла: разгромила два китайских ресторана и единственный Макдональдс, после чего проголосовала на очень скороспелом кривом референдуме за чрезвычайные полномочия президенту на 10 лет.

А в СЭЗ Брито-Гранада, ставшей столицей Лаголарго, под звон бокалов с шампанским, состоялось подтверждении концессии «HK-Canal-Shipping» спикером парламента. Еще через год началось заполнение водохранилища Атланта, отгороженного дамбой. Никто больше не сомневался в том, что межокеанский канал строится по-настоящему. Теперь команданте Йерро решил взять эту дамбу штурмом. Зачем? Не чтоб покрасоваться же.




*3. Выключите там свет, парни…

…Невозмутимо распорядился команданте Йерро, будто речь шла о кнопке выключателя лампочки над крыльцом. А на самом деле речь шла об электрической подстанции. Этот желтый в красную полосу кубик отлично просматривается на ближней отсюда южной (главной) технической площадке у въезда на дугообразный гребень дамбы. До него от пушистой границы сельвы достаточно близко для пешего штурма в условиях темноты. Правда, в настоящий момент дамба (300-метровая бетонная дуга, перекрывшая узкую долину) освещена прожекторами, как горнолыжный склон на альпийском курорте. Для слалома, конечно, великоват угол. Градусов 60 примерно. И снега нет ни фига. 
От этих случайных и парадоксальных мыслей Ренфри Крауна отвлекло громкое:
«Дзинь! Дзинь!». Выстрелы из 20-мм надствольных гранатометов.
«Бум!». Попадание. Желто-красный кубик лопнул огненным пузырем, разбросав бело-голубые электрические искры. И на дамбу упала тьма, подсвеченная лишь аварийными фонариками и тусклым пламенем на обломках этой самой будки.

Совсем другое дело - в ноктовизоре. Темно-зеленые сумерки, в которых крайне четко и контрастно очерчены теплые объекты. В частности - люди.
Дополнение к картине: ярко-алая точка прицеливания штурмовой винтовки Mamba-17. 
Но, любоваться некогда.    
«Go-Go!», - звучит в наушнике интернациональный приказ-клич, и начинается атака.
У команданте Йерро все по тактической науке в стиле морской пехоты США.
Бойцы движутся попарно, с переменой ролей. Первый перебегает, второй из позиции «готовность лежа» прикрывает его огнем. А первый, пробежав, шлепается в позицию «готовность лежа», и открывает огонь. Тогда второй перебегает. Тренировки, похоже, достойные были. Даже такая полезная мелочь, как нерегулярность перебежек, хорошо отработана. Пулеметчик противника не может понять, кто когда и где вскочит, так что стреляет наугад. А может, у него даже нет ноктовизора под рукой, и он ориентируется только по мигающим звездочкам вспышек выстрелов из штурмовых винтовок. У всех охранников дамбы, похоже, та же проблема с поиском целей.

Так или иначе, трассирующие пули со стороны дамбы летят веером, либо чуть слышно посвистывая, либо громко щелкая при попадании в ветки. Это объективная картина. А субъективно кажется, что снопы искр летят прямо тебе в лицо. Чертовски неприятно и страшно до спазмов в голодном брюхе. Специально голодном. Поймать пулю в брюхо, набитое полупереваренной пищей - это абзац. Поймать такую же пулю в пустое брюхо крайне неприятно, однако, не фатально - при своевременной полевой медпомощи…       

Ренфи уже вошел в боевой ритм. Ловит на прицельную точку четкий силуэт. Жмет на триггер. «Донг-Донг-Донг». Короткая очередь. Попадание. Теперь вскочить и бежать. Недолго. Теперь снова упасть. Поймать цель. Нажать триггер. И снова…   

…Шлеп! Кто-то из своих поймал-таки случайную пулю…
В наушнике звучит: «Фельдшер! Юг минус полста, ранен боец!».
Но, Ренфри это не касается. Он продолжает перебежки, пристроившись третьим к паре индейцев муи-муи. Они корректируют схему перемещений (значит, обучены работать в тройке тоже). Все сейчас происходит, как бы, очень медленно, но очень быстро. Такой психический эффект: сознание, как будто расщепляется на две части с разным темпом восприятия. Давным-давно инструктор говорил, что это эволюция так устроила мозг у питекантропов, на случай экстремальных действий. А люди у них это унаследовали…      
…Сейчас будет последний участок, под ногами уже бетон технической площадки.
…Вспышка. «Бум»! Это от охранников прилетела 40-мм подствольная граната. 
…Цок! Удар по голове… Точнее по каске. Ренфри шлепнулся.
В ушах – гул. В глазах – радужные кляксы. Во рту – привкус желчи.
… Вспышка. «Бум»! Еще подствольная граната оттуда же. Но взрыв в стороне, так что Ренфри это не касается. Он приложил пальцы к той точке каски, куда цокнуло...
…Уф! Просто, царапина на композитной броне. Маленький осколочек, прошедший по касательной. Значит – ничего. Организм не поврежден, значит надо продолжать.      

Но едва Ренфри собрался продолжать, как атака завершилась, поскольку в дело вступил северный фланговый взвод. Охрана пыталась отбить атаку с юга, перебросив туда все имеющиеся силы, и не подумав, как это предсказуемо. На северной площадке осталось только одно звено, так что движущийся северный фланговый взвод мигом устроил там «зачистку». Затем, этот взвод тихо подкрался по гребню дамбы, вышел в тыл группе охранников  на южной площадке и, выбрав момент, открыл шквальный огонь с дистанции полтораста метров в спину последним защитникам дамбы.   
Финиш.
Тишина.
Только что-то горит, гулко потрескивая.
Бежать куда-то теперь нет смысла, и Ренфри Краун уселся на подвернувшееся колесо от грузовика. А может, от экскаватора. Без разницы.
Мимо прокатились один за другим, два моторовера, груженых какими-то ящиками.
 
Ренфри задумался о том, что может быть в этих ящиках, но тут подошел команданте.
- Как самочуствие, Ренфри?
- Спасибо, Хокан, я в порядке. Только каска слегка поцарапана. А вы?
- Я тоже. На самом деле, не в порядке только два бойца. У одного контузия, у другого пулевое ранение в бедро. Не фатально. И у нескольких бойцов – царапины. Ерунда. 
- Ну, Хокан, я рад, что все ваши ребята живы. А что за ящики они повезли?
- Так племя муи-муи решает свои вопросы. Это не в ущерб нашему с вами контракту.
- Наверное, не в ущерб… - согласился Краун, но через секунду у него вдруг случилось озарение, и он произнес - …Вы что, намерены взорвать дамбу?
- Примите мои поздравления, Ренфри. Вы угадали.
- Вот, черт! Вода смоет все до Пунта-Ростро на карибском берегу! Огромные потери в деньгах. Корпорация Канала ответит на это карательными рейдами!
- А как же! - подтвердил Хокан Йерн, - Реинтегристы совершили варварский теракт и, конечно, это не должно сойти с рук ни им, ни их подстрекателям в Манагуа.
- Реинтегристы?
- Да. Фронт Ре-интеграции Никарагуа. Кое-кто из Манагуа негласно помогает им.
- Правда? А знаете, Хокан, я слышал, что вся оппозиция в Лаголарго уничтожена. Это больше похоже на правду. При таком контроле над частной жизнью, как в городах Лаголарго, невозможно существование реального оппозиционного фронта.

Команданте Йерро шуточно погрозил пальцем.
- Реинтегристы коварны! Они специально делают вид, что не могут существовать.
- Знаете, Хокан, по-моему, они так хорошо сделали вид, что действительно исчезли.
- Вы на сто процентов в этом уверены, Ренфри?
- О, черт… Не на сто процентов, конечно. Всегда возможны варианты. Например, если Северное Никарагуа создало бы опорные точки у границы, то реинтегристы могли бы действовать с них методом набегов. В мире так часто бывает. А как тут – я не знаю.
- Значит, - сказал Хокан Йерн, - нельзя доказать, что реинтегристов нет. А если нельзя доказать, что их нет, то Корпорация Канала заставит охранку ловить реинтегристов – виновников взрыва дамбы. А охранка, получив такое задание, кого-то поймает, чтобы отчитаться. Тогда будет доказано, что реинтегристы существуют. Ну, что вы возразите против такой цепочки аргументов, многоуважаемый Ренфри?   

Южноафриканец сложил ладони крестом на прикладе штурмовой винтовки, признавая проигрыш в споре, после чего, то ли подвел итог, то ли задал резюмирующий вопрос:
- Значит, вы хотите представить взрыв дамбы так, будто это сделали реинтегристы?
- Ну, не мы же это сделали. Мы, туземцы муи-муи, по природе слегка агрессивные, но хорошие ребята. Мы не участвуем в политике. Это неинтересно нашему племени. Вот реваншистская хунта Манагуа - другое дело. Они стремятся растоптать независимость молодой демократической Лаголарго, и с этой целью… Дальше репортеры сочинят.
- Слушайте, все равно же всплывет, что ваши бойцы муи-муи тут участвовали.

Хокан Йерн добродушно улыбнулся.
- А как же! Конечно, это всплывет. Но мы, туземцы муи-муи, такое наивное племя, что добрым словом и мелкими подарками нас можно мотивировать на ужасные вещи. Как, например, на пехотно-огневую поддержку варварского теракта. Хотя, мы смышленые ребята, и если власти Лаголарго объяснят, что терроризм - зло, то мы сменим сторону. Правда, если реинтегристы объяснят, что каратели-империалисты – это зло, то…
- …То вы снова смените сторону? - легко догадался Ренфри.
- А как же! - подтвердил команданте Йерро, - Мы первобытные и непредсказуемые.
- Значит, Хокан, вы хотите устроить эскалацию горячего конфликта в этой стране?
- Вы угадали, Ренфри. Все просто: война это мой бизнес. И сейчас я его расширяю.
 



*4. Хорошо, когда твое имя, это…

…Готовый брэнд. 31 год назад Фортуна подарила мальчику, родившемуся в Майами, подходящее имя: Мефодий Грач. Мама-одиночка, Мэри Грач, которая происходила в третьем поколении от иммигрантов из Одессы, решила дать мальчику красивое имя, напоминающее об исторической родине. Но, историческую родину Мэри слабо себе представляла, и полезла в Интернет. Там (в восточнославянском сегменте) отмечался какой-то юбилей св. Кирилла и Мефодия. Мэри кинула монетку, и выпал Мефодий.

Мальчик вырос и, при получении ID, сократил слишком длинное имя до «Мефо». Так получился брэнд: Мефо Грач. Хотя, тогда он не думал о брэнде, а искал работу после средней школы. Нашел: 3D-программистом в фирме, которая проектировала бытовую технику. Всякие там электрочайники, микроволновки, и кухонные комбайны. Ничего особенного: сидишь за компом, перерисовываешь в 3D эти электрочайники с эскизов художника-дизайнера. Потом печатаешь образцы на 3D-принтере, вот и вся работа. А Примерно на 3-м году работы, босс заметил: парень-программист способен не только перерисовать чужие эскизы, но и рисовать сам, по текстовому заданию. И Мефо Грач оказался повышен до художника-дизайнера. Еще через год Мефо залил в Интернет маленькую галерею любительских 3D-работ по арт-дизайну. И - подфартило. Тут-то (смотрите выше) пригодилось имя - готовый брэнд. «Мефо Грач: 3D-студия». Звучит!

Заказов было мало, но на жизнь как-то хватало. Главное: свобода, тусовки, волшебное ощущение собственной значимости...
…Все же, без денег в этом долбанном мире сложно чувствовать себя состоявшимся художником. Где же взять денег, а?

И тут пришло предложение: контракт на 5 лет художником-дизайнером в корпорации «HK-Canal-Shipping» в стране Лаголарго (известной еще, как Южное Никарагуа).
Офис в столице: городе Брито-Гранада, на западном берегу великого озера Кокиболка (бывшее озеро Никарагуа), всего в получасе езды до берега Тихого океана.
Квартира по льготной ипотеке в новостройке с видом на озеро.
От Майами 2 часа на авиалайнере. Местный язык - американо-испанский микс, тот же, который в Майами. Все неплохо, но некоторые условия контракта заранее напрягали.

Лояльность к работодателю - «HK-Canal-Shipping» - была жестко вписана в контракт.
Все счета в посторонних банках и платежных системах – закрыть.
Все электронно-почтовые сервисы через посторонних провайдеров – закрыть.
Все коммуникаторы, работающие с посторонними телеком-фирмами – исключить.
Счет – только в дружественном «HK-Canal-Bank». 
Квартира – только по ипотеке того же банка, через риэлтора «HK-Canal-Estate».   
Дорого, но процент льготный. Продавать квартиру - опять через «HK-Canal-Estate».   
Телефон и E-mail – только через дружественного провайдера «HK-Canal-Telenet».
Автомобиль – только через дружественный автосалон «HK-Canal-Motors».
Короче: жизнь в Брито-Гранада как на reality-show «Большой брат следит за тобой».   
И работа – скучноватая. Интерьеры для:
- фастфудов «HK-Canal-Dinner»,
- отелей «HK-Canal-Inn»,
- и прочих «HK-Canal-blablabla».
Причем никаких вольностей вроде «работа на дому»!
Строго с 8:00 до 17:00 (с перерывом на обед) быть в офисе фирмы на рабочем месте.
На улицах (судя по фото и пояснениям) была жуткая противоестественная чистота.
Если хоть капельку намусорить, то штраф 500 баксов. За рецидив – вдвое больше.
Сингапурский принцип, доведенный гонконгскими подражателями до запредельного извращения в Брито-Гранада, служившем главной базой «HK-Canal-Shipping»...
…Зато, они зверски много платят за работу, значит, они заказывают музыку.

…Короче говоря, два с четвертью года назад Мефо Грач приехал в Лаголарго, Брито-Гранада, по контракту. Но сейчас Мефо Грач сбежал. Именно сбежал, а не уехал. Так получилось, что он не мог легально покинуть Лаголарго. Почему - особый разговор.

Прошагав ночью 10 километров по зеленым холмам вдоль северо-западного шоссе, он попал на территорию Никарагуа (называемого также Северным Никарагуа – чтобы не перепутать с Лаголарго, т.е. политически отделившимся Южным Никарагуа). А после рассвета, ориентируясь по приметному курящемуся вулканическому конусу (хорошо известному как «Никарагуанские Ворота Ада» в туристических буклетах), Мефо Грач прошагал еще 5 километров до провинциального центра - города Масайи, лежащего на берегу озера недалеко от подножия упомянутых Ворот Ада. Там (не в Воротах Ада, а в городе Масайи) Мефо Грач сам добровольно явился в офис «Seguri» - разведывательно-полицейской спецслужбы (которую, впрочем, тоже кое-кто назвал Воротами Ада). 

Дежурный офицер «Seguri» был изумлен рассказом Мефо Грача. Этот бравый службист госбезопасности сначала просто не поверил что «клиент» - гражданин США из Майами, работавший в Лаголарго по контракту с Корпорацией Канала. Более вероятной казалась версия, что это какой-то местный парень, нажравшийся галлюциногенных кактусов. У офицера были некоторые причины так думать: ведь Мефо Грач (подобно большинству уроженцев Майами) был европейско-афроамериканским метисом, и мало отличался от типичного никарагуанца, к тому же, специально оделся под местного, чтобы избежать лишнего внимания по дороге. Американского паспорта у «клиента» не было. Ведь, по правилам корпорации «HK-Canal» иностранные паспорта хранятся в офисе, в сейфе.

Итак: сперва офицер не поверил, и предложил «клиенту» экзамен: написать эту свою  историю от руки на английском. Но к изумлению службиста, это задание не вызвало у «клиента» никаких проблем. Да, дело не в галлюциногенных кактусах. Надо звонить в Генштаб «Seguri» в Манагуа (переслав туда фото «клиента» в фас и профиль, и плюс - английский рукописный текст – чтобы там поверили: это не розыгрыш). Там поверили. Между Манагуа и Масаи 30 километров средненького шоссе, и полковник «отдела-Е» приехал через 2 часа. Это был 40-летний дядька, немного похожий на команданте Уго Чавеса (исторически-культового президента Венесуэлы).
- Мистер Грач, гражданин США, штат Флорида? - спросил он, «мазнув» по «клиенту» специфическим цепким взглядом.
- Все верно, мистер…
- …Амаро Фурадо, - представился полковник.
- Все верно, мистер Фурадо, - повторил Мефо.
- А теперь, мистер Грач, поясните: с какой целью вы тайно пересекли демаркационную линию между Лаголарго и Никарагуа, после чего сдались властям Никарагуа?
- Мистер Фурадо! Я это уже рассказал и расписал подробно.
- Я настаиваю мистер Грач. Этот разговор идет под аудиозапись. Нам важно услышать, почему вы так поступили, и почему выбрали для этого Никарагуа, а не иную страну.

Мефо вздохнул (подумав «вот же я влип»), собрался с мыслями, и четко произнес:
- Я так поступил, потому что в Лагораго меня удерживали против моей воли, запрещая покидать страну до завершения контракта. Власти Лаголарго, или «HK-Canal», что, по существу одно и то же, угрозами принуждали меня к работе на кабальных условиях. Я выбрал Никарагуа, потому что это близко, и отсюда не выдают туда. Вроде, это все. 
- Уточните, мистер Грач: хотите ли вы встретиться с представителем властей США?
- Не хочу. Ходят слухи про договор о выдачи беглых спецов-контрактников из США в Лаголарго. Я бы лучше поработал в Никарагуа, если есть что-то по моему профилю.
- Хорошо… - полковник кивнул ему, и повернулся к дежурному офицеру, - …Пабло, я забираю этого парня. Поставь его файл в каталог «Информационная война».
- Будет сделано, камрад полковник, - и дежурный офицер козырнул…

…И следующую четверть часа Мефо Грач воспринимал, как смену цветных картинок в калейдоскопе. Улица. Джип. Двухэтажные домики в колониальном стиле. Где-то сбоку мелькает башня католического собора. А с другой стороны – уличный рынок со всякой всячиной. Полуголые парни жарят шашлыки на мангалах, изобретательно сделанных из половинок стальных бочек. Через заборы из двориков на улицу торчат хаотичные яркие цветущие кусты. На тротуарах валяются пустые ящики, кое-где - просто мусор. Ах, как хорошо попасть в населенный пункт, где чистота блюдется лишь в разумных пределах!   

…А потом, автомобиль въехал в один из двориков, с трех сторон окруженный домами старой застройки. Полковник затормозил и поинтересовался:
- Мистер Грач, вы считаете себя художником только по профессии, или и по духу?
- Э-э… Это чертовски странный вопрос… Наверное, и по духу. В Майами у меня была крошечная студия-мастерская. Я думал заработать денег, и купить что-то побольше.   
- О! – полковник подмигнул, - Настоящую большую студию-мансарду, а? 
- Это было бы круто, - согласился Мефо.
- Здесь, - сообщил полковник, - у вас как раз будет мансарда. Идем, посмотрите.

…И правда: это была мансарда над вторым этажом. Просторное помещение, две стены которого были прямыми, а две - косыми (по плоскостям скатов крыши). И абсолютный минимум внутренних перегородок (только у туалета и ванной). В остальном – цельное пространство, в одном углу которого - огромная кровать, в другом - нечто вроде кухни. Наблюдались также два дивана, несколько стульев, два стола (круглый и квадратный), и специальный стол-этажерка с компьютером (правда, слегка устаревшей модели)…
- Ну, как? – спросил полковник.
- Симпатично. Чья это мансарда, мистер Фурадо? С кем иметь дело по квартплате?
- А вы имеете, чем платить, мистер Мефо?
- Сейчас нет, но я в ближайшее время решу эту проблему, если цена не зашкаливает.
- На самом деле, - сказал полковник, шлепаясь на диван, - это моя мансарда. Иногда я привожу сюда девушек. Вообще-то у меня есть жена, я люблю ее, и все-таки природа требует приключений. Вероятно, вы понимаете.
- Да, конечно. Но мне жутко неудобно. Куда вы будете приводить девушек, если?.. 
- …О, не беспокойтесь. Это у меня не единственная конспиративная квартира. Теперь насчет оплаты: я бы предпочел бартер. Моя квартира, на долю ваших работ. Ну, как? 
- Какого рода работы, и на чем работать? – спросил Мефо.
- Включите этот компьютер, мистер Грач. В нем есть 3D-графический пакет, не очень профессиональный, но вы же художник-дизайнер универсал, так вы сказали Пабло.

Мефо Грач кивнул, нажал кнопку на блоке питания, подождал пока комп загрузится, и посмотрел на «рабочий стол». Там, помимо прочего, нашлась иконка «Meta-Brush-5».
- Вот этот пакет годится, мистер Фурадо. И какого рода работы требуются?
- А попробуйте создать какой-нибудь умеренно-извращенный эротический эскиз... 
- ОК. Я попробую скреативить что-нибудь этакое… - и Мефо погрузился в работу. Он чувствовал себя не лучшим образом: устал, как собака, прошагав всю ночь по холмам, однако, мозги работали, и руки не слишком дрожали… Идея родилась сразу, и теперь предстояло лишь дело техники. Внушительная библиотека готовых 3D-моделей давала возможность скомпоновать виртуальное тело методами резки, склейки, и сплайна.

…Прошел час, и Мефо, отодвинувшись от компьютера, лаконично произнес: 
- Вот!
- Ну-ка… - отозвался Амаро Фурадо, и посмотрел на 3D-рисунок, - …Хо-хо! Просто превосходно! Это ведь девушка-кентавр, правда? А можно мышкой покрутить ее?
- Можно, - снова лаконично подтвердил Мефо.
- Просто превосходно! – повторил полковник, вращая 3D-рисунок на экране, - А какая модель 3D-принтера требуются, чтобы перевести это в материальную скульптуру?
- Любая из класса «Replicator». Вопрос в том, какой размер вы хотите.
- Ясно! Я сейчас проконсультируюсь насчет размера. Вы можете пока принять душ, и переодеться. Рубашку, шорты, и сандалии возьмите в шкафу. Это такие предметы, для которых не критично, что я чуть толще вас, а вы чуть выше меня ростом.
- Спасибо, мистер Фурадо.
- Вот что, Мефо: зовите меня просто Амаро. Теперь я увидел, что ваша история крайне интересна, и мы можем вести дела в свободном стиле, с минимумом формальностей.




*5. А теперь опишите ужасы...

…Которые мотивировали вас на это рискованное действие. Я про марш-бросок через границу, ночью, по незнакомой местности, – произнес полковник, разливая в чашки ароматный кофе, только что собственноручно им сваренный.
- Рассказать? – переспросил Мефо, жуя горячий пирожок, взятый из пакета, только что принесенного мальчишкой из трактира с первого этажа (по телефонному звонку).
- Да. Расскажите. В моей работе часто оказываются важны даже мелкие детали.
- Хорошо, Амаро. Я начну с того, что Брито-Гранада это сплошная «HK-Canal». Такое ощущение, что ты вообще не выходишь с работы. Ты только перемещаешься с одного рабочего участка на другой. В фирме ты работаешь по профилю контракта. Потом, ты работаешь потребителем. Дома, в Майами меня это не напрягало. Там просто реклама. Покупай-покупай-покупай, пользуйся кредитами и покупай до опупения. Но покупки и кредиты - добровольны. Не хочешь - не бери. В Америке есть специальная фраза…
- I never buy anything, - мгновенно отреагировал полковник Фурадо
- Да! - Мефо кивнул, и сделал глоток кофе, - Я ничего не покупаю. И точка. Но в этом Лаголарго, в Брито-Гранада ты обязательно покупаешь то, что сейчас желает продать гребаная «HK-Canal». Они не спрашивают тебя, а ставят перед фактом: «вы приобрели такой-то товар, спасибо, что выбрали нашу фирму». Будто у нас оставался выбор… На жаргоне контрактных спецов эта ситуация называется: «NS has you».
- А! - сказал полковник, - NS поимело вас, как «Матрица» в кино? И что значит «NS»?
- Это аббревиатура от «Next Shit». Очередное дерьмо от Корпорации Канала. Я сейчас объясню. Вы после работы пришли домой, и видите новый телевизор вместо старого. Аналогично: кухонная техника, или ванна, или светильники. Вы это купили. NS опять поимело вас. Случается еще хуже. Вы утром спустились в цокольный гараж, а там ваш новый автомобиль вместо старого. Это значит: сегодня вас поимело большое NS.

Амаро Фурадо слегка недоверчиво покрутил головой.
- Звучит, как бред. Кто-то посторонний шарит в вашей квартире, забирает ваши вещи, забирает из гаража вашу машину, ставит другую. Непохоже на законные действия.
- Это, - ответил Мефо, - законно в Брито-Гранада. Дирекция кондоминиума получает приказ мэрии: в целях пожарно-санитарной безопасности заменить какую-то старую бытовую технику на новую во всех квартирах. За счет жильцов, разумеется. Так же с автомобилем. Автокомпания получает приказ мэрии: в тех же целях заменить какие-то старые модели на новые всем пользователям. За счет пользователей. На старой модели запрещено ездить, и даже держать ее в городе. За нарушение - огромный штраф.    
- У нас в Никарагуа, - заметил полковник Фурадо, - за такие дела линчевали бы мэра.
- Фокус в том, Амаро, что в Никарагуа средняя зарплата не 10.000 долларов в месяц.
- Хо-хо! А в Лаголарго, значит, действительно зарплата десять кило баксов?
- Только в Брито-Гранада. Про восточную, заозерную часть Лаголарго я не знаю.
- Только в Брито-Гранада… - эхом отозвался полковник, - …И сколько же остается от десяти кило баксов в месяц, если вычесть цену всех NS, которые навязывает мэрия? 
- У меня, - сказал Мефо, - если вычесть NS и все расходы на жизнь в недешевом городе, оставалась четверть зарплаты. Куда меньше, чем я рассчитывал, подписывая 5-летний контракт. Я же сделал это, чтобы накопить денег. Все спецы из развитых стран ехали в Лаголарго только чтобы накопить денег. Но четверть – тоже деньги, правда?

Полковник «Seguri» не стал это комментировать, а внимательно посмотрел на Мефо в ожидании. Мефо глотнул кофе, вытер губы ладонью и продолжил:
- Я понимаю, Амаро: вы догадались, что с этой остающейся четвертью тоже подвох.
- Нет, я не догадался, но есть общее правило: из таких казино типичный игрок уходит с пустыми карманами, в этом весь смысл.
- Хуже, - поправил Мефо, - из Брито-Гранада типичный игрок не уходит вовсе. Когда я сообразил, к чему все идет, то прикинул шансы, и стал ждать удобного времени, чтобы метнуться через границу. Позавчера реинтегристы взорвали дамбу Лахорда на востоке, и водяной вал снес все строительные поселки по руслу. Даже Пунта-Ростро на карибском берегу затопило. Так что вчера Корпорация Канала послала большую часть полицаев из Брито-Гранада туда, на восток, разбираться с этой херней. Тут-то я и сорвался в бега.
- Разумный выбор момента, - одобрил полковник, - но вы пока не объяснили, в чем был подвох, и как вы сообразили, к чему все идет.
 
Мефо Грач глотнул еще кофе и кивнул:
- Я к этому веду. Дюжину недель назад, почти под Рождество, гребаная мэрия сделала подарочек: депортировала всех местных девушек легкого поведения, зато, привезла из Индокитая девушек-работниц бытового сервиса в большем количестве. И вот, я забыл сказать: «HK-Canal-Shipping» нанимала из развитых стран только работников-мужчин, причем несемейных, избегая издержек на социально-детские и всякие такие вещи. Так поступают многие супер-корпорации, начиная мега-проекты в странах Третьего мира.
- Обычное дело, - подтвердил полковник Фурадо.
- Да, Амаро. Обычное дело. Поэтому девушки легкого поведения тянутся к таким мега-проектам. Как правило, никто этому делу не препятствует. Но тут вдруг депортация.   

Полковник пожал плечами в знак того, что не видит здесь ничего удивительного.
- По-моему, Мефо, это захват рынка сексуальных услуг. Мэрия депортировала местных свободных художниц, а взамен ввезла девушек, работающих на Корпорацию Канала.
- Нет! - Мефо качнул головой, - Парламент Лаголарго, марионетка Корпорации Канала, принял закон против разврата: тюрьма за секс вне брака. Жирный крест на всех планах рождественских вечеринок для спецов-контрактников. Но, мэрия Брито-Гранада нашла лазейку в законе: возможность краткосрочного брака, скажем, на месяц. Оформляем по ускоренной процедуре, за 5 минут. Ура! Рождественские вечеринки спасены!
- Хо-хо! Это была подстава, верно, Мефо?
- Конечно, подстава. Скоро суд Лаголарго, тоже марионетка Корпорации Канала, издал разъяснение, что условие срочности брака - ничтожно. Любой брак можно расторгнуть только путем развода. А развод в Лаголарго непрост, к тому же – имущество делится.
- Грубо сляпано, - констатировал полковник, - но, видимо, эффективно.
- Да, - Мефо кивнул, - большинство моих коллег попались. К женам сразу прилагается большой пакет обязательных покупок, включая семейную квартиру в кредит на 10 лет. Сумма - жуть. Я опасаюсь, что им долго не видать родного дома. По законам Лаголарго крупным заемщикам запрещено покидать страну без согласия банка. Мышеловка. 
- Ясно. А вы, значит, не попались в эту мышеловку.
- Я не попался, поскольку сообразил, что «HK-Canal» планомерно строит подставу. Но понятно было: эта подстава – не последняя, надо линять при первой же возможности. 
- Тоже ясно. А вам удалось хоть что-то перевести из HK-Canal-Bank» в другой банк?

В ответ Мефо Грач молча хлопнул левой ладонью по сгибу локтя правой руки.
Полковник «Seguri» озадаченно почесал в затылке.
- Что, вообще ничего?
- Вообще, - подтвердил Мефо, - и получается, я два года просто так жрал это дерьмо.
- Не падайте духом, - ободрил Амаро Фурадо, - вы, все-таки, кое-что вывезли.
- Э-э… Что я вывез?
- Квалификацию, вот что! Вы хороши в своей профессии. Ваша девушка-кентавр уже одобрена. Ее надо распечатать как парковую скульптуру по размеру.
- Ладно, Амаро. Без проблем, если есть 3D-принтер с большой рабочей областью.
- Епископ Хавиеро найдет такой принтер, - уверенно ответил полковник.
- Что? Вы сказали: епископ?
- Да. Епископ провинции в восторге от вашей девушки-кентавра, и хочет заказать еще подобные вещи. Так что, Мефо, мы компаньоны. Деньги пополам, если вы не против.
- Пожалуй, я не против, - решил Мефо Грач, после короткого раздумья, - только мне бы хотелось прямо сейчас получить сколько-то денег на обустройство. А после сочтемся.
- Запросто, компаньон, - и полковник извлек из кармана банковскую упаковку, - тут сто купюр по 200 NIO. По курсу около 700 USD, но цены намного ниже, чем в США или в Лаголарго. Сориентируйтесь на рынке, прежде чем покупать что-то, и не вынимайте из кармана большие суммы. Тут небогатый народ. Зачем искушать? Вы понимаете?
- Да, конечно. У нас в Майами тоже лучше не светить деньги, а то можно нарваться.
- Вот видите! – полковник подмигнул, - Не так мы далеки друг от друга, как пытаются представить политиканы. Кстати о политике… 

Тут полковник Фурадо извлек из кармана следующий предмет: карточку, запаянную в прозрачный пластик. На карточке было фото Мефо Грача, затем его имя, еще какой-то длинный номер, много слов мелким шрифтом и штамм «Seguri National de Nicaragua».
- Амаро, а что это такое?
- Это ваш специальный ID, - пояснил полковник, - Ведь ваш американский паспорт, как следует из ваших объяснений, остался в Брито-Гранада, а полноценный ID вам нужен.
- Ничего себе! Когда вы успели это оформить?
- Не я, а девушка-клерк в Генштабе в Манагуа. Я поручил ей это дело, когда понял, что история американского художника, выскользнувшего из когтей «HK-Canal» правдива. Кстати, о девушках. Клеиться к ним тут надо аккуратно, и следить за кошельком.
- Надо же, - сказал Мефо, - с девушками тут тоже все как у нас в Майами.




*6. Если девушка так смотрит в тарелку мужчины…

…То, с высокой вероятностью,  у мужчины возникает желание накормить ее. И у Мефо возникло такое желание. За две недели пребывания в Масайа он сделал три заказа – все удачные, и сейчас работал над четвертым. Этот четвертый заказ исходил от монсеньора Франсиско, архиепископа Манагуа (вот как!). Новая резиденция монсеньора занимала участок в полста километрах к западу от Манагуа и Масайи - на берегу Тихого океана в городке Монтелимар. Ранее участок принадлежал отелю сети «Lee-Inn» но был продан, поскольку центр туризма на этом побережье сместился южнее, к СЭЗ Брито-Гранада. Приобретя участок бывшего отеля, архиепископ Франсиско озаботился эстетикой. Ему хотелось поставить в саду что-то этакое, чтоб все воскликнули «Обалдеть!», но чтобы «этакое» не вышло запредельно дорого по деньгам. Тут, ему пригодился совет друга и коллеги: Хавиеро, епископа провинции Масайа, который недавно решал аналогичный вопрос в несколько меньшем масштабе, и знал художника-дизайнера янки, Мефо Грача,  который (цитата) «работает дьявольски стильно, однако берет по-божески».

Короче говоря: у Мефо появились средства, и немалые по здешним меркам. Для него не представляло бы экономической проблемы накормить обедом хоть дюжину голодных, прожорливых девушек в этом трактире (расположенном в первом этаже дома, где Мефо занимал мансарду). Вопрос: как сообщить такой факт девушке за соседним столиком?

Она не из люмпена, хотя одета в старую пеструю линялую юбку и старую рубашку (не своего размера, мешковатую и тоже линялую). На ногах вообще тапочки-вьетнамки. И стрижка - люмпенская: прямые черные волосы будто чикали садовыми ножницами. Но, вопреки всему этому, девушка выглядит, как студентка из патрицианской семьи. Такая идеально-прямая осанка в сочетании с танцорской  гибкостью, гордым рисунком губ, и интеллектуально-насыщенным взглядом миндалевидных темно-янтарных глаз… Черт! Требовалась стартовая фраза с тактичным указанием на решение вопроса жратвы.

«Эх, была – не была», - подбодрил себя Мефо Грач, а затем обратился к этой девушке, сидящей за соседним столиком.
- Сеньорита, вы не могли бы помочь мне выбрать композицию для энчиладос?
- Выбрать композицию? – удивленно переспросила она, подняв брови.
- Да. Я очень нерешителен в вопросах совмещения разных пищевых стихий.
- Правда? А пишут наоборот, что вы решительны, сеньор… Мефо Грач, верно?
- Э-э… Вы меня знаете, сеньорита…Э-э?..
- …Саби, - договорила она, встала, пересела за его столик, и добавила, - вы так хорошо получились на фото, что я вас сразу узнала.
- На фото где?
- В интернет - газете «Common Future». О вас была заметка. Прогрессивный художник-дизайнер из Флориды раскрыл грязную игру «HK-Canal» в марионеточном Лаголарго.      
- Что за газета такая… - растерянно произнес он, затем, спохватившись, повернулся к трактирщику, - …Мигель, можете ли вы сотворить большой энчиладос с той чудесной начинкой, которую объявит эта сеньорита?
- Запросто, сеньор Мефо. Я внимательно слушаю, сеньорита.



Разумеется, дело не обошлось заказом только энчиладос. Был заказан еще гуакамоле-саладо, лепешки тахос, и всякая всячина, включая домашнее красное вино. Вот, после довольно емкого глотка этого вина, сеньорита Саби решительно спросила:
- Мефо, а вы живете где-то неподалеку?
- Да, практически, в этом доме, - сказал он, не видя смысла это скрывать. 
- Здорово! – обрадовалась Саби, - Тогда, наверное, вы можете мне помочь. Я тут ищу одного человека. Его зовут Амаро, у него квартира в этом доме.
- Амаро? – переспросил Мефо, догадываясь, о ком речь, но не зная, признаваться ли.
- Да, - девушка кивнула, - Амаро, ему лет 40, и он немного похож на Уго Чавеса.
- Сеньор Мефо! - подал голос трактирщик (простая душа), - Сеньор Мефо! Наверняка, сеньорита ищет нашего Амаро, у которого вы по дружбе арендовали мансарду! 
- О! - вскричала Саби, - Здорово! Мефо, вы друг Амаро, и работаете в его мансарде?
- Э-э… Приблизительно так, - признался Мефо, точно не желая излагать этой девушке историю своих отношений и бизнеса с полковником Амаро Фурадо из «Seguri».
- Здорово! - повторила девушка, - А где сейчас Амаро? Очень надо поговорить с ним.
- Вообще-то… - растеряно начал Мэфо, - …Знаете, ведь Амаро очень мобилен. Такой подход к жизни… То тут, то там…
- Я знаю, - нетерпеливо перебила она.
- Дайте мне пару минуту, - нашелся Мефо, и встал из-за стола, - я попробую позвонить одному парню, возможно, он знает, где Амаро, или какой телефон включен у Амаро, в общем, этот парень сможет помочь в поисках. Простите, Саби. Я быстро…   

С этими словами, прогрессивный художник-дизайнер выскочил на улицу, огляделся и, вытащив сотовый телефон, ткнул соответствующую иконку в меню контактов.
…Пи-и… Дзинь!... Голос полковника:
- Слушаю!
- Алло, привет Амаро, это Мефо.
- А, привет, компаньон! Что-нибудь случилось?
- Еще как случилось! В трактире сидит девчонка, ищет тебя, знает про мансарду...
- Стоп, спокойнее, - мягко перебил Фурадо, - какая девчонка? Раса? Оценка возраста? Особые приметы, если видны? Как одета? Есть ли акцент? Каким именем назвалась?   
- Э-э… На вид никарагуанка, лет 20 – 25, очень голодная, одета хреново, зовут Саби. 
- Ясно, - будничным тоном произнес полковник, - значит, так: по всем признакам Саби Хастури критически влипла, что было ожидаемо. Надо накормить ее…
- …Уже кормлю, - ввернул Мефо.
- …Отлично! Далее. Саби не только нечего жрать, но и негде жить. Я тебя прошу, как компаньона: устрой ее пока в мансарде. А я на днях приеду и организую ей квартиру.
- В мансарде? Зачем? Лучше я дам ей денег на отель. Потом сочтемся.
- Незачет. Она нелегально въехала из Лаголарго, и у нее нет ID. Так что - в мансарду. 
- Э-э… Подожди, Амаро, но как я устрою ее в мансарде, если я сам там живу?
- Мефо, какие проблемы? Там на кровати с тобой хоть две девчонки поместятся: одна справа, другая слева. И на диванах еще две. Но сейчас речь всего об одной девчонке, и можно выбрать для нее любой из четырех вариантов. Я не вижу проблемы.
- Э-э… Но, как я ей скажу?
- Никак. Ей скажу я. Сейчас она рядом, да или нет?
- Нет, я вышел на улицу.   
- Отлично! Тогда краткая вводная. Саби – из Брито-Гранада. Ее муж – китайский, или точнее гонконгский болван. Ее любовник - тамошний диссидент, и тоже болван. Меня можно не считать, этот мой спец-роман уже сыгран. Так что, компаньон, дерзай - если хочешь. Только не так дерзай, как с той шоколадкой на даче у епископа Хавиеро. Саби -другой типаж. С ней не годится сразу «я хочу тебя» и погнали. Но общая схема та же.
- Амаро! При чем тут та шоколадка на даче?! Я эту Саби даже не знаю.
- Мефо, это ерунда. С той шоколадкой ты даже по имени не знакомился. Так было?
- Так, - со вздохом признал художник-дизайнер, и что теперь?
- Теперь, широко улыбаясь, возвращайся за стол, и дай ей трубку. Остальное за мной.


 

*7. В Китае древняя культура, и мудаки…

…Там вырастают мощные, как баобабы. Но Генри Чжонг даже на этом фоне - уникум. Долбанная сверхправильная скотина… Слушай, в ванной была аптечка. Где она?
- В холодильнике, - ответил Мефо на последнюю смысловую единицу в эмоциональном монологе Саби, - ты можешь приоткрыть дверь, и я тебе передам.
- Да, передай, - дверь ванной приоткрылась на четверть.
- Сейчас, минутку, - Мефо встал, извлек из холодильника белый контейнер с красным крестом, подошел к ванной и, держа контейнер на ладони, просунул в дверь.
- Спасибо! - сказала Саби, и вес с ладони исчез.
- Без проблем, - ответил он, и вернулся на диван.
- Ай! Черт! – послышалось из ванной, - Какое все холодное… Ай! Зачем ты переложил аптечку в холодильник? Она так удобно тут лежала. А эта фигурная коробка с бритвой, кремом, зубной пастой и щетками могла бы быть поменьше и не занимать эту полку.
- Вообще-то, - пояснил Мефо, - многие медикаменты надо хранить охлажденными.
- Возможно, ты в чем-то прав, - отозвалась Саби, - но спиртовая настойка, которая для обработки укусов москитов точно не портится от жары… Ай! Вроде все. Тебя не очень затруднит поставить чайник? У тебя есть зеленый чай? Тот китайский мудак, мой муж, постоянно хлебал зеленый чай, и я тоже подсела на это.
- У меня есть зеленый чай, - сказал Мефо, встал с дивана, и пошел в кухонный уголок, включать электрический котелок.

Между тем, Саби выскользнула из ванной, свеженькая, одетая в ярко-желтый топик и пронзительно-зеленые шорты. Это, и еще всякие тряпочки и штучки, были только что куплены в магазинчике через дорогу от дома. А ранее применявшаяся линялая юбка и рубашка – были выброшены в мешок для мусора. Итак, Саби выскользнула из ванной, подошла к окну, поглядела минуту, потом с размаху шлепнулась на ближайший диван, поболтала длинными ногами в воздухе, и объявила:
- Я снова в этом захолустье! Тут ничего не изменилось. Дырка в крыше соседнего дома заклеена тем же куском синей пленки. Зачем менять черепицу? Это возня и деньги. Не протекает, и ладно. Благословенный город Масайи, где почти никогда почти ничего не происходит. Слушай, Мефо, а ты надолго завис тут?
- Я и сам пока не знаю, - ответил он.

В этот момент бурно закипела вода в электрическом котелке. Художник-дизайнер стал заваривать зеленый чай в чайнике из кустарной коричневой керамики, с аутентичным индейским орнаментом (продукт народных промыслов с местного рынка).
- Встраиваешься в захолустную жизнь? – спросила Саби, наблюдая за ним.
- Присматриваюсь к этнической культуре, так точнее, - ответил он, - тут иногда можно подхватить хорошую идею для моего ремесла.
- Интересная работа у тебя! - с ноткой легкой зависти сказала она, улеглась поудобнее,  закинув руки за голову, и спросила, - Ты не против, если я буду спать на этом диване?
- Без проблем, - согласился Мефо.
- Спасибо! Это мой любимый диван. А на чем я остановилась, когда рассказывала?
- Ну, перед вопросом об аптечке были слова: «долбанная сверхправильная скотина».
- Да, точно! - воскликнула Саби, - Это про моего мужа. Я вышла за него 2 года назад. Слушай: мне было 19, я доучивалась в колледже, и тут появился этот Генри Чжонг. Я забыла сказать тебе: у моей семьи с незапамятных времен была винокурня в Гранаде. Конечно, когда «HK-Canal» взялась за Гранаду всерьез, наш семейный бизнес рухнул в задницу. Нужны были деньги на переезд в Гондурас, где есть кое-какие родственники. Схема, старая как мир. Дочка выходит замуж за богатого неприятного субъекта, чтобы обеспечить аварийную эвакуацию остальной семьи. Понятно, да?

Мефо поставил чайник и чашки на круглый стол рядом с ее диваном, и ответил:
- В принципе понятно. Только я не уловил: кто он такой, этот Генри Чжонг?
- Чжонг начальник подотдела контроля правильности сверки анкет субподрядчиков в  Центральноамериканской части транспортной группы холдинга «TK-Canal-Sipping». В иерархии это крупная должность. Я не знаю его зарплату, это коммерческая тайна. По прикидкам, больше ста тысяч долларов в месяц.
- Я потрясен! - восхитился Мефо, - Как ты запомнила эту абракадабру про должность?
- Ох, это было непросто. Но я, все же, выучила наизусть, чтобы выпендриваться. А все, кроме должности и зарплаты у Генри Чжонга никуда не годится. Обычное дело. И для компенсации такого дела существуют любовники, верно?
- А как же иначе, - согласился Мефо.
- Да!.. - Саби взяла чашку и покачала из стороны в сторону, - …Любовников я нашла. Элементарно! С одним ты знаком, но кажется, мы с ним уже только друзья. Кстати, не худший вариант. Есть к кому пойти за помощью, когда проблема. Так ведь?
- Так, - снова согласился художник-дизайнер.
- Проблема, - продолжила Саби, отхлебнув чая, - возникла из-за второго любовника. Я должна признаться: это была глупость закрутить роман с Лео Варгасом и с его женой. Варгасы лет на 10 старше меня - примерно твои ровесники, и они такие заводные.

Мефо Грач быстро покрутил в воздухе левой ладонью.
- Извини, Саби, но я не въехал. У тебя был роман и с этим парнем, и с его женой? 
- Во что ты не въехал? Ты впервые слышишь про секс «pair plus girl»?
- Ясно. Теперь я въехал. Но, в чем глупость? По-моему, так даже проще шифроваться. Можно сказать мужу: я иду к Смитам… В смысле к Варгасам. И у мужа нет причины подозревать твой адюльтер, если эти Смиты… В смысле Варгасы - супружеская чета.
- Слушай, Мефо, а ты действительно свой парень! – внезапно обрадовалась Саби.
- Что значит свой? – не понял он.
- Значит, - пояснила она, - ты видишь жизнь примерно как я. С тобой можно говорить нормально. Амаро мне сразу сказал по телефону: Мефо - свой. Ладно. Теперь про чету Смитов. Ты все верно говоришь. Но Варгасы - не Смиты, вот в чем был чертов риск!    
- Ты хочешь сказать: у них была хреновая репутация?
- Нет, у них была репутация в сто раз хреновее, чем ты сейчас подумал.
- Э-э… Наркотики и садо-мазо? – попробовал угадать Мефо.
- Нет. Политика и поэзия. И то и другое – оппозиционное. А Корпорация Канала этого абсолютно не терпит. Лео и Леа (так зовут Варгасов) никогда не занимались реальной политикой. Это был кружок, где политика и поэзия - вроде такой веселой философии. Варгасам, и мне тоже, казалось, что в таком ключе это не очень интересно легавым. А получилось вот что. Когда две недели назад реинтегристы взорвали на востоке дамбу Лахорда, дирекция «HK-Canal» накрутила легавым хвост, и они стали хватать всех, кто неблагонадежен – просто для отчетности. Позавчера Варгасы попали за решетку. Тут я сообразила: у них дома куча видео с вечеринок. Так что мне пришлось срочно линять.

Саби замолчала, и принялась быстрыми глотками пить чай. Мефо прокомментировал:
- Тут по-разному может сложиться. Если твой муж такая шишка в «HK-Canal» то ему, конечно, сразу сообщили: мистер Чжонг, а ваша жена тра-та-та. Дальше все зависит от взглядов твоего мужа. Он может, наверное, замять ветвь дела, касающуюся тебя.
- Мефо, ты не знаешь, что такое Генри Чжонг. Он упрекал меня, что я вышла за него не девственницей. Он совал нос в мой компьютер – искал письма от любовников. Еще он  обыскивал мой стол в поисках нелегальных таблеток. Но таблетки это отдельно.
- А, - сказал Мефо, - значит, он подозревал, что ты употребляешь наркотики.
- Нет, он подозревал, что я употребляю контрацептивы. Понятно, что так и было. Я не собиралась беременеть от этого гонконгского овоща. Даже то, что в Лаголарго любые химические контрацептивы оказались под запретом, меня не останавливало. Амаро стабильно снабжал меня этими таблетками. Теперь уже незачем держать это в тайне. 

Мефо задумчиво нарисовал пальцем на столе стрелочку.
- Да, при таких делах в семье тебе надо было мигом смываться.
- Я так и сделала. У меня заранее был план на такой случай, и это сработало.
- Ну, Саби, я рад, что у тебя все получилось.
- У меня-то получилось… - она вздохнула, - …А вот Лео и Леа сидят за решеткой. И я чертовски за них боюсь. Мефо, как ты думаешь, у них есть шанс выкрутиться?
- А что говорит Амаро? – поинтересовался Мефо.
- Амаро сказал по телефону: все очень хреново, но не теряй надежду, ведь надежда…




*8. …Спасает даже лягушку из клюва цапли.

Полковник Амаро Фурадо в это самое время участвовал в силовой спецоперации на «территории, контролируемой южными сепаратистами» (так называлось Лаголарго в канцелярских бумагах Никарагуа). Глядя сейчас на Амаро, можно было принять его за туземного индейца, старшего команды индейцев-грузчиков 20-метрового самоходного плашкоута. Такие кораблики на реке - как тяжелые грузовые автомобили на суше. Они перебрасывают до полста тонн груза туда-сюда между малыми речными портами. На продвинутых моделях имеется кран-лебедка, но таких меньшинство. Чаще бывает, что погрузо-разгрузочные работы за просто смешные деньги выполняет вручную бортовая команда нищих туземцев. На этом плашкоуте ехали три десятка грузчиков (столько и требуется, если надо быстро перевалить на причал огромную кучу мешков и ящиков). Кроме индейцев-грузчиков на борту был европеец (видимо, капитан) и мулат (видимо моторист-механик). Обыкновенный экипаж. Вот только капитана звали Хокан Йерн, а моториста-механика - Додж Тайгер. Первого представлять уже не надо, а второй сюда прибыл из ЮАР, как коммивояжер (с миссией вроде той, что была у Ренфри Крауна). Грамотный младший офицер спецназа, перешедший в «частный сектор».

Нетрудно догадаться, что гарнизону полиции в порту прибытия предстоял неприятный сюрприз (и это еще мягко сказано). А теперь – несколько слов о порте прибытия. 

На юго-востоке великого озера Кокиболка, в том месте, где из озера начинается путь к Карибскому морю великой реки Сан-Хуан, приютился маленький городок Сан-Карлос. Скорее, поселок городского типа с дюжиной тысяч жителей. В XVII веке городок был построен для защиты от карибских пиратов, совершавших рейды по реке до озера, по берегам которого уже существовали перспективные пункты для грабежа. Понятно, что городок Сан-Карлос строился, исходно как форт, и маленькая цитадель этого форта (приземистое угловатое уродливое здание из серого камня) сохранилось до XXI века. Цитадель стояла на отшибе, никому не нужная, но затем, некий гонконгский менеджер  нашел ей применение: в роли следственной тюрьмы Службы Безопасности Канала. Из городка Сан-Карлос, как-то сами собой исчезли местные жители, и получился Лагерь  Добровольного Трудового Перевоспитания для проштрафившихся граждан Лаголарго.
Удобно! «Клиенты» тюрьмы сразу после «следственной обработки» (с непременным получением чистосердечного признания) спихивались в Лагерь, как чернорабочие на складском комплексе, построенном для обслуживания грузооборота речного порта.

Давайте вслушаемся, это же почти поэма: чистосердечное признание - и добровольное трудовое перевоспитание! Моралисты всех времен и народов аплодируют стоя! А тем интернациональным правозащитникам, которые утверждают, что охранка «HK-Canal» выбивает у своих жертв сначала – признание, а потом – подпись под «добровольным заявлением» - нетрудно заткнуть рот деньгами. Правозащитники - те же бизнесмены, работают не ради каких-то иллюзий о гуманизме, а ради гонораров за переключение справедливого гнева мирового сообщества на какого-нибудь вождя Мумба-Юмба, не соблюдающего правовые нормы ООН в глухих джунглях, на фиг никому не нужных.    

Такое положение вещей объяснял сейчас старший опер-офицер Джим Халанг своему «почетному клиенту» Лео Варгасу подозреваемому в организации террористической группировки «Фронт Ре-Интеграции Никарагуа» (ФРИН). От Лео Варгаса требовалось чистосердечное признание, и выдача имен-адресов-телефонов своих сообщников. Что касается признания – то с этим проблем не было. Лео готов был подписать что угодно, поскольку в противоположной половине камеры (за толстым стеклом) находилась Леа: любимая жена, друг, соавтор поэзии и прозы. Опер-офицер Халанг доходчиво пояснил «клиенту», что будет с Леа, если требуемые имена-адреса-телефоны не будут выданы.

Лео Варгас выдал бы все и всех, но он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НИЧЕГО НЕ ЗНАЛ!
И не мог знать, поскольку Фронт Ре-Интеграции Никарагуа» (ФРИН) был фэйком.
Просто, существовал интернет-сайт FRIN.X.ORG, и на этом сайте (наряду с типичной политической болтовней левацкого толка) находились видео и фото с дамбы Лахорда.
Конкретно по фазам: штурм, захват, минирование, взрыв, и вал прорвавшейся воды.

Тот, кто знал содержание беседы команданте Йерро с коммивояжером Крауном, мог бы догадаться, с какой целью сделан сайт, и кто реальный хозяин этого PR-проекта.
Опер-офицер Джим Халанг этого не знал. Правда, он подозревал, что семья Варгас тут абсолютно не при чем. Профессиональный опыт подсказывал, что боевая команда не доверила бы им даже мешок картошки. Но, полиция при облавах в городах Лаголарго поймала только уличных воришек и торговцев краденым барахлом, не пригодных для предъявления начальству в качестве пойманных террористов. Лео и Леа Варгасы тоже выглядели неубедительно в этом качестве, но они были, похоже, последними открыто-неблагонадежными персонами в стране, и начальство имело на них зуб…

…И начальство решило: ввиду отсутствия настоящих пойманных террористов, следует обработать этих. Что и было поручено старшему опер-офицеру Джиму Халангу.
- …Что ты молчишь?! - рявкнул Халанг, и влепил Лео Варгасу пощечину, - Может, ты думаешь, что я шучу? Или ты хочешь посмотреть, как будет выглядеть твоя жена, если раздеть ее догола, подвесить ее на дыбе, и пройтись по ней бычьим кнутом?
- Послушайте, офицер, я ничего не знаю ни про каких террористов…
- Свинья! - рявкнул опер-офицер, и влепил арестанту вторую пощечину, - Ладно, тогда начнем вечеринку. Я думаю: между раздеванием и дыбой надо дать моим парням чуть развлечься. Так и будет! А тебе мы поставим тавро с рогами, чтобы ты помнил. Мы выжжем это раскаленным железом на твоем бедре. Выкладывай все, пока не поздно!
- Я ничего… - начал Лео Варгас, и получил третью пощечину.



Возможно, старший опер-офицер охранки вел бы себя иначе, если бы знал, что сейчас произошло поблизости от тюрьмы. А там мирные индейцы-грузчики вдруг оказались воинственными муи-муи. Тут следует отметить, что солнце уже садилось, и эффект сумерек плохо повлиял на боеготовность гарнизона Сан-Карлос. Немногочисленная полиция порта и тоже немногочисленная охрана Лагеря трудового перевоспитания, не успели сделать ни одного выстрела. Атака отряда командате Йерро была внезапной, стремительной, эффективной – в лучших традициях парашютного спецназа (парашют просто один из вариантов, и спецназ атакует откуда угодно, хоть с плашкоута)…

…Следующая фаза спецоперации - вторжение муи-муи в саму тюрьму (через дверные проемы, когда собственно двери были выбиты зарядами пластида) - стало абсолютной неожиданностью для внутренней охраны. При переделке этой цитадели никто даже не подумал о мероприятиях на случай штурма, и вот к чему привело такое головотяпство.
 
Муи-муи накрыли группу проведения допросов прямо «на месте вечеринки».
Пятеро подручных полицаев мылись в душевой после «развлечения» с Леа Варгас. 
Шестой и седьмой подручные попались в процессе работы кнутом по живой мишени (в смысле, опять по Леа Варгас, уже подвешенной на дыбе).
Старший опер-офицер Джим Халанг был взят посреди очередной угрожающей фразы, обращенной к Лео Варгасу (лицо которого было разукрашено свежими синяками, а на правом бедре был ожог в виде точки с лосиными рогами, наподобие крыльев орла).

Команданте Йерро отреагировал на эту картину очень спокойно тремя фразами:
«На пол мордой вниз, уроды» (это к допросной группе).
«Фельдшер! В конце коридора два раненых штатских!» (это в микрофон под каской). 
«Все снимайте на видео» (это к метиске Икеле, и к коммивояжеру Тайгеру).
«Союзник, забери тут записи настенных видеокамер» (это к полковнику Фурадо).



Следующая сцена отлично бы смотрелась в «happy end» к голливудскому боевику.
Любящий муж держит за руку любимую жену, лежащую на носилках.
«Солнышко мое, все будет хорошо».
«Да, милый», - тихо и потерянно отвечает она.
«Камрад Лео, - вмешивается фельдшер, - пожалуйста, отойдите, я все сделаю».
«Камрад Лео, - окликает некто, похожий на культового венесуэльца Уго Чавеса, - вы в данный момент необходимы нам на внешней площадке».
«Да, - говорит Лео, - я понимаю. Держись, Леа, держись родная. Я скоро вернусь».

Можно было бы удивляться относительному спокойствию и адекватности совершенно гражданского интеллигентного мужчины сразу после ужаса и пыток. По всем правилам психологии, он должен был сейчас впасть в ступор… Он бы, конечно, впал, если бы не инъекция «коктейля», содержащего глюкозу, кокаин и заодно – антибиотики (которые следовало в любом случае ввести при множественных травмах кожи).   

Лео Варгас, в состоянии кокаинового остекленения, поцеловал жену, и пошел во двор следом за персонажем, похожим на культового венесуэльца. А во дворе тюрьмы были готовы статисты для шоу: вся допросная группа (восемь субъектов) и шесть дежурных бойцов охранки, взятых живыми. 14 человек закованных в наручники, и привязанных к ограде. После захода солнца, включились прожекторы, и в их свете среди окружающей вечерней темноты, сцена предстоящего шоу уже заранее выглядела жутко. 
- Камрад Лео, вам надо надеть униформу, это для TV, - продолжил некто, похожий на культового венесуэльца (это был полковник Фурадо, только он не представился).
- Да, если так надо, - пробормотал Лео Варгас, и кое-как облачился в униформу старого «сандинисткого» никарагуанского образца, с нашивками дивизионного комиссара.   
- Вот, возьмите, - вступил в дело коммивояжер Додж Тайгер, и протянул Лео новенький компактный пистолет-пулемет, явно фабричный, но напоминающий самоделку.
- По справедливости, - пояснил Фурадо, кивнув в сторону допросной группы, - лучше сделайте это сами. Пусть эти садисты и предатели родины сдохнут, как бешеные псы. 
- О, черт… - тихо сказал Варгас, и нерешительно взял в руки этот псевдо-самодельный пистолет-пулемет, - …Я даже не уверен, что у меня получится.
- Камрад Лео! – громко сказал Фурадо, - Мы все знаем, что вы перенесли пытки, и это поймут все, кто будет смотреть видеозапись. Но мы знаем: вас невозможно сломить.
- У вас получится, - тихо добавил Додж Тайгер, - перехватите оружие вот так. Хорошо! Теперь передерните затвор. Правой рукой держите базовую рукоять, а левой аккуратно фиксируете оружие за переднюю рукоять. Теперь флажок предохранителя вниз. Очень спокойно цельтесь. Мы отработаем мишени слева направо. В крайнюю левую мишень целимся и, плавно нажав триггер, удерживая оружие, ведем к крайне правой мишени. Я предлагаю попробовать сначала без нажатия триггера. У вас ведь незнакомое оружие.
… - Вот так, ведем…
… - Еще раз попробуем, чуть быстрее и более плавно…
… - Вот так годится. А теперь по сигналу огонь – то же самое с нажатием триггера…
… - Вы готовы, камрад Лео? Хорошо… Палец на триггер…
… - Огонь!

Все-таки, талант хорошего военного коммивояжера-инструктора – впечатляет.
После пяти минут подготовки, Лео Варгас одной длинной очередью с дюжины шагов условно-успешно поразил все 14 мишеней.
Условно – в смысле, что не всех насмерть, а только половину из них.
Хокан Йерн поднял свой Uzi, и сделал семь одиночных выстрелов, завершив дело.
Затем, по его кивку, ассистентка Икеле (в сандинистской униформе и огромных очках-полумаске), передала видеокамеру полковнику Фурадо. После этого, Икеле подошла к расстрелянным, вскинула свой сжатый правый кулак к небу, и звонко воскликнула:
- Так будет с каждым врагом! Слава Ре-интеграции! Слава камраду Лео! Venseremos! 
- Снято! - сообщил полковник никарагуанской спецслужбы.
- Ну, слава Кетцалькоатлю, - проворчал Хокан Йерн, - хватит здесь возиться. Мы уже отстали от графика на две минуты. Грузимся на плашкоут - и уезжаем!   




*9. При чем тут Кетцалькоатль? – спросил…

…Амаро Фурадо, сделав глоток из фляжки с ромом, которую ему передала Икеле.
- Просто, - ответил Додж Тайгер, - новая модель пистолет-пулемета так называется: «Quetzalcoatl-17». Та, которую я давал камраду Лео для натурного тестирования.
- Ясно, - полковник протянул ему фляжку, - значит «Кетцалькоатль» это для местного шаманского колорита, а «17», это калибр .17, иначе говоря, 4.37 миллиметра.   
- Точно! - подтвердил южноафриканский коммивояжер, затем сделал глоток, передал фляжку Хокану Йерну, и поправил упомянутый пистолет-пулемет в поясной кобуре.
- Дизайн ни к черту, - прокомментировал команданте Йерро, сделал глоток, и добавил, развивая эту мысль, - игрушка угловатая, не эргономичная, и кобура неподходящая.
- Это же только прототип, - сказал южноафриканец, - доведенная модель будет очень эргономичная. Надо только найти свой стиль. Для этого и нужны натурные тесты. 
- Даже прототип стреляет хорошо, - заметила Икеле, забирая фляжку у Йерро.
- Пока рано судить, - проворчал команданте, - один короткий огневой контакт, и один натурный тест на неподвижных мишенях не дают полного представления об оружии. Калибр, по-моему, слишком мал, а для пистолет-пулемета, так и вообще не в тему… 

…Плашкоут (на носу которого происходил разговор), покинул причал и двинулся по течению Сан-Хуан - туда, где на левом (северном) берегу начинались болота Агбадо - подконтрольная территория партизанам муи-муи и лично команданте Йерро.
- Знаете Хокан, - произнес Додж Тайгер, - меня не удивила ваша острая критика. Меня заранее предупредил Ренфри Краун. Мы с ним дружим, между прочим.
- Ну, я сразу подумал, что вы дружите. И что Ренфри про меня сказал?
- Он сказал, что вы противник длинноствольных стрелковых систем в сельве, а значит, правильнее передавать вам для тестирования модели с габаритами до полуметра. Еще, Ренфри сказал, что вы обругаете любое оружие, если калибр меньше полсантиметра. 
- Вы, - подала голос Икеле, - вцепились в этот калибр .17, как дьявол в душу банкира.
- Просто, - пояснил Додж, - впервые «AfriSpEn» создала свой дизайн боеприпаса...

…Плашкоут подпрыгнул на речной волне. В лучах прожектора сверкнул веер брызг, выброшенных из-под корпуса, и окатил компанию, как из брандспойта.
… - Kutomba! - буркнул южноафриканец.
- Что значит? – заинтересовалась Икеле.
- Это на языке южных банту, как fuck, по-английски, или как joder, по-вашему.
- Kutomba… - оценивающе произнесла метиска. - …Да. Тоже красиво звучит.
- Додж, - снова окликнул команданте Йерро, - а я верно понял, что ваше начальство это затеяло, чтоб получить мой восторженный отзыв о вашем оригинальном патроне?
- Отчасти да, - признал коммивояжер, - поэтому «Кетцалькоатль-17» делался в режиме военного положения по срокам. Вот, успели. Вы, кстати, оценили, как эта штука, даже прототип, легко работает в руках у совсем невоенного парня? Я про камрада Лео.   
- Да, это внушает… - согласился Хокан.

Тут плашкоут снова подпрыгнул – но уже не так сильно…
… - Kutomba! – снова буркнул Додж Тайгер.
- Я подумал об эргономичном дизайне, - включился Амаро Фурадо, - у нас есть четкий художник-дизайнер. Он может сделать из этой игрушки настоящую конфетку, если мы договоримся о разумных взаимовыгодных условиях. 
- Об условиях чего? – спросил южноафриканец.
- Об условиях организации производства, - пояснил полковник, - эй, Додж, не делайте удивленные глаза. Я догадался: ваша фирма хочет производить «Кетцалькоатль-17» на мутной территории, чтобы охватить теневой рынок. Потому такой акцент на простоту механики. Осталось найти мутную территорию, и довести дизайн до ума. Считайте, вы случайно сорвали джекпот: все готово, и надо только оговорить, кто будет иметь что.
- Так-так-так… Амаро, вы, что, большая шишка в Северном Никарагуа?
- Просто в Никарагуа, - пунктуально поправил полковник.
- Он крупная шишка, - авторитетно подтвердил команданте Йерро.
- Так-так-так… Мне надо позвонить начальству.  Когда это можно будет сделать?
- Как только мы свернем в протоку, и пройдем пару миль вглубь болот. Я скажу.
- Ясно, - подтвердил южноафриканец.
- А мне, - добавил полковник Фурадо, – надо будет кое-кому отправить SMS.
- Ответ тот же, - сказал Хокан.



Мефо Грач ранее не видел, чтобы человек так вскакивал от звонка коммуникатора. Это выглядело, как в кинофантастике. Саби (заснувшая на диване, свернувшись калачиком), внезапно распрямилась, как пружина, подпрыгнула, и схватила со стола новый гаджет (типичный китайский палмтоп, который был куплен в магазинчике напротив, заодно с одеждой и прочими мелочами). В общем, Саби выполнила такой акробатический трюк, который (как раньше полагал Мефо) возможен только в невесомости, на орбитальной станции. Затем она потыкала пальцем в палмтоп, прочла что-то с экрана, и вдруг резко повернулась к Мефо.      
- Слушай! Освободи мне компьютер! Пожалуйста!
- Саби, тебе нужен компьютер, на котором я работаю, или сойдет ноутбук с полки, что находится в пяти шагах от тебя на 120 градусов против часовой стрелки?
- Спасибо! – она крутанулась на носке, прыгнула вперед, и схватила ноутбук с полки. 

Три следующих часа Мефо Грач продолжал работу над заказом для архиепископа под аккомпанемент удивленно-позитивных экспрессивных возгласов Саби. Как правильно догадался Мефо, она получила SMS со ссылкой на какой-то сайт, и смотрела там видео. Прекрасно, когда работу художника-мужчины сопровождают такие возгласы красивой девушки - особенно если тема работы плотно связана с экзотической эротикой.

Кто-то может удивиться: «какая экзотическая эротика, если заказчик - архиепископ?!». Подобное удивление может возникнуть лишь у того, кто опирается на ложные данные относительно вкусов высшего католического духовенства. Прочтите хроники Святого Престола, например, в изложении Таксиля, и удивление исчезнет вместе с иллюзиями. Короче говоря: монсеньер Франсиско заказал Мефо композицию садовых скульптур по мотивам загробной расплаты за грех прелюбодеяния. В композиции - 10 фигур. Из них 6 фигур должны образовывать внешний круг композиции. Там (цитата заказчика) «что-нибудь из деревенской камасутры: пастушки с фавнами, например». Далее: 3 фигуры во внутреннем круге. Там (цитата) «жестче: зрелые женщины любятся с быком, конем, и кабаном». И 1 (последняя фигура) – в центре. Там (цитата) «нужна фантазия, чтоб пробрало грешников: путь будет красотка в деле с тремя чудищами сразу»…

Внешний круг Мефо сотворил легко. 3D камасутра была в каталоге готовых моделей (выбрать 6 красивых поз, переделать там мужиков в фавнов - и ОК). Внутренний круг получился тоже несложно: в интернете нашлись 3D-модели японских статуэток нэцки известной серии «дама и конь». Переделать коня в быка и в кабана - не проблема. Вот, остался центральный сюжет. Саму фигуру «красотки в деле с тремя чудищами» можно сгенерировать автоматически. Мефо выбрал платный порно-сайт с хорошим качеством съемки, послал туда со счета скромную сумму за доступ, и выбрал категорию MMMF.

В основном там было тошнотворно. Порно-актрисы с фигурами, страшными, как жопа носорога, к тому же одетые в дебильные туфли на шпильках, и всякую сбрую, которая дополнительно обезображивала имидж. Но, упорная сортировка дала результат: очень неплохая модель с пластичной гибкой фигурой. Лицо неприятное, но его можно будет заменить на симпатичное – для этого есть прога «Floating mask». Только сначала надо запустить другую прогу «Gen-T»: генератор 3D модели из серии 2D-кадров. Поехали! Щелкнув «мышкой», Мефо взял со стола бутылку тоника и стал не спеша попивать.




*10. Как странно ты смотришь порнофильм…

…Произнес озадаченный голос Саби из-за его левого плеча.
- Я не смотрю, - ответил художник-дизайнер, - я похищаю тело этой порно-актрисы.
- Похищаешь тело? – изумленно переспросила Саби.
- Да. Мне для работы надо. На самом-то деле, похищение уже идет автоматически, а я визуально контролирую процедуру. Хотя, прога и без присмотра сделает это.
- Ух! Прикольная у тебя работенка, Мефо!
- Угу. Сам прикалываюсь. А что ты смотрела так эмоционально, если это не секрет?   
- Не секрет! Это висит на сайте ФРИН, фронта ре-интеграции. Лео и Леа на свободе!
- Я не въехал, - признался он, - неужели полицаи выпустили их из когтей?
- Как же, держи карман шире! – воскликнула Саби, - Нет! Их освободили товарищи.
- Э-э… Какие товарищи?
- Боевые товарищи, вот какие! Они взяли штурмом тюрьму Сан-Карлос, положив всю корпоративную охрану. Полицаи успели избить Лео, и поставить ему клеймо каленым железом на бедро, а Леа - изнасиловать и отхлестать кнутом, но это мелкие проблемы.
- Гм… Я бы не назвал такие проблемы мелкими.
    
Саби изящно уселась на диван и махнула ладошкой.
- Зависит от того, с чем сравнивать. На самом-то деле, жуть, конечно. Когда я смотрела полицейскую видеозапись, то чуть не блеванула. Но у полицаев проблемы крупнее.
- Какие? – спросил Мефо.
- Фатальные! - сказала она, - Лео расстрелял их всех из автомата перед TV-камерой.
- Что? Твой друг Лео расстрелял всех полицаев в тюрьме Сан-Карлос?
- Да. 14 полицаев, - уточнила Саби, - когда я это смотрела, то снова чуть не блеванула. Реально, жесть. И, я так поняла, что Лео Варгас это идейный лидер ФРИН. Меня даже гордость распирает, с кем я пела под гитару и занималась любовью на вечеринках.
- Как-то все это странно, - заметил Мефо.
- Очень странно, - согласилась она, - хотя, главное: Лео и Леа выкрутились. Я так рада, знаешь? Глупо, что я с ними связалась, но так вышло, что они самые близкие мне люди. Сейчас я думаю о них, и будто невидимая лапка гладит меня по шерстке.
- Ну, - Мефо улыбнулся, - я тебе завидую, что у тебя есть такие близкие люди.
- А у тебя? – спросила Саби.
- У меня, - ответил он, - только мама во Флориде. Но это совсем другое.
- Понятно… - она вздохнула, - …Извини. Проехали, ладно? Кстати, твоя прога, вроде, отработала. На мониторе «process complete».
- Да, точно, - он протянул руку и щелкнул мышкой. На мониторе появилась 3D-модель порно-актрисы в заранее выбранной многообещающей статической позе.
- Обалдеть! – уважительно сказала Саби, - А что тебе теперь надо с этим сделать?
- Если вкратце, - ответил Мефо, и изложил задачу с красоткой и тремя чудищами.

Саби задумалась, сосредоточенно подвигала бровями, затем почесала пальчиками свой смуглый животик между шортиками и топиком, и поинтересовалась:
- А какие чудища?
- Ну, я еще не придумывал. Напрашивается два: тигр и дракон. А третье – черт знает.
- Ты что? Тигр и дракон в таком MMMF, это отстой, кто бы ни был третьим номером. 
- Предложи что получше, - проворчал Мефо.
- Почему я? Давай думать вместе! Сначала я тебе объясню по-женски. В этой группе у каждого мужика должен быть свой стиль. Первый такой заводной и веселый. Второй - ласковый и нежный. А третий - чуточку брутальный и капельку пугающий. Понятно?
- Э-э… Черт знает. Попробую интерпретировать. Первый номер, допустим, жаба.
- Жаба?! Блин… Прикольно. Только я не помню по биологии: хрен-то у жабы какой?
- Я, - пообещал Мефо, - нарисую такой хрен, какой надо.
- Да, точно, я забыла, это же 3D. Ладно. Я одобряю жабу. А второй номер? 
- Улитка с нежными рожками, - сказал он.
- Хм… - Саби снова почесала животик, - …А у улитки где хрен вообще будет?      
- Нигде. Я же сказал: с нежными рожками.
- Рожками? Ух, Мэфо, ты извращенец!
- Да, я извращенец. Это профессиональное. Вкусы заказчиков – прежде всего.
- Понятно… - она кивнула, - …А третий номер?
- Мне, - сказал Мефо, - думается про скорпиона.
- Скорпион!? – взвизгнула она, - Ты офигел!? Это же кошмар!
- Но, Саби, ты сказала: брутальный и пугающий. Как раз клешни и хвост с жалом.
- Эй! Я сказала чуточку и капельку! А скорпион, это… Блин… Брр…

Девушка артистично подрожала плечами, как от мороза. Мефо вздохнул и сказал:
- Значит, скорпиона вычеркиваем.
- Подожди, - возразила она, - в нем что-то есть. Скорпион, это круто на самом деле.
- Так, оставляем или вычеркиваем?
- Даже не знаю…- Саби снова почесала животик, - …От скорпиона тут реально будет таращить кого угодно. Твой клиент хочет, чтобы всех таращило?
- Скорее да, чем нет, - ответил Мефо, вспомнив, что концептуально (согласно заказу архиепископа) композиция должна изображать адские муки за прелюбодеяние.
- Вот что, - решила Саби, - если надо, чтоб таращило, то скорпион - верное решение.
- Итого, - резюмировал художник-дизайнер, - у нас жаба, улитка и скорпион.
- ОК, запутали, - девушка энергично кивнула.

Он ответно кивнул, взял в правую руку стилос, а левую ладонь положил на мышку. С интересом глядя на его приготовления, Саби поинтересовалась:
- Тебе еще чем-нибудь помочь?
- Э-э… - Мефо задумался, - …Ты можешь. Но, я боюсь, что это слишком интимно. 
- Ну, давай, говори! Я не обещаю, что соглашусь, но обещаю, что не обижусь.
- Тогда я скажу. Чертовски хочется жрать, а прерывать креативный процесс не следует, потому что артистическая нить потеряется. Если бы мне яичницу из трех яиц…
- Это, по-твоему, интимно? – развеселилась она.
- Да. Мы ведь уже выяснили, что я профи-извращенец.
- Мне нравятся профи, - сказала девушка, и добавила, - я начинаю делать яичницу.
- На свою долю тоже сделай, - на всякий случай предложил он.
- Ты такой умный, Мефо! Без тебя бы я не догадалась!  - отреагировала она, открывая холодильник и вытаскивая на стол полдюжины яиц, кусок масла и кусок сыра, – Ах, я забыла спросить: ты любишь яичницу с сыром? Если нет, то делай сам.
- Ну, если ты так ставишь вопрос, то, конечно, я люблю с сыром.
- Wow! Здорово! Я угадала! – и с этими словами Саби принялась за стряпню.



Эх, жизнь компьютерного художника-дизайнера! Одна рука орудует вилкой, другая – мышкой! И как хорошо, когда заботливая женская рука возьмет салфетку и аккуратно сотрет с монитора брызги масла и яичного желтка… А несколько позже, брызги кофе (который необходим, чтобы продолжать работу в полуночный час).

…И вот, наступает момент Zero! Иллюминация интеллекта! Экстаз эстетики! Оргазм оптимизма! Триумф технократии! Фиеста фантастики! Пароксизм перверсии!       
- Долбиться сапогом! - ахнула Саби, глядя на экран, где в романтическом ритме вальса вращалась виртуальная 3D-модель тройного коитуса грешной женской души с тремя адскими чудищами, похожими на жабу, улитку, и скорпиона.   
- Тебя впечатлило? – спросил Мефо Грач.
- Да! Вообще, здорово получилось! Слушай, давай по рюмке! Я видела текилу у тебя в холодильнике.
- Давай, - согласился он, - только я отправлю файл на согласование заказчику. 
- А я пока сервирую, - сказала она, вытащила из холодильника бутылку, сняла с полки маленькие стеклянные стаканчики, придирчиво осмотрела, и двинулась мыть их.

…К моменту, когда файл ушел к референту монсеньора Франсиско, на столе уже была правильно оформленная текила (края стаканчиков посыпаны солью, и рядом - ломтики ароматного зеленого лимона местной породы).
Дзинь! За взлеты креатива! Ура!
Саби зажевала текилу лимоном и сделала заявление:
- Знаешь, Мефо, из тебя не получается настоящий извращенец.
- Это почему? – почти обиженно спросил он.
- А потому, что у тебя даже такая извращенная штука получилась нормально в смысле эротичности. Вроде как, эти три чудища - ласковые, и девушке это дело нравится.    
- Наверное, так оно само получилось, - сказал Мефо.
- Я и говорю, - она кивнула, - у тебя так получилось, потому что ты не извращенец. А извращенец отвратно изобразил бы даже обычный секс. Понимаешь, о чем я?
- Да, - он кивнул в ответ, - не всем артистам дано быть истинными извращенцами.

Саби глотнула еще текилы и, чуть понизив голос, сообщила:
- Знаешь, Мефо, я даже возбудилась. Переспи со мной. Только чисто по-дружески.
- Переспать по дружески, это как? - не понял Мефо.
- Это, - пояснила она, - секс, без всякой чепухи вроде «я люблю тебя, ля-ля-ля».
- ОК! - согласился художник-дизайнер, - Без ля-ля-ля, так без ля-ля-ля.




*11. Рога лося, это не только…

…Оригинальный биологический объект, но и геральдический символ, - объявил Хофф Зеехунд, главный медик партизан муи-муи. После этого, Хофф утрамбовал последнюю порцию табака-самосада в свою глиняную трубку, и прикурил от уголька из костра.
- А что они символизируют? – поинтересовался коммивояжер Додж Тайгер.   
- Хм-хм-хм! – военврач попыхтел трубкой, - Рога лося символизируют семь звезд Большой Медведицы, образующих фигуру ковша, наблюдаемую простым глазом…

Хофф Зеехунд показал рукой на темное небо, чтобы слушатели посмотрели на ковш, и продолжил:
… - В мифах народов севера Америки и Евразии, есть лось, который держит солнце на огромных рогах. Каждую осень некий злой дух крадет солнце, тащит по Млечному пути вдаль от Земли, и наступает зима. Но, небесный лось, догоняет похитителя, возвращает солнце, и приходит весна. На гербе Монархической Лиги Канады, лось и пума держат геральдический щит. А тавро на бедре камрада Лео - с конного завода Тракенен, что в Восточной Пруссии. Символ - точка с рогами лося восходит к языческому богу Боруте, хозяину болот. Может, какой-то барон, бежавший сюда после поражения Германии во Второй Мировой войне, взял с собой на память эту печать, а здесь потерял.   
- Красивая история… - похвалила Икеле, разливая чай по большим кружкам, - …Но, я думаю, что полицаи, поставившие тавро на бедре камрада Лео, ничего этого не знали.
- Да, - согласился полковник Фурадо, - на записи много раз было слово «рогоносец». Я полагаю, что полицаи использовали такое тавро, чтобы глумиться на эту тему.

Продвинутый индеец муи-муи, лейтенант по имени Отлак, очень немногословный, но любознательный, сказал веское слово:
- Теперь над этими полицаями глумятся мясные мухи.
- Уже вряд ли, - заметил Додж, - наверное, приехал патруль полицаев, и убрал трупы.
- Приехал, но не убрал, - лаконично отозвалась юная индианка муи-муи, подкладывая немного дров в костер.
- Это почему, Шошо? – удивился южноафриканский коммивояжер. 
- Потому, что я оставила там стеклянный пирог, - сказала она.
- Стеклянный пирог? Это что?
- Местное изобретение, - пояснил Амаро Фурадо, - мина-растяжка из смеси гексогена с битым стеклом, обмазанным толченой икрой райской рыбы, сильным нейротоксином.
- Тогда понятно… - Додж покачал головой, - …Шошо, кто тебя научил такому?   
- Команданте Йерро, - ответила она, - а про икру райской рыбы придумал Отлак.
- Да я, - подтвердил туземный лейтенант, и внимательно посмотрев на звездное небо, объявил, - Додж, Амаро, собирайтесь, наступает время койота, я повезу вас на север.
- Ясно, - ответил Амаро Фурадо, и бросил взгляд на циферблат наручных часов, - когда примерно мы будем на линии демаркации, и в каком конкретно месте?   
- Перед рассветом, на слиянии Рио-Матагальпа и Рио-Бланка, - ответил Отлак.
- ОК, - полковник Фурадо кивнул, - я отправлю SMS, чтобы нас встретили.
- Не надо, - туземный лейтенант покачал головой, - ведь враг сейчас слушает эфир.
- Пусть слушает. Я отправлю код. Это надежно.
- Хорошо, Амаро. Если это надежно, то можешь отправить.



Еще через четверть часа, и Отлак вместе с никарагуанским полковником «Seguri» и южноафриканским коммивояжером «AfriSpEn» укатили на моторовере к северу. Незаметно, место у костра занял другой туземный младший офицер, Хааш. Немного посидев молча (из уважения к собравшимся) он показал рукой на полевой госпиталь (большой шатер, раскрашенный в пятнистым камуфляж) и спросил:
- Как там камрад Лео и его куэ Леа?
- Камрад Лео… - начал доктор Хофф Зеехунд, - …Крепко спит, и это правильно. Я не беспокоюсь за него. Его куэ Леа тоже спит, но не совсем хорошо. Я сказал Орейо, что следует все время наблюдать за ней. Орейо умная девушка, ты согласен, Хааш? 
- Да, - туземный офицер кивнул, - Орейо умная девушка и хороший фельдшер.
- Может быть, - подала голос Шошо, - лучше было дать куэ Леа больше пейотля.
- Нет, - доктор Хофф покачал головой, - человеку не следует слишком отвлекаться от совершившихся событий своей жизни. Я дал ей пейотль не для прогулки по просторам Верхних Миров, а только для баланса эмоционального состояния.
- Я не понимаю, - тут Шошо на секунду прикрыла глаза ладонями, - доктор как ты так видишь, сколько нужно какого лекарства, чтобы было не много, но и не мало?
- Понимаешь, Шошо, есть профессиональная интуиция, которая подсказывает.   
- Интуиция? - переспросила туземка, - Я часто слышу: «интуиция». Непонятный ответ.
- Икеле, - окликнул Хофф, - объясни в своем стиле, что такое интуиция..

Метиска Икеле подняла руку в знак того, что услышала, и повернулась к Шошо.
- Ответь: как ты видишь натяжение лука, чтобы убить стрелой дикую курицу?
- Как?.. - юная туземка, сняла с плеча лук, наложила стрелу на тетиву, потянула, затем медленно отпустила, и убрала стрелу, - …Я так вижу внутри себя. Это просто.
- Вот, Шошо, - сказала Икеле, - а доктор Хофф так видит, сколько надо пейотля. Любой человек, мастерски умеющий что-то, видит свое дело так. Это называется: интуиция. 
- Да! - Шошо кивнула, - Теперь я поняла. Это просто.



Леа Варгас осознала себя. Увидела себя. Услышала, как бьется ее сердце. Внутренним взглядом посмотрела на себя с небосвода, который оказался почему-то серо-зеленым и пятнистым. Впрочем, это не беспокоило, а скорее развлекало. Согласитесь: небосвод в зеленую и серую крапинку, это забавно. На краю небосвода светило маленькое и очень смешное солнышко. Рядом с солнышком зачем-то была античная ольмекская статуэтка девушки - изящной, хотя плотно сложенной, одетой в набедренную повязку (смешной шнурок-пояс с тряпочкой). Сперва статуэтка сидела на скрещенных ногах, но, как это случается во сне, потом ожила, встала, и тихим чуть скрипучим голосом спросила:
- Леа, ты видишь меня?      
- Конечно, я тебя вижу, - подтвердила Леа, и спросила, - ты ожившая статуэтка?
- Может быть, да, - ответила античная ольмекская девушка, - а может быть, нет. Но ты можешь называть меня Орейо в любом случае.
- Хорошо. Я буду называть тебя Орейо. Красивое имя. Скажи, Орейо, где я?
- Я расскажу подробно, - пообещала ольмекская девушка, - ты в койке. Койка в шатре. Шатер на болотах Агбадо. Болота Агбадо в центре Северного Никарагуа - Лаголарго.
- О! – воскликнула Леа, и приподнялась на койке, - Я вспомнила! Со мной произошла невероятная ерунда. Я попала в кино-триллер. Знаешь, Орейо, там были сумасшедшие актеры, которые натурально изнасиловали меня, подвесили на дыбу, и били кнутом. Я ощущала это так реально… Потом, конечно, прибежали хорошие парни, с пушками, и  освободили меня. В таком кино почти всегда happy end. Ой! Там еще был Лео! Где он?
- Лео за шторой, - сказала Орейо, и показала ладонью штору, которая перегораживала шатер примерно пополам, - с ним все хорошо, он спит.

Леа улыбнулась (ее несказанно обрадовало, что с Лео все хорошо). Немного посмотрев  взглядом с серо-зеленого неба на свою улыбку, она внезапно подумала, что хорошо бы посмотреться в настоящее зеркало. Для этого требовалось встать. Леа, как обычно дома, попробовала легко вскочить с койки, но сейчас у нее с трудом получилось даже просто передвинуться в сидячее положение, опустив ступни на пол. Кружилась голова, слегка звенело в ушах, и во рту чувствовалась пронзительная хинная горечь.
- Что-то не так! - произнесла она, - Скажи, Орейо, что со мной не так?
- Леа, ты сама это сказала, - напомнила статуэтка, - ты попала в кино-триллер. Но тебя спасли хорошие парни, и ты попала в интересное приключенческое кино про нас.
- Про вас, это про кого? – спросила Леа.
- Про нас, это про индейцев муи-муи, живущих в великом болоте Агбадо.
- А вы очень дикие индейцы?
- Ну, это смотря для кого. Для посторонних – очень, а для друзей мы умеренно-дикие, первобытно-непосредственные, искренне-доброжелательные, как-то вот так.
- Знаешь, Орейо, без обид, но ты разговариваешь вовсе не как первобытная девушка. 
- Я знаю. Я училась в медицинском колледже Матагальпа, к северу отсюда, поэтому разговариваю почти как городская. Мы, муи-муи, умеем быстро учиться.
- Ты так ловко отвечаешь на все вопросы… - слегка удивилась Леа.
- Да, - лаконично подтвердила Орейо, и искренне-доброжелательно улыбнулась.




*12. Если жопа, то начальство ищет…

…Крайнего. Такое правило отлично знал Луис Рамирес, замдиректора Строительства Канала, единственный никарагуанец (пардон – уже лаголаргонец) в верхнем эшелоне здешнего филиала «HK-Canal-Shipping». Гендиректор Строительства - Дун Вэнбао из Гонконга, согласован и в Пекине, и в Нью-Йорке, его нельзя делать крайним. Антонио Кэлво, спикер парламента Лаголарго, «народный (как же!) избранник», а фактически – попугай на жаловании «HK-Canal», тоже везде согласован, и тоже не станет крайним. Руководство СБК (Службы Безопасности Канала) скандально уволено два дня назад...

…Так, Луис Рамирес, стоя около окна в огромном конференц-зале Управления Канала, задумчиво смотрел в окно на панораму Брито-Гранада-сити (долбанный скороспелый Недосингапур, как он это называл про себя), и перебирал в уме кандидатуры крайних. Получалось (увы) что крайний - именно он. Плюс еще этот Генри Чжонг - обладатель должности с длинным названием, означавшим по сути полномочия главного ревизора Строительства. Его жена спелась с реинтегристами и сбежала. И теперь Чжонг, будто большой жирный напуганный хомяк сжался в углу. Его вытащили на комиссию не для объявления благодарности, уж точно… Вот: гендиректор Строительства - Дун Вэнбао приглашает в конференц-зал троих чиновников Экстренной комиссии Канала. Все они рассаживаются за столом, согласно расставленным табличкам: 
Чарльз Вулфенсон. США.
Гао Цайхоу. КНР-Гонконг.
Абдулла Абд-Рахим. ОАЭ.
…Они расселись. Затем во главе стола уселся гендиректор Дун Вэнбао, и после паузы, жестом разрешил Рамиресу и Чжонгу присесть за дальний край стола. Еще пауза. Затем гендиректор произнес вводное сообщение.

Суть сводилась к тому, что работы в западном секторе Канала идут согласно графику. Пробный пуск трассы от Тихого океана до озера Кокиболка прошел успешно. Шлюзы работают, как часы. Но восточная ветка отстала из-за терроризма реинтегристов. СБК и полиция Лаголарго не позаботились о выявлении и о нейтрализации оппозиционных криминально-политических элементов. Отдельные должностные лица Корпорации не разглядели явных оппозиционеров даже в своей собственной семье… 

…Тут произошла торжественная словесная порка Генри Чжонга.
Полчаса комиссия издевалась над растяпой-ревизором. Потом ему было сказано выйти, привести себя в порядок, и ждать в вестибюле решения своей судьбы.
После этого настала очередь Луиса Рамиреса. Тут все пошло гораздо педантичнее.
- Мистер Рамирес, - произнес Вулфенсон, - вы местный, не так ли?
- Да, сэр, я родился здесь, в Гранаде.
- Значит, вы знаете местные условия. Расскажите нам о реинтегристах.
- Что именно рассказать о них, сэр?
- Рассказывайте все, - подал голос Гао Цайхоу, - ничего не упускайте.
- Но, - добавил Абд-Рахим, - будьте бережливы к нашему времени, оно очень дорого. 

Луис Рамирес выдохнул (чтобы успокоиться после такой дурацкой вводной) и начал:
- Все началось в 2014 году, с экодвижения «Лагуна». Тогда Никарагуа было единым, и правил президент Даниель Ортега. Он подписал договор с «HK-Nicarsgua-Canal», и это вызвало острую реакцию у экологов, считавших, что Канал нанесет огромный вред. В дальнейшем, президент Геркадес не проявил понимания, и…
- Не отвлекайтесь на то, что мы и так знаем, - строго перебил Абд-Рахим.
- Простите, сэр, - сказал Рамирес, стараясь сохранить спокойствие, - я перейду сразу к ситуации после Декларации независимости Лаголарго и подписания нового договора. Усилиями СБК и полиции, оба враждебных движения: «Лагуна» и реинтегристы были разоблачены, их лидеры нейтрализованы, все остальные активисты либо бежали, либо прекратили подрывную деятельность. Такой была ситуация в начале месяца по отчету Службы Безопасности Канала. Но три недели назад оказалось, что все не так...
- Стоп! - перебил Гао Цайхоу, - Не валите все на СБК! Там виновные уже уволены.      
- Простите, сэр, я лишь упомянул об отчете СБК. Сейчас ситуация выглядит иначе. По данным СМИ, остатки «Лагуны» и остатки реинтегристов, создали ФРИН – Фронт Ре-Интеграции Никарагуа. Вероятно, реинтегристы сумели получить деньги в Манагуа, а «Лагуна» использовала свои экологические связи с племенем муи-муи, обитающим в болотах Агбадо, в южно-центральном регионе Лаголарго. К сожалению, сговор Йерро, военного лидера муи-муи, с Исполкомом ФРИН не был выявлен, пока такой сговор не реализовался в теракте, разрушившем дамбу Лахорда. Полиция быстро сумела выявить лидера ФРИН, Лео Варгаса, и провела его арест. Но, были недооценены возможности боевиков муи-муи. Полиция не ожидала налета на тюрьму Сан-Карлос.
- Короче говоря, - произнес Вулфенсон, - вы прошляпили. А вождь Йерро взял тюрьму штурмом. Убиты 29 сотрудников полиции и СБК, причем 12 погибли в бою, 14 были расстреляны перед TV-камерами, а еще 3 подорвались на мине-ловушке. И еще ФРИН получил видеозапись допроса Лео Варгаса. Это выложено на их сайте. Вы видели?
- Да, сэр. Это неприятное событие.

Чарльз Вулфенсон хлопнул ладонью по столу.
- Это не событие, а свинство! Как вы, замдиректора по оргвопросам, допустили это?    
- Простите, сэр, но я не контролирую полицию, и я не контролирую СБК…
- Стоп! – снова сказал Гао Цайхоу, - Не валите все на СБК!
- Простите, сэр, - ответил Рамирес, и замолчал, не зная, что теперь говорить.
- Мистер Рамирес, у вас есть программа на такой случай? – спросил Абд-Рахим.
- Нет, сэр, такие вопросы всегда были в компетенции СБК.
- Мистер Рамирес, - снова вмешался Гао, - не вынуждайте меня третий раз делать вам замечание по этому поводу, иначе это замечание совпадет с приказом об увольнении. Надеюсь, вы скажете что-то внятное о программе противодействия террору ФРИН.
- Сэр, я приказал полиции отправить людей для поисков и поимки Лео Варгаса. Он не провалился сквозь землю а, наверное, прячется в каком-нибудь приюте в сельве.
- Вы послали людей шарить по сельве? – переспросил Вулфенсон, - И это все?
- Сэр, позвольте мне проработать этот вопрос, поскольку мне не ставилась задача…

Вулфенсон остановил его, досадливо махнув рукой, и повернулся к гендиректору.
- Мистер Дун Вэнбао, пригласите сюда мистера Эндрю Пондека.
- Да-да, конечно, - гендиректор нажал кнопку селектора, и сказал, - мистер Пондек, вы приглашаетесь в конференц-зал. Побыстрее, пожалуйста.
- Побыстрее? – спокойно спросил мужчина с военной выправкой, шагнувший в зал без малейшего промедления, - Вот так достаточно быстро?   
- Присядьте, мистер Пондек, - сказал Вулфенсон, и после паузы пояснил, - это Эндрю Пондек, супервайзор частной военной компании «Casus-Belli». ЧВК «Casus-Belli» уже выполняла для нас серьезный контракт для достижения независимости Лаголарго. Мы полагаем, что эта ЧВК станет хорошим выбором и для решения проблемы ФРИН. Нам необходимо сделать это быстро, чтобы не позволить негативным слухам разрастись. Я надеюсь, что мистер Пондек проработал информацию, полученную от нас. Это так?

Супервайзор ЧВК «Casus-Belli» сделал шаг к столу, и коротко кивнул:
- Да, мы проработали то, что прислала нам Служба Безопасности Канала.
- И, - подал голос Абд-Рахим, - насколько быстро вы готовы нейтрализовать ФРИН?
- Срок выполнения, - ответил Пондек, - зависит от бюджета проекта нейтрализации, и объема полномочий, который вы предоставите мне, как куратору проекта.
- Какие еще полномочия? - представитель ОАЭ недоуменно взмахнул руками, - Какой проект? Вас пригласили, чтобы вы без формальностей уничтожили мятежников!
- Вы оплатите затяжную войну в сельве? – спокойно спросил супервайзор ЧВК.
- Что?! При чем тут затяжная война? Мы говорим о кучке мятежников и террористов!
- Да, - Пондек снова кивнул, и подошел к карте, висящей на стене - судя по несколько сумбурной информации, полученной от вашей СБК, мятежники действуют так…

…Он извлек из кармана авторучку (позолоченный «Parker») и, используя ее в качестве указки, начал синхронно объяснять и демонстрировать на карте.
… - По данным вашей СБК, оппозиционные настроения доминируют среди фермеров дистрикта Кларо-Виста, в южно-центральном регионе. Оттуда действуют диверсионные отряды ФРИН, получающие снабжение через северно-центральный регион, который граничит с Северным Никарагуа по Рио-Матагальпа. Граница не обустроена, регион малонаселен, скрытно переправиться через реку и проехать 200 километров на юг - не проблема для профи. Далее, с юга к дистрикту Кларо-Виста примыкают болота Агбадо, практически, доходящие до Рио-Сан-Хуан на границе с Коста-Рика. Болота Агбадо, по информации вашей СБК, контролируются первобытными индейцами муи-муи, вождь которых - команданте Йерро, или Хокан Йерн, бывший майор спецназа Швеции. Если смотреть на отчет СБК, и факты, то сейчас Йерн принял сторону мятежников ФРИН, и следовательно, они получили профессиональную боевую поддержку, плюс новый путь снабжения: через Рио-Сан-Хуан, из нейтральной Коста-Рика…

Эндрю Пондек показал указкой этот путь снабжения, и резюмировал:
… - Мобилизационный потенциал ФРИН, с учетом индейцев можно оценить исходя из открытых демографических данных, ориентировочно в 7 тысяч человек. Их снабжение является достаточным для длительных партизанских действий. Следовательно, прямая военная операция по их зачистке потребует 20-тысячного военного контингента, плюс снабжения этого контингента по обычным нормам рейдовых боевых действий. А время решения проблемы, по опыту здешних войн составит порядка тысячи дней.
- Это неприемлемо! - объявил Гао Цайхоу, - Сто дней это предел. И 20-тысячная армия неприемлема. Существуют жесткие корпоративно-бюджетные ограничения!
- Это значит, - спокойно заключил Пондек, - что прямой военный метод, который здесь предлагает мистер Абд-Рахим, не годится для решения проблемы ФРИН.

Представитель ОАЭ недовольно засопел, а затем заявил:
- Ваша ЧВК не единственная на мировом рынке таких услуг! Есть другие продавцы!
- Да, мистер Абд-Рахим, - Пондек кивнул, - и они предложат вам лучшие условия.
- Это какой-то намек? – спросил Гао Цайхоу.
- Нет, это констатация факта: на любом рынке есть дешевый некачественный товар.
- Джентльмены! – произнес Вулфенсон, - Я полагаю, что нам всем следует немного успокоиться и выслушать профессиональный совет мистера Пондека об оптимальных действиях … Нет возражений? Прекрасно! Мы вас слушаем, мистер Пондек.
- Я предлагаю, - сказал супервайзор ЧВК, - действовать по той стандартной процедуре, которую успешно использовали древние римляне в своих колониях еще до Рождества Христова. Процедура «divide et imperia». Разделяй и властвуй. Мятежники не являются монолитной группой. Исполком ФРИН во главе с Лео Варгасом, фермеры Кларо-Виста с неформальным лидером Диего Лораном, и индейцы муи-муи с команданте Йерро, это различные силы, каждая – со своими интересами. Я бы начал с команданте Йерро. Он наиболее понятен из всех этих персон, и я примерно представляю, чего он хочет.         

Эндрю Пондек замолчал, явно давая понять, что ждет реакции комиссии. Вулфенсон быстро окинул взглядом своих коллег, заметил их кивки, и объявил:
- Мистер Пондек, ваша процедура принимается. Мистер Рамирес, вы, как местный, и знающий особенности обстановки, хотите что-либо добавить, или нет?
- Да, сэр, - ответил замдиректора Строительства Канала, - я должен сказать: нам надо учитывать еще одну силу. Это «Seaway-Solaris, весьма крупный консорциум, который занимается сверхтяжелым транспортом, и жестко конкурирует с «HK-Canal-Sipping». Экспедиция экологического TV в дистрикте Кларо-Виста работает по заданию «Seaway-Solaris», поставляет в медиа-пространство негатив об «HK-Canal», и осложняет работу нашей СБК. Огласка силовых инцидентов, и черный PR относительно Лаголарго…
- Это, - произнес Вулфенсон, - тоже часть проблемы. Что вы предлагаете с учетом этой дополнительной враждебной силы, мистер Пондек?
- Я предлагаю, - ответил супервайзор ЧВК, - начать с устранения этой силы по той же процедуре «divide et imperia». Конечно, решение вопроса требует времени. Предстоит большая работа специалистов, и мне нужна соответствующая сумма денег.
- Кто бы сомневался… - пробурчал Гао Цайхоу.
 



*13. Принцесса онемела от ужаса, увидев будущего мужа…. 

…А он погладил ее нежную спину своей огромной когтистой лапой, и сказал: «пойми: статистика баллад требует, чтобы иногда не рыцарь убивал дракона, а наоборот». Так начиналась эпатажная новелла-баллада, которую сочинили Лео и Леа Варгас год назад. Казалось, что это было в какой-то прошлой жизни, в другой вселенной. 

А сейчас Лео и Леа оказались в маленьком отеле в сельве в малонаселенном дистрикте Имбаро, севернее среднего течения реки Сан-Хуан, пограничной с Коста-Рика. Отель функционировал лишь благодаря дружбе семьи владельца с команданте Йерро, так что клиентам, привезенным лично команданте, тут обеспечивалось все! Точнее, все то, что возможно при невеликом техническом уровне отеля. Для надежности (чтобы персонал действительно старался) команданте оставил тут с супругами Варгас туземку муи-муи, довольно юную девушку по имени Шошо. Семейный персонал отеля (очень типичные метисы) побаивались Шошо – и их можно было понять, понаблюдав, как ведет себя эта потомственная охотница сельвы. Нет, она была, вроде бы, не агрессивна, и никогда не  повышала голос. Но если что-либо казалось ей неправильным, она ТАК СМОТРЕЛА... Приходили на ум мифы о родстве муи-муи с ягуарами. Конечно, это суеверие, однако встречая неподвижный взгляд янтарных глаз Шошо, собеседник внезапно становился суеверным. Возникали тревожные ассоциации с большой кошкой - хозяйкой сельвы, и абсолютно не хотелось портить отношения с этим грациозным и опасным существом.

По отношению к Лео и Леа Варгас эта девушка-туземка тоже вела себя по-кошачьи. В данном случае – по-кошачьи ласково (разве что не мурлыкала). Впрочем, она с самого начала не скрывала практического интереса:
- Команданте Йерро сказал: у вас можно научиться.
- Научиться чему? – спросил Лео.
- Многому, - ответила она, - это называется сложными словами, которые я знаю, но не совсем понимаю. Буду понимать совсем, когда научусь.

…Учиться в представлении Шошо значило, прежде всего: задавать вопросы. Ей вдруг становилось интересным что-то, она видела, что не понимает этого, и спрашивала:
«Откуда разноцветные полоски на зубной пасте?». 
«Где на банковской карточке лежат деньги?».
«Почему китайцы пишут иероглифами?».
«Как сотовый телефон находит сеть?».
«Что такое политика?».
Задав вопрос, Шошо могла слушать ответ сколько угодно времени, хоть весь день: она никогда не уставала слушать. Казалось, что Шошо вообще никогда не устает что-либо делать. Она устраивала для Лео и Леа ежедневные походы по невероятно-прекрасным окрестностям отеля, и объявляла привалы только когда замечала усталость Леа.
Шошо так и говорила: «Леа, ты устала. Остановимся вот тут. Отдохнем».
А каждый день, после возвращения в отель, Шошо училась еще одним способом: она устраивалась на диване в маленьких апартаментах, и слушала как Лео и Леа спорят на какую-нибудь тему - например о том, какую статью сочинить для сайта FRIN.X.ORG.

Фронт Ре-Интеграции Никарагуа (ФРИН) пока представлял собой фантом, мыльный пузырь, надутый Хоканом Йерном и Амадо Фурадо вокруг персоны «Камрада Лео». И некому, кроме Лео и Леа, было творить политическую доктрину Фронта, и заливать на упомянутый сайт интеллектуально-агитационные материалы о «борьбе за свободное и светлое будущее народа Никарагуа». Такое авантюрное, по-своему веселое занятие для Варгасов стало главной психологической опорой, после того, как их по-своему уютный игрушечный мир рухнул трагически и мучительно в те кошмарные часы в тюрьме Сан-Карлос. За прошедшие две недели, у Леа поблекли следы от бича, и зажили травмы от изнасилования. У Лео исчезли ссадины от ударов, а ожог превратился просто в шрам. Физические последствия пыток сгладились. Стирание психического шока всегда более длительно. Эмоциональный спектр Лео и Леа был сейчас слишком тревожным, но, как выражается в таких случаях медицина: «налицо интенсивно-позитивная динамика».

Доктор Зеехунд, общаясь тет-а-тет с команданте Йерро за стаканчиком рома, отметил:
«Согласно народной медицине муи-муи: лучшая психотерапия - это созерцание трупов  врагов, зарезанных собственноручно».
«Но, - поправил команданте, - как мы помним, Лео не зарезал, а застрелил врагов».
«Это прогрессивное дополнение к народной медицине муи-муи», - ответил доктор.
 
Так или иначе, Лео и Леа быстро шли на поправку. Сегодня Леа преодолела очередной после–шоковый барьер и оделась в бикини. Поэтому местом для креативного вечернего семинара был выбран край маленького бассейна во дворе мини-отеля. Поплескавшись немного в этом бассейне (пока Лео поудобнее пристраивал ноутбук на шезлонге), Леа вылезла на бортик, поболтала ногами в воде, и предложила:
- Лео, давай расскажем на сайте про идеальное общество потребления! 
- Это, - спросил он, - был намек, что в Брито-Гранада построено такое общество? 
- Почти построено, - ответила она, - конечно, не совсем идеальное, но близко.
- Что такое идеальное общество потребления? – полюбопытствовала Шошо.
- Это, - пояснила Леа, - такое общество, в котором потребление товаров стало главной жизненной целью для абсолютного большинства людей.   

Шошо недоуменно забросила левую руку за спину и почесала между лопаток.
- Очень непонятно, Леа. Какие товары?
- Надо, - встрял Лео, - начать с религии успешности.
- Начинай, - согласилась Леа, и переместилась к ноутбуку, – только рассказывай очень просто и понятно. А я буду конспектировать.
- Да, рассказывай понятно, - поддержала Шошо.
- Хорошо, - сказал Лео Варгас, - кажется, это началось в 1905 году, когда философ Макс Вебер написал книгу «Протестантская этика и дух капитализма». Смысл был в том, что христианско-протестантские народы усвоили стремление к успешности в бизнесе, как религиозную ценность, поэтому они успешнее в бизнесе, чем другие народы. Язычник трудится и строит бизнес, только чтобы материально обеспечить семью, и не более. А христианин-протестант стремится расширить, усилить, достичь высот бизнеса – хотя никакого бытового смысла в дальнейшем обогащении уже нет. Был ли прав Вебер, или ошибался – не важно. Важно, что СМИ подхватили тему успешности, как религии. Вся Западная массовая культура стала превращаться в религию успешности. Ну как?
- Теперь, - сказала Шошо, - я поняла, почему люди в американских и гонконгских TV-сериалах такие странные. У них религия: делать деньги. Но Леа говорила про товары.

Леа утвердительно кивнула, продолжая шлепать пальцами по клавиатуре ноутбука.
- Да. И сейчас Лео перебросит к этому мостик.
- Переброшу, - подтвердил он, - итак: религия называется: «успешно делать деньги». В общем случае – это бизнес по производству какого-то товара, или по продаже какого-то товара, или по инвестированию денег в производство или продажу какого-то товара. Я забыл сказать: инвестирование - это часть религии: «деньги должны делать деньги».
- Это, - сообщила юная муи-муи, - есть в американских и гонконгских TV-сериалах. 
- Шошо, тебе нравятся американские и гонконгские TV-сериалы? - спросила Леа.       
- Нет, мне не очень нравится. Но охотнику надо знать, как мыслит его добыча.
- Гм… - буркнул Лео, - …Ладно, вернемся к сабжу. Религия успешности требует сбыта товара, произведенного с использованием денег, которые должны быть инвестированы, чтобы работать и делать деньги, которые снова должны быть инвестированы, чтобы…
- …Снова делать деньги, - договорила Леа, - поэтому, надо чтобы товар продавался.
- Любое говно, - сказала Шошо, - можно продать путем рекламы. Так в TV-сериалах.
- Верно, - сказал Лео, - но вот беда: покупательная способность людей ограничена.

Шошо, в свою очередь, тоже возразила: 
- Но реклама может убедить людей брать кредиты на покупку. Так в TV-сериалах.
- Верно, - повторил Лео, - но, почти во всех в развитых странах не более, чем 40-часовая рабочая неделя. Вычтем 4-недельный отпуск и 3 праздничных недели, и получим 1800 рабочих часов в году. Люди умеют считать, они не купят объем товаров, для расчета за который надо работать лишку против обычного…
- Но, - сказала Леа, - в развитых странах Азии, например, в Японии и в Южной Корее у многих трудящихся в крупных корпорациях по факту 60-часовая рабочая неделя.

Леа Варгас кивнул, сделал паузу, и продолжил:
- В мире сейчас разброс тенденций от 30-часовой рабочей недели в Скандинавии до 60-часовой недели в некоторых развитых странах Восточной Азии. Именно восточная Азия показывает курс на идеальное общество потребления. По прогнозам, в таком обществе нормой станет 65-часовая рабочая неделя, а отпуск надо накопить путем сверхурочных работ. Никаких праздников! Примерно 3400 рабочих часов в году. Вот где радикальный рост успешности! Но как же люди найдут время на шопинг, чтобы тратить заработанные деньги на покупку произведенных товаров? Ведь у людей окажется относительно много денег и относительно мало свободного времени…

Снова сделав паузу, Лео торжественным тоном объявил:
- …Эту задачу решила власти Лаголарго. Товар продается автоматически. Продавец не зависит более от капризов покупателя, который не хочет тратить время на шопинг, или вообще не хочет покупать новый товар. Теперь бизнес там может увеличивать рабочую неделю, не опасаясь кризиса сбыта! Все, что произведено, будет куплено. TV-Lagolargo сообщило на днях, что по массовым просьбам трудящихся, желающих повысить свое благосостояние, рабочая неделя в стране увеличена с 40 до 50 часов. Это для начала.
- А, - подала голос Шошо, - эти просьбы просто вранье по заказу Корпорации Канала.
- Нет, - отозвалась Леа, - это правда. Массовые просьбы были.
- Не понимаю! – туземка прикрыла глаза ладонями, - Зачем трудящимся это?
- Интереснейший вопрос, - ответил Лео.
- …Только, - сказала Леа, - давайте отложим это на завтра. Что-то в сон клонит.

Да, действительно, время было уже позднее, и участники семинара пошли спать, чтобы поутру вернутся к этой теме. Они не могли знать, что утро внесет свои коррективы… 




*14. Сеньоры, а может, не надо…

…Ехать туда? – почти жалобно спросил Карлос Сурито, локальный жандарм дистрикта Имбаро, обращаясь к двум гонконгским китайцам - офицерам из столичной охранки. Но столичные гости были непреклонны.
- Мистер Сурито! Приказы не обсуждаются! – жестко сказал старший из гостей, - Все сомнительные отели в сельве должны быть проверены! Наше задание: проверить этот мини-отель. Садитесь за руль и везите нас в этот мини-отель!
- Зря вы это, сеньоры, - печально ответил жандарм, и полез за руль старого джипа. Под рулевой колонкой джипа была приклеена какая-то маленькая посторонняя коробочка с кнопочкой и лампочкой, и жандарм, как бы невзначай, нажал эту кнопочку. Лампочка коротко тускло мигнула синим светом…

…У некой девушки муи-муи вдруг негромко зазвенела почти незаметная пластиковая клипса на левом ухе. Это произошло за завтраком в маленькой столовой мини-отеля, и реакция девушки была спокойной.
- Галего, - обратилась она к мальчишке-официанту, - слушай меня. Сейчас ты отведешь сеньора и сеньору на водопад Солсоноро. Будете ждать. Я приду туда.
- Да, - ответил мальчишка, и крикнул что-то своему напарнику.
- Что происходит, Шошо? – тревожно спросил Лео.
- Вы идете с Галего. Прямо сейчас. Так надо, - ответила она.
- Что-то случилось? – предположила Леа.
- Да, - лаконично ответила юная туземка.



Отсюда ясно, что Карлос Сурито с двумя офицерами охранки не имели шансов застать супругов Варгас в мини-отеле. Но, до мини-отеля еще надо было доехать, и вот с этим возникла проблема: старое дерево рухнуло, перегородив своей большой кроной узкую грунтовую дорогу в миле от отеля.
- Эх… - вздохнул жандарм, и остановил джип, - …Эх, не надо было сюда ехать. 
- Прекратите вздыхать, как баба! – рявкнул старший из двух офицеров охранки, вынув пистолет из кобуры.
- Там что-то движется, - сообщил ему младший коллега, и тоже вытащил пистолет.
- Это, - сказал старший, приглядевшись, - просто голая туземная девчонка, она что-то выковыривает из-под коры. Кажется, она жрет каких-то червяков.
- Гадость… - пробормотал младший офицер, тоже присмотревшись, и скривившись от отвращения.
- Дикари! - прокомментировал старший, - Идем! Надо просто оттащить это дерево.
- Эх, - снова вздохнул Сурито и, выйдя из джипа, поплелся вслед за двумя китайцами.

Туземка (кстати, не голая, а в набедренной повязке) бросила короткий взгляд на трех приближающихся мужчин, и продолжила питаться белыми червяками, которых ловко извлекала из-под отломанного куска коры.
- Она тут одна, - заключил старший офицер охранки, убирая пистолет в кобуру, - так! Сейчас берем дерево за вот эти толстые ветки и тащим вместе. Ясно?
- Да, шеф, - сказал младший, тоже убрал оружие и, вслед за старшим, взялся за ветку.
- Вам особое приглашение нужно? – сердито спросил старший, глянув на жандарма.
- Не нужно, - пробурчал тот, и собрался тоже схватиться за ветку, но….

…Туземка, видимо, сообразив, что сейчас эти трое помешают ее питанию, вскочила, подошла к ним и обиженно заверещала что-то на своем непонятном языке.
- Мистер Сурито! – строго сказал старший офицер охранки, - Объясните ей, что мы не претендуем на червяков. Мы оттащим дерево с дороги, и пусть она жрет дальше.
- Я не знаю их языка, - сообщил жандарм.
- Тогда объясните жестами. Вы же как-то объясняетесь с этими дикарями.
- Я попробую, - неохотно согласился тот, подумал немного, потом показал пальцем на поваленное дерево, потом на дорогу, потом в сторону, а потом на туземку.

Кажется, последний жест был неправильно понят (может, не следовало так показывать пальцем). Девушка опять заверещала, вытянула руки, и стала отталкивать жандарма.
- Прекрати! – крикнул старший офицер охранки, и перехватил ее правую руку. Это была ошибка. Туземка мигом вывернулась, и сразу же выбросила левую руку вперед и вверх, изрядно царапнув обидчика по щеке.
- Вот сука! - воскликнул младший офицер охранки, увидев, как на щеке шефа возникли четыре кровавые полосы от ногтей… Тут туземка, развернувшись, плюнула ему в глаза обильной сиреневой слюной (тщательно пережеванными червяками).
- А-а-а!!! – завопил он, потому что глаза будто обожгло концентрированной кислотой.
- Иисус и Мария… - выдохнул локальный жандарм, отскакивая назад.

Между тем, старший офицер охранки громко захрипел, неестественно изогнулся, будто неведомая сила скручивала его в штопор, и рухнул на землю. Младший офицер прижал ладони к обожженным глазам. В этот момент туземка прыгнула на него, обхватила его руками и ногами, и впилась зубами в его шею под левым ухом. Еще миг, и она вырвала изрядный кусок мяса. Сразу же из разорванной артерии брызнул фонтан крови. 
- Иисус и Мария… - шепотом повторил жандарм, и стал медленно отступать к джипу.
- Хр… - утробно прорычала туземка, отцепилась от упавшего тела младшего офицера, стремительно истекающего кровью, и в руках у нее оказался пистолет, извлеченный из кобуры на его поясе. Этот пистолет недвусмысленно смотрел в лоб жандарму.
- А-а… - прошептал жандарм, - …А можно, я уеду? Я никому не скажу.
- Сними пояс с кобурой и рацией, и брось мне, - тихо сказала она, улыбнулась, и очень медленно облизнула кровь со своих губ.
- Да-да, - ответил жандарм, торопливо выполняя приказ, - а теперь можно я поеду?
- Подожди, - ласково возразила она, - скажи мне, понял ли ты, что произошло?
- А-а… Не знаю… Я еще не думал…
- Ты не думай, - сказала она, - ты просто запомни: на этих людей напал ягуар.
- Ягуар? – переспросил он.

Вместо ответа, она присела на корточки около тела старшего офицера охранки, лежавшего неподвижно, с посиневшим лицом (обычная картина при отравлении парализующим алкалоидом, которым были смазаны ногти туземки). А теперь туземка  резким движением разорвала форменную рубашку и майку на его животе, после чего, разодрала (опять, руками) его живот, выдернула наружу длинные петли кишечника, и картинно бросила их в сторону.
- А-а… - прошептал жандарм. - …Да-да, конечно, на них напал ягуар.
- Да, - сказала туземка, – так все и было. Ты жив потому, что успел убежать от ягуара.
- Конечно, да, я жив потому, что успел убежать от ягуара.
- Ты, - уточнила Шошо, - бежал до бурой реки, потерял пояс где-то, потом повернул к заходящему солнцу. Ты дойдешь до поселка на закате, и расскажешь про ягуара. 
- Конечно, да, я расскажу.
- Теперь, - подвела итог туземка, - беги!
…И жандарм побежал изо всех сил.
 Шошо проводила его равнодушным взглядом, потом уселась на корточки около лужи, спокойно смыла с себя кровь, встала и легко побежала к мини-отелю.



От мини-отеля до водопада Солсоноро примерно 5 километров. Там Шошо появилась в послеобеденное время. При ней был рюкзак.
- Вот, - сообщила она, выйдя к «лежке», куда Галего привел Лео и Леа, - все хорошо.
- А что было? – поинтересовался Галего.
- Ничего не было, - ответила Шошо, - но сеньор и сеньора не возвращаются в отель. По программе, у них другое место теперь. Ты иди в отель, передай, что сеньор и сеньора с удовольствием приедут туда как-нибудь в другой раз. Их вещи я уже забрала.
- Понятно, - сказал мальчишка-официант, - что-нибудь еще?
- Нет, это все. Иди в отель, друг. Ты хорошо помог нам. Я так скажу команданте.   




*15. Разве по сельве ездят на велосипедах?..

…Удивленно отозвалась Леа на вопрос Шошо «умеете ли вы ездить на велосипеде?». Туземка утвердительно кивнула, и добавила, указав ладонью на колючий куст, как-то выросший на каменной осыпи, сбоку от маленького водопада… И действительно: там нашлись три велосипеда, плюс еще горшочек какой-то растительной мази с острым коричным запахом – против особенно злобных разновидностей комаров и москитов. Проследив, чтоб подопечные натерлись этой мазью, Шошо оседлала один из байков, и сказала: «мы едем в деревню Ококобо, держитесь на тропе точно за мной, так надо».

У Лео и Леа крутилось на языке много вопросов, но Шошо уже покатила вперед, и им пришлось отложить выяснения на три часа (столько времени занял очень осторожный велокросс по тропе, петляющей среди пушистых зарослей и жутковатых языков болотной топи). В финале, туземка муи-муи соскочила со своего велосипеда (остановив его около густых зарослей тростника на краю болота) и сообщила:
- Мы приехали.
- А где деревня? – спросил Лео.
- Там, - ответила Шошо, и повела велосипед по узкой, едва заметной протоке-коридору между жесткими высокими стеблями тростника. Лео и Леа пошли за ней след в след, в надежде, что вода под ногами (и под колесами) не будет слишком глубокой…

…Через полчаса тростниковый коридор (или лабиринт) вывел их на широкий гладкий простор излучины реки. Очертания берегов были скрыты тростником, образующим тут заросли и плавучие острова (из упавших стеблей). Со всех сторон была, как будто, одинаковая картина. Это с точки зрения чужака. А для местного было ясно: вот деревня, состоящая из плавучих хижин, замаскированных под тростниковые островки.
- Дом моего старшего сводного брата, мы остановимся там, - сказала Шошо, и уверенно направилась вброд по воде, доходящей до середины живота, к одному из островков.   
- А мы не помешаем? – засомневалась Леа.
- Нет, - предельно кратко и абсолютно уверенно ответила юная туземка.



Эта хижина - тростниковый островок оказалась размером с приличный коттедж, только потолки низкие и покатые – как внутри большой кочки. Выпрямиться во весь рост тут можно было лишь в середине хижины, или там, где в кровле были дыры для вентиляции. Знакомство с семьей Кебиши, сводного брата Шошо, состоялось просто. Знакомящиеся стороны слегка похлопали друг друга по животам, сопровождая это действие улыбками, а затем Шошо махнула рукой, показав «гостевые апартаменты» - в одном из краев хижины, отделенном косой перегородкой. По-своему уютная большая комната с выходом к воде. Пока гости осваивались тут, Шошо сбегала «на кухню», притащила только что запеченный сладкий картофель, котелок чая (точнее, местного напитка, похожего на цветочный чай), и три деревянных чашки.
- Ешьте, пейте, - сказала она, - и если вы не очень устали… 
- Мы в порядке, - заверила Леа, переглянувшись с мужем. 
- …Тогда, - предложила Шошо, - давайте говорить дальше. Зачем трудящимся это?
- Это? – переспросила Леа.
- Да, это, - туземка кивнула и напомнила, - увеличение рабочей недели на 10 часов.
- Гм… - произнес Лео, совсем не ожидавший, что Шошо сходу предложит вернуться к семинару, отложенному вчера, - …Хорошо, двинемся дальше.

Он сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, а затем повторил:
- Двинемся дальше, и рассмотрим Стокгольмский синдром. В 1973 году два террориста захватили заложников в одном из банков Стокгольма. В ходе переговоров, и операции по освобождению, криминалист-психолог Нильс Бейерут отметил, что заложники, вопреки здравому смыслу, приняли сторону террористов. Эти заложники передавали требования террористов к правительству не только под угрозами, а еще и по своей инициативе. Как будто были завербованы – хотя никакой вербовки не было.      
- Я бы, - заметила Шошо, - тоже притворилась, что приняла сторону террористов. Они бы расслабились, и я бы убила их.
- Гм… - снова сказал Лео, - …Наверное, да. Но при теракте в Стокгольме заложники не притворялись, а действительно почувствовали симпатию к террористам, к их целям, к их методам, к их персонам. Позже, доктор Бейерут придумал этот термин: «Стокгольмский синдром», и стал исследовать похожие случаи. Оказалось, что если люди подвергаются длительному принуждению, то возникает защитная реакция психики. Им легче считать, будто происходящее с ними - правильно. Для случаев тирании в семьях, в тоталитарных сектах, в лагерях принудительного труда, Стокгольмский синдром очень типичен. Люди даже находит позитив в происходящем. Например: им не надо самим думать, все решает кто-то за них, а их дело - только подчиняться правилам. Если люди находятся в таком состоянии достаточно долго, то приходят к такому довольству своим положением, что сопротивляются, если кто-то хочет освободить их. 
- Тогда они просто мясо, - спокойно, без эмоций, припечатала Шошо.
- Тут ты неправа, - возразила Леа, - среди них могут быть очень милые люди.
- Могут, - так же спокойно согласилась туземка, - цыплята бывают очень милые. Они питаются, растут, и всем довольны. Когда они наберут вес, хозяин режет их на мясо.
 
Лео глотнул чая, чтобы промочить слегка пересохшее горло, и спросил:
- Шошо, ты сама придумала эту аналогию с цыплятами?
- Да. Просто, похоже получается, и поэтому я так сказала.
- Чертовски интересно! – объявил Лео, - Дело в том, что разными авторами написано несколько известных новелл в стиле абсурда, где главные герои - бройлерные цыплята, выращиваемые на птицеферме. В одних новеллах у этих цыплят некая своя иерархия успешности, смотря по тому, кто с какой скоростью набирает вес. А если цыпленок отстает по графику веса, то он считается лузером, его не уважают. В других новеллах придумана даже религия цыплят. Те, кто хорошо набирают вес – попадут в гриль, где станут пищей для божественных хозяев. Те, кто плохо набирают вес - попадут в такой специальный котел, где станут кормом для противных кошек. Цыплята-священники, конечно, не подлежат забою, ведь они – духовно-нравственный каркас системы.

Леа задумчиво пощелкала пальцами.
- А я бы сочинила историю не о цыплятах-бройлерах, а о курицах-несушках. Смотрите: яйценоскость - более близкая аллегория успешности, чем мясистость. И протестантская трудовая этика Вебера идеально подходит для системы жизненных ценностей несушек. Несение яиц лучшего качества в большем количестве - христианская ценность. А дикие курицы-язычницы несутся только раз в год, после того, как бездумно спариваются под влиянием сексуального инстинкта. Яйца у них маленькие, лишь бы высидеть цыплят. В общем, дикие курицы – ленивы, аморальны, с ложными взглядами на смысл жизни.      
- Леа! – восхищенно воскликнула Шошо, - Как ты придумываешь такие истории?
- Как?.. Э-э... Наверное, эти историю сами рождаются, когда я думаю на какую-то тему, сравниваю с чем-то, создаю в уме какие-то образы, чтобы лучше понять. 
- Интересно! А ты можешь научить меня?
- Тебя не надо этому учить, - уверенно сказала Леа, - у тебя само будет получаться.
- Когда? – спросила Шошо.
- Не знаю, - Леа улыбнулась, - просто, ты пробуй иногда придумывать истории, и сама почувствуешь, когда эти истории начнут получаться интересными.
- Уф! - Шошо задумалась, - А расскажите какую-нибудь вашу придуманную историю.

Леа и Лео переглянулись. И Лео предложил:
- Давай, расскажем Шошо историю про дракона, владевшего картофельным полем?   
- Это не история, а рыцарский роман о прекрасной принцессе, - поправила Леа.
- А разве драконы разводят картофель? – удивилась Шошо.
- Обычно - нет, - ответил Лео, - но некоторые драконы склонны к инновациям. 




*16.  Рыбак рыбака видит издалека. Военспец военспеца…

…Видит еще более издалека. И, когда Эндрю Пондек, супервайзор ЧВК «Casus-Belli», завершил работу по анализу и планированию будущей спецоперации, для него не стало большой сложностью установить контакт с команданте Йерро через сайт FRIN.X.ORG. После обмена электронными письмами, они «забили стрелку» в сельве на некой тропе у пограничного (между Лаголарго и Коста-Рика) поселка Кастилло на реке Сан-Хуан…

…Два военспеца уселись на поваленный ствол дерева, и Пондек начал разговор:
- Мы с тобой взрослые мальчики, верно? Чего ты хочешь?
- Я хочу деньги и землю, - сказал Йерн, - карту я тебе прислал. Ты посмотрел?
- Я посмотрел. Принцип ясен. Начнем с денег. Сколько?
- Сто миллионов баксов, наличными, аванс, плюс пять миллионов в год, официально, банковским путем за мои полицейские услуги на краях моей страны.
- Какой, к чертям, твоей страны?
- Эндрю, не изображай пень. Ты знаешь про болота Агбадо, и карту видел. Нет - да?   
- Да, - буркнул супервайзор ЧВК, - но на твоей карте обведено не только болото. Там обведены десять дистриктов в двух провинциях, почти 5000 квадратных километров.
- Точно. Из десяти дистриктов создается Республика Агбадо. Я сразу избираюсь там президентом, и заключаю договор с «HK-Canal». Они платят за порядок на северном и южном краях моей республики: на Канале, и на Великой реке Сан-Хуан. Вот и все.
- И только-то? – съязвил Пондек, - Ты думаешь, Хокан, что сможешь это сожрать?
- Не твоя забота, Эндрю. Просто скажи: мы договариваемся, или воюем?
- Давай поторгуемся? – предложил Эндрю Пондек.
- Давай, начинай, - невозмутимо ответил Хокан Йерн.      

Супервайзор ЧВК кивнул.
- ОК, я начинаю. Прежде всего: нам надо обнюхаться. Давай-ка мы проведем хороший совместный полицейский рейд против банды радикалов-реинтегристов в сельве.
- А какая моя выгода? – спросил Йерн.
- Обычная, - ответил Пондек, - ты получишь деньги, аванс и итог, как водится. Если в принципе ты согласен, то давай оговорим сумму.
- Покажи тактический план рейда, и я назову сумму.
- Щас! – фыркнул Пондек, - Так я тебе и показал план, когда ты еще не согласился.
- Щас! – отреагировал Йерн, - Так я и согласился играть с тобой в темную.
- Давай договариваться о достаточной информации, - сказал Пондек.
- Давай, начинай, - все так же невозмутимо откликнулся Йерн.
- ОК, я начинаю. Есть проблема: дистрикт Кларо-Виста, это между Рио-Лахорда и твоим  болотом Агбадо. Ты понимаешь, к чему я веду?
- Что-то я ни хрена не понял, о чем ты говоришь. Дистрикт Кларо-Виста - это городок и мелкие плантации. Ты темнишь, Эндрю, и это плохая идея. Я понятно выразился? 
- Знаешь, Хокан, мне наплевать, хорошая это идея, или плохая, мне наплевать на твое мнение об этом. У меня контракт с «HK-Canal» на решение проблемы Кларо-Виста. Я собираюсь решить ее, и предлагаю тебе участвовать.

Команданте Йерро бестактно прицелился пальцем в живот собеседнику.
- А мне наплевать на твой контракт. Ты темнишь, Эндрю, и это плохо.
- Это ты темнишь, Хокан. Аналитики уже вычислили, что твои друзья - реинтегристы базируются в Северном Никарагуа, на левом берегу пограничной реки Матагальпа. Для диверсий на юге они используют тайные тропы через сельву до пункта Кларо-Виста. Это единственное место в Южном Никарагуа – Лаголарго, где у ФРИН реальная поддержка населения. У фермеров в Кларо-Виста портится земля из-за гидротехнических работ «HK-Canal» на реке Лахорда. Все другие жители Лаголарго жаждут подачек, и двумя руками голосуют за Корпорацию Канала. Только эти недовольны. Видишь, Хокан: все просто.
- Пиши шпионские романы, Эндрю, - посоветовал Йерн, - может, разбогатеешь. 
- Значит, ошиблись аналитики? – спросил супервайзор ЧВК «Casus-Belli».
- Алло, Эндрю, я что, похож на бесплатное информбюро для гонконгских туристов?
- Ладно, Хокан, я просто, из любопытства спросил. Проблема не в фермерах, а в банде журналистов-экологов, которые торчат там и работают на «Seaway-Solaris». Это консорциум, который продвигает проект сверхтяжелых морских транспортов, высоко рентабельных на обходном межокеанском маршруте, через пролив Дрейка.
- Алло Эндрю, хватит темнить и сползать. Прямо говори: чего надо?      
- Прямо говорю: надо, чтоб эти журналисты-экологи пропали.
- Вот это понятно. А у них есть охрана?
- Да. Четверо местных бандитов в экипаже. Но, ты же все равно сначала разведаешь.
- Еще бы. Не на слово же тебе верить. А цена вопроса?
- Вот это деловой разговор! – удовлетворенно произнес Эндрю Пондек.



Как и следовало ожидать, два военспеца договорились. Но (опять же, как и следовало ожидать) каждый из них просчитывал в уме варианты полного или частичного обмана контрагента в этой сделке. Вопрос был в том, кто кого переиграет и в какой степени.



Через два дня Хокан Йерн получил ожидаемую кругленькую сумму на свой счет (если формально, то посторонний счет) в неком оффшорном банке, а еще через два дня была подготовлена спецоперация «нападение диких индейцев на экспедицию «Ecolife-Info».

Как водится, экспедиция состояла из трех человек:
Телемеханик (мастер по всему, кроме самой процедуры съемки).
Телеоператор (мастер видеокамеры, и ассистент ведущего).
Телеведущий (мастер выбора объектов и подачи информации).
Довольно часто роль ведущего достается молодой женщине, достаточно яркой, чтобы привлекать внимание, по крайней мере, мужского зрительского сектора – даже просто фактом появления себя на экране.

В команде «Ecolife-Info»  была «раскручена» не только очаровательная телеведущая: - Камилла Эскивели (для своих – просто Кэм), но и остальные двое участников:
Телеоператор - Даниель Ламас (для своих – просто Дэн).
Телемеханик - Риккардо Корнехо (для своих – просто Рик).
Отважная девчонка и два отважных парня, которые лезут в пекло, чтобы не позволить жадным транснациональным корпорациям сделать нашу планету гигантской свалкой химических и ядерных отходов!
То, что «влезание в пекло» организовано на деньги транснационального консорциума «Seaway-Solaris», вносящего достойную долю в дело превращения планеты в свалку – оставалось «за кадром». В общем - как у всех подобных TV-экологических команд. 

Казалось бы, для властей Лаголарго (читайте: верхушке Корпорации Канала) было бы несложно на своей территории блокировать «очерняющую» работу «Ecolife-Info». Это могла бы сделать полиция, или СБК, или Организация Юных Патриотов-Активистов - ОЮПА (толпа прикормленных люмпенов). Но это подпортило бы имидж «HK-Canal». Лучше, если «зачистку» выполнит «третья сила»: дикие индейцы из сельвы, чтобы не прослеживалась никакая связь трагических событий с администрацией Канала.



В этот день команда «Ecolife-Info» с четырьмя «гидами-волонтерами» (местными мачо, вооруженными автоматами АКМ), работала обычно. Обычно - значит: катание по всем деревням и плантациям, пострадавшим от нарушения водно-экологического баланса в результате строительства на реке Лахорда гидротехнических сооружений для Канала. У команды был армейский «Хаммер», перекрашенный в небесно-голубой цвет, с яркими лимонно-желтыми буквами «TV» на бортах и на капоте  (чтоб кто-нибудь не принял их случайно за охранку СБК, или за полицаев). Ничто не предвещало неприятностей – они (неприятности) вообще любят случаться именно тогда, когда их ничто не предвещает.   

«Хаммер» спокойно ехал по грунтовке через сельву, как вдруг: бум! Почти прямо перед капотом упало дерево… Телемеханик Риккардо Корнехо (сидевший за рулем) надавил на тормоза. Джип чувствительно стукнулся бампером и остановился… Бум! А это второе дерево упало – на этот раз позади. Ловушка – и четверо гидов-волонтеров принялись за работу. Они привели свои АКМ в боевое положение, а затем выскочили из джипа, пугая вероятного противника грозными криками. Они были уверены: противники - лихая но простая публика, промышляющая разбоем на дороге. Может, даже знакомые. Ах, какая  ошибка: противником были дикие муи-муи, которые легко попадают стрелой из лука во взлетающую птицу с двадцати метров. Попасть стрелой в скачущего мачо – это для них элементарная задача. «Гиды-волонтеры» даже не успели испугаться - яд райской рыбы, которым были смазаны стрелы, действует очень быстро… Между тем, голые дикари, с черной раскраской на лицах, пролезли внутрь джипа, и занялись съемочной командой.
   
А через несколько минут, в 200 километрах западнее места событий, в Брито-Гранада, в отеле «HK-Canal-Voyager-Inn» зазвонил один из сотовых телефонов Эндрю Пондека.
- Я слушаю, - ответил супервайзор ЧВК.
- Хочешь новость? - спросил абонент, не здороваясь и не представляясь.
- Смотря, какая новость. 
- Включи CNN-California, - предложил абонент, затем, после паузы добавил, - и скажи кретинам в радиоразведке, чтоб пеленговали. Тебе же нужно что-то для отчета.    
- Ясно, - сказал Пондек, и абонент, так и не назвавшись, прервал связь.

…Запеленговать джип, брошенный на дороге в сельве к югу от Рио-Лахорда было не слишком сложной задачей. Добраться туда на вертолете – тоже не составило труда. И – пожалуйста: вот место трагедии (которое уже показывали по CNN-California – только с ракурсов съемки шести web-камер - видео-регистраторов, установленных на джипе). И кстати (очень кстати!) эти web-камеры зафиксировали некоторые фрагменты налета на съемочную группу: мелькнувшие фигуру голого дикаря, торс одного гида-волонтера с торчащей из него стрелой, и еще всякое в том же роде. При осмотре места инцидента и окружающего участка сельвы, полицаи и прилетевший с ними Эндрю Пондек, сумели восстановить последовательность событий. Дикие муи-муи простым способом (повалив деревья на дорогу) поймали джип в ловушку, и убили всех. Одних - стрелами из луков, других – ножами или топорами в салоне джипа). Салон забрызган кровью, а на дороге остались обломанные хвостовики стрел. Судя по следам, муи-муи…




*17. …Утащили трупы к ближайшей трясине, и утопили.

На ветках вдоль следа волока нашлись яркие нитки от одежды. А рядом с черным, как антрацит, провалом в среди зеленой ряски трясины, на колючей ветке нашелся клочок тонкой ткани, небесно-голубой в зеленую крапинку. Люди в студии CNN-California, с которыми Пондек установил SKYPE-связь, тут же опознали эту расцветку: таким был любимый шейный платок Камиллы Эскивели.
«Какая глупая смерть», - прошептал кто-то из собравшихся там, в студии в Малибу.         



«Какая глупая ошибка», - сходу прокомментировал парень муи-муи, лидер маленького туземного отряда (того отряда, который двумя часами ранее совершил налет на джип). Уточним: молодой лидер муи-муи наблюдал происходящее в студии CNN-California на планшетнике, отобранном у телеоператора Даниеля Ламаса. Тут надо заметить: все три калифорнийских телевизионщика из экспедиции (Камилла Эскивели, Даниель Ламас и Риккардо Корнехо) были целы и невредимы. Туземный отряд выкрал их из джипа почти ласково. Кровь, забрызгавшая салон, принадлежала одному из гидов-волонтеров (и была добыта из его тела специально для этой обманной декорации).   

Сейчас маленький отряд муи-муи вместе с тремя пленными, расположился на песке у живописного разлива одного из ручьев посреди сельвы. И лидер муи-муи, как сначала показалось, просто перебирал трофеи, и случайно включил планшетник (понятно, что первобытного человека увлекли движущиеся цветные картинки на экране). Кто же мог догадаться, что этот дикарь в набедренной повязке вполне осознанно смотрит прямую трансляцию из студии CNN-California, и нормально понимает, о чем там говорят...      

…Пока он не прокомментировал (с долей черного юмора) ту фразу из студии.
- Вы говорите по-английски? – изумленно спросила Камилла Эскивели.
- Почему вас это интересует? – вопросом на вопрос отреагировал лидер муи-муи.
- Э-э… - Камилла растерялась, - …Вообще-то… Я бы хотела поговорить о… Э… О…
- Поговорить о? – переспросил он, - Давайте, говорите.
- Э-э… - еще более растеряно продолжила калифорнийка, - меня зовут Кэм. А вас?
- Отлак, - лаконично ответил он.
- Э-э… Отлак, скажите: что с нами будет?
- Скоро вы сможете поговорить с команданте Йерро.
- О! Команданте Йерро, лидер муи-муи, не так ли?   
- Да. Правильно, Кэм. Все другие вопросы задавайте ему, когда встретитесь. А сейчас отдыхайте, - и Отлак, изобразив на лице улыбку, скрестил пальцы у своих губ. Весьма выразительный жест,  означающий «извините, но объем вопросов ко мне исчерпан». 



…В то время, когда лейтенант Отлак, отвечая на вопросы Камиллы Эскивели, объявил команданте Йерро, как адресата всех следующих вопросов, сам команданте усиленно принюхивался и бесшумно, как ягуар, крался по сельве рядом с оперативным лагерем. Целью его движения был источник резкого пряно-эфирного запаха сока агуйалоро (это болотное растение, обладающей свойствами мощного натурального репеллента против комаров-москитов и иных мелких кровососов). В обыкновенных условиях достаточно нескольких капель сока агуйалоро. Но если люди физически работают на жаре, то надо разбрызгать гораздо больше этого сока, поскольку иначе кровососов, все же, привлечет запах человеческого пота (который для них – как звоночек-приглашение на обед). Итак, острый аромат агуйалоро привел Хокана Йерна к некой полянке, на которой физически работали мужчина и женщина: доктор Хофф Зеехунд, и фельдшер Орейо. Хотя, можно подискутировать о термине «физическая работа» применительно к такому случаю. Кто-нибудь скажет, что это скорее любительский спорт. А кто-нибудь цинично произнесет: «хватит уже этих эвфемизмов - просто, парочка занимается сексом на природе». 

Так или иначе, команданте Йерро решил не отвлекать людей от процесса, и устроился в естественном укрытии - за корнями вывороченного дерева, в ожидании момента, когда смолкнут неровно-периодические звуки, характерные для данного класса человеческой деятельности. Плюс-минус полчаса не играли роли в вопросе, по которому Хокан хотел посоветоваться с доктором Зеехунд…

…Хотя, команданте мог бы не прислушиваться. Сразу после финала, деловитый голос Отрейо уведомил:
- Выходи, Хокан! Мы уже это.
- Уже это? - проворчал бывший майор шведского спецназа, появляясь из укрытия, - А интересно: как ты лоцировала меня, не отрываясь от дела?
- Ты хрустел травинками, как тапир, - несколько бестактно сообщила фельдшер, затем уселась на корточки, положила ладони на колени, и начала смотреть на команданте, в ожидании его реакции.
- Хм… - произнес он, погладив ладонью свой затылок, - …Ты говоришь, что я хрустел травинками, как тапир. А ты уверена, что травинки хрустят?
- Нет, я не уверена. Но как-то надо называть этот звук.
- Орейо - готовая героиня песни Роя Вуда, - сообщил доктор Зеехунд и процитировал с некоторой поэтической ритмичностью:
«Вряд ли другие ощущают мир, как я,
Ведь я слышу, как растет трава,
Я вижу радугу в вечерней тьме,
Мой разум ловит волны магии звука».
- Не совсем так, - прокомментировала Орейо, - но так тоже можно объяснить.
- Ладно, - сказал команданте Йерро, тоже усаживаясь на корточки, - если вы тут такие экстрасенсорные, то решите-ка задачу на эрудицию и телепатию.
- О-о… - заинтересовано протянула фельдшер, и округлила свои глаза в виде той самой литеры «О», демонстрируя крайнюю увлеченность еще не объявленной задачей.
- …Док Хофф, - продолжил Йерн, - у тебя же в кармане тот блокнот, где пентаграмма.   
- Разумеется, - подтвердил доктор Зеехунд, поднял из травы свою рубашку, и извлек из кармана бумажный блокнот.

Быстро полистав страницы, он нашел рисунок правильного пятиугольника с вписанной пятиконечной звездой, в которую вписан еще один правильный пятиугольник. Кому-то могло показаться, что это - мистический знак, но математик тут же сказал бы, что это – изображение полного графа с пятью вершинами. Кстати: вершины были подписаны:
1. Исполком ФРИН, лидер - камрад Лео Варгас.
2. Спецслужба «Seguri» (Северное Никарагуа).
3. Концерн «Seaway-Solaris» и экспедиция «Ecolife-Info».
4. Нелояльные фермеры Кларо-Виста, лидер - Диего Лоран.
5. Дикое племя муи-муи, лидер - команданте Йерро.

Термин «полный граф» означает, что между каждыми двумя вершинами есть какие-то отношения. А этот конкретный полный граф в блокноте доктора Зеехунда представлял модель отношений между анти-лаголаргонскими силами (как эти пять сил выглядели в аналитических фантазиях Службы Безопасности Канала).

Что аналитические фантазии СБК именно таковы - Хокан Йерн понял на переговорах с Эндрю Пондеком. Конечно, Йерн не стал сообщать Пондеку, что ФРИН – это фейк, что спецслужба «Seguri» пока только присматривается к новым событиям в Лаголарго, что индейцы муи-муи вовсе не союзники фермеров Кларо-Виста (наоборот, они враждуют на протяжении двухсот лет), и что у Йерна нет отношений с «Seaway-Solaris». Из десятка стрелочек-отношений на пентаграмме СБК была лишь одна более-менее реальная: союз фермеров Кларо-Виста и экспедиции «Ecolife-Info» против строительства канала.

Понятно, что Эндрю Пондек строил интригу, основываясь на разработке СБК. Он сумел подкупить Йерна, чтобы тот физически ликвидировал экспедиции «Ecolife-Info». Если следовать логике СБК, это должно разрушить доверие в анти-лаголагонской пятерке, и привести к потере связи фермеров Кларо-Виста с «Seaway-Solaris» и крупными СМИ. Но наверняка Пондек хочет сразу развить успех: зачистить фермеров Кларо-Виста (пока нет канала СМИ, отслеживающего ситуацию в этом дистрикте). А позже, когда о зачистке  станет, все-таки, известно мировой общественности, свалить вину на муи-муи (ведь они зверски расправились с экспедицией «Ecolife-Info» - значит, они убили и фермеров)…   

…Доктор Зеехунд коснулся пером авторучки той вершины, под которой была надпись «фермеры Кларо-Виста», и задал предельно-короткий двойной вопрос:
- Когда и как?
- Сегодня ночью, я полагаю, - ответил команданте Йерро, - ведь Пондек должен успеть вписаться в окно «информационной тени», пока в дистрикте нет глаз СМИ. Он не будет тянуть с этим. А вот метод зачистки… У меня нет четкой версии. 
- А как бы ты зачистил их, если бы было надо? - поинтересовалась фельдшер.
- Зависит от имеющихся военно-технических средств, - сказал он, - самое простое, что приходит в голову, это применить два десятка многоцелевых вертолетов «Zia-Ten». Из техники для быстрых ударов, ничего другого у здешних вояк нет, а ЧВК «Casus-Belli» вообще ничего крупного сюда не притащила - по крайней мере, так утверждает Амаро Фурадо, и вряд ли он ошибается.
- Получается, - заметил доктор Зеехунд, - вполне четкая версия: головорезы из ЧВК на вертолетах «Zia-Ten» с авиабазы Брито-Гранада.   
- Нет тут четкости, - возразил Йерн, - не вырисовывается их тактический план. Десант силами полу-батальона и «зачистка вручную»? Но останутся свидетели, видевшие «чистильщиков». Массированная бомбардировка с воздуха? Тогда, конечно, никто не сможет сказать, что видел бомбивших – ночью же все будет. Но эффективность такой зачистки не более четверти. Три четверти фермеров останутся живы, и в чем смысл?

Фельдшер Орейо, молча слушавшая, и, казалось, задремавшая (прямо вот так, сидя на корточках), неожиданно хлопнула в ладоши и встряла:
- Есть какая-то военная хитрость, но мы не видим. Если увидим – все станет просто.
- Интересная мысль, - произнес доктор Зеехунд, - скажи еще раз, Хокан: проблема при варианте «зачистки вручную» только в том, что свидетели узнают чистильщиков? 
- Да, Хофф. Ведь 100-процентной зачистки не бывает. Кто-то непременно смоется.
- Я это уже понял, Хокан. А теперь вспомни историю: 1 сентября 1939 года, Германия, городок Глейвиц недалеко от польской границы. Германские коммандос, переодетые в польскую униформу, совершают нападение на радиостанцию…
- …Вот это эврика! – команданте Йерро ударил кулаком по своему колену.
- А что там было дальше? – поинтересовалась Орейо.
- Дальше, - сказал доктор Зеехунд, - в ответ на варварское польское нападение, войска Германии в тот же день вторглись в Польшу. Так началась Вторая мировая война.
- Сильная подстава, – оценила туземка-фельдшер, - а во что будет одета ЧВК?   
- Вероятно, в униформу северян, - буркнул Йерн, - они изобразят солдат Никарагуа. Я сейчас не могу быть уверенным, но мы будем готовы к такому сюрпризу. 

… 


*18. Вертолетно-десантная зачистка ночью, это…
   
…Нечто кошмарное и непонятное. Апокалипсис муниципального масштаба. Жителям Пуэбло де Кларо-Виста оставалось только бежать в сельву. Городок маленький, миля по диагонали, застроенный двухэтажными домиками вдоль стихийно создавшихся кривых улочек. И сельва начинается на расстоянии спринтерского забега от крайних домов.

Шеф полу-батальона ЧВК понимал: гоняться за местными жителями по сельве - пустое занятие, поэтому приказал всем подразделениям сразу перекрыть улочки на выездах, а затем двигаться к центру Пуэбло де Кларо-Виста «не оставляя террористов в тылу». Эта формулировка предполагает, что террористами считаются все люди, которых удастся обнаружить. Это называется «полная зачистка населенного пункта». Полная, конечно, никогда не получается (кто-то непременно сбежит), но стремиться следует к полной.   

Саму карательную операцию нет смысла описывать - этот специфический вид боевых действий достаточно часто включается в кино-триллеры о разных войнах. Все видели. Поэтому укажем только, что вертолетно-десантный полу-батальон ЧВК был одет в униформу армии Никарагуа и вооружен автоматами Калашникова (для соответствия).

На зачистку отводилось 5 часов от момента высадки. За это время от какого-то фермера должен был поступить звонок дежурному офицеру в министерство обороны Лаголарго: «Спасите! Северяне-никарагуанцы напали!». И доблестная морская пехота Лаголарго, поднятая по тревоге на базе Блуфилдс (Атлантическое побережье), выдвигалась на юго-восток, чтобы совершить марш 70 км по прямой (и больше полтораста км по грунтовым дорогам). К рассвету, когда морспехи приедут в Пуэбло де Кларо-Виста, полу-батальон зачистки (якобы никарагуанский), разумеется, успеет улететь на вертолетах.
 
Морпехи, оценив ситуацию, расквартируются в руинах Пуэбло де Кларо-Виста, опросят немногих уцелевших свидетелей, дождаться появления полиции и репортеров, и далее эвакуировать фермеров из мелких соседних деревень. В этих деревнях теперь не очень-то проживешь. Ведь провинциальный центр разрушен, и не будет ни снабжения товарами, ни медицины, ни авто-ремонта. Вот так, нелояльный дистрикт Кларо-Виста переставал существовать, причем по вине агрессивных реваншистов из Северного Никарагуа… 

…Этот замечательный тайный план, предложенный супервайзором Эндрю Пондеком, и принятый Комиссией по Организационным проблемам строительства Канала, имел все шансы на реализацию, но его ход был нарушен одним-единственным выстрелом.

Этот выстрел прозвучал в 4:05 утра с вершины холма в миле от Пуэбло де Кларо-Виста. Сверхтяжелая пуля из противотанковой винтовки преодолела дистанцию от стрелка до последнего из улетающих вертолетов менее, чем за 3 секунды, и…
- Хороший выстрел, Тлау, - похвалил Хокан, глядя в бинокль-ноктовизор, как 7-тонная машина теряет стабилизацию и, хаотически вихляя хвостом, падает в сельву.
- Да, команданте Йерро, - ответил туземный сержант, - баллистический комп помог.
- ОК, - Хокан слегка хлопнул его по плечу, - мы включим твое мнение в отчет о тестах данного изделия фирмы «Dino-Bluster», наших друзей из Чили… А что в эфире?   

Вопрос был обращен девушке, которая сидела в наушниках, соединенных с полевым комплексом радиоперехвата. Она не могла услышать вопрос, и Хокан продублировал жестами. Она кивнула, и выдернула листок из блокнота, в котором стенографировала переговоры на волнах противника. Передав листок Хокану, она продолжила записи на следующем листке. Радист-шпион в боевой обстановке работает без перерывов.       

Пробежав взглядом эту стенограмму, команданте Йерро констатировал: «Вертолетный десант противника соблюдает режим радиомолчания, и не заметил потери последнего борта. Соответственно, они продолжают полет на базу, а у нас есть время, чтобы снять репортаж о погибших субъектах, по ошибке одетых в никарагуанскую униформу».
«Ясно команданте, - сказала Икеле, - и когда выдвигать журналистов на позицию?».
«Прямо сейчас», - лаконично распорядился Хокан Йерн.



Сперва Камилла Эскивели даже не могла убедить себя, что это не постановочное шоу, а настоящий разгромленный, частично-сожженный городок, где на улицах действительно лежат трупы расстрелянных горожан. Ощущению постановочного шоу способствовала  ночная темнота, из которой лишь какие-то детали выхватывались лучами фонариков. Но постепенно, по мере накопления увиденного, она поняла: ЭТО ПО-НАСТОЯЩЕМУ. На несколько минут ее охватил леденящий ужас. Но затем - когда открылся вид разбитого десантного вертолета с эмблемой авиации Лаголарго, и разбросанными рядом трупами, одетыми в новенькую никарагуанскую униформу (явный же фейк!) Камилла воспрянула духом. Чутье подсказало: вот он, звездный час съемочной команды «Ecolife-Info»!
«Парни! – воскликнула она, - Готовьте технику! Работаем в эфир экспромтом!».
«Что, вот с этим кошмаром?», - с сомнением в голосе отозвался  Даниель Ламас.
«Да! – жестко сказала она, - Это же супер-сенсация!»
«Ладно», - согласился телеоператор.
«Надеюсь, Кэм, - добавил Риккардо Корнехо, - ты знаешь, что делаешь».

На самом деле, Камилла не знала, что делать. Она просто ВИДЕЛА как лучше работать журналисту на таком съемочном поле. Включилась профессиональная интуиция (вспомним микро-лекцию Икеле о смысле слова «интуиция»). Кстати: Икеле была тут -  предложив себя на роль волонтера-консультанта по военным вопросам при съемочной команде «Ecolife-Info». Она быстро и четко объясняла, что надо снимать на видео для последующего доказательства достоверности супер-сенсации.
…Вертолет крупным планом с разных ракурсов – чтобы было очевидно: это вертолет, маркированный лаголаргонской, а не никарагуанской эмблемой. И модель – та, которая имеется на вооружении у Лаголарго, но отсутствует в авиации Никарагуа.
…Бортовой номер вертолета.
…Выгравированные номера на двигателях.
…Фото мертвых десантников – крупным планом.
…Ботинки десантников – тоже крупным планом. Не тот ширпотреб, в который обута небогатая армия Никарагуа, а превосходные дорогие ботинки производства США.
…Аналогично – бронежилеты. Тоже дорогие и неродные для армии Никарагуа.
…Дорогие наручные часы у некоторых десантников.
…И татуировки, свойственные наемникам из частных военных компаний.
Кроме того, Икеле организовала работу так, чтобы телевизионщики вовремя завершили съемки, не упустив ничего принципиально-важного, и успели смыться с места согласно графику, заранее составленному Хоканом Йерном. Это было крайне важно – поскольку морская пехота Лаголарго уже была в часе пути с северо-восточного направления.



На рассвете Легкая морская пехотная бригада (700 бойцов на бронетехнике), выполнив марш с атлантической базы Блуфилдс, ворвалась в разгромленный и расстрелянный Пуэбло де Кларо-Виста. Никто из главных планировщиков в Брито-Гранада, не успел разобраться в изменившейся ситуации, и поменять программу. Таким образом, действия морской пехоты развивались по первоначальной программе (теперь неадекватной из-за инцидента с вертолетом и экстренного репортажа «Ecolife-Info»).




*19. Разрешите доложить, сеньор, тут какая-то херня! 

…С этих слов начался рапорт Бернара Монкадо, командира легкой морской пехотной бригады (ЛМПБ) достигшей пункта Кларо-Виста, начальнику штаба армии Лаголарго (находившемуся в Брито-Гранада). Комбрига можно понять: какое слово кроме «херня» отражает ситуацию, когда на своей территории, подвергшейся вражескому рейду, найден свой рухнувший десантный вертолет с погибшими бойцами во вражеской униформе? Комбриг был дядька опытный, поэтому сразу распознал: эти десантники вовсе не из армии Никарагуа, а из легальных наемников (т.е. из частной военной компании). Эту ситуацию никак не обозначить приличным словом. Потому что явная херня…

…А главные планировщики, тем временем, экстренно изобретали историю о том, что отдельная группировка из ЧВК «Casus-Belli» вдруг взбунтовалась, перешла на сторону никарагуанских реваншистов, напала на мирный лаголаргонский городок Кларо-Виста, учинила геноцид, а затем погибла в авиакатастрофе. История получилась примерно как некондиционный кирпич: кривая, обколотая по углам, вся в пятнах и трещинах. Но на данный момент требовалось хоть какое-то объяснение для мировых СМИ (по которым циркулировал супер-сенсационный репортаж Камиллы Эскивели).

Съемочная команда «Ecolife-Info» успела уехать далеко – на одну из партизанских баз туземцев муи-муи. Там их ждала еще одна журналистская удача: Лео Варгас - идейный лидер Фронта Ре-Интеграции Никарагуа (ФРИН) согласился дать интервью…

…Отличным фоном для теле-интервью стала древняя пирамида майя. Небольшая, но внушительная ступенчатая структура из серого камня, когда-то, наверное, являвшаяся культовым объектом античного города. Город был давно поглощен сельвой, но вокруг пирамиды, осталась круглая поляна. На одном краю поляны стоял стол для пинг-понга. Сейчас там гоняли шарик две женщины. Одна – креолка лет 30 изящно сложенная, что нетрудно было заметить, поскольку она была одета только в бикини. Другая женщина (точнее – девчонка старшего школьного возраста)  - индианка муи-муи - была сложена существенно плотнее, и одета лишь в узкую набедренную повязку. Играли они в очень разном стиле. Креолка двигалась и отбивала по классической схеме – как обычно учат инструкторы в клубах для продвинутых любителей. Муи-муи, очевидно, недавно познакомилась с этим спортом, для нее пока было непривычно поведение шарика при отскоках и полетах. Но, за счет бешеной скорости реакции, юная туземка не выглядела безнадежно-проигрывающей. Порой она успешно забивала шарик в поле оппонентки.    

Впрочем, Камиллу Эскивели заинтересовала не сама игра, а спина креолки. Как ранее отмечалось, на креолке было бикини, спина оставалась открытой, и на ее смуглой коже виднелись узкие поперечные розоватые полосы. Пока телемеханик - Риккардо Корнехо размещал съемочную аппаратуру для интервью, Камилла подала знак телеоператору – Даниелю Ламасу, чтоб он незаметно снял эту спину на вторую (портативную) камеру. Телеведущая пока не знала, куда дальше применить эти кадры, однако придерживалась мнения, что видеоматериал такого рода никогда не бывает лишним. Рано или поздно пригодится. Ведь это - независимое свидетельство ударов бичом по телу Леа Варгас. А Камилла, конечно же, сразу узнала в креолке жену Лео Варгаса – «Камрада Лео».

…Между тем, на поляне появился сам Лео Варгас, одетый в униформу «сандинисткого» образца, с нашивками дивизионного комиссара, и Камилла моментально переключила внимание на этот главный объект.   
- Buenos dias! Мистер Варгас, я Кэм Эскивели, телеканал «Ecolife-Info»…
- Hi! – ответил он, - Мы ведь уже знакомы по телефону, так что можно без церемоний.
- ОК, Лео! – сказала она, - Теперь скажите: как лучше построить наш разговор? Можно пойти по классической схеме, начиная с вашей биографии, а можно начать с вспышки, импульса, яркого события. Что скажете?
- Это ваша программа, Кэм, - ответил Варгас, уселся на нижнюю ступеньку пирамиды, махнул рукой телеоператору, и спросил, - Для вас получается нормальный ракурс? 
- Отлично! - отозвался Даниель Ламас, - Эй, Кэм! Садись слева от мистера Варгаса!
- Сейчас! - ответила она, и тоже устроилась на ступеньке, - Что ж, Лео, раз вы решили довериться моему выбору, то начнем с вспышки, а затем перейдем к биографии. ОК?
- ОК, - в тон ей согласился Варгас.
- Тогда, - сказала Кэм, - вот вспышка: по CNN вас назвали самураем сельвы. Это такой прозрачный намек на то, что самураи проверяли качество нового меча, отрубая головы пленным, а вы проверили качество нового автомата, расстреляв из него пленных.
- Кэм, это вы об инциденте в городке Сан-Карлос?
- Да, Лео, конечно. Тот клип, залитый на ваш сайт, сразу был скопирован на 4TUBE, и собрал более миллиона просмотров.
- Тогда, Кэм, я поясню: это были не пленные, а наемные садисты. Они принадлежали к редкой категории субъектов, чья человеческая ценность меньше нуля. УАнтуана Сент-Экзюпери в «Планете людей» есть такие слова: «со смертью каждого человека умирает неведомый мир, и я спрашивал себя, какие образы в нем гаснут?». И вот: когда вместе с этими субъектами умерли их неведомые миры, на планете прибавилось человечности. 
 
Камилла Эскивели картинно подняла брови:
- Возможно, Лео, правы те, кто утверждает, что Сент-Экзюпери – ваш идеал.
- Можно сказать и так, - ответил он, и поинтересовался, - это переход к биографии?
- Можно сказать и так, - чуть поддразнила она (интуитивно чувствуя, что этот человек обладает превосходным чувством юмора и не обидится).
- Ладно, - он подмигнул, - извлекайте из тайного кармана свои каверзные вопросы.
- Я это и делаю, - сказала Эскивели, - вот первый такой вопрос: есть ли у вас цитата из Экзюпери, руководствуясь которой вы оставили литературу и занялись политикой?
- Есть, - ответил Варгас, - Ты угадаешь свое призвание по неотвязности, с которой оно сопутствует тебе. Предать его – значит покалечить себя.
- Вот теперь, - объявила телеведущая, - мы действительно переходим к биографии. Вы считались аполитичным литератором. Ваши произведения, включая те, которые были написаны совместно с женой, вообще не касаются реального мира, а относятся к миру фантастики – сказочной или научной. И на всех встречах с читателями вы начинали с объявления: «для меня нет запретных тем, но я чистоплотен, и на вопросы о говне, и о политике отвечать не буду». Но внезапно вы стали идейным лидером непримиримой вооруженной оппозиции к лаголаргонскому режиму. Как это могло случиться?   

Лео Варгас коротко кивнул.
- Это интересный вопрос, Кэм. И ответ я начну с кое-каких фактов моей биографии. Я родился в Гранаде, теперь входящей в столичную агломерацию Брито-Гранада. Жена родилась также в Гранаде. Мы поездили по миру, но не собирались эмигрировать, хотя политический режим ни до раздела Никарагуа, ни после, не вызывал симпатии. Но, мы привыкли к нашему городу, к нашему прекрасному огромному озеру, к окрестностям, и вовсе не собирались бросать это из-за очередной коррумпированной верхушки. Позже, примерно через год стало видно, что режим марионеток «HK-Canal» гораздо хуже, чем режим Геркадеса, последнего обще-никарагуанского президента. Тот режим запрещал публичные антиправительственные выступления, но не вмешивался в частную жизнь граждан и, тем более, не лез в бытовую экономику. Режим «HK-Canal» влез всюду. Во-первых - система «единая карта», во-вторых - система «потребительское качество».      

Камилла Эскивели выразительно сложила руки перед грудью.
- Лео, прошу вас, подождите минуту. Зрители «Ecolife-Info» могут не знать ситуацию в Лаголарго. Я поясню. «Единая карта» в Лаголарго - это смарт-карта, выпускаемая «HK-Canal-Electronic» для объединения функций SIM-карты телефонов и интернет, функций платежной карты для всех видов банкинга, и функции полицейского ID. Контрактники невесело шутят, что Корпорация Канала заживо хоронит человека в такой карточке.
- Я добавлю, - сказал Лео Варгас, - что в Лаголарго запрещены наличные деньги. Любые расчеты должны идти через Единую карту. Реальность отличается, но об этом позже. 
- Спасибо за уточнение! - телеведущая широко улыбнулась, показав в TV-камеру свои жемчужно-белые зубы – массовый продукт калифорнийской стоматологии, - Теперь о системе «потребительское качество». Это - навязывание товаров «HK-Canal». Продажа оформляется по Единой карте, без воли покупателя, и объявляется ему постфактум.

Лео Варгас утвердительно кивнул, потом задумался, и прокомментировал:
- Эта обстановка создана только в четырех городских агломерациях:
… - Брито-Гранада в полоске между великим озером Кокиболка и Тихим океаном. Там проходит уже построенный западный фрагмент канала.
… - Мигелито-Чонталес, на восточном берегу Кокиболка. Там начинается Заозерье, по которому должен пройти 120-километровый «восточный путь» до Карибского моря.
… - Нуэва-Атланта в середине «восточного пути», на водохранилище Атланта, теперь широко известном из-за недавней успешной атаки ФРИН и взрыва дамбы.
… - Блуфилдс-Ростро на Карибском берегу около дельты Рио-Лахорда. По проекту там строится Восточный вход Канала. Часть этой агломерации смыта водяным валом после взрыва дамбы, и я видел ваш репортаж об этом. Яркая работа, поздравляю вас, Кэм. 
- Спасибо, Лео. Приятно услышать комплемент от человека, знающего суть дела. Но вы говорите, что лишь в этих агломерациях действуют тоталитарная система «HK-Canal».
- Да. Остальное – это Заозерье, или Треугольная Тень. Я думаю, лучше посмотреть на большой карте Лаголарго. Я специально взял ее, чтобы вы могли показать зрителям.

Варгас извлек из бокового кармана небольшой тубус, и развернул карту. Заозерье тут  правда напоминало треугольник. Широкое (около 200 километров) северное основание проходило по реке Матагальпа, пограничной с Никарагуа. Высота этого треугольника (более 300 километров) тянулась на юг, до реки Сан-Хуан, пограничной с Коста-Рика, причем вершина на этой реке была не точкой, а 50-километровым участком берега. На середине высоты треугольник был пересечен узкой ломаной полосой, идущей от озера Кокиболка, через водохранилище Атланта до Карибского моря (строящимся каналом). 

Сделав паузу, чтобы зрители успели рассмотреть карту, Варгас продолжил:
- Как видите, южный фрагмент треугольника контролируется племенами муи-муи. На середине, около зоны строительства – фермерские хомстеды. Сейчас там стоит легкая бригада морской пехоты лаголаргонского правительства, вы делали репортаж о начале этих событий. Севернее, в бассейне реки Матагальпа, живут малые племена маронов - смешанной негроидно-индейская раса. Они мигрировали туда во время конфликта, разделившего Никарагуа. Они нейтральны, но симпатизируют северянам и ФРИН.      
 - Это очень интересно! – воскликнула Камилла Эскивели, и снова выдала улыбку в TV-камеру, - Я напоминаю зрителям: мы ведем репортаж из лаголаргонского Заозерья, где  беседуем с идейным лидером Фронта Ре-Интеграции Никарагуа, камрадом Лео. И, мы выяснили, наконец, реальную диспозицию военно-политических сил в этой стране. Но сейчас я предлагаю вернуться к биографии нашего собеседника. Лео, вы не против? 
- Я не против, - сказал он, - мы остановились на том, что Леа и я вовсе не желали быть радикалами. Нам был отвратителен тоталитаризм, который насаждался марионетками Корпорации Канала в новорожденной стране Лаголарго, но мы считали, что это нас не касается, ведь мы аполитичны. Мы без трагизма восприняли даже такую свинство, как контроль всех коммуникаций и платежей через систему «Единая карта». Но когда «HK-Canal» по системе «Потребительское качество», впихнул в нашу квартиру уродливую кухню-уголок с встроенным мультикомбайном, мы объявили им холодную войну.
- И в чем это выражалось? – спросила телеведущая.




*20. Мы сделали дырку и провалились…

…В область неконтролируемой экономики, - ответил Лео Варгас.
- О! - Камилла Эскивели округлила глаза, - А разве в Лаголарго это возможно?
- Разумеется! Видишь ли, Кэм, любая тоталитарная бюрократическая машина, которая работает по схеме формально свободной и открытой рыночной экономики, неминуемо страдает дырками. Ведь этой бюрократии приходится решать взаимно-противоречивые задачи силами своих сотрудников-клерков, которые не блещут умом.   
- Лео, а можно ли попроще, на примере?
- Да, Кэм, я как раз к этому подошел. Известно, что Лаголарго с целью привлечь к себе дружественный интерес мирового сообщества яхтсменов, что очень важно для доходов предполагаемого межокеанского канала, ввела для них несколько приятных правил. В частности, дешевая парковка, неограниченный период стоянки и, разумеется, никакой «Единой карты» и никакого «Потребительского качества».
- Но, это же только для иностранцев, - заметила телеведущая.
- Верно, - Варгас кивнул, - и поэтому, я договорился со своим литературным агентом в Коста-Рика. Мы переписали на его фирму нашу квартиру и автомобиль. Он как-то это продал, и купил на нашу совместную костариканскую фирму недорогую 10-метровую круизную яхту-катамаран, на которой можно жить. Затем, Леа и я нанялись на эту яхту  матросами, получающими зарплату в Коста-Рика. Мы отогнали яхту по реке Сан-Хуан, и озеру Кокиболка, в озерный порт Гранада, и поставили на парковку. У нас теперь не было никакого имущества в Лаголарго, а покупки на берегу мы совершали по корпоративной банковской карте круизной яхты. Это законно. Гонорары шли на наши костариканские матросские счета. Иногда, если это было необходимо, мы переводили капельку денег на наши персональные Единые карты в Лаголарго. Поток денег по ним был мизерный, и «HK-Canal-Bank» не мог включить нас в потребительское кредитование, поскольку банковский компьютер показывал, что мы неплатежеспособны, и не владеем объектами, пригодными для залога. Мы обыграли Корпорацию Канала на ее поле, по ее правилам, и это было прекрасно. Как сладок вкус победы над сильным противником.   

Камилла Эскивели подождала немного, не добавит ли собеседник что-нибудь еще. Он молчал, и она задала вопрос:
- Скажите, Лео, вы же не остановились на одной этой победе?
- Верно. 10-метровый катамаран – вместительная штука, и мы начали устраивать на нем веселые вечеринки для друзей. Это забавно: вы отходите на несколько миль от берега, и обретаете ощущение свободы. Кроме друзей у нас на борту бывали хорошие знакомые, создавшие политический клуб «Demos-Libertad» (De-Li). Они уговаривали нас принять участие в борьбе против лаголаргонского тоталитаризма, но нас это не вдохновляло.
- Почему? – спросила телеведущая.
- Потому, что «Demos», в смысле народ, по большей части вовсе не желал никакого «Libertad», в смысле, свободы от тоталитаризма. Весь издевательский черный юмор по поводу «единой карты», «потребительского качества», а также «города чистых улиц», «города без никотина», «города без разврата» и «города без пьянства», отражает взгляды примерно 20 процентов контрактников и 10 процентов местных горожан. Остальные - довольны! Со временем, проценты довольных - растет, поскольку сильно недовольные находят способ смыться, а слабо недовольные, под суммарным прессингом начальства,  местного TV, и большинства окружающих, свыкаются и становятся довольными. Это социально-психологический феномен, известный даже дилетантам вроде меня.
- Минутку! – удивилась Эскивели, - Как может подавляющее большинство быть этим довольно? Ведь «HK-Canal» переломала местным всю их жизнь! Весь мелкий бизнес разорился, у фермеров отнята земля, рабочим с местных предприятий пришлось идти наниматься в «HK-Canal» на кабальных условиях. Контрактники - обмануты! «HK-Canal» приглашала их на 5 лет на заработки, они рассчитывали вернуться домой богатыми. Но реально «HK-Canal» отнимает весь заработок, и пришпиливает их к месту путем грубой аферы. Я говорю об этих браках с азиатками-работницами бытового сервиса.   

Лео Варгас поднял руки и растопырил пальцы.
- А давайте, Кэм, мы посмотрим на это с другой стороны. «HK-Canal»…
(тут он начал загибать пальцы)
… - Искоренила коррупцию, уличную преступность, и антисанитарию.
… - Дала всем трудящимся высокооплачиваемую работу по их профессии.
… - Обеспечила идеальную работу бытового сервиса и муниципальных служб.
… - Построила превосходную сеть здорового отдыха и медицинской помощи.
… - Снабжает всех трудящихся новейшими и лучшими бытовыми товарами.
(пальцы на левой руке уже были загнуты, и Варгас переключился на правую руку).
… - Так построила кредитование, что трудящимся не приходится думать о деньгах.
… - Подняла стандарты чистоты воздуха и бытовой воды до высочайшего уровня.
… - Отучила людей от вредных привычек: курения, пьянства, наркотиков и разврата.
… - Приучила людей к трудолюбию, дала им ориентиры и потенциал успешности.
… - Сейчас строит детские сады для нового, счастливого поколения граждан!
Загнув мизинец правой руки, Варгас стукнул кулаком об кулак и резюмировал:
… - Ни у кого, кроме закоренелых преступников и морально-испорченных людей, нет оснований для недовольства лаголаргонской властью и корпорацией «HK-Canal»!

Возникла пауза, а затем Камилла Эскивели с долей иронии поинтересовалась:
- А вы-то, Лео к кому относите себя и свою жену? К закоренелым преступникам или к морально-испорченным людям?
- Это простой вопрос, - сказал он, с такой же иронией, - до недавнего времени мы были морально-испорченными людям, но затем, стали закоренелыми преступниками, иначе охранка не арестовала бы нас и не применила бы к нам пытки. Охранка не ошибается.   
- Так-таки не ошибается, никогда-никогда? – переспросила телеведущая.
- Точно-точно, - в тон ей ответил Варгас, - лаголаргонские суды не вынесли ни одного оправдательного приговора в отношении обвиняемых, арестованных охранкой. Значит, абсолютно все, кого охранка обвинила и арестовала, были виновны. Такое качество!

Телеведущая немного растеряно почесала указательным пальцем кончик носа.
- Послушайте, Лео, если ситуация действительно выглядит так, если политика властей Лаголарго отвечает желаниям большинства, то что можно сделать? 
- Тут, - ответил он, - есть три варианта. Можно плюнуть и ничего не делать с этим.
- Ну, - отреагировала телеведущая, - это не очень интересно. А второй вариант?
- Второй вариант тот, на котором настаивали наши хорошие знакомые, создавшие клуб «Demos-Libertad» (De-Li). Они были уверены, что путем агитации удастся переубедить большинство. Доказать людям, что ими манипулируют в интересах «HK-Canal», что им навязывают культ безоговорочного подчинения начальству, культ потребления товаров Корпорации, культ жертвы своей жизни ради роста доходов Корпорации. В этом клубе составлялись логически выверенные воззвания. Там простым языком доказывалось, что Корпорация обращается с людьми, как с рабочим скотом. Фермер ведь тоже заботится о здоровье тягловых быков. А что касается больших зарплат в Корпорации, так это ведь  иллюзия! На самом же деле, если вычесть цену навязанных ненужных покупок, то мы увидим уровень, как на «отверточной сборке» в развивающихся странах Африки. Еще приводился аргумент «подумайте о детях». С позиции здравого смысла это ужасно: в лаголаргонских агломерациях дети вырастут безвольными рабами системы, вообще неспособными отстаивать свои интересы, а точнее - не имеющими своих интересов, примерно как исламисты - шахиды, которые настолько не нужны сами себе, что легко готовы совершить самоубийство ради джихада…

Лео Варгас сделал паузу и подвел итог:
… - Агитки клуба De-Li были очень хороши для объяснения политической ситуации в Лаголарго человеку, не встроенному в систему «HK-Canal». Но логически переубедить субъекта, встроенного в эту систему - невозможно. Так что в условиях Лаголарго такие агитки лишь привлекали хунвейбинов, всегда готовых набить морду врагу системы.
- Хунвейбинов? – переспросила Эскивели.
- Да. Их официальное название: ОЮПА, Организация Юных Патриотов-Активистов. Типичное явление для тоталитарных систем: тупое быдло, прикормленное системой, и применяемое, чтобы показать мнение нации. «Лучшие представители молодежи», как водится, всецело поддерживают правительство, и гневно осуждают диссидентов. В качестве инструмента гневного осуждения используются обрезки арматуры. В общем, ничего толкового у клуба De-Li не могло получиться, и не получилось.
- Понятно. Я подозреваю, что последний, третий вариант – это ваш выбор.
- Да, - подтвердил Варгас, - Третий вариант: игнорировать те желания большинства, о которых заведомо можно сказать, что они диктуются преклонением перед властью. У такого варианта железная логика: это большинство всегда примет сторону победителя, взявшего власть. Выражаясь поэтически: зачем нам смотреть на флюгер, если мы сами поднимаем шторм? Флюгер послушно повернется туда, куда мы укажем.

Эскивели снова задумчиво почесала пальцем кончик носа.
- Знаете, Лео, ваш третий вариант очень похож на путч.
- Да. Потому что это и есть путч.
- Мм… И под это у вас тоже есть цитата из Экзюпери?
- Да, - сказал он и процитировал, - В жизни нет готовых решений. В жизни есть силы, которые движутся. Нужно их создавать. Тогда придут и решения.
- Понятно, Лео. А поговорим о решениях? Допустим, вы победили. Что дальше?
- Дальше – ре-интеграция Северного и Южного Никарагуа, по программе ФРИН.
- Ре-интеграция? - переспросила она, - А кто, по-вашему, будет президентом? Хуанито Акантиладо? Что произойдет со Свободной Экономической Зоной Брито-Гранада, и с другими агломерациями, созданными под проект межокеанского канала? Будет ли этот проект продолжен, или вы хотите закрыть его? И как быть с интересами инвесторов?

Лео Варгас покивал головой и предположил:
- Очевидно, Кэм, вы не читали список наших директив на сайте FRIN.X.ORG.
- Каюсь, - она развела руками, - я действительно не читала.
- Тогда, - сказал Варгас, - я перескажу конспективно. И начну с вопроса, который вы не задали. С вопроса армии. Вооруженные силы Лаголарго построены профессионально-регулярным путем. Контракты на 10 лет для рядовых и унтер-офицеров, и на 20 лет для офицеров. Это 6000 наших сограждан, которые выбрали для себя сложную, нужную, и рискованную профессию и даже больше: образ жизни. Они взялись защищать страну, а  правительство обязалось обеспечить им оговоренную зарплату и социальный пакет. Но фактически, с военными контрактниками сделали то же, что с гражданскими спецами-контрактниками. Правительство Лаголарго обещало им сверхвысокие заработки, плюс превосходные условия службы. Но на деле, эти заработки изымаются через системы, о которых мы уже говорили - «единая карта» и «потребительское качество». Положение военнослужащих усугубляется еще тем, что меры контроля лояльности «HK-Canal» для военных еще жестче, чем для гражданских спецов.
- Еще жестче? – изумилась телеведущая, - Куда же еще, если «единая карта» следит за человеком, практически, постоянно.
- Как учит философия, - сказал Варгас, - даже в очень плохой жизни всегда есть путь к худшему. Если говорить конкретно о военных, то они, и их семьи, вынуждены жить в режиме TV-reality-show. Я думаю, Кэм, вы хорошо себе представляете, что это такое.
- Конечно, Лео, я представляю. Но, в данном случае, шоу, вероятно, не для массового зрителя, а для начальства, и для охранки, СБК - Службы Безопасности Канала.
- Да, - Варгас кивнул, - более того, в каждую армейскую часть командирована группа офицеров-особистов, сотрудников СБК. И у этих особистов огромные полномочия по контролю лояльности военнослужащих. Примерно, как у тюремных надзирателей по отношению к заключенным. Я думаю, тут можно не объяснять, что это значит.

Эскивели сделала жест, подтверждающий, что можно не объяснять, и спросила:   
- А какая судьба ждет военнослужащих Лаголарго, если ФРИН одержит победу?
- У нас все логично, - сообщил Варгас, - те военнослужащие, которые не опозорят себя участием в карательных операциях против народа, сохранят все должности и ранги. В отношении контроля лояльности - останутся только меры, не унижающие достоинство солдата. В отношении заработка - мы, конечно, не обещаем 10 тысяч долларов в месяц, нарисованных нынешним правительствам, но обещаем стандарты, которые приняты в национальной гвардии в соседнем материально-благополучном Коста-Рика. 
- У вас хватит денег? – спросила телеведущая.
- Да, - он кивнул, - этот вопрос разобран на сайте FRIN.X.ORG. Там же, на сайте четко сказано: военнослужащие, которые перейдут на сторону ФРИН, получат компенсацию денежных сумм, украденных у них недобровольными продажами по «единой карте».
- Ого! Неужели, Лео, у вас и на это хватит денег?
- Эти деньги, - пояснил Варгас, - появятся путем конфискации средств «HK-Canal», как преступной организации. Это законная практика. Так были конфискованы все средства компаний-сообщников нацистов в Германии по решению Нюренбергского трибунала.




*21. Падла! - сказал Фрэнк, и выстрелил в лицо…

…Капитану Шенгу. Пуля попала капитану-особисту почти точно между глаз, вынесла заднюю стенку черепной коробки, и веером разбросала ее содержимое по стене. 
- Ты охерел! - рявкнул капитан Гутерес, и выдернул пистолет из руки лейтенанта.
- Эрнесто, я не охерел, - возразил лейтенант Фрэнк Кортес, - я сделал то, что следовало сделать. Тебе самому не надоело, что эта китайская падла следит за нами и стучит? 
- Извини, кэп, - подал голос лейтенант Педро Лумис, - но Фрэнк сейчас прав. 
- Ты, Педро, вообще заткнись, - проворчал Гутерес, - если бы ты не выдумал смотреть подрывной видеоклип ФРИН по контрабандному планшетнику, то ничего бы не было.
- Сеньор капитан, разрешите мысль? – обратился штаб-сержант Хорхе Альварес.
- Мысль? – переспросил Гутерес, - Ну, давай, послушаем.

Штаб-сержант почесал щетину, успевшую за день отрасти на подбородке, потом пнул правой ногой труп особиста Шенга, и произнес:
- Мысль такая, сеньор капитан, что у этого китайца откушена голова крокодилом.
- Чем-чем откушена?
- Крокодилом, сеньор капитан, – повторил Альварес, и развил свою мысль, - тут ведь встречаются крупные крокодилы. Китаец, значит, подошел к речке, и наклонился, чтоб морду помыть. Тут крокодил цап его за голову! Мы все побежали его спасать. Китайца, конечно, а не крокодила. Схватили его, значит, за ноги, и тащим. А он тащит за голову. Крокодил, конечно, а не китаец. И вдруг, голова оторвалась. У китайца, конечно, а не у крокодила. И никто не виноват, просто трагическая случайность с фауной, которая…   

…Тут дверь с грохотом распахнулась, и раздался рык комбрига Бернара Монкадо.
- Епт ваши души якорем! Какой мудак это сделал и за каким хером!? Быстро отвечать!
- Сеньор комбриг! - отозвался лейтенант Кортес, и вытянулся по стойке смирно, - Это я сделал, сеньор. Разрешите, сеньор, я объясню, как все получилось.
- У епт же… - проворчал Монкадо, затем точным пинком переправил один из стульев в центр комнаты, и уселся на этот стул, - …Объясняй, лейтенант, но кратко и с толком.   

Объяснения лейтенанта Фрэнка Кортеса состояли в следующем:
Группа младших офицеров из второй роты, во главе с капитаном Эрнесто Гутересом, сменившись из караула (передав дежурство третьей роте), собрались в брошенном доме. Кстати, комбриг Бернар Монкадо разрешил использовать брошенные дома в Пуэбло де Кларо-Виста для отдыха личного состава. Так вот: офицеры собрались, чтобы чисто из  любопытства глянуть по контрабандному планшетнику (добытому лейтенантом Педро Лумисом) новости программы «Ecolife Info». Там как раз появился свежий репортаж – интервью Камрада Лео, идейного лидера ФРИН. Интересный мужик, кстати, и многое правильно говорил, просто и понятно - без заумных слов… Но в самый неподходящий момент, явился главный особист, капитан Шенг, и погнал волну: Чей это планшетник? Почему смотрим подрывные программы? Сейчас будет составляться протокол о факте государственной измены. И лейтенант Кортес произвел пистолетный выстрел в голову капитану Шенгу, отчего последний умер на месте. Вот такая неприятность случилась.

Выслушав этот рассказ, комбриг Монкадо вздохнул, выругался, и спросил:
- Какие теперь твои предложения, лейтенант?
- Я не знаю, сеньор, - пробурчал Фрэнк Кортес, - может, как Хорхе предложил, просто отрезать голову этому китайцу, а тело бросить у речки, вроде как крокодил напал. Это нормально, по-моему. Ведь след от выстрела только на голове, а если головы нет, то…
- …Если головы нет, - перебил его комбрг, - то это херово. Особенно если головы нет у офицера в боевой обстановке. Я говорю о тебе, Фрэнк, и о тебе, Педро. Ясно?
- Да, сеньор, ясно, сеньор! – хором отозвались лейтенанты Кортес и Лумис.
- …Тебя, Эрнесто, это тем более касается, - добавил комбриг. 
- Да, сеньор, - ответил капитан Гутерес.
- Да сеньор, да сеньор, - ворчливо передразнил комбриг, - что будем делать, Эрнесто?

Капитан-морпех задумался на несколько секунд, после чего сказал:
- Разрешите, сеньор, мы с парнями уйдем в сельву, и труп особиста заберем. И можно списать это на диких муи-муи. Они резко налетели, похитили отдыхающих офицеров, одного особиста, и ушли, как долбанные ниндзя. Что они так могут – всякий знает. 
- Епт твою душу якорем! Что ты будешь делать в сельве, капитан? Ждать пока реально появятся муи-муи, и потренируются в стрельбе из лука на тебе и на твоих парнях?
- Никак нет, сеньор! В репортаже Камрад Лео сказал, что с муи-муи есть договор, и те военные, которые наденут черно-красные банданы, ну, сандинистские цвета…   
- …Ясно, - перебил Монкадо, - значит, ты с парнями хочешь уйти к реинтегристам.
- Да, сеньор. Если вы разрешите. А если нет, то лучше ставьте нас к стенке, прямо тут, потому что так лучше, чем в тюрьме СБК.
- Эрнесто, ты совсем дурак? – спокойно поинтересовался комбриг.
- Не знаю, сеньор. Но, похоже, я со своими парнями всех подставил.
- Сделанного не воротишь, Эрнесто. Расскажи-ка толком: что там говорил этот Лео?

Надо отдать должное капитану Гутересу: он за 5 минут четко объявил все принципы взаимодействия ФРИН с военнослужащими Лаголарго, которые Лео Варгас излагал в интервью «Ecolife Info» в течение получаса... Выслушав рассказ капитана, и подумав примерно минуту, комбриг Монкадо задал неожиданный вопрос:
- Эрнесто! Сколько особистов пошли в караул вместе с ротой капитана Трамбора?
- Двое, сеньор. Остальные отдыхают.
- Ясно, - Монкандо кивнул, - А теперь, парни, встали!.. Попрыгали… У кого звенит? Лейтенант Норего! Ты морпех или мудозвон? Ну-ка мигом поправь портупею! Снова попрыгай… Вот, теперь нормально. Так, парни! Проверьте ножи… Хорошо. Идем.
- Куда, сеньор? – осторожно спросил капитан Гутерес.
- Лягушек ловить! – рыкнул комбриг, и после паузы объяснил, - Сперва надо решить проблему с отдыхающими особистами. Тихо решить. Ножами. А уж дальше - с теми особистами, которые пошли в караул. Так, офицеры, что вы моргаете глазками? Сами замешали это говно – сами будете решать. А я помогу, потому что вы - раздолбаи.
- А что потом, сеньор? – спросил штаб-сержант Альварес.
- Потом хер с хвостом! Ты думаешь, я каждому персонально буду рассказывать? Я что, похож на гребаного персонального психоаналитика? Отвечай, балда!
- Никак нет, сеньор, вы не похожи на гребаного персонального психоаналитика! 
- Вот так! Идем, парни, сделаем дело. После я соберу комсостав, и поставлю задачу.




*22. А город подумал – ученья идут…

…Поется в советской песне, популярной в середине Первой Холодной войны. Так вот, ранним утром следующего дня, за час до рассвета 40-тысячный город Блуфилдс тоже подумал: «ученья идут». Этот единственный атлантический порт Лаголарго оказался абсолютно не готов к атаке легкой морской пехотной бригады. Тем более, что бригада (казалось бы) была своя, Лаголаргонская. Еще вчера она действительно была своя - но, превратности начинающейся гражданской войны «перекрасили» ее, и теперь ЛМПБ, в соответствие с современными военно-тактическими принципами, занимала город.

Патрульные полицаи стали первыми жертвами – их обучали только ловить на улицах подозрительных бродяг и вламываться в квартиры «неблагонадежных элементов», а в данном случае они столкнулись с хорошо обученной, организованной, экипированной вооруженной силой. Еще одна неприятность: полицаи, в основном, были выходцами из Гонконга и Малайзии, поэтому морпехи с ними не церемонились – резали сразу…

…Дальше – по типовому плану-графику.   
Казармы Национальной гвардии.
Станция береговой охраны.
Административный комплекс морского порта.
Городской департамент полиции.
Офис-база Службы Безопасности Канала.
Городской телекоммуникационный комплекс.
Городской TV-центр и радиостанция.
Аэропорт.
Новый Сити.
О!..

…О, этот Новый Сити, возведенный «HK-Canal-Builders», гордо возвышающийся над провинциально-колониальной двухэтажной застройкой. О, эти небоскребы из стекла и бетона, радующие сердце продвинутого глобального бюрократа своими геометрически – строгими стандартными формами (от Нью-Йорка до Сингапура). Тут нулевой уровень индивидуальности! Только разница климата, и дурная привычка некоторых жителей одеваться по-разному создает различия между Сити Веллингтона и Сити Абу-Даби. Но постепенно дресс-код выравнивается. Офисный планктон (составляющий большинство населения любого Сити) становится однородной массой. Идеальной серой плесенью. 

Впрочем, сейчас (в 6 утра) Сити Блуфилдс был еще почти пуст. На местах находилась только охрана офисных небоскребов, и дежурная смена технических служб. Первые не увидели восхода солнца - с ними (как ранее с полицаями, по той же причине) морпехи вообще не церемонились. Но вторые, в основном были либо «этнически своими», либо европеоидами-контрактниками. Им было сказано: выполняйте приказы и будете жить. 

Как уже отмечалось, в виду раннего часа Сити был почти пуст. Не у кого спросить, где хранятся «валютные ценности, украденные у никарагуанского народа». Но, конечно, в компьютере Городского департамента полиции имелись адреса всех главных клерков, директоров, и иных материально-ответственных лиц. Кстати, адреса оказались крайне похожими: один и тот же элитный поселок в паре километров от Сити. Как все просто: стремительный рейд одной роты морпеха, и вот уже охрана элитного поселка зачищена, обитатели - идентифицированы и, под дулами винтовок, загружены в автобусы. Кроме, собственно, обитателей, найдены (и конфискованы) первые валютные ценности. О, эта манера бюрократической верхушки публично клеймить отмывание денег, а в частном порядке набивать золотом, бриллиантами и долларами тайные сейфы на своих виллах.

…   

В 7:30 утра около двухсот персон - высшие клерков Блуфилдского Отдела Корпорации Канала вместе с семьями были грубо выпихнуты в огромный вестибюль первого этажа небоскреба, где размещалось представительство «HK-Canal-Shipping». И вся эта толпа, разумеется, шумела, кричала, требовала чего-то, угрожала «вам это не сойдет с рук!».

Комбриг Бернар Монкадо был готов к подобному поведению задержанных. Он окинул взглядом эту толпу, а затем подошел к своему заместителю, майору Виктору Пинто.
- Скажи-ка, есть тут кто-нибудь заведомо ненужный?
- Да, - майор кивнул, - вот эта группа слева, мы их взяли в отеле элитного поселка, они прилетели позавчера из Нью-Йорка с целью инспекции сметы работ в Пунта-Ростро.
- Ясно. А кто этот толстый китаец, который все время протирает очки?
- Бернар, это не китаец, а японец из совета директоров концерна «Симицу-Конкрит».   
- Крупная шишка, - рассудил Монкадо, - вот что, Виктор, скомандуй парням, пусть его выведут на середину зала.
- Да, Бернар, - ответил Пинто и, подойдя к своей «горячей команде», шепнул им нечто. Минутой позже, представитель «Симицу-Конкрит» был доставлен в центр вестибюля, превосходно просматриваемый для всех задержанных. Понятно, что это действие лишь усилило интенсивность возмущенных криков. Но ненадолго. Комбриг подошел почти вплотную к японцу, отстегнул от своего пояса мачете и, с кажущейся легкостью, даже, пожалуй, с изяществом, выполнил взмах в горизонтальной, чуть наклонной плоскости. Раздался чмокающий звук, голова японца отвалилась и с глухим стуком упала на пол. Мгновением позже, из шеи хлынули два фонтанчика крови, а обезглавленное тело, как брошенный мешок, упало следом за головой.

Толпа хором взвизгнула, и замолчала, будто у всех отключился аудио-процессор.
- Это, - спокойно и четко произнес Монкадо, - была демонстрация серьезности наших намерений. Я здесь в качестве командира спецотряда ФРИН - Фронта Ре-Интеграции Никарагуа, и мне необходимо ваше добровольное сотрудничество в поиске, и в описи валютных ценностей, находящихся в городе. И, я надеюсь, не нужно объяснять, какие проблемы ждут тех, кто откажется сотрудничать, или будет дезинформировать нас…

Комбриг сделал паузу, и произнес заключительную фразу:
- Сейчас мои офицеры будут вызывать вас по одному и группами к этому столу-стойке. Задача: сообщить им местонахождение ценностей, а также коды запирающих систем, и остальную специфику доступа в хранилище. Всем – внимание. Мы приступаем.    



   
*23. Полковник, вы свинья…
 
…Сонно произнес Хуанито Акантиладо, президент Северного Никарагуа (формально – просто: Республики Никарагуа).
- Да, сеньор президент, я в курсе, - невозмутимо ответил Амаро Фурадо, - но политика настоятельно требует участия первого лица страны, поэтому…
- …Ненавижу! - перебил Аконтиладо, - Ненавижу, когда политика начинается в 9 утра. Девчонки, организуйте нам с полковником кофе… Мне - с корицей, а ему - с красным жгучим перцем. И не забудьте про лакричное печенье. Ладно?

Три голые мулатки, к которым было обращено поручение по поводу кофе, негромко поругиваясь, поднялись с широченной кровати, центр которой занимал президент и, синхронно прыгнув в бассейн, поплыли к противоположному краю, где было что-то наподобие стойки бара с множеством бутылок, с грилем, микроволновкой, и конечно, кофеваркой-полуавтоматом. Да, кстати, все перечисленные события происходили во внутреннем дворике виллы президента Акантиладо, на берегу озера Манагуа.
- Садитесь, Амаро, сказал президент, хлопнув ладонью по одному из изящных кресел, расставленных вокруг круглого стола рядом с уже обрисованной кроватью.
- Да, сеньор президент, - дисциплинированно ответил полковник, садясь за стол.
- …Можете покурить пока, - добавил Акантиладо, вставая с кровати, - видите вот эту деревянную коробку? Там превосходные кубинские сигары. А я схожу в сортир.
- Благодарю, сеньор президент.
- Не за что, Амаро, - сказав это, Акантиладо почесал объемистое волосатое пузо и, без спешки, пошлепал босыми ногами в сторону мавританской арки внутреннего входа в, собственно, здание виллы.

А полковник Фурадо проводил взглядом удаляющуюся голую задницу Всенародного Избранника, выудил из коробки сигару, откусил кончик, сплюнул в урну и, щелкнув настольной зажигалкой в виде вулканического конуса, прикурил.
- Ау, сеньор полковник! - весело крикнула одна из президентских подружек-мулаток с противоположной стороны бассейна, - У вас есть новые смешные истории?
- Сколько угодно, - ответил он, - я вчера был на вечеринке у архиепископа. В компании оказался художник-постмодернист, и после пятой рюмки, хозяин вечеринки сделал ему замечание, что на недавней картине этот художник изобразил ангелов в мотоциклетных касках. Кто ж видел ангелов в касках? А художник ответил: простите, монсеньор, но я спрашивал всех знакомых, и никто из них не видел ангелов БЕЗ касок…

…Вот так, пока президент занимался утренней гигиеной, мулатки накрывали на стол, а  полковник «Seguri» развлекал их анекдотами с архиепископской вечеринки. В финале прозвучал пересказ замечания адвоката, что лучше бы бог, сделав человека, защитил изобретение - копирайтом, а так, в мире возникает множество проблем из-за того, что всяческие идиоты без лицензии делают людей…

Президент вернулся к бассейну, уже будучи одетым в сине-белый спортивный костюм национальной футбольной сборной, сходу сделал два глотка кофе из большой чашки, и распорядился:
- Девчонки, развлеките себя некоторое время чем-нибудь без нас.
- Понятно, футбол - мужское дело, - отреагировала одна из мулаток, и все три красотки, хихикая, втянулись в здание виллы.
- Эх, - вздохнул Акантиладо, и глотнул еще кофе, - я ранним утром дьявольски хреново соображаю. Так что, Амаро, излагайте попроще, как для трудного подростка.
 - Да, сеньор президент. Короче: сегодня перед рассветом ЛМПБ южан, перешедшая на сторону ФРИН, Фронта Ре-Интеграции, захватила город Блуфилдс, единственный порт южан на Атлантике, разгромила полицию, национальную гвардию и береговую охрану, разграбила Сити, уничтожила всех высших чиновников «HK-Canal» с семьями и, чтобы доступно объяснить всем, что к чему, подняла над Блуфилдс сандинистский флаг.
- Что? - воскликнул президент, - Морская пехота южан подняла мятеж? Это круто! Но я сомневаюсь, что они удержат Блуфилдс. Какие силы у этой легкой бригады?
- 700 бойцов и полста единиц бронетехники, - сказал полковник Фурадо, - в общем, это удвоенный десантный батальон с хорошей профессиональной подготовкой.
- Понятно, Амаро. А сколько всего сейчас у южан?
- Всего у южан 4000 бойцов в мотострелковых подразделениях, около 1000 в береговой охране и 20 сторожевых катеров-корветов, около 500 человек персонала авиации, и 40 различных летательных аппаратов. Еще 6000 условных бойцов национальной гвардии из люмпена: ОЮПА, Организации Юных Патриотов-Активистов. Еще полу-батальон ЧВК «Casus-Belli» примерно 300 квалифицированных бойцов. Теперь смотрим итоги.

Амаро Фурадо, успевший изобразить схему вооруженных сил Лаголарго на салфетке фломастером, начал рисовать стрелочки.
… - Основные силы южан размещены на западе, у озера Кокиболка. Лишь 1000 бойцов мотострелковых подразделений стоят на Нуэва-Атланта в середине «восточного пути» строящегося канала. Они сейчас ближе всего к Блуфилдс, но их оттуда не перебросят, поскольку они заняты охраной гастарбайтеров, которые восстанавливают взорванную плотину на водохранилище… На бывшем водохранилище. Канал прежде всего.
- А вертолеты с авиабазы в Брито-Гранада? – спросил Акантиладо.

Полковник Фурадо покачал головой.
- Это не поможет южанам. В условиях городского боя вертолеты бесполезны. Поэтому единственное их применение в данной обстановке - это челночная переброска бойцов с запада. Судя по агентурным данным, это сейчас собираются делать южане: вертолетами перевезут национальную гвардию без тяжелой техники из Брито-Гранада в окрестности Блуфилдс. И, по дорогам перегонят туда же мотострелковые батальоны с техникой от восточного берега Кокиболка.
- Похоже, - заметил Хуанито Акантиладо, - что дела мятежной ЛМПБ очень плохи.
- Их дела плохи, - согласился Амаро Фурадо, - но не безнадежны. Генштаб южан пока довольно медлителен. Завтра к обеду, у них под Блуфилдс будет достаточно сил, чтобы начать штурм. Но трудно решиться отдать приказ. Во-первых, потери в городском бою бывают огромными. Во-вторых, самое страшное: солдаты могут отказаться выполнять приказ. Надо отдать должное Лео Варгасу, он снайперски ударил по психологическим болевым точкам армии южан. 

Хуанито Акантиладо взял из коробки сигару, и помахал ей в воздухе.
- Этот ваш Лео Варгас оказался неглупым парнем… А ваш формальный босс, генерал Умберто Тахо, ворчал, что вы играете в игрушки, возитесь с сопливыми интеллигентами, которых еще Ленин называл «говном нации». А теперь Умберто будет материться, как портовый грузчик. Я дважды поставил на ваш выбор, и выиграл у него ящик сигар на художнике Мефо Граче, и бочку коньяка на Лео Варгасе. Генерал Тахо непревзойден в военно-технической разведке, но для политических игр нужна театральная фантазия. Я советую вам пригласить Умберто на какой-нибудь сабантуй с девочками в «Golden Hamster», чтобы он на вас не дулся. В нашей команде должна быть дружба, и никаких затаенных обид. Вы согласны?            
- Да, сеньор президент. Я закажу, что надо в «Golden Hamster». Я знаю вкусы босса.

Президент удовлетворенно улыбнулся, прикурил сигару, и спросил:
- А почему комбриг южан… Кстати, как его зовут?
- Его зовут Бернар Монкадо.
- …Так почему этот Бернар Монкадо поверил болтовне Лео Варгаса?
- Я уже упоминал об этом, сеньор президент. В его болтовне был снайперский удар по  психологическим болевым точкам армии южан. И удар нанесен точно вовремя: после засвеченной спецоперации ЧВК «Casus-Belli» в Пуэбло де Кларо-Виста. Так или иначе, комбриг Монкадо связался с Варгасом через сайт FRIN.X.ORG, и заявил, что Блуфилдс успешно взят, офисы выпотрошены, бонзы «HK-Canal» и прочие враги народа жестко зачищены. ЛМПБ подняла знамя Сандино над городом, и ждет дальнейших указаний.
- А Лео Варгас, значит, позвонил вам, полковник?
- Нет, он сказал команданте Йерро, а тот уж связался со мной. У меня с Йерро сделка.
- А, понятно. Значит, вы и Йерро юзаете Варгаса втемную. Так это называется?
- Да, сеньор президент. Это называется так. Но мы юзаем Варгаса не совсем втемную. Скорее, в серую. Лео Варгас в общих чертах знает, что к чему. Кроме деталей.
- Кроме деталей… - эхом отозвался Акантиладо, - …Ладно, если все так прекрасно, то какого черта вы разбудили меня в 9 утра?

Полковник Фурадо чуть заметно качнул головой.
- Как вы верно указали, сеньор президент, дела мятежной ЛМПБ очень плохи. Комбриг Монкадо заперт в Блуфилдс, как в мышеловку. Дорога восток-запад сейчас перерезана мотострелковым соединением, верным правительству Лаголарго. Путь в море из залива Блуфилдс перекроет южная пограничная флотилия из Грэйтауна на Рио Сан-Хуан.   
- Выглядит безнадежно, - заметил Акантиладо, - но будь так, вы бы не будили меня.
- Да, сеньор президент. Дело в том, что команданте Йерро намекнул мне. Обсуждение открытым текстом было нежелательно – у южан есть радиоперехват. Но мы - местные, способны понимать то, чего не поймут радисты гонконгской охранки.
- Но, - заметил Акантиладо, - если я не путаю, то Йерро не местный, а скандинав.
- Да, он швед. Но он уже несколько лет живет среди муи-муи. Сельва его дом.
- Ладно, Амаро, это не главное. Так какой выход есть у комбрига Монкадо?
- Вот, сеньор президент.

С этими словами, полковник «Seguri» извлек из кармана тактическую карту региона, и развернул на столе.
- Надо же… - пробормотал президент, глядя на абсолютно неожиданную, но не очень сложную схему действий, - …Вот это наглость, черт побери! А оно сработает?
- Вероятность достаточно велика, – уклончиво ответил Амаро Фурадо.
- Вероятность… Гм… А как держать связь с ЛМПБ, если у южан есть радиоперехват?
- Скоро, - ответил Фурадо, - в бригаду приедет марон из отряда Йерро. У нас тоже есть  марон. А спецслужба южан не знакома с языком к'ви. Даже если южане сообразят, что переговоры на языке к'ви относятся к делу, они не успеют завербовать переводчика.   
- А! Ясно. Как в фильме «Говорящие с ветром». Но зачем вам понадобился я в 9 утра?
- Сеньор президент, только вы можете отдать военному министру приказ о содействии комбригу Монкадо, когда он выйдет через болота Тортукеро к мосту через Матагальпа в районе Мадре-ла-Круз.
- Вот как… Не втянуться бы нам в большую войну из-за этих фокусов. А, полковник?
- Сеньор президент, а что нам предъявят южане и их гонконгские хозяева? Мы разве обязаны сдавать им солдат и членов их семей, наших граждан, выбравших свободу? 
- Наших граждан? – переспросил Акантиладо.
- Да, сеньор президент. Ведь Никарагуа не признает суверенитет Лаголарго.
- Гм… А у многих ли в этой ЛМПБ есть семьи?
- Да, у большинства офицеров. Их семьи в Блуфилдс, и готовы лететь на север. Будет красиво, если вы встретите женщин и детей в нашем карибском аэропорту Кабезас.   

Хуанито Акантиладо несколько раз пыхнул своей сигарой, и произнес:
- Гм… Значит, я в Пуэрто-Кабезас торжественно встречу семьи мятежных офицеров, и правительство южан подумает, что мятежная бригада уйдет морем из Блуфилдс тоже в  Кабезас. И пока южане будут ловить тень в море, мятежники трахнут их в жопу.
- Так точно, сеньор президент. 
- Тогда вы правы, полковник. Ладно. Мой приказ военному министру у вас готов?
- А как же, - подтвердил Фурадо, и положил на стол пластиковую папку с гербом.




*24. Когда мы подожжем нефть, вам будет…

…Не до игры в героев, - произнес комбриг Монкадо, и скомандовал по рации, - Лиссо, начинай вечеринку.
- Ух! - с интересом отозвался молодой парень-марон по имени Улам, – Наш команданте Йерро почему-то тоже называет такие штуки словом «вечеринка». N’teresi!
- Это, - пояснил Монкадо, - вроде черного юмора из жаргона морской пехоты янки.
- Ух! – Улам весело оскалил крепкие белые зубы, резким контрастом смотревшиеся на экстремально-черном лице, даже более черном, чем у среднего негроида, - Сегодня тут будет по-настоящему черный юмор. N’teresi!
 
В лексиконе этого общительного парня слово «n’teresi» (происходящее от английского «interesting») занимало первую позицию, обгоняя даже слово «vv’kit» (происходящее от английского «fuck it»). Для Улама все незнакомое во вселенной было «n’teresi». А такое событие, которое вообще никогда никто не видел – вдвойне «n’teresi». Вот здесь можно перейти к «вечеринке» - тем более, она как раз началась.

Вообще-то, ключевое событие «вечеринки»: пожар 460-метрового супертанкера, не было уникальным. Однажды в истории в мае 1986-го, во время Ирано-Иракской войны такой супертанкер уже горел. Но тогда пожар, вызванный попаданием ракеты, быстро погас в результате затопления судна. А сейчас супертанкер с 4 миллионами баррелей топлива был грамотно подожжен – так, чтоб пожар энергично развивался. Все 50 грузовых цистерн, вскрытые взрывами пластида, вспыхнули, как огромные факелы. Извивающиеся языки пламени вытянулись к небу, будто хотели лизнуть животики белых облаков-барашков. Несколькими минутами позже, небо исчезло в сплошной завесе черного дыма. Солнце (только что бывшее ослепительным диском), теперь напоминало тусклую луну. Слабый восточный ветер лениво тащил гигантские расползающиеся дымовые тучи вглубь суши Американского перешейка. На самом деле, даже такое явление не было уникально. В начале 1991 года иракские войска подожгли нефтяные поля Кувейта. Тогда ежедневно сгорало столько нефти, сколько в супертанкере. О Великом Кувейтском пожаре сняты документальные фильмы и записаны рассказы свидетелей «нефтяной ночи». А сейчас «нефтяная ночь» упала на окрестности Блуфилдс. Наблюдения, которые уже начала авиаразведка ВВС Лаголарго, утратили смысл: наблюдая с высоты можно было видеть только громоздящиеся черные тучи, закрывавшие все большее пространство.

У командира патрульной лаголаргонской флотилии, крейсировавшей сейчас в районе пролива – выхода из залива Блуфилдс в открытое море – тоже возникла «непонятка»: несколько большегрузных кораблей, один за другим выползали из пролива, но на них, очевидно, были гражданские лица – тысячи гражданских. У командира флотилии не возникало сомнений, что мятежники, перед тем, как устроить тут грандиозный пожар, приняли обычную гуманитарную меру: временную эвакуацию населения. Ясно, что с жилыми кварталами ничего не случится. Огонь не прыгнет на город, ведь от горящего танкера до берега - две мили. Но жители (останься они в домах) могли бы отравиться нефтяным дымом. Автор пожара поступил по инструкции о защите некомбатантов от поражающих факторов войны. А для патрульной флотилии это была проблема: как вы отфильтруете мятежников, если они уходят из города, смешавшись с гражданскими? Вариант только один: проверка всех персон на эвакуационных кораблях. Это надолго.

Ударная наземная группа (2000 мотострелков, и столько же национальных гвардейцев), сосредоточенная для штурма с запада от Блуфилдс, потеряла визуальные ориентиры. Нечего думать о движении вперед. В дыму видимость - пять шагов. Куда двигаться? А вскоре начались точечные атаки отрядов партизан муи-муи, тихо зашедших с тыла…

Между тем, 80-метровый грузовой паром вышел из порта Блуфилдс, и двинулся не на восток, где выход в море контролируется лаголаргонской флотилией, а на север, где широкая дельта реки Эскондидо - уходящей на запад, вглубь перешейка. На палубах разместилась полста машин класса БТР-152, и личный состав - 700 бойцов ЛМПБ.



На реке Эскондидо, в 50 километрах к западу от дельты, лежит небольшой, но важный узловой городок: речной порт Эль-Рама. Тут разветвляющаяся река, и единственная лаголаргонская автодорога Запад-Восток, сплелись мостами, как влюбленные драконы. Грузовой паром (отправление которого из Блуфилдс прошло никем не замеченным) достиг Эль-Рама в вечерних сумерках (по реке дистанция была куда больше, чем по прямой на карте). Именно такое время указывалось в тактическом плане…   

…По долгосрочной программе развития экономики Лаголарго, утвержденной где-то на заоблачных высотах Корпорации Канала (то ли в Нью-Йорке, то ли в Гонконге, а может быть, в Лондоне, или в Нью-Дели) для 15-тысячного городка Эль-Рама в дебрях сельвы Перешейка, была выбрана роль Последнего Звена, которое соединит две агломерации: 
Чонталес на северо-востоке озера Кокиболка и Блуфилдс на Карибском берегу. Но это в перспективе, а сейчас в Эль-Рама только начинала проникать Глобальная Цивилизация. Полторы тысячи филиппинских мигрантов строили два новых моста через Эскондидо - рядом со старыми (слишком узкими для будущего шоссейного трафика, параллельного водному трафику по будущему Межокеанскому каналу). Полиция в Эль-Рама уже стала гонконгской (по убеждению боссов «HK-Canal», нельзя было доверять местным жандармам, у них ни дисциплины, ни лояльности, они такие: себе на уме).

Итак: в вечерних сумерках, усугубленных нефтяной гарью и туманом (разумеется, уже добравшимся досюда) к причалу речного порта Эль-Рама подошел 80-метровый паром, которого, вообще-то здесь не ждали. Но, администрация этого маленького порта (уже знавшая о жутких событиях в Блуфилдс) предположила, что это какая-то эвакуация с участка побережья, охваченного мятежом и пожаром. Формально (в общих чертах) это соответствовало действительности. Поправка лишь в том, кто именно эвакуировался на данном пароме. Это администрация поняла слишком поздно. Даже когда с палубы по аппарели покатились на причал 7-метровые бронетранспортеры, и побежали в атаку, в точности, как на тренингах, отряды морпехов первой атакующей волны – даже тогда администрация думала, что это какие-то особые мероприятия официальных властей. И только когда «гости» мгновенно и молча, зарезали полицаев портовой охраны, в умах администрации случилась вспышка понимания - теперь уже бесполезного. В подобных случаях, все решают пять стартовых минут – и эти минуты остались чисто за командой комбрига Бернара Монкадо. Городок Эль-Рама (размером два километра по диагонали) перешел под контроль ЛМПБ после нескольких коротких перестрелок на центральных улочках. Гонконгские полицаи отстреливались отчаянно – им было нечего терять. Что касается местных жителей и филиппинских трудовых мигрантов, то они не поняли суть происходящего, но (ввиду явно немирного характера событий) попрятались по домам и погасили свет (на всякий случай – пусть все выглядит так, будто нас тут вообще нет).

Городок будто вымер. Никто не мешал бригаде Монкадо крепить взрывчатку к опорам стратегических объектов логистики (двух старых и двух новых мостов). И, в расчетное время: 9 вечера, дорога Запад-Восток перестала существовать. Два участка этой дороги, лежащие на правом (южном) берегу реки Энкондидо оказались разделены болотами и небольшими реками - 10-километровой полосой, непроходимой для колесной техники.

Теперь, прежде чем уйти на север, в болота Тортукеро, комбригу Монкадо оставалось провести еще одно мероприятие: выступить в эфире с радиостанции Эль-Рама. У него вообще отсутствовал опыт публичных политических выступлений, зато хватало опыта жестких «разборов полета» перед строем. Это и определило стиль.

«Здравствуйте, сограждане! – начал он, чеканя слова, - Я, Бернар Монкадо, командир отдельной легкой морской пехоты бригады Фронта Ре-интеграции, сообщаю: сегодня установлен контроль над узловым пунктом Эль-Рама на трассе Запад-Восток. Войска антинародного режима Лаголарго разрезаны на части. Главные силы блокированы на Карибском побережье, и завязли в бесперспективном бою за Блуфилдс. Два батальона застряли у разрушенной дамбы Нуэва-Атланта, их ресурсы на исходе. Остатки армии и банда наемников заперты на западном краю страны, между Великим Озером и Тихим океаном, в Брито-Гранада. Антинародный режим уже морально сломлен, он держаться только за счет военной помощи от своих заморских хозяев. Нам предстоят непростые сражения, но маски сброшены, и теперь каждый солдат может видеть, за что воюет. Я обращаюсь ко всем южно-никарагуанским солдатам и офицерам. Вспомните присягу, которую вы давали стране и народу. Разве кучка гонконгского ворья - это ваш народ? Хорошо подумайте! Ведь завтра они прикажут вам выполнять карательные операции против мирных фермеров, как уже было в Кларо-Виста. А сегодня вы можете выбрать сторону своего народа и перейти на достойные условия службы. Убивайте особистов, заявляйте о себе на сайте FRIN.X.ORG. Присоединяйтесь и мы быстро сбросим власть гонконгских марионеток! Слава Ре-интеграции! Слава камраду Лео! Venseremos!». 




*25. Вы министр обороны, или огородное…

…Пугало? - спросил Дун Вэнбао, гендиректор Строительства Межокеанского Канала, обращаясь к маршалу Хесоло Дуарте, министру обороны Лаголарго.
«О, черт, - подумал Луис Рамирес, замдиректора Строительства по организационным вопросам, - вот этого не следовало говорить».
- Антонио… - холодно и спокойно произнес маршал Дуарте, повернувшись к Антонио Кэлво, спикеру парламента Лаголарго, - …Антонио, мне кажется, что вот тот жирный гонконгский боров что-то хрюкнул про меня. Ты можешь перевести с китайского? 
- Мистер Дуарте, потрудитесь держаться приличий, - сухо сказал Генри Чжонг, новый начальник СБК (Службы Безопасности Канала), переведенный с должности ревизора.
 
Луис Рамирес честно признавался себе, что не понимает извращенную логику Высшей Комиссии мажоритарных инвесторов «HK-Canal». Видите ли, они решили, что Чжонг, допустивший грубый прокол на ревизорской должности, теперь проявит изумительное старание – причем в сфере общей безопасности, принципам которой он не учился. Но, начальство есть начальство. Оно захотело назначить Чжонга рулить СБК, и назначило. Между тем, скандал за столом в кризисном кабинете офиса правительства разгорался.
- Антонио… - снова произнес маршал Дуарте - …Похоже, кто-то тут запутался. Или я случайно пришел на гонконгский блошиный рынок, или вот эти два китайца случайно  пришли в офис нашего правительства. Давай-ка, Антонио, реши, кто здесь лишний. 

Антонио Кэлво постучал авторучкой по столу.
- Сеньоры, давайте, для начала, все успокоимся, и перейдем на деловой тон.
- Я абсолютно спокоен – сообщил маршал.
- В таком случае, - предложил Кэлво, - может, ты спокойно изложишь обстановку?      
- Да, пожалуйста, - согласился Дуарте, встал, аккуратно одернул на себе мундир, взял старомодную указку, и подошел к карте середины Перешейка, висящей на стене, - для начала, я напомню, с чего началась чехарда. «HK-Canal» наняло ЧВК «Casus-Belli», не соизволив даже поставить меня в известность. Эти говнюки получили 20 вертолетов, и устроили в Кларо-Виста геноцид-маскарад, просрали один вертолет, провалили дело, сказали «пардон, не вышло», и смылись, оставив меня разгребать кучу их говна. Я бы разгреб, но предыдущий шеф СБК, в приступе охранительного экстаза, напихал в мои батальоны столько своих китайских шпиков, что у солдат лопнуло терпение.
- Хесоло, - сказал спикер, - давай ближе к делу.
- Антонио, я говорю чертовски близко к делу, - ответил маршал и, протянув указку к настенной карте, начал коротко, емко докладывать оперативную обстановку. 

Обстановка в стране была вовсе не такая трагичная, как утверждал мятежный комбриг Монкадо в недавнем выступлении. Да, под городом-портом Блуфилдс застряла сводная регулярная мотопехота и национальная гвардия, атакованная партизанами муи-муи. Да, мятежный ЛМПБ взял городок Эль-Рама, взорвал мосты, и перерезал пути сухопутного сообщение Запад-Восток. Да, у двух батальонов, которые охраняют восстановительные работы в районе взорванной дамбы Нуэва-Атланта, есть проблемы со снабжением. Но мятежники контролируют меньшую часть страны, в основном болота: Агбадо на юге и Тортукеро на севере. Ситуацию можно исправить (заключил маршал Дуарте):   
- Если вы хотите, чтобы я решил проблему, то уберите гонконгских шпиков из армии. Мистер Джанг, вы слышите меня? Это теперь ваши шпики. Они без мыла лезут в жопу каждому солдату и, по сути провоцируют мятеж. Уберите их, иначе армии надоест эта порнография, и тогда ФРИН может взять Брито-Гранада через неделю, и закрыть этот гонконгский цирк-шапито, как было в Блуфилдс.
- Вы, - строго спросил Дун Вэнбао, - хотите потерять работу?

Хесоло Дуарте натянуто улыбнулся и посмотрел ему в глаза.
- Да, я не против потерять такую работу. Я хоть завтра уеду в Белиз к своей дочке, и к дочкиному мужу. У них коммерческий яхт-клуб. Я буду сидеть в шезлонге у бассейна, играть с внуками и смотреть CNN. Скоро я увижу, как ФРИН придет сюда, и Монкадо оттяпает вам голову, как тому японцу в Блуфилдс. И вам тоже, мистер Чжонг.
«О, черт, - подумал Луис Рамирес, замдиректора Строительства по организационным вопросам, - вот этого не следовало говорить. И зря Хесоло сказал про своих родных в  Белизе. Как-то очень нехорошо на него посмотрел этот долбанный Чжонг».         
- Сеньоры, - снова вмешался спикер Кэлво, - давайте, перейдем на деловой тон.
- Так, я уволен гонконгским капиталом, или еще нет? - насмешливо спросил Дуарте.
- Вы, - отозвался Дун Вэнбао, - делаете слишком много выводов из моей фразы. Ваши служебные обязанности пока никуда не исчезли. И поэтому, мы ждем от вас разумных предложений о наших действиях в создавшейся непростой ситуации.
«Испугался главный китайский болванчик», - мысленно определил Луис Рамирес.




*26. Они убили не ту Дуарте…

…И оказались в полной жопе, - дал полковник Фурадо пояснение к новости дня. 
- Подождите, Амаро, - проворчал генерал Умберто Тахо, шеф «Seguri», - вы можете по-человечески объяснить, зачем СБК вообще решила убить эту семью в Белизе?
- Да, мой генерал, но это философский вопрос.
- Опять? - со вздохом спросил Тако, и повернулся к президенту, - Ты представляешь, Хуанито, у меня в «отделе-Е» уже получился, блин, какой-то философский факультет!
- Представляю, - ответил президент Хуанито Акантиладо, - и мне кажется: пусть будет философия, или хоть столоверчение, если оно поможет нашей победе. Так, Амаро. Мы слушаем ваше объяснение.
- Да, сеньор президент. Как сообщал генерал Тахо в начале разговора, по информации технической разведки, из телефонных перехватов следует вывод, что между маршалом Хесоло Дуарте и начальником СБК Генри Чжонгом пробежала большая черная кошка.   
- Целая черная пантера, – уточнил шеф «Seguri».
- Да, мой генерал, конечно, это очень большая черная кошка. И Чжонг, как персонаж с неосознанной склонностью к экзистенциализму на фоне сексуальной декомпенсации, вызванной бегством своей жены к прогрессивному художнику Мефо Грачу…
- Кстати, - перебил Умберто Тахо, - вы бы сдвинули этого вашего полезного приятеля-художника подальше от границы. А то ведь Чжонг может нанять еще киллеров.

Амаро Фурадо подвигал пальцами, изобразив жест опытного картежника.
- Мой генерал! Утром я переправил Мефо и Саби на северо-запад. Мефо, как соавтору оружейного проекта «Килиманджаро», хотелось посмотреть на месте. Я согласился. 
- Одобряю, - сказал генерал Тахо, - и давайте вернемся к психике Генри Чжонга.
- Да, мой генерал. Итак: экзистенциализм - иррациональная реакция недочеловека на естественный рационализм мироустройства. 
- Охренеть… - буркнул президент, и помахал рукой одной из своих подружек, которая смотрела TV, устроившись в шезлонге на противоположной стороне бассейна. - …Ау! Луанера, будь солнышком, смешай по стакану «бешеной агавы» трем мужикам, зверски измученным экзистенциализмом.
- Ладно, - отозвалась она, встав с шезлонга, - но, в полдень пить текилу с перцовкой... 
- А ты положи по три кубика льда, и налей побольше томата, - сказал Акантиладо.
- Ладно, – ответила Луанера, доставая с полки стаканы и бутылки.

Президент благодарно улыбнулся ей, и повернулся к полковнику Фурадо.
- Давайте более конкретно про этого недочеловека.
- Конкретно, - сказал полковник, - сюжетная линия этого детектива начинается с серии неудач «HK-Canal». Сперва – взрыв дамбы. Затем – разгром гарнизона в Сан-Карлос, и  явление Камрада Лео. Далее - провал спецоперации с геноцидом в Кларо-Висто. И, без перерыва – мятеж ЛМПБ, падение Блуфилдс, и падение Эль-Рама. Рационализм жизни состоит в том, что авторитет «HK-Canal» в глазах этнически-местной части верхушки Лаголарго изрядно упал. Всего пару месяцев назад, местный истеблишмент смотрел на гонконгских «старших партнеров» снизу вверх, и спрашивал «чего изволите?». Теперь преклонение исчезло, и местные намекают китайцам, что пора пересмотреть роли. Дун Вэнбао, гендиректор строительства, бывал в похожей ситуации в Судане, и старается  «держать марку», рассчитывая, что помощь придет своевременно. Но, Генри Чжонг не способен спокойно пережить, что какой-то дикарь, маршал-латинос, оскорбил его, или точнее, оскорбил священную китайскую пирамиду чинопочитания. Ведь эта пирамида составляет единственную жизненную ценность и мерило успешности Генри Чжонга...
 
…Амаро Фурадо сделал паузу – поскольку Луанера притащила три стакана коктейля «бешеная агава (текила, перцовка, лакрица, томат и лед). После того, как все мужчины сделали по глоточку этой смеси, и выразили восхищение балансом сочетания вкусов, девушка, довольная собой, вернулась к телевизору. А президент поинтересовался:
- Скажите Амаро, это что ж получается? Гонконгский топ-клерк отреагировал на это оскорбление своей священной пирамиды, как исламский радикал – на карикатурные картинки своего пророка Мухаммеда?
- Прекрасная аналогия, сеньор президент, - оценил Фурадо, - конечно, есть некоторые различия, но общий смысл таков. Чжонг воспылал иррациональной жаждой мести. И, реализовал удар по самому дорогому, что есть у маршала Дуарте: по дочке и внукам.
- Чжонг идиот? - удивился генерал Тахо, - дочка Хесоло Дуарте живет не в Белизе, а на Ямайке, у нее один ребенок, а не два, и она не была замужем. Как можно перепутать?   
- Непрофессионализм, я полагаю, - ответил полковник.
- Да? – с сомнением, переспросил генерал.
- Непрофессионализм и провокация, - уточнил полковник, - я полагаю, Хесоло Дуарте откуда-то знал, что Инес Очоа, жена сына теневого оффшорного магната Луко Очоа, носила фамилию Дуарте в девичестве. А, кстати, настоящая дочка Хесоло всегда была Инес Ибанез, у нее фамилия матери, на которой Хесоло не был официально женат. У провокации простая схема: Кто-то по секрету сообщил Чжонгу что Инес Очоа, 25 лет, урожденная Инес Дуарте, живущая в Белизе, это дочка Хесоло…
- А проверить? – перебил Умберто Тахо.
- А зачем, мой генерал? Ведь с точки зрения непрофессионала все идеально сходится.

Президент основательно отхлебнул «бешеной агавы», прокашлялся, и сипло спросил:
- А какого дьявола этот китаец хотел добиться, перестреляв семью дочки Хесоло?
- Запад есть Запад, Восток есть Восток! - процитировал генерал поэму Киплинга и, в порядке расшифровки, пояснил, - У азиатов другие представления о жизни, смерти, и подчинении. Начальник там – это бог. Если он убил ваших детей, то это справедливое наказание за ваше недостаточно рабское поведение. Надо смириться и исправиться. Я сомневаюсь, что Чжонг серьезно рассчитывал привести Хесоло к смирению таким вот методом, но, как выражается Амаро: «клеймо культуры впечатано в подсознание».
- Я польщен, мой генерал! – тут полковник Фурадо козырнул.
- Да, Амаро, иногда вы говорите вещи, которые не грех запомнить. Хотя, это не значит, будто я одобряю все ваши игры с сопливыми интеллигентами. И это не значит, будто я считаю клеймо азиатской культуры главной причиной идиотского шага Чжонга.
- О! - произнес Фурадо, - Во второй части вы изумительно правы, мой генерал! У меня сложилась такая версия: клеймо азиатской культуры подсказало Чжонгу этот шаг, и он принялся искать мотив, чтобы практически обосновать это. Мотив нашелся: выражаясь языком Евангелия: отделить овец от козлищ. Козлища возмутятся, и убегут, но овцы, в соответствии со своей натурой, проникнутся послушанием. Так и произошло. Хесоло с несколькими потенциально-строптивыми фигурами местного истеблишмента - смылся. Остальные фигуры - смирились, и гонконгские хозяева могут на них рассчитывать.       

Генерал Тахо задумчиво помешал соломинкой коктейль в своем стакане.
- Да, Амаро. Что-то в этом есть. Но баланс спецоперации Чжонга выглядит хреново. В плюсе - самые низкосортные из местных марионеток. Да, они будут теперь лояльны до последней черты. Но хрен ли с них прока? В минусе - потеря тех марионеток, которые обладали некоторым авторитетом в армии. Авторитета Дуарте может хватить на путч в столице Лаголарго. Если бы люди Чжонга убили семью его дочки, а не дочки Очоа, то ответом было бы, вероятно, не бегство Дуарте, а попытка путча. Но, Чжонг промазал, и поэтому, вместо путча со стороны Дуарте будет вендетта со стороны Луко Очоа. 
- Луко Очоа… - произнес президент, - …Что он за птица и насколько он серьезен?
- Он серьезен, - ответил генерал Тахо, - Его дедушка был в числе кокаиновых баронов Колумбии. Его папа переехал в Белиз и трансформировал «снежный капитал» в сетку бизнесов, связанных с портовым сервисом, торговым шиппингом и яхтингом. Белиз в рейтинге торговых флотов мира на 30-м месте, а в американском рейтинге - на 5-м. И синдикат Очоа входит в число крупных операторов «удобного флага» Белиза. Вот еще важная деталь. Консорциум «Seaway Solaris» развивает тему сверхтяжелого морского транспорта, и обхаживает Очоа, чтоб тот поддержал их против «HK-Canal-Sipping»…   

…Тут речь генерала Тахо прервал короткий зуммер из наручных часов со встроенным коммуникатором. Генерал, прочел что-то с экрана-циферблата, и сообщил:
- Все оказалось проще. Маршал Дуарте и еще четыре высших офицера армии южан не сбежали, а убиты. Три армейских батальона в столичном дистрикте – уничтожены.
- Когда? – изумился президент
- Этой ночью, - ответил генерал, - такие вещи всегда делаются внезапно. Еще вот что:
руководство «HK-Canal» и марионеточный парламент Лаголарго утвердили секретный расширенный контракт с ЧВК «Casus-Belli». Цена: около полумиллиарда долларов. По данным технической разведки, в Лаголарго переброшен контингент порядка дивизии с авиаполком типичных штурмовых самолетов для борьбы с партизанами в сельве. Цель контракта: полная зачистка площадей для беспрепятственного строительства.
- Вот оно как… - пробормотал президент Акантиладо, - …Значит, гонконгские хозяева решили полностью заменить местных солдат на организованных наемников. А бедняга Хесоло что-то почуял и, в своей обычной манере, начал выпендриваться: у меня зять – потомственный кокаиновый мафиози, не троньте меня! Он соврал, что опять же, в его манере. Они поверили, но не испугались и тронули. Ладно, покойся с миром, Хесоло.
- Сеньоры, - тихо сказал полковник Фурадо, - моя версия была полным говном.
- Ладно, Амаро, не вешайте нос, - президент похлопал его по плечу.
- Просто, - добавил генерал, - учитесь на ошибках. И не слишком-то увлекайтесь этим интеллигентским экзистенциализмом. Иногда надо смотреть на вещи без философии.




*27. Цистерны отделились от брюха самолета…

…Полетели по длинной дуге вниз, а затем, задев грунт практически в центре деревни - лопнули, расплескавшись мириадами капелек желтого чадящего пламени. Нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы вспыхнули два десятка дворов. Люди выбегали из горящих хижин. На некоторых горела одежда. Кому-то удавалось сбить с себя пламя, а другим везло меньше – и они падали, продолжая гореть. Все остальные (сравнительно везучие) со всех ног мчались к ручью на краю сельвы. Позади них разгорался пожар. 

Команданте Йерро, снимая все это на видеокамеру, прокомментировал:
- Типичная бомбардировка низкокачественным напалмом наугад по карте. Противник выбрал такой метод в качестве главного для боевых действий своей стороны.
- Не показывай это Лео Варгасу, - посоветовал Хофф Зеехунд, тоже глядя в бинокль. 
- Ясно, - отозвался команданте.
- Но Камрад Лео знает про бомбардировки напалмом, - заметил продвинутый муи-муи, лейтенант Отлак, - и, Камрад Лео все равно когда-нибудь увидит, как это бывает.
- Да, он увидит, - согласился доктор Зеехунд, - но пусть это будет несколько позже.
- Что за тема, почему я не въезжаю? - поинтересовался Гуннар Стуре, соотечественник команданте Йерро (Хокана Йерна), коммивояжер шведской фирмы «Kronbrandmex».
- У нашего идейного лидера, - пояснил команданте Йерро, - только-только наладились отношения с женой. Не надо их трогать в такой тонкий психологический момент…
   
…Запищала рация. Команданте Йерро ткнул кнопку и тихо сказал:
- Кобра на связи. Слушаю Бабочку.
… - Понял тебя, Бабочка, продолжай наблюдать… Пиранья, ответь Кобре.
… - Внимание, Пиранья! Баскетболист уходит. Минутная готовность к проповеди. Но дождись подтверждающего сигнала Бабочки. Как понял?   
… - ОК, Пиранья, ты правильно понял. Бабочка, продолжай наблюдать. Конец связи.

Команданте Йерро вернул рацию на пояс. Гуннар Стуре поинтересовался.
- Ты думаешь, Хокан, что лаголаргонский бомбардировщик может вернуться?
- Нет, Гуннар, я уверен: он не вернется. Но порядок начала спасательных миссий после напалмовых бомбардировок должен соблюдаться. Команда медиков никуда не идет до подтверждения, что авиатехника противника ушла на свою базу.      
- Верный подход, - согласился шведский коммивояжер, - не завтра, так послезавтра эти лаголаргонцы догадаются, что можно вернуться, и пострелять по бегущим мишеням.
- О том и речь, - подтвердил команданте Йерро.
- А… - продолжил Гуннар Стуре, - …Я, все же, не въехал в тему с лидером и женой. Я смотрел по телеку их выступление две недели назад, по-моему, они такие друг в друга влюбленные, что даже завидно немножко. У меня вот с женщинами больше полгода не получается жить. Разваливаемся. Может у меня хреновый характер, а может, не везет.
- Тут такое дело, - пояснил Йерн, - у Лео и Леа был шоковый эпизод, когда их сцапала охранка Лаголарго. И от этого сексуально-эмоциональную сферу пробило.
- А без секс-разрядки на войне говенно, - припечатал лейтенант Отлак.
- Медицинский факт, - авторитетно подтвердил военврач Хофф Зеехунд.
- А! – Стуре понимающе кивнул, - Типа, как иракский посттравматический синдром.
- Типа, - лаконично подтвердил команданте.
- Ну, - заключил коммивояжер, - если у них восстанавливается это дело, то не фиг их отвлекать. Давай по нашей теме. Когда ты сможешь поймать график бомбардировок? 
- Через неделю. Так что, Гуннар, можно заказывать ваш «Kaffekvarn». Протестируем.
- ОК, через неделю, - и коммивояжер невозмутимо сделал пометку в планшете, будто разговор шел действительно о kaffekvarn (т.е. о кофемолке), а не о кодовом названии портативного оружия для борьбы против штурмовой авиации.   



Этот разговор происходил в когда-то процветавшем аграрном дистрикте Эль-Гинея, у северо-западного берега водохранилища Атланта. Бывшего водохранилища. Теперь тут пролегал северо-западный край Мертвой Сельвы, образовавшейся в долине, в верхнем течении реки Лахорда в результате затопления, которое продолжалось полгода. Такой период достаточен для гибели леса. После того, как дамба была взорвана, река тут не восстановилась. Текущая вода сформировала сеть ручьев и обширных, но мелких озер (глубиной примерно по колено). Из этого сырого месива торчали мертвые деревья. Их побуревшие стволы уже были оплетены множеством ярких цветущих болотных лиан, напоминающих рождественские елочные гирлянды. Мириады насекомых роились над коврами кувшинок. Громко квакали лягушки - за счет обилия насекомых, их тут стало видимо-невидимо. За счет обилия лягушек нагуляли вес рыбы-змееголовы - типичные хищники болотистого мелководья, достигающие метрового размера…    

…В то время, как на северно-западном краю Мертвой Сельвы только что имел место очередной авиа-удар напалмом, на другом - южном краю было спокойно. Этот квадрат подвергся авиа-удару 4 дня назад. Мишенями удара стал иезуитский монастырь Нуэва-Нуньез, и соседний поселок-коммуна христианизированных туземцев-пеонов. А потом менеджер ЧВК принял рапорт, и заштриховал квадрат, как «обработанный». Вот и все! Согласно официальной географии здесь не было других населенных пунктов.

Так что, 4 дня назад квадрат стал условно безопасен, поэтому Лео и Леа Варгас могли спокойно наблюдать охоту на змееголова в этом уголке Мертвой Сельвы. Отсюда до сгоревшего монастыря Нуэва-Нуньез (где Варгасы временно обитали) был час пути на велосипеде по сельве. От Нуэва-Нуньез до озерно-тростниковой деревни Ококобо (где Варгасы временно обитали перед этим) - опять-таки, примерно час на велосипеде. Так выглядела география жизни «Камрада Лео и куэ Леа» (еще недавно – мирной парочки фэнтези-писателей). Сегодня камрад Лэо и куэ Леа захотели посмотреть на ландшафт, возникший в результате гидротехнических работ «HK-Canal». И это было не праздное любопытство - завтра предстоял важный телемост с Калифорнией и Флоридой. Тема: «Межокеанский канал и экология Американского перешейка».

Что касается Шошо, то ее отношение к экологии отличалось прагматичностью: что тут водится съедобного? Змееголов, например. Раз в полчаса эта рыба издает характерный икающий звук, когда глотает воздух с поверхности. Тогда змееголова можно добыть...

…Наблюдая действия Шошо, находчивый популяризатор прикладной математики без проблем мог бы сочинить занимательную главу к своей очередной книжке. Он бы по шагам разобрал принцип, которым руководствуется туземка муи-муи, определяя схему движения крупной рыбы по точкам периодических икающих звуков. И, как эта туземка оказывается в некий момент в пяти шагах от места очередного появления добычи. Вот: возникла под поверхностью воды большая вытянутая зеленая голова и - стрела из лука  пробивает тело рыбы почти посредине. Стрела смазана ядом цветочной лягушки. Это существенно, иначе змееголов ушел бы со стрелой в боку, а так - несколько судорог, и готово. В смысле, готов субстрат для фиш-барбекю…      

…Шошо, дружеской улыбкой и коротким движением головы, отклонила предложение Варгасов помочь со стряпней, и пояснила:
- Я сделаю. А вы говорите про экологию и Лаголаргонский канал. Мне интересно.
- Хорошо, - Леа тоже улыбнулась, - только сразу спрашивай, если что-то непонятно.
- Я буду спрашивать, - пообещала Шошо, аккуратно сдирая шкуру со змееголова.
- Отлично! – произнес Лео, - Мы остановились на несовместимости подходов. Экологи говорят: нельзя причинять вред природной среде страны. Канал разрушит природу, это очевидно… Вот, пример перед глазами: мертвая сельва. А технократы говорят: нельзя ставить природную среду выше интересов человека.   
- И как искать компромисс? – спросила Леа.
- Я, - ответил он, - предлагаю, для начала, посмотреть на экономику проекта Канала.
- Мм… Лео, а мы не утонем в куче разнородных цифр?

Леа покачал ладонями, в знак того, что не опасается этого, и торжественно объявил:
- Начнем считать. Пропускная способность Лаголаргонского канала по проекту 5 тысяч кораблей в год. Допустим, что средний корабль будет платить 60 тысяч долларов как за проход Панамского канала. Итого в год 300 миллионов долларов. 
- Что-то мало, - заметила Леа.
- Да, - подтвердил он, - пропускная способность Панамского канала втрое больше. Там получается около миллиарда долларов в год. Еще столько же панамцы зарабатывают, продавая на аукционе проход без очереди. Очередь там, кстати, бывает на неделю. Но, давайте вычтем расходы по содержанию канала – минимум 200 миллионов долларов.
- Подожди! – Леа взмахнула руками, - Значит, Лаголаргонский канал будет приносить прибыль только 100 миллионов долларов в год?
- Такова арифметика, - ответил Лео, - теперь вспомним, что инвестиции превысили 40 миллиардов долларов, а строительная готовность сейчас условно примерно половина проекта. Если считать, что за 80 миллиардов долларов канал все же будет построен, то фондоотдача: восьмушка процента годовых. Значит, теоретически  канал может как-то окупиться только через 800 лет. Но деньги кредитные, так что он не окупится никогда. Смысл только в том, что ключевые подрядчики распиливают бюджет проекта.

Шошо, продолжая поворачивать фиш-барбекю над огнем маленького костра, сказала:
- Мне непонятно: в чем смысл, и что они распилили?
- Я объясню, - сказала Леа, - как, по-твоему, в чем смысл монастыря Нуэва-Нуньез?
- По-моему, никакого смысла! Это глупая каменная коробка с башенкой. Ориентир для бомбардировщика. Умные люди не строят так, и не живут там, где так построено.
- Да, Шошо. Но кто получал выгоду от строительства этой каменной коробки?
- Священники, - ответила туземка, - они собирали деньги за свои рассказы про бога.
- Да, Шошо. Священники получали пожертвования, но еще до них, и гораздо больше получали фирмы, которые взялись строить этот собор за деньги общины. Община, как принято среди католиков, верила, что постройка собора принесет всем удачу.
- А! Вроде колдовства, да? – спросила туземка.
- Да, - подтвердила Леа, - примерно так. А теперь вернемся к Лаголаргонскому каналу. Представь себе, что мелкие инвесторы, объединенные в паевые фонды, это та же самая община провинциальных католиков. Они дали денег, веря, что канал принесет удачу.
- Такие дураки? – удивилась Шошо.
- Они не дураки, - поправила Леа, - но они верят тому, что видят и слышат по TV.
- Тогда совсем дураки, - вынесла вердикт туземка муи-муи, после чего подняла с огня длинный прут из стальной проволоки, на который была насажена тушка змееголова, и сделала пробный надкус. Результат ее удовлетворил: она издала характерное урчание, значившее в цивилизованной интерпретации: «леди и джентльмены, кушать подано». 




*28. Счастье - это когда сколько угодно…

…Горячей воды и мыла. Таково было мнение Леа Варгас – исключительной чистюли. Период жизни в озерно-тростниковой деревне, в доме Кебиши, сводного брата Шошо, несколько омрачался для Леа тем, что горячую воду для мытья приходилось создавать каждый раз вручную при помощи древнего примуса и старой алюминиевой кастрюли. Другое дело – здесь, в сожженном иезуитском монастыре. Тут требуется пояснение: монастырь, построенный из дикого камня по вест-индскому стандарту XVII века, был невысоким и не очень элегантным, зато весьма устойчивым к воздействию простых огнесмесей. Партизанский капитан, метис по прозвищу Тотек в день заезда Варгасов, высказался с некоторым цинизмом: «Гринго из ЧВК обманывают заказчика: пишут в смете: напалм/Б, но заливают в цистерны дешевку: венесуэльский бензин с гудроном, поэтому поселок пеонов сгорел, а у монастыря только кровля нефа провалилась».   

Короче: у монастыря был поврежден главный культовый зал, но бытовые помещения сохранили функциональность. В частности сауна-купальня с бойлером (т.н. «термы»). Теоретически, Леа (а также Шошо) не имели права пользоваться термами (монастырь Нуэва-Нуньез был мужской, вообще-то). Но практически, после авиа-налета, полного выгорания прилежащего поселка, и исчезновения припасов, весь персонал монастыря (пожилой приор Эмилиано и три молодых клирика) оказался в полной зависимости от партизан команданте Йерро. Впрочем, нетрудно было догадаться, что и до этой драмы монастырь, расположенный почти на краю болот Агбадо, был в такой зависимости от военного лидера муи-муи. К чести капитана Тотека: он не «прессовал» монастырского приора, а по-доброму попросил «на время принять трех пилигримов». Лео, Леа, и (тем более!) Шошо мало напоминали пилигримов, но пилигримы ведь разные бывают.    



Так или иначе, после возвращения вечером в монастырь Нуэва-Нуньез из экскурсии по Мертвой Сельве, обе дамы (Леа и Шошо) двинулись в термы, а Лео был приглашен на стаканчик вина к приору Эмилиано. Ясно, что за три дня пожилой священник (обладая немалым жизненным опытом) догадался, какие пилигримы тут гостят. И у него вполне естественно возникло желание пообщаться с идейным лидером Фронта Ре-интеграции.

Обстановка – внешне строгая (такой интерьер кельи), но по сути – свободная.
На столе – терпкое, но легкое вино из местного винограда…      
- Ох… - начал Эмилиано, - …Даже не знаю, чего ждать от будущего. Скажите, Лео, вы верите, что гражданская война приведет к гуманному результату?
- Я надеюсь на такой результат, - ответил фэнтези-писатель, - но, раз вы спрашиваете именно о вере, то скажу так: я верю, что любой другой путь в нынешней ситуации НЕ приведет к гуманному результату. Для всех деспотий характерно отсутствие тормозов. Деспотия никогда не скажет себе «стоп!». Она будет подминать людей, пока люди не остановят ее. А остановить ее можно только вооруженной силой. Отсюда – война.
- Мне кажется, - произнес священник, - что вы неправы. Многие деспоты ограничили собственную власть, едва исчезла угроза мятежа. Например, Франко, или Пиночет.

Лео Варгас сделал маленький глоток вина и покачал головой.
- Извините, падре, но это примеры диктатуры, а не деспотии.
- А разве это не синонимы? – слегка удивился приор Эмилиано.
- Нет, - Варгас снова покачал головой, - это очень разные вещи. Диктатура узурпирует политическую власть. Деспотия узурпирует все мыслимые формы власти над людьми,  включая бытовую. Диктатура, как правило, не тронет человека, который работает или занимается небольшим бизнесом, живет, как хочет, и не лезет в политику. Но деспотия добивается от человека абсолютного подчинения, будто он - тягловая скотина. Я бы не занялся политикой при диктатуре. Но деспотия вытолкнула меня в политику.   
- Лео, вы сказали: «вытолкнула»?
- Да. В момент, когда Леа и я воспрепятствовали деспотии, желавшей перекроить нашу  домашнюю жизнь, мы оказались политической оппозицией, врагами системы. И далее вопрос был лишь в том, как быстро этот конфликт с системой станет силовым. Вполне могло случиться, что деспотия раздавила бы нас, как давила других. Но на ком-то она непременно должна была споткнуться. С точки зрения политологии, Леа и я – просто случайность, в которой проявилась закономерность истории.

На этот раз Эмилиано задумчиво покачал головой.
- Лео, вы удивительно скромны для признанного идейного лидера.   
- Нет, падре. Просто, я реалист, хотя и пишу книги в жанре фэнтези. Или, быть может, именно поэтому я реалист. Парадокс: сочинение фэнтези помогает избежать иллюзий относительно своей роли в этой жизни. 
- Вы пишете фэнтези? Удивительное дело… Мы сможем потом поговорить об этом?
- Да, разумеется. Я, как и многие авторы, люблю поговорить о своих книгах.
- Хорошо. Мне действительно интересно. Но не будем бросать политику на полпути. Я полагал, что главная идея ФРИН - восстановление единой страны Никарагуа, только с улучшенным устройством. Конфедерация этнокультурных автономий, как я прочел на интернет-сайте. Но теперь я слышу от вас, что главный пункт - свержение деспотии. И возникает недоумение: какова же настоящая цель вашего Фронта Ре-интеграции. 

На этот вопрос Лео Варгас ответил без колебаний, и даже для себя неожиданно-четко:
- Свержение деспотии - цель. Ре-интеграция - средство. Конфедерация этнокультурных автономий – форма для будущей защиты от опасности новой деспотии.
- О… - произнес Эмилиано, - …Мне кажется, эти три фразы надо разместить на сайте.
- Наверное, вы правы, я так и сделаю, - легко согласился Варгас.
- Цель понятна, - продолжил приор, - но какой будет человеческая цена, и каким будет результат? Пока, к сожалению, я вижу только пожары и гибель людей. Раньше мы тут скромно жили, нас никто не трогал. Теперь правительство посылает авиацию, которая сжигает одну деревню за другой. Я не хочу упрекать вас, но вы превратили верхушку Лаголарго в параноиков, подозревающих мятеж в любом поселке, где нет полицаев. И сейчас я бы хотел спросить: может быть как-то договориться с этими людьми в Брито-Гранада? Договориться, хотя бы, о прекращении этих чудовищных бомбардировок?
- Нет предмета для договора, - ответил фэнтези-писатель, - видите ли, падре, те люди в Брито-Гранада отрицают свою причастность к бомбардировкам. Их официальные СМИ сформировали версию: эти авиа-удары - суть вооруженные разборки между полевыми командирами мятежников, с участием вооруженных сил северян.

Священник взмахнул руками, чуть не опрокинув свой стакан.
- Но это же неслыханно! Мы живем в XXI веке! Есть детальные видеозаписи!
- Да, падре. Детальные видеозаписи есть. Под обе версии. Наши видеозаписи детально показывают бомбардировщики Лаголарго, а видеозаписи СМИ Лаголарго показывают неопознанные штурмовые самолеты, и самолеты с эмблемами северян. Вы очень точно подметили, падре. Мы живем в XXI веке. Видео-фальшивка теперь не уступает в своем качестве видео-реальности. А правды нет. Разве что, у бога. Но бог всегда молчит.
- Вы верите в бога? - спросил Эмилиано.
- Я даже не знаю. На мои представления о высших силах влияют сюжеты моих книг.
- Но вы не атеист?
- Да, наверное, я не атеист, хотя, что это меняет практически?
- Это многое меняет, Лео. Я объясню вам, когда мы будем говорить о ваших книгах. А сейчас, все же, я прошу растолковать мне: как фальшивка может не уступать правде по достоверности? Есть же, в конце концов, спутниковая фотосъемка. Там все точно.
- Да, падре. Там все точно. И поэтому, военные разведки тех стран, которые обладают такими спутниковыми системами, придумали поводы, чтоб скрывать эти данные. Ведь Лаголаргонский канал это мега-проект, в который вложены деньги, в частности супер-корпораций с политическим влиянием в странах, где есть спутниковые системы.
- Тогда какой выход вы видите? – спросил приор.

- Волшебный зонтик, – сказал Варгас. 
- Э-э… Простите. Лео, это, наверное, что-то из мира фэнтези.
- Нет, падре, это из мира полулегальных оружейных технологий.




*29. Fuck not simply fuck… 

…Поется в переводе одноименной знаменитой в свое время песни панк-рок команды «Ленинград» с берегов Балтики. «Fuck» (равно как «huy» в оригинальном тексте) это нелексическая единица речи, смысл которой выражается обстоятельствами и тоном. В данных обстоятельствах возглас «Fuck!», в хоровом исполнении спецотряда муи-муи, означал превосходную степень восторга и одобрения.

Теперь, вернемся на несколько минут назад, чтоб было понятно, к чему все это.
Недалеко от северо-западного края Мертвой Сельвы спецотряд в засаде ожидал налета авиации Лаголарго на очередной (который по счету?) поселок. Благодаря налаженной системе радиоперехвата и дешифровки, время налета было известно с точностью плюс-минус полчаса. Гуннар Стуре, коммивояжер шведской фирмы «Kronbrandmex», успел подготовить «волшебный зонтик» - изделие «Kaffekvarn». Эта штука, конечно, не была похожа ни на зонтик, ни на кофемолку. Она напоминала некий футуристический клон всемирно-популярной старой (еще советской) штурмовой винтовки АКМ. Разумеется, корпусные элементы – эргономичные, из полужесткого пластика. Но, главное отличие:   странный прицел, более похожий на видоискатель портативной телекамеры – кажется, неуместный на таком оружии. Партизаны муи-муи смотрели на шведскую игрушку, не скрывая скептицизма. Но, команданте Йерро строго прекратил шутки на эту тему: «Эй, ребята! Закончили стебаться! Фирма платит нам за тест этой штуки, так что наша роль: оказать Гуннару всю возможную помощь. Давай, Гуннар, готовься! Мы верим в тебя, и волшебную кофемолку! Убьем долбанных авиа-наемников! Viva FRIN».

Отряд (для боевого настроения) немного покричал «Viva FRIN», и тут появилась цель.
Китайский 17-метровый штурмовик «Nanchang-Fan-Tan» с полудюжиной серебристых блестящих сигар (напалмовых цистерн), закрепленных на узлах подвески. Штурмовик, обнаруженный на дистанции 10 километров, приближался к позиции со скоростью 250 метров в секунду, и Гуннар поднял свою «кофемолку». Партизанская публика уже без шуточек смотрела, как он ловит цель в «телевизионный» видоискатель. На маленьком мониторе появилась рамка и цифры: дистанция по горизонтали и вертикали, скорость сближения, и время до оптимального момента открытия огня.
20 секунд.
15 секунд.
10…
5…
Гуннар надавил пальцем гашетку.
Ничего не произошло.
За следующие 3 секунды публика успела обменяться замечаниями вроде:
«Эх, заело хитрую шведскую машинку».
«Комнатная игрушка, наверное – а тут жара, влажность и грязь».
«Ладно, эксперимент же, глядишь, в следующий раз…».   
…И тут раздался звук, будто лопнула зверски перетянутая гитарная струна. Из ствола «кофемолки» в небо протянулись сверкающие паутинки – и растворились в воздухе.

По первому впечатлению, это не повредило штурмовику. Через 2 секунды, зеленовато-пятнистый треугольный силуэт, промелькнул с тяжелым свистом, в небе над позицией отряда на высоте 1000 футов… «Ни хрена не сработало», - сказал кто-то из партизан… Внезапно, удаляющийся силуэт резко дернулся в бок, левое крыло разорвалось, будто бумажное. Затем в небе возникла клякса черного дыма, подсвеченного ярко-желтыми снопами огня. Она стремительно растекалась, вытягивая горящие щупальца к земле.   

«Fuck!» - хором воскликнул спецотряд муи-муи (и это значило, как ранее отмечалось,  превосходную степень восторга и одобрения). Гуннар Стуре был подхвачен на руки, и трижды подброшен в воздух. Кто-то из партизан отстегнул от пояса фляжку с ромом и, после молчаливого кивка команданте Йерро – пустил по кругу. Триумф, так триумф!
   


К месту падения штурмовика «Nanchang-Fan-Tan» они добрались через час. Найти, где завершился путь боевой машины, не составило труда. 10-тонная груда металла упала в заболоченной сельве, создав просеку длиной четверть километра, вдоль которой веером разлетелись искореженные оторванные фрагменты. В финале, основная часть самолета утонула, и над бурой водой остался лишь обломок хвостового киля и верх фюзеляжа. 
- Ребята, ищите левое крыло! – сказал команданте Йерро, - Я хочу понять фокус.
- Команданте! А пилот нужен? – окликнул кто-то.
- Нашли пилота, что ли? – удивился Йерро.
- Большую часть, - уточнил окликавший.
- Ясно! Делайте полную видеосъемку, ищите отсутствующие части, и главное - любые документы, жетоны, личные вещи. После видеосъемки – в мешок его, и на багажник. 
- Ясно, команданте!
- …А мы нашли половину левого крыла! – с энтузиазмом сообщил другой голос.
- Ага! – обрадовался Йерро, и махнул рукой Гуннару, - Идем, прокомментируешь.

…Комментировать было что. На одном участке крыла отчетливо наблюдалась область попадания снаряда «кофемолки». Это выглядело, как если бы в толстую керамическую плитку резко забили гвоздь. От гвоздя осталось звездообразное отверстие, с длинными трещинами, и сколами слоев материала. Вот только материалом на самом деле была не керамика, а высококачественный авиационный сплав.
- Ни хрена не понимаю, как это получилось, - честно признал снайпер Тлау, нашедший фрагмент крыла, - ведь металл так не раскалывается.
- Дело в скорости, - сказал коммивояжер, - у пули из снайперской винтовки скорость до километра в секунду. А наша «Kaffekvarn» разгоняет оперенную мини-стрелу до втрое большей скорости. При сверхскоростном ударе материал мишени реагирует, как очень хрупкое стекло. Ты видишь, какой результат получается.
- Да… - несколько озадаченно согласился Тлау.
- Кстати, - заметил Йерро, - я видел очень похожие разрушения у БТР, подстреленного снарядом из старой зенитной пушки в Ливии. Броня вот так же растрескалась слоями.   
- Физика одна и та же, - подтвердил Гуннар Стуре.
- Но, - спросил Тлау, - как ты попал этими стрелами в самолет? Как работает прицел?
- Ха! В этом весь фокус! Когда я нажимаю гашетку, происходит не выстрел, а только включение баллистического компьютера. Маркер на экране показывает мне, куда надо подвинуть ствол. Я двигаю туда-сюда, в какой-то момент прицел оказывается точным. Компьютер ловит этот момент и стреляет короткой очередью, пять выстрелов за одну двадцатую долю секунды. Обычно две-три стрелы попадают в цель, но хватит и одной, чтобы в какой-то части самолета нарушилась прочность и аэродинамика. Дальше уже встречный поток воздуха разрушает машину. У этой вот крыло оторвалось.   

Тлау энергично почесал двумя пятернями шевелюру, и задал каверзный вопрос:
- А если вертолет? Он ведь не так быстро летит, чтобы его разорвало воздухом.
- По вертолету, - сообщил Гуннар, - все пять стрел попадают в цель. Должно хватить.
- Проверить надо, - глубокомысленно отреагировал Тлау.
- Так, я для этого и приехал, - сказал шведский спец-коммивояжер.
- Гуннар, - произнес команданте Йерро, внимательно глядя на результат выстрела по самолетному крылу, - а эти микро-стрелы сделаны из обедненного урана, я прав?
- Да. Микро-стрела должна быть из очень тяжелого металла. Подходит вольфрам или обедненный уран. Уран - дешевле, к тому же, он пирофорный. Частицы загораются, и температура пламени чертовски высокая. Дополнительный поражающий фактор. Это между нами. Официально материал микро-стрелы называется «сверхтяжелая бронза».
- Что, Гуннар, ваша фирма уже шифруется от инспекторов ООН?
- Да, Хокан. Кстати, эти твари приползли сюда из-за твоих южноафриканских друзей, которые начали рекламировать на сером рынке инновационные пистолет-пулеметы калибра 4.37 мм. У ООН имеется Женевская Конвенция-80. Там сказано что-то вроде: высокоскоростные пули сверхмалого калибра причиняют чрезмерные травмы людям.
- Но, - заметил Тлау, - любое боевое оружие делается, чтобы это причинять. Логика!

Гуннар Стуре пожал плечами.
- Понимаешь, Тлау, это борьба за оружейный рынок. Какие-то концерны дают взятку верхушке ООН, те принимают конвенцию, что оружие конкурентов – антигуманное, и конкуренты, получив плохой PR, теряют какую-то часть рынка.
- А! Просто деньги! – тут Тлау понимающе кивнул, после чего спросил, - Напалм, это гуманное оружие, никто не заплатил, чтобы его назвать антигуманным, да?
- Нет, - сказал шведский коммивояжер, - напалм тоже есть в Конвенции-80, но сейчас чиновники ООН получили взятку за борьбу против 4.37 мм, а не против напалма. Они поэтому сходу возбудились. Про пистолет-пулемет «Quetzalcoatl-17» только появился рекламный ролик, а спец-комиссар из Нью-Йоркского офиса ООН уже планирует на середину апреля официальный визит в Манагуа. 
- Откуда знаешь? – поинтересовался команданте Йерро.
- Слухи, - ответил Гуннар, - короче: можешь передать своим друзьям-северянам, что комиссия ООН уже знает про концлагерь Тезоатега и проект «Килиманджаро».

Команданте коротко кивнул.
- Благодарю, Гуннар. Это полезная информация и я ее передам. Но, на данный момент важнее другое: сколько нового оружия и боеприпасов успеет прислать к нам сюда СП «Килиманджаро». Судя по разведданным из Брито-Гранада, там уже набрано какое-то ополчение, вроде полупрофессиональной нацгвардии. Боевая подготовка у них слабая, однако, численность серьезная: более десяти тысяч. Власти Лаголарго намерены уже в начале апреля бросить ополченцев в Заозерье, чтобы оттеснить нас от трассы канала.
- Это, - спросил шведский коммивояжер, - намек, что мне лучше быстрее доделывать натурные тесты, и смываться отсюда?
- Знаешь, Гуннар, что лучше, это вопрос экономико-философский. Все зависит от рода оружия, которое ты тестируешь. Ваша машинка «Kaffekvarn» - явно оружие для малых диверсионных групп. А машинка «Quetzalcoatl-17»  это машинка для партизан во всех вариантах боестолкновений – от диверсионных налетов до войсковых операций.
- Ого! Хокан, ты что, намерен устроить тут Сталинградскую битву?
- Нет, масштаб не тот. Скорее, битву при Суомуссалми. Только без снега.    
- Тоже неслабо. Получается, что ребята из ЮАР претендуют на огромный кусок рынка массового стрелкового оружия. И платят, наверное, соответствующие бонусы.
- Вполне соответствующие, - подтвердил команданте Йерро.




*30. Хреново, если при артподготовке вы…

…В качестве мишени. Штаб партизан Заозерья прогнозировал, что вооруженные силы Лаголарго применит здесь РСЗО (реактивные системы залпового огня). Лаголарго, как сообщала разведка, располагал лишь малым числом профессиональной пехоты (из ЧВК «Casus-Belli») - около 500 бойцов. Зато, имелось более 10 тысяч слабо подготовленных ополченцев из «Молодой патриотической нацгвардии». Для эффективной работы этой толпы в сражении, требовалось расчистить ей путь, уничтожив волевой и физический потенциал противника еще до близкого боевого контакта. Вражеская артподготовка не оказалась внезапной для партизанского штаба команданте Йерро. Но штаб не ожидал настолько впечатляющей огневой мощи. Армия Лаголарго притащила полсотни РСЗО «Твист» (это 40-ствольные 5-дюймовые пусковые установки с дальностью 45 км). 
       
Лаголаргонский штаб был (вполне обоснованно) уверен, что противник заметит такое артиллерийское богатство, только когда окажется уже поздно менять тактику защиты своего недавно занятого плацдарма Эль-Гинея. Площадь плацдарма - 300 квадратных километров, и (согласно заявленным ТТХ) достаточно четырех залпов батареи РСЗО «Твист» чтобы полностью уничтожить силы противника на всей этой площади. Тут-то скрывалась ошибка военно-технического расчета. Если книжка «ТТХ артиллерийской установки» сообщает «площадь поражения одним залпом: 1.5 кв. км», это не значит, что после залпа не останется ничего живого на указанной площади. Это лишь значит, что в радиусе 700 метров от условного центра прицеливания будет поражено не менее 50 процентов целей. Под целями понимается «условный солдат» - такая картонка вроде огромного спичечного коробка высотой 180 сантиметров.

Когда операция еще только планировалась в военном штабе Лаголарго (состоявшем из гражданских менеджеров), Эндрю Пондек, супервайзор ЧВК «Casus-Belli», изо всех сил пытался убедить этих упрямых «шпаков» что вражеский боец - не 6-футовая картонка, поставленная вертикально, и что сельва – не чистая и ровная горизонтальная площадка артиллерийского полигона. Вражеский боец не будет стоять, будто ростовая мишень, в ожидании осколка от боеприпаса. Он заляжет, причем, вероятно – в укрытии. А сельва, характеризующаяся высокой плотностью древесных стволов «поймает» большую часть осколков, чем многократно снизит поражающую способность боеприпасов. И, надо бы учитывать, что партизаны команданте Йерро с рождения привыкли охотиться в сельве, знают ее, как свои пять пальцев, а теперь еще превосходно тренированы, вооружены современными стрелковыми и индивидуальными коммуникационными системами, в общем – высоко квалифицированы и крайне опасны.

Тщетно. Амбициозные топ-менеджеры Корпорации Канала, купив огромную партию разрекламированных видов оружия на дикую сумму, считали себя Наполеонами (как минимум), а придуманный план сражения казался им почти гениальным.
* Из новой городской агломерации Чонталес, что с северо-востока озера Кокиболка, стремительно выдвинутся РСЗО и ополчение, подкрепленное бойцами ЧВК.
* Артподготовка уничтожит не менее половины силы противника (из 4000 партизан останется 2000). Значит, перевес в живой силе будет более, чем пятикратный. 
* Каждый взвод из 40 ополченцев, получит двух опытных бойцов из ЧВК. 
* Ополченцы пойдут в бой бесстрашно – благодаря спецсредству «Captagon».
* И, пройдя 20 километров по обычной сельве (сильно расчищенной артподготовкой) ополченцы вытеснят партизан в Мертвую сельву, которая просматривается с воздуха.
* Там, в Мертвой сельве лаголаргонская авиация добьет остатки партизан с воздуха.

Супервайзор Пондек прекрасно понимал, что план – полный отстой. При нормальной дискуссии, он доказал бы, что эффективность залпового огня переоценена в разы. Что дробить профессиональный батальон ЧВК ради придания «наставников» этим дурным юниорам-ополченцам – фатальная  глупость. Что спецсредство «Captagon» (таблетки против страха) годно для террористов-камикадзе, но не для солдат. Что бодрый марш ополченцев через сельву, обработанную 5-дюймовыми снарядами - нереален… Но эта дискуссия строилась по принципу «кто платит деньги – тот заказывает музыку». А что касается денег, то «HK-Canal» согласилась заплатить за участие батальона ЧВК сумму, покрывающую полную стоимость этих 500 обученных парней. Не то, чтобы Пондеку вообще не было их жалко, но… Бизнес – прежде всего. Так что план был утвержден.

И в это прекрасное апрельское утро, точно на рассвете, батарея РСЗО «Твист» накрыла кассетными снарядами весь плацдарм Эль-Гинея, занятый партизанами. Штаб партизан Заозерья принял меры, чтобы минимизировать потери в живой силе. Боевая подготовка (включавшая и тренинги на случай «вражеского артобстрела по площадям») позволила предельно рассредоточить солдат по территории, не опасаясь потери управления в бою. Теперь, когда с неба начали градом рушиться 5-дюйцмовые «сюрпризы» эти тренинги сработали. Что, впрочем, не значит отсутствия потерь. Просто, в лотерее, называемой «выживаемость под навесным огнем», стало намного больше счастливых билетов. Как выяснилось чуть позже – счастливыми были 98 билетов из ста. Южноафриканец Додж Тайгер - спец-менеджеру фирмы «AfriSpEn» попал в число счастливчиков. Конечно, он понял это не сразу. После плотного артобстрела (если ты был частью мишени) должно пройти не менее минуты, прежде чем ты поймешь, на каком свете находишься.

…Минута прошла, и Додж, сосредоточившись, сказал себе: «Ага! Я еще здесь».
Здесь – это в густой многоярусной сельве, по которой будто прошелся мощный шторм, сопровождаемый не менее мощной грозой. Многие деревья повалены, сломаны, в то и вообще вырваны с корнями – и эти корни сейчас висели в воздухе, будто у некоторых деревьев возникла необычная игривость, и они решили постоять вниз головой. Среди свежего бурелома тлели локальные пожары (вообще-то сельва слишком сырая, чтобы загореться по-настоящему). Воздух был наполнен сероватым туманом – смесью дыма, грунтовой пыли и тротиловой гари. Все это остро пахло азотной кислотой и железом. Видимость составляла метров полста примерно. Что ж, если у врага есть снайперы, то сейчас они отдыхают. Значит: можно чувствовать себя в относительной безопасности, хлебнуть крепкого сладкого кофе из фляжки и посмотреть сообщения на «комринге».

«Комринг» - браслет-планшетник с локальным импульсным радио-коммуникатором – замечательное изобретение. В случаях, когда лучше не говорить по рации, и вообще не говорить и не шуметь (во избежание риска звуковой демаскировки), «комринг» очень выручает. Тут есть карта оперативно-тактической обстановки, сообщения от штаба, и возможность пейджинговой (точнее псевдо - стенографической) переписки со своими товарищами по оружию. Свежее сообщение от штаба уже появилось.
= Додж, это Йерро. Ты как?
= Это Додж, я ОК, - тут же отстучал ответ южноафриканец.

Немедленно последовало еще одно сообщение.
= Додж, потерян капитан Фанданго. Примешь 14-ю роту? Йерро.
= Йерро, уточни, - отстучал Тайгер.
= Додж, предлагаю тебе принять командование 14-й ротой.

Южноафриканский спец-менеджер задумался. Чертов день сюрпризов. Сначала этот артобстрел (на порядок мощнее, чем прогнозировалось). Теперь оказывается капитан Фанданго погиб (хороший был парень, чертовски жаль). И (вот блин) Доджу Тайгеру предложено принять роту, потерявшую командира. Логика Йерро понятно: он знает (общались ведь), что Додж Тайгер был капитаном рейнджеров, и участвовал в боевых действиях в южно-центральной Африке. Но ведь тут он просто занимается бизнесом. Тестирует оружие. Пишет репорты мониторинга и репорты-замечания. Разрабатывает рекомендации по улучшению дизайна, и по направлениям рекламы для профи. Война (конкретная война здесь в Южном Никарагуа) его не касается. Его дело - абстрактная обобщенная война, как место тестов и ядро рынка сбыта продукции «AfriSpEn».

Можно предположить, что если бы на месте Тайгера был, например, Пондек, то такие рассуждения сработали бы. И ответ на вопрос команданте Йерро был бы «нет» (какую годную форму придать ответу «нет» в подобной ситуации - наемник всяко найдет). Но Тайгер был человеком другого психотипа с другой этикой, и поэтому, через 5 секунд, решительно отстучал на «комринге»
= Ответ да. Йерро, ставь мне звездочку, и я приму 14-ю роту.
= Спасибо, дружище, - появилась реплика команданте Йерро.

Несколькими секундами позже в углу экрана зажглась звездочка.
Около звездочки - надпись «Leader 14-COY».
Ниже табличка: состояние личного состава вашей роты.
«Вот и доигрался, - мрачно подумал южноафриканец, - теперь я отвечаю за 127 ребят, ключевую роту правого (северного) фланга на долбанной чужой войне».
Впрочем, сейчас было не до философии.
Судя по звукам (пока отдаленным) ополчение Лаголарго, усиленное наемниками ЧВК, двинулось в классическую пехотную атаку по пересеченной местности.




*31. Вперед, обезьяны! Вы что хотите жить вечно?..

…Этот спорный образец военной риторики принадлежит, вроде бы, сержанту морской пехоты США Дэну Дэли (участнику битвы за лес Белло летом 1918-го). Хотя, широкая общественность услышала это в 1997-м, в фильме «Звездный десант» экранизации НФ-романа Роберта Хайнлайна.

Когда Додж Тайгер, увидел, как наступает лаголаргонской ополчение (молодежная патриотическая нацгвардия, или как там?) в его мозгу всплыла эта фраза про обезьян. Странное порой творит память человека: сейчас ведь было абсолютно не до шуток. На позиции 14-й роты со стороны полуразрушенного шоссе шла вражеская пехота, и это выглядело, как сцена из голливудского кино про Вторую Мировую войну в Европе. По сюжету, германские каратели строем прочесывают лес где-то в Польше или в России в поисках партизан. Каратели движутся шеренгой, почти строевым шагом (сбивая ритм, только чтобы перебраться через поваленные деревья). «Шмайсеры»… (нет, это просто привиделось, на самом деле - штурмовые винтовки M16) висят на ремне через плечо, и держатся хватом именно как «Шмайсер» в голливудском кино: правая рука охватывает пистолетную рукоятку, левая – рожок-обойму, и оружие находится на уровне живота. Периодически кто-то из них замечает подозрительное движение впереди, и начинает с остервенением палить из своей M16. Иногда в этом занятии к нему присоединяются соседи по шеренге. Эта дурацкая стрельба прекращалась только по какому-то окрику.

Теоретически, какие-нибудь необученные восточноевропейские партизаны, тех времен (простые фермеры, вчера оторванные от плуга), могли бы испугаться такого зрелища, вскочить, и побежать вглубь леса, петляя, как загнанные зайцы. Но партизаны Заозерья (индейцы муи-муи, негры-мароны к'ви, и расово-смешанные морпехи легкой бригады Бернара Монкадо) это совсем другой контингент. 14-я рота состояла из негров к'ви (по иронии судьбы – расово наиболее близких к самому Доджу Тайгеру). Что ж, начинаем командовать. Теперь уже пользуясь радиотелефоном (закрепленным на каске) Тайгер лаконично приказал: «14-COY, ленивый муравьед, раскрытие волной по свистку». Эта кажущаяся абракадабра означала:
- Всем замаскироваться на месте.
… - Пропустить вражескую шеренгу мимо.
… - Ждать условного свистка-сигнала.
… - После сигнала открывать огонь не синхронно, а поочередно, сменяясь в предельно быстром темпе, чтобы дезориентировать противника.
Такой тактический финт был многократно отработан, и Додж Тайгер был уверен в своих бойцах. Тут он поймал себя на мысли, что уже называет этих ребят «своими бойцами» - получаса не прошло с момента, как он принял командование ротой, а вот на тебе. Такой психологический эффект: «я командую ими, я за них отвечаю, значит, они - мои».   
 
…   

Эти мысли проскакивали в мозгу южноафриканца в фоновом режиме, пока он решал ту задачу, которую поставил всем своим бойцам (и себе тоже). Замаскироваться. Выбрать позицию, которая не будет замечена врагом. Точнее так: у врага не возникнет никакого подозрения, будто это – чья-то индивидуальная позиция.

Додж Тайгер быстро решил задачу: его позицией стало сплетение корней двух деревьев, вывороченных взрывом, и теперь лежащих за воронкой неправильной вытянутой формы, наполненной жидкой глиной, а сверху на все это упали хаотичные клубки колючих лиан. Вот куда не полезет никто из «опереточных карателей» (как Тайгер спонтанно окрестил вражеских ополченцев). Действительно шеренга прошагала мимо, обойдя стороной эту замечательную грязную воронку (почти маленький овраг). Теперь Тайгер мог выйти из состояния полной неподвижности, и посмотреть в спины ополченцев, которые в том же темпе продолжали шагать сквозь бурелом партизанского плацдарма к Мертвой сельве. Интересное наблюдение: роль боссов похоже играли не их собственные (ополченские) офицеры, а некие персонажи в более качественной униформе, и с повадками военных профессионалов. Не требовалось быть Сократом, чтобы догадаться – это бойцы ЧВК, приданные взводам ополченцев для поддержки удовлетворительного боевого режима. Именно этих персонажей надо нейтрализовать в первую очередь.

Сделав этот вывод, Додж Тайгер занялся составлением боевого приказа. Рота – это не какое-то маленькое звено, где можно обойтись кратким приказом «огонь по сигналу». Предварительный приказ – одно дело, а детальный приказ лейтенантам – командирам взводов – несколько другое. Тут нужна более детальная постановка задачи, с учетом диспозиции каждого из четырех взводов. Особенно - с учетом того, что сейчас звенья каждого ввода специально рассеяны по местности (уже оправдавшая себя мера против вражеского артобстрела). Так что капитан Тайгер в течение 7 минут очень интенсивно работал с «комрингом», чтобы составить оптимальный порядок действий своих ребят. Чертовски сложно заниматься этим на 3-дюймовом мониторе – но Тайгер справился…
…Приказ отправлен…
…Получение и ознакомление подтверждено каждым взводным лейтенантом.
…Время до «раскрытия» пошло на секунды.
…Дистанция от Тайгера до удаляющейся вражеской шеренги достигло 600 метров.          
…Перед «раскрытием» партизанам придется скрытно сократить дистанцию…
…И это предусмотрено приказом.
…Тайгер дал свисток.

Следующие полминуты, казалось, ничего не происходило. Негры к'ви хорошо владели приемами скрытного перемещения по сельве. Вот они вышли на рубеж открытия огня. Тайгер, кстати, тоже вышел - заранее выбрав себе главные мишени: двух бойцов ЧВК.
СТАРТ!
Пошла «волна».
Негры к'ви, выскакивая, будто из-под земли, как чертики из коробочки, с интервалами примерно три секунды, выполняли одну прицельную очередь из ПП «Quetzalcoatl-17» , затем исчезали, и снова выскакивали несколькими секундами позже, чтобы повторить стрельбу – уже по следующей мишени.
Тайгер несколько задержался, выполняя первый подскок, но зато «нейтрализовал» обе выбранные мишени - и ближайший вражеский взвод остался без разумного контроля. Примерно то же самое происходило с другими вражескими взводами – приказ считать персонажей в лучшей экипировке первоочередными мишенями, четко исполнялся.   
   
По опыту Тайгера, ополченцы (почти любые) оставшись без контроля профи, сразу же начинают разбегаться в подобной ситуации, просто не выдерживая нервной нагрузки «непосредственного огневого контакта с тыла». Но эти лаголаргонские ополченцы, как оказалось, были исключением (учтенным словом «почти»). Они повели себя настолько нетипично, что южноафриканский капитан чуть не растерялся. Все выглядело (опять!) совершенно в голливудском стиле - на этот раз, как в кино про викингов-берсеркеров.

Ополченцы развернулись и, издавая яростное рычание, уверенно побежали в сторону противника, стреляя на ходу. Навыки стрельбы у них никуда не годились – попасть в мишень, ведя огонь вот так, беспорядочными очередями от живота можно, разве что, случайно. Ответный огонь отлично обученных негров к'ви из 14-й роты  планомерно выкашивал ополченцев – но они продолжали бежать и стрелять. Они даже не делали рекомендуемых действий «откатился - укрылся - продолжил атаку». Они шли в лоб.
«Плотнее огонь! – рявкнул Додж Тайгер в консоль радиотелефона, - Каждому бойцу держать свой сектор обстрела! Не забывать о волне и укрытиях!»
Отдавая эти короткие приказы, он сам продолжал вести прицельный огонь. Перевес в живой силе противника был здесь примерно пятикратным (не повезло 14-й роте). Но, отсутствие качественной военной подготовки лишало ополченцев всяких шансов.
 
Последние двое ополченцев рухнули в ста шагах от Тайгера. А еще через несколько секунд исчерпались противники у остальных бойцов его роты. Тут наступила почти тишина. Только откуда-то с юга доносились хлесткие звуки серий выстрелов. Тайгер вздохнул, уселся на грунт, рефлекторно сменил обойму в ПП «Кетцалькоатль», затем погладил оружие ладонью, подумав: «отличная машинка, ни разу не подвела, я уже ее люблю, как родную». Далее, прислушавшись для контроля, и не уловив ничего нового, Тайгер негромко отдал «закрывающий» приказ: «Медперсоналу приступить к работе, командирам взводов - уяснить картину, назначить замов, и подойти ко мне. Задача для унтер-офицеров - выявить и зачистить недоработанные мишени в своих секторах».

…       
 
Вот, собственно, и все сражение. Только что казалось, что секунды растягиваются до бесконечности, а теперь (ретроспективно) все события этого утра воспринимались, как короткий, страшный и сумбурный эпизод, проскочивший «на одном вдохе и выдохе». Психология войны - загадочная штука. Ее не понять, к ней можно только привыкнуть.

Масштаб и значение одержанной победы стали ясны только во второй половине дня.
Армия Лаголарго (или то, что от нее осталось) отступила из агломерации Чонталес в западном направлении. Ушла из Заозерья на Тихоокеанскую полосу, к главной базе в агломерации Брито-Гранада, эвакуировав туда же весь гражданский персонал.

Вечером победители ужинали в симпатичном (хотя опустевшем) поселке Ла-Пальма, южном пригороде Чонталес-Сити, и смотрели на север, на огромное желтое зарево – команданте Йерро приказал полностью сжечь ультра-индустриальный Сити. Из своих странных соображений он повторил то, что раньше проделал комбриг Монкадо с Сити Блуфилдс на восточном, атлантическом побережье. Сам команданте Йерро не принял участия в процессе поджога Чонталес-Сити (поручив это, опять же, Монкадо), сам же предпочел поужинать с капитаном Доджем Тайгером и доктором Хоффом Зеехундом.

Тайгер ожидал, что это будет ужин - «relax» (хотя, сначала будет, как водится, выпита порция рома – за тех, кто ушел из этого сражения на небо). И в прогнозе начала ужина южноафриканец не ошибся: помянули боевых товарищей. А вот дальше (после паузы) команданте Йерро заговорил о найденной причине бешеной храбрости ополченцев.
- Глянь-ка на это, Додж, - сказал он, и бросил на стол блистер с таблетками, - ты такое встречал раньше, или как?
- Гм… - буркнул Тайгер, и повертел блистер в руке, почел название «Captagon» и еще указание производителя «Evonix Industry», Германия.
- Так что, ты встречал? – повторил свой вопрос команданте, и вдруг Тайгер вспомнил. Международная операция против исламских боевиков в Тимбукту. Там шахиды тоже бросались в атаку – бесстрашно и (в военном аспекте) бессмысленно. Это можно было списать на фанатизм и желание попасть в рай, обещанный борцам за веру. Но, вскоре нашлось настоящее объяснение: у многих убитых шахидов в карманах были такие вот блистеры с таблетками под названием «Captagon». А теперь, значит, в Лаголарго…
- Лекарство против страха, - произнес Тайгер, возвращая блистер назад Йерро.

Команданте молча кивнул, а доктор Зеехунд скептически хмыкнул и сообщил:
- У психотропных веществ бывает странная судьба. Каптагон, он же фенитиллин, был придуман для борьбы против рассеяния внимания у детей. Им часто пичкали младших школьников во вполне цивилизованных странах «Золотого миллиарда».
- Это какие уроды так делали? – импульсивно спросил южноафриканец.
- Те же уроды, - ответил доктор, - которые вообще определяют в этих странах, какими должны быть дети, и что с этими детьми делать, чтобы превратить их, по возможности, безвольными послушными деталями ультра-индустриального конвейера.
- Опять политика, - Тайгер пожал плечами, - ну, так что нам дает факт использования властями Лаголарго этого долбанного каптагона для повышения смелости солдат?
- А сам-то ты как думаешь? – спросил Йерро.
- Гм… Если по аналогии с исламистами в Тимбукту, то это значит: Лаголарго, точнее, Корпорация Канала, бросила сегодня в бой последнее, что у них оставалось в военном резерве. По логике, следующим их шагом будет попытка договориться с вами.

Команданте Йерро улыбнулся и хлопнул южноафриканца по плечу.
- Все верно. Только не «с вами» а «с нами». Ты теперь один из нас.
- Гм… Это почему?
- Это потому, что ты принял 14-ю роту. Сегодня твоя победа, и тут теперь твоя земля.
- Вообще-то, Хокан, я считал, что это не совсем моя война.
- Поступки сильнее слов, - философски заметил доктор.
- Это точно, - поддержал его команданте, - кстати, что ты теперь, после такого сильно-натурного теста скажешь о ПП «Кетцалькоатль»?
- Скажу, что машинка замечательная. Хотел бы я познакомиться с разработчиком. Это какой-то парень в СП «Килиманджаро», как я слышал.
- Да. Ты познакомишься. Я обещаю как-нибудь устроить тебе командировку туда.




*32. Проект «Килиманджаро» не имел никакого…

…Отношения к танзанийскому вулкану Килиманджаро - самой высокой горе Африки. Местом размещения для главной площадки проекта были окрестности совсем другого вулкана: 800-метрового Косигуина, находящегося на самом северо-западе Никарагуа. Подножие Косигуина - это полуостров в заливе Фонсека, где сходятся территории трех малых стран: Никарагуа - на юге, Сальвадора - на севере, и Гондураса - в середине. На протяжении столетия, трем странам так и не удалось поделить акваторию залива, и это позволяло некоторым фирмам создавать на заливе Фонсека полутеневые предприятия, относящиеся непонятно к какой национальной территории, т.е. лежащие вне чьей-либо ответственности. Таким был и проект «Килиманджаро». Это совсем новое совместное предприятие разместилось в одной из плавучих тюрем (уже жутко – правда?).

Плавучие тюрьмы, как концепт, заслуживают отдельного абзаца.
Исторически, первыми плавучими тюрьмами были древние галеры (заключенных там использовали, как гребцов). Но, промышленная революция сделала гребцов лишними, поэтому тюрьмы, в основном, переместились на берег. Вскоре стало очевидным, что содержать заключенных на корабле – дешевле (даже если они не служат движителем). Эпоха мировых войн и революций породила своего рода индустрию переделки барж и паромов в тюрьмы и лагеря для пленных. Для Никарагуа, где часто случались путчи, с последующими гражданскими войнами между кровавой хунтой и кровавым народно-освободительным движением, плавучие тюрьмы были палочкой-выручалочкой для полицейской системы. Если (в ходе политической чехарды) оказывалось, что полиция сажала НЕ ТЕХ, то достаточно было оттащить плавучую тюрьму подальше в море - и открыть кингстоны. Концы в воду (во всех смыслах). Слава свободному Никарагуа!   

Картина изменилась с приходом к власти команды Хуанито Акантиладо. Прагматично-циничный Умберто Тахо, генерал «Seguri» реформировал режим плавучей тюрьмы для политзаключенных в районе Косигуина. Все «клиенты» были перемещены на берег, в заброшенный аграрный пуэбло Тезоатега. А все корабли были переделаны в плавучие фабрики по пиратскому отверточному производству бытовой техники, пиратскому же  пошиву модных фасонов одежды, и серийной пиратской записи оптических дисков. В бюджете Никарагуа сократились расходы на «содержание тюрем особого режима». А теневой бюджет команды Акантиладо получил новый источник доходов. Доказать, что власти Никарагуа причастны к промышленному пиратству было невозможно. Чьи там плавучие объекты в море – черт знает (см. выше – о демаркации залива Фонсека). 



Юджин Сполдинг, комиссар ООН, прибывший из Нью-Йорка в спец-командировку на полуостров Косигуина, не знал этой кухни. В файле сообщалось, что пуэбло Тезоатега –концлагерь, где охрана принуждает политзаключенных трудиться на плантациях, и на производстве пистолет-пулеметов «Quetzalcoatl» (прилагались фото данного оружия). Оставалось найти оружейный цех, и эта задача выглядела несложной. Вся территория концлагеря - как на ладони. Вот плантации, а вот ряд цехов-ангаров. Сопровождающий младший офицер «seguri», по имени Санчо, простой парень, был готов отвезти на своем джипе куда угодно, и показать каждый объект в Тезоатега. Но все ангары оказались или складами, или базами ремонта агротехники. Ничего похожего на производство оружия.

Вообще, концлагерь Тезоатега выглядел не так, как следовало (согласно файлу ООН). 
Комиссар отметил про себя, что если бы не смотрел файл, то подумал бы, что здесь – обычное для Никарагуа полунищее, отчасти - социалистическое аграрное хозяйство.
Правда, есть некоторые отличия:

Дома фермеров здесь не такие грязные сараи из ржавой жести, битых шлакоблоков, и потрескавшегося шифера, как (например) в окрестностях Манагуа. Здешние фермеры обитают тоже в сараях, но в более качественных и унифицированных. Сполдинг сразу сообразил, что это. Пенопластовые быстро-сборные времянки для беженцев. 20 тысяч комплектов таких времянок были направлены в Никарагуа из Флориды по программе гуманитарной помощи после извержения вулкана Кристобаль, при прошлом режиме. Беженцы (как водится в странах Третьего мира) ничего этого не получили. Кто-то из верхних чиновников прибрал к рукам… А теперь оно всплыло в Тезоатега. Все очень аккуратно смонтировано. И временные домики. И временный водопровод из ярких пластиковых труб, с водонапорными башенками, похожими на марсианские боевые треножники из фильма по Уэллсу. И даже полевые станции экстренной помощи. Как (опять-таки) водится в Третьем мире, времянки стало постоянным жильем для…
…Для политзаключенных, но если не знать, кто они, то на вид – обыкновенные семьи фермеров-пеонов. Даже маленькие дети есть. Дети в тюрьме – это обычная картина в отсталых странах, перенявших «Боливийскую систему» хозрасчетных тюрем, которую придумал тамошний президент Эво Моралес в 2005 году.

В общем (думал Сполдинг) все понятно, но где же чертов оружейный завод?
Тупик. Лишь гений эрудиции мог бы сообразить, что вся «полутень» (включая завод по производству инновационных пистолет-пулеметов и боеприпасов к ним) размещена на кораблях, которые вот - на заливе в двух милях от берега, чтоб было непонятно, чье это. Юджин Сполдинг не был гением эрудиции, поэтому он перешел от «плана-А» (поиска методом досмотра) к «плану-Б» (поиску методом опроса). Он предъявил офицеру фото искомого пистолет-пулемета и фото боеприпаса, и поинтересовался:
«Скажите, Санчо, вы видели здесь такое изделие?»…
…Казалось бы, шансы получить от сотрудника спецслужбы ответ на подобный вопрос равнялись нулю, но жизнь полна чудес… Никарагуанский офицер убрал правую руку с рулевого колеса, расстегнул кобуру подмышкой, вытащил оружие, и уточнил:
«Мистер Сполдинг, вы про такую машинку спрашиваете, что ли?». 

Машинка была та самая. Габариты меньше, чем «Uzi». Калибр 4.37 мм. Дизайн-стиль: бионика мягких линий. Тип автоматики – редкий в современном оружии: кранкшафт, известный по пистолету Люгера 1900 года, и радикально улучшенный в более поздних моделях (особенно в этой)...
- Откуда у вас такое оружие? – удивленно спросил Сполдинг. 
- А мы купили партию сотню единиц в порядке эксперимента. Поставщик их привез на терминал, а покупатель – охотничий клуб какой-то – не забрал. И наше начальство нам разрешило купить. Мы же на хозрасчете. Хорошая машинка. К ней подходят и родные боеприпасы ЮАР «Mamba.17», и послабее - «Hornady.17» made in USA, что у янки для отстрела крыс-хомяков. Родные - дешевле. В Сальвадоре все дешевле, чем в USA.
- Минуту, офицер, при чем тут Сальвадор?
- Так мистер Сполдинг, эти машинки и патроны делаются в Усулутане, в Сальвадоре, а дальше океанским путем сюда. Мы тут, на нашем терминале уже неделю получаем эти машинки из Усулутана, и делаем перевалку мелкооптовым покупателям.
- Вы так бесконтрольно передаете оружие? – строго спросил комиссар ООН.
- Так, мистер Сполдинг, у нас тут хозрасчетный морской порт. Нам передается груз, мы переваливаем. Такой бизнес. Я вам сейчас покажу сканы их транзитных коносаментов.

Никарагуанский офицер остановил джип, вытащил планшетник из кармана, потыкал в монитор, и передал комиссару ООН. Картина была ясна. Некая компания «Хантрекс» в криминальной провинции Усулутан, штампует пистолет-пулеметы «Quetzalcoatl» и патроны к ним, по документации костариканско-намибийского СП «Килиманджаро», оформляет это, как оружие для варминтинга (отстрела грызунов), и продает мелкими партиями через никарагуанский порт Тезоатега, неким подставным охотничьим клубам, зарегистрированным в Панаме. Фактически, оружие попадет, к любым экстремистам. Сполдинг вернул планшетник никарагуанскому офицеру. Картина была понятная, и, оставалось только составить отчет. Более эрудированный человек подумал бы «как-то слишком складно, может, никарагуанская спецслужба подсунула мне эту версию?».

Но, (см. выше) комиссар Сполдинг не был гением эрудиции. Поэтому, он мысленно отметил задачу «поиск источника оружия», как выполненную, и перешел ко второй (и последней) задаче, поставленной ему как «программа-максимум». Встретиться с Хуго Редондо – оппозиционным памфлетистом. У Хуго Редондо была яркая биография. Еще студентом, он сел в тюрьму за буржуазную агитацию. Затем (побыв на свободе) сел за сепаратизм. А два года назад он сел при нынешнем северо-никарагуанском режиме, за экстремизм. Ценность Хуго Редондо для ООН была в его неформальном знакомстве с Антонио Кэлво, спикером парламента Лаголарго, и с Лео Варгасом, идейным лидером Фронта Ре-Интеграции. Аналитики «Комитета по Проблемам Южно-Никарагуанского Конфликта» (КПЮНК) считали, что Хуго Редондо - лучший посредник в переговорах властей Лаголарго с мятежниками. Оставалось лишь уговорить Редондо участвовать в посреднической миссии, и уговорить здешнюю власть выпустить его из концлагеря.

Программа-максимум для Сполдинга включала только первый пункт. Сейчас, не очень надеясь на успех, комиссар ООН спросил у своего сопровождающего:      
- Санчо, а вы знаете, где находится один из заключенных, мистер Хуго Редондо?
- Конечно, я знаю! - ответил офицер «seguri», и махнул рукой в направлении красивого вулканического конуса Косигуина, над которым курился дымок, - Он там, в кратере.
- В кратере вулкана?! О, черт!
- Там хорошо, - пояснил Санчо, - в кратере красивое озеро. Мистер Редондо с семьей и друзьями работает там над проектом дальнейшего повышения качества жизни нашего рабоче-крестьянского контингента. Сегодня поздно ехать, солнце скоро сядет. Если вы хотите, то я отвезу вас туда завтра после полудня, во время сиесты.




*33. Ацтекские боги требуют…

…Уважения к себе, - сообщил Хуго Редондо, и сам себя поправил, - хотя, они ничего не требуют, просто: кто проявляет к ним неуважение, тот уходит из жизни в виде фарша. 
- Спасибо что сказал, - ответил Мефо Грач, - перспектива с фаршем мне не нравится. Я лучше придумаю для диких шахмат оригинальные правила, и другое название. Тогда ацтекские боги сочтут это достаточно уважительным отношением к себе, или как?
- Я думаю, что достаточно… - авторитетно подтвердил Редондо, бросил взгляд на край плавучего пирса, и рявкнул, - …Марта! Осторожнее с пузом!   

Означенная Марта (латино-негритянка лет 20) в компании двух своих ровесниц, лихо прыгнула «рыбкой» в воду. Ровесницы – типичная межрасовая никарагуанка Саби, и метиска-индианка по имени Нелли, могли нырять без опасений, хоть с вышки. Но у Марты было пузо, указывающее примерно на 6-й месяц беременности. На этом этапе жизни девушке не рекомендуется куда-то прыгать.   

Именно об этом обстоятельстве тактично напомнила молодая женщина лет 30 с редкой внешностью для здешних мест: круглолицая, с волосами цвета кукурузы, глазами цвета шоколада. Подождав, пока три девушки вынырнут, она громко произнесла:
- Марта! Я, как твой наблюдающий ветеринар, рекомендую тебе включить мозги.
- Ой-ой-ой, - затараторила негритянка, - извини-извини, Рокси. Все прыгнули, и я тоже прыгнула. Я подумала, но позже. Мой мозг иногда чуть-чуть опаздывает. Вот.
- Марта, - спокойно сказала «наблюдающий ветеринар», - просто, давай, ты будешь перемещать свой организм в пространстве чуть-чуть мягче.
- Да-да, Рокси, конечно! - согласилась Марта, и перевернулась на спину, так что пузо появилось над водой, как гладкий коричневый мячик.      
- Рокси! - окликнула Нелли, - Вода классная! Бери киндеров и иди сюда!
- Неплохая идея, - оценила Рокси, быстро соскользнула с пирса в воду, и крикнула - Э! Рагнар! Пожалуйста, подай мне корзину с киндерами!
- ОК! - лаконично отозвался белокурый сероглазый дядька, отлично сложенный, очень похожий на «истинного арийца» (с) из агиток Третьего Рейха. Затем он взял надувную корзину, в которой дремали три смуглых малыша (немного старше года), и предельно аккуратно передал эту корзину вниз, в руки «наблюдающего ветеринара».

Между тем, Мефо Грач успел сделать несколько фото на свой палмтоп, и это событие привлекло внимание Хуго Редондо.
- Алло, Рагнар! Ты рискуешь стать 3D-моделью для этого хитрюги из Флориды.
- Вот как? – заинтересовался сероглазый дядька, - Ради какой же композиции цинично похищена копия моего образа?
- Геростратура, - лаконично ответил Мефо.
- Хм… Это что за зверь такой? 
- Это полезный зверь, - Мефо улыбнулся и потер руки, - ты ведь архитектор.
- Вообще-то нет, - Рагнар покачал головой, - я просто инженер-строитель.
- Не вижу большой разницы. Скажи: тебе когда-нибудь хотелось что-нибудь снести, взорвать, сжечь к чертям, как Герострат сжег знаменитый храм в Древней Греции?
- Ха! Еще как хотелось! Конечно, я не стал бы сжигать храм симпатичной богини, но с удовольствием взорвал бы все небоскребы-аквариумы - гнезда офисного планктона.

Мефо хлопнул в ладоши.
- …Банзай!!! Я так и думал! Объясняю смысл. Великий Микеланджело говорил, что принцип скульптуры – взять глыбу и отсечь все лишнее. Геростратура – это принцип Микеланджело, применяемый ко всему. К скульптуре, архитектуре, литературе... Или вообще к культуре. К нашей цивилизации, разросшейся в огромную глыбу. Точнее - в уродливый комок ненужных вещей, ненужных отношений, ненужных людей…
- Алло, - перебил Хуго, - ты рискуешь прослыть трубадуром терроризма.
- Wow! – обрадовался 3D-художник, - Тоже классное название: Трубадур Терроризма. Осталось только придумать к нему визуальный образ.
- Алло, Мефо, - произнес Хуго, - ты еще не разгреб большую кучу банановых шкурок, которыми тебя закидала либеральная общественность за композицию «Freedom-free».
- Это что за композиция такая? – спросил Рагнар.
- Сейчас я покажу, - и Мефо, подвигав пальцем по экрану палмтопу, развернул его к «истинному арийцу».

В композиции были две фигуры: несколько условный человек и фараонова пирамида, включающая в себя сферу под верхушкой. Точнее, не сферу, а круглый глаз, который смотрит жуткими черными зрачками на четыре стороны. Справа и слева от человека расположены два столба, между которыми натянута колючая проволока, отделяющая человека от этой пирамиды. Видно, что проволока была порвана посредине, но теперь человек старательно завязывает ее, чтобы отгородится от пирамиды с жутким глазом.
- Хм… - Рагнар задумчиво почесал в затылке, - …Вроде бы символ пирамиды с глазом нарисован на однодолларовой бумажке слева на реверсе.
- Этот символ, - ответил Мефо, - гораздо древнее. В Древнем Египте он обозначал, как говорят, всевидящее и контролирующее око бога. Кстати в фильме «Властелин колец» похожая штука - багровое око торчит в пирамиде Саурона – бога вселенского зла.
- И все же, - сказал Хуго, - большинство критиков поняли эту глазастую пирамиду, как намек на доллар, а название «Freedom-free» с ремонтом колючей ограды, как призыв к освобождению от той свободы, которую навязывает Вашингтон, и глобализация. 
- Я имел в виду не это! – возразил Мефо, - Вообще, «Freedom-free» мне навеяла система тотальной слежки и контроля в Брито-Гранада. Я специально перечитал на сайте «Film-Political-Horror» аннотации всей рубрики «Ужасы антиутопии», посмотрел экранизации 
Оруэлла «1984», Бредбери «451 по Фаренгейту», Хаксли «Дивный Новый мир»…
- А ты не пробовал читать первоисточники, в смысле, сами книги?
- Нет, Хуго. Точнее, я пробовал, но… Там для меня слишком много букв. Для меня есть предел жадного чтения, примерно 20 страниц. Вот, твой памфлет «Общество зомби» я проглотил, не отрываясь, потому что там лаконично, хлестко, понятным языком. 

Хуго Редондо сделал предельно заинтересованное лицо.
- Надо же… И какой твой вывод, Мефо?
- Вывод? Ну, извини, я не политолог.
- Я знаю, что ты не политолог, потому и спрашиваю.
- Ну… - Мефо Грач задумался, - …Наверное, такой вывод, что великая Холодная война Свободного мира капитализма против Тоталитарной орды коммунизма была… Как бы выразиться?... Всемирной Мастурбацией, что ли?
- Всемирной Мастурбацией? – переспросил Рагнар, - Это еще что за штука?
- Я только что придумал такой образ, - с заметной ноткой профессиональной гордости пояснил 3D-художник, - вот представь: Капиталистическое Общество Благоденствия в прямом эфире встало перед зеркалом, и дрочит на собственное отражение. Так вот: это отражение как раз Коммунистический Тоталитаризм. Потому что только жесточайший тоталитаризм с коммунистическим методом превращения общества в тупое стадо овец может заставить людей потреблять всю ту гору ненужного дерьма, которая неизбежно производится современными технологиями на фирмах с 40-часовой рабочей неделей!
- Хм… А почему бы тогда не сократить рабочую неделю, этак раза в три? 

Тут Мефо Грач схватился за голову в притворном ужасе.
- Ни в коем случае! Это разрушит великую Пирамиду с Всевидящим Оком! 13-часовая рабочая неделя не требует от человека тех моральных усилий, ради внушения которых устроено общество с мега-армией офисного планктона от клерков до президентов…
- Алло, - окликнул Хуго, - ты осторожнее выражайся про президентов. Никарагуа - это  президентская республика. Я, например, выражался, и видишь: сижу в концлагере.
- Так, я же не про Акантиладо, а в общем смысле, - на всякий случай уточнил Мефо.
- Хуго шутит, - сообщил Рагнар, - на самом деле, за высказывания про Акантиладо его посадили в прошлый раз. А в этот раз мы все пятеро сидим за аборты.




*34. Как инженер-строитель может сесть за аборты?..

…Удивился Мефо Грач.   
- Тут надо последовательно, - произнес «истинный ариец».
- Давай, излагай, пока девчонки не вернулись, - подбодрил Хуго Редондо, посмотрев в сторону берега. Отплывшие туда три молодые «клиентки» концлагеря, судя по всему, решили посекретничать с примкнувшей к ним Саби. А заодно устроить основательные водные процедуры трем своим детям.
- Тогда излагаю, - приступил Рагнар, - Чуть более двух лет назад, я жил в своем доме в северном пригороде Манагуа. Дом добротный, колониальной постройки, его мой дед - гестаповец купил, когда сбежал из Европы в 1945-м. А на другой стороне улицы была домашняя ветеринарная клиника Рокси Карпентеро. Иногда мы с Рокси пили кофе, по-дружески. Близких отношений у нас тогда не было. Но, как-то вечером я слышу шум и разъяренные крики «Детоубийца! Побить ее камнями!». Смотрю в окно – и вижу, что ветеринарная клиника блокирована толпой, стекла выбиты. В общем, у Рокси - беда. Я органически не люблю таких вещей. Так что, я снял со стены дедову секиру - подарок рейхсмаршала Геринга – и пошел разбираться. Толпа - это скоты по сути. Они сперва не сообразили, что творится, а потом разбежались. Я успел зарубить полтора десятка. Не худший результат. Дед бы одобрил. Мы с Рокси запросто смылись бы, но среди толпы, оказывается, было несколько полицейских, и они вызвали по рации подкрепление. Не полудурков, как они сами, а ребят из «seguri». Предлог был такой, что мы террористы. Короче: под прицелами штурмовых винтовок мы сдались, и были упакованы сюда.
- А при чем тут аборты и крики «детоубийца»? – спросил Мефо.
- При том, - пояснил Рагнар, - что сделать безопасный вакуумный аборт человеку даже проще, чем кошке. Так Рокси говорит. У нее не было ни одного случая осложнений. Я говорю о биологических осложнениях. А юридически все плохо. Ведь в Никарагуа, и в соседних странах, аборт человеку однозначно считается криминалом. Хотя, коррупция решает проблему, за исключением случаев самодеятельности религиозных фанатиков «prolife». Так мы влипли. Полтора десятка пролайфистов попали в морг, а Рокси и я - в концлагерь. Сюда же попали Нелли и Марта, две пациентки Рокси. Следом – Хуго. Его упаковали за интернет-эссе под названием: «Убил пролайфиста - спас женщину».   

Хуго Редондо улыбнулся и лениво махнул рукой.
- Тезоатега - это разве концлагерь? Нет, друг Рагнар! Это – коммерческое предприятие  всенародно избранной хунты. Тут сидят только достойные люди: квалифицированные рабочие и фермеры, грамотные инженеры, менеджеры, медики, обаятельные девушки, и креативные интеллектуалы широкого профиля - вроде меня. Но никаких гопников. Для гопников есть концлагерь Микайба: плантации сахарного тростника. Я сидел там при старом режиме - еле сберег здоровье. Поверь, Рагнар, нам повезло, что у этой хунты нет лишних политических амбиций. Прошлая хунта Геркадеса хотела превратить Никарагуа в Великий Центральноамериканский Мухосранск. А нынешняя хунта Акантиладо просто набивает карманы деньгами. Это так человечно, что иногда я даже симпатизирую им. У Акантиладо есть чувство юмора, проявившееся в эпопее с нашим полутораженством.
- С чем – с чем? – не понял Мефо Грач.
- Элементарная лексическая форма, - пояснил Хуго, - если у мужчины две жены, то это двоеженство, а если полторы жены, то это полутораженство.
- Полторы жены?... Э-э… Это как? 
- Ну, два мужа и три жены, - сказал Рагнар, - вот Хуго и я, плюс Рокси, Нелли и Марта.   
- Э-э… - Мефо покрутил головой, - …А разве такие браки тут регистрируют?

В ответ Рагнар похлопал его по плечу.
- Ты не знаешь истории Северного Никарагуа. Когда из-за интриг Корпорации Канала,
страна была разбита надвое, старая хунта вылетела из кресел. Но парламент остался и, стараясь убедить новую хунту в своей ценности, начал сочинять изумительные законы: против пьянства, против курения, против богохульства, против двоеженства....   
- Ага! – перебил Мефо, - Но ведь не против полутораженства.
- Ты смотришь в корень, - похвалил «истинный ариец», - слушай: в то самое время, мы впятером поселились в одном домике в этом концлагере и познакомились поближе. У Нелли и Марты возникла тревога от пролайфистской пропаганды, будто аборт влечет бездетность. Рокси пробовала переубедить их логикой и книжками, но ни хрена. Тогда Рокси предложила эксперимент. Она сама собиралась завести потомство, полагая, что возраст 30 лет - самое то. А юниорок она… Взяла в компанию, что ли. 
- Рокси сказала: три пуза веселее, - добавил Хуго.
- Да, - подтвердил Хуго, - и эксперимент блестяще удался. Дальше ситуация: три наши подруги обретают заметные пуза, а тут в концлагерь как раз, приезжает прокурорская комиссия по реализации новых изумительных законов. Ведь реализовывать законы на заключенных проще, чем на ком-то другом. И комиссия втыкает Хуго и мне по полгода усиленного режима за то самое двоеженство, против которого принят закон!
- Подожди, но у вас же по полторы, а не по две жены.
- Четко мыслишь, Мефо, – сказал Рагнар, - поэтому Хуго решил подать протест прямо президенту Акантиладо. С шефом концлагеря отношения хорошие, так что передали.   

Тут Рагнар и Хуго переглянулись и подмигнули друг другу.
- И что? – спросил Мефо.
- По слухам, - произнес Хуго, - президент, прочитав протест, впервые задумался, какой долбанный бред он, не глядя, подписывает с подачи парламента. Президент раньше не воспринимал это, как законы, влияющие на жизнь людей. Просто бумажки… Этот мой протест развеял иллюзию, и стал приговором парламенту и прокуратуре.
- Э-э… - удивился Мефо, - …Как это, приговором?
- А так. Президент посмотрел, какой кусок бюджета пожирает эта толпа долбогребов, и подписал указ: парламент и прокуратуру - разогнать, а функции прокуратуры передать спецслужбе «Seguri». Вместо парламента создать Народный Форум, чисто для красоты демократического механизма. А все, что напринимал парламент - вычеркнуть и забыть.
- Так, - заключил Рагнар, - мы сэкономили для Его грабительского превосходительства несколько миллионов долларов.
- А Марта, - добавил Хуго, - решила провести второй, частный эксперимент, чтоб уже окончательно опрокинуть ложь пролайфистов о бесплодии после аборта. Хотя, Рокси советовала ей подождать со вторым ребенком. Но, Марта чертовски упрямая. И у нее свойство: легко проходить беременность и роды. Рокси обмолвилась. Так, Рагнар?
 
Рагнар кивнул в знак подтверждения, после чего спросил:
- Что за штука с ацтекскими богами и дикими шахматами, о чем вы говорили?
- Нет, не шахматами, - поправил Мефо, - я дам этой игре другое имя, в знак уважения к ацтекским богам. А если по существу, то началось с того, что военный министр Бонито Зэферс предложил мне интересный заказ: разработать для армейской академии дизайн стратегической игры, более продвинутой, чем шахматы, и такой увлекательной, чтобы стимулировать курсантов к развитию интеллекта. Сначала я хотел взять одну из версий необычных шахмат, и стилизовать игровые фигуры под ацтекских богов, вот и все. Но, Хуго говорит, что к ацтекским богами лучше проявить уважение. Хотя бы придумать оригинальные правила игры, а не просто взять правила из книжки.
- А ты когда-нибудь придумывал игры? – поинтересовался Рагнар.
- Нет. Но, все когда-то делаешь впервые. Почему бы не попробовать?
- Действительно, - согласился с ним Хуго, - и вот о чем я подумал. Поговори с Нелли.
- С Нелли? – тут Мефо бросил взгляд на девушку-индианку в компании на берегу.
- Да. Она из тольтеков. Кое-что знает, хотя отрывочно.
- Тольтеки? Wow! Я читал про Икстлан у Карлоса Кастанеды!
- Икстлан или не Икстлан, - произнес Хуго, - но с Нелли поговори. Это интересно.   
- Дельная мысль, - поддержал «истинный ариец», тоже бросил взгляд на берег, сперва (естественно) на компанию девушек с детьми, а затем на участок грунтовки, ведущей к берегу, - смотри-ка, Хуго! Наш бравый лейтенант Санчо прикатил, и привез кого-то.   

Между тем, джип с  эмблемой «seguri» остановился на площадке немного в стороне от плавучего пирса, и лейтенант, спрыгнув на песок, помахал рукой.
- Доброго дня всем! Сеньор Редондо! Подойдите, пожалуйста! Тут один человек хочет поговорить с вами на важную тему.
- Ладно… - тихо проворчал Хуго, поднимаясь на ноги, - …Пойду, гляну, какой такой человек, и…




*35. …Какого дьявола ему от меня надо.

После «протокольного» знакомства, Юджин Сполдинг предложил поехать в пуэбло и поговорить в таверне. Но Хуго Редондо никуда не захотел ехать, так что этот разговор получился на участке берега кратерного озера, где пара старых бревен, брошенных тут неизвестно кем много лет назад, могла служить неплохими креслами.
- Ну и?.. – абстрактно поинтересовался Хуго, усевшись на бревне.
- Мистер Редондо, - начал комиссар ООН, - возможно, вы не в курсе ситуации, которая сложилась вокруг Лаголаргонского канала.
- Я, – спокойно ответил Хуго, - не в курсе деталей, но общая ситуация мне известна.
- Прекрасно! – обрадовался Сполдинг, - Тогда нам будет намного проще! Тема нашего разговора: посредничество в прекращении вооруженного конфликта.
- Вот так-так! А при чем тут я?
- Это очевидно, мистер Редондо. Вы можете участвовать в качестве посредника между правительством Лаголарго и Фронтом Ре-Интеграции.
- Да неужели? А с чего бы мне тратить время на эту муть?
- Это тоже очевидно, мистер Редондо. Может осуществиться ваша идея о Никарагуа, как федеративном союзе разных этнокультурных общин: креолов севера, смешанного этноса запада, аборигенных индейцев юго-восточной заболоченной сельвы, негров-маронов на северо-востоке, и метисов-скваттеров центрального междуречья.    

Памфлетист выразительно пощелкал пальцами рядом со своим левым ухом.
- Я не расслышал: чья идея?
- Ваша идея, - повторил комиссар ООН, и добавил для весомости, - вы же провели год в концлагере, потому что открыто выступили за эту идею во время правления президента Геркадеса. Затем, эта идея частично осуществилась: юг страны стал независимым.      
- Так-так, мистер Сполдинг. Это уже ближе к правде. Идея была вовсе не моя, но некто убедил меня, что эта идея справедлива и гуманна. Я открыто выступил, после чего год заготавливал сахарный тростник в концлагере Микайба, в одной компании с ворами, с гопниками, и с несколькими болванами вроде меня - интеллектуалами, поверившими рассказам ангажированных политологов-аналитиков о благотворности этнокультурной автономии регионов в условиях Никарагуа. Суть дела дошла до меня, когда ваше ООН проштамповало создание отдельного государства Лаголарго - Южного Никарагуа. Мы, либеральные интеллектуалы, были просто использованы втемную, чтобы обосновать с позиции международной морали отделение Юга, в интересах Корпорации Канала. Это просто политический бизнес, и ничего личного. Правда, мистер Сполдинг?

Комиссар ООН был готов к такому повороту разговора.
- Мистер Редондо, я прекрасно понимаю справедливость ваших претензий к действиям политологов-аналитиков некоторых международных правозащитных организаций. Но, поверьте: сейчас уже другая обстановка. И наш комитет – КПЮНК, готов оказать вам реальную поддержку, в частности – добиться от властей Северного Никарагуа вашего немедленного освобождения из концлагеря.
- Чепуха! - памфлетист махнул ладонью, - Не утруждайтесь. В Тезоатега - не то, что в Микайба, где я рубил сахарный тростник. Тут, в Тезоатега, мне неплохо живется.
- Но… - слегка напряженно произнес комиссар ООН, - …Разве вас устраивает режим коррупционного клерикального авторитаризма, насажденный хунтой Акантиладо?
- О! - воскликнул Хуго, - Превосходная идея! Мы с вами сейчас наговорим гадостей о президенте Акантиладо, затем я напишу признание администрации концлагеря, и мне накинут года три. Не придется сочинять письмо, чтобы остаться тут после отсидки.         
- Вы что, серьезно? – изумился Юджин Сполдинг.

В ответ памфлетист лучезарно улыбнулся.
- Да, серьезно. Если смотреть на вещи шире, то меня не устраивают все политические  режимы на этой захолустной планете. Везде у власти коррупционеры и деграданты.
- Мистер Редондо, я восхищен тем, что вы остроумно шутите даже в концлагере. Но, я предлагаю, все же, рассмотреть вариант, предлагаемый нашим комитетом, КПЮНК.    
- Давайте рассмотрим, - спокойно согласился Хуго.
- Вы, - продолжил комиссар ООН, - можете переехать в благополучную Коста-Рика, и возглавить кафедру журналистики в филиале Университета Катона.
- Вот так-так! - Хуго выразительно выпучил глаза, - Значит, обстановка адски плохая!   
- Простите, вы о чем? – не понял комиссар ООН.
- О том, мистер Сполдинг, что КПЮНК не обратился бы ко мне, если бы обстановка не стала адски плохой. Вероятно, сайт ФРИН не врет, сообщая, что у партизан появились портативные зенитные системы. Значит, режим американо-гонконгских марионеток в Лаголарго потеряет все Заозерье - кроме, разве что, нескольких пунктов на Карибском побережье, которые может удерживать сторожевая флотилия с моря. Проект Великого Межокеанского Канала – на краю обрыва. И речь не только о 40 миллиардах долларов, похороненных в сельве, а о пирамиде всяких фьючерсов, из которых слеплены активы транснациональных хэджевых фондов. Принцип домино: если распался один кирпич в фундаменте пирамиды - то рушится все здание. Тогда прощайте, триллионы долларов инвестиций в иллюзии, и здравствуй, новый виток спирали Великой Рецессии…      

…Тут Хуго сделал паузу, и снова махнул ладонью.
- Впрочем, это тоже чепуха. Очередная обрушенная пирамида не остановит всемирную Карусель Нарисованных Денег. Не остановил же ее провал экономического чуда Юго-Восточной Азии в 1997-м, крах ипотеки США в 2007-м, кризис Евро в 2017-м… Какая-нибудь обрушенная Пирамида Десятилетия сломает дурацкую карусель - но, не сейчас. Значит, мистер Сполдинг, миропорядок не лопнет от вашей неудачи. Пока не лопнет.   
- Простите, мистер Редондо, я не понял: почему вы заговорили о Великой Рецессии?
- Просто, - пояснил памфлетист, - я сочиняю на ходу новое эссе по мотивам этой вашей миссии. Эссе о финансовых кризисах в наше время играют ту же роль, что героические рыцарские баллады в Средние века. Там - Крестовые походы, тут - Мега-проекты. Что характерно: и то, и другое было заведомо провальным. По-моему, это забавно.

Комиссар ООН вздохнул, и покачал головой.
- Мистер Редондо, я с удовольствием поговорил бы с вами о глобальной экономике, но сейчас не лучший момент для этого. Треть миллиона жителей Заозерья - в зоне боевых действий и гуманитарной катастрофы. Коммуникации и районные центры разрушены. Силами КПЮНК создано несколько лагерей для беженцев на южном, костариканском берегу Рио Сан-Хуан, и эти лагеря уже переполнены. Я верю: вам это не безразлично. 
- Да, людей жалко, - согласился Хуго, - как радостно они кричали 4 года назад: «Виват Лаголарго, виват независимость, виват Великий Канал!». Как им нравились вежливые китайские менеджеры, раздающие по 10 долларов за участие в митинге, 20 долларов за поднятие плакатов, и 50 долларов за вставание в живую цепь поперек шоссе. С каким восторгом они брали кредиты под залог ферм в мобильных пунктах «HK-Canal-Bank», колесивших по деревням. Вроде, каждый взрослый человек в курсе: бесплатный сыр - признак мышеловки, но мышеловка срабатывает раз за разом, где угодно. Быть может, человечество в эпоху TV-ящика поглупело фатально? Что-то с людьми явно не так.
- Минутку, - возразил комиссар ООН, - не Лаголарго начало эту войну в Заозерье.

Памфлетист в третий раз махнул ладонью.
- Бросьте это, мистер Сполдинг. Мы с вами оба знаем, что современная война - всегда сирота. Никто не признает себя инициатором. Власти Лаголарго законно направили в Заозерье полицаев, чтобы согнать фермеров с земель, по которым просрочена ипотека. Фермеры естественно попросили боевиков муи-муи восстановить справедливость. По обыкновению, нет крайнего. И это можно было предсказать заранее. Когда я вышел из концлагеря Микайба, то сходу выложил миниатюру всего на одну страничку «Великая Межокеанская Гильотина. Не спрашивай, как пройдет Канал - он пройдет по тебе». Вы можете посмотреть, какими помоями меня окатили продвинутые либеральные деятели культуры. Говорили, будто я продался хунте Акантиладо и работаю на «Seguri». А нож гильотины, тем временем, разгонялся. Теперь он ударил. И чего вы от меня хотите?      
- Я с этого начал, мистер Редондо. КПЮНК хотел бы видеть вас посредником, ведь вы неформально знаете и спикера парламента Лаголарго, и идейного лидера мятежников.
- Посредником для чего, мистер Сполдинг?
- Для прекращения вооруженного конфликта, разумеется.
- Так-так. А на каких условиях, по-вашему, должен прекратиться конфликт?
- Я говорил об этом, мистер Редондо. Федеративный союз этнокультурных общин.
- Что, мистер Сполдинг, с завтрашнего дня, по волшебству - федеративный союз?
- Нет, сначала прекращение огня, и введение полиции ООН в зону конфликта.
- Так-так! А что такое зона конфликта?

Комиссар ООН слегка смутился, и после паузы ответил:
- На данном этапе, это часть страны, подконтрольная Фронту Ре-Интеграции. Вы ведь понимаете, что сейчас ФРИН это нелегальное вооруженное формирование. Процедура признания ФРИН стороной политического процесса произойдет на следующем этапе.    
- Нет, - сказал Хуго, - я не понимаю. По-моему, есть ФРИН со своими условиями, есть правительство Лаголарго со своими условиями, и надо найти компромисс. Но я вам не консультант. Делайте, что хотите, это ваша работа, а не моя.
- Мистер Редондо, разумеется, КПЮНК рассмотрит вариант, который вы предложили. Только хочется уточнить: готовы ли вы в таком варианте выступить посредником?
- Да, в таком варианте я готов. Хотя, вряд ли ваше начальство согласится на это.
- Посмотрим, - сказал Сполдинг, - я отправлю председателю запрос на ваш вариант.   




*36. Мега-канал похоронен, это…

…Условие начала переговоров! - произнес Хуго Редондо, - Я напомню, джентльмены: данное предварительное условие выдвинул Фронт Ре-Интеграции, и вы согласились. Я прилетел в Брито-Гранада, только когда получил факс с вашим подтверждением.
- Мистер Редондо, давайте будем реалистами, - предложил Гао Цайхоу, представитель верхушки американо-гонконгского банковского консорциума, - Лаголаргонский канал должен быть построен. Проект не может быть закрыть, поскольку принципы крупного международного бизнеса не предусматривают такой процедуры.
- Ну, что ж… - памфлетист глянул на часы, - …Визит получился коротким, но весьма познавательным. Руфин, как скоро мы сможем улететь из этого странного места?
- Через полчаса, сеньор атташе, - ответил означенный Руфин, капитан военной авиации Северного Никарагуа, а в данном случае - пилот и сопровождающий «сеньора атташе» (младшая дипломатическая должность была присвоена Хуго Редондо ради устранения лишней возни с бюрократией).
- Отлично! – тут Хуго улыбнулся, - Значит, мы пообедаем уже дома.
- Подожди, Хуго, не горячись, - сказал Антонио Кэлво, спикер парламента Лаголарго.
- Я не горячусь. Я холоден, как снега Килиманджаро из рассказа Хемингуэя. Но, здесь нарушены все три предварительных условия переговоров. Освежи память, Антонио.

С этими словами, памфлетист толкнул к спикеру парламента прозрачный пластиковый конверт с копией факса, украшенной несколькими подписями.
Текст был короткий, и в нем жирным шрифтом выделялись три условия:
1. В переговорах участвуют только никарагуанцы по рождению.
2. На переговорах не будет представителей Корпорации Канала.
3. Межокеанский канал по Заозерью отменен и не обсуждается.

Сделав минутную паузу, Хуго продолжил:
- Формально, нам с Руфином следовало бы встать и уйти, когда мы увидели за столом мистера Гао Цайхоу, точно не никарагуанца по рождению, и мистера Луиса Рамиреса, замдиректора Строительства Канала. Но, я принял, как допущение, что эти персонажи являются просто наблюдателями. Теперь же, когда мистер Гао явно дал понять, что он возглавляет южан за столом, и что южане не отменят строительство канала в Заозерье, получилось, что нет стартовых условий. Выбор за тобой, Антонио. Либо с переговоров уходят мистер Гао и мистер Рамирес, либо уходим мы с Руфином.
- Я предлагаю, - подал голос Луис Рамирес, - выпить по чашке кофе, и поговорить без протокола. Это займет меньше часа, и возможно, мы придем к чему-то разумному.
- Ладно, - согласился Хуго, - давайте, Руфин, попробуем какой нынче кофе у южан.
- Как скажете, сеньор атташе, - невозмутимо отозвался военный пилот.

…Кофе оказался не никарагуанский, а гонконгский. Абсолютно негодный напиток по меркам настоящих никарагуанцев (одной из самых «кофейных» наций планеты).
- Видать, тут не уродился кофе при китайской власти, - съязвил Руфин, сделав глоток.   
- Мистер Редондо, - строго сказал Гао Цайхоу, - ваш человек ведет себя невежливо.
- Так, у нас ведь сейчас не переговоры, а тусовка без протокола, - парировал Хуго.
- Вероятно, - продолжил представитель американо-гонконгского банкинга, - вы еще не знаете свежих новостей, и думаете, будто ваши друзья-мятежники хозяева положения в Заозерье. Но, сегодня ночью все изменилось. Наша авиация ввела в строй ряд тяжелых самолетов класса «Galaxy». Они бомбят с высоты, недосягаемой для ПВО мятежников. Каждый «Galaxy» сбрасывает по пятьсот зажигательных бомб за один рейс.   
- Я в курсе, - спокойно ответил Хуго, - перед вылетом из Тезоатега, мы пообщались по интернет с камрадом Лео и его военспецом. Я думаю, что будет правильно, если Руфин прокомментирует эту новость, которой мистер Гао придает такое большое значение.

Северо-никарагуанский пилот поднялся из-за стола, привычно поправил униформу, и подошел к карте Лаголарго, висящей на стене этого небольшого зала совещаний.
- Значит, так. Сейчас, после того, как правительство потеряла пункт Нуэва-Атланта на восточной трассе Канала, ФРИН полностью контролирует Треугольную Тень. Это все Заозерье, кроме узкого участка, примыкающего с запада к Великому озеру, и такого же узкого участка, примыкающего с востока к Карибскому морю. Треугольная Тень имеет площадь 30 тысяч квадратных километров. После событий с бывшим водохранилищем Атланта на Рио-Лахорда, там, в основном заболоченная, либо подтопленная сельва. На немногих сухих участках размещались малые поселки. Из-за бомбардировок, фермеры бежали, а почти все поселки сгорели. Авиация Лаголарго продолжала наносить удары напалмом по предположительным базам ФРИН в сельве. Но после появления у ФРИН портативной ПВО, штаб Лаголарго перешел от прицельных ударов с малой высоты к неприцельным ударам низкокачественными снарядами с высоты 7000 метров. Если по- простому, то это выброс кучи обычных 200-литровых пластиковых бочек с дизельным топливом, снабженных простейшим воспламенителем.

Капитан Руфин еще раз показал пальцем на карте «Треугольник тени» и продолжил.
- Если смотреть исторически, то полвека назад во Вьетнаме авиация США применяла «тактику выжженной земли». Но, хотя у них был высококачественный напалм, плюс химическое средство «диоксин», они смогли уничтожить только 10 тысяч квадратных километров джунглей, затратив на это 5 лет. Ресурсы Лаголарго несравнимо меньше, поэтому надежда уничтожить ФРИН таким методом на площади 30 тысяч квадратных километров, безосновательно. Другие применяемые методы войны - автомобильные и вертолетно-десантные рейды отрядов ЧВК «Casus Belli» вглубь «Треугольник тени», выглядят также бесперспективно, поскольку ФРИН располагает хорошо обученным и вооруженным контингентом муи-муи, и легкой бригадой морской пехоты перешедшей на сторону ФРИН. Что касается обычных стрелковых войск Лаголарго, то они, по сообщениям СМИ, бросили службу и разошлись по домам, либо собрались в банды, действующие вдоль шоссе на восточном берегу Великого озера. В создавшейся обстановке, положение столицы выглядит безнадежно. У меня – все.

С этими словами, капитан-пилот уселся обратно за стол рядом с памфлетистом. После короткой паузы, Гао Цайхоу, не изменившись в лице, веско заявил:
- При необходимости, мы найдем для ликвидации мятежников дополнительные силы, которых будет более, чем достаточно.
- Конечно! - Хуго Редондо улыбнулся, - Вы можете привезти полмиллиона «китайских народных добровольцев» - как в Корею в 1950-м. Только сейчас другой век, и придется платить деньги. Это проблема. «Financial Times» пишет о сомнениях инвесторов. Если Корпорация Канала будет вместо работ по проекту гонять по небу тяжелые самолеты и засеивать сельву бочками с дизтопливом, то откуда возьмется окупаемость?
- Хуго! - вмешался спикер парламента, - Ты же прибыл на переговоры, а не на конкурс юмористов. Может, ты, все-таки выскажешь что-нибудь по существу?
- Переговоры не получились, и мы просто пьем кофе, - напомнил памфлетист,  - хотя, я выскажу несколько мыслей, если у твоей делегации достаточно крепкие нервы.   

Спикер Антонио Кэлво кивнул, в знак того, что нервы крепкие, и Хуго продолжил.
- Судя по статье в «Financial Times», проект Лаголаргонского канала уже провален. Не получится уложиться ни в сроки, ни в сметную сумму 40 миллиардов долларов, и даже использование экстренного резерва 10 миллиардов долларов не спасет ситуацию. Но, в современном мире правит Глобальная Финансовая Виртуальность. Если взять команду опытных PR-жуликов, то можно показать, что Великий Канал уже готов, первая ветка введена в эксплуатацию, по ней пошли корабли, а вторая ветка отстает, поэтому будет корректировка проекта… Далее типичная лапша, вешаемая на уши инвесторам.
- Ты о чем говоришь, вообще? – искренне удивился спикер.
- Я фантазирую о расширении темы первого межокеанского круиза через Лаголарго. В материале «Financial Times» сказано, что Дун Вэнбао, гендиректор строительства, уже примерно месяц ищет турфирму, которая согласилась бы протащить круизный лайнер класса «река-море» с пассажирами из Тихого океана в Карибское море, или наоборот. Вроде бы, некая турфирма была готова, но начались боевые действия, и она, конечно, отработала полный назад. Теперь представим себе, что заключен мир. Тогда можно, с помощью PR-команды, раскрутить эту тему до астрономических масштабов.
               
Снова случилась пауза. Затем Луис Рамирес поднял руку и произнес:
- Приятно слышать, что прозвучала конструктивная идея. Но, как быть с тем, что круиз пройдет лишь по 25-километровой Западной ветке канала - бывшему руслу реки Брито, немного южнее, чем мы находимся. Дальше маршрут пройдет поперек Великого озера Кокиболка, и по реке Сан-Хуан, значительно южнее проектной линии канала.   
- Ну, и что? - Хуго выразительно пожал плечами, - Ведь главное, что круизный лайнер пройдет из одного океана в другой через Лаголарго. Телезритель не вникает в детали.
- Телезритель не вникает, - сказал Гао Цайхоу, - а крупные инвесторы вникают. Канал должен пропускать корабли длиной до 400 метров, шириной до 60, и осадкой до 20. А лайнер «река-море» вчетверо меньше, и в сто раз легче. За счет таких кораблей нельзя окупить строительство канала. Крупным инвесторам неинтересен такой проект.    

Хуго Редондо нарисовал пальцем на столе огромный вопросительный знак.
- Возможно, мистер Гао, я выскажусь, как дилетант, но я видел на нескольких сайтах в интернет расчеты, показывающие, что канал окупится только через 300 лет. Уточняю: расчеты даны при условии, что канал сможет пропускать эти 400-метровые корабли. И дальше объяснено, что окупаемость инвестиций тут не причем. Весь фокус в частном интересе менеджеров, управляющих крупными бюджетными и пенсионными фондами. Менеджера не волнует, что деньги будут неэффективно инвестированы. Ему важен свой денежный «откат», и алиби: что проект реализован и имеет хорошую репутацию.
- В этом объяснении… - медленно проговорил Гао Цайхоу, - …Есть доля истины.
- Тогда какие проблемы? – спросил Хуго.
- Проблем много. Прежде всего: инвесторами утвержден проект для больших кораблей. Только так можно было обосновать смету, достаточно большую для выплаты откатов.
- Мистер Гао, - слегка испугано сказал спикер, - надо ли раскрывать такие тонкости?
- Успокойтесь, - откликнулся китаец, - про эти тонкости знают все, кому не лень. У нас проблемы, и у нас мало времени. Поэтому, мы будем называть вещи своими именами.




*37. В Жемчужной Лагуне жемчуга…

…Нет и никогда не было. По крайней мере – в исторический период. Это огромное (50 километров с севера на юг) солоноватое мелководье представляет собой общую дельту множества мелких рек. Пресная речная вода тут смешивается с соленой, поступающей регулярно, с каждым приливом по протокам сквозь узкую косу, которая отделяет саму Жемчужную Лагуну от Карибского моря. С других трех сторон этот кусок побережья окружен болотами. На запад, на 100 километров тянется чересполосица мутных рек и  прудов, трясин и подтопленной сельвой, с редкими оазисами суши - болота Тортукеро. Примерно в 12 километрах севернее расположена заболоченная дельта огромной реки Матагальпа (пограничной - после разделения Никарагуа). На том же расстоянии к югу раскинулся залив Блуфилдс с одноименным городом-портом, где недавно произошли эпические события, связанные с именем Бернара Монкадо - комбрига морской пехоты Лаголарго. Теперь этот Монкадо (уже комбриг морской пехоты ФРИН) стал первым из «официальных лиц», кто встретил прибывшего «сеньора атташе» - т.е. Хуго Редондо.    

Комбриг Монкадо вызвал у памфлетиста мгновенную ассоциацию с «Мачете» (героем сериала боевиков кинокомпании «Century Fox», в исполнении Дэнни Трехо). Только, в отличие от колоритного длинноволосого, по-бандитски одетого героя Трехо, комбриг Монкадо был подстрижен «ежиком», и безукоризненно-аккуратно одет в пятнистую камуфляжную униформу. И, он даже не выглядел агрессивным, скорее – деловитым, примерно как прораб на стройке в день аврала. Приказы он отдавал быстро и четко.   
«Фрэнк! Помоги капитану Руфину убрать гидроплан в укрытие!».
«Эрнесто! Красный код операторам зениток и минометов, остальным – оранжевый!».
«Улам! Сигналь северянам: прибытие гостя – штатное, без происшествий».
«Сеньор атташе, быстро садитесь ко мне в моторовер»…

…Только когда маленький джип-багги – моторовер, после короткого ралли по грязи и кустарнику, вкатился через узкую сварную арку из старых рельсов в почти незаметный земляной форт (замаскированный со всех сторон под окружающую природу), комбриг веско и спокойно пояснил гостю смысл серии своих приказов:
«Ну, вы дали: на рассвете прилететь. Теперь будет рок-н-ролл от завтрака до заката».
«Рок-н-ролл в смысле бомбардировка?», - спросил памфлетист.
Комбриг кивнул, и жестом предложил гостю идти за ним в обитаемую часть дзота.   

Здесь оказалось довольно уютно, но по-деревенски просто. У дальней стены стояли две двухъярусные койки, и на верхних ярусах кто-то спал. В боковой стене имелся люк, по-видимому, ведущий в душевую. Оттуда слышался шум множества капелек воды, чье-то хихиканье и эмоциональные восклицания. В одном углу было оборудовано нечто вроде камбуза, на конфорках стоял котелок и два чайника. Вокруг этого хлопотала девушка-негритянка. А в центре стоял основательный дощатый стол, накрытый куском брезента вместо скатерти. Комбриг уселся на скамейку у стола, жестом предложил гостю также усаживаться, и обратился к девушке:
- Эмми, ты можешь сляпать нам кофе по-быстрому?
- Хоть прямо сейчас, - ответила она, и действительно, через минуту перед комбригом и памфлетистом стояло по большой кружке ароматного черного кофе.
- Спасибо, сеньорита! - сказал Хуго, и сделал глоток. – О! Тут вкуснее, чем в Гранаде!
- Еще бы! - негритянка фыркнула, - Я слышала: там, в ихней столице и жратва, и кофе, делаются из синтетики. А у нас все настоящее. Да! Вы жрать хотите, или что?
- Спасибо, сеньорита Эмми, но чуть позже, если можно.
- Можно и позже, - согласилась негритянка, тоже наливая себе кофе, - хотя, если будет бомбардировка, то жратва отложится на вечер. Скажи, комбриг, будет или нет?
- Будет, - ответил Монкадо, - я что, по-твоему, в шутку объявил оранжевый код?      
- Понятно, - отреагировала она, старательно помешала ложкой в котелке, затем взяла с полки потрепанную книжку, и уселась на табуретку с этой книжкой и кружкой кофе.

Комбриг негромко хлопнул ладонью по столу и абстрактно констатировал:
- Вот так мы тут и живем, сеньор атташе.
- Просто: Хуго, - предложил гость.
- Тогда просто: Бернар. Так что, Хуго, вы про камрада Лео спросить хотите?
- Я про все хочу спросить, - памфлетист улыбнулся, - но, про Лео прежде всего.
- Я так и подумал, - сказал комбриг, - значит так: в Баскервиль-холл мы поедем, когда стемнеет. Так безопаснее.
- В Баскервиль-холл? – удивился Хуго.
- Точно. Жена камрада Лео пошутила, что сектор Жемчужная лагуна как Гримпенская трясина. Ну, вы, наверное, читали «Собаку Баскервилей» про Шерлока Холмса.
- Да, я читал. И действительно: тут похоже. Только климат другой, и флора другая… А Баскервиль-холл это, надо полагать, центральный штаб?
- Почти точно. Одна поправка. Кочующий центральный штаб. Нельзя, чтобы ЦШ имел постоянные координаты более, чем 5 часов. Это вероятное время засечки и подготовки точечного удара ракетой класса «шрайк». Многие выдающиеся террористы погибли в результате игнорирования такой угрозы. А мы научились на их опыте так не делать.
- Я понял. А тут часто бывают бомбардировки?
- Каждый день, в обеденное время, - ответил комбриг, - раньше были артиллерийские обстрелы 80-мм ракетами со стороны моря, с лаголаргонских сторожевых кораблей, и напалмом со штурмовых самолетов. Но, у нас тут появилось микро-ПВО и мобильные противокорабельные минометы. Так что, теперь противник выполняет бомбардировки пластиковыми топливными бочками с высоты 7000 метров по площадям. Против этой тактики мы кое-что нашли, будем тестировать. Но, бывают еще нерегулярные удары в разных вариантах. Или те же авиа-налеты с бочками, или десанты в брошенный город Блуфилдс с артиллерийскими обстрелами оттуда. Мы уже угадываем и готовимся.    

Хуго Редондо отхлебнул кофе и предположил:
- Нерегулярные удары случаются, когда к вам приезжают в гости друзья с севера?
- Точно, - комбриг Монкадо снова хлопнул по столу, - скоро вы сами увидите. А пока, может, вы расскажете, что нового в Брито-Гранада? Вы же там были три дня назад.
- Попробую рассказать, - ответил памфлетист и начал рассказывать.

Ему и самому было интересно переложить на устную речь свои впечатления о столице Лаголарго. В виде файла-конспекта он зафиксировал это сразу после переговоров. Ему хватило времени: день в Манагуа, день на авиабазе Карауала в ожидании «окна» для вылета на юг через границу. Но устный рассказ, это отличная подготовка для эссе. По реакции собеседника видно, какие словесные образы вызывают отклик, а какие - нет.

Сейчас Хуго говорил, и перед его мысленным взглядом всплывали картины странного, жутковатого объекта Брито-Гранада. Язык не поворачивался назвать это «городом». В понимании, общем для всех стран Перешейка, город – это нечто живое, находящееся в постоянном пестром движении. Публика на улицах гуляет, общается, устраивается для короткого отдыха на чем угодно, куда можно поместить попу. Публика втягивается на небольшие рынки, и покупает что-то, порой застревает в открытых кафе, где можно не только перекусить или выпить, а просто полистать газету… Так вот: Брито-Гранада не выглядел, как город. На его идеально-чистых улицах-каньонах, зажатых между также идеально-чистыми зданиями - модерновыми структурами из стекла, бетона, и металла – почти отсутствовали люди. Были только автомобили (новые, дорогие и тоже идеально-чистые). Эти автомобили двигались очень аккуратно, будто приклеенные к невидимым лентам огромного конвейера. Лишь изредка какой-то из них вставал на парковку. Вот момент, когда можно увидеть жителя. Он (житель) покинув транспортное средство, не задерживался на улице, а как-то крайне целенаправленно и монотонно шагал к дверям нужного ему здания и скрывался там. И можно было вообразить, что на улицах Брито-Гранада водятся какие-то невидимые хищники, и питаются теми пешеходами, которые слишком задерживаются на улице, или слишком резко двигаются...

…Капитан-пилот Руфин тогда предлагал Хуго сразу же двигаться в яхтенный порт (где припаркован гидроплан) и улетать. Но памфлетист хотел зайти в Старый город. Зашли. Старый город тоже утратил признаки жизни, и стал чучелом. Кварталы его настоящей колониальной застройки теперь смотрелись, как грубая подделка, недавно построенная специально для иностранных туристов. Увидев это, Хуго согласился с Руфином, и они смылись. Уже в воздухе, Руфин проворчал: «ну, гадючник, как для зомби построен»...   

…Сейчас эта цитата вызвала мгновенный отклик у комбрига Монкадо.
- Точно! Гадючник для зомби. У нас в Блуфилдс такой же Новый Сити расползался от центра. Октавия мне говорила: «ты, Бернар, это защищаешь, а что же будет, когда оно доползет до нашей окраины?». Моя жена вообще соображает в таких делах. А я порой ошибаюсь в политике. Но теперь в Блуфилдс не ползают зомби. Правда, город получил сильный шок, и жители эвакуированы, но я уверен: жизнь вернется туда.   

…Тут Монкадо, рассказав в нескольких фразах о рейде своей бригады на Блуфилдс, об уничтожении Нового Сити и «антинародного контингента», затем перешел к тому, как сейчас устроилась Октавия и дети в северо-никарагуанском приатлантическом городке Кабезас. Городок был (по словам комбрига) «похож на Блуфилдс до появления сраной гонконгской Корпорации канала»… И Монкадо перешел к своей оценке политических событий. Оценки были лаконичные и точные. Но внезапно на поясе комбрига запищал радиотелефон. Монкадо отстегнул трубку, буркнул несколько слов, выслушал ответ, и пристроил телефон обратно на пояс. Затем он встал из-за стола и сообщил:
- Вот что, Хуго. Начинается рок-н-ролл, я еду на позицию.
- Понятно, - памфлетист кивнул, - а мне что делать?
- Вы оставайтесь в дзоте. Если что – Эмми сообщит порядок действий.
- Ага, - подтвердила девушка-негритянка, снова хлопотавшая в уголке-камбузе.
- Ну, до скорого, - комбриг козырнул и вышел за дверь.


 

*38. Перепрограммирование военных…

…Это странная штука. Вот что подумал Хуго Редондо, оставшись один за столом. Как правило, военные-профи запрограммированы с первого года службы. Идеалы режима, которому военный-профи присягал, оказываются (фигурально выражаясь) впечатаны в подкорку его мозга. Нужны экстраординарные обстоятельства, чтобы эти впечатанные идеалы изменились. Проигранная война, тотальный кризис, революция, некая шоковая катастрофа. Такое иногда случается. Чтобы вторично перепрограммировать военного-профи требуется нечто фантастическое. Но в случае Бернара Монкадо и его морпехов перепрограммирование случилось дважды, без каких-либо экстраординарных причин.

Первый раз - когда президент Геркадес не понял ситуации, и допустил, чтобы по TV в южных провинциях шла примитивная, но ураганная пропаганда Великого Канала.   
Второй раз - когда у группы офицеров лопнуло терпение из-за сыскных манер Службы Безопасности Канала. 

Относительно случая с TV у памфлетиста не было удивления. Он знал: действие TV на среднего инфо-потребителя может вызвать более сильный психологический шок, чем реальные катастрофические события. Он наблюдал случаи, когда такая TV-пропаганда превращала целые народы в толпу тупых и агрессивных истериков, а голоса немногих критически мыслящих субъектов среди этого народа были практически не слышны. 

Но он впервые столкнулся со случаем, когда «эффект зомби», вызванный подобной TV-пропагандой почти мгновенно сломался из-за нетактичности спецслужб. Обычно даже «охота на ведьм» (когда спецслужба объявляет «ведьмой» кого угодно – за одно слово недовольства, за косой взгляд на представителя власти, за недостаточно восторженное поведение), принимается народом, как должное. А тут – среди военных (т.е. категории населения, наименее склонной к критицизму) вспыхивает мятеж. Сразу же мятеж, и не просто мятеж, а стремительный удар по уязвимым пунктам правящего режима. У Хуго появилась мысль, что второе перепрограммирование как-то странно связано с особым обаянием Лео и Леа Варгас. Хуго хорошо знал этих двух людей и надеялся, что личная встреча с ними многое прояснит. Ему очень не хотелось объяснять события дурным и мистическим термином «харизма». Хотя (это следовало признать) эффект был похож именно на действие «харизмы»: особого, редкого свойства личности, вызывающего у окружающих преклонение перед ней и безоговорочную веру в ее возможности…         



Между тем, на окружающей местности разворачивался военно-воздушный аттракцион «неприцельное бомбометание по площадям». Тяжелый военно-транспортный самолет класса «Galaxy» шел на высоте 7000, чтобы выбросить кучу топливных бочек на цель (в смысле – на площадь разлета бочек). Кажется, ничто не должно было ему помешать. Но внизу, на машинке, замаскированной под старый бульдозер, сработало инновационное дистанционно-управляемое изделие «Дюймовочка» эквадорской компании «Farming-Explore». Фирма вовсе не относилась к расширению фермерства – она была оружейной.
Изделие было не очень инновационным - оно почти копировало французскую 25-мм зенитку системы Гочкисса 1932-го года. Но к нему прилагалась современная система лидарного прицеливания (не эквадорская, а белорусского НПО «Локомотив» - слабо связанного с железнодорожным транспортом).

Разумеется, если бы «Galaxy» совершал хотя бы самые элементарные противозенитные маневры (известные со времен Первой Мировой войны), то никакой лидар не помог бы подстрелить эту птичку на высоте 7000 метров простым пассивным снарядом. Снаряд данного типа, имея стартовую скорость около километра в секунду, конечно, запросто достигает такой высоты – но на это уходит более 10 секунд. За это время «Galaxy», как нетрудно рассчитать, перемещается на 2 километра. Если бы пилоты помнили Первое Правило Военного летчика эры горячих мировых войн - НЕ ЛЕТАТЬ ПО ПРЯМОЙ, то сегодняшний рейд завершился бы для них успешным возвращением на авиабазу Брито-Гранада. Но они летели строго по прямой, и пара «лидар+баллистический компьютер» безошибочно вычислила прицельное упреждение. Бум – и снаряд весом четверть кило играючи оторвал у самолета половину хвостового оперения.

Эквадорский «агроном» Арраско и белорусский «железнодорожник» Хоткевич, сперва напряженно приглядывавшиеся к зеленоватому силуэту самолета в небе, теперь хором выдохнули короткое русское слово «pizdets», адекватно характеризовавшее состояние самолета после встречи с 25-мм снарядом…      
 
 …Хуго Редондо, который (еще не понимая причин внезапной радости после короткого объявления по селектору) выскочил из дзота вслед за негритянкой Эмми, успел увидеть только последний этап почти минутного штопорного падения 300-тонной машины. На высоте около полутора тысяч метров, сработали воспламенители на топливных бочках (видимо, от ударов о стенки грузовой кабины). Самолет как-то сразу вспыхнул, и далее падало уже что-то напоминающее бесформенную тучу черного дыма, по краям которой проскальзывали оранжевые языки пламени. Финальный удар о мокрый грунт привел к феерической вспышке. Туча прокатилась до лагуны и, с шипением остановилась. Вверх взлетел столб грязного тумана и водяного пара. Динамичная картина как застыла – над лагуной стоял циклопический призрачный гриб «как в кино про атомную войну» (сразу отметил кто-то из партизан).  Кто-то другой, сделав бумажный трафарет, уже рисовал на корпусе «Дюймовочки» силуэт самолета (по обычаю зенитчиков и истребителей).



Отдыхающая смена партизан, выйдя поглазеть на «итог фейерверка Дюймовочки», как водится в этих краях, устроила спонтанный митинг. Этот митинг трансформировался в уличные танцы и коллективный обед под открытым небом. Хуго Редондо, оказавшись (снова) рядом с комбригом, смог продолжить с ним разговор о политике – но не как в начале, не тет-а-тет. Теперь это было в компании еще с несколькими офицерами и, для памфлетиста это было даже интересно. «Vox populi». Точнее «Vox military».

Общаясь с комбригом Монкадо и с его офицерами, задавая им простые (казалось бы) вопросы, и получая логичные (казалось бы) ответы, Хуго мысленно составлял некий конспект-таблицу политических доминант среднего офицера Фронта Ре-интеграции.
- Какое должно быть политическое устройство?
- Союз этнокультурных автономий, конечно! За это воюем!
- А кто во главе союза?
- Президент, конечно. Мэры автономий соберутся, и выберут его. Открыто выберут, в прямом эфире по TV, чтоб все видели и слышали, кто за кого голосовал, и почему.
- Ладно, а мэры автономий откуда?
- Так мы выберем. Мы – военные. А гражданским нельзя доверять выборы власти. Они продадут свои голоса за бутылку пива, гамбургер, и льготный кредит.
- А военные не продадут?
- Нет, мы не продадим. Нас жизнь научила, что и как устроено в политике.
- Ладно, вы выбрали мэра, а кто его контролирует? Парламент?
- Нет! К черту парламент! Нам не нужна банда продажных дармоедов. Мы лучше сами проконтролируем. Оружие есть, воевать умеем, так что удержим мэра в рамках.
- Значит, у вас получится военная хунта. Так?
- Да. И это уж точно лучше, чем продажная демократия.
- Ладно. А кто будет принимать законы, если нет парламента?
- А на хрен эти законы нужны? Только чтоб адвокаты и банкиры наживались.
- Что, вообще не нужны законы?
- Ну... Какие-то нужны, но только небольшие. Можно взять что-нибудь древнеримское. Древние римляне сочиняли коротко и ясно. Про это даже в энциклопедии сказано.
- Ладно. А строй какой? Капитализм или социализм?
- Ни то, ни другое. Хватит с нас этих «измов». У нас свое будет. Этнокультурное.
- Тогда прямой вопрос: что с правом собственности на землю, и на предприятия?
- Ну, это просто: земля должна быть у фермеров и у солдатских семей. И никакой там скупки земель крупными корпорациями и банками. За это сразу к стенке. Банк вообще должен быть один у каждой автономии. И чтоб мэр решал как обращаться с деньгами.
- Ладно, а предприятия какие должны быть? Частные, или государственные?

На этом этапе респонденты начали путаться. С одной стороны, они соглашались, что в современном мире нельзя прожить только на маленьких семейных предприятиях. Но, с другой стороны, они очень негативно относились к крупным коммерческим компаниям (называя эти компании «жуликами, ворами, и врагами народа»). Не лучше было у них отношение к государственным компаниям. Кто-то из офицеров заговорил о «шведском социализме» и «участии профсоюзов в управлении предприятием», но тоже запутался. Короче: в вопросе свободы бизнеса и дележа прибавочной стоимости офицеры ФРИН барахтались, как в виртуальной трясине, и пускали идеалистические пузыри. 

Деревенское интуитивно-общинное представление о справедливости и экономическая прагматика, диктуемая таким же деревенским здравым смыслом, всегда оказываются в противоречии одно к другому. Решить такое противоречие непросто, для этого в любом случае, нужна опора в виде более-менее объективных наук о человеке и обществе. Не просто знание о том, что такие науки есть и как-то называются, а умение применять методы таких наук к практическим (или хотя бы к упрощенным тестовым) ситуациям. Отметив (в мысленном конспекте) что «будущим хозяевам автономий» не помешал бы основательный ликбез в политэкономической теории, Хуго одновременно признал, что желание разобраться в сути дела и готовность к содержательно дискуссии у них есть… Несколько позже (перенося мысленный конспект-таблицу в свой ноутбук) Хуго вдруг сообразил, на что (по стилю и содержанию) был похож этот разговор с офицерами. На увлекательные кухонные социально-философские баталии в гостях у Лео и Леа Варгас, давным-давно, в их квартире в старом городе Гранада, около рыбацкой пристани…

…Памфлетист даже успел пролистать на ноутбуке несколько конспектов этих старых дискуссий, чудом сохранившихся в череде последующих жизненных передряг. А тем временем, солнце уже садилось, и приближалась поездка к Варгасам в… 




*39. ...Баскервиль-холл (он же - Кочующий Центральный Штаб).

В темноте было не разглядеть толком, но, кажется, это был речной катер с габаритами пассажирского железнодорожного вагона. Осадка позволяла такой штуке двигаться по водным путям, где глубина всего по колено. Впрочем, памфлетист не вникал в детали техники – его (разумеется) в первую очередь интересовали люди. По дороге он строил догадки – как теперь выглядят Лео и Леа? Насколько они изменились? Не стал ли Лео очередной жертвой мании Предназначения (с большой уродливой литеры «П»)?..
   
…Не стал. И памфлетист понял это с первого взгляда, как только протиснулся сквозь довольно узкую дверь в небольшую кают-компанию (или как тут это называется). Не изменился старый знакомый Лео. И Леа не изменилась. Точнее, они изменились, но в примерно такой мере, как меняются люди по итогу хорошего, слегка экстремального многодневного похода «в экологическом стиле». Это внешне. А внутренне кто знает?
- Wow!!! - воскликнула Леа, и бросилась на шею гостю, прицельно чмокнув его в нос.
- Привет, Хуго! - весело окликнул Лео (сделав актерскую паузу), - Когда тебе надоест тискать мою жену, может, ты пожмешь мне руку? Тогда я угощу тебя той отравой, про которую в здешней глуши говорят, будто это ром, хотя это картофельный самогон. 
- Давай свой самогон, Лео! – решительно сказал памфлетист, и пожал руку «идейному лидеру Фронта Ре-Интеграции». 
- А меня даже не заметили, - раздался театрально-трагический голос из угла.
- Хуго, знакомься, это Шошо, наша студентка и друг, - пояснила Леа.

…Вот это да (растеряно подумал Хуго Редондо, глядя на юную полудикую охотницу из племени южных муи-муи, сумевшую даже на довольно маленьком пространстве кают-компании оказаться невидимкой). А вслух он сказал:
- Привет, Шошо, я рад знакомству, - и протянул ей руку.
- Привет! - она коротко цапнула его руку своей крепкой ладонью, - Я знаю о тебе. Леа говорит: ты владеешь колдовством, чтобы выворачивать мысли наизнанку! Правда?
- Просто, - ответил он, - у меня манера: задавать неожиданные неудобные вопросы.
- Я послушаю, - сказала Шошо, и плавно втянулась обратно в угол, устроилась там на маленьком диванчике и, судя по всему, решила снова стать невидимкой.
- Не зевай, - окликнула Леа, и пихнула в руку памфлетиста стаканчик домашнего рома.

Можно сказать: началась неформальная вечеринка. По обстановке, было бы не в тему говорить сразу о политических соглашениях, и Хуго спросил:
- Ну, признавайтесь, разбойники: вы пишете сейчас что-нибудь?
- Пишем, - сказала Леа, - но не сказку, не роман, не балладу, и не эпос, а фэйк-трэш.
- Гм… - Хуго глотнул рома, - …Что-то я не припомню такой жанр.
- Это предсказуемо! – весело сообщил Лео, - Ты не можешь припомнить такой жанр, потому что мы с Леа придумали его всего полмесяца назад, и еще не представили это изобретение на суд доброжелательной публики и злокозненных критиков.
- А в чем изюминка? – спросил Хуго Редондо.
- Попляшем от яйца, - сказала Леа, - что такое просто трэш-жанр ты знаешь?
- Конечно, знаю. Это где оборотни, каннибалы и вампиры. Плюс красотки с большими сиськами и задницами, чтоб у трех категорий антигероев была питательная база. Плюс, какие-нибудь люди, которые регулируют численность антигероев с целью сохранения экологического равновесия, ведь иначе антигерои сожрали бы всех красоток.
         
Леа и Лео переглянулись, после чего Леа объявила:
- Мы крадем это определение для предисловия. На тебя мы, конечно, сошлемся.
- Валяйте, крадите, - разрешил Хуго, - но все же, что такое фэйк-трэш?
- Это, - сказал Лео, - жанр фэнтези, в котором трэш является легендой прикрытия для безобразной политики, для религиозного фанатизма, или для большого бизнеса.
- В смысле, - попробовал угадать Хуго, - там герои и антигерои меняются местами?
- Нет, - Леа покачала головой, - то, о чем ты сказал, это трэш-инверсия. Такого полно. Сериалы вроде «Вампирской саги» уже приелись. А фэйк-трэш это новая глубина!
- Гм… Я не уловил грань. Лучше бы на примере.
- Отлично! - Леа хлопнула в ладоши, - Вот сюжет: «Золотая акула». После очередного подводного землетрясения у берегов Суматры появляются существа, спавшие там, на морском дне, со времен динозавров. Золотые акулы. Их шкура изумительно красива, и кинозвезды платят миллионы долларов за туфельки или за сумочку из этого чудесного материала. Но, добыть золотую акулу – не шутка. Она хитра и опасна. Она способна на почти разумные финты, а ее зубы работают не хуже бензопилы.
- По мнению защитников природы, - встрял Лео, - это вообще разумное существо, без всяких «почти». Экологи возмущены, что древнейшее разумное существо на планете истребляется ради модных туфелек и сумочек.
- Но, - подхватила Леа, - поскольку шкура всего одной добытой золотой акулы делает удачливого охотника мультимиллионером, этот шкурный браконьерский бум бешено разрастается. Искатели быстрой удачи летят на Суматру толпами. Хотя многие из них погибают в зубах золотой акулы, а успеха достигают единицы, шоу продолжается.
 
Возникла пауза. От Хуго Редондо явно ожидали реакции на такую завязку сюжета. Он покрутил в руке стаканчик, пустив световые зайчики от граней, и произнес:
- Пока это просто трэш. Остается добавить мужественного охотника и очаровательную экологическую активистку с попой и сиськами. Она с пятой попытки сумеет отвратить охотника от такого аморального бизнеса, и он станет защитником золотых акул. Это я экстраполировал ваш сюжет по принципу современного природоохранного угара.
- Фокус в том, - ответила Леа, - что золотых акул не существует.
- Что-что? – удивился Хуго.
- Их нет, вот что! – триумфально воскликнула она, - Этих золотых акул придумали на маркетинговом совещании в некой корпорации, создавшей очередной синтетический материал. Какая-нибудь биотехнология, или нанотехнология, это уже не важно.
- Сейчас, - перехватил инициативу Лео, - у миллионеров в моде натуральные шкуры, поэтому создан именно такой материал. И для его раскрутки использованы какие-то жуткие слухи, возникшие после землетрясения и цунами на Суматре.
- Так, минутку, - сказал памфлетист, - а как же охотники за этой золотой акулой?
- Элементарно! – тут Лео пожал плечами, - Единичные удачливые охотники – это подставные фигуры от корпорации, а неудачливые выбираются боевиками-агентами компании по принципу, кого удобнее разделать на части. Дальше - бензопила.
- Электропила, - пунктуально поправила Леа, - ведь пилить надо под водой.

Памфлетист покивал головой, и признался:
- Да, это интересный сюжет. Но как вырулить на финиш?
- Пока, - сказал Лео, - финал туманен. Чего-то не хватает. А ты бы как сделал?
- Я? – переспросил Хуго, - Вот вы разбойники-эксплуататоры чужих мозгов.
- Тебе же самому интересно, - подколола Леа.
- Да, интересно. Ладно. Я попробую. Самый простой путь: положительный герой что-то заподозрил и, путем детективных изысков, выяснил, как устроена шарманка с модными шкурными изделиями. Шкура синтетическая, а тела охотников-лузеров расчленены не челюстями, а механическим инструментом. Дальше: экшн с разоблачением. И главных злодеев волокут в каталажку. Но, пожалуй, это слишком вульгарно для такой красивой завязки. Есть более изящная альтернатива. Положительный герой, опять-таки, выяснил
устройство шкурной шарманки, и передал доказательства в полицию, в СМИ, и во все профильные спецслужбы, но…

Тут памфлетист выразительно взмахнул руками.
… - Но ничего не изменилось. Все доказательства объявлены фальшивками. А из СМИ отреагировали только такие, как «Хроника Непознанного» и «Новости Уфологии». Все серьезные издания либо проигнорировали, либо опубликовали в рубрике «курьезы». У корпорации «Bionic Synthetic» (назовем ее так) длинные щедрые руки, а вся верхушка общества пронизана враньем и коррупцией. Никому в верхах не нужна правда, а такая правда, которая вызовет скандальную гибель модного тренда на рынке бутиков, просто вредна! Ее закопают вместе с главным героем. Хотя, можно сделать happy end: главная героиня, с соответствующей попой и сиськами, вовремя эвакуирует главного героя на просторы Белого Безмолвия Северной Гренландии, где они живут долго и счастливо в эскимосской яранге, притворяясь туземцами-оленеводами.
- Круто! – оценила Леа, - Но финал уж слишком шоколадный.
- Так, я же предложил вариант, что главного героя похоронят вместе с правдой.
- Нет, Хуго, это как-то совсем грустно и бесперспективно.
- Какая ты капризная, Леа! Ну, ладно, будет тебе весело и перспективно! Слушай! Вот, главный герой разобрался в шарманке, и стал тыкаться повсюду, чтобы достучаться до свободных СМИ и демократической власти. Отовсюду он посылаем к черту, а «Bionic Synthetic» уже собралась нанять киллеров, чтобы его похоронить, как вдруг…

Памфлетист снова взмахнул руками.
… - Как вдруг, золотая акула расчленяет кого-то по-настоящему. Челюстями.
- Но по сюжету золотая акула не существует, это рекламный миф, - напомнил Лео.
- В начале эта акула не существует! - воскликнул Хуго, - Но позже, другая корпорация, назовем ее «Genetic Macro-Design», создает путем генной инженерии золотую акулу со скверным характером, разумностью, и прочими свойствами из рекламного мифа.
- Э… - Лео задумался, - …Вряд ли современная генная инженерия способна на такое.
- Так вы же фэнтези пишете, - заметил Хуго.
- Лео, это волшебная идея! - сказала Леа, - Представь: вдруг возникает стая настоящих золотых акул, и кусает не кого попало, а тех самых подставных удачливых подводных охотников, работающих на корпорацию «Bionic Synthetic»! Эти охотники в шоке: они подписывались только изображать, будто рискуют, добывая ценные шкуры. А тут все реально. И они бросают работу. А у «Bionic Synthetic» - портфель заказов на шкуры, и невозможно изображать натуральное происхождение этих шкур, если охотников нет.
- Жесткий разворот сюжета… - задумчиво ответил Лео, - …А какая цель у корпорации  «Genetic Macro-Design»? Не просто же в том, чтобы обанкротить «Bionic Synthetic».

Леа кивнула в знак того, что согласна с Лео, и повернулась к памфлетисту.
- А действительно, Хуго, зачем «Genetic Macro-Design» сделала настоящих акул?
- Откуда мне знать? - он развел руками, - Это пусть ваш главный герой выясняет. Тут множество гипотез. Например, это прикрытие секретной военной разработки. Ни одно серьезное СМИ не заявит, что золотая акула это чье-то искусственное творение...

…Обсуждение золотой акулы продолжалось еще около получаса. А затем, застольный флейм перескочил с фантастики на реальную политику, на переговоры между властями Лаголарго и Фронтом Ре-Интеграции. Тогда Шошо исчезла из кают-компании. Хуго не заметил, в какой момент это случилось. Вот же невидимка…   
- Она очень тактичная девушка, - сообщила Леа.
- …Так что, - продолжил Лео, - давай, Хуго, спрашивай. Видно же, что вопросы у тебя вертятся на языке.
- Ладно, - сказал памфлетист, - вопрос такой, Лео, тебе не кажется…




*40.  …Что ты играешь Гамлета в чужом театре?

- Почему именно Гамлета? – поинтересовался Лео Варгас.
- Потому что, - пояснил Хуго Редондо, и процитировал: «Быть или не быть, вот в чем вопрос! Достойно ли сносить удары стрел судьбы? Или надо взять оружие в руки, и в смертной схватке с целым морем бед, покончить с ними?».
- Весь мир театр, - тоже цитатой из Шекспира отозвалась Леа.
- Я серьезно, - уточнил памфлетист.
- Э… - Лео вздохнул,  - …Ты задал чертовски многослойный вопрос.
- Да, ты знаешь: я всегда задаю неудобные многослойные вопросы. Ты просто начни с первого слоя, и далее по порядку. Как будто ты листаешь страницы книги.

Камрад Лео пожал плечами, а затем кивнул.
- Как скажешь, дружище. Первый слой начинается с того, что Леа и я принципиально не хотели идти в политику. Но политика пришла к нам, и… Я думаю, ты в курсе.
- Да, я в курсе. Я смотрел интервью Камиллы Эскивели с тобой.
- Значит, - вмешалась Леа, - первую дюжину слоев можно пропустить.
- Можно, - согласился Лео, - так что я сразу перейду к контрапункту. Несмотря на мои принципы, что политика – грязное дело, у меня появилось политическое убеждение. Я подчеркиваю: в единственном числе. Всего одно политическое убеждение.
- Я заинтригован и превратился в одно большое ухо, - отреагировал памфлетист.
- Убеждение простое, - тут Лео помедлил секунду, и сказал, - никогда в истории, ни во времена пирамид, ни во времена инквизиции, ни во времена горячих мировых войн, не существовала более безобразная политическая конфигурация, чем это канализационное государство Лаголарго. Даже Гаити при Папе Доке Дювалье, и то было лучше. 

Хуго Редондо выразительно моргнул обоими глазами.
- Хорошо, Лео, допустим, я согласился с этим утверждением. И что дальше?
- Почему это ты вдруг стал такой сговорчивый? – подозрительно спросила Леа.
- Потому, - ответил памфлетист, - что, на самом деле, безобразно любое государство. Я помню, как мы вместе пришли к этому выводу на посиделках у тебя на кухне за очень выдающимся коктейлем «Гибель галактики» из виноградного спирта, сухого льда, и перцового экстракта. Но мы тогда так и не решили главный вопрос: что дальше? Как поступить разумному этичному человеку? Наблюдать с философским спокойствием закономерный процесс деградации государства, движущегося к своему тотальному и концептуальному краху где-то в неопределенном будущем? Или же встать на чью-то сторону и содействовать, например, замене китайского негодяя Гао Цайхоу…
- Кто такой Гао Цайхоу? – полюбопытствовала Леа.
- Это, - пояснил Хуго, - фактический управитель Лаголарго. Он, в основном, сидит в Гонконге, однако иногда, в кризисные моменты, приезжает в столицу. Наш бывший хороший знакомый, Антонио Кэлво, служит у него спикером - настольным попугаем. Несколько дней назад я имел сомнительное удовольствие лицезреть их обоих.
- Понятно, - Леа кивнула, - извини, что перебила.
- Так вот, вопрос, - продолжил памфлетист, - следует ли разумному этичному человеку содействовать замене предельно гнусного китайского негодяя Гао Цайхоу на довольно симпатичного шведского негодяя Хокана Йерна, известного как команданте Йерро?
   
В разговоре возникла несколько напряженная пауза. Затем Лео спокойно спросил:
- Почему ты решил, что команданте Йерро сядет… Э… На лаголаргонский трон?
- А кто туда сядет? Ты, что ли?
- Конечно, нет! За каким дьяволом мне этот трон?
- Вот и все! - Хуго отбарабанил туш пальцами по крышке стола, - У ФРИН два лидера: камрад Лео и команданте Йерро. Камрад Лео отказывается, и кто остается?
- Никто, - ответил Лео, - ты же смотрел схему на сайте ФРИН. От Лаголарго отделяется туземный автономный район Заозерье – Пантанеро, где южные болота Агбадо населяет индейский этнос муи-муи, а северные болота Тортукеро - этнос негров-маронов, также туземный по сути: они живут тут почти 500 лет...
- Кстати,  - спросил Хуго почему название Пантанеро, если все говорят Заозерье?

Лео Варгас улыбнулся и пояснил:
- После обсуждения, было решено, что слово Пантанеро лучше отражает специфику туземной жизни – ведь и индейцы муи-муи и мароны к'ви, это жители болот, точнее заболоченной сельвы.
- Ладно, это прояснили. Извини Лео, я тебя перебил.
- Все нормально, Хуго. Я продолжу. Команданте Йерро претендовал сперва только на Агбадо, но так вышло, что он - лидер всего Заозерья. И он не претендует на запад, что между озером Кокиболка и Тихим океаном, где Брито-Гранада. В этой полосе будет этнически-смешанная автономия под временным управлением Северного Никарагуа.
- Гм. Я не сказал бы, что это можно считать «ре-интеграцией Никарагуа», но главное, непонятно, о чем вести переговоры с нынешними властями Лаголарго.   
- О той самой полосе между озером Кокиболка и Тихим океаном, - ответил Лео, - если хозяева Корпорации Канала откажется от любых претензий на Заозерье, то мы можем временно оставить им эту полосу.

Памфлетист снова покрутил в руке свой стаканчик.
- Ладно, это может сработать. Но Корпорации Канала потребуется еще кое-что.
- Что именно? – спросила Леа.
- Право прохода по великой реке Сан-Хуан от озера Кокиболка до Карибского моря.   
- Ах, вот как… - Лео погладил ладонью свой подбородок, - …Надо полагать, что таким образом «HK-Canal» попробует изобразить, будто реализация проекта продолжается.
- Да, - Хуго кивнул, - для них это вариант отсрочки больших проблем. У них получится, поскольку мировое жулье из хэджевых фондов не жаждет объявить своим инвесторам новость: «дорогие друзья, один из проектов, акции которого мы считали долгосрочно растущими, внезапно обнулился». Так что дело за согласием вашей стороны. 
- Тогда, - сказал Лео, - надо поговорить с Йерро. Левый берег Сан-Хуан - его земля. А правый - костариканский, так что согласие правительства Коста-Рика тоже нужно.   
- С костариканцами, - ответил Хуго, - будет договариваться Гао Цайхоу. А разговор с команданте Йерро, судя по всему, достанется мне. Если никто не возражает. И если он вообще может с кем-то о чем-то разговаривать в цивилизованном стиле.

Лео и Леа синхронно улыбнулись, и Леа сказала:
- Ты удивишься, но Хокан Йерн совсем не такой монстр, каким его рисуют СМИ.
- Правда, Леа? А какой он монстр?
- Хуго, ты увидишь: он вообще не монстр, а нормальный симпатичный человек.
- Правда? А СМИ сообщают, что по приказу команданте Йерро убиты несколько тысяч молодых граждан Лаголарго только за то, что они были лояльны правительству.
- И где это произошло по сообщениям СМИ? - поинтересовался Лео.
- В окрестностях Блуфилдс и в дистрикте Эль-Гинея, - ответил Хуго.
- Понятно, откуда ветер, - и Лео кивнул, - это два разных случая, которые смешались у репортеров в кучу. Сначала команданте Йерро атаковал тыл группировки противника, которая подошла, чтобы уничтожить бригаду Монкадо, занявшую город Блуфилдс. А  действия Йерро помогли бригаде уйти без потерь и ночью занять пункт Эль-Рама. 

Хуго Редондо вздохнул и покачал головой.
- Ох, какой жаргон у тебя появился.
- С кем поведешься… - ответил Лео.
- Да, понятно. А что второй случай, который в дистрикте Эль-Гинея?
- Это было намного позже. Армия Лаголарго, фактически, разбежалась из-за репрессий, устроенных охранкой, и власти Лаголарго сделали ставку на наемников ЧВК. Но, этих наемников не хватало, чтобы контролировать всю линию строящегося канала, и власти решили усилить их многочисленным ополчением, набранным из ОЮПА - Организации Юных Патриотов-Активистов. Это оказалась плохая идея.
- Не такая плохая, - возразила Леа, - ведь поголовье быдла упало на несколько тысяч.
- Ты правда довольна, что эти юниоры убиты? – спросил ее памфлетист.
- Да, Хуго, я правда довольна. Ты можешь говорить что угодно о гуманизме. Все это не относится к делу. Мы наблюдали этих хунвейбинов на улицах, когда они хором вопили лозунги во славу Великого Канала, и когда они набрасывались с дубинками на мирных манифестантов из политического клуба «Demos-Libertad». Ты помнишь клуб De-Li?
- Конечно, Леа, я помню. И я понимаю, как отвратительна власть, которая рекрутирует вчерашних школьников в свои уличные банды. Но когда военный-профи убивает этих вчерашних школьников, сдуру пошедших в ополчение - я не думаю, что это хорошо. 
- Что ж, - Леа погладила его по руке, - я завидую тебе, Хуго. Ты каким-то чудом сумел сохранить капельку идеалистического гуманизма. А я не сумела. Чертовски сложно это сохранить, после того, как группа особей homo sapiens доходчиво, путем практических манипуляций с твоим телом, доказывают тебе, что они являются не людьми, а особым биологическим подвидом. И для людей лучше, отбросив абстрактный неселективный гуманизм, истребить весь этот паразитный подвид, этот кровососущий хомопланктон.
- Все чертовски сложно… - согласился памфлетист, и сразу же вернул разговор в поле обсуждения военного партизанского лидера - …А если я сейчас попрошу вас выбрать исторического героя, на которого похож команданте Йерро, то кого вы назовете? 
- Робин Гуд, - без колебаний, ответил Лео Варгас.   
- Точно, Робин Гуд! – согласилась Леа, опять-таки без колебаний.
- Вот это да! Не верится, что команданте Йерро похож на Робин Гуда! - отреагировал памфлетист. В чем-то он был прав, в чем то - нет. Возможность составить собственное представление о Хокане Йерне появилась у него через полтора дня.




*41. В детстве у меня была игрушечная железная дорога…
 
…Чуть-чуть грустно сообщил команданте Йерро, и нежно погладил ладонью водяную цистерну ржавого паровоза, застывшего на таких же ржавых рельсах под наполовину развалившейся крышей недостроенного и заброшенного вокзала, - а теперь у меня есть кусочек настоящей железной дороги. Вы знаете про эту железку, сеньор Редондо?
- А давайте, - предложил памфлетист, - просто Хуго, и просто Хокан?
- Давайте, - и команданте дружески улыбнулся, - так, вы знаете про эту железку?
- Да, я знаю, - ответил Хуго, - GPS показывает: мы в 20 километрах к востоку от Сан-Мигелито, который на озере Кокиболка. Следовательно, мы в Квебрадо, на последней достроенной станции железной дороги проекта 1900 года, которая связала бы озерный порт Сан-Мигелито с морским портом Манкипан на Атлантике. Но, проект был закрыт, Манкипан остался деревней на карибском берегу, а Квебрадо был просто брошен.
- А дальше? – спросил команданте Йерро.
- А дальше, после землетрясения 1972 года, вся железнодорожная сеть Никарагуа была заброшена. Что же касается городка Сан-Мигелито, то в 2015 году он был выбран, как ключевая точка, где Великий Канал из Пунта-Ростро на карибском берегу, пересечет  Перешеек по Рио-Лахорда, водохранилищу Атланта, и Рио-Тула, и соединится с озером Кокиболка. Кстати, Хокан, если не секрет, какая тут сейчас обстановка?

Команданте Йерро слегка махнул рукой в знак того, что не секрет, и сообщил:
- В Сан-Мигелито батальон национальных гвардейских поросят из ОЮПА, плюс взвод инструкторов из ЧВК «Casus-Belli». С поросятами не о чем говорить. А с лейтенантом инструкторов я встретился, и у нас теперь негласное перемирие. Они не стреляют, и не высовываются из городка. На этих, и только на этих условиях они живы. 
- Понятно… - произнес Хуго Редондо.
- Ага, - откликнулся команданте Йерро, - это к вопросу о либеральных СМИ, которые помпезно окрестили меня «фюрером болотных каннибалов». Мои ребята не стремятся учинить гастрономический геноцид поросят-гуманоидов. И я тоже.   
- А к чему вы стремитесь, Хокан?
- Просто, мои ребята создают свою страну. И я тоже. 
- Вы создаете свою страну? – искреннее удивился памфлетист, - Странное занятие для человека вроде вас.
- Неужели? А какое не странное занятие для человека вроде меня? 
- Гм… Наверное, война за деньги. Вы же военный очень высокой квалификации.
- Интересное рассуждение, - иронично прокомментировал команданте, - давайте я так попробую рассуждать о вас. Вы публицист очень высокой квалификации. Вам бы надо сочинять агитки за деньги. За несколько лет вы бы разбогатели. Но вы лезете на рожон, сочиняете памфлеты против власти, и вместо денег имеете сроки в концлагерях.

Хуго Редондо слегка сконфуженно фыркнул и неохотно признал:
- Один – ноль в вашу пользу, Хокан. Кажется, я попался в капкан стереотипов о вашей профессии. Считается, что военный-профи, сражающийся не за государство, а за свой частный интерес, это – наемник, человек, думающий только о деньгах.
- Обычно так и бывает, - спокойно сообщил Йерн, - мечта военного, причем не важно, государственного или частного: накопить денег, купить надежные облигации, и стать классическим рантье. Никаких забот: плюй себе в потолок, пей коктейли, таскайся по девочкам, а если надоест, то заведи семью, стань бюргером. Но это редко получается. Большинству «солдат удачи» эта удача в какой-то момент изменяет, и пуф – аут.
- Но, - заметил памфлетист, - некоторым, все-таки, хватает удачи. Не так ли?
- Так, - согласился бывший майор шведских коммандос, - но тогда другая проблема. У действительно удачливого «солдата удачи» руки по локоть в крови, поэтому для него закрыты все пути легализации, кроме одного: влиться в ряды «козырной» ЧВК, вроде знаменитой «Black-Water», или этой «Casus-Belli» и там доработать до пенсии.
- Минутку, Хокан, а что такое «козырная» ЧВК?
- А это такая, которая работает на транснациональную финансовую олигархию, и за это получает негласный юридический иммунитет. Там в первый же год службы ты будешь вымазан в таком дерьме, что уже никуда оттуда не денешься. 
- Понятно… - памфлетист задумчиво сплел и расплел пальцы, - …А кстати, как это вас угораздило попасть из шведской армии в партизанское движение муи-муи?   
 
Команданте Йерро махнул рукой на юг, где в 40 километрах от Квебрадо тихо катила к Атлантике великая река Сан-Хуан, и произнес:
- Это произошло на второй волне Всемирной Великой Рецессии. В Коста-Рика на фоне кризиса, активизировалась знаменитая левацкая группировка «Sendero Luminoso». Они грамотно перемещались вдоль по Рио Сан-Хуан, в случае преследования моментально оказывались в северном, никарагуанском секторе, и провоцировали перестрелки между никарагуанцами и панамериканской полицией. Я попал в эту идиотскую карусель, как офицер «голубых касок», и не успел сообразить, что эти перестрелки договорные, они обеспечивают бардак, для трафика кокаина, в котором замазаны элиты обеих стран.      
- Здесь это все знали, - заметил Хуго Редондо.
- Еще бы! - Йерн кивнул, - Но я прилетел из Скандинавии. И до меня дошла суть дела, только когда наш патрульный катер попал под огонь крупнокалиберных «трещоток» с никарагуанского берега. Выжил только я – потому что догадался прыгнуть за борт без спасжилета. Знаете, оранжевый спасжилет на воде - прекрасная мишень. В тот вечер я установил личный рекорд по фридайвингу: плыл под водой минуты три, наверное…

…Бывший майор шведских коммандос замолчал, и сделала несколько волнообразных движений ладонью.
- Так я ускользнул из зоны обстрела. Мне было чертовски обидно за ребят, и я решил выбраться на никарагуанский берег, чтобы посмотреть, кто там такой меткий стрелок. Посмотрел. Их было 8 человек на позиции, плюс еще четверо как раз привезли товар с костариканской стороны. И тогда я сказал «привет» всей дюжине.
- Вы просто сказали им «привет»? – не понял памфлетист.
- Да. Я сказал им «привет» примерно так же, как они – мне перед этим. Только у меня получилось лучше. Там они и остались. Вот что бывает с болванами, которые зевают в потенциально-боевой обстановке. А я оказался неожиданным обладателем транспорта, небольшого стрелкового арсенала, трех центнеров «снежка», и суммы около четверти миллиона долларов двадцатками. После такого фокуса мне был путь только в сельву к полудиким индейцам. Вернись я в Коста-Рика – меня бы пристрелили за это. Тут мне немного повезло: группа муи-муи пряталась рядом, предполагая что-нибудь украсть у наркоторговцев. По мелочи украсть, а не так, как я это сделал. Мой подход к этой теме вызвал у муи-муи уважение, поэтому, в племя я попал сразу со статусом генерального  инструктора. Дальше, я думаю, можно не объяснять. Все понятно.
- Да, Хокан, дальше понятно. А скажите, если не секрет: правда ли, что вы превратили Великие болота Агбадо в коммерческий полигон для тестов стрелкового оружия?
- Ну, а что мне оставалось делать? Я ничего, кроме войны, не умею. И все мои деловые знакомства относятся к этой сфере. Политическая обстановка способствует: старт этого бизнеса пришелся на отделение Лаголарго от Никарагуа. Мы раскрутили тему. Теперь производители оружия знают, куда звонить, если нужны натуральные тесты.
- Гм… Натуральные, это в каком смысле?   
- Это в смысле: натуральный бой с натуральной живой силой и техникой противника.

Памфлетист невесело вздохнул и покачал головой.
- Похоже, Хокан, что я напрасно приехал к вам с пакетом мирных предложений.
- Вы нормально приехали, - возразил команданте, - я вчера обсудил это по телефону с камрадом Лео. Моим ребятам подходит ваш вариант с разделом Лаголарго надвое, и с правилом свободного трафика по Рио Сан-Хосе и озеру Кокиболка.
- Хокан, что-то я не понял. Вам же нужна вечная война. Зачем вам примирение?   
- Прежде всего, - ответил бывший шведский майор, - моим ребятам нужна признанная суверенная территория. А мои интересы совпадают с интересами моих ребят. Они моя большая семья, и мой стиль жизни. Они – то, что останется после меня. Это понятно?   
- Это понятно, - сказал Хуго Редондо, - но как вы будете продолжать ваш бизнес, если наступят мирные времена в этой части Перешейка? 

Команданте Йерро обаятельно улыбнулся.
- А надолго ли наступят мирные времена? Сколько времени Корпорация Канала может дурить инвесторов, выдавая маршрут Брито - Кокиболка - Сан-Хуан за первую очередь Великого Межокеанского канала? Месяц? Два? Три? Точно не больше.
- Не знаю, - ответил Хуго, - но, по-моему, возобновление войны будет для Корпорации Канала пустой тратой ресурсов. Я посмотрел на ваших ребят, и примерно уловил ваши методы. Даже мне, дилетанту, видно, что «HK-Canal» в рамках своей сметы не сможет защитить всю трассу строящегося канала от ваших рейдов. Такие тупики случаются не впервые в истории, и сверхкрупные корпорации всегда как-то выкручиваются из них. 
- Всегда? - переспросил Йерро, и хмыкнул, - А как они, по-вашему, выкрутятся? 
- Например, - предположил памфлетист, - путем перехода к альтернативе, не так давно предложенной Луко Очоа бизнесменом из Белиза. Я не разбираюсь в шиппинге, но эта альтернатива, вроде, позволяет использовать маршрут Брито - Кокиболка - Сан-Хуан в сверхбольших грузоперевозках. По маршруту идут модули-лихтеры, которые в Тихом океане отходят от корабля-носителя, а в Атлантике стыкуются к такому же кораблю. В обратном направлении – аналогично. В интернете есть презентация таких кораблей.   
- Ага, - сказал команданте, - но эта альтернатива – продукт информационной войны со стороны консорциума «Seaway Solaris», главного конкурента «HK-Canal». Лихтерная альтернатива создана, чтобы убедить стратегических инвесторов порвать с «HK-Canal», отсудить построенный канал Брито, и передать функции оператора «Seaway Solaris».
- Гм… Признаюсь, Хокан, я этого не знал.
- Так, я вам объясню. Луко Очоа держался нейтралитета между этими конкурентами, но недавно «HK-Canal» зачистила его сына с женой и двумя их детьми. Теперь Луко Очоа мечтает увидеть хозяев Корпорации Канала в общей не засыпанной братской могиле, и выкурить сигару, наблюдая, как стервятники выклевывают глаза из их глазниц.

Памфлетист слегка поморщился.
- Выразительные у вас словесные наброски, Хокан.
- Может и так, - команданте подмигнул ему, - вот, Лео и Леа тоже говорят, что у меня выразительные наброски. Можно сходу втыкать в авантюрный роман ужасов. Они же задумали роман про золотую акулу. Вы в курсе, наверное.
- Да, я в курсе… - Хуго Редондо помедлил немного и продолжил, - …Хорошо, что вы затронули это. Я хотел поговорить с вами насчет Лео и Леа, но не знал, как начать.
- Начните с главного, - чуть иронично посоветовал команданте, - спросите, как я буду реагировать, когда «HK-Canal» предложит мне под сто миллионов баксов, чтобы я это бросил, отдал им трассу строительства канала, а заодно голову Камрада Лео.    
- Извините, Хокан, - буркнул памфлетист.
- Никаких проблем. Хуго. Вопрос резонный, и ответ будет прямой: даже если бы я был этическим уродом, и полным говном, под стать хозяевам «HK-Canal», даже тогда я бы отказался от такой сделки. Во-первых, в моем бизнесе недопустимо терять репутацию человека, держащего слово. Во-вторых, я бы далеко не унес эти сто миллионов, кому я нужен живой после такой сделки. В-третьих, суммы порядка ста миллионов - мало.
- Хокан, вы сказали: мало?
- Да, я сказал: мало. На войне тут можно заработать десятки миллиардов. Война берет четверть цены проекта, который она убивает или порождает. Такая статистика по всем горячим точкам. У «HK-Canal» нет средств, чтобы дать мне адекватное отступное.

Команданте Йерро демонстративно отряхнул руки, и снова подмигнул собеседнику.
- Я, - произнес памфлетист, - не верю, что вы решаете, исходя из денежных расчетов.
- И не верьте. Я просто объяснил, что не имеет практического значения, скотина я, или хороший друг. Так и так мне не резон продавать камрада Лео и Автономию Пантанеро.
- Гм… Похоже, Хокан, вы не рассчитываете на чье-либо позитивное мнение о вас.
- Все наоборот, Хуго, я постоянно рассчитываю на крайне позитивное мнение обо мне, формирующееся среди моих ребят. Я говорю об индейцах муи-муи и неграх к'ви.
- Да, я понял, кого вы называете «своими ребятами». А мнение остальных вам… Гм…
- …По хрену, - весело договорил команданте, - у моих партнеров по бизнесу настолько специальные мерки в этике, что я не берусь это объяснить. А на позитивное мнение со стороны симпатичных людей вроде Лео, Леа или вас, нет причин надеяться. Я вам уже объяснял: у толкового солдата удачи руки по локоть в крови. А у полевого командира, например у меня, пятна крови намного крупнее. Вы смотрели СМИ, так что знаете.
- Тем не менее, - сказал памфлетист, - Лео и Лео относятся к вам очень позитивно.
- Ну, вроде того. А вас, Хуго, это слегка беспокоит, судя по тону.
- Нет! - Хуго Редондо покачал головой, - Не то, чтобы беспокоит, а скорее, заставляет задуматься. У меня такая профессия: задумываться над парадоксами жизни.
- Очень полезная профессия, - без тени иронии прокомментировал Хокан Йерн.

На этот раз Хуго утвердительно кивнул.
- Да, мне и самому кажется, что это полезная профессия… Ладно, давайте вернемся к народной дипломатии. Кажется, так принято называть наш формат переговоров.
- Так, вроде, мы все обсудили, - заметил команданте, - если надо подписать бумаги, то запросто. Условия простые и понятные, я завизирую. 
- Да, Хокан, это понадобится, но не в данный момент. Сейчас я хочу понять, велики ли шансы, что правительство Лаголарго подпишет эти условия. Или они затянут время?
- Хуго, я ставлю бутылку рома против зубочистки, что они подпишут.
- Гм… А почему такая грандиозная асимметрия ставок?
- Потому, что май, сезон дождей начинается. У хозяев «HK-Canal» есть декада, чтобы протащить круизный лайнер из океана в океан. Потом сезон на Перешейке закроется до середины октября. Хороший PR нужен «HK-Canal» сейчас, а не через 5 месяцев.


 
*42. Средний канадский студент любит…

…Халяву. Как и средний студент любой другой страны. И, если канадским студентам сообщают, что послезавтра лайнер «Platinum Cloud» класса Super-foil отправляется из Монреаля в 30-дневный круиз «Round North America» по маршруту река св. Лаврентия - Бермудский треугольник - Куба (Гавана) – Великий Никарагуанский канал – Мексика (Акапулько) – Калифорния (Малибу) – Ванкувер, то… Набрать триста пассажиров - не проблема вообще. Наплевать, что класс Super-foil, это (по правде говоря) не лайнер, а скоростной паром река-море с комфортом чуть выше, чем у междугороднего автобуса. Главное: драйв, бездна впечатлений, и абсолютная халява! АБСОЛЮТНАЯ!!!       

Здесь, по смыслу должна быть минутная пауза, а затем вопль: Wow!!!...

…25-летняя афроникарагуанка Инес Ибанез, - завопила: «Wow!!!», так громко, что капитан-пилот Руфин подпрыгнул в пилотском кресле, его руки немного дернулись, от этого случилось смещение штурвала, и легкий гидроплан резко качнулся в небе. 
- Ой, блин!!! - вскрикнула Инес, чуть не уронив планшетник, по которому вместе с 5-летним сынишкой смотрела репортаж о выходе «Platinum Cloud» в Атлантику.
- Wow! Круто! – обрадовался 5-летний Рикки Ибанез, - А можно еще так? 
- Если босс разрешит, - сказал капитан Руфин.
- Если это неопасно, то валяй, кэп, - ответил генерал Бонито Зэферс, министр обороны Северного Никарагуа (довольно молодой дядька для своего ранга и должности).

...Примерно через секунду океан по правому крылу встал почти вертикальной стеной, а Инес Ибанез завопила:
- А-а!!! Руфин!!! Ты же не бананы везешь!!!
- Мама, это же круто! – укоризненно заметил 5-летний Рикки.
- Инес, - произнес генерал Бонито Зэферс, - ты знаешь, что такое Иерихонская труба?
- Нефтепровод какой-нибудь? - предположила девушка (среди многих ее достоинств не значилась историко-культурная эрудиция).
- Нет, - сказал генерал, - слушай. Три тысячи лет назад арабы и евреи уже воевали, но в тогдашних арсеналах не было ни систем залпового огня, ни даже примитивных гаубиц. Соответственно, возникала тактическая проблема: как штурмовать фортификационные сооружения противника, например, городские стены? Тогда какой-то еврей, Аарон или Гедеон, придумал невъебеннейшую трубу. Операторами были две толпы евреев: первая толпа держала трубу и наводила. Вторая толпа хором дула в эту трубу. При грамотном  применении, стены цели разрушались. Назвали эту трубу «иерихонской», поскольку ее первое удачное применение произошло при штурме Иерихона. Знаешь, к чему я это?
- Похвастаться, какой ты начитанный? – предположила Инес.
- Нет. Это к тому, что если бы у древних евреев была ты, то не понадобилась бы труба. Просто, ты бы поворачивалась ротиком к стене, кричала «Wow!!!», и дело сделано.
 
Инес похлопала длинными ресницами и почти шепотом поинтересовалась:
- Неужели я так громко?
- Нет, - генерал Зэферс качнул головой, - ты еще громче.
- Мама, ты, правда, бываешь очень громкая, - согласился с ним Рикки.
- А-а… Понятно! Такая я экспрессивная. У канадцев такой классный кораблик! Но как кораблик пройдет по Великому Лаголаргонскому каналу, которого не существует?
 - Знаешь, Инес, нет проблем изобразить, что маленький канал Брито в комплексе с озером Кокиболка и рекой Сан-Хуан, это Великий канал. Есть TV, машина иллюзий.
- Прикольно! – оценила Инес, - Я вдруг подумала: как TV обрабатывает инвесторов Великого Лаголаргонского канала? Ведь, по Заозерному мирному пакту этот проект вообще закрыт, ты, вроде, так говорил полчаса назад.
- Так и есть, - ответил генерал.
- Я поняла, что так и есть, но как TV убедит инвесторов, что их денежки не пропали?
- Хрен знает, - генерал пожал плечами, посмотрел в иллюминатор, и сообщил, - мы на подходе. Вот, впереди уже наш берег.   
- Наш, это в какой стране? – спросил Рикки.
- Наш, это в Никарагуа.
- А-а… А я родился на Ямайке.
- Я знаю, - сказал генерал Бонито Зэферс, - вот, и Боб Марли родился на Ямайке. 
- Боб Марли, это круто! - Рикки серьезно кивнул, - А кто родился в Никарагуа?
- Твоя мама здесь родилась, и твой дедушка тоже. Так что, это твоя страна, малыш.
- Внимание! - объявил капитан Руфус, - Проверьте ремни безопасности, мы заходим на лэндинг к гидроаэродрому Блуфилдс.

5-летний мальчик посмотрел вниз и удивленно воскликнул:
- Wow! А почему город такой черный?
- Война была, - ответил капитан Руфус, - поэтому город покрылся копотью. Но, сейчас начинается сезон дождей и штормов, так что скоро природа сама все это отмоет.
- Инес, - сказал генерал Зэферс, - ты не удивляйся, что я тебя представлю, как сеньориту Ибанез-Дуарте. Парни из морпеха обрадуются, что дочка маршала Дуарте вернулась.
- Ладно, - молодая афроникарагуанка подмигнула ему, - парни из морпеха, это классно!
- А кто такой маршал Дуарте? – спросил Рикки.
- Это твой дедушка, - пояснила она, - но так вышло, милый, что ты его не видел.
- Маршал Дуарте, - добавил Зэферс, - сражался против оккупантов, и погиб в бою.
- Ух! Круто! А мы победили оккупантов?
- Мы почти победили. В руках оккупантов пока что остался кусок нашей страны на юго-западе, между великим озером Кокиболка и Тихим океаном. Но мы с этим разберемся. 



Примерно через час, на том самом юго-западе, что между Великим озером Кокиболка и Тихим океаном, если конкретнее, то в Брито-Гранада-сити, в огромном конференц-зале Управления Канала, снова собралась Экстренная комиссия. И все смотрели на широкий настенный TV-экран. Шла трансляция из Блуфилдс – главного порта созданной на днях Никарагуанской индейско-негритянской автономии Пантанеро.

Бойцы Народно-освободительной армии Пантанеро встречали (скромно, но достаточно торжественно) дочку и внука маршала Хесоло Дуарте – национального героя, который первым выступил за свободу негров-маронов от американо-гонконгского апартеида, и предательски был убит охранкой оккупантов – Службой Безопасности Канала (СБК).

Глядя на экран, Генри Чжонг (бывший финансовый ревизор, а затем директор СБК), в тоскливом ужасе сжался в кресле, будто надеялся, что Экстренная Комиссия о нем не вспомнит. Он тщетно надеялся, конечно.
- Выключите это, - брезгливо распорядился Чарльз Вулфенсон, представитель США, и распоряжение тут же было выполнено.
- Все это нехорошо, - заявил Абдулла Абд-Рахим, представитель ОАЭ, - мы потеряли территорию по линии строящейся восточной ветки Канала, мы потеряли все порты на Атлантическом побережье, и мы потеряли большую часть берега реки Сан-Хуан. Нам пришлось принять условия мятежников, чтобы организовать PR-круиз, который, если верить финансовым психологам, отсрочит панику среди инвесторов на сто дней. За это небольшое время надо найти выход. Но сначала надо крайне строго наказать того, кто виновен в этом провале. Кого по-вашему, мистер Гао?
- Это непростой вопрос, - произнес Гао Цайхоу, - я полагаю, что лучше на него ответит генеральный директор. Вам слово, мистер Дун.
 
Дун Вэнбао, вспотевший от напряжения, выдавил из себя фразу:
- Я… Думаю… Что… Случилось… Предательство…
- Опять предательство? - недоверчиво переспросил Чарльз Вулфенсон, а затем перевел тяжелый взгляд на Генри Чжонга, - Так, что нам скажет об этом директор СБК.
- Э-э… А-а… Да! - Чжонг закивал головой, – Да! Мистер Дун абсолютно прав!
- Так, - произнес Вулвенсон, – и кто у нас предатель на этот раз?   
- А-а… Э-э… - тут взгляд Чжонга заметался по залу, и уперся в фигуру Луиса Рамиреса, замдиректора Строительства Канала, единственного местного в правлении «HK-Canal».
- Я не понял, - удивился Абдулла Абд-Рахим, - что вы хотите сказать, мистер Чжонг?
- Э-э… Я хочу сказать, что мистер Рамирес, он ведет себя… Э-э… Подозрительно…

…История не знает сослагательного наклонения. Можно строить гипотезы о том, как развивались бы события при ином поведении участников. Что, если Вулфенсон и Абд-Рахим, в ответ на очередной акт охоты на внутренних ведьм, заявили бы об уже явной профнепригодности Чжонга? Что, если Луис Рамирес не подготовил бы предложение привлечь на сторону «HK-Canal» экспертов ООН, расследующих трафик нелегального антигуманного стрелкового оружия через север Никарагуа? Что, если Луис Рамирес не принес бы с собой для иллюстрации образец этого оружия и боеприпасов к нему?      

Но, история не знает… Никто в конференц-зале не успел понять смысл происходящего, когда в руках у Рамиреса возник пистолет-пулемет «Quetzalcoatl». Раздалась короткая очередь, и две пули с дистанции семь шагов попали в лицо Чжонгу. А вторая очередь, практически сразу же, попала в голову генерального директора, Дун Вэнбао.

Чарльз Вулфенсон открыл рот, вероятно, намереваясь нечто сказать, но третья очередь (более длинная) прошила грудь ему, и сидящему рядом Гао Цайхоу... Пожалуй, только Абдулла Абд-Рахим (персонаж, происходящий из региона, где дворцовые перевороты достаточно распространены) попробовал предпринять адекватные действия. Схватив тяжелое кресло, и прикрываясь им, он попятился к двери. Но, еще одна очередь мигом развеяла миф о слабой проникающей способности высокоскоростных пуль сверхмалого калибра. Представитель арабской олигархии получил ранение в живот, и умер, не успев досмотреть драму в шекспировском стиле до логического финала.

Финал получился такой: Луис Рамирес выбил панорамное окно тяжелым декоративным глобусом, встал на подоконник напротив входной двери зала, встретил первых четырех сотрудников охранки последней длинной очередью. После этого, он шагнул назад, с 80-метеровой высоты, не выпуская из рук уже разряженное оружие. Еще через 5 секунд он  разбился  на середине идеально-чистой центральной улицы Сити, вызвав естественный переполох среди полиции, успевшей прибыть из-за осколков стекла, упавших ранее… 




*43. Дядька точно попал в Вальхаллу! – тоном…

…Знатока, объявил «ариец» Рагнар, - Ушел в бою, с оружием в руках, как викинг.
- Прекрасная реклама нашей совместно производимой модели оружия! - прагматично добавил Додж Тайгер, специальный коммивояжер компании «AfriSpEn» (ЮАР).
- Фу! - фыркнула доктор-ветеринар Рокси, - Мы тут о трансцендентальном, о суровых великих древних скандинавских богах и Вальхалле, а ты сразу про бабло.
- Так я тоже о трансцендентальном, - возразил Додж, - может, ты не в курсе. Но кроме воинов, павших в сражении, не выпустив оружия из рук, в Вальхаллу попадают еще и великие оружейники.
- Действительно попадают? – спросила Рокси, повернувшись к Хуго Редондо.

Памфлетист утвердительно кивнул, не отрывая глаз от TV-экрана, где шел репортаж о трагическом происшествии в главном офисе «HK-Canal», и сообщил:
- Кузнец-оружейник Велунд улетел в Вальхаллу и стал богом. А по рождению он - сын простого морехода и морской нимфы-наяды.
- Вот-вот, - продолжил южноафриканский спец-коммивояжер, - я и говорю. Например, маэстро Мефо Грач с высокой вероятностью попадет в Вальхаллу.
- Что-что? – переспросил 3D-художник-дизайнер, и крутанулся на кресле типа «юла», отвернувшись от пульта роботизированного станка, и окинув взглядом всю компанию.
- Додж думает, - сказала Рокси, - что ты улетишь в Вальхаллу, как гений-оружейник.   
- Какой я, на фиг, гений? - возразил Мефо, - И, кстати, я не тороплюсь на тот свет. Мне почему-то не внушают доверия хвалебные отзывы о Вальхалле, Эдеме и Элизиуме.
- Ты циник! - заявил Додж, - Говоришь о загробных мирах, как об отелях на Ривьере!   
- Я циник? Ты на себя посмотри, дистрибьютор смерти! Если бы боги были хоть каплю похожи на то, что о них говорят, то они бы заживо утащили тебя в девятый круг ада!   
- Ну, Мэфо, во-первых, в ад тащат черти, а не боги. Разделение труда. Во-вторых…

…Во-вторых, осталось недосказанным, поскольку из чрева роботизированного станка в   приемный контейнер начали с негромким стуком падать детали.
- Додж, - попросил Мефо, - собери, пожалуйста, эту модель, и скажи свое мнение.
- Легко, - отозвался южноафриканец, встал из-за чайного столика, шагнул к приемному контейнеру, и начал выкладывать оттуда на монтажный стол только что созданные, не остывшие детали новой стрелковой машинки.

Именно в этот момент дверь в лабораторию плавучего цеха распахнулась и несколько растерянный голос сержанта произнес.
- Вот, сеньор полковник, опять эта ерунда: заключенные чай пьют, а гости работают. Я ничего не хочу сказать: майор-директор приказал не вмешиваться, но просто…
- …Просто, - перебил спокойный голос полковника Фурадо, - ты видишь наше близкое постиндустриальное будущее. Ты ощущаешь суть ситуации, сержант?
- Мм… Не ощущаю, сеньор полковник. Разрешите для понимания спросить.
- Спрашивай.
- Мм… Сеньор полковник, а что такое «постиндустриальное будущее»?
- Это, сержант, новое состояние общества, придуманное ученым Винджем. У станков-роботов будет такая производительность, что рабочих потребуется чертовски мало. И получится, что к работе допускаются только граждане с высокими профессионально-этическим качествами. А все остальные будут бездельничать, и получать пансион.
- Мм… Ну, сеньор полковник, я-то не буду бездельничать. У меня участок два гектара, полученный за выслугу. Пока жена возится с детьми и кухней, я бы занялся огородом.
- Верно мыслишь, сержант, - одобрил Амаро Фурадо, - а сейчас у меня тут секретный разговор, поэтому тебе – два часа отдыха. Доложи взводному. Шагом – марш.
- Слушаюсь, сеньор полковник! – обрадовался сержант, и потопал отдыхать.

А Фурадо подошел к чайному столику, шлепнулся на свободный стул и спросил:
- Ну, как дела, каторжная интеллигенция? Я смотрю, вы здесь радуетесь уменьшению биомассы вражеского истеблишмента.
- Вроде того, сеньор полковник, - ответил Рагнар.
- Так-так… А кто-то из вас уже разобрался, как теперь устроена вражеская власть?
- Вам виднее, сеньор полковник, - предположил Хуго Редондо.
- Нет, вам виднее, сеньор Редондо. Это вас президент наградил Рыцарским Крестом за выдающуюся победу в информационной войне против оккупантов юга.
- Ого! - удивился памфлетист, - Надеюсь, без амнистии?
- Точно! - Фурадо кивнул, - Президент в курсе ваших семейных обстоятельств. Так что сидите спокойно. А если захотите съездить за границу, то позвоните мне, я все устрою. Паспорт, визы, бумажки всякие. У меня на этот счет ясное распоряжение президента.
- Орден обмыть бы надо, - заметил «ариец» Рагнар.   
- Само собой, - согласился полковник, извлек из левого кармана куртки бутылку рома, затем, из правого кармана – стопку маленьких пластиковых стаканчиков, и окликнул персонажей, возившихся с деталями оружия, - Мефо! Додж! Что вы там делаете?

Мефо отвлекся, щелкнул пальцами, и объявил:
- Мы творим экспериментальный сверхзвуковой пневматический карабин по контракту, заключенному с британской фолклендской компанией «Golden Fleece».
- Стоп! – строго сказал Фурадо, - По-моему, ты меня разыгрываешь. Если я хоть как-то помню школьную физику, то сжатым воздухом нельзя разогнать пулю быстрее звука.
- Можно! - возразил 3D-дизайнер, - Для этого придумана хитрость, называемая «сопло Лаваля», оно же – сверхзвуковое сопло. У нас штука такого типа в зоне среза ствола… Внимание! Додж, ты вроде собрал уже машинку. Стрельни во что-нибудь. Ну, хоть в то бревно, в которое Рагнар метает свои любимые ножи под хорошее настроение.
- Легко, - ответил южноафриканец, и стрельнул. Послышался хлесткий щелчок, как при выстреле из нормального «порохового» малокалиберного ружья. 
- Вот, - сказал Мефо, - Все слышали звук сверхзвукового скачка. Превышение скорости звука лишь метров на полста в секунду, но мы на большее и не подписывались. 
- Ладно, убедили, - признал Фурадо, - А теперь идите к столу. Мы ведь обмываем орден вашего коллеги, между прочим! А стрелковый прогресс подождет часок.
 
Выпили за Рыцарский Крест, и полковник, поставив стаканчик на стол, спросил:
- Ну, сеньор Редондо, и как на ваш взгляд теперь устроена вражеская власть?
- Вопрос, конечно, интересный, - произнес памфлетист, - я говорю не о той временной структуре, которая сложилась сейчас. Там все просто. Спикер Антонио Кэлво говорит прочувствованные слова об опасности терроризма, отдает полицейскую власть в руки Эндрю Пондека, супервайзора ЧВК «Casus-Belli», и в Брито-Гранада все спокойно. А, предположительно через три-четыре дня прилетит кризисная команда.
- Не завтра? – удивился Амаро Фурадо.
- Нет, не завтра, - Хуго покачал головой, - ведь вопрос не только в том, чтобы заменить лопнувшие контрольные лампочки. В смысле, пятерых корпоративных чиновников.   
- Контрольные лампочки? – весело переспросил Фурадо, - А вы гуманист, однако…
- Я гуманист, когда дело касается людей, а не говорящих манекенов. Так вот, заменить контрольные лампочки в «HK-Canal» можно бы за день, но проблема у них не только в лампочках. Проблема в схеме. Она плохо работает, и проект явно забуксовал. Вообще, Корпорации Канала даже на руку, что эти лампочки лопнули именно сейчас. Это дает возможность сослаться перед инвесторами на фактор терроризма. Очень уважительная причина, чтобы попросить мандат на удлинение сроков работ и увеличение сметы.
- Резонно, - согласился полковник, - но это еще не решение их проблемы.

Памфлетист сделал неопределенный жест ладонью.
- Да, конечно, это лишь предпосылки к решению. А само решение может быть только военным. Корпорации Канала нужен еще один стратегический инвестор: военный. По логике, это полугосударственная структура, которая очень дешево получит крупный, возможно - субконтрольный пакет акций «HK-Canal», однако за это она должна будет перебросить расходы по военной части решения проблемы на свое государство.
- Ха! - оживился Додж Тайгер, - Это как в середине 2010-х. топливные концерны США повесили расходы по войнам «Арабской весны» на госбюджет!
- Но, - заметил Рагнар, - ведь тогда никакой выгоды они не достигли. Вместо дешевых нефтяных концессий от марионеточных правительств на Ближнем Востоке получилась цепочка террористических исламских халифатов, от Багдада до Тимбукту, с которыми Западный Альянс воевал следующие 10 лет.   
- Да, - ответил Хуго, - и некто хапнул на этом вдесятеро больше денег, чем можно было хапнуть на нефтяных концессиях. И это чистые легкие деньги от распила бюджета, без инженерии. Без инвестиций в возню с рабочими, с техникой, и с транспортом.
- Так, подождите! - Рокси покрутила пальцами около своих ушей, - Правильно ли я это поняла? Если в такой проект втягиваются полугосударственные конторы, то исходный проект это уже только повод, а деньги делаются на войне, которая из-за него стартует.
- Примерно так, - подтвердил памфлетист, - но, война, конечно, ведется за свободу, за демократию, и далее по реестру сакральных ценностей Объединенных Наций.      

Мефо Грач побарабанил пальцами по столу, как по клавиатуре компьютера.
- Давайте я побуду настоящим занудным янки. Если такой бизнес просто в том, чтобы пилить деньги налогоплательщиков… Ведь других источников для войны нет, верно?
- Верно, - согласился Хуго.
- …Тогда, - продолжил Мефо, - зачем вся эта возня? Канал, проект, инвесторы, война? Почему бы не показать по CNN, будто все это есть, и не попилить деньги без лишнего тарарама? Получится экономичнее, быстрее, и гуманнее.
- Не годится, - ответил Амаро Фурадо, - слишком много фэйка придется делать. И так доверие к TV пошатнулось из-за лавины фэйков в процессе «странных войн» Второго десятилетия. Надо воевать по-настоящему. Вопрос только какое государство втянуть.
- Вариантов не так много, - сказал памфлетист, - это должно быть государство третьего мира, которое имеет большую армию, и относится к своим солдатам, как к расходному материалу. Еще у этого государства должен быть понятный стратегический интерес к Межокеанскому Каналу, пища, чтобы раздуть в СМИ патриотическую истерию.
- Большая армия, это сколько? - спросил полковник, и извлек из кармана планшетник.   
- Гм… - Хуго задумался, - …Четверть миллиона солдат, не меньше, наверное.
- Тогда, - сказал Фурадо, - листинг короткий. Индия, Южная Корея, Иран, Бразилия и Турция. И я добавлю Францию за наличие Иностранного легиона и базы Гваделупа.
- Я бы поспорил о некоторых пунктах этого листинга, - сказал Хуго, - но центральная интрига не в том, какое именно государство погрязнет в этой Великой Межокеанской Канализации, а как оно будет разгребать наследство предыдущей пятилетки.

Полковник «Seguri» с крайним интересом посмотрел на памфлетиста.
- Вот это свежий подход к обстановке. А если детальнее, сеньор Редондо?
- Можно и детальнее, - ответил Хуго, - Обычно политологи зацикливаются на проекте самого Канала, и забывают, что Лаголарго, это еще и Брито-Гранада - полу-мегаполис ультрамодерна. По валовому внутреннему продукту Лаголарго примерно как половина Гонконга. По производству оборудования для «умных домов» или фастфуд-кафе, и по дизель-электрическим автомобилям бизнес-класса, Лаголарго среди мировых лидеров.
- Кстати, да, - поддержал Мефо, - я там работал. При такой степени эксплуатации, я не удивляюсь, что этот зомби-лэнд выбился в лидеры производства ненужных вещей.
- …Значит, - продолжил Хуго, - с позиции финансовой олигархии, этот зомби-лэнд не должен исчезнуть. И новый военно-стратегический инвестор будет спасать его.
- Хм! – Мефо фыркнул, - При таком режиме труда, у них скоро будет массовый падеж квалифицированной рабочей силы. Откуда они возьмут квалифицированных зомби? Я сомневаюсь, что после репортажей «Ecolife Info» кто-то еще туда завербуется.

Хуго Редондо невесело улыбнулся.
- «Ecolife Info» это, знаешь ли, не CNN. Большинство людей в Западном мире смотрят политику только на первых каналах. И ты слишком хорошо думаешь о людях, Мефо. У значительной доли жителей Западного мира, включая квалифицированных работников, существует полная готовность стать зомби. Это же так прекрасно, когда за тебя кто-то принимает решения во всем, даже в быту, а ты только работаешь и выполняешь некие несложные правила. К твоим услугам: комфорт, престиж и безопасность. Нет никаких злачных мест, никаких преступников, и даже никаких асоциальных элементов.
- Как в благоустроенном концлагере, ориентированном на Hi-tech, - добавил Фурадо.
- Ну, - ответил Мефо, - если говорить про здешний концлагерь, то, по меркам Брито-Гранада, здесь слишком много свободы, и мало системного потребления товаров. 
- Мы куда-то отклонились от темы, - заметил Хуго, - позвольте, я вернусь.
- Да, я весь внимание, - сказал полковник. 
- Суммируем, - продолжил памфлетист, - в Лаголарго есть два перспективных бизнеса. Первый - война на линии строящегося канала под лозунгами свободы и демократии, с распилом бюджета государства, которое туда влипнет. Второй - развитие зомби-лэнда Брито-Гранада: производство и экспорт разрекламированных ненужных вещей. Теперь рассмотрим противника, с которым столкнется армии влипшего государства. Молодая туземная автономия Пантанеро. Население там малочисленно. Это отсталые индейцы и негры в разрозненных деревнях. Если оценивать их стандартно, то кажется, что они не способны к серьезному сопротивлению. Штаб влипшей армии слишком поздно поймет, какой микро-этнос построил команданте Йерро.
- В каком смысле, он построил микро-этнос? – удивилась доктор-ветеринар Рокси.
- В смысле, - пояснил Хуго, - что этот туземный этнос охотников перешел на такой вид хозяйствования, какой ранее не встречался этнографам. Они тестируют новые модели оружия и легкого тактического снаряжения в реальной боевой обстановке. Это весьма востребованная, высокооплачиваемая работа, ведь на планете постоянно идут войны, и постоянно изобретается что-то в этой сфере. Влипшей оккупационной армии придется столкнуться с племенем профессиональных охотников на солдат. Такого…





*44. …Еще не было даже в фильмах ужасов.

Об этой фразе памфлетиста Редондо спец-коммивояжер Додж Тайгер размышлял через неделю, сидя в салоне самолета на маршруте из Манагуа в Дуала. Протяженность этого маршрута примерно 11.000 км, с двумя промежуточными посадкам. Вполне достаточно времени, чтобы перебрать возможные причины для срочного вызова в Африку, но не в Преторию, где главный офис «AfriSpEn», и вообще не в ЮАР, а в Камерун, в Дуала, где располагался «теневой» юго-западный офис. В принципе, логично, что в Дуала. Это на тысячу миль ближе к Американскому Перешейку, и тематика соответствует – теневая. Вопрос только: почему срочно? Зачем заказ дорогостоящего авиафрахта вместо сцепки обычных рейсов? Ну, занял бы перелет 30 часов, а не 15. Что с того? Мысли почему-то бегали вокруг фразы: «такого еще не было даже в фильмах ужасов». По интуитивным соображениям, Тайгер включил эту фразу (и краткий пересказ мнения никарагуанского памфлетиста) в очередной файл-отчет, отправленный в главный офис. Может, какой-то эксперт-аналитик в офисе подчеркнул это алым маркером (как заслуживающее особого внимания)? Это объясняет вызов, но чертова срочность… 
   
…Инфо-туман начал рассеиваться лишь в аэропорту Дуала, где Тайгера встретил Отто Крюйт, вице-директор «AfriSpEn».
- Привет, Додж, ну, ты как? Боеготовность в норме?
- Привет, босс. А к чему вопрос о моей боеготовности? В Камеруне войны нет, если не считать пограничные инциденты. В любом случае, мы тут коммерсанты, а не армия.
- Верно, Додж. Войны нет. Зато есть теракты. Ты знаешь группировку ИСВАП?
- Только по СМИ знаю. Нигерийские исламисты-дегенераты. А что? 
- Давай в машину, Додж, на заднее сиденье. Поедем на место, там увидишь. По дороге возьми оружие и амуницию в сумке. Проверь. Пригодится.
- Загадками говоришь, босс, - пробурчал Тайгер, уселся в джип с эмблемой «AfriSpEn», открыл объемистую сумку, и вытащил оттуда:…
…Каску и бронежилет (цвет – неброский, болотный, все стилизовано под экипировку типичного местного строительного рабочего).
…Мелочи, которые могут пригодиться (аптечка, фонарик, кусачки для проволоки).
…Боевая рогатка и пакет стальных шариков – снарядов к ней.
…Пистолет-пулемет «Кетцалькоатль» и десяток заряженных запасных обойм.
- Я думаю, - прокомментировал Крюйт, - эта пушечка для тебя теперь как родная.
- Босс, для меня только своя жопа родная. В какое говно ты хочешь меня впутать?
- Не в говно, а в гуманитарную миссию. Волонтерскую. Ты можешь отказаться, но ты в данном случае последняя надежда для заложников, включая женщин и детей. 
- Срал я на них. Объясни: какая тактическая обстановка, кого надо убить, и зачем?
- Циничный ты человек, Додж, но разумный. Это, в общем, правильно. Объясняю.



В общих чертах, обстановка была следующая.
Хотя Дуала не сравнить с Рио-де-Жанейро (лежащим по ту сторону Атлантики), но по меркам Черной Африки это комфортабельный престижный мегаполис, один из самых мощных сухопутно-морских транспортных узлов и деловых центров побережья. Здесь построены объекты ряда транснациональных корпораций, включая «Seaway Solaris» - мирового лидера в области инноваций сверхтяжелого морского грузового транспорта.
Для группировки ИСВАП (бизнес которой - это сбор денег на вооруженную борьбу за шариат, и против запада), Дуала была прекрасной мишенью. Не вся Дуала, конечно, а только обустроенный вестернизированный центр, и ее комфортабельные пригороды, вкрапленные в массивы хибар трущобной застройки.
Случайно, или по чьей-то наводке, конкретной мишенью ИСВАП стала вилла, точнее - огороженный служебный мини-отель холдинга «Seaway Solaris».

Инцидент был типичный. Вчера вечером семеро террористов на мощном «Land-rover defender», просто протаранили ворота, постреляли немного, и выполнили свой план.
Местная раздолбайская полиция прошляпила (в обычном черно-африканском стиле).
Привозная гламурная охрана впала в ступор (в обычном бело-европейском стиле).
Ситуация на сегодняшний полдень: 3 сотрудника убито, 19 захвачено в заложники.
Кстати: пятеро из заложников – граждане ЮАР.
Подъезд к территории мини-отеля (участку размером с футбольное поле) блокирован флегматичными местными вояками.
Офицер антитеррористической службы ведет с террористами переговоры по рации.   
Террористы хотят мешок денег, самолет, и освободить какого-то муллу из тюрьмы.
Антитеррористический офицер тянет время (для него это стандартная процедура).
Террористы торопят, и угрожают начать казни заложников (у них тоже стандарты).
Исходя из прошлых инцидентов с ИСВАП, шансов у заложников было крайне мало.

Точнее: шансов у заложников было крайне мало при стандартном развитии сюжета.
Сейчас Отто Крюйт (кстати, в прошлом - подполковник разведки) предлагал сломать стандарт и вбросить в игру «джокера» (фигуру, на которую террористы не знают, как реагировать). Роль «джокера» предстояло сыграть Доджу Тайгеру.
Кажется, у одного человека никаких шансов против семи, тоже вооруженных. Но!..
…Потоки с нескольких web-камер в мини-отеле позволяли составить представление о деятельности семи террористов. И было видно, что все заложники заперты в подвале.
…Выучка у террористов кустарная. Умеют пугать гражданских, и стрелять кое-как.
…Оружие у террористов - АК-47 (устаревшая, слишком тяжелая штурмовая винтовка, неудобная для маневров) плюс одна труба РПГ-7 (тоже старая, но мощная штука). 
…Оружие «джокера» - пистолет-пулемет «Кетцалькоатль» (компактный с опциями для прицельной стрельбы в маневренном бою). «Джокер», замаскированный строительным рабочим, спрячет это оружие под одеждой, и не будет выглядеть на первый взгляд, как носитель реальной опасности. Все это (при правильной игре) должно сработать. А план следующий (далее последовало 10-минутное изложение).      

…Выслушав речь экс- подполковника разведки, Додж Тайгер заявил, что во вселенной существует только одно место, где подобные планы срабатывают: киноцентр Голливуд, Калифорния. А экс- подполковник Крюйт, выслушав это, понимающе кивнул, включил планшетник, и показал Тайгеру несколько фрагментов записи с web-камер. Подборка о тематических действиях террористов внутри мини-отеля, а конкретно - о приеме неких таблеток. Террористы глотали эти «колеса» горстями.
- Это то, что я думаю? – заинтересовался Тайгер.
- То самое, - подтвердил Отто Крюйт, - ясно, что ты с этим знаком. Я читал это в твоих отчетах об инциденте в дистрикте Эль-Гинея, у бывшего водохранилища Атланта.
- Там, - уточнил Тайгер, - этот инцидент называется сражением за Мертвую Сельву. И, кстати, террористов, сидящих на «каптагоне», я повидал, еще на госслужбе, в команде быстрого реагирования. Была группировка ИГИЛ, добравшаяся до Зимбабве.
- Да, Додж, я в курсе. Очень важно, что ты знаешь повадки «каптагоновых боевиков».
- Знаю. В общем, Отто, на таком контингенте твой план может сработать. Но я пока не уловил, зачем мне лишний риск? Семеро боевиков, даже обдолбанных, все-таки могут случайно сорвать джекпот. В смысле - зацепить меня. Обоснуй, босс. Я слушаю.
- А я обосновываю. Хочешь долю 10 процентов в СП «Килиманджаро»?
- Упс… - Додж Тайгер почесал в затылке, - …Неужто эта хрень с кучкой обдолбанных исламистов и заложников так важна для рекламы нашего оружейного гуманизма?
- Да, так. Ну, что Додж? Ты в деле?
- Я в деле, но запись в реестре про 10 процентов СП я хочу видеть сейчас.
- ОК, смотрим реестр, и работаем, - заключил Крюйт. Будучи капельку философом (как многие талантливые экс- разведчики) Отто Крюйт мог бы задать Тайгеру вопрос (Sic!) 

Почему недавно без всякого торга и предварительных условий он принял командование взводом партизан-маронов в сражении за Мертвую сельву? Там шансы получить пулю в брюхо были гораздо выше, чем в операции, планируемой на сегодня. Почему интересы полудиких племен на другом континенте стали для Тайгера делом, ради которого можно рискнуть жизнью? И почему судьба заложников, включая соотечественников, теперь не значила для Тайгера ровно ничего? И как это связано с обстоятельствами, при которых Тайгер бросил службу (плюнув на блестящие перспективы) и ушел в частный сектор?   

Но, экс- подполковник Крюйт был не только философом, но также психологом, и знал ответы на эти вопросы лучше, чем сам Тайгер (который пока не задумывается об этой кажущейся парадоксальности своих решений, определяющих жизненный выбор). Он (Тайгер) действовал в этих делах интуитивно – как в скоротечном бою…      

…Кстати - до момента боя осталось меньше часа, и этот час пролетел очень быстро…   

Террористы из ИСВАП наблюдали с крыши и с балкона мини-отеля за окрестностями. Разумеется, они заметили молодого, явно нервничающего мулата, который подошел к военным на блок-посту у подъезда к участку – в 500 метрах от мини-отеля. Строитель, наверное. Он экспрессивно о чем-то спорил с военными. Он размахивал руками, хлопал ладонью по каске, затем показывал рукой на мини-отель. Кажется, он хотел пройти, но военные не пропускали. Поняв, что они непреклонны, строитель выругался, и пошел в сторону от дороги по широкому частично-заболоченному пустырю. Военные не сразу сообразили, что задумал этот нервный субъект, а когда поняли – было уже поздно. Он скрылся в болотистой части пустыря, среди зарослей гигантской осоки. А эти заросли смыкались с густым кустарником, который окружал территорию мини-отеля, кое-где пролезая даже сквозь секции сетчатой ограды периметра.

Со стороны военных раздалась ругань, но никто не побежал за строителем. С чего бы? Предводитель террористов не очень обеспокоился, но все-таки стал кричать по рации офицеру антитеррористической службы, чтобы тот убрал отсюда лишнего человека. А офицер сказал, что не может отслеживать периметр, поскольку Ахмет (так назвался на переговорах предводитель террористов) сам требовал, чтобы военные стояли не ближе полкилометра. Тогда Ахмет потребовал объяснений: о чем говорил лишний человек? Офицер ответил: жена этого человека была уборщицей в мини-отеле, и он ищет ее.   
Ахмет понятия не имел, кто у него среди убитых и среди заложников, поэтому просто выругался, пригрозил убить еще кого-нибудь, повторил требования, и дал отбой связи.




*45. Стальной шарик из боевой рогатки попал в…

…Панорамное стекло обеденного зала, и разбил его вдребезги. Боевики подумали, что эффект произведен пулей из огнестрельного оружия. Поэтому те, что размещались на крыше и балконе - залегли, и ответили очередями из АК-47 - чисто наугад, по кустам.
Через несколько секунд, второй шарик расколотил окно административного кабинета.
Предводитель боевиков сообразил, что у противника просто рогатка, и крикнул:
- Эй, ты, дурак, перестань нарываться на пулю!
- Отдайте мою жену! – послышалось из кустов за периметром.
- Иди к военным, дурак, и жди, когда мы всех отпустим! - крикнул Ахмет.
- Ты свиноеб! – заявил голос из кустов, - Отдай мою жену, или я вас всех достану!

После чего, третий шарик попал в лицо боевику, стоявшему на балконе. Это больно, и крайне обидно. Боевик не выдержал, и дал короткую автоматную очередь в сторону кустарника, откуда летели шарики. И (предсказуемо) не попал в цель. Через четверть минуты знакомый голос из кустов снова крикнул.
- Свиноебы! Отдайте мою жену! – а очередной шарик разбил еще одно окно.
- Убейте его! - приказал Ахмет, у которого сдали нервы (взвинченные каптагоном). Началась беспорядочная стрельба в направлении обидчика. А обидчик (Додж Тайгер) спокойно полз по дренажной канаве, которая вообще не просматривалась со стороны мини-отеля. Пули из АК-47 свистели, и срезали ветки в полутора метрах выше...

…Поменяв позицию, Тайгер убрал рогатку, и вытащил ПП «Кетцалькоатль». Как он и предполагал, глупая игра захватила боевиков, и они не сразу заметили, что их обидчик сменил оружие. Первой целью стал Ахмет (главное - лишить боевиков предводителя). Позиция Ахмета (у окна второго этажа) уже была понятна, и Тайгер влепил короткую очередь с дистанции полста метров точно ему в грудь. Теперь, не теряя ни мгновения драгоценного интервала времени, когда противник не видит реальной угрозы, Тайгер прошелся серией коротких очередей, почти без перерывов, по балкону и крыше. Ему удалось зацепить всех трех боевиков, размещавшихся там. Зацепить, а не убить, но на текущей фазе боя, этого было достаточно. На время шока эти трое «зафиксированы», и можно добить их позже. Сейчас важнее достать тех, что внутри дома. Наверное кто-то попытается помочь тяжело раненому предводителю… Да, так и есть… Еще очередь, и «помощник» получает пулю. Судя по картине падения, он серьезно зацеплен.

Вот что значит скоротечный огневой контакт: несколько секунд, и вместо семи боевых единиц у противника всего две полноценные. Пять частично выведены из строя. Но как зацепить эти две оставшиеся единицы? Тут надо решать по обстановке. А сейчас – как можно быстрее сменить позицию (недопустимо засвеченную в начале боя).

Тайгер быстро пополз по канаве, изо всех сил работая локтями, бедрами, коленями… Правильно торопился. Через несколько секунд послышался очень характерный звук -  срабатывание вышибного заряда реактивного боеприпаса из гранатомета РПГ-7. Такая неприятность. Четверть секунды на то чтобы вжаться в грунт на дне канавы… Бум!!!... Ударная волна врезала, как огромной тяжелой мокрой тряпкой по всему телу (а какие ощущения в ушах, это не передать). Ладно, главное – осколки не задели, и барабанные перепонки целы. Гудение в голове скоро пройдет. Меняем обойму и осматриваемся…

…Ага! Гранатометчик нарушил инструкцию! Выстрелил из позиции, когда за спиной слишком близко находились горючие материалы (в данном случае можно было точно угадать, что это были пластиковые канистры с маслом). Выхлоп вышибного заряда за секунду поджег их, и из окон первого этажа повалил дым. Хреново! Задымление может превратить бой профессионала с дилетантами в коллективную русскую рулетку. Но у Тайгера (как в теле-игре про эрудитов) есть опция «помощь друга». Отто Крюйт и еще ассистент-полицейский сидят сейчас у видео-приемника с web-камер мини-отеля…

...Тут жизнь внесла коррективы. Два последних террориста, оставшиеся без полевого командира, зато с мозгами, съехавшими от психотропных таблеток, от стрельбы, и от задымления, повели себя… Предсказуемо (если смотреть постфактум, с точки зрения психолога-профи). А если смотреть с точки зрения Доджа Тайгера, который лежал на позиции в выбранном участке дренажной канавы, и старался что-то расслышать сквозь гудение в голове - то получилось не совсем предсказуемо. Короче говоря: два боевика выпрыгнули из окна первого этажа, и помчались вперед, стреляя по кустам из АК-47, и выкрикивая «Аллах акбар!». Да, в этом была своя логика. Если бы противник (в смысле Тайгер) не переместился, и лежал бы сейчас на старой позиции, контуженный взрывом гранаты, то его можно было бы добить таким наскоком. Но по факту, наскок и очереди наугад были бесплодны - пули достались только безответным зеленым насаждениям…   
            
…Для Тайгера это было как в тренинге: «выбери момент открытия огня при встречном движении противника под острым углом к твоей позиции». Так: выбрал, дождался, и с дистанции 25 метров открыл огонь. Две коротких очереди - два чистых попадания. На техническом сленге - чистых. А в бытовом смысле попадания высокоскоростных пуль сверхмалого калибра с короткой дистанции в человеческое тело - это очень грязно. Что поделаешь: не все работы выглядят эстетично. Вот, например, производство фарша… 

…Впрочем, Тайгер не думал на эти посторонние темы, а снова изо всех сил отползал. Сменить позицию – главное дело в таком бою. Нельзя недооценивать раненых врагов, поскольку кто-то из них может довольно быстро выйти из шока, дотянуться до своего оружия, и стрельнуть - пусть наугад. Даже пули, выпущенные наугад, порой убивают. Кстати – вот. Очередь АК-47 из окна второго этажа - по той позиции, которую Тайгер только что оставил позади. Понятно, что это стреляет боевик, пришедший на помощь тяжелораненому предводителю. А вот еще одна очередь - с балкона. Значит, там тоже недоработка. Черт с ней, с комнатой второго этажа – тот боевик, который там, быстро задохнется в дыму (пожар разгорается прямо под ним). Но с боевиком на балконе надо решать вопрос. Эх, вот бы сейчас к «Кетцалькоатлю» подствольный гранатомет, хоть слабенький, 20-мм. Кстати, в самой новой модификации такой модуль-подствольник предусмотрен (Тайгер сам тестировал его три дня назад в концлагере Тезоатега). Увы: текущая модель (которая в руках у Тайгера сейчас) еще не имеет этого тюнинга.

…Между тем жизнь еще раз внесла коррективы. Оба раненых боевика решили (как это называется на военном сленге) «по не простреливаемому пути, покинуть безнадежную позицию». Тайгер не заметил бы двух субъектов, выбравшихся из здания мини-отеля с противоположной от него стороны – но внешнее дальнее наблюдение работало.   
- Додж, как слышишь? – раздался в шлемофоне голос Отто Крюйта.
- Слышу нормально, босс. У врага осталось двое задетых, условно-боеспособных.
- Уже нет, Додж. Они уходят с другой стороны дома. Там дверца в ограде и тропа.      
- А камерунские вояки что?
- Ничего. У них нет приказа на активную операцию.
- Ладно, босс, уточни диспозицию мишеней и направление их движения…


   
В книжном гуманизме считается, что стрелять людям в спину - нехорошо. Но, если вы посмотрите в тактическом аспекте, то поймете, что широкая беззащитная спина Homo sapiens, как специально создана для выстрела. На спине нет глаз, а ее контур позволяет мгновенно определить положение жизненно-важных органов. Тайгер, выйдя на новую позицию, затратил на прицеливание, и на две коротких очереди - полторы секунды…
- Отличная работа, Додж, - раздался голос в шлемофоне, - поворачивай на 10 часов.
- Поворачивать на 10 часов, и что?
- И через 700 метров выйдешь к грунтовке. Там микроавтобус Toyota, цвета беж.         
- Ясно, двигаюсь, - сказал Тайгер, повернул на 60 градусов влево от текущей позиции, и зашагал по едва заметной тропе среди цветущего колючего кустарника. За спиной уже раздавалась простая мелодия ансамбля «пожарная машина плюс скорая медпомощь».




*46.  Ты теперь звезда канала «Vox-Africa»…

…Сообщил Отто Крюйт, развернув ноутбук так, чтоб Тайгеру было лучше видно.
На фронтальной странице сайта ведущей местной телекомпании красовался заголовок:

= Строитель атаковал террористов, убивших его жену.
= Подробности инцидента с захватом террористами ИСВАП виллы на севере Дуала.
Ниже несколько фото, хорошо различим пистолет-пулемет «Кетцалькоатль».
= 7 террористов уничтожены, последние 2 застрелены в спину при попытке сбежать.
Ниже – видео с предупреждением «осторожно, сцены жестокого насилия!».
= Пожарные и военные спасли 19 заложников, запертых в подвале горящей виллы.
Еще несколько фото, иллюстрирующих работу государственных экстренных служб.
= Полиция не знает, кто загадочный строитель с новейшим стрелковым оружием.
Яркое фото из каталога: пистолет-пулемет «Кетцалькоатль» во всей красе.
= Полиция не исключает, что строитель мог приобрести это оружие законно, с целью отстрела грызунов, и не будет объявлять этого загадочного человека в розыск. 


Тайгер пробежал взглядом это частично-заказное творение тележурналистики, затем скептически хмыкнул, и поинтересовался:
- Что, правда полиция даже искать меня не будет?
- Правда, Додж. Зачем им лишняя болтовня про человека, сделавшего их работу? Это разумная реакция властей на таких героев в стиле Зорро. В общем, Додж, ты можешь спокойно допивать свою текилу, и одеваться для интер-корпоративной вечеринки.

Надо отметить, что разговор происходил ранним вечером того же дня, в апартаментах первоклассного отеля «Forest-River-Palace». Додж Тайгер успел тщательно вымыться, и теперь сидел в кресле, одетый только в полотенце. И со стаканчиком текилы в руке. 
- А где будет вечеринка? – спросил он, сделав глоточек.
- Здесь, в фитнесс-зале на втором ярусе, - сообщил Отто Крюйт, - и будут только люди, которые в теме. Зал маленький, обслуживающий персонал минимальный, причем едва понимающий по-английски. Зачем нам лишние инфо-носители?
- Тогда, - заметил Тайгер, - лучше бы вообще без постороннего персонала. 
- Что ты! – тут экс- подполковник разведки взмахнул руками, - Вечеринка вообще без обслуживающего персонала привлекает пристальный интерес. Этого совсем не надо!   
- Ну, босс, я не буду спорить. По таким делам ты профи.
- Точно, Додж. А скажи: ты можешь сейчас воспринять стратегическую вводную?

Тайгер поставил на стол стаканчик и пожал плечами:
- В общем, да. Меня слегка хлопнуло взрывной волной от гранаты, но не сильнее, чем, например, при прыжке в воду с 10-метровой вышки. Мои мозги не сотрясены.
- Это я и хотел выяснить. Тогда слушай. Речь пойдет о том, что было в твоем отчете по пересказу прогнозов того парня, политолога и неформального дипломата.
- Ты имеешь в виду Хуго Редондо? – уточнил Тайгер.
- Да, - Отто Крюйт кивнул, - итак, этот парень не ошибся. Новый соинвестор в проекте Великого Лаголаргонского Межокеанского канала - бразильский концерн FAMAB.
- Вот оно как… - Тайгер почесал в затылке, - …Значит, Хуго реальный умник. И когда предположительно начнется вечеринка с бразильским участием? 

Вице-директор «AfriSpEn» повернулся к настенному календарю и обвел пальцем часть, представлявшую вторую половину лета.
- Вот. Вечеринка начнется после того, как пройдет максимум сезона дождей. И, можно уверенно утверждать, что контроль над трассой строительства канала нужен FAMAB не позже, чем начнется сухой сезон. Значит, октябрь это крайний срок. Такие ориентиры.   
- Выглядит логично, босс. А что такое этот концерн FAMAB?
- Это изрядная штука, - ответил Крюйт, - Их оборот 240 миллиардов в год, примерно 10 процентов валового национального продукта Бразилии. В их капитале треть формально принадлежит государству, плюс еще половина неформально контролируется правящей  верхушкой Бразилии. Профиль бизнеса FAMAB: топливо, энергетика, транспорт.   
- Босс, я не настолько разбираюсь в финансах, чтобы сделать из этого умные выводы.
- Все просто, Додж. Концерн FAMAB - кошелек верхушки. «Что хорошо для FAMAB – хорошо для Бразилии», как шутили про фирму Рокфеллера и Америку сто лет назад.   
- Это, - предположил Тайгер, - намек, что 300-тысячная армия Бразилии по условному свистку, в патриотическом угаре метнется защищать интересы FAMAB в Лаголарго?

Отто Крюйт улыбнулся и покачал головой.
- Не думай, Додж, что бразильский патриотизм выходит далеко за рамки карнавалов и футбола. Если четверть населения - нищие, а истеблишмент грезит величием, играет в солдатики, и заставляет школьников петь гимн, то это не вызывает восторга у людей. 
- Отто, я пошутил насчет патриотического угара. В бразильской верхушке вор на воре, бюджет разворовывается, юстиция коррумпирована, продается вообще все. Но это не отменяет того факта, что в армии 320 тысяч живой силы. Причем 70 тысяч, по мнению верхушки, неплохо бы послать куда-нибудь поближе к загробному миру. 
- Поясни, - лаконично попросил Крюйт.
- Просто, босс, эти 70 тысяч - рекруты из фавел, традиционных трущоб. Так сложилась бразильская практика, что призывная часть армии набирается в основном оттуда. А это значит, что немалая доля мальчишек, отслужив год, и научившись держать оружие, в дальнейшем пополнит ряды неправительственной мафии. Верхушке это невыгодно, я удивляюсь: почему верхушка еще не отменила призыв в армию? Но, я не политолог.
- Слушай, Додж, ты высказал очень интересную мысль. Будет в тему на вечеринке.
- Вечеринка… - пробурчал Тайгер, - …А во что, кстати, переодеваться? 
- Во что-нибудь спортивное, это же фитнесс-зал, - ответил Отто Крюйт.
 



*47. Скрытая реклама вашей пушки как…

…Красная тряпка для ищеек, - сказал Луко Очоа, - людей вроде меня это забавляет, но бизнесмены, привыкшие быть в правовом поле, могут испугаться.
- Испугаться чего? - спросил Крюйт.
- Испугаться показать себя противниками Системы, - пояснил потомок колумбийских кокаиновых баронов, - ваше СП «Килиманджаро» использует дырки в законах, чтобы тащить на легальный гражданский рынок новое боевое оружие под видом спортивно-охотничьего для стрельбы по крысам-хомякам. Система этого не любит.
- Мистер Очоа, что вы называете Системой? - полюбопытствовал Норлан Гримм, топ-менеджер концерна «Seaway-Solaris».   
- Удивительные вы люди, янки, - отреагировал Очоа, - такие вопросы задаете, которые обычному человеку в голову не придут. Потому США - мировой инкубатор адвокатов.
- Я канадец, кстати, - уточнил Норлан свою национальность.   
- Да, я знаю, мистер Гримм. Но ведь тоже Северная Америка. Без обид, ладно?
- Конечно, без обид, мистер Очоа. Так и что, по-вашему, такое Система?
 
Потомок колумбийских кокаиновых баронов задумчиво сделал глоток «мохито».
- Хм… Система… На анти-глобалистских сайтах есть куча разъяснений, но они очень запутанные, и противоречат друг другу. По-моему, важно, что после войны с Гитлером многие сверхбогатые люди задумали построить мировое правительство, как в Большой Теории Заговора, и всем рулить. Дурацкая идея, но попробовать можно. Они напрягли финансовые рычаги, задавили краснопузых, в смысле - Восточный блок, который тоже хотел всем рулить, только по-своему. Так получился Однополярный мир. Казалось бы: готово! Вот она, монополия денежной силы. Руки на колесо и рулите! Но бог не любит монополии, и кидает их машину по ямам-канавам. Вот такая Система, которая крутит глобальный руль, а куда едет – уже сама толком не понимает. Это мое мнение.
- А вы знаете, мистер Очоа… - тут Гримм улыбнулся, - …кажется, это самое четкое объяснение, которое я встречал. Что скажете вы, мистер Крюйт?
- Я, - ответил южноафриканский экс- подполковник, - скажу: дьявол сидит в деталях. Мировое правительство, в общем, получилось. Но примерно в такой форме, как Сенат Древнего Рима в эпоху между победой над Карфагеном и становлением Цезаря.
- Карфаген – это Восточный блок? – высказал предположение Додж Тайгер, которому надоело молча сидеть и слушать этот застольный политический флейм.

Отто Крюйт утвердительно кивнул.
- Верно, Додж. Современная мировая история после краха Восточного блока дает нам   удивительно четкие параллели с последним столетием Древнеримской Республики. Я должен сказать, что территория Древнего Рима с колониями была, по меркам скорости тогдашних средств транспорта и коммуникации, больше, чем весь мир сейчас.   
- И что тогда происходило в этом древнеримском мире? – спросил Луко Очоа.
- Происходило, - ответил Крюйт, - становление негласно управляемой демократии, не слишком отличающейся от нынешней. Гибрид олигархии, демагогии и бюрократии. Я заостряю внимание на третьем компоненте. На бюрократии. Известные братья Гракхи первыми открыли тогда коммерческий потенциал тупой бюрократической машины.
- За что Гракхов вскоре и убили, - ввернул Норлан Гримм.
- Да, - Крюйт кивнул, - братья Гракхи, как и многие политические изобретатели, пали жертвами своих изобретений. В новое время - Троцкий, Гитлер, и Кеннеди, например.
- Троцкого, Гитлера, и Кеннеди я знаю, - сказал Очоа, - а Гракхов я не знаю.
- Гракхи, - сообщил Крюйт, - применили свой статус в древнеримском парламенте для законодательного рэкета в отношении монополистов.
- Как Джон Кеннеди? – спросил потомок колумбийских кокаиновых баронов.
- Да. С той разницей, что тогда главным ресурсом была не нефть, а пахотная земля. По итогам, часть ресурса ушла от старой плутократии к нуворишам, а законотворчество в качестве закамуфлированного средства перераспределения капитала привилось, стало смыслом парламентской деятельности, и сохраняет ведущее значение до сих пор.

Луко Очоа, соглашаясь, покивал головой.
- Да, доступ к машинке, печатающей законы - сила. В Белизе это один из моих лучших бизнесов. Но занимаясь этим бизнесом, лучше не надо дергать Систему за усы.
- Точно, - сказал Крюйт, и мы не дергаем Систему за усы. Мы применили те законы об оружии, которые приняты в интересах прайда крупных внутрисистемных хищников, и поддерживаются влиянием этого прайда. На взгляд Системы, наша фирма выглядит не сторонними хищниками, влезшими на территорию Системы, а падальщиками, которые расклевывают остатки добычи хищников. Падальщики неизбежны, Система это знает.
- Кажется, я начинаю понимать, - пробурчал Очоа, - но лучше, если вы объясните.
- Лучше объяснит мистер Тайгер, - предложил Крюйт, - давай, Додж, по-военному...

Додж Тайгер коротко взмахнул левой ладонью, в знак того, что понял.
- Значит, так. Схема операции была стандартна. Наша группа в Никарагуа планомерно подставила полиции специально сделанную куклу-пустышку в Усулутане, Сальвадор.
- Компания «Хантрекс», не так ли? – спросил Очоа.
- Так точно. Мы засветили эту фирму перед комиссаром ООН, а тот сбросил данные в Интерпол. Начались обыски. Конечно, такая полицейская операция в Усулутане задела местных магнатов-контрабандистов, была стрельба, жертвы, шум на всю Америку. И в результате - судебное разбирательство с участием репортеров СМИ. На суде компания  «Хантрекс» доказала…
… - Во-первых, что она не имеет отношения к перестрелкам с полицией в Усулутане.
… - Во-вторых, что она выпускала охотничьи короткоствольные карабины-автоматы «Кетцалькоатль», по лицензии СП «Килиманджаро», но не боевые патроны «Mamba.17».
… - В-третьих, что «Кетцалькоатль» это легальное оружие любительской спортивной охоты, под легальные патроны для варминтинга «Hornady.17», производства США.
… - В-четвертых, что боевые патроны «Mamba.17» производятся дочерним предприятием компании «AfriSpEn» в Намибии, легально, только для нужд спецназа полиции.
… - В-пятых, что СП «Килиманджаро», как головная компания – хозяин технологии, в документации специально указала, что применение в этом карабине-автомате патронов боевого класса – запрещено без военной аккредитации. Если какая-то мафия пиратским путем производит боевые патроны «Mamba.17», а какие-то террористы заряжают такими пиратскими патронами легальные карабины, то это не вина производителя карабинов.
… - Суд вынес вердикт в пользу «Хантрекс», «AfriSpEn», и СП «Килиманджаро». Так репутация этих фирм очищена, и репутация карабина «Кетцалькоатль» - тоже.

Произнеся последнюю фразу, Тайгер плеснул себе в стакан немного текилы. Луко Очоа негромко пробурчал себе под нос какую-то мелодию, и предположил:
- А сегодня вы перешли к PR в СМИ, применив эту штуку против террористов?
- Я не в курсе, сэр, - невозмутимо ответил Тайгер, - это, может, босс знает.
- Мистер Крюйт?... – спросил Очоа повернувшись к экс- подполковнику.

Тот картинно развел руками и прокомментировал:
- Конечно, мы не можем отрицать, что эффектная ликвидация террористов ИСВАП с применением машинки «Кетцалькоатль» сильно улучшила нам PR. Гораздо приятнее ассоциироваться с ликвидацией террористов и освобождением заложников, чем с той историей, когда несколько тысяч нацгвардейцев Лаголарго погибли от такого оружия. Возвращаясь к сегодняшнему инциденту, я должен сказать, что мы не имеем к нему прямого отношения. Хотя, строитель-стрелок на видео внешне похож на мистера Тайгера.
- В таком случае, - отозвался Норлан Гримм, - я хотел бы поблагодарить ЧЕЛОВЕКА, ПОХОЖЕГО НА мистера Тайгера за спасение сотрудников «Seaway-Solaris».
- Образцовая работа, amigo, - добавил Луко Очоа, - моим парням желательно бы у вас поучиться. Я надеюсь, мы сможем как-нибудь это устроить.
- Джентльмены, - вмешался Отто Крюйт, - раз мы попросили мистера Тайгера сделать краткий доклад о легализации современного оружия, то, возможно, есть смысл сейчас спросить его экспертное мнение относительно бразильской армии.
- Э… - задумчиво протянул топ-менеджер «Seaway-Solaris», - …А мистер Тайгер уже информирован о предположительном соглашении между?... Гм…
- Конечно, мистер Тайгер информирован, поскольку владеет долей 10 процентов в СП «Килиманджаро».
- О, в таком случае, разумеется, нам надо внимательно выслушать его, как военспеца.



Додж внутренне усмехнулся: вот, значит, почему был назначен такой бонус за отстрел исламистов и спасение командировочного офисного планктона «Seaway-Solaris». Босс большой спец по добыче одним выстрелом нескольких куропаток: заодно и обосновал включение своего военспеца в круг информированных лиц. И еще, наверное, какие-то задачи решил, только другие пока не знают об этом. Хотя (подумал Додж) мне-то что? Рассчитался босс по-честному, значит, и я в этих делах поведу себя с ним по-честному. Такие мысли спец-коммивояжер прокрутил в своей голове за пару секунд, а затем стал излагать сабж: состояние, возможности и особенности вооруженных сил Бразилии при использовании их в качестве оккупационной полиции на трассе строящегося Великого Лаголаргонского Межокеанского канала.  Итак:…

…Параграф первый: бразильская армия «заточена» именно для полицейских функций. Собственно в войнах эта армия не участвовала с 1945-го года. Зато, по несколько раз в десятилетие, бразильские солдаты играли роль полицейских сил при мятежах, или при ликвидации крупных банд, и блокировании крупных потоков контрабанды и кокаина.
…Параграф второй: власти Бразилии способны отправить на трассу канала до четырех мотопехотных дивизий численностью 15 тысяч в каждой. По социально-политическим причинам, для них допустимы потери живой силы до половины личного состава в год.
…Параграф третий: (в силу указанной специализации и реального опыта), бразильская армия технически и организационно не готова к модерновому конфликту центрально-европейского типа, с применением высокотехнологичных средств ведения войны. 
…Параграф четвертый: власти Бразилии политически не готовы к ответной эскалации бандитизма на севере своей страны, в огромном малонаселенном бассейне Амазонки. Я полагаю, что об этом лучше знает мистер Очоа. Если вкратце, то у меня все.
 
Тайгер замолчал, и взял в руку полупустой стаканчик текилы. Норлан Гримм взглянул сначала на этот полупустой стаканчик, а затем на потомка кокаиновых баронов.
- Мистер Очоа, а вы знаете что-то особенное об этой части Бразилии?
- Знаю, - ответил тот, - есть старые знакомые там, в штате Амазонас. Вроде экологов.
- Вроде экологов? – недоверчиво переспросил Гримм.
- Да. Это штат, пограничный с Колумбией. И там работает совместное экологическое движение. Немного радикальное, но справедливое. Вот, вы меня понимаете, кажется.
- Кажется, понимаю, мистер Очоа, - подтвердил топ-менеджер «Seaway-Solaris».




*48. Зовите меня просто «доктор Лектер». Это…

…Забавно, не правда ли?
- Это необычно, - ответил Додж Тайгер, пожимая руку невысокому круглолицему и лопоухому дядьке лет 50, с удивительно-теплыми глазами бирюзового цвета… Тайгер думал, что вряд ли вскоре увидит что-то более сюрреалистическое, чем трогательное взаимопонимание между потомком кокаиновых баронов Колумбии и респектабельным канадским топ-менеджером. Но, на следующий день (т.е. сегодня) жизнь показала: нет предела сюрреализму. Отто Крюйт привез Тайгера в исследовательскую лабораторию, расположенную на окраине города Дуала. Судя по вывеске, лаборатория принадлежала Трансафриканскому фонду биологии животных. Но, как заранее (довольно загадочно) отметил Крюйт: «для биологии человек – тоже животное».

А затем произошло знакомство с персонажем, назвавшим себя «доктор Лектер». 
- Прошу вас, док, - сказал Крюйт, - объясните капитану Тайгеру суть инновации.
- Инновация! - иронично-жизнерадостно отозвался Лектер, наливая всем кофе, но не в обычные чашки, а в кварцевые мензурки (такой стиль был в его кабинете), - Вы сказали «инновация», дорогой подполковник, но данный термин не отражает масштаба нашего знаменательного проекта. Это не инновация, а революция в оружейной сфере. Но, мне кажется правильнее начать с небольшого экзамена. Вы не против, подполковник?
- Если капитан не возражает, - ответил Крюйт.
- Я не готовился, но согласен попробовать, - сказал Тайгер (у которого возникло очень нехорошее предчувствие, когда босс назвал его по армейскому рангу).
- Превосходно! - объявил Лектер, - Внимание, вот вопрос! Капитан, что вам известно о биологическом оружии? 

Додж Тайгер отбарабанил в точности, как в армейской методичке:
- Биологическое оружие - средство массового поражения людей, животных и растений, поражающим фактором которого являются свойства инфекционных микроорганизмов. Средствами доставки могут быть снаряды, распылители, авиабомбы. Диверсионными средствами доставки могут быть животные-переносчики: насекомые, птицы, грызуны.
- Вполне достаточные базовые знания, - прокомментировал странный доктор, - от этих знаний можно оттолкнуться для более детального понимания проекта. Теперь второй вопрос, на логику. Почему такое эффективное оружие не находит широкого сбыта?
- Это очевидно, - ответил Тайгер, - есть юридическая причина: Женевская конвенция о запрещенных типах оружия. Конечно, конвенция не остановила бы бизнес, если бы не специфика биологического оружия: у него нет четко очерченной зоны поражения. Как известно из истории, эпидемии могут распространяться на целые континенты. Чума в средние века уничтожала население городов почти полностью. Такое оружие не имеет коммерческой перспективы в локальных войнах, а мировая война - бизнес политиков, который устроен иначе, к тому же, мировые войны бывают всего трижды в столетие.

Доктор Лектер медленно провел пухлой ладонью по короткому ежику своих пепельно-серых волос, и лучезарно улыбнулся. Кажется, у него был талант хорошо улыбаться.
- Отличная логика, капитан. Вы замечательно рассуждаете о войне, как о бизнесе. Но в логическую цепь закралась неточность. Давайте попробуем найти эту неточность.
- Давайте, док, попробуем.
- Химическое оружие тоже запрещено Женевской конвенцией, так, капитан?
- Да, док. И что?
- Одна мелочь, капитан. Какие средства применяет полиция против толпы мобстеров?
- Слезоточивый газ, - сходу ответил Тайгер, а затем спросил, - а что, может быть такое биологическое оружие, от которого эффект примерно как от слезоточивого газа?
- У вас светлая голова, капитан. Вы быстро угадываете суть. Науке известен вирусный коньюктивит, симптомы которого очень похожи на эффект от слезоточивого газа. Эти симптомы держатся два-три дня. Интересная перспектива, не правда ли, капитан?
- Возможно, вы правы, док. Но для меня это незнакомое оружия, и я не могу так сходу решить, насколько эффективно будет его применение в бою.
- Это для всех незнакомое оружие, - уточнил доктор Лектер, - пока существует только прототип. Продукт ступенчатого генного дизайна, синтетический вирус коньюктивита, распространяемый обычными комарами. Это старый надежный метод. У нас есть база данных экспериментов на лабораторных крысах. И есть вакцина, тоже проверенная на лабораторных крысах. Теперь, для доработки оружия требуется натурный тест. Чтобы сделать бизнес на вирусе «Персефона» (так он называется), надо знать, какой процент военнослужащих противника выйдет из строя, как скоро, в какой мере, и как надолго.

Додж Тайгер недоверчиво переспросил:
- Натурный тест для биологического оружия?
- Да, капитан, этот этап есть при разработке любого нового оружия, не правда ли?   
- Верно, док. Но, у биологического оружия есть специфика, о которой мы говорили. В случае других типов оружия, неудачный натурный тест – это крупная проблема, или в худшем случае – гибель нескольких человек. А в случае этого типа… Мы говорили.    
- Мы говорили!.. - доктор Лектер, снова лучезарно улыбнулся, - …Мы говорили. А что конкретно может случиться в самом худшем случае? Представьте себе самый ужасный провал натурного теста, и давайте попробуем разобраться, так ли он ужасен.
- Это, - сказал Тайгер, - зависит от того, где и когда будет проводиться натурный тест.
   
Доктор Лектер быстро повернулся к Отто Крюйту.
- Подполковник, разве капитан еще не в курсе будущего театра военных действий?
- Капитан в курсе, - ответил Крюйт, - но он не в курсе, в курсе ли вы.
- О, мне это нравится! – последовала новая лучезарная улыбка, - Капитан, вам удалось высказаться так спокойно, что я обманулся. Но, как выяснилось, мы оба понимаем, где предстоит провести натурный тест, и что будет целью. Трасса Лаголаргонского канала, бразильский военно-полицейский контингент. Теперь обсудим худшие последствия.
- Обсудим, док, - сказал Тайгер, - сколько-то комаров будет уноситься по вектору ветра. Заражение расползется на запад, перепрыгнет через озеро Кокиболка, и охватит район Брито-Гранада на тихоокеанское побережье. Там население около миллиона, с высокой плотностью. Если вирус не так безобиден, как кажется в лаборатории, то...    

…Додж Тайгер не договорил фразу, полагая, что сказанного хватит. Но, доктор Лектер смотрел на такие прогнозы иначе, поэтому иронично поинтересовался: 
- А что значит ваше «то» с многоточием? Допустим, капитан, что этот вирус почему-то сработает, как вирус гриппа, к которому он морфологически близок. Произойдет лишь эпидемия нового гриппа, одна из нескольких, случающихся ежегодно по планете. Если какой-нибудь репортер даже докопается до источника, и заявит, что это синтетический вирус, вряд ли расследование кого-то заинтересует. Грипп не может стать сенсацией.
- Гм… А если эта «Персефона» окажется похожа не на грипп, а на лихорадку Эбола?
- Тоже ничего страшного, - безмятежно ответил доктор Лектер, - не составит проблем свалить это на бразильский контингент. Вспомним случай 2010 года, когда непальские миротворцы ООН случайно занесли холеру на Гаити.
- Док, мне кажется, что вы дали мне сильно урезанную информацию о проекте.
- Разумеется, Додж, - вмешался Отто Крюйт, - все не так просто.
- Не так просто, босс? – переспросил Тайгер, - И не так однозначно, надо полагать?
- Да. И не так однозначно, - подтвердил экс- подполковник, - но, тем не менее, проект «Персефона» крайне перспективен. Позже я объясню, а сейчас просто поверь мне.
- Вопрос цены, - ответил экс- капитан Тайгер.
- Договоримся, - пообещал экс- подполковник Крюйт, - а сейчас поезжай в отель, и давай встретимся там на пляже, на закате солнца.   
 


Пляж отеля «Forest-River-Palace» на закате выглядел почти безлюдно. Публика в такое время, как правило, переходит от игр на песке у воды к играм в дансинге и далее - как повелит богиня Венера-Афродита. Так что выбор Крюйта был удачен в плане простой защиты от лишних ушей и от лишних электронных жучков.
- Ну-с, - начал он, - все отлично, Додж! Ты понравился доктору Лектеру, это удача.   
- А мне, - ответил Тайгер, - как-то не понравился этот доктор.
- Чем же он тебе не понравился?
- А всем. Начиная с его прозвища в честь психа-каннибала из «Молчания ягнят» и до аварийной легенды, заранее придуманной по аналогии с холерой на Гаити. Я глянул в интернет про холеру 2010-го. Четверть миллиона заболевших, и пять тысяч трупов.
- Верно, Додж. И что с того? Все виновники вышли чистенькими из этой сральни.
- Босс, судя по твоему тону, наша фирма уже получила аванс за тест «Персефоны».
- Ты угадал. Мы согласовали ориентировочное время тестирования: август-октябрь, и получили кругленькую сумму от заказчика. В этом авансе у тебя хорошая доля.

Додж Тайгер зачерпнул ладонью песок, и примерно полминуты смотрел, как струйки песчинок, поблескивая в свете фонаря, течет между пальцами. А затем произнес:
- Босс, о моей доле чуть позже. А сейчас скажи: наша фирма что, вписались в распил военного бюджета крупной страны? Я не спрашиваю, какой. Просто да или нет?
- Да. Ты опять угадал, Додж.
- Ну, я горжусь собой. А как насчет того, босс, что у Бразилии есть разведка? Уровень, конечно, не высшей лиги, но очень неплохой. 
- Это учтено, - ответил экс- подполковник, - есть люди, которые решают вопрос, чтобы бразильская разведка получила пирожок, который покажется ей достаточно вкусным.




*49. Главное в фотоохоте на девушку это…
    
…Поймать миллисекунду, когда девушка предельно экспрессивна. Мефо Грач недавно пришел к выводу, что Саби предельно экспрессивна, когда, она в прыжке шлепается на свой любимый диван в мансарде домика колониальной постройки, что неподалеку от исторического центра 100-тысячного города Масайи. Так шлепаться на этот диван после возвращения с прогулки по городскому рынку, или с озерного пляжа было ее забавной привычкой, а может быть, неосознанным искусством. Так вот, сегодня, Мефо поймал ту миллисекунду, когда надо прицелиться и нажать кнопку видеокамеры смартфона…

…Конечно, Саби это заметила и, приземлившись на диван, потребовала объяснений:
- Что ты фотографировал?
- Твой фантастический прыжок, - ответил он, - у меня уже есть композиция, куда надо поместить этот фото-ряд, но у меня получилось заснять только сейчас. Будет ух как! 
- Обалдеть… - произнесла она, - …Знаешь, у меня срывает крышу от жизни с тобой!
- Это потому, - ответил Мефо, - что я ненормальный, и жизнь моя ненормальная.
- Мефо, ты прикалываешься, - пробурчала Саби, сбросила с ног сандалии, затем начала последовательно снимать с себя предметы одежды.
- Я не прикалываюсь, - возразил он, - я правда ненормальный. Ну, прикинь сама: какой нормальный человек будет по доброй воле приезжать в концлагерь, как на курорт?
- В этом-то, - сказала она, продолжая раздеваться, - как раз ничего ненормального нет. Тезоатега это не совсем концлагерь. В любом случае, мы уже три недели, как приехали оттуда обратно в Масайи. А у меня только еще сильнее срывает крышу.
- Ну, - выдвинул он следующую гипотезу, - может, это потому, что я живу, как турист.
- Что-что ты сказал?
- Я сказал: как турист. По мне, это же интереснее, чем жить, как нормальные люди.

Саби, между тем, избавилась от последнего предмета своей одежды: полосатых черно-серебристых трусиков, приняла позу роденовского мыслителя и объявила:
- Я не врубилась.
- Это просто, - пояснил Мефо, - нормальные люди воспринимают свой дом, свой город, вообще, все то, что вокруг них, как рутину, в которой нет ничего интересного. А я, как турист, заранее уверен, что вокруг много всего интересного. Благодаря уверенности, я всегда, или почти всегда, и во всем, или почти во всем, вижу это интересное.
- И людей, которые вокруг, ты тоже воспринимаешь как турист? – спросила она.
- Да, и людей тоже, - сказал он, прошелся по комнате, и остановился около столика, на котором стояла игровая доска «Теотлеко» (на языке ацтеков - «возвращение богов»), с позицией пробной партии примерно на середине игры. 
- Мефо, а ты, правда, считаешь, что это ненормально? Ну, твоя жизнь.
- Саби, какая разница, что я считаю? Нормальный человек, это тот, который средний, у которого средние взгляды, и средние желания. У меня это другие взгляды, и желания, следовательно, я ненормальный. Вот как все просто.

Изложив этот силлогизм, Мефо сделал ход на доске, посмотрел, что получилось, потер ладони от импульса интеллектуального удовольствия, и уселся в кресло. Подумал еще немного, и добавил к уже сказанному:
- Можно сказать, что это моя профессия: быть ненормальным. Вот, придумал игру для военной академии. Министр сказал: игра абсолютно ненормальная, и это то, что надо!
- Ты сам себе противоречишь! - возразила Саби, - Если быть ненормальным, это такая профессия, за которую даже платят, то, значит, быть ненормальным это нормально!
- Нет в этом противоречия, - в свою очередь возразил он, - я ведь не говорил, что быть ненормальным, это ненормально.
- Вот! – воскликнула она, - Вот от таких вещей у меня срывает крышу! Кстати, а в чем прикол этой игры? Ну, этой «Теотлеко».

Мефо многозначительно поводил ладонью над своей головой и ответил:
- Прикол в том, что у нормальных настольных игр доска неизменна. А в «Теотлеко» ты можешь сделать ход, меняющий доску. Взять какую-то клетку с краю, и приделать ее к другому краю. И к середине игры доска может стать вообще кошмарной формы.    
- Да, действительно, прикол. Ладно, я пойду в душ. А ты, если будешь варить кофе, то, пожалуйста, свари и на мою долю.
- Прямо сейчас! - ответил он, - Только ты не плескайся слишком долго, иначе остынет! 
- ОК. Я на десять минут, - сказала она, и исчезла за дверью ванной.



Когда она вернулась в комнату, кофе действительно был готов, и даже налит в особые кустарные керамические чашки, похожие на маленькие тыквы со срезанным верхом (в таких чашках напиток дольше сохраняет тепло, и вообще, кустарное - симпатичнее). 
- Спасибо, - сказала Саби, и слегка хлопнула ладошкой по спине Мефо, который успел включить компьютер, и сейчас разглядывал дюжину картинок на широком мониторе.   
- Никаких проблем. Мне нравится варить кофе для красивых девушек. Когда красивая девушка пьет кофе, она становится доступнее для интеллектуальной эксплуатации.      
- Ну, - отозвалась она, осторожно язычком попробовав кофе (еще слишком горячий).
- Вот, - пояснил 3D-художник-дизайнер, и постучал пальцем по экрану, - это дюжина потенциальных хищников неба в шестом поколении. Надо выбрать самый зверский, и породить от него невообразимо-зверского хищника седьмого поколения.

Саби очень внимательно посмотрела на экран, и через несколько секунд презрительно фыркнула.
- И это называется «хищники неба»? Полный отстой! Какие-то серебристые ромбики с крылышками, какие-то унылые треугольники, и какие-то фигни для игры в дартс. Вот, последний - забавный, похож на цыпленка, жаренного под прессом. Но это ни фига не хищники. У тебя каких-нибудь других хищников нет?
- Есть, конечно, - ответил Мефо, и вытащил на экран следующую дюжину самолетов.
- Wow! - воскликнула Саби, - Мне нравится третий, вроде сюрикена в кино про ниндзя, восьмой, который как ксолокво примерно, и десятый, наподобие летающей тарелки.       
- Э-э… Ксолокво, это что?
- Ты что, в детстве не слышал эту индейскую сказку? – удивилась она.
- Нет, я же вырос во Флориде.
- А! Я опять забыла, что ты родом из США. Короче: это летучая жаба-крокодил.
- Звучит круто, - оценил он.
- Так вот, - сказала она, - про нашу жабу-крокодила даже у Лавкрафта есть небольшой рассказ: «Тварь на крыше». Только там названия «ксолокво» нет, и дело происходит в соседнем Гондурасе, но эта летучая жаба-крокодил общая у Никарагуа и Гондураса.
- Минутку. Это у того Лавкрафта, который про Ктулху?
- Да, у того самого. А теперь скажи: эта штука, которая на картинке, она откуда?

Мефо Грач выдержал актерскую паузу и торжественно произнес:
- Это истребитель из воздушного флота расы сайлонов.
- Какой-какой расы?
- Расы сайлонов, - повторил он, - из TV-сериала «Звездный крейсер Галактика».
- А! Я же смотрела. Слушай, Мефо, а эта металлическая жаба может летать реально?
- Конечно, - ответил 3D-художник, - даже вопрос так не стоит: может, или нет. Она по определению будет летать. Она назначена истребителем седьмого поколения.   
- Что? – удивилась Саби, - Ты вот так сразу назначил…
- Конечно! Это же очень круто: самолет с древней страшной легендой о летучей жабе-крокодиле. Но, придется кое-что перерисовать для физической достоверности, сделать красивый полет - тест-драйв над сельвой, вроде того.
- Полет? Мефо, ты сказал: «полет»? Как это полетит, если оно пока только картинка?
- Саби, надо мыслить шире! Что помешает 3D-истребителю летать над 3D-сельвой?
- А! Теперь я врубилась! Просто виртуальная реальность, да?
- Не очень-то просто, - поправил Мефо, - тут до чертовой бабушки работы. Надо будет продумать и построить все, до мелочей. Как говорили советские лидеры эры атомного противостояния: «Экономика должна быть экономной, а реальность – реальной».




*50. Мы не готовы встретить эту хрень в небе…

…Сказал Зурто Барбозо, генерал бразильской армии, бросив на стол стопку цветных фотографий, разлетевшихся, как игральные карты при быстрой сдаче.
- Давайте, - предложил Жойсо Мадейро, замминистра экономики, - не будем сразу же драматизировать, а послушаем эксперта военного отдела компании EMB. Ваше слово, сеньор Переш. Настолько ли опасен этот истребитель потенциального противника? 
- Это не такая уж инновационная машина, - ответил полковник Переш (глядя на фото истребителя-рейдера галактической расы сайлонов) - вероятно, эта модель - развитие российской линейки Су-47 «Беркут», начатой в 1997-м. Характерно-сильная обратная стреловидность крыла. Но, отличие в отказе от игловидной носовой части фюзеляжа. Вероятно, тут повлиял концепт успешных французских БПЛА класса «Нейрон». Я бы сказал: мы имеем дело с беспилотным истребителем легкого класса, «пятитонником», возможно очень скоростным – порядка двойной скорости звука. Таково мое мнение.
- А я не согласен с полковником Перешем, - заявил доктор Нобрего, эксперт БДРАД (Бразильского департамента развития аэрокосмической деятельности), - эта машина не выглядит просто модификацией Су-47, пусть даже с французским влиянием. Конечно, концепт Су-47 налицо, но здесь столь радикальная обратная стреловидность, что я бы поостерегся назвать это крыльями. Скорее это выступы боковых элементов несущего фюзеляжа, с формой стамески, как в советском X-90 «Коала» или американском  X-43
«Hyper». Это значит: машина может иметь не двойную, а четверную скорость звука.   
- Но оба этих проекта были закрыты, - заметил Переш.
- А откуда мы можем это знать наверняка? - спросил замдиректора ABIN (бразильской объединенной разведки), - И откуда мы можем знать, что документация по проектам не продана, например, в Чили или Аргентину? Я бы не исключал также Кубу и ЮАР.

За столом наступила минута тишины. Потом, вице-президент концерна FAMAB весьма укоризненно посмотрел на разведчика.
- Сеньор Кавалконти, зачем вы нагнетаете?
- Я не нагнетаю, сеньор Диниш, - ответил замдиректора ABIN, - я просто хочу, чтобы прозвучали все конструктивные мнения. Сейчас прозвучали. Пока мы на берегу, если выражаться фигурально. Когда мы уже перейдем Рубикон, опять же, если выражаться фигурально, то будет поздно. Я понимаю денежные перспективы, однако я понимаю и сомнения генерала Барбозо. Армия должна видеть, с чем придется столкнуться.
- Вот-вот, - встрепенулся Зурто Барбозо, - мы должны видеть. А то сейчас введем 60-тысячный корпус в это болото, где сделался военный полигон для всех, кому не лень, примерно как в Сомали, в Курдистане, или в Ост-Конго…

…Не договорив фразу, армейский генерал махнул ладонью и замолчал. Диниш тяжело вздохнул и произнес:
- Сеньоры! Я понимаю, что, представляя за этим столом коммерческий центр FAMAB, должен прислушиваться к военным. Но, я прошу рассматривать вопрос не в вероятном аспекте, а в императивном. Контракты подписаны, и наша национальная экономика не может теперь устраниться от проблемы Лаголаргонского канала. А решение проблемы, очевидно, невозможно без применения крупных военно-полицейских сил.
- Я, - ответил разведчик, - согласен с вашим последним утверждением, сеньор Диниш, однако, если следовать логике, то видна его неполнота.
- Боюсь, сеньор Кавалконти, я не уловил вашу мысль.
- Это не так сложно, сеньор Диниш, - тут разведчик улыбнулся, - вы сказали «решение проблемы, очевидно, невозможно без применения крупных военно-полицейских сил». Разумеется, это так. Но отсюда вовсе не следует, что решение возможно с применения крупных военно-полицейских сил в том составе, и с тем бюджетом, который заявлен.

Снова возникла пауза. Жойсо Мадейро, замминистра экономики, задумчиво постучал авторучкой по столу и повернулся к генералу Барбозо:
- Какие вам потребуются дополнительные ресурсы, чтобы я мог доложить президенту о готовности армии к выполнению задачи в Южном Никарагуа?
- Вот, посмотрите тут, сеньор Мадейро, - и генерал передвинул к нему по столу папку примерно в палец толщиной. Замминистра экономики открыл ее, полистал, закрыл и, скривившись, покачал головой.
- Сеньор Барбозо, это нереально. Вы нарисовали такую программу, будто в Никарагуа начинается мировая война. Но речь идет о защите 100-километровой трассы канала от партизанских банд. У нас в Амазонасе вы успешно решали похожую задачу по охране строительства дороги Манаус - Уарирамба. Ясно, что у партизан в Южном Никарагуа имеется какое-то количество модернового оружия, и все же: это лишь партизаны.
- А откуда мы можем это знать наверняка? – снова спросил замдиректора ABIN.
- Сеньор Кавалконти, опять вы нагнетаете, - сказал вице-президент FAMAB.
- Сеньор Диниш, как насчет того, чтобы поговорить прямо, для экономии времени?

Вице-президент FAMAB нерешительно глянул на замминистра экономики.
- Что вы об этом думаете, сеньор Мадейро?
- Я думаю, - ответил тот, - что это хорошая идея. Мы можем дать время отдыха нашим экспертам, например, два часа, и обсудить некоторые темы… Э… Без галстуков.
- Так, - спросил доктор Нобрего, мы с полковником Перешем можем идти обедать?
- Совершенно верно, - подтвердил замминистра экономики.
- Отлично! – доктор встал и посмотрел на полковника, - идемте, поедим по-людски.



Дождавшись, пока за двумя младшими участниками этого совещания закроется дверь, замдиректора объединенной разведки сделал жест «развернутые ладони» и объявил:
- Теперь я излагаю прямо и кратко. Насколько я уяснил, суть предложенной стратегии защиты строительства Лаголаргонского канала состоит в следующем. Генерал Барбозо получает 60 тысяч полуобученных солдат, набранных из люмпена в фавелах, выставляет этот контингент, фигурально выражаясь, шеренгой вдоль трассы строящегося канала, и солдаты становятся живым щитом против партизан. Если даже этот военно-полицейский корпус потеряет 20 – 30 тысяч единиц, то потери можно восполнить ротацией. По убитым юным люмпенам поплачут только их пьяные мамы в фавелах. Общество в целом даже не моргнет. Для респектабельных граждан такие потери, как нетрудно предположить, будут восприняты со знаком плюс. Меньше будет шпаны и нарков на улицах. Я прав?   
- Э-э… - Жойсо Мадейро смутился, - …Я не сторонник таких острых характеристик в политике, но… Допустим, что вы правы, сеньор Кавалконти. Я прошу вас перейти к следствиям из этого предположения, и к практическим выводам.
- Да, сеньор Мадейро. Но между моим предположением и следствиями есть ступенька, которую надо пройти. Эта ступенька называется: что не учтено? 
- И что не учтено? – спросил замминистра экономики.
- Вот-вот, что не учтено? -  продублировал вопрос вице-президент концерна FAMAB.

Замдиректора разведки взял в руки тонкую авторучку, медленно положил перед собой несколько квадратных листков для коротких заметок и, на ходу записывая что-то, стал спокойно излагать.
- …Начнем с хорошего. Не важно, будет построен этот дурацкий канал или нет. Смысл строительства в самом строительстве. Пока оно идет, можно блефовать, изображать на публику, что, все отлично. Показывать по TV кораблики, идущие из Тихого океана по короткому каналу Брито, до озера Кокиболка, и далее, через озера и по реке Сан-Хуан, выходящие в Атлантический океан. Будто бы это работающая первая линия Великого Межокеанского канала. Деньги частных и государственных инвесторов будут идти. Я подчеркиваю: единственное условие – тупое продолжение строительства. Лет через 10 мыльный пузырь лопнет, но где мы, и где через 10 лет.
… - Это была хорошая новость. Первая и последняя. Дальше будут плохие новости.
… - Участники пула «HK-Canal» дешево уступили бразильскому бизнесу долю пирога только по одной причине: проект Лаголаргонского канала на сегодняшний день мертв. Власти Лаголарго утратили контроль над всей территорией от восточного берега озера Кокиболка до Тихого океана, включая трассу канала. Эта трасса идет по реке Лахорда, которая  течет через автономию Пантанеро, подавшую в ООН заявки на суверенитет, в соответствие с  Заозерным договором. Так называется договор, заключенный между Северным Никарагуа, Лаголарго и партизанами Заозерья. Вы, сеньор Диниш, купили, фактически, не долю канала, а долю войны. И это война не с какими-то бандитами, а с полупризнанной страной Пантанеро, маленькой, зато болотистой и очень зубастой.   
… - Выиграть войну за трассу канала, по-видимому, можно, но план, который вы нам представили, для этого не годится. Прежде всего, автор вашего плана не учел эффект мгновенных потерь. Судя по инциденту в Эль-Гинея - битве за Мертвую сельву, такой контингент, как рекруты из фавел, может в первые дни этой войны потерять несколько тысяч человек. Это перебор, и вы получите у нас дома войну фавел, как в 2008 году.
… - Так что, для начала, я рекомендую отправлять туда только рекрутов по желанию. Никаких тут «служите, где приказано». Нужна пропаганда, и личные заявления от тех рекрутов, которые готовы по зову сердца сражаться за свободу и демократию.

На этом этапе у замминистра экономики зашкалило непонимание.   
- Простите, сеньор Кавалконти, но при чем тут свобода и демократия?   
- При том, сеньор Мадейро, что набрать волонтеров для войны за очередной миллиард долларов в кассу концерна FAMAB - не получится. Нужна благородная цель. Я назвал свободу и демократию, как типичную цель-прикрытие для войн данного типа.
- Я согласен с сеньором Кавалконти, - твердо сказал генерал Барбозо, - лучше посылать только волонтеров. Но насчет свободы и демократии как-то нескладно выходит.
- Это был просто пример, - уточнил замдиректора Объединенной разведки, - я на этом абсолютно не настаиваю. Давайте придумаем другую благородную цель.
- А что если борьба против американского империализма? - предложил вице-президент FAMAB, - Смотрите: в фавелах сильны левые, антиамериканские настроения. Если мы представим дело так, что китайцы хотят разрушить американскую монополию, которая опирается на единственность Панамского канала, а Вашингтон засылает наемников.
- Китайцы плохая опора! - возразил генерал Барбоза, - Эти хомяки косоглазые тут всех
достали, хуже, чем янки. Лезут и лезут из своей Азии. Нет, только не за китайцев. Я бы лучше объявил поход против кровавой хунты Варгаса. Хорошая ассоциация. У этих, в никарагуанском Заозерье идейный лидер: камрад Лео, его фамилия - Варгас, как у того фашистского диктатора, который был у нас в Бразилии в середине прошлого века.
- Сомневаюсь, - ответил разведчик, - ведь у того, нашего Варгаса, не такая однозначная репутация фашиста. Некоторые называют его бразильским Рузвельтом.      
- Черт, сложно придумать благородную цель для нашей херни, - заметил генерал.
- Сеньоры, есть неожиданная идея! - объявил замминистра экономики, которому очень быстро удалось сформировать в уме модель ситуации, - Давайте позовем молодежь на борьбу против полпотовской заразы.
- Какой-какой заразы? - удивился генерал.   
- Полпотовской заразы! - повторил замминистра, - В конце 1970-х в Камбодже правил кошмарный режим Пол Пота, известный как режим Красных Кхмеров.

Замдиректора Объединенной разведки сплел пальцы в замок, и несколько секунд очень напряженно прокручивал что-то в своем «внутреннем архиве», после чего кивнул:
- А знаете, сеньор Мадейро, эта ваша идея действительно может сработать.
- Но сеньор Кавалконти, - возразил замдиректора FAMAB, - кто у нас в Бразилии знает Красных Кхмеров и Пол Пота? Тем более, в источнике рекрутов, в фавелах, кто знает? Конечно, идея сеньора Мадейро интересна, однако это как-то очень неожиданно.
- Да, - разведчик кивнул, - ход получится неожиданный. Именно это дает нам шанс на пропагандистский успех. Разумеется, при условии адекватного финансирования работ сектора социально-психологического мониторинга и контроля СМИ.
- Еще финансирование? – с явной опаской переспросил замминистра экономики.
- Да, сеньор Мадейро. Деньги – это кровь войны, как говорил Наполеон Бонапарт.
- Очень верные слова! - поддержал генерал Барбозо, - И, я думаю, раз уж речь зашла о финансировании, то неплохо бы вернуться к вопросу противодействия потенциальной истребительной авиации вероятного противника. Сеньор Мадейро, откройте главу «S» в материале, который я вам передал. Там лишь необходимый минимум мероприятий.

Замминистра экономики полистал папку, нашел названную главу и выпучил глаза.
- Простите, генерал, но четверть миллиарда долларов в новую бразильско-итальянскую программу развития боевой авиации, это… Это…
- …Это, - договорил Барбозо, - абсолютно необходимо. Только на таких условиях наши славные летчики смогут бороться с вражескими беспилотными истребителями седьмого поколения. И только на таких условиях, министр обороны завизирует то политическое обоснование, которое подготовил концерн FAMAB для президента Бразилии.
- Но сеньор Барбозо, - вмешался вице-президент FAMAB, - мы уже выполнили… Э… Некоторые пожелания министра обороны, и… Э… Еще какие-то деньги, это…   
- …Неизбежно, - припечатал генерал, - кроме того, вашему концерну, сеньор Диниш, придется непосредственно участвовать в снабжении военно-полицейского корпуса.
- Э-э… Непосредственно? Но почему?
- На этот вопрос имеется ответ в главе «J» того материала, который в руках у сеньора Мадейра. Речь идет о химическом компаунде «хлорфен», необходимом для успешной борьбы против партизан в условиях сильно-заболоченных джунглей или сельвы.
- Хлорфен?! – шепотом переспросил замминистра экономики, - Но это же запрещено конвенцией ООН после экологического расследования в Индокитае.
- Да, сеньор Мадейро, - подал голос замдиректора разведки, - и поэтому я согласен с генералом Барбозо, что закупку этого компаунда должен выполнить не департамент армейского снабжения, а частная фирма. Ну, что вы так смотрите, сеньор Диниш? Я рекомендую вам привыкнуть к мысли, что из такой войны никто никогда не выходит чистеньким. Так что заранее продумайте, как дальше отмываться от говна.

…    


*51. Я обожаю противопехотные мины!..

…Сказал команданте Йерро, осторожно подбрасывая на ладони предмет, похожий на пестрое перепелиное яйцо, - а чье это произведение?
- Наше, - гордо ответил Бонито Зэферс, военный министр Северного Никарагуа.
- Ух ты… - удивился команданте (и лидер автономии Пантанеро), - …С каких пор вы производите такие инновационные игрушки, генерал?
- С тех пор, - ответил Зэферс, - как комбриг Монкадо снес филиал «HK-Canal» в порту Блуфилдс, и какая-то часть иностранных инженеров-контрактников, освобожденных из гонконгского финансово-трудового рабства, захотели поработать в новом живописном концлагере Ауастера на островах в пограничных лагунах дельты реки Матагальпа. Если говорить формально, то это вы их производите. По формальной картографии, Ауастера находится капельку южнее границы. Это очень удобно в политико-правовом плане.      
- Еще как удобно… - признал команданте Йерро и улыбнулся, - …Вы клонировали на Атлантическом побережье тот успешный концлагерь Тезоатега, что на Тихоокеанском побережье. При этом вы сняли с себя всю политическую ответственность, свалив ее на воинственных и диких жителей Заозерья, короче: на меня и на моих ребят.    
- Да, Хокан, вроде того. Но главное: Ауастера отличается тем, что весь персонал очень высокой квалификации. «HK-Canal» по конкурсу заманивала к себе лучших молодых инженеров, в основном с юга США. Некоторые из них, будучи освобождены, хотят не просто вернуться домой без денег, забыв все как страшный сон, а отплатить врагу. Мы отнеслись с пониманием, обеспечили быт, фестивали каждый вечер, такая атмосфера драйва. Хорошая зарплата, по-честному. Сейчас мы вбросили лозунг месяца: «Все для фронта, все для победы». Вот, Хокан, оцени первый результат. 

С этими словами, генерал Зэферс мощно и точно метнул «перепелиное яйцо» в дерево, стоящее в полста метров от них, немного в низине, среди густой поросли папоротника. Раздался негромкий взрыв, возникло облачко-клякса серого дыма, и стало видно, что папоротник посечен, будто по нему небрежно прошлась газонокосилка.
- Внушает, - оценил команданте Йерро, - а если не секрет, Бонито, как оно устроено? Похоже, что это не просто шарик-отливка из чувствительной взрывчатки.
- Не просто, - подтвердил министр обороны, - тут настоящий High-tech. Шарик отлит из композита: взрывчатка-кетоперокс и волокна технического кварца. Эти волокна острее хорошей бритвы. Десять граммов взрывчатки дают достаточный импульс, чтобы такие волокна разрезали плотную одежду, и мягкие ткани до костей. А на первом полуметре вылета тонкие кости также разрезаются. Фокус в том, что такая противопехотная мина срабатывает не от силы нажима, как обычная, а от локального давления нажима.

Бонито Зэферс сделал паузу, чтобы узнать, как отреагирует собеседник. И Хокан Йерн отреагировал почти мгновенно.
- Это яйцо взорвется под жестким солдатским ботинком, но не под босой ногой. Так?
- Ты чертовски догадлив! - определил генерал Зэферс.
- Поэтому жив до сих пор, - иронично ответил бывший майор шведских коммандос.
- Юмор у тебя в порядке! - обрадовался никарагуанский военный министр, - А хочешь птичку к этому яйцу?
- БПЛА? – предположил команданте Йерро.
- Ты угадал, - подтвердил министр, и извлек из своей спортивной сумки нечто вроде пластиковой модели гигантской бабочки с футовым размахом крыльев, - это второй, последний пока подарок от концлагеря Ауастера. Бесшумный разведчик с машущим полетом. Управление со смарт-радиофона, который у вас в ходу. Радиус действия 15 километров. Время потренироваться есть. До рок-н-ролла почти полтора месяца.
- Мы потренируемся, - ответил команданте, - а что за слухи про большой БПЛА?
- А! - Зэферс широко улыбнулся, - Ты о беспилотном истребителе «Ксолокво»?
- Да, именно о нем. Интуитивно это фэйк, но, по слухам, бразильцы думают иначе.
- Тут, Хокан, все непросто, без ноутбука не объяснить. Так что идем в монастырь…
   
…Надо уточнить: этот разговор происходил недалеко от полусгоревшего иезуитского монастыря Нуэва-Нуньез, в часе езды к югу от края Мертвой сельвы. Приор Эмилиано, получив денежный дар (а по существу – платеж за постой партизанского контингента) собирался было отремонтировать и заново покрасить монастырь, но команданте Йерро отговорил его, объяснив, что если здание и пристройки будут хорошо выглядеть, то на следующем витке войны сюда врежут снарядами посерьезнее, чем бочки с топливом. Лучше оставить снаружи как есть, а ремонтировать только внутри. Так что, даже в нефе (главном зале), не восстанавливалась сгоревшая кровля. Вместо этого, под обугленные стропила был подведен огромный лист дакрона, чтобы потоки воды в сезон дождей не затопили здание, а сливались в огромный бетонированный пруд-накопитель во дворе.    

Команданте Йерро и генерал Зэферс, возвращаясь с прогулки, остановились около этого пруда (под навесом - поскольку начался очередной ливень) и команданте, вроде, между прочим, заметил:
- Мы запасем примерно тысячу кубометров чистой воды. Этого хватит на период, когда природные водоисточники будут существенно загрязнены хлорфеном.
- Хокан, ты думаешь, что бразильцы будут тут бомбить хлорфеном? - спросил военный министр Северного Никарагуа.
- Конечно, Бонито. С 1960-х ни одна война против партизан в джунглях не обошлась без хлорфена. С чего бы этот раз стал исключением?   
- Да, наверное, ты прав. А какой, по-твоему, будет метод? Распыление с самолетов?
- Ну, - ответил Йерро, - вряд ли бразильцы сразу этим займутся. Я думаю, они начнут с применения хлорфена из автоцистерн, чтобы уничтожать джунгли только вокруг своих стационарных позиций вдоль трассы канала. Так было на Индокитайских войнах. Если очистить от джунглей полосу, скажем, 100 метров шириной, то есть надежда, что отряд партизан не подкрадется ночью, не перережет ротозеев-солдат, а заодно, строительных рабочих. Против воинственных индейцев в Амазонской сельве это годится. Против нас, конечно, не защита, ведь у нас с ночным прицелом стрелковый горизонт 300 метров.

Сообщив это, команданте выразительно погладил ПП «Кетцалькоатль» на своем боку, и добавил, - ТТХ этой машинки среди лучших в таком массогабаритном классе. 
- Да, мне тоже нравится, - согласился Зэферс, и продолжил, - значит, ты полагаешь, что   бразильцы начнут со 100-метровых полос обработки хлорфеном. А следующий шаг?
- Следующий шаг, как правило, попытка устроить с помощью хлорфена сеть просек в джунглях, организовать на них – наземное патрулирование, а над ними - наблюдение с беспилотных разведчиков. Теоретически, это должно усложнить перемещение отрядов партизан. Соответственно, начинается война на больших площадях, и дальше развитие событий зависит от готовности бразильского штаба к крупным потерям в живой силе и мобильной технике. Мы постараемся сделать так, чтобы их потери зашкалили.
- А если еще на шаг? – спросил генерал.
- Не знаю, - тут команданте пожал плечами, - возможно, будет антракт на переговоры. Возможно, наоборот, начнется эскалация с применением химического оружия уже не против джунглей, а против людей. Все зависит от соотношения сил к этому шагу. Вот почему я спросил про истребитель, к которому бразильцы отнеслись так серьезно.
- Понятно, - Зэферс кивнул, - давай-ка мы устроимся где-нибудь за столом, нальем по большой кружке кофе с ромом, включим ноутбук, и я покажу что-то интересное.



Первой картинкой из области «интересного» стали спутниковые фото тихоокеанской полосы Лаголарго, где были прекрасно видны группы 15-тонных истребителей F-16 на вспомогательных аэродромах Лаголарго в агломерации Брито-Гранада.
- Видишь, - прокомментировал Бонито Зэферс, - штаб бразильского экспедиционного корпуса всерьез отнесся к угрозе со стороны беспилотного монстра 7-го поколения. 
- Да. Дюжина единиц сверхзвуковой авиации прикрытия по 35 миллионов долларов за единицу, переброшены бразильцами на тыловую базу вперед всего остального. Какой энергичный старт военно-полицейской операции! Можно представить дальнейшее, и заказывать панихиду по бразильским социальным программам. Деньги ушли воевать. 
- Похоже на то, - сказал генерал Зэферс, - но, если вернуться к твоему вопросу, то надо заметить: F-16 относится всего лишь к 4-му поколению, а наш «Ксолокво» - к 7-му.
- Бонито, ты говоришь так, будто этот «Ксолокво» не фэйк.
- Да. Это правильно, поскольку «Ксолокво» - нефэйк. Произносится слитно. Нефэйк.
- Бонито, я не уловил мысль.
- Ясно, Хокан, ведь это инновационный концепт, сразу не уловишь. Я тебе объясню на примере из литературы. Ты читал «Дракулу» Стокера?
- Это про румынского вампира? Я не читал, но кино смотрел.
- Книжка лучше, - сказал никарагуанский министр обороны, - там есть умные мысли. Например, само обозначение для вампиров: «nosferatu», проще говоря, «не мертвое». Вдумайся, Хокан! Вампиры, они в биологическом смысле не живые, но в оперативно-тактическом смысле не мертвые, и могут выполнять задачи, как боевые единицы.
- Могли бы, если бы они существовали, - поправил команданте Йерро.

Бонито Зэферс улыбнулся и щелкнул пальцами.
- Вот, ты уже пришел к верной философской мысли! Если бы они существовали! Если взяться за философский вопрос: что существует, а что – нет, то можно придумать, как сделать что-то этакое, не совсем несуществующее. Нефэйк. Вот о чем я тебе толкую.
- Теперь, я начал догонять мысль, - произнес Йерро, - значит, вы слепили такой фэйк, который не совсем фэйк, потому что кто-то его, будто бы, видел натурно, а в штабе у противника кому-то выгодно, чтобы это был нефэйк.
- Ну вот же! - обрадовался генерал Зеферс, - Философия не такая сложная штука, если подойти практически. Ты сам сказал: F-16, переброшенные в Лаголарго, это конкретно большие деньги, которые кто-то пилит в бразильском штабе. Надо только помогать им поддерживать нефэйк. И ребята у нас в технической службе над этим работают. 

Команданте Йерро прихлопнул комара, впившегося сбоку в шею, затем слегка почесал укушенную точку, и предположил:
- Судя по твоим намекам, ребята из технической службы могут сделать материальный, летающий истребитель «Ксолокво», или точнее его действующий макет, который, при наблюдении с земли за его полетом, будет выглядеть, как настоящий. Так?
- Приблизительно так, - подтвердил генерал, - но, разумеется, речь идет о случае, когда  наблюдение ведет непрофессионал в авиации. Только тогда может возникнуть угловой эффект ошибки наблюдения, как выражаются наши умники в концлагере Ауастера. Ты понимаешь: в отсутствии дополнительных ориентиров, модель истребителя, сделанная размером с пеликана, летящая на высоте 100 метров, со скоростью, скажем, гоночного автомобиля, выглядит для непрофессионала, будто реальный истребитель, летящий на высоте 500 со скоростью звука. При малом времени наблюдения, иллюзия прекрасная.   
- Бонито, ты хочешь сказать, что умники в Ауастера сделают модель того фэйка… 
- …Нефэйка, - поправил генерал.
- ОК. Пусть модель, того нефэйка… Размером с пеликана, и качественно летающую?
- Да. На самом деле, я уже видел эту игрушку. Она легкая, с первоклассным японским электромотором для гоночных авиамоделей, и уже летает. Ребята еще погоняют ее, и подправят мелкие недочеты, после чего можно пускать этот мини «Ксолокво» в дело.
- Хорошая тема, - оценил команданте, - а бразильский штаб откатит вам что-нибудь?
- Нет, - Зеферс вздохнул, - так не выходит. Но «Seaway-Solaris» подбросил нам денег.
- Ясно. А, кстати, за противопехотные мины-яйца кто подбросит денег?
- Швейцарский фонд по противоминной деятельности, - ответил Зеферс.

Команданте Йерро недоверчиво подвигал кожей на лбу.
- Бонито, я не уловил мысль.
- Это совсем просто, - сказал северо-никарагуанский генерал, - Швейцарский фонд по противоминной деятельности, сокращенно FSD, основан в 1997-м, для распила денег, поступающих в большой куст антивоенных фондов, которые нарожало ООН. А чтобы расширять этот бизнес, нужно как можно больше горячих точек, где люди гибнут или остаются калеками из-за противопехотных мин.   
- Так, - Йерро поднял левую ладонь, - значит, это такой же бизнес, как Красный Крест.
- Точно! – Зеферс кивнул, - Красный Крест тоже был основан в Швейцарии, где очень удобно отмывать большие деньги. Но Красный Крест основан в позапрошлом веке, до всемирного разделения труда, делает деньги на любой войне. А FSD специализирован только для минной войны. И им важно расширять рынок. Ну, как «Coca-cola». Теперь представь: у них Америка охвачена минной войной только к югу от Перешейка. Чтобы совершить прыжок к богатой Северной Америке требуется плацдарм минной войны на Перешейке. Мы для FSD просто как добрые ангелы. Понимаешь?
- Понимаю. А они реально много готовы заплатить за это?
- Они уже аванс перевели, - ответил Зэферс, и назвал сумму.
- Годится, - четко сказал Йерро, - за эти деньги будет им плацдарм минной войны.    




*52.  Война начинается с дороги в…

…Никуда. Это общая черта всех войн со времен древнего Египта (если смотреть на них глазами солдата). И, данная война за восстановление контроля «HK-Canal» над трассой строительства от озера Кокиболка до Карибского берега, не была исключением. Масса бразильских солдат, переброшенных сначала в порт Брито на западную сторону озера, перемещалась теперь на паромах к его восточной стороне, к портам Эль-Моррито, Сан-Мигелито, и Сан-Карлос. Паром, шедший к Сан-Мигелито, объективно не отличался от других, но субъективно (для 20-летнего рядового Артуро Риналдо) вселенная на время сузилась до размеров палубы именно этого парома. Паром отошел от берега...

…Позади остались:
Беспощадно-ранний подъем до рассвета.
Построение в рассветной серой дымке, под проливным дождем.
Толчея, окрики и ругань офицеров при погрузке «шевелите копытами, бараны».
Тучи дизельного дыма от грузовиков и БТР, заезжавших на паром по аппарели.   
Рявкающий приказ: «Шестой батальон, в колонну по четыре, бегом… Марш».
Снова толчея, окрики и ругань офицеров (уже на палубе) «Не бродить по палубе! Все занимают места повзводно! Всем сесть! Не высовываться за леер!».
И (наконец-то) отплытие. Порт Брито уходит назад, исчезая за пеленой дождя…
Впереди пять часов безделья – до другого берега.

…Едва паром отплыл, как взводный утащил куда-то сержантов, а рядовые (без затей) устроились по отделениям, стараясь попасть хоть под какой-нибудь навес, чтоб не так мокнуть. Артуро Риналдо и еще восьми рядовым из его отделения, в чем-то повезло – удалось занять место под будкой бортового крана-лебедки. Хотя бы есть сухое пятно, достаточное, чтобы зажечь спичку и прикурить сигарету. Закурили. Все по-свойски – поскольку все ребята примерно одного возраста, примерно из одинаковых социальных условий (из фавел), примерно одного этноса (негритянского с иберийской примесью).
- Живем! – оптимистично объявил Жоао, земляк Артуро (тоже из города Оризонти) и выпустил изо рта струйку сигаретного дыма.   
- …Пока, - уточнил Артуро, и тоже затянулся слегка подмокшей сигаретой.
- Не дрейфь, братишка! - отозвался Родриго, уроженец Сан-Паулу, и дружески пихнул Артуро плечом, - Мы ведь не сахарные, не растаем. А дойдем до места, там наверняка деревня. Выпивка найдется, девчонки. Ты ловко шпаришь на испано-английском. Это значит: быть тебе переводчиком. Главное, сразу найти толкового аборигена.
- Точно! - поддержал Родриго его земляк Овидо, - Ты, Артуро, прямо сразу объясни аборигенам, что мы для них друзья, что мы пришли освободить их от полпотовцев.    
- Я попробую, - ответил Артуро, - только, не по хрену ли это аборигенам?
- Как это по хрену? – удивился Овидо, - Ты видел по TV, что там творится?
- Кошмар вообще! – согласился с ним Тристао, еще один парень из Сан-Паулу, - Ты представь: полпотовцы выгнали всех жителей из городов, заставили копать огороды просто мотыгами, прямо в сельве, а кто отказывается – тем отрубают головы.
- Подумаешь, ерунда какая, - отозвался Силвио, парень из окрестностей Манауса, - мы копаем огород мотыгами без всяких полпотовцев. Жрать-то надо что-то, а денег нет.
- Так, вы для себя копаете, - заметил Родриго, - а там, в лаголаргонском Заозерье, эти полпотовцы все отбирают у крестьян. Оставляют только чтоб те с голоду не подохли.
- Что-то, - пробурчал Силвио, - нет у меня доверия к TV- сказкам от CBR-Prim.

Васко, четвертый парень из Сан-Паулу, посмотрел на него с искренним удивлением.
- А почему ты тогда волонтером на войну записался?
- Так денег нет, я же говорю. А вербовщик обещал: если мы три месяца отвоюем, то с демобилизации хорошую работу получу, и комнату в общаге. Так в прокламации.
- В это ты, значит, веришь, а в TV не веришь - с некоторым юмором отметил Родриго.
- В это верю, - подтвердил Силвио, - потому что так в прокламации напечатано. Этих прокламаций знаешь, сколько выпустили за подписью мэра? Он не отмажется.
- У нас в Жанейро, - сообщил парень по имени Габрио, - обещают квартиру в кредит.
- Квартира это круто, - оценил Артуро.
- Нам в Оризонти, - пояснил Жоао, - только общагу и работу обещали.
- Как у нас в Манаусе, значит, - констатировал Силвио.
- И у нас в Форталеза, - сказал парень по имени Хиларио, и спросил, - а в Сан-Паулу, интересно, что обещают?
- Работу и свое жилье через пять лет, - сообщил Тристао.
- Но, - добавил Васко, - дело не только в этом. Мы ведь не за жилье вписались.
- Хотя, - признал Родриго, - если бы не жилье, то я бы не вписался.
- Меня, - добавил Габрио, - вообще в этой ботве только квартира интересует.
- А я даже не знаю, - тут Тристао неопределенно пожал плечами.
- Ну, братишки, вы даете! - Васко покачал головой, - Мы ведь идем людей защищать! Латиноамериканцев, таких же, как мы!
- Да, парни, - согласился Овидо, - за правду всегда надо вписываться, как же иначе! А работа и жилье нам за это полагаются по-честному, не даром же шкурой рисковать!
- Вот и я об этом, - пояснил Родриго, - за правду надо, но свое брюхо ближе к сердцу.
- Правда, - заметил Хиларио из Форталеза, - это вообще такая мутная штука.
- С чего это правда вдруг мутная? – удивленно спросил Овидо.

Хиларио почесал в затылке, затем заново прикурил сигарету, вдруг погасшую от капли дождя, и задумчиво произнес:
- Смотрел, значит, я CNN…
- Ты здорово шпаришь по-английски? - предположил Родриго.
- Да, я подрабатывал зазывалой для туристов-янки.   
- И, - предположил Овидо, - небось «снежок» им втюхивал?
- Бывало, втюхивал, - сказал Хиларио, - и что с того?
- Так, ничего. И что там по CNN?
- Там говорят, что лаголаргонское Заозерье просто взбунтовалось против гонконгских китайцев, которые подкупили весь парламент в Брито-Гранада, и загребли всех своим межокеанским каналом. В Заозерье из-за плотины вода затопила фермерские земли, и поэтому началась, вроде, гражданская война. И по CNN ни слова про полпотовцев.
- Бред! - заявил Васко, - А кто выгнал жителей из городов? А кто головы отрубал?
- Повстанцы, - ответил Хиларио, - отрубали головы чиновникам правительства. А вот жители из городов сбежали сами, потому что лаголаргонская авиация начала бомбить напалмом заозерные города и поселки, без разбора вообще.
- Братишка, - встрял Овидо, - ты что, не знаешь, как янки врут по TV? 
- Знаю. Янки врут. И наши тоже врут. Вот я и говорю: правда это мутная штука.
- А почему тогда ты веришь янки, а не нашим?
- Я не верю никаким политикам, они пидоры, - уточнил свою позицию Хиларио.

Жоао похлопал по колену Артуро, и весело сказал:
- А ведь Хиларио правильно задвинул про политиков. 
- Правильно, - согласился Артуро, - только все равно они в шоколаде, а мы в говне.
- А ты тоже смотришь CNN? - спросил Васко.
- Нет, - Артуро качнул головой, - мне интернета достаточно.
- Во как? И что ты там высмотрел, в интернете?
- Я высмотрел, что все просто. Наш концерн FAMAB купил долю в этом строящемся межокеанском канале. И купил дешево, потому что повстанцы разгромили китайских наемников. Теперь нас послали отвоевывать стройку, чтоб FAMAB не потерял бабло.
- Ты, - заявил Овидо, - рассуждаешь, как янки: мол, все дело в бабле.
- А в чем же еще? – невозмутимо ответил Артуро.
- Нет, ты неправ! – с уверенностью начал Васко, но резко замолчал…

…Поскольку вернулся сержант: дядька из профи-военных, бывалый, уже под 30 лет.
- О чем разговорчики ведем, а, бойцы? – сходу спросил он.
- Так, о жизни, сеньор сержант, - мгновенно ответил Родриго.
- О жизни значит? Вообще, парни, надо меньше болтать. Поняли?
- Да, сеньор сержант, - хором ответили все девять молодых бойцов. 
- И еще, - продолжил он, - в обстановке, приближенной к боевой, звать меня надо не в строевом порядке, а по имени, потому что так быстрее. Поняли?
- Да, Нереу! – последовал ответ снова хором.
- Теперь, - сказал сержант, - слушайте диспозицию. Наш батальон высаживается в Сан-Мигелито, и автоколонной движется сначала на восток до шоссе-25, а затем по шоссе, поворачивает на юг, и занимает позицию в поселке Санта-Мария. Там стратегическая строительная площадка и мост через Рио-Туле в 11 км к востоку от берега Кокиболка. Позиции первично подготовлены авангардной группой коммандос, но у них уже новая задача. Так что оборудовать позиции мы должны сами, как только приедем. Поняли?
- Да, Нереу! – снова ответили все хором, после чего Родриго спросил:
- А как там, в Санта-Мария, насчет релакса после работы?
- Там, - помрачнев, ответил сержант, - вообще…




*53. …Конкретная жопа.

Тогда, на пароме, девять молодых бойцов не очень поверили сержанту Нереу. Ведь у армейских командиров, даже у младших, есть такой обычай, нагонять ужаса, чтобы их подчиненные не очень расслаблялись. Но, в данном случае, действительно была жопа.

Поселок Санта-Мария, раскинувшийся там, где шоссе-25 пересекало реку Туле, был сожжен. От примерно сотни домов остались только закопченные фундаменты. А мост оказался взорван. Что касается «стратегической строительной площадки», то она была представлена несколькими поваленными автокранами и сгоревшими экскаваторами. О масштабе строительных работ можно было судить по наличию огромных куч гравия, штабелей бетонных блоков, и грандиозной траншее, длиной около полукилометра. По-видимому, этой траншее предстояло стать частью канала, но теперь она стала просто длинным, немыслимо грязным искусственным прудом, заполненным водой. Видимо, в траншею сбрасывали что-то дохлое (не хотелось думать, что именно) так что вода там жутковато пахла тухлятиной. Никаких признаков гражданской жизни в Санта-Мария не наблюдалось. Только обугленные руины, затопленная траншея, а вокруг - сельва.

Угрюмые коммандос уже загружались в свои БТР. Угрюмые – понятно почему: кроме полноценных бойцов они увозили трех раненых, пристегнутых к носилкам и, видимо, накачанных обезболивающим наркотиком до бесчувствия. Офицер коммандос скупо буркнул «осторожнее ходите, заминировано, ступите не туда, и будете без ноги». Так, напутствовав смену, коммандос укатили куда-то.      

Молодые бойцы только что выгрузившегося пехотного батальона проводили их слегка удивленными взглядами. А минутой позже, офицеры, не давая бойцам слишком сильно задумываться на невеселые темы, начали командными окриками распределять всех по будущим боевым позициям (эти позиции следовало немедленно оборудовать). Часа не прошло, как батальон на практике познакомился с противопехотными минами… 
…Бум! Как взрыв новогодней петарды. И следом вопль, резанувший по нервам.
Этот вопль продолжался, и даже не верилось, что человек может так долго кричать.
Параллельно – вполне вербальные командные окрики:
«Быстро врача и носилки сюда!».
«Доложите, кто и как ранен?».
«Боец из первой роты, на мину наступил, пальцев нет, нога до колена, как фарш».
…Еще полчаса, и снова: бум!
Снова вопль, и окрик «Быстро врача и носилки сюда!».
…Еще через полчаса в третий раз: бум! Все то же самое по новой. 
Затем, по мегафону, приказ комбата: «Всем бойцам прекратить работу и оставаться на местах, кроме водителей! Всем экипажам бронетранспортеров - по машинам. В целях разминирования расположения батальона, начать движение в следующем порядке…».

Начинается движение. Бронетранспортеры ездят кругами, и утюжат грунт тяжелыми колесами. Иногда слышны уже знакомые «бум!». Армированная резина колес, обычно, выдерживает попадание поражающих элементов  маленькой противопехотной мины. Но не всегда. Несколько машин останавливаются. Экипажи, ругаясь сквозь зубы, проводят замену критически-поврежденных колес… 

…Проходит три часа - и разминирование завершено. Территория поселка выглядит как после извержения грязевого вулкана: гигантское пятно вязкой мокрой глины, а поверху лениво колышется дизельный дым от двигателей. С неба на эту красоту льется дождь...

…Солнечный диск, только иногда подмигивающий из-за низких туч, между тем, успел сползти почти к самому западному горизонту. Возобновлять работы – поздно. На театр потенциально-боевых действий падают сумерки, быстро переходящие в ночь. Никакое оборудование территории не выполнено. Даже армейские шатры приходится ставить в темноте, при свете прожекторов, пока полевая кухня греет жратву из «бомж-пакетов».


 
После ужина (или обеда - непонятно) большинству бойцов стало чуточку веселее.
И, когда последовал приказ «разойтись, оправиться», Жоао, подмигнул Артуро:
- Живем, земляк.
- …Пока, - ответил тот.
- Расслабься, Артуро! – и Жоао, снова подмигнув, вытащил сигареты, - Подымим для пищеварения. Жратва дерьмовая, но ничего, мы и не такое переваривали, верно? 
- Верно, - согласился Артуро и, за компанию с земляком, закурил.
- А говорят, - продолжил Жоао, - что если в первом бою не зацепило, то у тебя больше шансов, что вообще не зацепит. Считай, первый бой уже был, и мы целы.
- Это пока не бой был, а только минное поле, - возразил тоже закуривший Родриго.
- А может, - предположил присоединившийся Васко, - никакого боя не будет вообще. Говорят, что полпотовцы трусливые твари. Они только так умеют: сжечь деревню, и заминировать. Еще они могут отравить колодцы. Все в таком роде. А в бой – ни-ни.
- Это по CBR-Prim так говорят? - скептически полюбопытствовал Хиларио. 
- Иди к чертям! – обиделся Васко.
- Ты, Хиларио, наверное, даже календарю не веришь, - подколол Овидо.
- По календарю майя, - заметил Габрио, - Конец света еще в 2012 должен был быть.
- Чепуха, - сказал Силвио, - пока знамений не будет, конец света начаться не может.   
- Каких, на хрен, знамений? – спросил Тристао.
- Из библии, вот каких!
- Ну, ты деревня! - удивился Тристао, - Ты что, правда, в это веришь?
- По мне, так лучше в библию верить, чем в телевизор, как некоторые - с фирменной латиноамериканской фермерской рассудительностью ответил Силвио.
- А чего ты наезжаешь? – возмутился Овидо.
- Разговорчики! – раздался рявкающий голос подкравшегося сержанта Нереу.

Все резко замолчали, а он добавил:
- Приказ был: оправиться, а приказа звездеть не было. Поняли?
- Да, сеньор сержант! – отреагировал Овидо.
- По имени, балда! Мы в боевой обстановке.
- Да, Нереу.
- Вот так-то лучше. Давайте, оправляйтесь. Нечего тут толпой с сигаретами создавать мишень для снайперов противника! И не вздумайте отползать в сельву! Срите там, где разминировано, а то оторвет вам ноги и жопу вместе с хером. Поняли?   
- Да, Нереу.
- Вот так-то. Бегом срать! Отбой через час!



Это чудесное слово «отбой». Пусть не в койке, а на тонком поролоновом коврике, не в казарме, а в шатре посреди сгоревшего поселка, пусть не помывшись нормально после чертовски тяжелого дня, но это возможность лечь, закрыть глаза, и отключиться. Этот эффект «желанного отключения», похожего на летаргию, известен всем военспецам, и поэтому, Сторона-1 старается усилить охранение, чтобы снизить риск, а Сторона-2 (как нетрудно догадаться), старается помешать этому, и использовать момент для атаки. В данном случае, выиграла Сторона-2 (которая применила массированное минирование, нарушив планы Стороны-1 по организации периметра и подготовке караульной роты). Конечно, караульная рота была выставлена, но как попало. Просто сотня растерянных уставших мальчишек со штурмовыми винтовками, из которых они умели стрелять (на тренингах, по картонным мишеням, на полигоне, после инструктажа). Такое охранение имеет мало шансов во внезапном ночном бою, когда противник отлично подготовлен, и
фактически незаметен. Огневой контакт длился всего минуту, но под разными углами, и прицельно. Военный аналитик мог бы объяснить, как тактически были устроены атаки небольших профессионально-охотничьих подразделений на целые батальоны. Здесь не случайно применено множественное число – в ту ночь, почти синхронно произошли 8 похожих атак по схеме выученной партизанами муи-муи за прошлые полтора месяца.

Но, для 20-летнего рядового Артуро Риналдо имела значение только одна атака. И она началась для него с внезапного пробуждения. Иногда снятся реалистичные кошмары, и человек, просыпаясь, вздыхает облегченно: «О, черт, это был лишь сон». Но сейчас для Артуро получилось наоборот. Он проснулся, и через несколько секунд с невыносимым ужасом понял: «О, черт, это же происходит в действительности». Спросонья, в темноте крайне трудно было понять, что все-таки происходит. Вокруг что-то свистело, вопило, взрывалось, и иногда вспыхивало сквозь дыры, образовавшиеся в шатре. Тут рефлексы Артуро заставили его выкатиться из шатра, и сразу застыть, вжавшись в лужу на мягкой, липкой глине. Через пару секунд, шатер рухнул от какого-то толчка, и все, кто там еще  оставался, запутались в складках брезента…
 
…Еще полминуты, и атака прекратилась. Хотя, остатки караульной роты, не поняли, и продолжали бессистемно обстреливать сельву из всех видов оружия: из пулеметов, из штурмовых винтовок, из автоматической 90-мм пушки…   

…А затем наступила тишина. Хотя нет, не тишина, конечно, а диссонансная гамма из разнородных звуков. Кто-то стонал, кто-то кричал, где-то что-то горело с треском, и с глухими хлопками. Кто-то шипел и ругался, стараясь разрезать брезент шатра, чтобы выбраться наружу. И все это при свете пожаров на месте грузовиков с горючим.
- Отделение, перекличка! – раздался голос сержанта Нереу, - Отзовитесь, кто жив!
- Это Родриго, я здесь, - прозвучал первый ответ, - мне задело плечо чем-то.
- Это Артуро, я здесь, и в порядке.
- Это Силвио, я ранен в бедро, черт… Столько крови...
- Это Хиларио. Я в порядке. Но, Габрио ранен в живот. Я не знаю что делать.
- Это Овидо я в порядке. Рядом Тристао и Васко, но с ними, по-моему, все плохо.
- Так, бойцы! Я сейчас встану и включу фонарик. Не дергайтесь, - и в десяти шагах от Артуро вспыхнул фонарик. Как-то сразу стало легче…
- Уф, сеньор сержант, - выдохнул Артуро, тоже поднимаясь на ноги, - я здесь.
- Просто, Нереу. Мы в боевой обстановке. Понял? Теперь давай искать Жоао, про него никто пока не сказал…   
…Жоао они нашли с пулей в голове. Итого, отделение потеряло убитыми троих: Васко, Тристао, и Жоао. Столько же - ранеными: Габрио (тяжело), Родриго и Силвио (легко).




*54. Как тошно утром на войне…

…Там, где ночью был бой. Экстренная эвакуационная группа забрала только раненых. Убитые остались тут. Длинный ряд черных пластиковых мешков немного в стороне от грунтовой дороги. По ним барабанили тяжелые капли продолжающегося дождя. Из 600 бойцов батальона в строю остались примерно 200. В строю, это условно, а реально они собрались под сделанными как попало брезентовыми навесами, уселись поближе друг к другу, и смотрели, как по размокшей глине, исчерченной  колеями, медленно ползут на восток бронемашины. Общевойсковая операция по взятию под контроль трассы канала  продолжалась, несмотря на «потери в боях местного значения».

Первые два часа после рассвета, молодые бойцы хлебали остатки кофе из термосов и, в основном, молчали. Лишь порой спонтанно возникали короткие разговоры о том, какие хорошие парни были Васко, Тристао, и Жоао, которые лежат в мешках, и что случится, когда родные узнают. После нескольких кругов, спонтанные разговоры перескочили на раненых. Выживет ли Габрио, у которого пуля в животе? Будет ли снова ходить Силвио после такой дырки в бедре? И будет ли работать пробитая правая рука у Родриго? Затем (сделав еще несколько кругов) разговор перескочил на тех, кто здесь и жив.
- Черт … - пробормотал Овидо, - …Что, от нашего отделения осталось всего четверо?    
- Сам же видишь, - откликнулся сержант Нереу, вытащил из кармана чуть подмокшую пачку сигарет, извлек одну, и прикурил.
- Вижу. Но как так получилось?
- А вот так, боец. Вы все необстрелянные, а у противника сплошь профи. Понял?
- Да, я понял… Скажи, Нереу, а правду ли говорили те парни-караульные, что прошли перед рассветом? Ну, они говорили, что у нас убиты командир батальона и два ротных командира из четырех.
- Правда, - подтвердил сержант, и добавил, - по ним явно снайперы отработали. А по грузовикам и точкам обеспечения, явно гранатометчики. В десятку влепили, гады.
- А кто теперь командует батальоном? – спросил Артуро.
- За это не беспокойся, - и сержант похлопал молодого бойца по плечу, - в армии есть железный закон: были бы солдаты, а начальство найдется.
- А вот, - сказал Овидо, - чего я никак не возьму в толк: откуда у полпотовцев взялись военные-профи, чтоб воевать с нами? Из Камбоджи что ли приехали?

Хиларио подвигал тремя пальцами в метре от лица Овидо, будто проверяя его зрение.
- Вернись в реальный мир, братишка. Полпотовцы воюют только на бразильском TV.
- А кто тогда здесь воюет? – спросил Овидо.
- Хрен знает, - сержант Нереу пожал плечами, - только видно: профи это.
- В интернете, - сообщил Артуро, - я читал, что здесь партизаны ФРИН, из лесных индейцев муи-муи, и лесных негров-маронов. Еще мятежная бригада морпеха.   
- Значит, муи-муи или мароны, - сказал сержант, - они атаковали нас не как морпехи, вообще, не как военные, а как охотники. Отстрелялись, и растворились в сельве. Это обычай всех туземцев-охотников так нападать на чужаков, влезших на их земли.
- Да? А оружие современное у них откуда?
- Хрен знает, - тут сержант снова пожал плечами, - кому нужна эта война, тот и тащит оружие. Есть страны, где ни денег, ни жратвы, а оружия - хренова гора, вот и воюют.   

Продолжить разговор не удалось: начался авиа-налет. Свой. Сначала штурмовики. Их оглушительный гул при полете на малой высоте, казалось, сведет с ума. Трудно было разглядеть, куда они бросают напалмовые бомбы, но, похоже - наугад в сельву. И весь горизонт оказался заслонен облаками жирного черного дыма, расплывающегося среди триллионов капель дождя.

К полудню штурмовики улетели, но сразу на смену им появились тяжелые воздушные транспорты под прикрытием троек истребителей. Транспорты снижались и сбрасывали желтоватые шлейфы какого-то химиката. В основном это попадало куда-то в сельву, но однажды длинный порыв ветра снес часть шлейфа в расположение батальона…

…К счастью, сержант Нереу успел отдать приказ «делай, как я», стремительно сунул первую попавшуюся хлопковую тряпку в лужу, и закрыл этой тряпкой нос и рот. Этот нехитрый прием с мокрой тряпкой (известный со времен Первой Мировой войны), как оказалось знали лишь немногие из младших командиров в батальоне. Очень скоро все отделения, где командиры не знали этого – можно было определить по болезненному судорожному кашлю. Старшие офицеры экстренно названивали по телефонам в штаб, выясняли, что за свинство творится, какой это химикат, и насколько он опасен. Вскоре командир Третьей роты (ставший теперь за командира батальона) оповестил всех по мегафону, что можно не бояться. Химикат токсичен только для растений. Утешил…
…Может, оно так, но все, кто надышался этого - кашляли и блевали до самого заката. Блевали желчью: жрать было нечего, склад продовольствия и полевая кухня сгорели.

Надежды, что к вечеру в Санта-Мария приедет конвой с провиантом не оправдались, и последовал приказ «вскрыть продовольственный НЗ». Бойцы жевали шоколад, запивая простой водой с привкусом дезинфекционных таблеток. Потом – приказ «отбой». Но…
…Невозможно было заснуть, поэтому бодрствовали не только два караульных взвода, а вообще все, кроме свалившихся в беспамятство от усталости.

Если даже кто-то начинал дремать, то вскакивал через четверть часа, поскольку что-то мерещилось караульным, и они начинали расстреливать окружающую сельву из всего имеющегося оружия. Несколько раз к этому «фестивалю» присоединялось и отделение сержанта Нереу. Ну, вот: постреляли. Хоть какая-то разрядка для нервов. А потом стал светлеть восточный горизонт, и скоро там, сквозь пелену дождя, подмигнуло солнце.

Прошла вторая ночь. Время пролетело, как в тягучем кошмарном сне, и бойцы стали, с удивительной точностью, возвращаться к вчерашним разговорам.
- Надо, же. Туземцы… - сказал Овидо, и тяжело вздохнул, - …Если как-то объяснить туземцам, что мы им не враги, и не хотим забрать их земли, то...
- А что мы хотим? - перебил Хиларио, и пояснил, - Межокеанский канал пойдет не по воздуху, а по их землям. Вокруг такой огромной стройки - сельва обязательно бывает испорчена, или вообще затоплена, там, где дамба. А туземцы в этой сельве живут.
- Не в сельве дело, - возразил Артуро, - просто плутократы делят бабло. Я говорил…
- …Отставить болтовню! - скомандовал Нереу, - Видите: начальство нарисовалось.
- Лучше бы жратва нарисовалась, - буркнул Хиларио, и бросил взгляд на обугленные остатки продовольственного склада и полевой кухни.
- Сказано: отставить болтовню! – повысил голос сержант.
- Угу, - Хиларио замолчал и стал смотреть реалити-шоу «прибытие начальства».



Начальство было невеликое (двухзвездочный генерал), зато с военным капелланом, и с пополнением: 400 молодых бойцов на новых полубронированных грузовиках. Сначала состоялась коллективная заупокойная молитва «по героям, павшим в сражении против полпотовских левых фанатиков и наемников евро-американского милитаризма». Какой политической логике следовали пропагандисты, творившие такой синтетический образ врага, абсурдный, как кремовой торт с копченой селедкой, осталось в тайне. В общем – помолились коллективно. Затем, слово взял двухзвездочный генерал, и случилось чудо! Оказывается, батальон принял неравный бой с превосходящими силами упомянутых «фанатиков и наемников», нанес им поражение, и вынудил их отступить на секретные базы в сельве (каковые базы выявила и уничтожила наша храбрая фронтовая авиация). Таким образом, стратегический район Санта-Мария переходит в тыловую зону, здесь могут начать работу мирные строители. Батальон же будет сейчас доукомплектован, и перемещен на 30 км к северо-востоку, на стратегически важный участок Эсперанзита, к «будущим западным воротам искусственного озера Атланта, жемчужины Великого Межокеанского канала». В финале двухзвездочный генерал объявил, что «солдаты, сержанты и офицеры, принявшие этот первый бой под Санта-Мария, будут награждены медалями за миротворческие заслуги».

Бойцы отреагировали бурными криками «ура» и даже стали приплясывать (что смогла успешно заснять TV-группа CBR для короткого выпуска «воины-волонтеры радуются заслуженным наградам»). Вообще-то большинству бойцов были мало интересны такие ничего не значащие медальки, радовались же они тому, что (какое совпадение!) сейчас подъехали грузовики с долгожданной жратвой. Но в кадр попало то, что надо. Дальше, начальство уехало, а какой-то новый командир батальона стал кричать, что нечего тут рассаживаться на завтрак. «Не было такого приказа! Все по машинам, и там, по дороге, пожрете! К полудню надо быть в Эсперанзита, и до темноты оборудовать позиции».

…Опять грузовик, и тряска по размокшей раздолбанной грунтовке. Кстати, не очень-то просто жрать ложкой из банки тушенку с рисом, сидя в подпрыгивающем кузове. Но, у настоящего бразильского солдата (даже молодого), а тем более, у выходца из фавел, не возникает с этим никаких проблем. Была бы жратва, а как сожрать – разберемся. 
Сожрали.
Запили почти остывшим кофе из армейских специальных бидонов (якобы) термосов.
Начали знакомиться с пополнением (да-да: сначала - жрать, потом - знакомиться).

Отделение сержанта Нереу пополнилось шестью бойцами (вместо шести выбывших).
Все они оказались из Сан-Паулу. К несказанной радости Овидо – земляки! А то он всех земляков растерял в первый день на войне.
Пятеро были простые черные мальчишки из фавел. Именно мальчишки, 17-летние.
Шестая - девушка-квартерон, лет 20, очень красивая, и не из фавел, это точно.    
В этом была какая-то несообразность.
Призывной возраст в Бразилии 18 полных лет, а обычно, парни попадают по призыву в вооруженные силы в 19, или даже в 20 лет. Но 17-летний может пойти в армию только волонтером. Что касается девушек, то они могут пойти в армию только волонтерами, и никак иначе. Короче говоря: пополнение сплошь волонтеры. Почему-то им захотелось в армию, а там, в армии, почему-то им захотелось  поехать в «горячую точку» (не имея достаточной профессиональной подготовки). Почему???
   
…Может, и хотелось бы поговорить на эту тему с новенькими, но в грузовике как-то не получилось, а сразу по прибытии в поселок Ла-Флореза начались ударные работы по оборудованию батальонных позиций. Эти работы продолжались до заката солнца, под аккомпанемент окриков начальства «быстрее, шевелите копытами, бараны, вы же не хотите, чтобы ночью вас всех перестреляли». Потом был ужин – суп из бомж-пакетов, черствый хлеб, и армейский растворимый кофе (просто горькие помои цвета дегтя). А дальше, после назначения караульных взводов, остальные завалились спать. Ладно, не в шатрах, хотя бы, а в хижинах. Вокруг - не тряпка, которую пуля прошивает без потери убойной силы, а все же, стены. Еще мешки с песком до уровня подоконника (это в ходе оборудования позиций), вот уже надежная защита от пуль. А остальное – судьба.

Этой ночью судьба была благосклонна к взводу на западной точке Эсперанзита, а утро выдалось не дождливым (впервые за 4 дня от даты бразильской высадки в Заозерье). И, можно сказать, что трем бойцам, назначенным в дозор на крыше, повезло с погодой.         




*55. Гребаный постапокалипсис…

…Тоскливо произнес Хиларио, глядя на окрестности Эсперанзита, «будущих западных ворот искусственного озера Атланта, жемчужины Великого Межокеанского канала». С пулеметной позиции, оборудованной на сохранившейся части крыши старого пакгауза, открывался превосходный вид. На западе - серо-бурое скалистое ущелье откуда мчался стремительный поток: верховья Рио-Лахорда. На востоке - необозримая плоская черно-зеленая заболоченная долина, утыканная голыми стволами деревьев. Мертвая сельва. С севера и с юга – волнистая местность, тоже утыканная голыми стволами, но другими, в окружении желтых опавших листьев (результат позавчерашнего распыления химиката «хлорфен»). И лишь метрах в трехстах (как с севера, так и с юга) виднелась настоящая, изумрудно-зеленая живая сельва, как сплошная стена 40-метровой высоты. А позиции батальона находились в очередном полусожженном поселке. Эсперанзита был покинут гражданским населением, и после Санта-Мария это уже выглядело системой.
- Вот-вот, - буркнул Артуро, - именно за это нас ненавидят туземцы.
- Но, - возразил Овидо, - это не мы сделали! Видно же, что поселок брошен давно.
- А это тоже не мы? – и Артуро показал сначала на север, затем на юг.
- Ну, хорошо, - Овидо кивнул, - это мы. Но они же стреляли в нас! Наша авиация была обязана обеспечить буферную полосу, чтоб противник опять не подкрался ночью.
- Сделанного не воротишь, - заметил Хиларио, - и не хрен рассуждать об этом.
- Вот это верно! - с облегчением согласился Овидо, - Давайте, братишки, сменим курс, поговорим о хороших вещах, а то спятим здесь, к чертям собачьим.
- Это, к примеру, о каких хороших вещах? – спросил Артуро.
- О женщинах! - пояснил Овидо, - Про эту телку из пополнения. Фигурка, что надо!
- Я и получше видел фигурки, а толку-то, - прокомментировал эту идею Хиларио.

Овидо от избытка чувств постучал кулаками по парапету.
- Ты не понимаешь, братишка! Те фигурки, которые ты видел, далеко. А эта телка тут. Соображай: все наше отделение расквартировано в одном доме, в одной комнате! 
- А там всего одна комната, - заметил Хиларио, - и вообще, говно это, а не дом. Вместо умывальника – ведро, вместо сральника – будка с дырой, пол - глиняный, крыша - как решето. У нас в фавелах даже у алкашей, и то дом лучше. Так к чему ты клонишь?
- Если тебе непонятно, то ты тормоз! Это ведь телка! Можно к ней подкатить. Давайте разыграем на спичках. Кто вытянет короткую спичку, того первая попытка! Те пятеро мальчишек из пополнения не в счет, у них еще молоко на губах не обсохло. А сержант Нереу на нее так косо смотрел, что без слов видно: она ему не нравится.
- Мне, - сказал Артуро, - она тоже не нравится. Это Элоиза Салвиш, ник «Мангуста».
- Ух ты! Так, она твоя бывшая, что ли?

В ответ Артуро отрицательно качнул головой.
- Она блоггер, я знаю ее по интернету. И она конкретно ссученная.
- Что сделала эта Элоиза Салвиш? – поинтересовался Хиларио.
- Она зазывает мальчишек на эту войну. 17-летних, вроде тех, что нам прислали.
- Что-то я не понял, как - зазывает? 
- Так: гонит порожняк про миссию Великой Бразилии в Латиноамериканском мире.
- А что? - спросил Овидо, - Разве Бразилия не номер первый в Латинской Америке?   
- Может, первый, - сказал Артуро, - но при чем тут мальчишки, у которых, как ты сам говоришь, еще молоко на губах не обсохло?
- Ну… - Овидо задумался, и продолжил, - …Закон разрешает идти в армию в 17 лет.
- Да, - Артуро кивнул, - у этой суки на блоге так большими буквами написано: «закон разрешает идти в армию в 17 лет!». И еще: «не упусти шанс стать творцом истории!». Дальше: ее селфи в униформе коммандос со штурмовой винтовкой на фоне БТР.
- Говняный заход… - пробурчал Хиларио.
- Ну…у… - неуверенно протянул Овидо, - …Закон ведь разрешает…
- Да, - снова подтвердил Артуро, - не забудь напомнить про закон этим мальчишкам из нашего пополнения, когда будешь фасовать их в черные мешки. 
- Черт тебя дери! – возмутился Овидо, - Постучи по дереву быстро, а то накаркаешь!
- Ладно, тут ты прав, - и Артуро старательно постучал по деревянному парапету.

Овидо вздохнул и повернулся к Хиларио.
- Давай, что ли, вдвоем спички тянуть. Телка же все-таки.
- Не порть спички, братишка, я не в деле.
- Эх… Что ж получается? Я один, что ли?
- Получается, что так, - подтвердил Хиларио, - шланг тебе в руки. А я не трахаю баб, у которых между ног военно-вербовочный пункт для несовершеннолетних.
- Ну вас обоих к черту, - грустно сказал Овидо, - кайф сломали. Мне уже не хочется эту телку после таких базаров. Давайте лучше приколы про телок, кто какие помнит.
- А давайте!.. – Хиларио щелкнул пальцами, - …Короче так: я зазвал на яхт-пати двух дамочек-янки, такие, лет 35 ничего себе. Как вышли в море, так босс мне говорит: вот сейчас они зарядятся «экстази», их затаращит на любовь, а мне неудобно, женат ведь. Прикольный мужик: мало ли, кто женат. А я напрямик спрашиваю: так мне что, обеих приходовать? Он такой: а как же! Я такой: блин, не знаю, потяну ли. А он такой: вот, настойка на жабьей слизи, от нее сила в хрене получается, как в домкрате…   

…Занимательные истории покатились одна за другой, и настроение трех бойцов резко улучшилось (еще бы – при такой жизнеутверждающей теме). И вдруг…
- Эй, что за хрень там летит? – настороженно спросил Овидо, вглядываясь в небо.
- Хрень, - согласился Хиларио, глядя на быстро приближающийся объект, похожий на сплющенную двузубую вилку без ручки, или на лезвие двусторонней алебарды.
- Разведчик это, а не хрень! – крикнул Артуро, и схватил трубку рации.
- Может, UFO? - шепнул Хиларио, прилипнув взглядом к странной летающей штуке.
- Хрен там UFO!.. – рявкнул Артуро, и сказал в трубку, - …Пардон, сеньор лейтенант. Короче, мы видим вроде авиа-разведчик вражеский, или в этом роде что-то…
    
…Тем временем, «летучая вилка» промелькнула над позицией, и умчалась на север, где повернула и исчезла за зелеными пушистыми холмами, покрытыми сельвой. Примерно полутора часами позже, в расположении батальона стартовала свистопляска. Прилетел вертолет с какими-то чинами из разведки при штабе экспедиционного корпуса, вызвали сначала Артуро, потом Овидо и Хиларио, потом вообще всех бойцов, которые хотя бы мельком видели эту летучую штуку. Аттракцион продолжался до самого обеда, а затем штабные разведчики убрались, обронив на прощанье четыре фразы:
«Это был не авиа-разведчик, а вражеский секретный беспилотный истребитель».   
«Так что, наблюдателей, всех троих, мы подадим в рапорт к награждению».
«Еще увидите его – сразу включайте воздушную тревогу, и звоните в штаб».
«Мы сейчас постараемся быстро прислать вам мобильный зенитный комплекс».
Такова была первая половина дня на западной взводной точке в Эсперанзита. 

А вторая половина дня, как водится, оказалась логически связана с событиями первой половины. Элоиза Салвиш (Мангуста) возжелала сделать для своего блога фото: «Я с бойцами, обнаружившими сверхсекретный вражеский самолет». А упомянутые бойцы, вместо того, чтобы весело согласиться, неожиданно послали ее к ****ям (буквально и прилюдно). Когда в армии кого-либо посылают к ****ям, и обе стороны (посылающая и посылаемая) находятся в равных рангах, то это не основание вообще ни для чего. Но, в данном случае дело коснулось политики, о чем сержант Нереу через полчаса сообщил «пославшей стороне» в следующих выражениях:
- Я вам, мудакам, говорил: не болтайте. Вот, дозвезделись.
- Это ты про вражеский самолет? – попытался Хиларио «включить дурака».
- Нет, блин, это я про рядового Элоизу Салвиш, которую вы трое послали к ****ям!      
- Ну, послали, - пробурчал Овидо, - а чего она лезла со своей фотокамерой?
- Она, - добавил Артуро, - начала гнать, что это для блога, а какой, на хрен, блог? Все сотовые, и гаджеты для мобильного интернета, на фронте запрещены, у нас это еще в порту Брито военная полиция забрала под опись. И мы послали эту Салвиш, чтобы не гребла нам мозги. Правда, командир, почему такой тарарам из-за простых ****ей?
- Потому, - объявил сержант, - что это политика, а вы мудаки. Через пять минут быть у взводного. Придумайте что-нибудь толковое, или будет вам порванная жопа. Поняли?   
- Да, Нереу! - хором ответили бойцы, и двинулись к взводному, который был…




*56. …Зол, как Мефистофель, упустивший душу Фауста…
   
…Из одноименного произведения Вольфганга Гете.
К счастью, на этот раз Хиларио «включил дурака» более качественно, так что Овидо и Артуро оставалось только вовремя поддакивать. Хиларио сделал ставку на глубокую и неустранимую суеверность солдат на войне, известную каждому боевому офицеру. Из множества примет было выбрано: «фото перед боем - наводка для пули». Взводный не решился распекать бойцов за суеверность. Во-первых, это сложно в отношении ребят, которые на днях потеряли в бою столько товарищей. Во-вторых, взводный тоже был суеверен, а есть примета общего плана: «хочешь жить - уважай приметы». Так что три вызванных бойца отделались устным выговором «за нецензурные слова на службе». О политике речь не заходила – ведь миссия «бойца-блоггера Мангусты» была негласной (кстати, разрешение на ее смартфон с web-камерой, и с кодом доступа к батальонной станции ретрансляции сотовой связи, тоже было негласным - вот так-то).

«Бойца-блоггера Мангусту» не устроил такой итог дела, и она начала «журналистское расследование». В тот же вечер ей удалось кое-что найти в сети. Она поделилась этими находками с куратором-офицером спецслужбы ABIN - тот проявил интерес… 

…А на рассвете следующего дня батальону, размещенному в Эсперанзита, готовился чрезвычайно неприятный сюрприз. Занимались этой подготовкой двадцать существ, со стороны похожих на инопланетян с планеты, где гуманоиды произошли от растений, а конкретно – от кустов. Эти гуманоидные кусты постояли немного над ущельем, откуда стремительно мчала свои воды река Лахорда, а затем разбрелись по позициям и стали дожидаться утреннего батальонного построения. Вообще-то нормальные командиры в боевой обстановке не проводят такие крупные построения без особой нужды, но новый командир этого батальона (молодой и амбициозный) был убежден: армия начинается с дисциплины, а дисциплина начинается с общего построения при поднятии флага.

Со своей стороны, командир «кустов-гуманоидов» увидел такое построение еще вчера, построил в уме психологический портрет командира батальона, и пришел к выводу: эта глупость - повторяющаяся. Вот шанс провести натурные тесты для нового подкласса стрелкового оружия - «мушкетона» под спец-патрон с гиперзвуковой пулей 3.55 мм - разработанного британской фолклендской фирмой «Golden Fleece» (т.е. Золотое Руно). Разумеется, эта фирма не имела отношения к руну, т.е. к овечьей шерсти, но легенда - прекрасная, ведь Фолклендские острова – крупный экспортер этого самого руна.   



Этот «мушкетон», как нередко случается с инновационными образцами, еще имел ряд серьезных недостатков. В частности, его крайне легкая пуля (три четверти грамма) по неясной пока причине, слегка смещалась от прицельной линии. Но (тут следует отдать должное авторам) маленький фигурный кусочек металла на дистанции 700 метров еще сохранял скорость полтора километра в секунду, и энергию, как при выстреле в упор из мощного полицейского револьвера США (воспетого Голливудом). Правда, из-за других параметров пули, эффект доставки энергии к поражаемой мишени выглядел иначе.

Когда первые пули попали в солдат, глупо выстроенных по квадратам на плацу, никто сначала не понял, что творится. Казалось бы, без всякой причины, из человеческих тел вылетали брызги крови. Люди начали падать только парой секунд позже, и тогда же, у незадачливого командира батальона вдруг исчез фрагмент головы между левым ухом и макушкой. Тут до рядового Артуро Риналдо дошла суть дела, и он заорал во всю силу: «Огневой налет! Всем - ложись!! Ложись, греб вашу душу!!!».
С этими словами, он прыгнул на бойцов, стоявших в шеренге перед ним. Так, они всей кучей, повалились на плац, с оглушительным воплем: «Блин, что за на хрен!?»…
…Фактически, за секунду Артуро сумел изменить ситуацию: люди очнулись, и начали действовать, как солдаты в обстановке внезапного боя. Все рассыпались и залегли, а дежурные пулеметные расчеты открыли огонь в сторону вероятных (хотя невидимых) позиций противника. Противник (так же, как ранее в районе Санта-Мария) не рискнул ввязываться в стрелковую дуэль, а исчез, втянувшись в глубину сельвы…

…Отбой тревоги. Пулеметчики прекратили огонь. Остальные бойцы очень осторожно поднялись с плаца (сначала на одно колено, и только затем во весь рост). Раненые, как правило, остались лежать, и убитые (понятное дело) тоже. Командир первой роты (как полагается после гибели командира батальона) принял руководство, и приказал:
«Санитары – действовать по боевому расписанию! Офицеры – доложить о потерях!».
Сосчитали, и доложили. «Дисциплина», как ее понимал командир батальона, лежащий теперь в черном мешке, обошлась в три десятка убитых, и более, чем в сотню раненых. Помните поговорку: «самая дорогое на свете – глупость, за нее дороже всего платят».
Заплатили бы еще дороже – если бы Артуро не сориентировался. Это было понятно, и командир первой роты объявил: «на тебя, парень, я отправлю наградной рапорт».

Далее, весь день до самого заката, батальон был занят оборудованием позиций, чтобы избежать повторения обстрела с дальней дистанции из сельвы. Параллельно этому, над сельвой кружили тяжелые самолеты, распыляя желтый хлорфеновый туман, чтобы еще дальше отодвинуть границу зарослей. К вечеру по периметру расположения батальона вырос невысокий вал из обтесанных стволов деревьев и мешков с песком.   
                
На следующее утро прибыла эвакуационная группа, и пополнение. Тогда, в ходе суеты, неизбежной в таких случаях, Элоиза, улучила момент, и отозвала Артуро в сторону.
- Чего надо? – спросил он, когда они отошли шагов на двадцать от остальных.
- Ты в блогосфере под ником «Мерлин», - заявила она, - это не очень оригинально. Где король Артур, там и волшебник Мерлин, да?
- Чего надо? – повторил Артуро.
- А тебе чего надо? – спросила она, - Зачем ты настраиваешь парней против меня?
- С чего бы мне скрывать от парней то, чем ты занимаешься на блогах? – сказал он.
- И чем же я занимаюсь на блогах? – она в упор посмотрела ему в глаза.
- Провоцируешь на политику? - он презрительно хмыкнул, - Не дождешься.
- Я не провоцирую тебя. Я предлагаю тебе, как толковому блоггеру: работай со мной.
- Не хочу. Еще вопросы? 
- Не хочешь? Тебе деньги не нужны? Ты разве не ради денег вписался на войну? 

Артуро вытащил мятую сигарету из кармана, прикурил, и предельно кратко ответил:
- Не твое дело.
- Просто, - сказала Элоиза, - я хочу понять: если ты такой пацифист, как евро-гомосеки, ползающие по улице с антивоенными плакатами, то почему ты тут воюешь? А если ты продвинутый парень-бразилец, то почему тебе не заработать на этой войне в десять раз больше, чем обещано хорошим парням, умеющим только бегать, копать, и стрелять? 
- Отцепись, - ответил он, - если тебе нужен еще один блоггер, ищи кого другого.
- Нет, - она хищно улыбнулась и качнула головой, - не так просто, Мерлин. О тебе уже наведены кое-какие справки. Нужен именно ты. Потому тебе и предложение богатое.
- Я сказал: не хочу.
- Ох, какой ты нелюбознательный. Даже не спросил, что в тебе такого ценного. Ладно, рассказываю без твоего вопроса. Ты шлепал в блогосфере, что это война за бабло, что  правительство и концерн FAMAB хотят набить карманы, что бразильские парни будут погибать в Южном Никарагуа за то, чтобы бедные стали беднее, а богатые – богаче. А теперь ты на этой войне, и тебя представляют уже к третьей награде. Хороший PR как церковь: один раскаявшийся грешник ценнее десяти праведников.       

Высказав такое соображение, Элоиза замолчала и снова в упор посмотрела ему в глаза. Артуро, огромным усилием воли подавил желание высказать этой стерве, что он о ней думает, шумно выдохнул, развернулся и пошел в сторону хижин. Вот и поговорили. И Артуро (просто интуитивно) был уверен: это не последняя серия. Будет продолжение.




*57. Это война, у тебя нет выбора...

…Спокойно сообщил офицер спецслужбы ABIN, и придвинул к Артуро пачку дорогих сигарет, - давай, закуривай, солдат. 
- Спасибо, сеньор офицер, но я привык попроще, - с этими словами, Артуро вытащил из кармана грошовую армейскую сигарету без фильтра, и чиркнул спичкой.
- Он гордый очень, - пояснила Элоиза Салвиш.
- Гордый, это правильно, - сказал офицер спецслужбы, - мы, бразильцы, должны быть гордой нацией. Ты согласен, Артуро?
- Сеньор офицер, я не рассуждаю по таким умным вопросам.
- Неужели? - слегка иронично переспросил офицер, - А у меня с собой есть распечатка острых политических реплик некого Мерлина на интернет-блогах. Это не ты разве? 
- Да, сеньор офицер. Это был я, но теперь я на фронте, и не рассуждаю о политике.
- Зря, Артуро. У тебя отлично получается, судя по распечатке. Да, разговор у нас здесь неофициальный, так что называем друг друга по именам. Я – Гилермо.
- Простите, сеньор офицер, но я привык по уставу.
- Я же говорила: он гордый очень, - снова встряла Элоиза.

Тут офицер спецслужбы посмотрел на нее таким тяжелым взглядом, что она, кажется,  съежилась на стуле. Кстати – весь этот разговор происходил в комнате, которая, ради соблюдения устава, называлась «батальонной библиотекой». Полагается, чтоб была. А объективно - просто комната в «расположении штаба батальона» в одном из немногих зданий кирпичной застройки в центре брошенного поселка Эсперанзита…
… - Ладно, - произнес офицер, - я все понимаю. У вас, у молодежи фавел, в ходу такой принцип: не сотрудничать с полицейскими агентами, и конторскими чиновниками. Ты переносишь это на меня, и на Элоизу. Если я сейчас ошибся, то скажи: «нет».
- Извините, сеньор офицер, но я никаких таких особых обычаев не знаю.
- Или… - тут офицер сделал паузу, - …делаешь вид, что не знаешь. Ты умный парень. Слишком умный, чтобы убедительно сыграть простака. Ты переигрываешь. Но, у тебя отличный потенциал. Как я уже сообщил в начале беседы, ты станешь неофициальным военным корреспондентом-блоггером. Сперва поработаешь в команде более опытного корреспондента Элоизы Салвиш. Прояви себя, тогда будут тебе деньги и карьера.

Возникла пауза. От Артуро ожидалась реакция, но он молчал, и Гилерио поторопил:
- Давай, солдат, скажи что-нибудь.
- Сеньор офицер, что сказать? Вы же ничего не спросили.
- Я спрашиваю: согласен ли ты на эту работу? Если нет, то так и скажи: «нет».
- Сеньор офицер, я - рядовой, исполняю приказы по уставу. 
- Опять умничаешь, - с удовольствием произнес Гилермо, - это хорошо. Бразилии очень нужны умные, гордые, находчивые парни вроде тебя. И работа на нашу общую родину должна быть добросовестной и добровольной. Я не могу тебе приказать. Но у тебя нет выбора, поскольку, как я уже отмечал, сейчас - война. Если на войне кто-то саботирует проекты, важные для победы, то он навлекает несчастье на своих друзей.

Офицер спецслужбы сделал паузу и, теперь уже просто актерскую, не ожидая реакции. Продержав эту паузу несколько секунд, он заключил:
- Я вижу, Артуро, что тебе ясна суть дела. Но, чтобы взаимопонимание стало заметно, предлагаю тебе искренне, по-дружески пожать руку твоему новому старшему коллеге: Элоизе… Элоиза! Протяни руку Артуро.
- С удовольствием! – ответила она, протянула руку, и Артуро пришлось ее пожать.
- Отлично! - заключил Гилермо, и встал из-за стола, - Я рад, что ваша команда начала совместную работу. Жду от вас результатов. И кстати, Артуро, ты, конечно, понял, что разговор был секретный. Никому не говори, не подвергай товарищей опасности.       



Конечно, на войне бывают несчастные случаи. Иногда это случайность, но иногда - не случайность. В этом жизнь на войне похожа на жизнь в фавелах. Каждый, кто вырос в фавелах, приблизительно знает, что делать, если попал в историю, и тебе «прикрутили фитилек», угрожая расправой над твоими товарищами…

…После отбоя, выждав, пока все уснут, Артуро, тихонько разбудил Хиларио и Овидо, жестами показал, что надо бы одеться, и выйти покурить и пошептаться на открытом воздухе. На перекуре он, вкратце, изложил им суть разговора с офицером Гилермо и с «Мангустой». В финале (чтобы поставить точки над «i»), Артуро резюмировал.
- Вот, братишки, так этот гребаный особист меня прижал, и я, вроде как, ссучился.
- Да уж, - произнес Хиларио, - здесь теперь толпа 17-летних молокососов, задуренных пропагандой. Любой из них по приказу особиста всадит пулю в спину Овидо или мне. 
- Ты всерьез что ли? – удивился Овидо.
- А ты, - предложил Хиларио, - загляни в одуревшие глаза этого молодняка.
- Вообще-то да… - и Овидо почесал в затылке, - …Что делать-то, братишки?
- Не «что», а «когда» и «как», – поправил Хиларио.
- Я не врубился, - сказал Артуро.
- А я сейчас объясню. Во-первых: делать надо прямо сегодня ночью. Потому что если тормозить до завтра, то она прижмет тебя, и ссучит совсем. Например, скажет: давай-ка сфотографируемся вдвоем на фоне БТР, ты это зальешь себе на блог, и напишешь: мы с Мангустой гасим полпотовцев и спасаем Латинскую Америку. Присоединяйся, друг!
- Тогда я в говне, - мрачно пробурчал Артуро.
- Вот! – Хиларио подвигал пальцами, и повторил, - Надо делать сегодня ночью.
- Что делать-то? – спросил Овидо.
- Каждый свое, - сказал Хиларио, - Ты, Артуро, двигай к южному краю, где сгоревший амбар. Там спуск к реке у опор разбитого моста. С вышки не видно, прожектора туда не добивают, я проверял. И, как спустишься, уходи вниз по реке до Мертвой сельвы. Луна сегодня светит, и небо ясное. Ты уж не потеряешься. Там спрячься за валуном, который нависает над главным руслом. Мы его видели с крыши пакгауза. Помнишь?
- Да, видели. И что дальше?
- Дальше жди меня. Если я за три часа не приду, то, значит, не получилось, иди назад. 
- Так. А если меня караул засечет на выходе или на входе?
- А не проблема. Скажи: я видел, вроде, силуэт секретного полпотовского истребителя. Может, он упал в болоте, разведка-то приз большой обещала, если кто найдет.
- Сойдет, - решил Артуро.   
- Тогда иди, давай. Время не ждет.

Артуро кивнул и, по возможности, бесшумно ступая, двинулся к южному валу позиции батальона. Подождал, пока станет ясно, что Артуро без проблем миновал караульных, Хиларио, повернулся к Овидо.
- Теперь ты. Иди к этой ссученной, разбуди, скажи, что Хиларио слово имеет, и ждет на улице. Слово про то, куда Артуро пошел. И пусть смартфон возьмет, чтоб снять видео. Покажешь ей, что койка Артуро пустая, что его шмоток нет, и винтовки тоже.
- Эй, погоди! – возмутился Овидо, - Это ж мы подставим Артуро.
- Не подставим, - сказал Хиларио, - слушай дальше. Она выйдет, дальше мое дело. А ты возвращайся в койку, будто все ОК. А если будут спрашивать, то скажи: секретное дело нарисовалось, ты не в курсе какое, но днем ради этого особист приезжал, вроде.
- Эй, Хиларио, что ты такое затеял?
- Поздно базарить, Овидо, ведь Артуро уже вдоль реки идет. Давай, буди ссученную.         



Элоиза Салвиш появилась быстро, подошла к Хиларио и деловито спросила:
- Ну, что ты такое знаешь про Артуро?
- Это не бесплатно, - ответил он, - мне нужно кое-что.
- Да? И что тебе нужно?
- Заморозиться нужно, подперло совсем, - и он провел пальцем по своему горлу.
- Что-что? – не поняла она.
- «Снежок» мне нужен, вот что. Ты врубилась теперь?
- «Снежок»? Кокаин что ли?
- Вот то-то, - он кивнул, - за наперсток я покажу.
- Нет у меня этой дряни, - жестко сказала Элоиза, - денег сколько хочешь?
- Если деньгами, то полтораста баксов, - сказал Хиларио.
- Полтораста баксов? Недорого же ты друга ценишь.
- А ты дай больше, я не против.
- Я дам, сколько ты попросил. Но покажи сначала.
- Ты половину вперед дай, тогда покажу.
- Ладно. Идем. Получишь сейчас свои семьдесят пять. И скажи: далеко ли идти?
- Минут сорок примерно, - ответил он, - это ж за расположением.
- Ах вот даже как? И что Артуро делает там, за расположением?
- Баба туземная, вчера они познакомились, - прошептал Хиларио. 
- Так… Туземная баба… За расположением… Ну, идем, покажешь.



В призрачном лунном свете, слабо помогающем наблюдению с вышки, однако вполне достаточным, чтобы видеть тропинку перед собой, они успешно выбрались за пределы расположения батальона, и пошли вдоль реки. Хиларио – впереди, Элоиза – позади, на дистанции пять шагов. Вскоре они оказались на заболоченных землях Мертвой сельвы. Хиларио повернулся к своей попутчице, и жестами показал, что надо строго держаться тропинки, а то мало ли, какая трясина может быть. Она кивнула. Двинулись дальше.

Еще через четверть часа они вышли к месту ветвления реки Лахорда на мелкие ручьи. Главное русло тут становилось широким и мелким, а слева от него выпирал из земли огромный валун, край которого нависал над водой. Хиларио снова повернулся к своей попутчице, прижал палец к губам (не шуми), и поманил рукой (встань слева от меня). Элоиза, не задумываясь, выполнила эту бессловесную инструкцию, и тогда Хиларио (успевший незаметно извлечь длинный узкий нож из-за пазухи) плавно, но энергично развернулся против часовой стрелки, ударив лезвием вперед и снизу вверх четко под диафрагму. Не останавливая движение, он с силой повернул нож, а затем выдернул.

Короткий хрип. Рефлекторное движение руками в попытке зажать рану.
Падение на бок. Несколько конвульсивных вздрагиваний ног. Вот и все.
- Эй! – негромко позвал Хиларио, - Выходи, это я.
- У, блин… - прошипел Артуро, шагнув из-за валуна, и увидев тело, - …Ты что ее?..
- То самое, - ответил Хиларио, - бери ее за ноги, а я за руки. Оттащим дальше, найдем болотное окно поглубже, набьем карманы глиной и утопим. Хрен ее кто найдет.
- Так начальство же утром хватится ее!
- Пусть! Наплетем, что она, мол, сказала: ищем секретный истребитель с трех сторон, встречаемся через два часа под мостом. Мы пришли – ее нет. Подождали – подумали: наверное, она забыла про нас, и пошла рапортовать кому-то, она ж такая…   
- …Была, - договорил Артуро.
- Но! – уточнил Хиларио, - Мы притворимся, будто не знаем, что она БЫЛА.



 
*56. Подходящее место, чтобы утопить тело…

…Они искали часа полтора. Окно нашлось изрядное: шириной шагов десять, и глубина такая, что срезанный двухметровый прут не достал здесь до дна. Еще час два товарища набивали глиной карманы униформы Элоизы. Для верности, набили глиной ее штаны и пихнули несколько камней под куртку. Затем – плюх.
- Нормально потонула, не всплывет, - констатировал Хиларио, вытирая руки об траву.
- Отмазка наша слабовата, - хмуро заметил Артуро, вытаскивая сигареты.
- Война же, - возразил Хиларио, - кому разбираться-то надо? Батальонному командиру плевать на нее. Ему без этой заразы даже проще. А особисты подумают: что толку тут разбираться? Ясно же, что нет ее. Им важнее новую такую ссучить, чтоб дело шло.   
- Твои слова богу бы в уши, - произнеся это, Артуро чиркнул спичкой. Прикурили.
- И надо, - напомнил Хиларио, - еще придумать, как мы видели вражеский истребитель, вроде бы падающий куда-то за расположением батальона.
- Давай придумывать, - согласился Артуро.

Составление истории про истребитель заняло еще час. Кажется, получалось складно, и проговорив все это еще по разу, чтоб наверняка, два товарища зашагали назад. Но…
…Внезапно услышали негромкое частое «Пом-Пом-Пом…». Эти звуки шли сериями.
…По небу заметались лучи прожекторов, отражаясь на редких облаках.
…Затем послышалось сирена, и резкий треск скорострельного зенитного автомата.
- Вот это мы влипли… - пробормотал Хиларио, остановившись на тропе.
- Да, влипли, - отозвался Артуро, тоже остановившись, - и что нам делать?
- Что-что… Подождем, пока станет понятнее, какая хрень происходит…



У этих двух молодых бразильских солдат не было шансов понять, что происходит на «оперативном поле» в поселке Эсперанзита на западном краю Мертвой сельвы (или на западном краю искусственного озера Атланта – как называли это сторонники Канала). Происходило же следующее. На площадь расположения батальона внезапно и плотно начали падать (кажется) авиабомбы малого калибра. Почему авиабомбы? Потому, что артиллерийский выстрел таким снарядом был бы слышен издалека, а тут - лишь свист рассекаемого воздуха, и серии глухих хлопков. Кстати, самолет обычно слышен, а тут какая-то подозрительная бесшумность. Впрочем, рассуждать было некогда. Офицеры объявили воздушную тревогу, операторы прожекторов стали шарить по небу, расчеты недавно привезенных зенитных автоматов открыли огонь (честно говоря - наугад, и на удачу). Еще парадокс: на радарах зениток не были видны вражеские самолеты. Кто-то вспомнил про «невидимки – Stealth», а кто-то - про секретный вражеский истребитель (виденный тут однажды, и вызвавший тогда крайний интерес у особистов). Командир батальона позвонил в штаб Экспедиционного корпуса, и сказал: «у нас тут авиа-налет, возможно, это - вражеские истребители-невидимки». В «большом штабе» произошло возбуждение, и был отдан приказ направить эскадрилью F-16 для перехвата. Но когда эскадрилья добралась до места, то не обнаружила воздушного противника.   
       
На самом деле, перехватывать было нечего. То, что офицеры бразильского батальона приняли за авиа-налет, было обстрелом из 8-дюймовых 6-ствольных пневматических минометов. Пневматика не обеспечивает большой дистанции заброса мины, зато звук выстрелов почти отсутствует, и отдача относительно несильная, поэтому самоходной платформой такого орудия может быть обычный внедорожник. Мобильная батарея – пятерка машин сделала полтораста выстрелов, и укатилась вглубь Мертвой сельвы. А арьергардная команда начала «беспокоящий обстрел» с дальней дистанции из легкого ручного оружия - с целью не дать офицерам бразильского батальона время спокойно подумать: «какого черта происходит, почему бомбы такие странные?».

Теперь – исторический экскурс. Октябрь 1917 года, Адриатика, долина Изонцо. Армия Германии многократно штурмовала итальянские позиции – без результата. А затем все решилось одним минометным обстрелом. Мины были заряжены фосгеном... Из солдат итальянской армии не выжил никто. Через год австро-германская коалиция проиграла. Первая мировая война завершилась, а фосген, как боевой химикат, пропал из практики более, чем на 100 лет, зато он стал применяться в синтезе поликарбоната (пластмассы, выпускаемой миллионами тонн в год). Фосген - дешевый массовый полуфабрикат. В учебниках по военной химзащите фосген остался, но мало кто предполагал, что такой оружейный раритет (вместе с другим раритетом  - пневматическим минометом) будет применен, как в годы Первой Мировой войны, только по продвинутой технологии.
   


Разумеется, для двух молодых солдат, которые сейчас отсиживались около приметного валуна на главном русле реки Лахорда в начале ее ветвления в Мертвой сельве, вся эта история, химия, и технология было чем-то настолько же незнакомым, как иероглифы Древнего Египта. Они даже не догадывались, что такие вещи могут произойти здесь и сейчас. Их беспокоила более простая штука: что делать сейчас, когда батальон ведет с рассредоточенным противником вялую затяжную перестрелку?
- Теперь что нам делать? – спросил Артуро.   
- Что-что… - Хиларио пожал плечами, - …Отсидеться тут до рассвета.
- Да? А как мы отмажемся после?
- Когда будет «после», тогда и подумаем. А если сейчас дернемся назад, то нас точно пристрелят, или противник, или наши. В ночном бою стреляют раньше, чем думают.

Это был рациональный аргумент, понятный всякому солдату, имеющему хоть какой-то боевой опыт, так что Артуро согласился. Между тем, небо затянуло тучами, свет луны рассеялся, и почти исчез, а еще через пару часов хлынул ливень. Два молодых солдата, чертыхаясь, забрались под нависающий край валуна - неплохой такой козырек, жаль что узкий, но сойдет для полевых условий. Есть, где прикурить, а с сигаретой  и разговоры крутятся легче, и время проходит быстрее… Еще два часа - и звуки вялой перестрелки, ставшие уже привычным фоном, начали прерываться.
- О! – сказал Артуро, - Партизаны хотят исчезнуть до рассвета, как всегда.      
- Успеют, – ответил Хиларио, глянув на часы, - у них еще 40 минут.
- Вот-вот. Давай придумывать отмазку.
- Да, пора. Значит, вчера ты курил после отбоя, и заметил тот секретный самолет…   

…Они не знали, что отмазку сочинять не для кого - фосген уже подействовал…
Еще о фосгене. Это бесцветная жидкость, он вскипает при 8 градусах Цельсия, но под избыточным давлением остается жидкостью при комнатной температуре. Фосген легко применять в теплом климате: жидкость в снаряде-баллоне сама превращается в газ при разрушении баллона. Газ втрое тяжелее воздуха, так что остается в приземном слое. Ни цвета, ни особого запаха, точнее, запах есть – как у прелого сена или фруктов (но такой запах никого не удивит в сельве). Во влажном воздухе фосген образует туман, но и это никого не удивит в сельве ночью. Действие фосгена на человека – коварно. В начале, не возникает дискомфорта – разве что, чихание и несильный кашель, как от пыли. Вскоре первые симптомы проходят, и 4 - 5 часов не заметно проблем, но затем, стремительно развивается отек легких и удушье. Человек сразу становится похож на большую рыбу, вытащенную из воды. Его кожа становится серой будто чешуя, тело содрогается, а рот захватывает воздух, из которого пораженный организм не может добыть кислород…

…Единственное, что успел командир батальона, это связаться с «большим штабом», и сообщить: все бойцы отравлены, каждую минуту кто-то умирает. «Большой штаб» без промедления направил в Эсперанзита вертолет с группой химразведки. Но данные о химическом оружии, примененном там, оказались доступны СМИ еще до того как эти  химразведчики успели добраться до места и провести тесты. Источником данных стала (сюрприз!) калифорнийская телевизионная программа «Ecolife-Info».
    
* Бразилия + Гонконг = Химический геноцид*
Бразильский армейский корпус, расширяет свою зону оккупации Автономии Пантенеро (Никарагуанского Заозерья). Мы уже сообщали о том, что бразильские войска, которые вторглись в Пантанеро для защиты интересов концерна FAMAB, вошедшего в пул HK-Canal, массово распыляют с самолетов ядовитое вещество хлорфен, чтобы разрушить экосистему Южного Никарагуа. А этой ночью они применили химическое оружие уже против людей - туземцев сельвы. Самолеты ВВС Бразилии распылили несколько тонн фосгена над районом Эсперанзита. Отряд Самообороны Пантанеро эвакуировал часть туземцев сразу после авиа-налета, но в некоторых деревнях погибло все население. По данным Самообороны, среди жертв оказались также несовершеннолетние бразильские солдаты, завербованных путем ураганной пропаганды. Их послали на войну почти без тренингов, и без обучения пользованию противогазом. Редакция «Ecolife-Info» просит впечатлительных людей не смотреть видео-документы, размещенные тут * 

…Через час после того, как выпуск вышел в TV-эфир (и через полчаса после того, как группа химзащиты прислала радио-рапорт о гибели батальона в точке Эсперанзита от фосгена), началось экстренное совещание в узком кругу, уже упоминавшемся ранее.
Зурто Барбозо, генерал бразильской армии.
Лазаро Кавалконти, замдиректора ABIN (объединенной разведки).
Жойсо Мадейро, замминистра экономики Бразилии.
Жоржи Диниш, вице-президент концерна FAMAB.

Генерал Барбозо хлопнул ладонью по листу факса с рапортом и заявил:
- Я клянусь спасением души, что мы это не применяли. Хлорфен - да, но фосген…
- Разумеется!.. - замдиректора ABIN тихо вздохнул, - …Разумеется, мы не применяли фосген. Проблема в том, что мы уже отрицаем применение хлорфена, вопреки хорошо сформированным обвинениям, подкрепленным фото и свидетельскими показаниями. Уровень мирового доверия к нашим отрицаниям уже крайне низкий, поэтому, нашему отрицанию фосгеновой атаки тоже не поверят.
- Но, - возразил генерал, - теперь у нас есть доказательства. Наша химразведка добыла фрагменты фосгеновых боеприпасов, примененных противником.
- Есть ли на этих фрагментах маркировка? – спросил Кавалконти.
- Да, есть. Там надпись COCl2, знак химической опасности, и номер серии изделий.
- И что дальше, генерал? Как мне с этим доказывать, что фосген не наш, а чужой?
- Ну… - Барбозо  развел руками, - …Вы занимаетесь спецоперациями, вы лучше знаете методы использования такой информации для PR, или как там это называется.
- Я, - произнес Кавалконти, - назову вещи своими именами. Мы в таком PR-дерьме, что
терять, практически, нечего. Поэтому, я бы предложил действовать нагло, все отрицать, невзирая на логику, и главное - быстро завершить взятие трассы канала под контроль.

За столом возникла пауза. Потом замминистра экономики поинтересовался:
- А что будет фактически означать та стратегия, которую вы предложили сейчас?
- В вашем ракурсе, - ответил замдиректора ABIN, - а также в ракурсе сеньора Диниша, фактически, это означает некоторое дополнительное финансирование.
- Опять?! – изумленно воскликнул вице-президент FAMAB.
- Это война, сеньор Диниш, - менторским тоном пояснил Кавалконти, - а на войне нам приходится мириться с непредвиденными расходами. Я вам говорил это еще в начале.
- Э-э… - Диниш повернулся к замминистра экономики, - …Сеньор Мадейро, может ли концерн FAMAB рассчитывать на…
- …Нет-нет! – замминистра сделал жест ладонями, будто отталкивал что-то, - …Вчера состоялась встреча с сеньором президентом страны и сеньором премьером. Там твердо решено: больше никаких государственных кредитов, пока это свинство не будет как-то возвращено в рамки политической пристойности. Уверяю вас, что инцидент с фосгеном только усилит твердость этой позиции. Мы должны беречь имидж нашей страны.   
- Да-да, я понимаю, - согласился вице-президент FAMAB, - наш концерн не собирается ставить Его превосходительство в неудобное положение просьбой о кредите. Нам надо получить только визу на внешнеэкономическую эмиссию дополнительных акций.

Снова возникла пауза, после которой замминистра экономики спросил:
- А в плане распределения выручки от эмиссии учтен НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИНТЕРЕС?
- Да, разумеется, да, сеньор Мадейро, - без тени сомнений отреагировал Диниш.
- Если так, сеньор Диниш, то я думаю, это можно будет быстро завизировать.
- У армии, - произнес генерал Барбозо, - тоже возникают дополнительные расходы. Мы рассчитывали на определенный темп военной кампании, но теперь, как вполне резонно отметил сеньор Кавалконти, мы должны резко увеличить темп. И, кроме того, придется противодействовать авиагруппе истребителей «Ксолокво», имеющимся у противника. Я полагаю, после фосгенового авиа-удара, мы все осознаем: истребители 7-го поколения - серьезная сила, которой надо противопоставить адекватную силу. И, темп, который мы должны принять в новых условиях, требует инновации танково-десантных сил. Сейчас дружественные военно-индустриальные фирмы, предлагают нам дисконт, и этим надо воспользоваться, чтобы, как вы сказали, достигнуть политической пристойности.
- Для пристойности, - проворчал замминистра экономики, – надо как-то загладить этот неприятный инцидент с фосгеном. Как я понял, там погибло много наших солдат.
- Примерно 600 единиц живой силы, сеньор Мадейро, - конкретизировал генерал, - это  абсолютно не проблема. Благодаря успешной работе со СМИ и интернет, мы имеем на данный момент дополнительно 15 тысяч волонтеров, которых перебрасываем в Брито-Гранада. И, мы закажем в США 100 тысяч комплектов индивидуальной химзащиты.
 
Замминистра экономики отрицательно покачал указательным пальцем над столом.
- Я сейчас говорю не о восполнении потерь, и не о техническом оснащении. Я говорю о необходимости сгладить последствия на случай, если кто-то потребует, чтобы тела этих погибших были отправлены на родину. С учетом числа тел, и обстоятельств их смерти,  вероятен нездоровый социальный резонанс, которого следует избежать.
- Это, - сказал Барбозо, - тоже абсолютно не проблема. Если мы согласуем новый темп миротворческой операции, то еще до полудня, при артподготовке, пункт Эсперанзита окажется стерт с лица земли. Мы сможем утверждать, что он вообще не существовал. 
- Неплохое решение, - оценил замминистра, и повернулся к замдиректора ABIN, - а вы готовы обеспечить соответствующую подачу этого в СМИ, в позитивном духе?
- Безусловно, сеньор Мадейро, - не моргнув глазом, ответил Кавалконти. 




*58. Вид с дерева на итог атаки фосгеном…

…Произвел на Артуро сильнейшее впечатление. Когда Хиларио (слазав на это дерево первым) рассказал об увиденном, Артуро просто не поверил, и решил взглянуть сам… Взглянул, и теперь не блевал только потому, что нечем было: с вечера не жрал. 
- Убедился? – лаконично спросил Хиларио.
- Угу. Убедился. Значит, правда, ядовитый газ. Так ведь?
- Ну, наверное. Ты же сам сказал: запах оттуда неправильный, не хрен лезть.
- Да, - Артуро кивнул, - вроде похоже на подгнившие бананы, но что-то химическое. Я вспомнил сразу, что в интернете читал про зарин в Магрибе.
- Респект тебе за догадливость, - продолжил Хиларио, - а то бы жопа нам, как им всем. Теперь давай прикидывать: как жить дальше. Как ты думаешь: зачем вертолет летал?
- Если газ, - сказал Артуро, - то химразведка. Они полетали, взяли пробы, и назад.
- Да, вроде складно. А дальше?
- А что дальше? Химразведка вернулась в штаб, и отрапортовала: жопа батальону.
- А еще дальше? – спросил Хиларио.
- Хрен знает, - Артуро пожал плечами, - похоронную команду пришлют, может быть.
- Да. Может быть. Значит, надо нам отмазку новую сочинять. Я думаю, было вот как: командир взвода отправил нас ночью в разведку, к тому камню. Только мы добрались, начался тарарам. Нас прижало огнем, мы залегли. Так и лежали до финиша. Ну, что?
- Вроде так, Хиларио. Но надо подумать… А зачем взводный нас послал в разведку?
- Эй. Артуро, ты что, забыл? Ну, самолет вражеский, из прошлой отмазки.
- А-а… Ну, вроде, годится…
- Сейчас проверим! – объявил Хиларио.

С этими словами, он протянул руку, указывая на склон ущелья в полукилометре от них. Артуро посмотрел туда, различил фигурку в серо-зеленой униформе, и спросил:
- Еще кто-то наш выжил, что ли?
- Выходит, что так, – подтвердил Хиларио, после чего энергично покрутил ладонью над головой, и несколько раз показал ладонью на юг, на очень приметное одинокое высокое дерево, сбросившее листву из-за хлорфена. Понятный сигнал «видим тебя, встретимся у одинокого дерева». Фигурка на склоне ущелья повторила жест, и двинулась вниз…
- По-моему, этот парень вольнопер, - предположил Артуро чисто интуитивно (тут было слишком далеко, чтобы что-то определить по внешности). Но интуиция не обманула…   

…Парень был 17-летним волонтером (вольнопером, если на сленге), он происходил из Жанейро, и звался Петроно Терзо. Как младший он (просто в силу армейского обычая) должен был первым рассказать, как оказался в эту нехорошую ночь вне расположения батальона. История была настолько идиотская, что вызывала доверие лишь из-за явной невозможности для 17-летнего юниора выдумать подобный абсурд самостоятельно. У истоков истории стояла Элоиза Салвиш. Оказывается, перед тем, как двинуться в свой последний вояж (в Мертвую сельву), она дала Петроно PR-задание: скрытно (в смысле ночью) взойти на верхний холм ущелья, и водрузить там бразильский флаг (!).
- На хера?! – изумленно спросил Хиларио, не в силах сдержаться.
- Как на хера? - не менее изумленно отозвался Петроно, и выдал длинную (заученную) тираду о том, как велико значение флага (национального символа) Бразилии для нас (в смысле, для поддержания боевого духа бразильских солдат - фронтовиков, чья задача: защищать национальные и общие латиноамериканские интересы вдали от родины).
- Ты это серьезно? – удивился Хиларио.
- Оставь ты это, - вмешался Артуро, - главное: Петроно жив остался. Нас трое теперь.
- Ага, трое, круто, - и Хиларио хмыкнул, - можно в девятку сыграть, если колода карт найдется. Эй, Петроно, у тебя колода карт не завалялась в кармане?
- А-а… - растерянно моргнув, протянул 17-летний вольнопер. 
- Проехали, - снова вмешался Артуро, - а вот серьезно: наверняка Элоиза выдала тебе гаджет, чтобы заснять этот самый флаг на холме.
- Да, она мне выдала сотовый телефон с фотокамерой, но я должен вернуть. 
- Кому? – флегматично поинтересовался Хиларио. 
- Брось, - Артуро махнул рукой, - я про другое. Петроно, а у этого телефон есть GPS?
- Да, конечно. Я по нему ориентировался ночью.
- Ну, это в тему! А заряда сколько?
- Почти полный, дня на три хватит. А что? Мы к своим будем выходить, да?
- Сперва оглядимся, - ответил Артуро, - мы не в городском парке, если ты в курсе. Тут  вокруг партизаны, и нам повезло, что нас еще не шлепнули. Вообще, давайте уйдем с открытого места, а то торчим, как хер на стриптизе.
- Туда, - предложил Хиларио, показав рукой на кустарник у ручья на опушке сельвы.

Они двинулись к этому кустарнику, как вдруг за спиной раздался гулкий свист…
«Ложись!» крикнул Артуро, и все трое упали, вжавшись в мокрый грунт.
Через секунду, этот грунт тряхнуло, а по ушам ударил грохот.
…Затем снова свист, и удар… И снова….   
Четверть часа их трясло и оглушало взрывами. А затем вдруг наступила тишина.
- …Греб вашу душу, - прошептал Хиларио, приподняв голову, - это ведь наши били по расположению батальона. Прикинь, Артуро, какие дела.
- Прикидываю, - Артуро тоже приподнялся, и посмотрел на громоздящиеся тучи дыма, подсвеченные оранжевым пламенем, на месте поселка Эсперанзито.
- Ну, и что ты прикидываешь?
- А я то прикидываю, что начальство прячет концы в воду. Артподготовка. Затем куча броневиков и танков проедет, вот и попробуй, угадай был наш батальон, или нет.
- Вы о чем, кампанерос? – непонимающе включился Петроно.
- Так, о своем, на тему разведки, - сказал Артуро. 
- Так, вы разведчики?
- А ты думал? – откликнулся Хиларио, и сходу загрузил юниору «отмазку».

Загрузилось превосходно. В финале Хиларио добавил (уже экспромтом), что теперь их разведгруппа (!) должна передать в Большой штаб ценную информацию о вражеском истребителе 7-го поколения. Значит надо быстро добраться туда, где есть сотовая связь. Ближайшее такое место - в Коста-Рика, на правом берегу Рио Сан-Хуан, примерно в 60 километрах к югу от «текущей диспозиции». За два дня дойти можно. 

Петроно (довольно робко) спросил:
- А почему не пойти к своим, на запад, или на юго-запад.
- Вот то-то же! - скептически произнес Хиларио, - То ли на запад, то ли на юго-запад, скрестим пальцы, и пойдем через линию фронта, авось получится, так, что ли? Ты уже пробовал ходить через линию фронта?
- Э… Черт… Я не пробовал… Но разве мы за линией фронта?
- Как ты думаешь, что вот это значит? - тоном школьного экзаменатора сказал Артуро, показав рукой на громадное пятно дыма над горящими руинами Эсперанзито.
- Черт… - Петроно потер ладонями глаза, - …Так мы на вражеской территории?
- Дошло до тебя наконец, - заключил Хиларио, – давай сотовый телефон.
- Вот, держи, - и Петроно безропотно протянул ему гаджет, на экране которого (какой приятный сюрприз) уже была открыта детальная карта ближайших окрестностей.



Вскоре после начала марша на юг по краю Мертвой сельвы, Хиларио отослал Петроно немного вперед «разведывать дорогу», и изложил Артуро план из пяти пунктов.
1. Был «артобстрел по своим», прицельный и мощный, значит начальство списало весь батальон по статье «геройски павшие в бою». Выжившие не предусмотрены.
2. При таком раскладе надо дисциплинировано быть (понарошку) мертвыми, а именно: переползти в Коста-Рика, и там позвонить по кое-какому телефону.
3. На том телефоне сидит деловой человек по прозвищу Муравьед, с которым не очень приятно связываться, но он не сдаст полиции, и сделает чистые ID.   
4. Конечно, за это придется отработать на Муравьеда, но даром в этой жизни ничего не бывает, кроме проблем на свою жопу. Так что нормальный вариант. 
5. Получив чистые ID, и по честному расставшись с Муравьедом, можно уже цивильно устраиваться в Коста-Рика. Там, в Коста-Рика, точно не хуже, чем в родных фавелах. 

У Артуро, разумеется, возникли кое-какие вопросы
Что, если наткнемся на партизан? Тоже нужна отмазка, а то шлепнут сразу, и аут.   
Какой бизнес у этого Муравьеда? Ясно, что не плетение корзинок из прутиков.
И что делать с Петроно? Когда-то ведь придется прекратить «игру в разведчиков».
Хиларио сказал: через четыре часа сделаем привал, и обсудим спокойно.
На том и договорились.

4 часа марша по сельве – это не 4 часа прогулки по бульвару. 
Заросли (сквозь которые надо продираться или прорубаться).
Пятна болот (которые надо или обходить, или идти о-о-очень осторожно).
Тучи комаров (армейский репеллент пока спасает, но хватит ли его на два дня).
К тому моменту, когда стрелки часов доползли-таки до условленной отметки, все трое путешественников устали, как портовые грузчики после смены, а юниор Петроно едва передвигал ноги (хотя все еще пытался изображать бравого воина-патриота).
Короче – привал.
Нашли полянку - упали на травку… Можно снять башмаки. Можно потянуться…
- Не так уж плохо ползем, - сообщил Хиларио, глядя на экран GPS, - мы промотали 14  километров по прямой. Если дальше так, то завтра к вечеру выйдем к Рио Сан-Хуан.
- Жратву надо найти, - отозвался Артуро, - иначе завтра мы будем никакие.
- Надо… - подтвердил Хиларио, бросил взгляд на Петроно, который сейчас вытянулся, закрыл глаза, и выглядел счастливым, как школьник в первый день каникул.   
- Нет, - Артуро жестким жестом скрестил пальцы, усиливая слово «нет».
- Четко нет, - сразу же согласился Хиларио, которому тоже, очевидно, не нравилась та промелькнувшая мысль об источнике еды, которая характерна для…
- Вы про что? - спросил Петроно, открыв глаза.
- Про охоту на диких свиней, - невозмутимо сказал Хиларио, - можно бы выследить, и стрельнуть свинку, но на звук выстрела хрен знает, кто тут придет. Понял?
- Понял… Может, поискать дикий картофель?
- Может, - отозвался Артуро, и....




*59. Хрен мы придем в Коста-Рика…

…Была следующая мысль Артуро, вполне естественная для человека, на которого вдруг оказались направлены стволы огнестрельного оружия с дистанции десять шагов.
- Куда путь держим, парни? – иронично полюбопытствовал лидер отряда партизан.
- В Коста-Рика идем, - убедительным тоном ответил Хиларио, - надоело нам воевать.
- И давно надоело-то? - последовал вопрос тем же ироничным тоном.
- Сегодня надоело, - вступил в разговор Артуро (успев пожалеть, что отмазка, вот, «не обкатана», а любой житель фавел знает: «не обкатанная отмазка – верная беда»).
- Сегодня… - задумчиво откликнулся лидер партизан, а затем отдал приказ, - …Айуку, Микоу, Иниру! Каждый берет по одному задержанному, изымает оружие, боеприпасы, спецтехнику, личные вещи и документы. Это экзамен. Кто хорошо сделает, тому приз.

Трое индейцев муи-муи (вроде бы некрупные, но внушительные парни, босые, и почти голые - на них только оружейная портупея, набедренная повязка, и камуфляжно-боевая раскраска), с рабочим энтузиазмом начали отбирать вещи у трех бразильских солдат. А двое партизан – не индейцев стали спокойно наблюдать за сортировкой этих вещей. Кстати: эти не-индейцы (молодой афро-американец, и европеец-северянин, несколько постарше), были одеты в камуфляжную униформу - отлично продуманную, легкую, и удобную. Нашивки на униформе какие-то незнакомые…    
- Так, - произнес северянин, мгновенно заметив интерес к своим нашивкам, - в порядке интернационального протокола, сообщаю: я - Хокан Йерн, шеф-майор сил самообороны Автономии Пантанеро. А вы военнопленные, к вам должна быть применена Женевская конвенция 1929 года. Вы сможете пожаловаться на ее нарушение, когда встретитесь с комиссаром Международного Красного Креста. Сейчас наденьте башмаки, и шагом…      
- Далеко шагать-то? – поинтересовался Артуро.
- Ближе, чем до Коста-Рика, – успокоил пантанеронский шеф-майор.



Прошагали два часа по Мертвой сельве и, незадолго до сумерек вышли к берегу некого водоема (то ли сеть мелких озер и проток, то ли ветвящаяся река). А там загрузились на «речную яхту». Снаружи «яхта» выглядела, как куча отходов лесозаготовки, но внутри нормально, уютно даже. Военнопленные были направлены в какое-то помещение вроде кубрика, и там ими занялся молодой афроамериканец.
- Так, парни! Меня зовут Фредди Билокс, я из Нью-Орлеана, Луизиана, США. Вообще, я бакалавр промышленной кибернетики и прикладной экономики, но полтора года назад копыто судьбы пнуло меня в финансовое рабство в Блуфилдс, Южное Никарагуа. После освобождения, я пошел стажером в разведку Автономии Пантанеро. Ну, поехали?
- Куда поехали? – спросил Хиларио.
- Начали работать, - пояснил Фредди, включил маленький ноутбук, и разложил на столе документы, изъятые у военнопленных, - это ты, Хиларио Мурило, 21 год, из Форталеза, в бразильской мотопехоте по обязательной службе. Так или нет?
- Так. И что?
- Просто, я спросил. А изъятый у тебя нож-самоделка с 7-дюймовым лезвием, это что?
- Что-что… - Хиларио пожал плечами, - …Взял с гражданки, вдруг пригодится.      
- Похоже, пригодился, - заметил Фредди, - у рукоятки свежие следы крови. Чьей, а?
- Свои разборки, - сказал Хиларио, - вот тебе крест, я не резал никого из ваших.

И он размашисто перекрестился. Стажер-разведчик улыбнулся, как на рекламе студии психоанализа, пошлепал пальцами по клавиатуре ноутбука, и предложил:
- Как насчет того, чтобы поговорить об этом подробнее?
- ОК, - Хиларио кивнул, - но с глазу на глаз. Я не хочу впутывать ребят в свои дела.
- ОК, - согласился Фредди, - и я бы хотел услышать твои комментарии про несколько инцидентов в Форталеза. Там тоже ты, тоже ножик, и классный адвокат, на которого, я полагаю, у тебя не хватило бы своих денег.
- Там все просто, - ответил Хиларио, - это было участие в самозащите против силовых методов недобросовестной конкуренции на рынке услуг, сопутствующих туризму.
- Какой чудесный стиль! – восхитился стажер-разведчик.
- Ну, это адвокат моего босса сочинил. А я выучил для присяжных. Так было надо.
- Ладно, Хиларио. О недавнем инциденте с ножиком мы пообщаемся тет-а-тет. Теперь Артуро Риналдо, 20 лет, из Оризонти, тоже мотопехота по обязательной службе.
 
Артуро утвердительно кивнул.
- Да, это я.
- Отлично! - Фредди снова улыбнулся, и пошлепал по клавишам ноутбука, - Расскажи, пожалуйста, кто автор изящного метода автоматического фотографирования кредитных карточек клиентов автосалона «Audi» с дальнейшим использованием этих данных…
- …Ты что, - перебил Артуро, - крэкнул банк данных Федеральной Полиции Бразилии?   
- Ага. Так проще работать. Ну, кто же был автор метода?
- Так, Фредди, если у тебя банк данных ФПБ, то там все сказано. Тот незаконный финт придумало неустановленное лицо японской национальности, и вовлекло меня, цинично пользуясь моей доверчивостью. Я словил два, через год вышел за хорошее поведение.
- Да? – недоверчиво переспросил стажер-разведчик, - А ты мог бы меня познакомить с неустановленным лицом японской национальности? Чисто неофициально.
- Тебе для бизнеса, или от нехер делать интересуешься? – спросил Артуро.
- Мне для бизнеса. Ну, как?
- Эх… - Артуро почесал в затылке, - …Слушай, Фредди, давай с глазу на глаз, а? 
- Давай! – парень из Нью-Орлеана снова улыбнулся и кивнул.

17-летний Петроно глянул на Артуро, затем на Хиларио, и разочарованно проворчал: 
- Я думал, вы разведчики, а вы…
- Они разведчики, - моментально отреагировал Фредди, - но они законспирированы. Я надеюсь, ты смотрел достаточно фильмов про разведчиков, и понимаешь, о чем я.
- Понимаю… Но ты ведь работаешь на противника, откуда же ты знаешь, про них?
- Тут есть варианты, - и Фредди снова побарабанил по клавиатуре ноутбука, - …Ты же знаешь из фильмов: бывает предательство в штабе, или перехват радио-шифровок, или слежка через подкупленных соседей. Такая у нас, у разведчиков жизнь. Но это долгий разговор, а сейчас поправь, если я ошибусь. Ты Петроно Терзо, 17 лет, из Жанейро, в мотопехотном корпусе по волонтерской программе.
- Да, - подтвердил Петроно.
- Отлично! - Фредди выдал очередную улыбку, - А можно ли узнать, с какой целью ты добровольно записался на войну сюда, в Пантанеро - Заозерье Южного Никарагуа?
- Так это… Не один же я. Это такое молодежное общественное движение.
- Какое молодежное общественное движение?
- Так это… ДЛХС. Движение латиноамериканской христианской солидарности.
- О! И что, Петроно, цель этого движения - ехать сюда и воевать?
- Нет, Фредди! Цель – это чтобы Латинская Америка была единой.
- О! В смысле, присоединить всю остальную Латинскую Америку к Бразилии?
- Нет! И почему ты у меня спрашиваешь? Глянь сайт ДЛХС, там все написано.   
- Там я уже глянул, - сообщил стажер-разведчик, - но там как-то слишком формально. Поэтому я глянул твой персональный блог. Знаешь, Петроно, это было интересно.
- Ты заходил на мой блог? Правда, что ли?   

Фредди Билокс утвердительно покивал головой.
- Да, правда. И на твоем блоге так увлекательно про полпотовские концлагеря у нас в Пантанеро. Даже жуткие фотографии есть. Скажи, где ты их взял?
- Так это… С блогов наших же ребят, которые фотографировали.
- О! Ваши ребята снимали фоторепортажи у нас в Заозерье?
- Да, я же говорю.
- Значит, Петроно, ты решил идти на войну, чтобы освободить узников концлагерей?
- Так это… Мы все вместе решили.
- О! Вы решили все вместе, в этой организации, в ДЛХС, да?
- Ну… Вроде того.
- Вроде того? – переспросил Фредди, - В смысле, у вас какое-то собрание было?
- Да! - Петроно кивнул, - Конечно, было. На войне надо все делать организованно. И в обществе тоже лучше бы все делать организованно. А то развелось всяких гомосеков и диссидентов, как в Европе и США. Катились бы они… Но это уже не про войну.
- На самом деле, - заметил Фредди, - это тоже про войну, только с другого ракурса.

Петроно явно был удивлен:
- Как это про войну с другого ракурса?
- Долгая история, - Фредди махнул рукой и еще раз улыбнулся, - а скажи, Петроно, ты знаешь что-нибудь о Лаголаргонском Межокеанском канале?
- Конечно, знаю! Это есть на сайте ДЛХС. И по TV тоже. С канала все и началось.
- Что началось? – переспросил Фредди, убедительно изобразив непонимание.
- Так это… Полпотовский режим. Евро-американцы специально его насадили, чтобы помешать строить независимый китайско-латиноамериканский канал.
- А! – стажер-разведчик покивал головой, - Значит, полпотовский режим это диверсия против Межокеанского канала, и поэтому ваша армия сначала занялась каналом?
- Ну, конечно! – подтвердил Петроно, - Если мы защитим строительство канала, то для полпотовского режима это будет поражение, и концлагеря, в общем, исчезнут.
- Ну, конечно! – отозвался стажер-разведчик, артистично изобразив эхо, - а затем, чуть понизив голос, спросил, - Остальные фото, которые у тебя на блоге – откуда?
- Так это… Я люблю фотографировать. Просто, всякое, что попадется.   
- Значит, все, кроме концлагерей, ты сам фотографировал?
- Да. Я даже на городской конкурс кое-что отправлял. Но, не выиграл. Только получил поощрительный, приз. Вообще, при чем тут другие фото? Мы же про войну, так?
- Эти твои фото, - пояснил Фредди, - они тоже про войну, с еще одного ракурса. Ладно, короче: сейчас я пойду обдумывать все это, а вы, сеньоры военнопленные, отдыхайте.
- Подожди, Фредди, - окликнул Артуро, - а куда вы нас везете вообще?
- Куда везем? Ну, сначала, к Пол Поту, а затем в концлагерь.
- Пол Пот умер давно, - заметил Хиларио.
- Пол Пот бессмертен, - возразил стажер-разведчик, - короче: на вас хочет посмотреть Камрад Лео, про которого по CBR-TV говорят, что он - …




*60. … - Никарагуанский Пол Пот.

Лео и Леа Варгас полагали, что уже отлично знают Шошо - туземку муи-муи, которая играла при них роль то ли студентки, то ли телохранителя. Но, кое-что об этой юной и экзотической персоне они узнали только сегодня утром. Оказывается, Шошо сегодня впервые попала на берег настоящего моря (в данном случае - Карибского). 
    
Морские волны привели Шошо в такой восторг, что она готова была плескаться в них часами. Только сильно замерзнув, она выбежала на песчаный берег и там, по-свойски, ввинтилась на широкую циновку между Лео и Леа. Они раньше вышли из воды, так что успели полностью согреться, а теперь…
- Ужас! – воскликнула Леа, - Ты холодная, как айсберг!
- Это волшебная ледяная гора из фильма «Титаник»? – спросила Шошо.
- Не волшебная, - поправил Лео, - на севере Атлантики много таких айсбергов.
- Что, настоящие горы льда? - Шошо была изумлена, - Значит, в тех странах на севере погода, как в морозильной камере? Но тогда почему там весь океан не замерзает? 
- Это просто объяснить, - Леа улыбнулась, - представь себе коктейль со льдом. Даже в сильную жару лед довольно долго плавает в стакане, а не тает сразу…

…И последовала краткая лекция о прикладной теплофизике (на школьно-популярном уровне). А пока длится эта лекция, можно уточнить обстоятельства места и времени.

Восточный край болот Агбадо переходит в 100-километровый пологий участок берега Карибского моря. В другой климатической зоне это место могло бы стать прекрасным курортным пляжем. Но тут в болотистой сельве все иначе. Три реки:  Маис, Индиго, и Великая Сан-Хуан ветвятся и формируют фантастически разветвленную общую дельту, загадочную микро-страну с переменной географией. Ежегодно, в зависимости от силы циклонов и интенсивности дождей, здесь меняются очертания берегов, конфигурация ветвления рек и ручьев. Одни русла заносятся илом, и зарастают. Но возникают другие русла, которые отрезают новые острова от массивов суши. Где-то морские волны при штормах пробивают бреши в песчаных косах, но в других точках разливающиеся реки приносят массы песка и формируют новые косы. Формально политически реки Маис и Индиго лежат в Южном Никарагуа, а дельта реки Сан-Хуан – в Коста-Рика. Благодаря близости к Коста-Рика, неплохо существовал на никарагуанской стороне миниатюрный одноэтажный городок Грейтаун, с почти игрушечным аэродромом для авиа-такси. Тут процветал первобытный сектор костариканской курортной индустрии. Туристы-янки с удовольствием приобретали микро-круизы «на дикие земли, населенные одичавшими афроюжноамериканцами»… Но, локальная война отправила этот бизнес в нокдаун.

Впрочем, толковый деятель латиноамериканского малого бизнеса умеет держать удары судьбы, и хозяин «Хоахино-Ресорт» - самого большого отеля в Грейтауне, немедленно   переориентировал свой сервис на военную колею. Это вовсе не значило, что отель стал транзитной казармой для партизан (т.е. Сил Самообороны Автономии Пантанеро), или терминалом для приема военных грузов, подвозимых на кораблях, черт знает откуда, и наверняка в обход закона. Нет! Эти рискованные темы шли параллельно (в прямом и в переносном смысле), а сеньор Хоахино занимался гуманитарным аспектом войны. Как известно, около любой войны трется много гражданских миссий, чиновники которых с изумительной легкостью сорят командировочными деньгами. 

Несмотря на войну, сюда еще заезжали и обычные туристы. Или, люди ПОХОЖИЕ на обычных туристов. И Хоахино не желал знать кто они на самом деле (лишние знания множат печали). Вот, к примеру, семейка туристов креолов (якобы) из Панамы. Некий сеньор Гусман, с женой и с дочкой. Если приглядеться, то видно: дочка другой расы, и слишком взрослая для родителей, которые лишь немного старше 30 лет. Но Хоакино не приглядывался. Будь они хоть Аль-Капоне – главное, они платят долларами!

На самом деле, под псевдонимом «сеньор Гусман» скрывался Лео Варгас. Жена была настоящая (в смысле - Леа), а под дочку маскировалась Шошо, одетая под типичного городского подростка из семьи среднего класса. Юная охотница сельвы лишь недавно освоила фокусы с переодеванием в стиле «девушки из цивилизованного мира», и у нее начинало получаться. Но, одно дело – изображать цивилизованность несколько минут перед сотрудниками частного отеля (специально не замечающих «ошибки артиста»), и совсем другое – выступить перед маленькой компанией канадских туристов (вероятно - студентов), которые расположились здесь же на пляже, и затеяли круговой волейбол.    

Да-да, благодаря раскрутке «межокеанского круиза Round North America», и благодаря уловкам ведущих североамериканских СМИ (которые старательно не называли войну – войной), возник некоторый (хотя слабый) поток малобюджетных туристов из Канады и северных штатов США. В данном случае – на весь пляж Грейтауна нашлась лишь одна маленькая группа канадцев. И, Шошо (уже согревшись) решила проверить силу своей «артистически-имитированной цивилизованности» на этих ребятах. Лео и Леа не стали возражать – ведь, при неудаче риска нет никакого, а если удача, то это будет…

… - Классно! – громким шепотом объявила Леа через четверть часа и, от переизбытка эмоций, побарабанила ладонями по спине Лео.
- Классно, - согласился он, глядя на игроков в волейбол. Лео видел, что Шошо, все же, отличается от остальных (по рисунку движений, например). Но, средний посторонний наблюдатель вряд ли угадал бы «кто тут чужой». Канадские студенты были «расовым винегретом», так что по внешности не угадать, а остальное почти одинаково. И Шошо выглядела просто одной из канадок с монголоидными корнями. Знаковое событие.
- Что ты сейчас проворчал? – полюбопытствовала Леа.
- Я говорил в уме, но получилось вслух, - пояснил Лео, - у меня мелькнула мысль, что практически мгновенная адаптация в молодежной группе, это знаковое событие.
- О! У меня тоже такая идея. А что нарисовано на знаке, который видишь ты?
- Олимпийские кольца, - не задумываясь, ответил он.

Леа улыбнулась и покивала головой.
- Ну, конечно! Ода Кубертена. О спорт, ты - мир! Ты устанавливаешь хорошие, добрые, дружественные отношения между народами. Ты учишь разноязыкую, разноплеменную молодежь уважать друг друга. Ты собираешь молодость, наше будущее, нашу надежду, под свои мирные знамена… Кажется, в оде Кубертена было что-то еще, в том же духе.
- Кажется, - отозвался Лео, - я уловил в твоем цитировании невеселый скептицизм. 
- Да, - Леа снова кивнула, - ты удивишься, но позавчера, сразу после разговора с тремя бразильскими мальчишками, я посмотрела в Лексопедии статью по истории Олимпиад нового времени. Там оба творения Пьера Кубертена: пять колец и ода о спорте.
- Конечно, Кубертен был идеалистом, - сказал Лео.
- Хуже, - ответила Леа, - мне даже слов подходящих не найти.
- Похоже, - предположил Лео, - что я чего-то не знаю о Кубертене. Чего именно?
- Ты, похоже, не знаешь, что Пьер Кубертен в 30 лет основал и возглавил Олимпийское движение, в 49 лет сочинил «Оду спорту», а в 53 года пошел волонтером на войну. Это случилось в 1916-м, когда только безмозглый зомби мог представлять войну иначе, чем жертвоприношением божествам Финансовой Олигархии. После войны Кубертен снова избрался лидером Мирового Олимпийского Комитета. А позже, он передал дела Байе-Латуру, который отличился организацией Олимпиады 1936-го для Гитлера.       

Лео покачал головой, затем нарисовал пальцем на песке пять сплетенных олимпийских колец, и еще одним движением решительно перечеркнул их, прокомментировав:
- Мой знак был неудачным. А твой какой?
- Нарисовать не берусь, – ответила Леа, - лучше расскажу. На моем знаке одно кольцо, красное, с перечеркнутым телевизором в середине. И предупреждающая надпись внизу, крупными черными буквами. «TV kills!». Телевидение убивает.
- Это, - спросил Лео, - снова о трех пленных бразильских мальчишках?
- Да. И не только о них. Или вообще не о них, а о почти четырех тысячах бразильских мальчишек, которые погибли на трассе между озером Кокиболка и Мертвой сельвой. Я понимаю аргументы команданте Йерро, комбрига Бернара, и доктора Хоффа. Логикой понимаю. Но как убедить себя, что нет другого решения. Я смотрю на цифры прогноза потерь бразильской армии, это 15 тысяч к концу года. Просто таких вот мальчишек…
- Я тоже об этом думал, - признался Лео, - убивать нормальных людей - плохая идея. В этическом плане было бы легче, если бы термин «зомби», которым принято обозначать жертв ураганной лживой TV-пропаганды, сам не был бы лживой пропагандой.

Леа энергично покрутила кончик своего носа, чтобы сосредоточиться.
- Извини, любимый, но ты выразился так закручено, что я не успела поймать мысль.
- Это ты извини, - Лео обнял ее за плечи, - на меня иногда нападает синдром эстетства стилистики, причем именно тогда, когда надо выражаться проще. Есть модный штамп «зомби», он ставится на любого, кто поверил TV-пропаганде вопреки здравому смыслу. Дальше, как в голливудском зомби-триллере. Мы объявляем: «эти парни мертвы, они ходячие трупы, носители зомби-инфекции, так что давайте просто похороним их». И я вспоминаю сейчас Майское сражение за Мертвую сельву, когда «HK-Canal» бросило в прорыв несколько тысяч нацгвардейцев из ОЮПА. Эти субъекты действительно были похожи на голливудских зомби. Их уничтожение выглядело этически нормально.
- Они, - заметила Леа, - были такими из-за таблеток каптагона.

Лео утвердительно кивнул.
- Да. Эликсир бесстрашия, как его называли. Я понял, к чему ты клонишь: если бы мы увидели нацгвардейцев, когда они не под наркотиком, то, возможно, с этикой было бы несколько сложнее. Но, в ОЮПА все равно не было людей, которых жаль убивать. А бразильские солдатики - это другое. Они обычные мальчишки. Двое из них вообще не доверяют TV, но записались на войну ради заработка, чтоб выбраться из нищеты. А 17-летний Петроно, который, кажется, доверяет TV, он как бы… Э… Подскажи термин.   
- Ролевой игрок, - предложила Леа.
- Ты гений! – объявил он, - Я обалдеваю! Моя жена гений!
- Ты только сейчас заметил? - спросила она, в шутку изобразив амбициозную обиду.
- Нет, я знал это еще до рождения. Теперь слушай: решить по-человечески проблему с войной за трассу Великого канала, можно - если найти точную линию удара, чтобы…

… 


*61. …Испортить фабулу этой ролевой игры.

Комиссар Красного Креста, австриец Йозеф Эргвалд был скромным дядькой на фоне большинства «гуманитарных миссионеров», и все-таки приносил сеньору Хоахино в среднем полтораста баксов в день. Нынешний визави Эргвалда, некий Фредди Билокс лейтенант-разведчик Автономии Пантанеро, приносил совсем мало - заходил в отель только на переговоры, и заодно обедал. Тем не менее, это тоже деньги. Кроме того, от дружеских отношений с партизанами Пантанеро зависел весь бизнес в Грейтауне. И в частности - бизнес отеля «Хоахино-Ресорт», поэтому сеньор Хоахино лично притащил поднос со всякой всячиной туда - на галерею второго этажа, где устроились Эргвалд и Билокс, и даже рассказал им свежий анекдот - для настроения. Это важная компонента бизнеса – чтобы у покупателей твоего сервиса было хорошее настроение за обедом. 

Анекдот был такой. Бразильского министра судят за хищение из бюджета. Он заявляет: «Меня надо не обвинять, а наградить. Если бы я не украл, то генералы взяли бы это на дурную войну за призрак Межокеанского канала, и тысячи бразильцев погибли бы». 

Фредди Билокс поржал, а Йозеф Эргвалд лишь улыбнулся из вежливости. Но, Хоахино остался доволен: Эргвалд скоро уедет, а пантанериец останется. Его реакция важнее. Похвалив себя за выбор анекдота, хозяин отеля вернулся к себе в кабинет...

…Комиссар Эргвалд проводил его взглядом, вздохнул, и произнес:
- За три недели конфликта с участием Бразилии, более двух тысяч убитых и семи тысяч раненых. Мистер Билокс, я должен передать вам неформальное предложение главного офиса Красного Креста для вашего правительства.
- Передавайте, мистер Эргвалд, я слушаю.
- Мистер Билокс, очевидно, что вмешательство Бразилии изменило расклад сил. Пока Корпорация Канала использовала только местных солдат и некоторое число внешних наемников, у вашего движения был шанс. Но теперь шансов нет. Власти Бразилии так раскрутили эту войну, что не остановятся. У вас несколько тысяч бойцов, а у властей Бразилии есть возможность бросить сюда 80-тысячную армию. Это вдвое больше, чем реальное население Заозерья, после того, как полмиллиона людей бежали из страны. Я свидетельствую, что Центральный офис Красного Креста уважает ваше стремление к национальной независимости, но продолжение этой войны приведет только к десяткам тысяч потерянных человеческих жизней, и к эскалации производства нового оружия, в частности - крайне антигуманного оружия, которое уже проявилось тут на поле боя.

Фредди Билокс прожевал вторую мидию с беконом, запил глотком вина, и ответил:
- Отлично, мистер Эргвалд. Я услышал аргументы. Но я не услышал предложение.
- Предложение, - сказал комиссар Красного Креста, - таково. Центральный офис может выступить посредником на мирных переговорах, и согласовать автономию Пантанеро в границах «Треугольника тени» кроме буферной зоны по обе стороны Межокеанского Канала. Это территория, которую вы контролировали до Апрельского обострения.
- Проще говоря, - прокомментировал разведчик, - предлагается мир, если мы отползем в болото, и не будем высовывать нос. Это можно было бы теоретически рассматривать в период до бразильского вторжения, когда у «HK-Canal» не было ни сил, ни средств для военной зачистки болот. Но у бразильского экспедиционного корпуса эти силы есть. По существу, вы предлагаете нам отползти в болото, и сдохнуть. Простите, так не пойдет.    
- Минутку! - Йозеф Эргвалд поднял правую руку, - Я же сказал: будет мирный договор. Автономия Пантанеро будет признана и властями Лаголарго, и властями Бразилии.
- Мистер Эргвалд, ну зачем эта чепуха? Договор-договор. Клочок бумаги с буквами не способен остановить агрессора. У нас договор уже подписан: о признании Автономии Пантанеро на землях всего Заозерья. Как он соблюдается, вы видите.

Комиссар Эргвалд снова вздохнул и спросил:
- А какие альтернативы? Мы уже выяснили, что у вас нет шансов выиграть войну. 
- А нам не надо выигрывать, - откликнулся Билокс, - нам достаточно не проиграть.
- Гм… Простите, я не совсем понял.
- Это самурайская народная мудрость, - тут разведчик улыбнулся, - на самом деле, вы прекрасно все объяснили, когда излагали свои аргументы, мистер Эргвалд.   
- Я объяснил? - искренне удивился комиссар.
- Ага. Вы объяснили. Цитирую: «продолжение этой войны приведет только к десяткам тысяч потерянных человеческих жизней, и к эскалации производства нового оружия, в частности - крайне антигуманного оружия, которое уже проявилось тут на поле боя».
- Э… Но что из этого следует, мистер Билокс?
- Из этого следует, - сказал разведчик, - что динамика потерь живой силы бразильского  контингента будет иметь не минусовой, а плюсовой коэффициент в экспоненте.
- Простите, - произнес Йозеф Эргвалд, – но у меня гуманитарное образование.

Фредди Билокс дружески улыбнулся, прожевал еще одну мидию, и сообщил:
- Как правило, потери живой силы агрессора в ходе успешной оккупации, моделирует экспонента с минусовым коэффициентом при параметре времени. Это значит: сначала потери большие, поскольку у защитников территории есть силы, а население способно партизанить. В дальнейшем, силы защитников тают, а население, устав от войны, уже согласно принять любую более-менее разумную власть, чтоб навела порядок. Так что сопротивление асимптотически стремиться к нулю, и агрессор уже не несет потерь.
- Это звучит правдоподобно, - согласился Эргвалд.
- …Эта модель, - продолжил разведчик, - применима к оккупации обычной территории, население которой ведет оседлую жизнь, и стационарное хозяйство. В Пантанеро такое население было, около полмиллиона, но оно, в основном, сбежало в соседние страны, и обживает лагеря для беженцев. Другое дело - племена туземцев-охотников, которых не интересуют конкретные участки земли во владении. Зачем им? Их поле деятельности - большая территория, где нет городов и современных поселков, но много зверья и рыбы. Такие племена превосходно приспособлены к эскалации войны против оккупационной армии, и примеры известны. Война на Борнео, где туземцы-охотники сотню лет делали бизнес на продаже одной стороне отрезанных голов солдат другой стороны. Стороны менялись, но охота за головами была рентабельна до середины прошлого века.
- Э… Мистер Билокс, надеюсь, рассказ об отрезанных головах - только исторический экскурс, и ваши вооруженные силы не намерены внедрить эту практику в Заозерье?
- Разумеется, мистер Эргвалд, мы не намерены. Здесь в Пантанеро, или Заозерье, тема гораздо страшнее, чем архаичная, в чем-то трогательная, охота за черепами врагов.   

Комиссар Эргвалд изумленно посмотрел на собеседника.
- Э… Как это гораздо страшнее?
- Вы сами сказали, - напомнил разведчик, - «эскалация производства нового оружия, в частности - крайне антигуманного оружия». В глобальной рыночной экономике, сама физическая голова индивидуального солдата никому не интересна. Интересны цифры, индексы эффективности, и удельная производительность машины: количество бойцов, выведенных из строя, в расчете на доллар инвестиций в то или иное оружие. Каждый батальон, брошенный сюда правительством Бразилии, становится сырьем для тестов оружия. Чем больше будет сырья, тем сильнее будет разгораться война. Этот процесс моделируется экспонентой с плюсовым коэффициентом при параметре времени.    
- Но это же безумие! – не смог сдержаться комиссар Красного Креста.
- Да, мистер Эргвалд, это безумие. И глобальные финансы, это безумие. Мы не можем выключить глобальное безумие, но можем применить его в вашем гуманном бизнесе.
- В моем бизнесе? – переспросил совершенно изумленный комиссар.

Фредди Билокс снова улыбнулся и кивнул.
- Да, мистер Эргвалд. Вы, конечно, понимаете, что Международный Красный Крест это транснациональный бизнес с годовым оборотом около двух миллиардов долларов. Так сообщается на вашем официальном сайте.
- Простите, мистер Билокс, но вы извращенно понимаете принципы МКК. Наш бюджет действительно таков, но это не значит, что МКК является бизнесом.
- Мистер Эргвалд, у нас в Луизиане говорят: если что-то живет в болоте, выглядит, как лягушка, квакает как лягушка, то это лягушка. Аналогично: если какая-то организация оперирует миллиардными ресурсами, оплачивает сеть офисов по всему миру, проводит тематические проекты, и рекламирует себя в СМИ, то это транснациональный бизнес.  Очевидно, что это – гуманный бизнес на войне, и что он находится в диалектическом единстве противоположностей с нашим антигуманным бизнесом на той же войне. Мое предложение такое: давайте признаем правоту Гегеля, и будем работать вместе.      

Комиссар МКК всплеснул руками.
- Послушайте, это же немыслимо! Это абсурд!
- Конечно, это абсурд! – Фредди снова улыбнулся, - Современный мир полон абсурдов, поскольку он безумен, и мы это уже отметили. Я, злой ниггер из Нью-Орлеана, за 1000 долларов в месяц, превращаю Заозерье в кошмар. И только благодаря этому вы, добрый австриец из Зальцбурга, получаете ежемесячно 8000 долларов за свою работу в МКК. Я считаю: эта пропорция один к восьми - справедливая. Добрый человек должен получать значительно больше денег, чем злой человек. Вы согласны, мистер Эргвалд? 
- Черт побери! - взорвался Эргвалд, - Зачем вы изображаете опереточного злодея? Я не понимаю смысл ваших действий! Вы разрешили мне поговорить с тремя бразильскими солдатами, которых вы перед этим допрашивали, и они, конечно, рассказали о вас. Мне доводилось видеть настоящих военных преступников, и вы на них не похожи. Почему в апреле, когда комбриг Бернар Монкадо взял Блуфилдс, вы не уехали домой в США, как другие контрактники «HK-Canal», а вступили в партизанскую армию? 
- Вы хотите поговорить об этом подробнее? - тоном психоаналитика спросил Фредди.   
- Да, - комиссар МКК кивнул, - мне хотелось бы понять, что вы за человек.
- ОК, - разведчик улыбнулся, – тогда короткая история про…





*62. …Почти супер-фашизм.

Произнеся эти слова, Фредди Билокс стал жевать последнюю мидию со своего блюда, и наслаждаться очередным изумлением, которое отразилось на лице комиссара МКК. Но, через полминуты, это уже стало не очень интересно, и Фредди пояснил:
- Мне, как почти состоявшемуся докторанту с частично-кибернетическим, и частично-экономическим образованием, в научном смысле повезло попасть на год внутрь такого оригинального политэкономического строя, как в Лаголарго. Дело в том, что я как раз собирался творить диссертацию… Вы кушайте, мистер Эргвалд, у вас суп остывает.
- Спасибо, - буркнул австриец и занялся супом, не снижая внимания к собеседнику. 
- …Моя тема, - продолжил Фредди, - называлась «модель гибкости производственного предприятия в условиях постиндустриального рынка». Не слишком оригинально, зато соответствует мейнстриму. Надо только найти постиндустриальную экономику, чтобы сочинить практическую часть диссертации. Фонды университета ограничены, и нечего рассчитывать на оплачиваемую стажировку в Силиконовой долине. Вдруг – удача. Под боком, в Южном Никарагуа – Лаголарго, в Свободной Экономической Зоне будущего Межокеанского канала создана постиндустриальная экономика. Дирекция «HK-Canal» предоставляет контрактникам условия для научного роста. Так я попал в Блуфилдс…

Разведчик сделал паузу, чтобы глотнуть вина, и повторил:
… - Так я попал в Блуфилдс, атлантический порт, который должен по проекту слиться с комплексом восточных ворот Канала в Пунта-Ростро. Через полчаса после прибытия, я понял, что круто облажался, но было поздно. СЭЗ Блуфилдс, как и СЭЗ Гранада, это не какой-то недоделанный патриархальный фашизм Гитлера, Франко, или Пиночета. Это попытка построить псевдо-футуристический фашизм, как в романе-антиутопии «Мы» Замятина, русского фантаста, жившего примерно сто лет назад, в СССР. Вы читали?
- Да, - лаконично подтвердил Эргвалд.
- Ну, - обрадовался Фредди, - тогда проще объяснить. Все, как в романе «Мы», только тотально компьютеризировано, и слегка замаскировано под рыночный капитализм. Я преклоняюсь перед Замятиным! Предвидеть такое в эру, когда не было ни компов, ни интернета, ни web-камер, ни смартфонов. Вы помните, в романе, вместо web-камер в квартирах плебса просто прозрачные стены. Архаичное, но надежное решение задачи непрерывной слежки. А вот дирекция «HK-Canal» кое в чем не дотянула до Замятина. Забавно, кстати. Дирекция не дотянула в сексе. У Замятина, как вы помните, секс был распределенным. Кто угодно с кем угодно, час в день по специальным билетикам. Это адекватно супер-фашизму. А в «HK-Canal» сделан примитивный моногамный брак по приказу, как для крепостных крестьян в феодальную эру. Мелкие, гнилые людишки из дирекции оказались недостойны идеи супер-фашизма. Они упустили шанс зажечь свою черную звезду в истории, так что теперь они подохнут бесславными.

Фредди Билокс снова глотнул вина и уточнил предыдущий тезис.
- Супер-фашизм должен контролировать физические проявления основного инстинкта. Кампанелла в XVII веке, в своем супер-фашистском романе «Город Солнца» исключил  моногамный брак, и учредил секс по приказу, каждый раз с разными партнерами, под наблюдением полицаев. И никаких последующих обязательств – как на скотном дворе. Превосходное фашистское решение. Через 400 лет Гитлер применил такое в программе «Lebensborn». А решение «HK-Canal» - приказные моногамные браки контрактников с женскими особями из «Службы бытового сервиса», и санкции за адюльтер, явно было ошибкой. Так у контрактных работников появились живые объекты для концентрации ненависти против «HK-Canal». Такой вот корявый недоделанный супер-фашизм.


Йозеф Эргвалд отложил ложку и сплел пальцы замком.
- Простите, мистер Билокс, но наш разговор ушел куда-то в сторону. Мне бы хотелось понять, что вы за человек. Вы сейчас говорите о фашизме, но не о себе.
- Я говорю о себе, - возразил разведчик, - с позиции психологии, год жизни при почти супер-фашизме переформатировал карту моих личных ценностей. Под таким сильным давлением, исходная психика рушится, и на выходе три варианта. Либо овца - крайне конформное существо, которое с радостным блеянием принимает любые правила, при условии, что хорошо кормят, и не важно, что в финале ее зарежут. Либо волк - крайне разбалансированное существо, мечется по клетке в поисках дыры на волю. Либо…      

Тут разведчик сделал длинную паузу. Комиссар МКК машинально поторопил его:
- Либо?
… - Либо троглодит, - договорил Фредди, и пояснил, - это крайне опасное существо из корневой истории человечества. Не имея развитых зубов и когтей, не обладая большой физической силой, чтобы противостоять крупным хищникам, троглодит применил для выживания то единственное, чем отличался от остальной фауны: способность мыслить, моделировать, заимствовать модели, преобразовывать в программы действий, а затем реализовывать эти программы. И знаете что важно, мистер Эргвалд? У троглодита нет инстинктов сдерживания. Его программируемое оружие – бесконтрольно. Вот почему троглодиты истребили всю крупную хищную фауну на всех землях, которые заселили. Современный человек отличается от троглодита лишь наличием ряда индуцированных ограничителей. Это иногда называют «гуманистическим воспитанием», оно позволяет строить благополучные сообщества вроде вашего Зальцбурга. Но если кто-то раздавит психику человека… Раздавит не полностью, не до состояния овцы или волка… То вот, пожалуйста, третий вариант: троглодит. Я ответил на ваш вопрос, что я за человек?
- Мистер Билокс, вы наговариваете на себя. Вы не похожи на троглодита.
- Да, конечно, я не похож. Это концептуально. Овца похожа на овцу, волк – на волка, а троглодит похож на то, на что ему выгодно быть похожим в текущий момент времени. Сейчас я общаюсь с вами, и мне выгодно быть похожим на цивилизованного человека.

Йозеф Эргвалд задумался, сложил ладони, и посмотрел на них, будто в книгу.
- Все это очень познавательно, мистер Билокс, но если вы такой хитрый троглодит, то почему вы так открыто рассказываете мне о своей, якобы, троглодитской натуре?   
- Вы уже ответили на свой вопрос. Это потому, что я хитрый. С умными, порядочными людьми вроде вас, честность – лучшая стратегия.
- Сложно с вами… - пробурчал Эргвалд, - …Ладно, давайте оставим эту диалектику и вернемся к текущей проблеме трех бразильских военнопленных, один из которых, как известно, не достиг 18 лет. Я имею в виду Петроно Терзо.
- Я знаю, - ответил разведчик, - только никакой проблемы нет. Мы передадим Петроно Терзо любому из его родителей тут, из рук в руки, при независимых TV-журналистах.   
- Без всяких дополнительных условий? - спросил комиссар МКК.
- Без всяких, - подтвердил Фредди.
- Прекрасно, мистер Билокс, это делает честь вашему правительству и вам. А как ваше правительство предполагает поступить с Хиларио Мурило и Артуро Риналдо?
- Они совершеннолетние солдаты, и будут помещены в концлагерь на время войны. Я полагаю, они вам уже сами сказали, поскольку команданте Йерро уведомил их.      
 - Да, - комиссар МКК кивнул, - они сказали мне об этом, и о Женевской конвенции. Я искренне надеюсь, что пункты конвенции реально выполняются в этом концлагере.
- Приезжайте, и посмотрите, мистер Эргвалд, вы же не вправе верить мне на слово.
- Да, вы правы, мистер Билокс. А с кем мне связаться, чтобы согласовать детали?
- А я уже отправил вам контактные адреса на E-mail. 
- Благодарю вас, мистер Билокс. И еще проблема бедствующих мирных жителей.

Разведчик опять улыбнулся и покивал головой.
- Это важная проблема, мистер Эргвалд. У нас на территории несколько десятков тысяч жителей, без средств к существованию. Они не хотят покидать страну. Если МКК будет помогать им продовольствием, медикаментами, и бытовыми вещами, то правительство Пантанеро всеми возможными путями поддержит ваши усилия. 
- Я рад сотрудничеству! - сказал комиссар МКК, - Осталось только разобраться, как мы отличим мирных жителей от ваших партизан. Вы сами сказали, что туземцы-охотники воинственны и участвуют в боевых действиях. Начальству МКК тоже это известно.
- Ну, - Фредди покачал в руке стакан с вином, - вряд ли это возможно. На туземцах нет лейблов «мирный» и «воинственный». Как насчет того, чтобы помогать всем?
- Увы, - Эргвалд развел руками, - начальство считает, что это не лучшая идея. Ведь это вызовет обвинения в скрытой поддержке одной из сторон вооруженного конфликта. У начальства МКК есть мнение, что туземцы-охотники адаптированы к природной среде, поэтому не нуждаются в экстренной помощи. Иное дело - горожане и фермеры. У них разрушился уклад жизни, поскольку инфраструктура  повреждена, и плантации тоже.
- Так не пойдет, - спокойно ответил Фредди, - по меморандуму МКК, на помощь могут рассчитывать все жертвы войны, независимо от расы, религии и убеждений. Мы тут не поощряем расизм. Гуманитарная помощь или всем, или никому. Такое условие.

Комиссар МКК плеснул вина себе в стакан, сделал глоток и предположил:
- Вы это имели в виду, когда говорили о диалектическом единстве противоположностей гуманного и антигуманного бизнеса на этой войне?
- В частности, это, - подтвердил разведчик, - есть и другие интересные области честного сотрудничества. Не забудем: в ближайшей перспективе у нас эскалация войны. Тысячи солдат, брошенных ранеными в зоне боевых действий или просто пропавших без вести. Широкое поле для эффектного гуманизма Красного Креста. Это если мы договоримся о расовом равенстве в доступе к гуманитарной помощи. А если нет, то будет печально.
- Печально? – переспросил Эргвалд, - Ваше правительство выдворит миссию МКК из Заозерья, я правильно понял ваш намек?
- Ни в коем случае! - разведчик артистично выпучил глаза, - Правительство Пантанеро подпишет бумаги о доступе МКК, и с виду окажет всю мыслимую поддержку миссии. Проблема в том, что туземцы, дискриминированные при раздаче помощи, будут очень обижены. Я надеюсь, вы понимаете, что это значит для ваших полевых сотрудников. И самое обидное, что СМИ укажут расовую дискриминацию среди причин трагедии…
- …Это шантаж! – возмутился Йозеф Эргвалд.
- Это просто война, - возразил Фредди.

Возникла пауза. Йозеф Эргвалд глотнул еще вина и заметил:
- Правительство Лаголарго чертовски разозлится, если мы пойдем на ваши условия.
- Правительство Лаголарго? - Фредди презрительно фыркнул, - Они никто на войне, и боятся высунуть нос за охраняемый периметр Брито-Гранада.
- Есть еще бразильские власти, - напомнил Эргвалд, - они тоже чертовски разозлятся.
- Ну… - задумчиво произнес Фредди, - …Вряд ли они рискнут злиться вслух. Ведь вы спасете сотни бразильских солдат, раненых, потерявшихся, брошенных в сельве. Я не отрицаю, бразильские генералы будут тыкать палки в колеса, но это не такая беда.
- Даже не знаю… - пробормотал комиссар МКК.
- Вам решать, - сказал Фредди, - но просто представьте себе картину: ваши сотрудники выполнят героическую гуманитарную миссию, и вернутся домой, живые и здоровые, с гигабайтами видеоклипов, на которых они среди спасенных молодых солдат, или среди благодарных туземцев. Туземные детишки, такие выразительные и трогательные…
- Не давите на меня, мистер Билокс!
- Что вы, мистер Эргвалд, я просто рисую мысленные картинки, которые могут стать реальностью. Оптимистичной реальностью, отраженной в СМИ. Только надо решать быстро, поскольку идет эскалация войны. Плюсовой коэффициент в экспоненте… 
- …Черт! – перебил Эргвалд, - Вы, все-таки, давите, и нагнетаете…
- ...Секунду! – в свою очередь перебил Фредди. – У меня коммуникатор завибрировал. Срочное сообщение. Я должен глянуть.
- Ладно, - комиссар МКК кивнул, он был даже рад короткому антракту в этом клинче.      
- Ну, вот, - сказал разведчик, и повернул к нему экран коммуникатора.
- О, черт… Что это, мистер Билокс?
- А это как раз эскалация войны. Бразильские бомбардировщики только что… 




*63. …Стерли город-порт Блуфилдс с лица Земли.

За час до этого сообщения (пришедшего на коммуникатор разведчика-стажера Фредди Билокса), в городе-порту Блуфилдс (в 130 км севернее Грейтануна) включилась сирена воздушной тревоги. Этот заунывный воющий звук стал за последние три недели очень привычным для нескольких тысяч людей (в основном беженцев из южно-центрального региона), поселившихся в этом некогда уютном 40-тысячном городе. После апрельского штурма, «зачисток» и последующей серии артиллерийских дуэлей, этот единственный атлантический порт Южного Никарагуа так и не восстановился толком, хотя июньские циклоны с дождями отмыли стены домов от копоти, а дождевые потоки унесли с улиц большую часть мусора. На руинах ультра-модернового Сити (взорванного по приказу комбрига Монкадо) успел вырасти кусочек джунглей, а вокруг простирались кварталы плотной одноэтажной застройки. Все это было брошено владельцами при эвакуации, а дальше, в течение почти мирного лета, заселено (как говорилось выше) беженцами. Их можно понять: летом здесь была хорошо оплачиваемая работа, поскольку интенсивно функционировал порт, аэродром, и автодорога. Тысячи тонн грузов прибывали в порт, переваливались на автопоезда, и увозились вглубь молодой Автономии Пантанеро. На аэродром почти каждый день прилетали команды бизнесменов и экологов (или людей ПОХОЖИХ на бизнесменов и экологов). Жизнь, вроде налаживалась…

…Как думали беженцы, обживавшие Блуфилдс. Но пришел сентябрь, а вместе с ним – новейший 285-метровый бразильский авианосец «Ипанема». Вообще, назвать боевой авианосец в честь самого знаменитого пляжа страны – это интересный PR-ход (чтобы примирить своих граждан с потерей миллиарда долларов, вбуханных в эту стальную самоходную коробку с полусотней единиц авиации на борту). Но - не о том разговор. «Ипанема», подойдя на 100-мильную дистанцию к порту Блуфилдс, взялся за дело. Это значило: нет больше ни морского порта, ни аэродрома, ни шоссе. Все разбомблено. И работы тоже нет. Поток беженцев потянулся через границу в Северное Никарагуа (или официально - просто Никарагуа), где есть хоть какая-то работа, и нет авиа-налетов. Но многие оставались в надежде, что жизнь в Блуфилдс, со временем наладится. Здесь же столица, между прочим. Столица Автономии Пантанеро. Во как…

…Столица действительно была, но не в самом городе Блуфилдс, а двумя километрами севернее, в комфортабельном бейсбольном клубном отеле «Ранчо-Луна», в дельте реки Эскондидо. Хорошее место: в случае угрозы, по реке можно смыться на катере. Просто бросок-спринт до болот Тортукеро, куда боялись лезть даже конкистадоры-отморозки.
 
До сегодняшнего дня казалось: такие специальные меры безопасности, как например постоянное дежурство экипажей двух скоростных катеров у пирса отеля, и назначение южноафриканского стрелкового инструктора Доджа Тайгера капитаном спецкоманды партизан к'ви, являются перестраховкой. Бомбить Ранчо-Луна, либо высаживать туда десантников-киллеров, либо предпринимать что-то в таком же роде для уничтожения правительства Пантанеро, было бессмысленно с военно-политической точки зрения. В «столице» находилась резиденция ПЮАЭ (президента юниона аборигенных этносов), однако эта должность была явно номинальной, и занимала ее Инес Ибанез-Дуарте - не политик, не лидер, а просто девчонка-мулатка с 5-летним сынишкой. Бывают персоны, подвернувшиеся вовремя и хорошо выглядящие в PR-плане. Такой и была Инес. Еще в данное время на Ранчо-Луна жил доктор Лектер. Как подозревал Додж, главной целью спецкоманды была безопасность секретного доктора-микробиолога, а вовсе не ПЮАЭ (которая гораздо симпатичнее, но не особо ценна в военно-стратегическом смысле).

Так или иначе, Додж Тайгер добросовестно тренировал спецкоманду, и подтягивал по знаниям военно-специальной тактики туземного лейтенанта Улама (толкового парня из племени негров-маронов к'ви), но считал, что все это не понадобится в данной области театра боевых действий. Сегодняшний полдень опроверг интуитивное мнение Доджа. 
…Воздушная тревога.
…Ожидается массированный авиа-налет. 
…На радарах шесть палубных сверхзвуковых истребителей «Хорнет», дюжина легких винтовых штурмовиков «Тукан», и один тяжелый транспортный «Антеус».
…Спецкоманде - красный код, зенитчикам - готовность на скрытных огневых точках, спецтехникам – включить ложные МЗРК, остальным - эвакуироваться из поселений.
…Вот так. Дождались. Красный код. Тайгер выругался сквозь зубы и приказал: 
- Улам, тащи дока Лектера. Твой катер - первый. Я потащу ПЮАЭ, мой катер - второй.
- Капитан, я тащу Армагеддон тоже, да? – уточнил лейтенант из племени к'ви. 
- Да, - Додж кивнул, и добавил, - вперед!

По мнению Доджа только сумасшедшие родители могли дать дочке имя: Армагеддон. Впрочем, где теперь ее родители - неведомо, а эта тинэйджерка из смешанного индейско-негритянского племени искито, с легкостью отзывалась на сокращенное: Мэгги. Доктор Лектер подцепил ее почти сразу по прибытии на Ранчо-Луна. Сперва Додж подумал, что доктор просто предпочитает наиболее юных секс-партнерш. Ну и что? Армагеддон была половозрелой персоной (по крайней мере, с туземной точки зрения) и неверно было бы назвать выбор Лектера однозначно-извращенным. Примерно через неделю Додж начал понимать: дело не только и не столько в сексе, а в том, что Армагеддон - удивительная болтушка (что вовсе не характерно для туземцев). Эта тинэйджерка могла болтать без перерыва часами, на любую заданную тему. Похоже, что она стала для Лектера этакой говорящей энциклопедией по Заозерью. Гораздо более достоверной и подробной, чем официальные файлы и туристические справочники. Ох, как хитер доктор Лектер…

…Но, сейчас не до того. Надо срочно найти ПЮАЭ с киндером. Как известно, 5-летний киндер способен оказаться в самом неподходящем месте в самое неудачное время. Так получилось и в этот раз. Черт же дернул Инес Ибанез именно в этот полдень потащить малыша Рикки на рыбалку с надувной лодки-зодиака в заливе.
Ладно.
Главное – известна точка, а добраться – не проблема.
Гудит мощный мотор скоростного катера (сюрреалистической штуки, напоминающей гигантского камуфляжного лобстера из фантастического фильма ужасов).
Мгновенный набор скорости – катер вылетает из дельты реки в залив.
Вот – виден зодиак с двумя фигурками.
Маневр – разворот. Волна от борта чуть не опрокинула надувную лодку.
- Вы охренели что ли? – возмутилась Инес.
- Быстро сюда! – рявкнул Додж и, не тратя слов, схватил киндера в охапку.
- А-а! – взвизгнул тот.
- Эй, блин, отпустите его! - крикнув это, Инес ловко перепрыгнула на катер и мертвой хваткой вцепилась обеими руками в плечо Доджа Тайгера. 
- Зуап, к штурвалу и полный вперед, - скомандовал Додж своему сержанту.
- Да, кэп, - откликнулся сержант, и катер-лобстер, снова мгновенно набрав скорость, в течение минуты проскочил к точке разворота, и ушел из залива в дельту Эскондидо.
- А-а! – снова закричал малыш Рикки.
- Ведро мороженого! – закричал в ответ Додж, - Это гонки за супер-приз!
- Ведро мороженого? – изумленно переспросил киндер.
- Да. Ведро. Но надо прийти первыми, и ты должен быть рядом со штурвалом. Такое условие, ведь гонки взросло-детские. Давай, садись рядом с сержантом Зуапом.
- Ага! - Рикки мгновенно занял названную позицию, и стал стрелять глазами в разные стороны в поисках возможных альтернативных претендентов на супер-приз.
 
Инес Ибанез, глянув на него, тоже слегка успокоилась, и пробурчала:
- Капитан, может, вы объясните, какого черта все это значит? И дайте мне что-нибудь накинуть, видите же, я торчу тут топлесс, как дура.
- Вижу, - он стянул через голову ремень пистолет-пулемета, положил оружие к себе на колени, расстегнул рубашку, передал ей, и предупредил, - не уроните в воду, там есть полезные вещи в карманах.
- Не уроню, - и Инес надела рубашку (которая была ей велика размера на три), - ну, вы объясните уже, что случилось?
- Да. Начинается массированный авиа-налет, вероятно с бразильского авианосца. Пока непонятны цели, но, в волне налета присутствует тяжелый транспорт. Это может быть диверсионный парашютный десант. Чертовски странно, что в полдень. А от странных событий на войне следует держаться подальше. Мы остановимся в Эль-Каларо, оттуда осмотримся, и решим, как действовать дальше.

… 


*64. Блин, 28 минут это до хера…

…Мрачно объявил капитан Додж Тайгер, когда оба катера-лобстера пристали к берегу притока реки Энкондидо - широкого ручья Эль-Каларо, отлично закрытого зеленью от возможного наблюдения с воздуха.
- Совсем плохо, да? – спросил лейтенант Улам.
- Не совсем, - решил Додж, - но 8 минут плюс к графику эвакуации, это перебор. 
- Будем тренироваться, чтоб быстрее, - пообещал Улам, и тут с востока, со стороны Блуфилдс, донеслись резкие звуки – будто лопались гирлянды воздушных шариков.   
- Началось, - буднично констатировал капитан. А лейтенант, прислушавшись, сказал:
- Ого!.. Кэп, пойдем на башню, посмотрим в бинокли, какой это авиа-налет. N’teresi!
- Да, интересно, - согласился капитан Тайгер (уже привыкший к диалекту английского, которым пользовался лейтенант из племени к’ви)

Обзорный пункт тут только назывался башней, а по факту это был «марсианин» (так иногда называют площадку-треножник из подручных материалов, приподнятый на 10 метров над грунтом, и замаскированный под окружающие джунгли). С «марсианина» открывался превосходный обзор в направлении Блуфилдс. Над городом в небе висела причудливо изогнутая серо-черная линия. Вероятно, какой-то из «Туканов» увлекся подавлением ложных МЗРК (мобильных зенитно-ракетных комплексов) и оказался в досягаемости одного из эквадоро-белорусских зенитных автоматов - дистанционно-управляемых изделий «Дюймовочка». Теперь бразильцы старались подавить эту вдруг возникшую зенитку. Они ошибочно полагали, что она одна такая незамеченная. Какое досадное заблуждение. Вот сработала вторая «Дюймовочка», и еще один «Тукан» стал неуправляемо пикировать, оставляя черный дымовой узор на небе. А вот возник белый кружок – пилот успел катапультироваться. Остальные «Туканы» завершили подавление первой «Дюймовочки», и набросились на вторую. Выбрав момент, включилась третья - последняя, и опять удачно. В небе появился новый шлейф дыма и еще один парашют.
- Wow! - воскликнул лейтенант Улам, - Когда закончится налет, мы поймаем пилотов!   
- Это хорошо, - ответил Додж, - но меня беспокоит непонятность тактики бразильцев.    

Туземный лейтенант посмотрел на командира с удивлением:
- Где непонятность? Они атакуют, хотят подавить наши зенитки. Сейчас подавят.
- Улам, рассуждай, как я учил. Где смысл действий бразильцев?
- Смысл… - сосредоточенно произнес лейтенат, - …Да, тут непонятность. Раньше они заходили змейкой и бомбили цель, которая им назначена, и смывались. Они не теряли самолеты. Теперь они крутятся без дела, и теряют. Самолет во много раз дороже, чем зенитки. Плохой размен, но это не просто так. Я смотрю на «Хорнеты». Они сейчас не атакуют. Значит, они снаряжены только против воздушного противника. Наверное, на случай, если у нас есть истребитель, и он нападет на большой самолет «Антеус». Там, наверное, что-то важное, поэтому шесть «Хорнетов» это защищают. Что там? Или 200 десантников, или 60 тонн бомб. Если сбросить 200 десантников, то мы убьем их. Это бразильцы знают, и не сделают так. Если сбросить 60 тонн бомб, то тоже нет смысла…

…Лейтенант Улам сделал паузу, глянул на капитана и, после его одобрительного кивка, продолжил рассуждать:
- Если все-таки есть смысл сбросить столько бомб на Блуфилдс, то почему «Антеус» не сбросил их? Наверное, у «Антеуса» бомбы, которые надо сбросить с малой высоты, и поэтому он ждет на большой высоте, пока «Туканы» расчистят ему выход на цель. Но непонятно, какие бомбы, и зачем так много. Непонятна цель. Я сказал правильно, да?    
- Абсолютно правильно, - подтвердил капитан Тайгер.
- Wow! Я теперь умею строить правильное рассуждение про тактику!   
- Да, Улам. Теперь ты умеешь, и это хорошо. 
- Это хорошо! - эхом повторил туземец кви, выразительно погладил себя ладонью по  животу, в знак удовольствия, затем поднес к глазам бинокль, и сообщил, - Вот, сейчас «Туканы» подавили наши зенитки. И «Антеус» снижается. Будет бомбить. Но что?   

Додж Тайгер пожал плечами и тоже стал наблюдать в бинокль за маневром «Антеуса». Тяжелый транспорт (кстати, не являющийся специализированным бомбардировщиком) снизился (по визуальной оценке) до двух километров, и открыл хвостовой люк, будто предполагался выброс десанта. Через несколько секунд, из люка выскользнуло что-то огромное, блестящее, цилиндрическое, с фигурной нашлепкой на одном торце. Додж проследил за этим предметом, и увидел, как из нашлепки выхлестнула длинная лента, мгновенно раскрывшаяся в букет из трех парашютов.
- Vv’kit! - удивленно воскликнул Улам на своем диалекте.
- Fuck it, - согласился Додж, и добавил, - мне не нравится эта хрень. Слезаем вниз!
- Да, кэп, - с этими словами, туземный лейтенант ловко скатился вниз по трапу. Додж отстал от него шага на четыре, хотя тоже был быстр.

Внизу уже ждал парень к’ви, рядовой спецкоманды.
- Тебе передали, кэп, - сказал он, протянув Доджу его рубашку, и пояснил, - старшина Тулип отдала президенту Инес свою майку, так лучше. Еще, сержант Зуап говорит: док Лектер хочет собирать букашек для науки, пока мы тут торчим. Это нормально?
- Да, - ответил Додж Тайгер, - пусть собирает букашек, мы всяко будем тут до ночи.
- Ясно, кэп, - сказал рядовой, шагнул в сторону и исчез в зарослях. «Хороший стиль» (подумал Додж), и в этот момент нечто оранжево полыхнуло во весь восточный сектор горизонта. Если в полдень видна такая вспышка, то это серьезно.
- Vv’kit! – выругался лейтенант Улам, - Это хрень с «Антеуса», да?
- Похоже, - сказал Додж, - что через 10 секунд ударит по ногам, а через 50 - по ушам.

…И правда: вот ощутимо вздрогнул грунт под ногами. Туземец улыбнулся.
- А! Я знаю: это так потому, что свет приходит сразу, а звук отстает, но в грунте звук гораздо быстрее, чем в воздухе. Да?   
- Да, Улам, почти в пять раз быстрее. 
- А! Еще посмотри, кэп, какой дым на небе от этой хрени.
- Звездец городу Блуфилдс… - выдал свой прогноз капитан Тайгер, глянув туда, куда указывал туземный лейтенант, и увидев там уродливую шляпку гигантского гриба из угольно-черного дыма… Сразу вслед за этой фразой дошел звук. Воздух будто обрел плотность воды, и с оглушающим грохотом ударил не только по ушам, но и по коже. Качнулись верхушки деревьев, с них полетели тысячи листочков. Зашаталась вышка «марсианин», скрипнув своими тонкими опорами – треногой, но не рухнула. На таком расстоянии от эпицентра взрыва, ударная волна растеряла почти всю свою силу.       

Додж Тайгер тряхнул головой, чтобы побыстрее привести слух в норму, затем толкнул ладонью ближайшую опору «марсианина», убедился, что постройка сохранила устойчивость, и после этого распорядился:
- Улам, отправь толкового парня туда наверх, смотреть за обстановкой. Если что-либо необычное или непонятное, пусть сразу докладывает по рации.
- А если опять авиа-налет? – спросил туземный лейтенант.
- Вряд ли, - сказал Тайгер, - но если будет, то обычный сигнал «воздушная тревога».
- Ясно, кэп. А ты куда-то идешь?
- Да. Гляну, как там Инес с киндером, и как док Лектер с Мэгги собирают букашек. 



Инес Ибанез-Дуарте, конечно, нервничала, и 5-летний Рикки был напуган. Но, капитан Тайгер моментально уладил ситуацию, объявив:
- Ну, малыш, поздравляю, мы выиграли, так что ведро мороженого – твое.
- Правда? - с радостью и легким недоверием, воскликнул Рикки.
- Да, - Додж кивнул, - а сейчас я поговорю с твоей мамой о техники безопасности. Ты понимаешь: если съесть сразу полкило мороженого, то непременно простудишь горло, поэтому, когда речь идет о ведре мороженого, требуется осторожность.
- У-у… - киндер скосил глаза на Инес, - …Ма, а можно я теперь буду на завтрак жрать мороженое вместо дурацкой каши с фруктами?
- Вот что, мой хороший, - мягко сказала она, - давай, ты побудешь здесь, а я поговорю в сторонке с капитаном.
- Ладно, - Рикки вздохнул, чувствуя, что реформа завтрака не покатит, -  но, хотя бы, за обедом на десерт можно?..
- Можно, но не очень много… Тулип, вы присмотрите за Рикки, ладно?
- Мы присмотрим, Инес, вообще без проблем, - подтвердила девушка-старшина тройки туземцев к’ви, дежуривших около пришвартованных катеров.   
 


Отойдя с Доджем на двадцать шагов от этой компании, Инес шепотом спросила:
- Капитан, я не поняла, что вы такое придумали с ведром мороженого?
- Ну… - Додж улыбнулся. - …Моя тетя Рианна в Дурбане говорит, что мороженое, это лучшее средство отвлечь детей от всяких взрослых проблем. Поскольку у тети Рианны пятеро детей, и все очень позитивные, есть основание доверять ей в таких делах.
- Э… Вы правда хотите подбросить моему малышу ведро мороженого?
- Правда. Тетя Рианна говорит: нельзя обманывать детей, это очень плохо и вредно.
- Э… - Инес Ибанез задумалась, - …Конечно, в этом ваша тетя права. Но как?..
- Просто. Вероятно, нам предстоит период мобильной жизни на речной яхте. Вопросы снабжения будут решаться с моим участием, так что ведро мороженого я добуду.
- Так, минутку, капитан, а почему на яхте? Что случилось в Блуфилдс?
- Потому, - ответил Додж, - что город разбомблен. Детали я буду знать после того, как съезжу на разведку, но уже сейчас ясно, что там камня на камне не осталось. Но порт остался цел. Видимо, готовится морской десант туда. Короче: нам там делать нечего.




*65. Оружейная гигантомания…

…С ироническим пафосом произнес доктор Лектер, глядя на зеленую стену сельвы, в рассветных сумерках уползающую назад мимо борта речной яхты, - Да, капитан, этот типичный синдром коллективного помешательства в имперском истеблишменте очень хорошо определяется термином «мания». Когда государство, как коллектив индивидов, образующих истеблишмент, воображает себя Великой Империей, в психике указанных индивидов развивается стойкий бред величия, мессианской исключительности. Но что интересно: при такой мании бредовые идеи обладают логичной связностью. Их нельзя назвать абсолютно фантастичными. Может даже казаться, что эти идеи реализуемы на практике. Итак, бред оружейной гигантомании. С позиции фрейдизма, это сублимация мужской сексуальной несостоятельности, символическое построение супер-фаллоса – обязательного атрибута в архетипе брутального мессии – супер-самца. Я не слишком загружаю вас специальными терминами?
- Все нормально, док, - ответил Додж Тайгер, - хотя я как-то думал, что вы только по биологическим наукам, а тут психоанализ, вроде. 

Доктор Лектер обаятельно улыбнулся.
- Капитан, вы находитесь под влиянием главного предрассудка относительно науки. В общих чертах этот предрассудок состоит в том, будто наука должна быть поделена на тысячи узких специализаций, а все ученые специализированы, и рассажены по разным вольерам, как разные породы собак, чтоб спаниели не скрещивались с бульдогами. Но объективная реальность едина, следовательно, наука должна быть единой. Конечно, у каждого ученого есть своя предпочитаемая область, но тот, кто закрылся в своей узкой вольере - уже не ученый, а попугай, цитирующий догмы. Лишь выход за границы догм двигает науку. Не случайно, все крупные открытия делаются на стыке наук. Это факт.
- Понятно, - сказал Додж, - я был не в курсе.
- Мы прояснили этот вопрос, - продолжил Лектер, - и можем продолжить рассуждение относительно бреда оружейной гигантомании, как симптома империофрении.
- Империофрении? – переспросил Додж.
- Да. Я ввел термин «империофрения» по аналогии с шизофренией и олигофренией. Я полагаю, после ближайшей мировой войны этот термин станет общепризнанным.

Додж Тайгер согласно кивнул (подумав, что все ученые чуть-чуть чокнутые, а значит, лучше не спорить с ними из-за такой ерунды, а послушать, что они говорят в области, которая действительно важна для практики). Доктор Лектер продолжил изложение.
- Специфика оружейной гигантомании в том, что оружие - самый практичный продукт человеческого разума – деградирует до овеществленного супер-фаллического символа. История полна такими объектами. Русская царь-пушка XVII века калибром почти метр, неспособная стрелять. Германский 150-тонный супер-танк «KW» 1916 года, он еле-еле двигался. Британский 4000-футовый супер-авианосец «Habbakuk» 1943 года изо льда с опилками. Затея провалилась. Иракская супер-пушка «Вавилон» 1980-х годов с длиной ствола 160 метров. Ее почти построили. Теперь вопрос к вам, капитан, что вы скажете о бразильской бомбе, разрушившей  Блуфилдс?
- Времени прошло меньше 20 часов, - ответил Додж, - эксперты еще не успели сделать компьютерную модель данного боеприпаса. А единственный пилот «Тукана», которого удалось найти, пока не в той форме, чтобы рассказывать. Вы знаете это лучше меня. 

Доктор Лектер опять улыбнулся, на этот раз немного грустно.
- Да, бразильская девушка-пилот. Бедняжка получила такой термобарический удар, что пришлось постараться, чтобы вытащить ее с того берега Стикса. Но, вернемся к вопросу семинара, капитан. Обсуждается не физико-химическое моделирование, а политическая психопатология… Супер-бомбы вызывают оргиастический восторг у империофрена из истеблишмента, и это известно топ-менеджерам оружейных фирм. Заметив признаки империофрении в истеблишменте, эти менеджеры сразу тащат проекты супер-бомб в военные комитеты правительства. Времени на разработку таких проектов нет, значит, берется что-нибудь из старых архивов, ретушируется под модерн, и на это получается финансирование из госбюджета. Я хочу понять: верна ли такая теория происхождения имперских вооружений в сегодняшнем случае с бразильской супер-бомбой?
- Если вопрос лишь в этом, - отреагировал капитан Тайгер, - тогда собранных данных  достаточно. По внешнему виду бомбы, по способу ее применения, по радиусу и типу  разрушений, это русская 10-тонная FOAB образца 2007-го, увеличенная до 50 тонн.
- О! - обрадовался Лектер, - История движется по спирали. Мы начали с русской царь-пушки конца XVII века, и пришли к русской супер-бомбе начала XXI века. А что нам известно об этом прототипе под названием FOAB?
- Если в общих чертах, док, это была автоцистерна для пропана, переделанная, чтобы обеспечивать двойной подрыв. Первая фаза - разрушение оболочки и разбрызгивание вскипающего пропана, вторая фаза - воспламенение облака смеси воздух-пропан. Это приводит к взрыву, эквивалентному 44 тоннам тротила. Радиус полных разрушений  300 метров, а частичные разрушения наблюдаются более, чем в километре от центра.
- Внушительно! – оценил доктор Лектер.

Капитан Тайгер кивнул, но затем покачал головой.
- Разрушительная сила достойная, но остальное никуда не годится. FOAB была очень неудобна в применении: ее требовалось аккуратно сбросить на парашюте, чтобы она сработала, и она оказывалась уязвима для любого ПВО, хоть для крупнокалиберного пулемета. Русские тогда сделали один тест на полигоне, показали рекламный ролик, и пихнули эту ерунду в архив. Шли годы, архивы разворовывались, и вот - бразильцы.
- Да, капитан, что же сделали бразильцы?
- Бразильцы, - ответил Тайгер, - видимо, сделали ту же схему не на автоцистерне, а на железнодорожной. Эквивалент более 200 тонн по тротилу. Вчера я осмотрел результат применения. Города практически нет. Квадратный километр как будто там прогладили раскаленным утюгом, а вокруг - кольцо руин с точечными пожарами.
- Внушительно, - снова сказал Лектер и предположил, – но, как я понял вас, эта бомба абсурдна в ракурсе военного применения.
- Вы правы, док.
- Я прав? Превосходно! Теория империофрении подтверждается, не так ли?
- Не знаю, док. Я не политолог, и не психоаналитик. Я инструктор по оружию.

Доктор Лектер артистично прижал ладонь к сердцу.
- Не прибедняйтесь, капитан. Мы знакомы не первый день, и я вижу, что ваш кругозор существенно шире, чем техника применения оружия. Поэтому, я интересуюсь вашим мнением относительно высказанной теории.
- Э… - Додж почесал в затылке, - …Извините, док, а вам это надо для дела, или вы это просто из любопытства спрашиваете?
- Капитан, вы рассматриваете «дело» и «любопытство», как альтернативы, но ученому свойственно объединять эти два мотива.
- Понятно, - сказал Додж, - я опять был не в курсе. Наука для меня незнакомое поле.
- Вы познакомитесь, - пообещал Лектер, - и все же, что вы, военный практик, скажете о теории стремления империофреников к оружейной гигантомании?
- Я скажу, что это похоже на правду. Но, я бы не сказал, что это только гигантомания в смысле размеров. Скорее гигантомания в бюджетном смысле.
- О! Интересная идея! Поясните, капитан, прошу вас.
- Док, давайте я приведу пример. В начале нашего века в проекте создания американо-британского единого ударного истребителя похоронено 50 миллиардов долларов. Это обычный 20-тонный истребитель, никакого гигантизма, но бюджет попилили знатно.   

Возникла пауза. Доктор Лектер задумался, а затем произнес:
- Пожалуй, капитан, вы правы. Это ценная идея, и ценный пример, который прекрасно иллюстрирует более общую теорию дегенеративности цивилизации в, якобы, развитых странах Золотого миллиарда. Эта цивилизация поражена гнилью виртуальности, у нее отсутствует историческая перспектива. Она перекачивает ресурсы из сферы прогресса человека и техники в сферу сотворения симулякров. Вы слышали о симулякрах?
- Признаться, нет, - сказал Додж.
- Так я поясняю. Симулякр - это копия без оригинала, последняя фаза виртуальности, к которой стремится общество Золотого миллиарда. Все начинается неплохо: с создания полезных копий объектов. Например, серийное производство. Это первая фаза. За ней следует вторая фаза: копирование символа. На рынок выходят не сами производства, а номинальные паи-акции этих производств. Тут есть практический смысл, так удобнее привлекать инвестиции в бизнес. Но следует третья фаза: подложное копирование. На фондовом рынке циркулирует гигантский объем вторичных ценных бумаг, не очень-то связанных с реальными предприятиями. И вот, четвертая фаза, последняя. Симулякры. Ценные бумаги, за которыми нет предприятия. Товары, у которых нет действительной полезности. Образование, за которым нет действительных знаний. Общечеловеческие ценности, за которыми нет абсолютно ничего ценного. Из цивилизации испаряется тот потенциал, который был заложен при сотворении человека, и остается шлак. Огромная бессмысленная куча позолоченного шлака. Какое разочарование для творца.

Додж подумал: «похоже, у дока снесло крышу». И тут Лектер с улыбкой объявил:
- Вы заподозрили, что я сошел с ума. Не стесняйтесь, скажите, если так.
- Ну, не то, чтобы совсем так. Просто, я подумал, что вы, как многие ученые, склонны проявлять чудаковатость, или вроде того.
- Чудаковатость, - откликнулся Лектер, - забавный синоним сумасшествия. Я не буду разочаровывать вас. Да, я парафреник, как многие талантливые ученые.
- Парафреник? – переспросил Додж Тайгер.
- Да, капитан. Парафрения, это бред гипер-способности. Парафренику кажется, что он обладает фантастическими способностями к решению неких сверхзадач. Например, он полагает, что он в силах высвободить энергию атомного ядра, или установить контакт с инопланетянами, или отправить экспедицию на Луну, или расшифровать замысел бога. Теперь вы понимаете, какой интересный феномен парафрения?
- Минутку, док. Как-то у вас перемешалось разное. Ядерная энергия и полеты на Луну, вполне реальны. А инопланетяне и бог, это как то… Ну, я не знаю.   
- Вот! – менторским тоном произнес Лектер, - В этом суть. При парафрении не всегда известно, бредит ли человек своими, якобы, фантастическими способностями, или эти способности у него действительно есть, но тупость обывателей мешает им понять, что парафреник действительно способен к совершениям, кажущимся фантастическими.
- Черт, как все запутано, - прокомментировал Додж, - скажите, док, какие у вас эти…
- …Фантастически способности? – помог ему Лектер.
- Да, - Додж кивнул, - если  это не секрет, конечно.
- Это, я расскажу при случае. А сейчас, капитан, мне кажется, я слишком загрузил вас незнакомыми концепциями. Кстати, беседа с вами была очень продуктивна. 




*66. «Человек» - звучит не только гордо, но и вкусно…

…Пошутил команданте Йерро, когда отправлял фолклендскую британку Сью Райнс с продвинутым лейтенантом муи-муи по имени Отлак, к переправе через реку Танаис. В каждой шутке есть доля шутки, и в этой - тоже. Туземцы муи-муи не были людоедами, однако практиковали охоту на людей, как бизнес по тестированию оружия. Переправа Танаис-Торо в 30 километрах юго-западнее порта Блуфилдс, на полпути к взорванной Восточной дамбе водохранилища Атланта на реке Лахорда, годилась для теста.

Небольшая река Танаис, окруженная болотами, протекает тут через седловину между невысокими холмами - лучшее место для моста. Мост был построен давным-давно, и исправно служил для авиаперевозок. По нему (по плану) должна была сегодня пройти  бразильская дивизия, прибывшая вчера вечером в Блуфилдс. Но ранним утром (когда  бразильская автоколонна уже начала движение на юго-запад), мост рухнул вследствие четырех аккуратных взрывов зарядов на опорах, а назначать новый маршрут движения колонны было слишком поздно. Не вызывало сомнений, что колонна пойдет по этому маршруту, и остановится у реки Танаис - пока инженерные войска будут наводить тут понтонный мост вместо разрушенного стационарного.          

Это было крайне неудачное место для остановки головы колонны, хвост которой еще только выгружался с морских паромов в порту. Сейчас Сью Райнс (находившаяся на позиции немного ниже вершины холма на противоположном берегу Рио-Танаис) могла  наблюдать коловращение бразильской армейской жизни в тупике у рухнувшего моста. Впору было задуматься над философско-психологическим тезисом: разумность массы  людей всегда на порядок ниже, чем разумность среднего человека в ней, если же масса состоит из тысяч людей, то она глупее даже, чем инфузория туфелька. Если глядеть на обстановку еще шире и еще более философски, то можно было считать происходящее иллюстрацией к другому тезису: «человеческая цивилизация является инфекционным заболеванием планетарной экосистемы». Действительно, это скопище машин и людей, окутанное облаком дыма моторных выхлопов, отграниченное широкой полосой голых столбов - мертвых деревьев, убитых хлорфеном, от симпатичной ярко-зеленой сельвы, выглядело, как гнойная язва на теле огромного и милого пушистого животного…

… Сью Райнс мельком подумала об этом, и в памяти всплыл позавчерашний разговор с команданте Йерро, и с главным партизанским медиком доктором Хоффом Зеехундом. Начало разговора было чисто техническим: о результатах первого теста укороченной микрокалиберной штурмовой винтовки «Мушкетон» 3.55 мм, разработанной фирмой  «Golden Fleece» (Британские Фолкленды), спец-менеджером которой являлась Сью. В основном цель достигнута: вот рабочая полнофункциональная штурмовая винтовка, в полтора раза компактнее и вдвое легче, чем образцовые M-16 и АК-74. И теневая цель достигнута: «Мушкетон» совместим с маломощным патроном ER-mini14 для охоты на грызунов (варминтинга), а значит, при известных связях, можно продавать это оружие любым частным оптовым клиентам. Тот же экономико-правовой финт, что с пистолет-пулеметом «Кетцалькоатль», принятым на вооружение здесь, в Заозерье. Но…
…В бочке меда нашлась ложка дегтя: из-за сверхвысокого давления в канале ствола и сверхвысокой скорости маленькой пули, ствол «мушкетона» выдерживал только 5000  выстрелов – вчетверо меньше, чем по стандарту для армейского оружия. А в полевых условиях (когда в канал ствола попадают каменные пылинки), ресурс выстрелов еще в несколько раз уменьшался. Теоретически, можно было заменить оружейную сталь на специальный «космический» сплав, но это привело бы резкому росту себестоимости – нехороший вариант. Так вот: инженеры команданте Йерро предложила другое готовое решение. Неожиданное и интересное… Сегодня предстояло провести тест.

Это деловая часть разговора. Затем было продолжение (так, флейм за столом). Как-то естественно всплыла тема об эскалации войны за трассу строительства межокеанского канала. Резоны властей Лаголарго и властей Бразилии - прозрачны. Но каковы резоны туземных племен Заозерья (индейцев муи-муи и негров-маронов к'ви)? Они втянуты в боевые действия лишь из-за участия в бизнесе с тестами оружия, или тут что-то еще? Верным оказался вариант «тут что-то еще». Доктор Зеехунд, как на лекции, разъяснил британке основы политэкономической доктрины Пантанеро - Заозерья. Сюрприз: Сью узнала идеологию левого биоцентризма, о которой читала в методичке для офицеров Королевского флота «Об экологах-террористах». Базис - оттуда, а добавка - туземцы Заозерья живут в стиле: «мы - разумная часть живой природы, мы берем у природы не больше, чем нам (как биологическим существам) действительно нужно, и в ответ даем природе защиту от противоестественного общества, обожествляющего потребление». Зеехунд уточнил: туземцы мыслят проще. Они получили от своих предков такой образ жизни вместе родной сельвой. Для них это одно целое, и они защищают это от любых чужаков, пытающихся навязать нечто чуждое (и, прямо скажем: ненужное и вредное).

Сью Райнс, успевшая послужить в FRF (силах быстрого реагирования флота), кое-что понимала в прикладной психологии, так что заподозрила, что предки данной истории немного сбоку. А троглодитский стиль жизни (слишком первобытный даже для лесных племен, и слишком прямолинейный в своем коммунальном милитаризме) туземцы тут получили от команданте Йерро. И именно благодаря этому стилю (опирающемуся на принципы постиндустриальных коммандос в джунглях) они (туземцы) завладели этой сельвой вполне модерновым путем: попросту зачистив других претендентов. Впрочем, теперь туземцы были уверены, что получили данный стиль от своих предков (великих предков, конечно!). А команданте Йерро выступил интермедиатом, передавшим такой практически полезный (значит - правильный) стиль нынешнему поколению туземцев.
 
С туземцами ясно. Если Гитлер и Ко за 5 лет перекроили под свой вкус всю историю и культуру 70-миллионной нации, то нечего удивляться похожему фокусу с в тысячу раз меньшим туземным населением южно-никарагуанского Заозерья. Но что тут делала Сью Райнс, которая всего 3 года назад была офицером с отличной перспективой карьеры на службе Стране и Королеве? Сью задумалась о переменах в своей жизни…   

…Но долго перебирать в уме неисправимое прошлое и (соответственно) несбывшиеся альтернативы настоящего - не получилось (может, это и к лучшему). Лейтенант Отлак коснулся пальцами ее плеча, и молча показал ладонью в сторону взорванного моста. В застопорившейся голове бразильской военной колонны появилось целенаправленное движение: приехал военно-инженерный батальон с оборудованием. Бочки-поплавки и калиброванные доски. Стальные профили и фурнитура. Автокраны…   
 
Экспресс-строительство понтонного моста для тяжелой автомобильной техники всегда сопровождается громким и непрерывным шумом. На это рассчитывала тестовая рота в холмах, которую возглавлял (кстати) капитан Эренсто Гутерес из офицеров-морпехов бригады Монкадо. С точки зрения Сью Райнс казалось весьма странным, что муи-муи (составлявшие боевой костяк тестовой роты, при меньшинстве негров к'ви) спокойно соглашались, чтобы ими командовал офицер-креол. Но сейчас не время выяснять: уже поступил сигнал - три блика гелиографа. Лейтенант Отлак повернулся к Сью, раскрыл ладонь и дважды сжал (это означало: «огонь через 10 секунд»). Сью (считая в уме эти секунды) поправила камуфляжную накидку - пластиковую плетенку «травяная кочка», передернула затвор мушкетона, и поймала в перекрестье оптического прицела первую будущую цель. Это был обыкновенный бразильский парень-метис, младший офицер, находившийся в 700 метрах (через оптику - совсем рядом, как партнер по пинг-понгу).
…Два.
…Один.
…Ноль. Цок!
Выстрелы гиперзвуковой остроголовой пулей калибра 3.55 мм имеют очень слабый и необычный звук – будто выстрелы из спортивной пневматики…          
…Попадание. Слева между плечом и шеей у бразильского офицера  вылетело облачко разорванной материи... Теперь новая мишени – вот, водитель на подножке грузовика.
...Цок! Попадание почти в центр живота… И поиск следующей мишени…
…Совсем мальчишка, кажется, капрал – но сообразительный. Сходу уловил, что люди начали падать не случайно. Он уже сдернул с плеча штурмовую винтовку «Imbel»…
…Цок! Попадание в бедро. Не лучший выстрел, но умница-капрал убран из игры… 
...Еще мишень – выстрел. Еще одна – выстрел.
Вот и все. Комфортные условия для ведения огня закончились - бразильские офицеры начали (с опозданием, но дельно) отдавать приказы на отражение атаки снайперов. По программе тестов теперь переход к стрельбе очередями.
…Цок-цок-цок. Удачное попадание по бегущей мишени.
…И еще: цок-цок-цок.
Смена позиции - перекат влево (а напарник, лейтенант Отлак, перекатывается вправо).
Продолжаем: цок-цок-цок.
Бразильский лагерь становится похож на разворошенный муравейник - это удобно для стрельбы более длинными очередями. Уже не по три, а по пять за серию.
Первый 50-патронный картридж-цилиндр опустел. Меняем на новый, и продолжаем.   




*67. Дважды в одну воронку не попадает…

…Якобы. А вот хрен! Еще как попадает! Такие мысли промелькнули в голове капрала Габрио Коимбру из Рио-де-Жанейро. Только он долечился в госпитале в Брито-Гранада после ранения в живот в сражении под Санта-Мария (надо же – зажило как на собаке – медицина говорит, это потому что голодный был, когда поймал пулю). Так вот, только долечился, как (с нашивкой капрала) опять в строй - и вертолетом на восток, в сводный батальон поддержки морского десанта в Блуфилдс. Тут опять поймал пулю. Короткий обжигающий удар в правое бедро, и вся правая нога стала будто чужая…

А обстрел непонятно откуда продолжался. Выстрелы неслышны. Просто летят пули, и падают солдаты. Бразильский ответный огонь - по склонам холмов, наугад, похоже, не достигает цели (попробуй, попади – противник, наверное, в сельве-зеленке за полосой почерневших стволов деревьев, убитых хлорфеном). Короче: надо укрыться - и Габрио осторожно отполз в просвет между штабелем досок и грузовиком, рядом с подножкой которого лежал убитый водитель. Теперь надо заняться ногой, иначе истечешь кровью раньше, чем санитары появятся. Рана плохо выглядит, будто бензопилой пилой кто-то зацепил. Пуля пропахала поперек бедра косую борозду и улетела - не задев кость, и не застряв в ноге - это хорошо. Но крови много, хотя, не фонтаном, значит артерии целы. Габрио, не высовываясь, вытащил ленту бинта из карманного медпакета, и постарался аккуратно перевязать рану (непростое дело, когда в мозгах шум от раневого шока).          

Тут появилась подмога. Не санитары к нему лично, а к голове колонны, застрявшей на переправе Танаис-Торо под перекрестным огнем невидимых снайперов. Послышался тяжелый гул и в небе возникли крестовидные силуэты легких штурмовиков «Тукан». Конечно, пилоты тоже не видели противника (что там увидишь в зеленке), и поэтому швыряли наугад 3-центнерные бочки с напалмом. По обеим сторонам от дороги сразу поднялись клубящиеся огненные стены с верхушками из черного дыма. Обстрел сразу прекратился: вражеские снайперы, скорее всего, поспешно отползали вглубь сельвы…      

…Почти так и было, но с одной поправкой: они отползали не как попало, а по заранее намеченным маршрутам. По извилистым мокрым оврагам, над которыми сельва была наиболее густой, не меньше пяти ярусов. Плюс на дне каждого оврага – ручей или что-нибудь в этом роде. Короче - вода, в которую можно вжаться, если дело совсем дрянь.

Сью Райнс, не рассуждая, бежала след в след за лейтенантом Отлаком, и старалась не вздрагивать от вида огромных огненных пятен, возникающих иногда прямо над ними, мгновенно охватывая верхние ярусы сельвы, и стекая вниз каплями жидкого огня. Эти капли выглядели слишком маленькими, чтобы причинить серьезный вред человеку, и довольно редкими, так что Сью не обращала на них внимания. Но, одна капля (черт ее побери) шлепнулась на спину – и мгновенно прожгла куртку до кожи.
…А-а-а!!!...
Британка на уровне подсознания, вспомнила все, что было перед Второй Фолклендской войной на тренингах «зажигательное оружие вероятного противника». В соответствие с инструкцией, она сделала кувырок, чтоб проехать спиной по жидкой грязи - и успешно стерла прилипшую огненную каплю (очень большую каплю, вот неприятность). Других неприятностей на двухчасовом пути к точке сбора не случилось.

Точка сбора тестовой роты была на (так сказать) пляже, в излучине одного из крупных ручьев, извилисто пересекающих сельву, и практически скрытого под широким верхним ярусом ветвей и лиан. Место – чудесное: Настоящий песчаный пляж и чистая вода.

Сразу после первичного построения последовал приказ капитана Эрнесто Гутереса:
«Рота! Тестовые мушкетоны – сдать. Штатное оружие - взять и проверить».
«Всем пройти новую вакцинацию в связи с данными о биологической обстановке».
«Контрольное построение, левым плечом ко мне, через 15 минут».
«Фельдшеры Айомо и Саваро, после вакцинации доложить о состоянии раненых».
«Фельдшер Орейо, лично займись состоянием спец-менеджера Сью и ее доставкой в Жемчужное, поедете, как только тестовое оружие будет загружено на мотороверы».


Сью Райнс была не самой серьезно раненой - похожие ожоги напалмом получили еще четверо бойцов, а у двоих были касательные осколочные ранения. Но, для остальных начинался «интервал отдыха и рекреации», а Сью предстояло сходу катиться на север, привезти отсюда 60 образцов «мушкетонов» (которые побывали в интенсивном бою с отстрелом в среднем по 400 пуль с каждого, 30 образцов: стальные стволы, другие 30: экспериментальные керамические).

Так что, британка получила персональную девушку-фельдшера. И фельдшер вкатила из инъекционного пистолета в левое плечо не только эту новую вакцину (с контрольным отпечатком – литерой вроде греческой «Пи» - поверх уже потускневшей литеры «К» от недавней комплексной вакцинации), но и нечто из другого пистолета, без литеры. 
- Это что? – поинтересовалась Сью.
- Пейотль, наш туземный фитонатуральный анальгетик, против боли от ожога – охотно пояснила фельдшер Орейо 
- Пейотль? А мне не перекосит мозги от этого?
- Нет, разве что чуть-чуть, это нестрашно, - сказала Орейо, и загадочно улыбнулась…

…Через 15 минут последовала лаконичная, но яркая речь капитана Гутереса по поводу успешной снайперской атаки. Все участники получили почетный знак «болотный дьявол» (оригинальное название военной медали, аутентичное театру боевых действий).
Между тем, у Сью, при очередном взгляде на зеленый купол сельвы, внезапно возникло ощущение, что этот пляж находится внутри огромного крытого аквапарка. Вроде такой театральной постановки про войну. Хотя, умом Сью понимала, что все по-настоящему, просто, это действует долбанный «фитонатуральный анальгетик»… 

…Вот и погрузка вшестером на три моторовера, и вперед (в смысле - на северо-запад, чтобы позже повернуть на северо-восток). Предстояло сделать такой крюк, поскольку безопасный маршрут к Жемчужной Лагуне строился в обход возможных бразильских авангардных позиций, выдвинутых на запад из порта Блуфилдс. Первый час это была настоящая гонка. Легкие машины прыгали на кочках, почти ныряя в мелкие протоки, болотные лужи, и озерца полужидкой грязи. Брызги накрывали водителя и пассажира широкими веерами, так что к финалу этого участка Сью чувствовала себя Геркулесом, только что совершившим пятый подвиг (расчистку Авгиевых конюшен, засраных, как утверждают мифы античной Эллады – под самую крышу). Кроме того, британка снова отметила специфику действия «фитонатурального анальгетика» - в обычной жизни ей никогда бы не пришла в голову такая цветастая метафора (с Элладой и Геркулесом)…

…Уф! Наконец-то остановка около относительно чистого ручья. Можно смыть грязь.
- Сью, как твоя спина? – поинтересовалась фельдшер Орейо.
- Ожог болит, но терпимо, - ответила британка, - а в уме какая-то чепуха.
- Это пейотль, улыбка богов, - сообщила Орейо, и загадочно улыбнулась. Она вообще выглядела несколько загадочно, будто ожившая статуэтка античных ольмеков - той Центральноамериканской цивилизации, что была до майя (календарь которых зверски раскручен СМИ в начале XX века из-за пророчества о Конце света в 2012 году).
- А у тебя были предки ольмеки? – спросила Сью (чего никогда бы не сделала в своем обычном состоянии сознания – даже мысли бы не возникло задать такой вопрос).
- Были, как и у всех муи-муи. Странно, да? Я не чистокровная муи-муи, но ольмекские признаки, вроде, даже заметнее, чем у чистокровных. Игра генов.
- Удивительное рядом, - отозвалась Сью.
- А ты – коренная фолклендка? – в свою очередь спросила Орейо.
- Нет, я родом из метрополии, из Лондона, смешно, правда?
- Может, смешно, только я не поняла, почему.
- Просто, потому, что обычно люди стремятся с периферии в метрополию, а я…

…Тут в голове Сью Райнс промелькнул длинный кусок жизни.
Выпуск из школы.
Поступление на флот, на курсы FRF (тема, раскрученная на TV-talk-show).
Чувство команды, и ожидания командировок в экзотические регионы планеты.
Правда, вместо экзотики, Сью попала на Фолклендские острова.
Скучная задница, как в сельских провинциях Британии, только в южном полушарии. 
И подполковник Макс Кройден в качестве начальника специальной морской группы.
Именно тогда Кройден заразил ее своей философией бывалого вояки. Он говорил:
«Если бы не эта дерьмовая Женевская конвенция 1925-го, и все дерьмовые договоры о разоружении, и о гуманности на войне, то Первая Мировая война стала бы последней с участием нормальных стран. Ужас перед неограниченными средствами уничтожения сделал бы невозможной отправку солдат на фронт. Любые конвенции о гуманности на  войне придуманы, чтобы войны могли продолжаться. Это уже даже не войны, а нечто   гораздо более грязное, наподобие гладиаторских боев, причем «договорных» с заранее назначенными победителями. Фальшивая борьба за мир - часть этой коммерции. Мир наступит, когда исчезнут конвенции, ограничивающие вооружения и методы войны». Потом вспыхнула Вторая Фолклендская война, и тогда подполковник применил свою философию на практике. Капитан-лейтенант Сью Райнс оказалась соисполнителем, и результат деятельности этого тандема впоследствии обсуждался в ряде юридических инстанций. По итогу, «пар ушел в свисток, и инцидент был спущен на тормозах». Но, подполковнику Кройдену и капитан-лейтенанту Райнс пришлось расстаться с военной службой «по собственному желанию», и остаться на Фолклендах (чтоб не будоражить метрополию). Макс Кройден не унывал - он женился на местной фермерше, и основал корпорацию «Golden Fleece». Наша миссия – глубокая комплексная технологическая  реформа традиционного фолклендского шерстяного и мясомолочного овцеводства (так записано в Уставе «Golden Fleece»). Любому аналитически мыслящему субъекту было понятно, что корпорация, костяк персонала которой составлен из отставных офицеров спецподразделений британского флота, занимается овцами только для прикрытия. Но понимание аналитиков – это не доказательство, верно?..    

Фельдшер Отрейо улыбнулась и кивнула.
- Верно! Не все те воры, на кого собаки лают. Вроде, так говорят в Британии.
- А-а… - удивилась британка, - …Я что, вслух рассказывала?
- Да, Сью. Я же говорила: пейотль – улыбка богов. Не напрягайся. Мы в одном деле, и вообще, все, что ты сказала под пейотлем, это медицинская тайна. А как твоя спина?   
- Спасибо, Орейо, совсем неплохо. Слушай, мне это кажется, или тут пахнет гарью?
- Тебе не кажется, Сью. Это сельва горит. Мы так быстро катили потому, что надо было успеть обойти с запада фронт пожара, который устроили бразильские штурмовики. 
- А-а… Так мы поэтому тянули с отходом после обстрела?
- Конечно! Таков был тактический план кэпа Эрнесто. Бразильцы вызвали штурмовую авиацию, чтобы подавить снайперов на холмах, а те сдуру напалмом подожгли сельву.
- А-а… Разве болотистая сельва может гореть?
- Может. Если деревья убиты химикатом, и высохли за несколько солнечных дней. Для бразильцев, застрявших между Блуфилдс и Танаис-Торо, этот лесной пожар - реальная катастрофа. Развернуть автоколонну на такой узкой дороге невозможно…



Стена пламени наступала. У солдат был единственный путь к спасению: пешком назад в Блуфилдс. Ветер дул с Карибского моря, огонь против ветра распространялся медленно. Можно обогнать его пешком, если идти энергично. Капрал Габрио Коимбру, раненый в бедро, разумеется, не мог идти энергично, но ребята из своего взвода помогли (как же иначе). Хорошо, что капрал успел сам перевязать рану, а то истек бы кровью, пока шли. Солдатская мудрость: помоги себе, пока можешь. Не слишком рассчитывай на других.      

Бразильцы шли: огромная толпа уже не солдат, а просто растерянных молодых людей в  военной униформе, со штурмовыми винтовками - бесполезным грузом. Они шли, едва обгоняя пожар, расползающийся в полосе высохших деревьев вдоль дороги. Они шли, вздрагивая от взрывов за спиной: загорались автомобили, детонировал боекомплект. К вечеру эта толпа добрела до порта Блуфилдс. А единственная автомобильная дорога с Карибского побережья на запад, вглубь территории Заозерья осталась завалена кучами горелого железа. И можно было не сомневаться: теперь бразильскому штабу придется радикально усилить группировку на стратегическом плацдарме Блуфилдс. Предстоит ротация этой весьма потрепанной дивизии, усиление инженерных частей и фронтовой авиации, отправка массы раненых в госпиталь Брита-Гранада… Многое предстоит… 

…Между тем, Сью и Орейо доехали до партизанского опорного пункта на Жемчужной лагуне. Орейо за три секунды отрапортовала дежурному офицеру, после чего проводила британку на борт одной из замаскированных речных яхт, в маленькую, однако уютную, двухместную каюту, еще раз осмотрела спину персональной пациентки, и объявила:
- Ну, ты устраивайся, отдохни, поспи, у тебя совещание ночью. Я вернусь – разбужу.
- Ночью? – удивилась Сью.
- Да, тут совещания обычно ночью. А у меня куча работы прямо сейчас.
- А куча работы из-за этого, я угадала? – тут британка повернулась к фельдшеру левым плечом, и выразительно коснулась пальцем отпечатанной литеры «Пи»
- Может быть, - сказала Орейо, и удалилась со своей загадочной ольмекской улыбкой.   




*68. У меня тоже смешное имя: Армагеддон…

…Но можно просто Мэгги. Такими были первые слова, которые осознанно услышала Фауста-Маргарита Баркейро, кадет-пилот бразильского штурмовика «Тукан».
- Тоже смешное имя? - переспросила она, едва шевеля губами. Язык, губы, и все тело ощущались онемевшими, будто после множества уколов местной анестезии.
- Ага, тоже смешное, - подтвердил тот же голос, принадлежавший девушке, которая, по-видимому, была еще моложе, чем 19-летняя пилот-кадет Баркейро.
- Армагеддон… Мэгги…
- Да. Я - Мэгги. А как тебя звать коротко? Фауста-Маргарита - длинно.
- Фау, - ответила кадет-пилот Баркейро, - это мое краткое имя, и позывной.
- Тоже смешно, - оценила Мэгги, - сейчас, Фау, попробуй открыть глаза.

Бразильская кадет-пилот осторожно напрягла веки, и глаза послушно открылись, и по нервам сразу ударил яркий свет. Пришлось прищуриться. Но, вообще-то, окружающая обстановка различалась нормально. Сразу отлегло от сердца – зрение не потеряно. Как остальное – пока трудно было определить по ощущениям. Лучше спросить.
- Мэгги, а что со мной? Только честно.
- Честно? – переспросила юная собеседница, которая оказалась туземкой-индианкой, и довольно странно смотрелась в этой комнате (точнее, в медицинской палате). Персонал таких палат бывает затянут в белые халаты, а эта особа одета только в белые шортики. Ладно, это не важно. Главное - получить ответ.
- Да, я хочу знать честно, - подтвердила бразильянка.       
- ОК! - Мэгги улыбнулась, - Честно: ты везучая. Ты успела катапультироваться, когда штурмовик падал. И ветер отнес тебя на парашюте в удачную сторону. Поэтому, когда взорвалась большая бомба, ты была почти в километре, и между тобой и взрывом был старый каменный собор. Тебя только завалило камнями, и обожгло. И еще ты везучая потому, что из-под камней торчала твоя нога. Лейтенант Улам увидел, и откопал.
- Значит, я везучая, надо же… А когда это случилось?
- Это вчера около полудня. Ты была в ауте 30 часов, но это нормально, не волнуйся. 
- Понятно, Мэгги. И где я оказалась?
- Ты в госпитале Жемчужное.
- А где это Жемчужное?
- Это на северо-востоке Пантанеро.
- А… Подожди… Значит, я в плену?
- Ага. Но не волнуйся, Фау, это хороший госпиталь. А из плавучих госпиталей, может, лучший в регионе. Так говорит доктор Лектер, он мой близкий старший друг.
- Доктор Лектер? - переспросила кадет Баркейро, вспомнив кино «Молчание ягнят», и заподозрив, что все происходящее, весь этот разговор, мерещится ей в бреду.   
- Ты не бредишь, - успокоила Мэгги, - просто, у доктора тоже смешное имя. А сейчас я позову фельдшера Орейо, и мы будем тебя купать в море. Это очень полезно.
 


Вечер. Чуть-чуть прохладный воздух. Теплая нежно шуршащая вода.
Если лечь спиной на едва заметные волны лагуны, и смотреть вверх то...
…Кажется, что звезды покачиваются в медленном ритмичном танце.
…Кажется, что вселенная такая уютная и ласковая. 
…Кажется, что нет никакой войн, и быть не может.
Увы, этот чудесный букет ощущений длился только час. Дальше напомнили о себе все травмы хором – разболелись, будто сговорившись.
Хорошо, что у фельдшера Орейо (замечательной девушки, лет на 5 старше, чем Фау, и фантастически позитивной) нашлось средство из древней медицины (или даже магии?) древних ольмеков. На вкус вроде слабого домашнего пива, но эффект удивительный, и странный. Боль не ушла, но изменилась, став чем-то не болезненным. Парадокс? Нет! Например: некоторая боль в мышцах после спортзала не кажется нам признаком болезненного состояния. Наоборот, здоровая реакция организма. Так что у кадета-пилота Баркейро настроение стало приподнятым, и после купания она запросто уселась в компании двух новых знакомых - Армагеддон и Орейо - на палубе плавучего госпиталя, за чайником ароматного фруктового чая.
Три девчонки всегда найдут, о чем посекретничать, не правда ли?
Чуть позже на палубе появился афроамериканец-лейтенант из военного инфоагентства Пантанеро, и принес ноутбук, чтобы Фау Баркейро пообщалась с семьей по SKYPE.
…Фау пообщалась, и ее настроение подпрыгнуло до отметки «замечательно».
…После этого пили чай уже вчетвером, и смотрели интересные фото на ноутбуке.
…Афроамериканец-лейтенант притащил гитару, и выдал – под Рики Мартина.
…Фау как-то не очень запомнила, что еще было. Все-таки, она уже слегка устала.
…Получился милый вечер, после которого Фау уснула прекрасным здоровым сном. 



А лейтенант-афроамериканец (Фредди Билокс) направился в штаб, где его уже ждали команданте Йерро, доктор Зеехунд, комбриг Монкадо, и спец-менеджер Додж Тайгер.
- Судя по твоей улыбке, - спокойно сказал команданте Йерро, - у тебя получилось.
- Получилось, - подтвердил Билокс, улыбнулся еще шире, аккуратно поместил в центр стола тот самый ноутбук, опять включенный, и с избранной страницей, выведенной на монитор, и пояснил, - все честно, это фото имеется на нескольких блогах бразильских военных пилотов-волонтеров.
- А что тут такого? - недоуменно спросил комбриг Монкадо, разглядывая фото группы молодых пилотов на аэродроме Брито, на фоне одного из штурмовиков «Тукан».
- Задний план, - подсказал афроамериканец.
- Что – задний план? Фредди, я не врубаюсь. Мужики, кто-нибудь врубился?   
- Фредди, - сказал Тайгер, - приблизь эти желтую бочку с черным значком, ладно?
- Вот, пожалуйста. Так достаточно будет?
- Вполне, - подтвердил южноафриканец, и ткнул пальцем в увеличенную область, - ну, Фредди, надеюсь, у тебя приготовлен приз для самого быстрого эрудита?
- А как же! Завтра у кого-то будет самое большое ведро сливочного мороженого.

Додж Тайгер окинул его подозрительным взглядом.
- Ты ко всем так глубоко лезешь в частную жизнь?
- Да, я же разведка. Не надо обижаться. Ребенок любит мороженое, а его мама неровно дышит к ковбою из ЮАР. Я тебе сообщаю про нее на случай, если ты сомневаешься.
- Ну, Фредди, ты артист, блин…
- Amigos, - перебил доктор Зеехунд, - давайте ближе к делу. Это фотомонтаж?   
- Нет, док Хофф, все по-честному, - и Фредди Билокс хитро подмигнул, - вот спроси у Хокана, я чувствую: он уже догадался, почему такие штуки неизбежно появляются.

Доктор Зеехунд  повернулся к командате Йерро. Тот утвердительно кивнул.   
- Так точно, док. При любой крупной войсковой экспедиционной операции, в каком-то подразделении непременно появится хоть какая-нибудь зараза. Бойцы там или обтекут соплями, или застрянут в сортире со снятыми штанами… Обычная фигня, про которую  существует инструкция для медслужбы: провести анализы, составить предварительное заключение, и отправить набор образцов вместе с этим заключением в биомедицинскую лабораторию при главном штабе. Все образцы, возможно, содержащие инфекционные агенты, следует перевозить в контейнерах со значком «биологическая опасность».
- Это логично, - сказал Хофф Зеехунд, - я должен был догадаться. Но как Фредди сумел отыскать фото с этой бочкой-контейнером?
- Благодаря вашим лекциям, док, - ответил лейтенант Билокс, - и благодаря блестящим магически-прикладным способностям фельдшера Орейо.   
- А подробнее? – спросил доктор Зеехунд.
- ОК! – Фредди Билокс с готовностью кивнул, - Как вы учили: человек помнит все, или практически все, на что когда-либо упал его взгляд. Если растормозить его память при помощи кое-каких веществ, то человек поднимет этот сегмент памяти, и дело в шляпе.
- Значит, - предположил Зеехунд, - вы издевались над пленной юниоркой-пилотом?

Лейтенант Билокс сделал обиженные глаза.
- Как вы могли такое подумать, док! Мы замечательно развлекли эту девушку, я даже устроил любительский концерт поп-латино. Ну, там «Livin' la Vida Loca», и все такое.
- Понятно, - доктор Зеехунд кивнул, - а какой психотропный препарат?
- Теонанакатль, - лаконично сообщил Фредди Билокс.
- Хм… Теонанакатль… Что ж, Орейо сделала неплохой выбор.
- Точно, док, это был превосходный выбор. Фау Баркейро легко вспомнила несколько случаев на базе Брито-Гранада, когда в ее поле зрения попали контейнеры или бочки, маркированные «черным трилистником». Мне оставалось только пройтись машиной интернет-поиска по графическому образцу через блоги фигурантов, которые были в целевых точках в соответствующий интервал времени. Ясно было, что этот чудесный значок случайно попадет к кому-нибудь в фото-кадр. И точно! Джекпот!
- А, - спросил комбриг Монкадо, - что такое Тео… на... Блин, как там дальше?
- Теонанакатль, - подсказал доктор Зеехунд, и пояснил, - это ацтекское название для плесневого грибка «Claviceps», называемого также «спорынья». Данный сорт плесени вырастает на различных видах злаков, и интересен тем, что содержит психотропное вещество диэтиламид лизергиновой кислоты. Древние ацтеки варили пиво из зерна, зараженного спорыньей, и использовали этот напиток в шаманских практиках.
- Вот, блин… Вы простите, док, но у меня в школе было не отлично по химии.
- Бернар, - сказал команданте Йерро, - с химией все просто. Это LSD.
- А! - комбриг Монкадо кивнул, - Если LSD, то ясно! Я был не в курсе, что эту дурь изобрели ацтеки. Толковые они были ребята, получается. Но… Почему джекпот?   

Лейтенант Билокс снова сделал обиженные глаза.
- Как это почему? Бернар, ты только представь: мы вывалим в СМИ, что бразильские оккупанты завозят био-оружие на свою главную базу в Южном Никарагуа! 
- Но, - возразил комбриг, - если это обычная практика при любой крупной войсковой экспедиционной операции, как сказал Хокан, то бразильцы легко опровергнут нас.
- Мы тут вообще не при чем! - весело сказал Билокс, - Пусть-ка бразильцы поспорят с бешеным торнадо в СМИ, когда там появится фото бочки с «черным трилистником» в бразильском военном южно-никарагуанском антураже, снабженное броским текстом, наподобие: «Бразильский микроб Черной смерти на пороге США»! Это особый PR на виртуальном ужасе. Штука посильнее Хиросимы и Нагасаки августа 1945-го.
- Бернар, я думаю, Фредди прав, - высказался команданте Йерро. 
- Вот, блин… - Монкадо погладил ладонью бритый затылок, - …Получается, что…




*69. …Теперь можно применить био-оружие, и… 

… Свалить все на бразильцев?
Команданте Йерро коротко наклонил голову.
- Именно так, Бернар. Через 4 дня сводная тихоокеанская группировка бразильцев, как нетрудно заметить, окажется крайне уязвима для микробиологической атаки.
- Ты что, командир, уже проводил такие спецоперации? – удивился Монкадо.
- Нет, но меня учили методам отражения биологической атаки. Кто знает правильную защиту, тот знает и правильное нападение. Так что, займемся планом-графиком. Карту давай на стену, и поехали по пунктам. 
- Да, Хокан, - отозвался Монкадо, и ловко подвесил на стену штабной каюты широкий электронный планшет с тактической картой тихоокеанского побережья Заозерья.
- Так, - продолжил команданте Йерро, - у нас имеется 5000 диверсионных боеприпасов:  пакетов с куколками зараженных комаров. Додж, ты бы напомнил всем нам ТТХ.

Додж Тайгер поднялся из-за стола.
- Да, сэр. Так. Каждый пакет весит фунт, и содержит до 2 миллионов куколок комаров, зараженных вирусом «Персефона». Они начнут развитие через час после попадания в пресную или слабосоленую воду. Цикл развития куколки до вылета комара - 70 часов, плюс-минус 5 часов. Радиус массового заражения людей в первый день после вылета комаров - 800 метров от пятна вылета комаров. Геометрическая форма зоны заражения определяется распределением куколок во время их вылета. С учетом течений в озерно-речной сети, мы можем это прогнозировать. Через 25 часов после вылета комаров, 95 процентов личного состава в зоне заражения выйдет из строя. Такая оценка сделана по тестам на крысах, в лабораторных условиях. На людях боеприпас не тестировался. И в полевых условиях тоже не тестировался. На этом у меня все.

Команданте Йерро кивнул.
- Ясно, Додж. Тест нового оружия, это наша работа. Бернар, доложи свежий прогноз о действиях противника в ближайшие 100 часов в нашем тихоокеанском секторе.
- Да, командир, - и комбриг Монкадо, сделал шаг к тактической карте, - противник без критических потерь в живой силе, но с большими потерями в технике отступил назад в Блуфилдс после неудачного марша к переправе Танаис-Торо. Логистика противника за вчерашний и сегодняшний день претерпела из-за этого ряд изменений. Часть сил были перемещены по берегу на 50 километров к югу от Блуфилдс в Пунта-Ростро. Прогноз: противник получит морем подкрепление до 20 тысяч единиц личного состава с боевой техникой, до 5 тысяч инженерных сил, и до 40 тысяч гражданских разнорабочих. Пока отсутствует прогноз их размещения, но в Пунта-Ростро нереально разместить более 10 тысяч человек. Следовательно, на позициях в морском порту, в аэропорту, и на лесном автомобильном терминале будет сконцентрировано в сумме не менее 70 тысяч единиц личного состава, из которых около половины - гражданский контингент противника. В сложившейся обстановке, я полагаю целесообразным провести биологическую атаку, с последующим 25-часовым дистанционным мониторингом. Если результат атаки будет соответствовать оценке, и у противника сохранится только 5 процентов в строю, то мы сможем быстро и без потерь, уничтожить весь контингент противника на плацдарме.
- …И, - добавил Тайгер, - уйти в сельву раньше, чем противник пришлет авиацию.
- Так точно, - подтвердил комбриг Монкадо.
- Разумный план! – согласился команданте Йерро и спросил у доктора Зеехунда, - Как выполняется программа вакцинации нашего контингента?
- Все военные вакцинированы, - ответил тот, - а все гражданские будут к полудню.
- Отлично! – команданте хлопнул ладонью по столу, - В таком случае, мы активируем «Персефону» завтра после захода солнца. Додж, к утру детальный план ко мне на стол.
- Сделаю, сэр.
- Спасибо, Додж. Теперь, Фредди твоя задача… Ты сконцентрировался?

Лейтенант разведки картинно улыбнулся.
- Я в порядке, команданте. А если я выгляжу усталым, то это просто уловка.
- Уловка… - буркнул Хокан Йерн, - …Ладно. Ситуация понятна. Если тесты на крысах применимы к людям, то примерно через 100 часов в районе Блуфилдс будет прорыв по оружейному бизнесу. А заодно по положению дел в этой войне. Важно, чтобы не мы, а противник оказался в глазах СМИ виновником появления био-оружия на фронте.
- Сто часов мне достаточно, - ответил афроамериканец.
- Фредди, ты уверен?
- Да, уверен. У меня уже все было готово, не хватало только свидетельства очевидцев с конкретными фото-фактами. Теперь я добыл это, и можно сливать сенсацию в СМИ. На следующем этапе, когда СМИ вывалят эту красоту в эфир, я пообщаюсь с комиссаром Эргвалдом из Красного Креста, и с комиссаром Сполдингом из Объединенных Наций. Думаю, в такой ситуации нам будет, что сказать друг другу.
- Тебе и карты в руки, - команданте снова хлопнул ладонью по столу, - джентльмены! Объявляется перерыв на час. После перерыва мы займемся итогами натурного теста по британским фолклендским мушкетонам. Док, прокатимся за мисс Сью Райнс?



Команданте Йерро и доктор Зеехунд спустились со штабной яхты в лодку-зодиак и, не включая мотор, Йерро оттолкнулся веслом от борта.
- Ты, - предположил Зеехунд, - хочешь переговорить тет-а-тет.
- Угадал, док.
- Так начинай, Хокан.
- Начинаю. Что ты думаешь о Лектере?
- Я думаю: интереснее то, что думает о нем Орейо. Она ведь капельку экстрасенс.    
- Так, - команданте кивнул, - и что о нем думает капельку экстрасенс Орейо?
- Она думает, что Лектер талантливо морочит голову и нам, и Доджу, и своему военно-промышленному заказчику. А штамм «Персефона» это не коньюктивит, а нечто иное.
- Вот-вот, Хофф. И у меня такое мнение. Но что именно? Какие есть идеи об этом?
- А у тебя, Хокан? Ты ведь о чем-то догадался. Не просто же так ты назначили за тест  бешеную сумму. И не просто же так заказчик согласился на эту сумму.
- Нет, док, я ни о чем толком не догадался, а сумму зарядил потому, что интуиция. Мне добавить нечего. Я думал, может, у тебя идеи, ты все-таки поработал с «Персефоной».

Доктор Зеехунд покачал головой.   
- Это не называется поработать. Я только высидел сотню комаров, затем прокатился с ребятами на неделю на, якобы, морскую рыбалку на яхте. Там проверили вакцину по пастеровски – на себе. Я докладывал тебе, и файл-протокол скинул тебе на ноутбук.
- Я помню, - сказал команданте Йерро, - и ты тогда сказал: не нравится мне все это.
- Да. А ты мне тогда ответил: это наш бизнес, хрен ли тут.
- Так точно. Это наш бизнес. Но я хочу понять, на что мы подписались. Какие идеи?
- Идей много, Хокан, но все сводятся к тому, что «Персефона» это что-то летальное.   
- Летальное? Почему такая идея?
- Интуиция, - лаконично ответил доктор.
- Док, я смотрел твой файл. Ты ведь проверял на крысах. И все крысы живы. Так? 
- Так, Хокан. Все крысы живы. И кошка жива, которая случайно оказалась на яхте. И с вакцинированными людьми - нормально. Но, интуиция звонит в колокольчик.   

Команданте Йерро сделал отрицающий жест ладонью:
- Если штамм «Персефона» - летальный, то какой тут резон для заказчика? Тысяча штаммов-убийц лежат на складах военных лабораторий, с прошлого века. И что?
- В каком смысле – и что? – не понял доктор.
- В таком смысле, что купить любой такой штамм не проблема. Но это неинтересно, бизнес на этом не получится. И, тысяча первый штамм-убийца тоже неинтересен. 

Доктор Зеехунд задумчиво постучал пальцами по надувному борту «зодиака».
- Сейчас, Хокан, ты применил тон, каким обычно изрекаешь банальности вроде «дождь мокрый». Значит, высказывание «штаммы-убийцы – неинтересны», это банальность? 
- Да, Хофф. Это банальность. Ты знаешь лучше, чем я, что никакая инфекция не может претендовать на высокое звание Оружия Апокалипсиса.
- Может, - возразил доктор Зеехунд, и сразу уточнил, - но, это должна быть инфекция, возбудитель которой построен на иной молекулярной базе. Не белково-нуклеиновой, а чужеродной, например, полиэфирно-каучуковой. Это научная фантастика. Пока.
- Пока… - команданте Йерро фыркнул, - …А ты что, увлекся НФ-апокалипсисом?   
- Нет, Хокан. Просто недавно наши чудесные Лео и Леа искали катализатор-идею для нового сюжета, и я метнул им такое. Интересно будет прочесть, когда они напишут.

Команданте снова фыркнул, и прокомментировал.
- Да, док, страшненькие у тебя игрушки. Но «Персефона» ведь обычный вирус.
- Правильнее сказать, - ответил Зеехунд, - что это обычный синтетический вирус.
- Что? Синтетический?
- Не удивляйся, Хокан. Синтез вирусов освоен еще в 2002 году, сейчас это уже даже не   экзотика для науки, но из политкорректности их стали называть нанорепликантами. В молекулярном аспекте это, я повторю, обычный вирус. И к нему применимы обычные противодействия: внутреннее – иммунное, и внешнее - биомедицинское. Поэтому, все аргументы, которые ты собрался привести о не интересности инфекционного оружия в аспекте военного бизнеса, также применимы к «Персефоне». Так какие аргументы?
- Аргумент - экономика. Ты инвестируешь миллионы долларов в разработку какой-то  супер-чумы, и применишь это на локальном театре боевых действий в какой-то стране Мухосрании. Сейчас глобальной войны нет, все только локально. Ты согласен?
- Да, Хокан. Продолжай.
- Я продолжу, только выбери: ты воюешь за официальные власти Мухосрании, или за вооруженную оппозицию?
- Пусть будет за оппозицию, - решил Хофф Зеехунд.
- Отлично! Ты вывел из строя большую часть живой силы правительственной армии, прорвал фронт, посеял панику в столице – Мухосран-сарае, взял ее почти без боя и, в торжественной обстановке на Мухосраной площади объявил себя Мухосран-кингом.

Доктор Зеехунд кивнул в знак согласия со сценарием, и констатировал:
- Я в шоколаде, торгую землями. Итак, инвестиции в супер-чуму принесли мне навар.
- А вот и нет, Хофф! У тебя маленькая страна, пораженная эпидемией супер-чумы. Из немногих имеющихся городов и крупных поселков смылись все жители. Любая семья, избежавшая инфекции, забирается в джунгли, строит деревеньку в три двора, и нос не высовывает. По твоим дорогам катаются журналисты под охраной «голубых касок», и снимают репортажи «real-horror», доводя зрителей CNN до оргазма. Ты с победившей повстанческой армией сидишь в Мухасран-сарае, на тебя показывают пальцем, как на Вселенское Зло, и тебя делают крайним за всю херню, бывшую в мировой политике за последнее десятилетие. Какая-то ТНК получает дикое финансирование для экстренной разработки вакцины против супер-чумы, и вот она-то в шоколаде. А супер-чума сразу перестает быть товаром - вакцина-то теперь известна и доступна. В финале спектакля, высаживаются коммандос – британцы или янки, ты смываешься с верными солдатами-повстанцами назад в джунгли, откуда недавно вышел. И прощайте все инвестиции.
- Минутку, Хокан! Не забудь, что я уже успел заявить, что эпидемия супер-чумы была организована старыми реакционными властями, за что они осуждены и триумфально скормлены крокодилам на фоне ликования выжившей части освобожденного народа.
- Да, Хофф, если так, то ты в шоколаде. Но супер-чума тогда одноразовый товар. Тебе придется дистанцироваться от ее разработки. А если ты купил ее у кого-то, то кто-то вынужден будет тоже дистанцироваться, иначе он попадет в нежные лапки Гаагского трибунала, специально созданного, чтобы вешать большую херню на мелких злодеев.
- Одноразовый товар… - сосредоточенно откликнулся доктор Зеехунд.

Команданте Йерро кивнул и снова подтвердил:
- Одноразовый товар.
- Есть идея, - произнес Зеехунд, - что, если Лектер придумал не одну «Персефону», а технологию быстрого и дешевого производства очень разных штаммов вирусов, таких разных, что никто не заподозрит их общее происхождение? Одноразовые товары.
- Упс… - команданте резко удивился - …Док, а такое вообще возможно по науке?
- В общем-то, возможно. Еще в 2015-м был анонс миллимикронного 3D-принтера для быстрого лабораторного построения молекул белков. Такая же машинка для молекул построения нуклеиновых кислот появилась чуть позже. Технология есть, значит…
- …Cluster-fuck, - коротко выругался команданте.
- Иначе говоря, - предположил Зеехунд, - если Лектер это сделал, то у нас проблема?
- Нет, Хофф, в этом случае у нас не проблема, а бешено доходный оружейный бизнес.
- Судя по твоему тону, Хокан, тебя не сильно радует такая перспектива.
- Ты прав док. Меня не сильно радует. Это охеренно грязный бизнес.
- Ого… - тихо сказал Зеехунд, сразу задумавшись о том, каким же должен быть сектор оружейного бизнеса, чтобы заслужить от Хокана Йерна эпитет «охеренно грязный».




*70.  Мы выглядим хуже сатаны, и это…

…Может стать проблемой, - несколько скучающим тоном сообщил Лазаро Кавалконти, замдиректора ABIN - Объединенной разведки Бразилии, и бросил на стол распечатку из online выпуска влиятельной газеты «Folha de San Paulo».
- Вот ведь дерьмо… - расстроено произнес Жойсо Мадейро, замминистра экономики, пробежав взглядом заголовок: «Микроб черной смерти - цена Межокеанского канала, выгодно ли это Бразилии?». И подзаголовок «Милитаристам и банкирам - выгодно».
- Собака лает - ветер носит, - невозмутимо заметил армейский генерал Зурто Барбозо, изобразив брезгливую гримасу, ярко выражавшую его отношение к СМИ.
- Нам нельзя отмахиваться от общественного мнения, - возразил Жоржи Диниш, вице-президент концерна FAMAB, - это очень плохо влияет на биржевые котировки.
- И не только на биржевые котировки, - хмуро сказал Мадейро, - в стране выборы не за горами, а тут такое дерьмо. Сеньор Кавалконти, вы же говорили, что можете правильно сориентировать СМИ. И, насколько я знаю, FAMAB выделил ресурсы на это.
- Да-да, - подтвердил Диниш, - мы выделили 50 миллионов долларов.

Лазаро Кавалконти небрежно махнул ладонью.
- Мало. Я же говорил президенту вашего концерна: надо еще четверть миллиарда.
- Но сеньор Кавалконти! - возмутился Диниш, - Это уже немыслимая сумма для такой понятной задачи, как подкуп нескольких ведущих СМИ в нашей родной Бразилии!
- При чем тут наша родная Бразилия? – лениво отозвался замдиректора ABIN, и четко рассчитанным жестом метнул на стол еще распечатку, теперь из «New-York Times».
- О, чертово дерьмо… - вздохнул Мадейро, прочтя там заголовок: «Бразильский микроб Черной смерти на пороге США! Почему молчит представитель Америки в ООН?».
- Вы понимаете, сеньоры, - продолжил Кавалконти, - что ведущие СМИ США гораздо жаднее наших родных бразильских. Сверхбогатая страна – сверхдорогая коррупция.
- Но FAMAB не может позволить себе так тратиться на газетчиков! – сказал Диниш.
- Тогда, - ответил замдиректора ABIN, - вам придется тратиться на субмердиду.
- Э… А что такое «субмердида»?      
- Это вроде субмарины, только для плавания на больших глубинах не под водой, а под говном. Извините, сеньор Диниш, это профессиональный жаргон. Речь идет о работе в обстановке, когда, выражаясь метафорически, наш корабль в инфо-океане оказался по объективным причинам залит черным PR выше мачт. Для этого существует стратегия, загодя созданная в нашем департаменте. Разумеется, это потребует….

… Жоржи Диниш вскинул ладони, и нервно спросил:
- Сколько?
- 70 миллионов долларов, - невозмутимо сообщил замдиректора ABIN.
- О, дьявол! За что?!
- За ошибки, сеньор Диниш. За крупные ошибки неизбежные в ходе войны. Я приведу несколько примеров, - тут Кавалконти подвинул к себе лист бумаги, взял авторучку, и принялся рисовать чертиков, комментируя каждого нарисованного…
… - Вот это – применение хлорфена, из-за которого СМИ повесили на нас фосген.
… - Вот это – 17-летние военные волонтеры, из-за которых у нас проблемы в ООН.
… - Вот это – наша Большая бомба, которая сожгла Блуфилдс и убила всех жителей.
… - Вот это – та же бомба, сброшенная, хотя внизу были наши сбитые пилоты.
… - Вот это – огромный пожар, устроенный нашими штурмовиками в убитой сельве.
… - Вот это – наша сбитая девчонка-пилот, видевшая бочку со знаком био-опасность.
… - Вот это – блоги всяких раздолбаев, на которых висят фото этой бочки.
… - Цена вопроса ориентировочно по 10 миллионов с головы каждого чертика.

Для внушительности, он поднял лист над столом, чтобы семь нарисованных чертиков оказались хорошо видны всем собеседникам.
- Черт бы побрал ваших чертиков! – возмутился вице-президент концерна FAMAB, - я абсолютно не представляю, как мы потом объясним мажоритарным акционерам такие жуткие дыры в годовом балансе! А если будут еще ошибки, то что? Опять платить?
- Не волнуйтесь сверх меры, сеньор Диниш. Насколько я понял из обмена мнениями с сеньором Барбозо перед началом совещания, для нас завершена фаза военных ошибок, поскольку армия уже вышла на все контрольные позиции согласно своей задаче.
- Это так, - подтвердил генерал Барбозо, - вчера наша восточная группа войск успешно закрепилась на линиях Блуфилдс – Дамба Атланта и Дельта Лахорда - Дамба Атланта. Западная группа ранее закрепилась в ключевом квадрате Кокиболка - Атланта. И еще: сегодня утром южная группа успешно взяла под контроль Великую Реку Сан-Хуан от порта Сан-Карлос на озере Кокиболка до порта Грейтаун в дельте реки, на Карибском берегу. Правда, южная группа понесла серьезные потери от речных минных подрывов. Фарватер временно перекрыт двумя затонувшими боевыми сторожевиками. И есть ряд претензий со стороны властей Коста-Рика. Видите ли, это и их река тоже. Но, я думаю, дипломатические проблемы решатся, а фарватер мы расчистим.
- Плюс еще 10 миллионов, - невозмутимо сказал Кавалконти, рисуя восьмого чертика.
- Побойтесь бога! – воскликнул Диниш, - Вы с такой легкостью рисуете 80 миллионов, будто деньги растут на пальме! А нам приходится зарабатывать каждый доллар!

Замдиректора ABIN посмотрел на него скептически и укоризненно.
- Сеньор Диниш, оставьте этот артистизм для TV-шоу. Мы с вами знаем, что большие деньги не зарабатываются, а рисуются. Я думаю, что сеньор Мадейро сможет внести в дискуссию позитивный настрой. Ведь война оздоровила обстановку в фавелах.
- Э… - произнес замминистра экономики, - …Я бы не выражался столь прямолинейно. Следует не забывать, что солдаты из фавел погибли за наши национальные интересы, и память об их подвигах будет… Как бы это сказать… Вечно гореть в наших сердцах.
- Конечно, будет гореть! – согласился Кавалконти, - Я это и имел в виду. Сколько там получается подвигов, если в цифрах?
- Приблизительно, - ответил Зурто Барбозо, - 5 тысяч убитых и 10 тысяч раненых.
- Спасибо, генерал, - тут Кавалконти слегка поклонился, - значит, мобилизационному ресурсу уличных банд уже нанесен удар, а эти подвиги продолжаются. Это принесет позитивные сдвиги в экономику. Не так ли?
- Ваша точка зрения не лишена логики, - уклончиво произнес Жойсо Мадейро.
- Всего, - продолжил Кавалконти, - на строительство Межокеанского канала в Южное Никарагуа направлено около 60 тысяч солдат и около 150 тысяч разнорабочих, раньше числившихся незанятыми. Такая разгрузка фавел от безработицы может мотивировать коллегию Минэкономики к утверждению новых налоговых льгот концерну FAMAB.    
- Это обсуждаемый вопрос, - еще более уклончиво ответил замминистра экономики, и торопливо вернул разговор в первоначальное русло, обратившись к генералу, - сеньор Барбозо, как идет размещение рабочих в районе Блуфилдс – Дельта-Лахорда?

Генерал выразительно развел руками:
- Сеньор Мадейро, я не волшебник. Экстренно принять 45 тысяч рабочих можно только одним методом: по стандарту лагеря для беженцев. Мы развернули 6-местные тентовые домики, 8000 единиц, но среди рабочих, конечно, сразу началось недовольство.
- И что вы с этим делаете, сеньор Барбозо?
- Ну, это, - генерал опять развел руками, - по стандарту «пресечение беспорядков среди заключенных в местах лишения свободы». Я понимаю, что это не очень правильно, но другого подходящего стандарта нет. Вот если бы FAMAB помог нам деньгами, то мы с удовольствием сделали бы по-человечески. Сеньор Диниш, мы можем рассчитывать?..

…Вице-президент FAMAB снова вскинул ладони.
- Еще денег? О, боже! Я вынужден выбивать каждый доллар с таким скандалом!
- Сеньор Диниш, - спокойно произнес генерал, - поймите: у меня в районе Блуфилдс и Дельта-Лахорда толпа ваших рабочих, молодых ребят из фавел, и у меня там дивизия, набранная из таких же ребят. Если те и другие сговорятся, то сами понимаете.
- Хорошо, сеньор Барбозо, сколько надо для начала?
- Для начала - полтора миллиона долларов. Аэродром Блуфилдс уже восстановлен, и я завтра же отправлю туда два грузовых «Антеуса», это будет 120 тонн продовольствия, бытовых вещей, мини-телевизоров, и все такое прочее. Плюс, вашего менеджера.
- Плюс какого нашего менеджера? – не понял Диниш.
- Такого, чтоб толковый был и с рабочими разговаривать мог, - пояснил генерал.
- А… Может, кто-то из ваших офицеров?
- Нет, сеньор Диниш, мои офицеры обучены иначе. Так что, дайте лучше своего.
- Эх… - тут вице-президент FAMAB тяжело вздохнул, - …Ладно, есть у нас такой…




*71. …Вергио Огишо, мастер вахтового персонала (МВП)…

…Возраст - 36 лет, стаж работы в FAMAB - 14 лет. Раса – белый. Религия – католик. Образование: психология и журналистика. Здоровье - отличное, занимается спортом. Характер - спокойный, предсказуемый. Семья - жена и четверо детей. Персональные приоритеты (по анкете, в порядке убывания) - карьера, здоровье, деньги, дом, семья.   

Понятно, что за 14 лет в таком концерне, занимаясь решением неизбежных проблем в вахтовых поселках, Вергио Огишо многое повидал. Но… «В такой передряге я еще не оказывался», - подумал он, сойдя с трапа самолета на аэродроме Блуфилдс.
- Вы что, впервые видите лагерь беженцев? – спросил хмурый встречающий майор.
- Такой - впервые, - честно признался МВП.
- А-а… - майор невесело кивнул, - …Тогда, чтоб вы понимали: при взятии города была применена бомба Т-200. Двести, это эквивалент в тоннах тротила. И получилось такое ровное поле щебня и угля. Деревья вокруг мертвые из-за спецсредства «хлорфен», оно применяется для ликвидации «зеленки», чтоб партизаны не подкрались.

Вергио Огишо еще раз окинул взглядом огромную обугленную пустошь, на которой в четком армейском порядке ровными рядами стояли сотни оранжевых домиков-тентов. Некоторое разнообразие в картину вносил ансамбль более крупных, но тоже каркасно-тентовых сооружений. Видимо, кухня, санитарный блок, и еще что-то в том же роде. А вокруг этой сомнительной красоты имелась ограда из спиралей колючей проволоки.
- Майор, а проволока тоже чтоб партизаны не подкрались?
- Так точно, - подтвердил тот.
- Это нехорошо… - произнес МВП, задумался, и продолжил, - …Но, мы все исправим. Необходимы три компонента: мощные аудио-динамики, десяток прожекторов, и еще – ровная открытая площадка, на которой поместятся все, кто обитает в поселке.
- Все, кто в поселке?! – изумленно переспросил майор. 
- Да. А что такого? Стадион Маракана в Рио-де-Жанейро вмещает даже больше.
- Но, сеньор Огишо, здесь у нас не Рио-де-Жанейро.
- Майор, я вижу, что здесь не Рио-де-Жанейро. Поэтому, все придется делать самим, и поэтому я прошу вас срочно доложить начальству этого… Э…
- Сводной дивизии, - подсказал майор.
- Да, начальству сводной дивизии. Доложить то, что я сказал про площадку и прочее.
- Ладно, - тут майор равнодушно пожал плечами, - каждый сходит с ума по-своему.



Чтобы за несколько часов устроить в тентовом поселке массовую дискотеку, надо быть волшебником. Или почти волшебником – как МВП Вергио Огишо. Так что вечеринка получилась (как говорят в среде знатоков) «улетная». Лишь два обстоятельства слегка портили картину.
Первое: обилие комаров. Как пояснили офицеры дивизии, в этом районе вообще много комаров. А в нынешний вечер больше, чем в прошлые, даже репеллент не помогает.
Второе: сам Вергио, вертясь, как белка в колесе, чтобы все успеть, умудрился (в таком жарком климате!) добегаться и докричаться до чего-то респираторного вроде ангины.
И на следующее утро МВП кувырнулся в белый домик-тент с красным крестом (пункт медицинской помощи). Температура 40, сухой кашель, горло алое, полный аут. Медик, посмотрев на это, заключил: ничего страшного, но три дня постельный режим. Будете скакать, как вчера - доскачетесь до осложнений. Так что прогулки не дальше сортира. 
Вергио Огишо согласился на этот режим, получил таблетку парацетамола и инъекцию антибиотика, улегся на неудобную койку, и к середине дня провалился в глубокий сон.

А вывалился из этого сна следующим ранним утром. Лучи солнца, висящего еще над горизонтом, пробиваясь сквозь мутноватые окна, жгли глаза, как огнем. А вокруг была массовая суета, или даже паника. Кто-то бегал, кого-то несли на носилках, кто-то вопил неразборчиво. Вергио Огишо с трудом поднялся с койки, постоял немного, чтобы унять головокружение, и потопал, ориентируясь по ярко-синей стрелке с надписью «туалет».  Секундой позже, кто-то задел его плечом, чуть не сбив с ног. Вергио выругался, потом восстановил равновесие, двинулся дальше, и… Споткнулся о чье-то тело… Пришлось вторично восстанавливать равновесие. После этого, он, все же, дошел до сортира. Там лежало несколько человеческих тел. Вергио, теряясь в догадках (и склоняясь к мысли о галлюцинациях), заставил себя спокойно сходить на горшок, спокойно помыться, даже почистить зубы, и лишь затем размышлять над ситуацией. Вот такой аккуратист.

…   

Между тем, над ситуацией размышляли и другие персонажи – занявшие позиции в трех километрах от этого тентового городка. Солнце ползло все выше к зениту, и в бинокли можно было детально рассмотреть происходящее.
- Хофф угадал со своей интуицией, - констатировал команданте Йерро.
- Ты о чем? – спросил Додж Тайгер.
- Я о том, что мы наблюдаем у противника не коньюктивит, а что-то другое.
- Другое, - согласился оружейный спец-менеджер, - больше похоже на зарин.   
- Да, Додж, пожалуй, похоже. 
- Что такое зарин? – полюбопытствовал лейтенант Улам.
- Паралитический туман, действует вроде как яд райской рыбы, - пояснил Йерро. 
- N’teresi! - произнес Улам, и продолжил наблюдать за постепенным процессом гибели бразильской дивизии и гражданско-строительного персонала.
- Хокан, - окликнул Тайгер, - а что там про интуицию доктора Зеехунда?
- Интуиция, - ответил Йерро, - подсказала ему, что для человека этот вирус смертелен. Теперь мой встречный вопрос: Додж, ты знал или нет?
- Я подозревал, что с «Персефоной» что-то этакое, - неохотно ответил Додж Тайгер.
- Вот значит как, Додж. Получается, что из тех, кто близко, только Лектер в курсе.
- Да, Хокан, получается, что так.

Все замолчали ненадолго, а затем команданте Йерро спросил:
- Сколько самолетов вылетели с аэродрома Блуфилдс за последние 25 часов?
- Сейчас скажу, - отозвался лейтенант Атлак, глянув в блокнот, - девять, вот сколько.
- Девять самолетов, - эхом продублировал Йерро, - а ты засек направления?
- Да, команданте. Три на юго-восток, и шесть на запад.
- Понятно… Значит, три в Бразилию, и шесть в Брито-Гранада. Если туда попали хоть сколько-то наших долбанных комаров, то завтра начнется циклопическая жопа.
- Фредди работает над нашим алиби, - заметил Тайгер.
- Наш Фредди, - произнес Йерро, - работает над алиби для случая коньюктивита, - А та циклопическая жопа, которая сейчас начинается, требует алиби гораздо серьезнее.
- Наверное, ты прав, - подумав, согласился Тайгер, - нам нужен живой стрелочник.    
- Додж, ты реально думаешь, что получится на кого-то сгрузить эту жопу?
- Я реально думаю, что нам надо попробовать.
- Надо, - согласился команданте Йерро, и поднес к губам рацию, - это Биг-Бен. Всем на башнях новая вводная. Работать по коду четыреста. Повторяю: по коду четыреста!
- Ох-ох, - с сомнением прокомментировал лейтенант Улам, - а будут ли там живые?
- По научному отчету Лектера, - сказал Тайгер, - заболевают только 95 процентов. 
- По научному отчету Лектера, - заметил Йерро, - вот эта херня вообще не должна была произойти. Когда мы зачистим Блуфилдс, я намерен метнуться в базовый лагерь, взять Лектера за жабры, и вытрясти из него достоверную информацию. Ты со мной, Додж?
- Да, Хокан. Я не подписывался под вот эту херню, так что мое право задать вопрос. Я советую, кстати, арестовать Лектера до нашего возвращения, чтоб он не слинял.
- Разумно, - буркнул Йерро, переключил канал рации, и распорядился, - это Биг-Бен, я вызываю Топ-Бридж… Отзовитесь… Отлично. Слушай мой приказ: взять Лектера под домашний арест. Двух бойцов в охрану. Контакты исключить, средства связи изъять.
   



*72. К Нюренбергскому трибуналу вы опоздали…

…Дорогой доктор, - начал команданте Йерро, толкнув Лектера в угол кабинета, - Но, в условиях военного времени мы можем провести это ускоренно.   
- Не надо так толкаться в помещении с металлическими стенами, - сказал Лектер, чуть поморщившись от боли. Данная сцена развивались на борту яхты-лаборатории, так что кабинет (или каюта) действительно был с металлическими стенами. А рука команданте Йерро обладала силой почти как у пневматического молота, поэтому доктор Лектер от, казалось бы, легкого прикосновения, улетел в угол, как мячик, разве что без отскока.
- Не надо учить нас жить, доктор, - произнес Додж Тайгер, усаживаясь за стол.   
- Клиент не получил серьезных травм, - проинформировала фельдшер Орейо, занимая позицию слева от Лектера, теперь лежащего в углу.
- Мистер Йерн, - укоризненно сказал Лектер, - а вам не совестно сходу бить человека, который заведомо слабее вас, а тем более делать это при очаровательной женщине?
- Я, - ответила Орейо, - здесь не в качестве женщины, а в качестве фельдшера. Если по ситуации, к вам будут применяться меры третьей степени, то я прослежу, чтобы вы не умерли до того, как сообщите всю известную вам целевую информацию.

Доктор Лектер устроился в углу чуть поудобнее, и улыбнулся.
- У вас превосходный литературный стиль мисс Орейо, а я раньше не замечал.
- Я, - сказала она, - занималась самообразованием по книгам-фэнтези Лео Варгаса.
- Похвально, мисс Орейо, - сказал Лектер, - но не будем испытывать терпение тех двух джентльменов, которые начали беседу с грубого намека на Нюренбергский трибунал.
- Это, - ответил команданте Йерро, - был мягкий намек, а не грубый. Чтоб вы поняли обстановку, сообщаю: Блуфилдс завален трупами после применения вашего штамма «Персефона», заявленного, как не летальный, а только вызывающий коньюктивит.   
- Надо же, - тут Лектер заинтересованно поднял брови, - и вы будете мне говорить, что упомянутые трупы возникли лишь из-за действия штамма «Персефона», а ваши бойцы заняли Блуфилдс без единого выстрела? Или все-таки пришлось пострелять?
- Пострелять пришлось, - сказал Йерро, - но, это не отменяет факта, что «Персефона» оказалась смертельной для значительного числа людей.

Тут доктор Лектер артистично прижал ладони к щекам, будто в изумлении.
- О! Интересный эффект. А какая приблизительно смертность в процентах?
- Приблизительно до хера. И мы хотим знать: что такое «Персефона» на самом деле?   
- На самом деле, это икосаэдр размером 20 миллимикрон, собранный из протеиновых глобул, которые окружают свернутую одинарную цепочку РНК. 
 
Додж Тайгер сделал несколько движений указательным пальцем правой руки.
- Пропустите этот файл, доктор Лектер. Мы читали. Расскажите о том, чего там нет.
- Неплохая идея, - согласился Лектер, - в файле, который вы читали, отсутствует серия гипотез о свойствах «Персефоны», основанных на сомнительных аналогиях. Но теперь, благодаря вашему сообщению о достигнутом эффекте, можно заключить, что гипотезы упомянутой серии находят экспериментальное подтверждение, хотя бы частично.
- Конкретнее об этих гипотезах, доктор Лектер, - потребовал команданте Йерро.
- Я к этому перехожу, мистер Йерн. Как известно, многие вирусы взаимодействуют по-разному с организмами разных видов теплокровных носителей. Два самых известных примера: оспа и ящур. Оспа крайне опасна для людей, и мало опасна для коровы. Этот феномен был отмечен доктором Эдвардом Дженнером в конце XVIII века, и породил в биомедицине новое направление - межвидовую вакцинацию. И напротив, ящур, обычно летальный для коров, обладает малой опасностью для человека. В середине XX века, у авангардных биологов возникла дерзкая идея: сконструировать вирусы, избирательно поражающие только определенные вид млекопитающих. Или даже, тут внимание, леди и джентльмены! Или даже только определенную расу внутри вида.
- Проект «Берег», - негромко сказал Додж Тайгер.

Доктор Лектер обаятельно улыбнулся и беззвучно похлопал в ладоши.
- Приятно встретить эрудированного соотечественника. Вы абсолютно правы, капитан Тайгер. Именно у нас, в ЮАР, в 1980 годы в лаборатории доктора Вутера Бассона был заложен фундамент научного дизайна высокоселективных вирусов. Для олигофренов – политиков, сначала Белого Меньшинства, а затем Черного Большинства, исследования Бассона казались прелюдией к Сверхоружию Расовой Чистоты. Вот почему при смене правящего клана с Белого на Черный, доктор Бассон не попал под трибунал, подобный упомянутому тут Нюренбергскому трибуналу по преступлениям против человечности. Мировые СМИ требовали суда над «доктором Смерть», и суд был: тихий, с вердиктом «невиновен». Селективные вирусы нужны политикам больше, чем новый Нюренберг.   
- Додж, это правда? – спросил команданте Йерро, повернувшись к Тайгеру.
- Насчет суда правда, - ответил тот, - а про остальное точно не знаю, но знающие люди уверены, что совместный проект «Берег» никуда не исчез, а был закрыт понарошку.
- Совместный? – переспросил Йерро.
- Да. Проект строился совместно с янки, с британцами и, вроде бы, с саудовцами. Но, я почему-то думаю, что Даан Гоосен с самого начала морочил голову всем инвесторам, и умудрился использовать даже первый суд против Бассона в 1995-м для рекламы, чтобы реанимировать проект «Берег». Редкая наглость – но сработало, похоже.

Команданте Йерро задумчиво помассировал свои запястья, и попросил:
- А теперь объясни для простого парня из шведской провинции.
- Никаких проблем, Хокан. Было так. Когда к власти пришло Черное Большинство, как полагается у политиков, начался процесс о преступлениях Белого Меньшинства. Среди прочих художеств, обсуждался проект «Берег», о котором никто толком не знал. Вдруг менеджер проекта Даан Гоосен, которого, кстати, никто за язык не тянул, заявляет, что разрабатывались штаммы, смертельные только для черных и безвредные для белых. На следующих заседаниях, это заявление полоскали в PR-унитазе перед TV-камерами. Но внезапно, когда в курсе оказались уже все, кому интересно, кто-то нажал клавишу «top-secret», слил воду в этом унитазе, и все материалы по сабжу канули в канализацию.
- Реклама - двигатель торговли, - прокомментировал Йерро, - и кто влился в коллектив инвесторов обновленного проекта «Берег»?

Додж Тайгер пожал плечами.
- Откуда мне знать? Нашей головной конторе в ЮАР платит за это благотворительный Рокфеллер-фонд «Содействие Благополучию» из США и Ассоциация «Новое Развитие Человечности» Ага-хана, пакистанского гуру измаилитов, живущего в Британии. Но, я сомневаюсь, что они - первичные инвесторы. Скорее, через них идет транзит денег.
- Понятно, - произнес Йерро, - лучший путь Содействовать Благополучию и Развивать Человечность, это финансировать разработку смертельных вирусов.
- Они пидорасы, - припечатала фельдшер Орейо.
- Я бы сказал: они типичные политические коммерсанты, - ответил ей доктор Лектер.
- Отставить посторонний флейм! - тут Йерро слегка хлопнул ладонью по столу, - Нас интересуют первичные инвесторы, их цели, и их возможности.

Доктор Лектер медленно покивал головой.
- Мне понятен ваш интерес к этому вопросу, но я тоже не знаю первичных инвесторов. Простой здравый смысл подсказывает, что мне никто не сообщил бы эту информацию. Конечно, я могу добавить к двум организациям, названным капитаном Тайгером, еще несколько международных благотворительных фондов, которые финансируют проект «Персефона», однако они не первичны. Что же касается целей, то они разноплановые. Например, ряд международных концернов заинтересован в окончательной остановке строительства Южно-Никарагуанского канала. Есть концерн, который хочет получить недостроенный канал в функциональном состоянии. Имеется в виду канал Брито плюс инфраструктура водного трафика от озера Кокиболка по реке Сан-Хуан до Грейтауна.
- Концерн «Seaway Solaris», - сказал команданте Йерро.
- Абсолютно верно, - тут Лектер кивнул.
- Вирус, - вмешался Додж Тайгер, - отвечайте, док: кому и зачем нужен сам вирус?
- Об этом, - напомнил Лектер, - мы с вами говорили при первой встрече в Камеруне.
- Да, док. Мы говорили об этом, и вы согласились с моим выводом, что у смертельного вирусного оружия не будет рынка сбыта. И в контракте на натурный тест сказано о не смертельном вирусе, временно выводящем из строя. Коммерческая перспектива такого вируса понятна. Но то, что было в Блуфилдс, похоже на смертельный нейротоксин.
   
Доктор Лектер грустно улыбнулся.
- Увы, леди и джентльмены. Биотехнология очень молода, и иногда тонкая настройка генетического дизайна дает сбои. Потому и необходим всесторонний тест.
- Сейчас, - сообщила Орейо, - док Лектер гребет вам мозги.
- Похоже на то, - согласился с ней Йерро, - вот что, док, я даю вам последний шанс без уверток рассказать, что за херня творится вокруг «Персефоны». Еще одна попытка нас одурачить, и вы познакомитесь с мерами третьей степени, как у нас это делается.
- Мистер Йерн, я практически честен с вами, - возразил Лектер, - и я не спорю, что мне пришлось в начале завуалировать детали проекта. Видите ли, «Персефона» это еще не готовый рыночный продукт. Это прототип.
- Прототип для чего? – спросил Додж Тайгер.
- Вчера я знал, - ответил Лектер, - но сегодняшние результаты неожиданны, и поэтому, вероятно, инвесторы будут принимать новое решение о целях проекта. 
- Новое решение? - Тайгер подозрительно поглядел на доктора, - Эти инвесторы такие продвинутые, что могут принять профессиональное решение по военной вирусологии самостоятельно, без консультаций с вами?
- Я этого не говорил, капитан. Разумеется, инвесторы будут консультироваться со мной. Точнее сказать: их специалисты будут консультироваться со мной.
- Вот это уже можно обсудить, - сказал команданте Йерро, - давайте-ка сядем за стол, и попросим, чтоб кто-нибудь из ребят сварил нам кофе. 
- Хорошая идея, - согласился Лектер, встал из угла и сел на диван рядом со столом.
- Я принесу кофе, - вызвалась фельдшер Орейо, - в радиорубке наверняка есть горячий кофейник, а ребята там еще себе сварят, не проблема.

…Через 5 минут началась спокойная беседа вчетвером, под отличный ароматный кофе. Внешний наблюдатель отметил бы, что если в начале беседа была деловая, жесткая, и существенно напряженная, то через полчаса тон за столом неуловимо изменился. Будто какое-то доброе волшебство вызвало симпатию между доктором Лектером и тремя его собеседниками. Они поговорили еще два часа, а затем трое военных откланялись, мило попрощались, и уехали по служебным армейским делам. А доктор Лектер, несмотря на изрядную дозу кофе, почувствовал сонливость и завалился в койку. Странно, правда? 




*73. Тепетотль – ольмекский пульке из пурпурной акации...

…По-научному это называется гликоль-эфир фенилэтиламина, - сообщила Орейо и, без особого успеха, попыталась на память выложить химическую структурную формулу на столе из спичек. После этого она как-то по-детски хихикнула, взяла планшетник, нашла статью с формулой в сетевой энциклопедии, и передала планшетник Фредди Билоксу.
- Неслабо вы обдолбались, - с ноткой зависти прокомментировал он.   
- Неслабо и результативно, - уточнила она, и снова по-детски хихикнула.
- Орейо, - ласково произнес доктор Хофф Зеехунд, - хорошо, что ты заинтересовалась теорией. Я найду тебе удобный медиа-учебник по органической химии.
- Классно, Хофф! Меня прикалывают картинки-формулы, вот бы еще их понимать! 
- Ты будешь понимать, - пообещал он, - а теперь скажи: насколько ты адекватна? Ты в состоянии последовательно рассказать о разговоре с Лектером?
- Ну… - она внимательно посмотрела на бронзовый глобус, украшавший стол в каюте доктора Зеехунда на яхте «взвода-911», - …Ну, когда я на чем-то сосредоточусь, тогда адекватна, а если не сосредоточусь, то меня сразу накрывает хи-хи. Я могу рассказать приблизительно, но надежнее будет запись на планшетнике, там 200 минут.
- А где Хокан и Додж? – спросил стажер-разведчик Билокс.   
- Команданте спокоен как киборг, он пошел в штабную радиорубку. А Додж немного развинченный, но меньше, чем я. И, он пошел к любимой девушке, как я поняла.
- К Инес Ибанез?
- Да, точно, - фельдшер кивнула, и хихикнула, - вот, меня опять развинчивает. У Инес получится веселый вечер, а у ее сынишки Рикки получится праздник непослушания. Я думаю: это не просто любовь, а такая любовь, как в балладах Камрада Лео. Хи-хи…
- Орейо, сосредоточься, пожалуйста, и ответь: как реагировал доктор Лектер?
- Уф! Подожди, я сейчас… - фельдшер снова сконцентрировала внимание на бронзовом глобусе, и продолжила, -  …В общем, мы трое знали, что кофе заряжен, а Лектер был не готов к сеансу, и его вывернуло наизнанку. В психическом смысле… Блин, это мрачно.

Разведчик поднял руку и пошевелил пальцами.
- Минутку! Как действует это вещество?
- Тепетотль, - сообщил доктор Зеехунд, - подобен коктейлю из марихуаны и экстази.
- Вот хрень… - буркнул Билокс, - …И что вывалилось из психики доктора Лектера?
- Вывалилась вся его парафрения, - ответила Орейо, и выразительно побарабанила себя костяшками пальцев по лбу, - это я еще раньше видела, но не так детально.
- Видела? – переспросил разведчик.
- Да. У нас, потомков ольмеков, это называется «видеть».
- Гм… Такая магия, что ли?

Фельдшер Орейо утвердительно кивнула.
- Да, вроде того. Слушай: у доктора Лектера своя философия. В истории человечества случился поворот не на ту ветку. Мол, бог-создатель предполагал, что люди займутся прогрессом. А люди, на пороге великих совершений Научно-Технической Революции, вдруг занялись херней. Хэджевые фонды, всемирные пирамиды с мировыми валютно-денежными пузырями и жульническими мировыми программами вроде глобального потепления и глобального ожирения. Еще толерантность к дурацким религиям, короче тупик. Богу-создателю это чертовски неприятно, и он говорит: «Хватит этой херни!».
- А… - подал голос Фредди  Билокс, - …Бог-создатель говорит это доктору Лектеру?
- Лектер не уточнял, - сказала Орейо, - но в общем, смысл такой: надо вернуть людям прогресс, как цель. Надо, чтобы ресурсы не шли на дурацкие программы ООН, МВФ, Всемирного банка, и других глобальных лавочек, или на договорные войны, где даже прогресса оружия нет, только распил бюджета. Ресурсы должны ориентироваться на прогрессивные исследования. Для этого надо напугать до сраного ужаса всех тех, кто занимается большой дележкой. Вроде как, если они не вложат деньги в прогресс, то им вообще деньги не понадобятся. И работа Лектера по сверхновому био-оружию по его философии получается, вроде, божье дело. Такой парафренический звездец... 

Фельдшер замолчала, и стала глотать фито-чай из кружки. Фредди Билокс внезапно помрачнел, вытащил сигарету из пачки, прикурил, и занялся выдуванием дымовых колечек. Видно было, что он собирается с силами, чтобы сообщить нечто.
- Не тяни кота за хвост, - сказал Хофф Зеехунд, - говори: в чем дело?
- ОК, говорю. Пока я был в PR-командировке, доктор Лектер почувствовал себя менее наблюдаемым, и разговорился по своему скремблированному спутниковому телефону. Теперь, сопоставив пересказы этих разговоров, и рассказ Орейо, я делаю вывод…
- Стоп! - Орейо щелкнула пальцами, - А кто тебе пересказал, о чем говорил Лектер?
- Нашелся человек, - неопределенно ответил разведчик-стажер.
- Человек? Слушай, Фредди, мне сейчас показалось, или Армагеддон - твой агент?
- Ну, не то, чтобы агент. Я ведь не великий разведчик, а только стажер. Просто, Мэгги помогает мне по дружбе, с оплатой, конечно. В учебнике разведки сказано: к ключевой фигуре желательно приставить мониторного сексуального партнера, и я это сделал.
- Ты, Фредди, - произнес доктор Зеехунд, - не так прост, как кажешься.
- Верно, док. Это тоже по учебнику. Желательно выглядеть простым, как картошка. 
- И что было в телефонных разговорах? – нетерпеливо спросила Орейо.
- Там было что-то о принципе «Персефоны». Это корневой штамм для большой серии, которая будет состоять из совершенно разных модификаций… Биологических схем... Военных продуктов… Компьютерщик назвал бы штамм «Персефона» платформой для разных гаджетов. Ну, там, навигатор, или смартфон, или игрушка-робот. Если не знать наперед, то даже подозрений не появится, что корень - общий. Натурный тест штамма-платформы оценен в тучу денег, и это логично при таком ассортименте на выходе. Тут интереснее не рынок сверхнового биологического оружия, а рынок вакцин. Вот почему доктор Лектер создал платформу с многоканальным переносом. Летающие насекомые, пищевые контакты через посуду, и аэрозоль при чихании. Важно, что млекопитающее-носитель передает это любому насекомому, которое его укусило. И прыжок заражения окажется стремительным. Я думаю, не все инвесторы в курсе. Только те, которые будут делать деньги на ужасе. Каждая волна инфицирования новым вариантом «Персефоны» наверняка будет давать ряд вспышек в разных точках планеты – из-за авиатранспорта. Перепуганные мультимиллионеры трясущимися лапками откроют кошельки… Бинго! Денежный поток течет в закрома ученых-микробиологов создающих вакцины. Лет 10, наверное, можно снимать сливки, пока кто-то не догадается, как это устроено.

Повисла напряженная пауза. Доктор Зеехунд тоже закурил сигарету и произнес:
- Почему-то меня это не очень удивило. Я чувствовал, что Лектер разрабатывает некий массовый товар, но в то же время штучный товар. Теперь примерно ясен его ноу-хау.
- Хофф, а какой гаджет сейчас, на штамме, который мы тестируем? – спросила Орейо.
- Я еще не разобрался, - ответил доктор, - но похоже на олигопептидный нейротоксин.  Подобные токсины часто встречаются у грибов, их биосинтез хорошо изучен. Лектер, вероятно, взял данные из открытых источников, и реализовал на своей платформе. Это наиболее быстрый путь для демонстрационного штамма. Одного из будущей серии.
- Надо информировать северян, - твердо сказала Орейо.
- Я намекнул им, - пробурчал разведчик.
- Надо не намекнуть, а прямо. Фредди! Не до намеков тут! Они же наши друзья!
- Ладно, - разведчик вздохнул, - я это сделаю. Но сразу встанет вопрос: кто виноват?
- Кто-кто! Стрелочник! Почему-то, Фредди, я уверена, что ты об этом позаботился.
- Да. Признаюсь. Стрелочник есть. Не идеально-достоверный, но сойдет. А вот второй вопрос: вакцина. Если био-атака это теракт стрелочника, то у нас нет, и не может быть вакцины. Мы, в лучшем случае, только начали ее разработку.
- У нас правда нет вакцины, - сообщила Орейо, - мы все израсходовали, остался только экстренный ресурс, полторы тысячи доз. Для северян это капля.
- Ты чуть-чуть отстала от темы, а у нас успех, - сказал ей доктор Зеехунд.
- Ого! Хофф, это в смысле, что наш компот действует?
- Да, - он кивнул, - и уже можно начинать наработку объемов.
- Какой успех, док? – не понял Фредди Билокс.
- Самопальная вакцина. Это довольно грязный препарат, но работает.

Орейо энергично потерла пальцами мочки ушей.
- Блин, опять меня развинчивает. Дайте подумать. Наш фокус с самопальной вакциной получился. А я не очень-то надеялась на удачу. Знаешь, Хофф, ты монстр биологии!
- Возможно, я монстр, но мы сделали то, что твои предки умели еще 3000 лет назад. А с информацией Фредди и с твоей информацией,  уже понимая вектор этого проекта, мы разберемся в дизайне биохимической платформы, и попробуем сделать раунд-вакцину,  иммунизирующую от любого вируса, построенного на платформе «Персефоны».   

Фредди Билокс выразительно подвигал кожей на лбу.
- Ну, дела… Тогда инвесторы доктора Лектора взбесятся.
- Они не узнают, - возразил доктор Зеехунд.
- Гм! - разведчик-стажер покрутил пальцем в воздухе, - Ты думаешь, Лектеру не хватит интеллекта догадаться, что в его мозгах кое-кто покопался при помощи психоделика?   
- Я думаю, Фредди, ему хватит интеллекта не только догадаться, но и молчать об этом. Инвесторы не узнают, что Лектер разговорился за чашкой «заряженного» кофе. Проект «Персефона» будет финансироваться дальше, как если бы этого разговора не было.
- А бразильские власти? - спросила Орейо, - Они тут вляпались с этим мега-каналом и, наверное, попытаются выкрутиться, правда, Хофф?
- Правда. Вопрос, как именно выкрутиться. Возможно, они тоже найдут стрелочника.
- Точно, док, - согласился разведчик-стажер, - для них так проще, чем искать пути для эвакуации солдат и рабочих, застрявших на нашей территории, в зоне заражения.
- Фредди, - произнес Зеехунд, - а правильно ли я понимаю, что твой стрелочник будет удобен не только нам, но и бразильскому истеблишменту?
- Точно, док, - повторил Билокс.
- Гм… И к какой террористической организации принадлежит этот стрелочник?
- К жуткой организации, док! К секте Зувемби.
- А есть такая секта? – с сомнением полюбопытствовала фельдшер Орейо.
- Теперь есть, - невозмутимо и авторитетно заявил он.




*74. Почему вы верите в секту Зувемби?..

…Спросил Жоржи Диниш вице-президент концерна FAMAB. Все, кто был, за столом немного удивленно переглянулись, и Лазаро Кавалконти, замдиректора объединенной разведки ABIN, поинтересовался:
- А ваша внутренняя служба безопасности еще не составила для вас доклад об этом?
- Они, - ответил Диниш, - полагают, что такой секты не существует, что это фейк.
- Значит, сеньор Диниш, у них проблемы с эрудицией. Оккультные аспекты Зувемби изложены в 1938 году, в широко известной работе Лавкрафта «Адские голуби».
- Я и говорю: фейк. Название взято из низкопробного мистического рассказа.
- Во-первых, далеко не низкопробного, - сказал замдиректора ABIN, - эта повесть была номинирована на несколько престижных международных премий.
- Во-вторых - вмешался генерал Барбозо, - этот, как вы сказали, фейк уничтожил нашу сводную дивизию и гражданский контингент в Порт-Блуфилдс всего за один день.   
- В-третьих, - добавил замминистра экономики Жойсо Мадейро, - непонятная эпидемия сегодня добралась до запада Лаголарго. Агломерация Брито-Гранада охвачена паникой, прекращены все сухопутные, воздушные и морские рейсы. По мнению эпидемиологов, ситуация серьезная. Инфекция, вероятно, добралась до Бразилии, поскольку в Манаус прилетали авиатранспорты из Брито-Гранада и из Блуфилдс. И если не удастся срочно локализовать очаги, то масштаб эпидемия будет, как с лихорадкой Денге в 2015 году. Напомню: 50 городов в частичном карантине, и почти миллион заболевших. И вот что важно: лихорадка Денге была уже изучена, а эта новая инфекция только появилась. Ее сравнивают с птичьим гриппом, но это не проверено. Безответственные алармисты, по традиции, вспоминают эпидемию оспы в 1913 году. Это преувеличение, я полагаю, но экстраординарный экономический ущерб нам обеспечен в любом случае.

Вице-президент концерна FAMAB изумленно взмахнул руками.
- Да, я понимаю! Опасная эпидемия. Это случается раз в несколько лет. Это плохо, это ужасно, однако, это не что-то мистическое. При чем тут какая-то секта Зувемби, и наш менеджер Вергио Огишо?! При чем тут вообще наш концерн?!
- Я сейчас объясню, - пообещал Лазаро Кавалконти, - эпидемия в Порт-Блуфилдс, это первичный очаг, началась через полтора дня после прилета туда этого Вергио Огишо. Важно, что по прибытии, Огишо собрал весь гражданский и военный персонал – кроме караульного полка - на площади, где он подготовил массовое мероприятие. Эпидемия началась вскоре после этого, причем сам Огишо не заболел. Сводная дивизия утратила боеспособность, и партизаны Пантанеро разгромили ее. Огишо, попав к ним в плен, дал показания. Так сообщил сайт партизан, и это ваш шанс. Если Огишо - тайный сектант Зувемби, то концерн FAMAB несет лишь косвенную ответственность за национальную трагедию, которая сейчас разразится.
- Как – национальная трагедия? – не понял вице-президент FAMAB.
- Вот так, сеньор Диниш, - сказал генерал Барбозо, - с эпидемией наши бравые медики справятся, даже если этот микроб доползет до Манауса. Но бразильский контингент в Южном Никарагуа - Лаголарго, это 60 тысяч военных и 150 тысяч гражданских. Мы не успеем эвакуировать всех, тем более, что многие заражены этим вирусом. А партизаны, вероятно, воспользуются упавшей боеспособностью нашего миротворческого корпуса,  перейдут в наступление, и… Представьте себе реакцию наших СМИ и публики.
- А скоро национальная избирательная кампания, - напомнил замминистра экономики.   

Замдиректора объединенной разведки встал из-за стола, подошел к карте Перешейка, висящей на стене, и ткнул пальцем в заштрихованный участок - Заозерье.
- Я должен отметить, что власти непризнанной автономии Пантанеро повели себя по-джентельменски. Они ясно дали понять, что согласны сделать Огишо стрелочником, несмотря на то, что могли бы утопить в этой дерьмовой истории весь концерн.
- Что?! – воскликнул Жоржи Диниш, - Партизаны же сами все это сделали! Это же их биологическое оружие! Иначе почему оно не действует на партизан?
- Кто вам сказал, что оно не действует на партизан? – спросил Кавалконти.
- Мне никто не сказал, но это же очевидно! Партизаны могут атаковать потому, что эта зараза не действует на них! Значит, у них есть вакцина. Правильно?
- Может, да, - сказал Лазаро Кавалконти, - а может, нет. Может, у туземцев-партизан врожденный иммунитет. Так или иначе, репортаж с бочкой со знаком «биологическая опасность», заранее сделал так, что бразильский контингент выглядит виновным.
- Но, - снова возразил Диниш, - виновной там выглядит армия. При чем тут FAMAB?
- Вы что? - рассердился генерал Барбозо, - Хотите перед выборами очернить армию?
- Нет, я не хочу очернить армию. Но это не значит, что я согласен очернять FAMAB!
 
Замдиректора объединенной разведки ABIN плавно взмахнул рукой, как дирижер.
- Сеньор Диниш! Ваша твердость в отстаивании интересов вашего концерна достойна всяческого уважения. И, я думаю, ни у кого за этим столом даже мысли такой не было, очернить такой добропорядочный, национально-значимый концерн. Я напомню, что с самого начала мы говорили о секте Зувемби, которая внедрила некого фанатика в ряды персонала FAMAB. Сообщение партизан о теракте Вергио Огишо есть в интернете.
- Действительно, сеньор Диниш, - поддержал Жойсо Мадейро, - ваш концерн это часть национального достояния Бразилии. Не следует рисковать его имиджем из-за какого-то фанатика-сектанта. Я бы даже сказал, надо провести публичное расследование.
- Совершенно верно! - объявил Кавалконти, - Если концерн FAMAB поможет нашему расследованию, и мы оперативно арестуем лидеров секты, это улучшит имидж нашего правительства, нашего президента, и вашего концерна тоже. Это в общих интересах.   

Вице-президент FAMAB с сомнением покачал головой.
- Это ужасно. У Вергио Огишо жена и четверо детей, младшему всего год.
- Конечно, вы правы! - тут Кавалконти кивнул, - Это ужасно! Огишо все эти годы жил двойной жизнью. Фанатик-сектант притворялся католиком, образцовым гражданином, любящим мужем, заботливым отцом. Его бедняжка-жена… Скажите, а она красива?
- Она, - ответил Диниш, - простая, из деревни, но симпатичная. А к чему этот вопрос?
- Это замечательно! – объявил Кавалконти, - То, что надо. Мы с ней поработаем, и она вспомнит странности в поведении мужа. С ее помощью, мы вычислим лидеров секты.
- О чем вы, мистер Кавалконти?! Как она может вспомнить то, чего не было?!
- Было, сеньор Диниш, уверяю вас. И она вспомнит, вот увидите.
- О, дьявол! Я не готов участвовать в этом!
- И не надо, - тут замдиректора разведки улыбнулся, - пусть каждый из нас делает свою работу. Вы - свою, а я - свою. Мы договорились, сеньор Диниш?
- Договорились, - выдавил из себя вице-президент FAMAB.
 



*75.  Шикарный ад, только чертей не хватает …

…Оценила Саби, окинув взглядом дно кратера с булькающими грязевыми гейзерами.
- Чертей, - ответил Мефо Грач, - в научной фантастике не полагается.
- Ну, если не полагается, то ладно. А как тебе такой ручей? - Саби показала ладонью в сторону ручья, бежавшего из пещеры у края кратера, и образовывавшего маленький водопад с круглым прудом внизу, - Давай остановимся, и это будет наша база до утра.
- Давай! - он кивнул, - Садись в джип, и попробуем аккуратно подъехать туда.

Если человек сознательно покупает сверх-дешевый 8-местный внедорожник «Mobius» кенийского производства (фактически, багги размером с «Хаммер»), то значит, такой человек или скупердяй, живущий в местности с ужасными дорогами, или творческая личность, задумавшая дикое турне на автомобиле, переделанном на свой вкус. Тут был второй из названных вариантов. Кенийский внедорожник был переделан в кемпер, что позволяло комфортно устроиться в самой дикой части окрестностей вулкана Масайи, с северо-западной стороны (противоположной от одноименного озера и города). Вулкан Масайи имеет пять крупных кратеров. В два из них лучше не лазать (там происходят мощные выбросы сернистого газа, пепла и кипятка). Остальные три кратера (северо-западные) считаются практически безопасными (и можно спокойно гулять по их дну), поэтому они маркированы, как скучные, и гиды не водят к ним туристов. Вокруг них сохранилась первобытная дикость, и даже нет сотовой связи. Жуть, правда?

Но для ландшафтного дизайна к сериалу по НФ-роману «Ад обретенный» канадского писателя Натана Кранрорка, блог-френда и коллеги Лео Варгаса, это место, вероятно годилось. Варианты, предложенные кинокомпанией, были, по мнению Кранрорка, или «слишком готичные» или «слишком гламурные». Лео Варгас посоветовал Кранрорку обратиться к 3D-художнику-дизайнеру Мефо Грачу… Пока неясно было, что из этого выйдет, но Мефо и Саби чувствовали, что засиделись в тихом провинциальном городе Масайи, и обрадовались поводу для «инопланетного приключения». Инопланетного!

Действие НФ-романа «Ад обретенный» происходило в человеческой колонии на некой планете Дзигоку. Дзигоку по-японски – ад, Не просто ад, а именно вулканический. Еще словом «дзигоку» в Японии называют слишком горячие геотермальные источники. А планета Дзигоку из НФ-романа была как раз вулканической. Всю ее сушу покрывала лавовая пустыня с курящимися коническими холмами. В первобытном океане обитали гигантские черви размером с анаконду. А по границе суши и океана тянулись широкие полосы мангровых джунглей, населенных тварями вроде хищных улиток размером с гиппопотама. Но (по сюжету) колонисты считают Дзигоку райским уголком - туда не дотянулись загребущие лапы транс-космических супер-монополий с супер-конвейером супер-товаров, продаваемых супермаркетами, путем супер-рекламы, и супер-кредитов в супер-банках. Такая адская катастрофичность делала планету непригодной для супер-коммерции, а значит - идеальной для жизни по-человечески.

Казалось, у НФ-романа «Ад обретенный» нет шансов стать бестселлером. Книжка для умников-нонконформистов, очень узкой группы, которую любой маркетолог заведомо отметает. Это группа, иммунная к рекламе, значит ей невозможно что-либо продать по Стандартной Технологии, в частности - ей невозможно продать большой тираж книги. Оставаться бы «Аду обретенному» малотиражной, или вообще сетевой любительской, лишенной профессионального оформления и бумажного издания, но вдруг вмешалась судьба в лице некого чиновника Национальной безопасности. Этот служака усмотрел в сюжете «Ада обретенного» возбуждение ненависти к обществу, призыв к глобальному ядерному терроризму, и пропаганду мировой войны. Будто бы, автор намекает, что для идеалов гуманизма надо превратить Землю в такую Дзигоку. Так НФ-роман оказался  административно запрещен к публикации. Натан Кранрорк не упустил шанс на успех: подал в суд, и пригласил на процесс всю желтую прессу.  Далее – заголовки:

МИР СОДРОГНУЛСЯ, УВИДЕВ ЧУДОВИЩНЫЙ РОМАН КРАНРОКА!
«АД ОБРЕТЕННЫЙ». ВСЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ БУДЕТ УНИЧТОЖЕНА!
БИТВА НАЦБЕЗОПАСНОСТИ КАНАДЫ С ТЕРРОРИСТОМ СТОЛЕТИЯ!

…Натан Кранрок выиграл суд - Нацбезопасность не смогла внятно обосновать запрет.
Вот НЕ стандартная технология продажи книги. Теперь «Ад обретенный» был просто обречен на великий успех. Книга вышла полумиллионным тиражом, а кинокомпания «Imagine Pictures» заплатила Натану Кранроку бешеные деньги за право экранизации романа в виде сериала (ориентировочно) на 5 сезонов по дюжине 45-минутных серий.   

А теперь (как говорилось выше) Мефо и Саби колесили на внедорожнике-кемпере по вулканическим полям Масайи, и выбирали самые адские фрагменты ландшафта. Это увлекательное занятие продолжалось четвертый день, а сотовой связи тут не было. И, соответственно, Мефо и Саби не знали, что находятся в крупнейшем вторичном очаге эпидемии псевдо-гриппа Зувемби (так СМИ окрестили новую вирусную инфекцию). Поэтому, они очень позитивно провели еще два дня в облюбованном «адском месте», отсняли гигабайт замечательных ландшафтных и жанровых видов, и лишь после этого двинулись назад, к городу Масайи. Кенийский внедорожник бодро катился на юг по грунтовке к шоссе Манагуа-Масайи. Меньше десяти километров – всего ничего. Лишь выехав на шоссе у деревни Эль-Райзон, они заподозрила неладное.

Пустота. На шоссе – ни одной машины. В деревне – ни одного человека.
- Что-то случилось! – уверенно сказала Саби, - Тормози!
- Да, - отозвался Мефо, и остановил машину на обочине.   
- Я посмотрю, что в сети, - с этими словами, Саби включила планшетник, и…

*** У вас новое письмо. Отправитель: Лео ***
Саби, Мефо! Вы в опасности, и вам надо срочно действовать. Объясняю.
Эпидемия псевдо-гриппа охватила вот эту территорию. См. приложение map-TEP.
Вы в зоне охвата сети, т.е. вернулись с вулкана к шоссе. Там есть комары и москиты.
Псевдо-грипп передается укусом насекомых, и через полтора дня – плохой финиш.
Доктор Зеехунд считает: вы уже укушены, или будете укушены в ближайшие часы.
Езжайте на юг. О границе не беспокойтесь – пограничники сбежали, жители – тоже.
Остановитесь в Пуэбло-Катарина. Там аптека и клиника, где есть нужные препараты.
Лучше всего трансфорин, чуть хуже - пирогенал, но сойдет также суфозолин.
Вводите себе тройную дозу при первых признаках псевдо-гриппа: жжение в глазах.
Передозировка вызовет сильное повышение температуры на 8 часов.
Будет очень неприятно, но псевдо-грипп тогда пройдет в легкой, неопасной форме.
Такова инструкция доктора Зеехунда.
В Манагуа не ездите, там хаос и стрельба, дальше - кордоны. Что в Масайи – неясно.
Постарайтесь побыстрее связаться со мной по телефону, по интернет или по радио.
Радиостанция есть в Пуэбло-Катарина в отеле «Ecotour». См. приложение user-ARG.
Оружие держите наготове. Если будут сюрпризы – стреляйте без церемоний.
***

…Саби поморгала глазами и уныло протянула:
- Вот это мы влипли…
- Включи CNN-online, - предложил Мефо, - надо хоть понять, на каком мы свете.
- Угу, - буркнула она, и поиграла пальцами на планшетнике, - на каком свете… 

В новостях CNN эпидемия псевдо-гриппа Зувемби занимала третью позицию. Первой позицией было банкротство крупного международного инвестфонда «Direct Operation Finance Implements Network» - DOFIN. На второй позиции был скандал с допингом на чемпионате Северной Америки по бейсболу. И только следом шло искомое.

Эпидемия впечатляла скоростью распространения, географическим размахом, и очень высокой смертностью. Начавшись в порту Блуфилдс, инфекция мгновенно прыгнула в Брито-Гранада, и в Манаус. Впрочем, была версия, что Манаус - первичный очаг. Туда недавно приезжал Вергио Огишо – сектант-террорист. Так или иначе, псевдо-грипп из первичного очага попал в Брито-Гранада, оттуда - в Коста-Рика и Северное Никарагуа (соседние регионы), а также - в Гонконг, и в Нью-Йорк (куда ежедневно отправлялись корпоративные бизнес-рейсы «HK-Canal»). Больше всего CNN сообщало об этих двух дальних точках распространения эпидемии, меньше - о Манаусе, и совсем немного - о ситуации в главном очаге, на Перешейке. Впрочем – немного было достаточно, чтобы составить приблизительное впечатление. Итак:
Бразильский миротворческий (военный) контингент почти полностью эвакуирован из  Лаголарго (Южного Никарагуа) – кроме тех подразделений, которые завязли в боях с партизанами Заозерья (Пантанеро). 
Судьба миллиона обитателей агломерация Брито-Гранада – толком неизвестна. Оттуда бежали топ-менеджеры «HK-Canal» и верхушка аппарата правительства Лаголарго.
В Коста-Рика объявлены несколько зон карантина, приглашены военные из США, для помощи в борьбе с вирусным заражением.
В Северном Никарагуа объявлен карантин мегарегиона Манагуа. Граница мегарегиона закрыта армией с севера и востока. С запада у этого мегарегион - Тихий океан, а на юге мегарегион примыкает к зараженной агломерации Брито-Гранада.
О ситуации в южно-никарагуанском Заозерье (Пантанеро) нет почти никаких данных. 

- …Мы по уши в дерьме, - подвел итог Мефо.
- Ладно, хотя бы оружие у нас есть, - нашла Саби одну каплю позитива.
- Оружие есть, - отозвался он, - возьми пушку, и будь готова. А я рулю дальше.
- В Пуэбло-Катарина? - спросила она, и положила на колени ПП «Кетцалькоатль».
- Да, - Мефо кивнул, - Лео для нас все расписал, вот так и будем действовать.
 
…И Мефо был прав. Иногда лучше всего просто следовать инструкциям специалиста, который в курсе дела (если есть причины доверять этому специалисту). У Мефо были причины доверять доктору Хоффу Зеехунду и Лео Варгасу. Надо заметить, что идея о применении пирогенного препарата для перевода вируса «Персефона» в некую менее опасную форму пришла в голову доктора Зеехунда при размышлениях о том, почему у кошек и крыс «Персефона» вызывает коньюктивит, а людей - паралитическую остановку дыхания. Ответ нашелся: нейротоксин данного штамма чувствителен к температуре, а температура у кошек и крыс на два с половиной градуса выше, чем у человека. Значит, необходимо искусственно поднять температуру человеческого тела… И это сработало. Совершенно иначе обстояли дела у тех, кто не владел такой информацией.




*76. Первый астронавт сказал второму…

…В этой палате все заражены, оставь их. Затем, оба астронавта ушли. Молодой капрал Габрио Коимбру из Рио-де-Жанейро (лежавший в палате госпиталя в Брито-Гранада по причине пулевого ранения в бедро в сражении у переправы Танаис-Торо), подумал, что астронавты ему приснились. Эта простая идея недолго продержалась после утреннего пробуждения. В палате, весело освещенной солнцем, стояла полная тишина, и Габрио встревожено приподнялся на койке (он уже неплохо себя чувствовал – на нем вообще заживало, как на собаке, такая особенность организма). Так вот, Габрио приподнялся на койке, оглядел палату, и обнаружил, что все трое его соседей - мертвы. Вчера они были, хотя не на той стадии выздоровления, что Габрио, но вовсе не настолько плохи, чтобы вдруг «отбросить копыта». С чего? И, почему мертвые тела не вывезены из палаты? Персонал забил на работу?
«Черт побери всех», - произнес капрал, встал с койки, подошел, прихрамывая, к кнопке вызова медсестры, и надавил. В коридоре раздался пронзительный звонок. За этим, по логике, должны были последовать шаги медсестры по коридору, но - ничего. Тишина. 
«Бред какой-то», - продолжил капрал свой монолог, и вышел в коридор.

Пустота. Ни единого человека. Габрио Коимбру прошел к лифту, и поехал на этаж, где располагалась столовая, и комната релаксации. И телевизор в комнате релаксации был включен. Через полчаса капрал Коимбру уже знал в общих чертах об эпидемии. И ему пришло в голову адекватное объяснение (якобы) сна про двух астронавтов. Солдаты из подразделения РБХР, одетые в защитные комбинезоны, заглянув в палату, решили, что эвакуировать отсюда некого, и ушли. Так он (капрал Коимбру) оказался брошен. Такая шутка судьбы: его сочли умершим от псевдо-гриппа, а он даже не заболел, хотя был в палате с инфицированными соседями. Какой-то иммунитет, наверное. Теперь ситуация соответствовала принципу: «выкручивайся сам, как можешь». Парню из фавел Рио-де-Жанейро такое знакомо. У одиночества есть свои плюсы: все, что найдешь – твое. Есть, кстати, такая штука: пожарные щиты. На них (по инструкции) размещен инструменты: стальной лом и топор. То, что надо для быстрого открывания запертых дверей.

Еще через час Габрио Коимбру вышел из госпиталя, уже одетый в свежую армейскую униформу, и вооруженный (как полагается) штурмовой винтовкой «Imbel» 5.56 мм. На улице молодой капрал огляделся, и громко выругался. Было от чего. Улица (довольно широкая) оказалась забита брошенными автомобилями. Поток автомобилей, очевидно, направлялся в морской порт, но где-то возникла пробка. Тогда люди пошли пешком, и многим (зараженным) не хватило сил. Теперь их тела лежали среди автомобилей. Уже появились птицы-падальщики, и начали трапезу. Выглядело все это очень неприятно. Выругавшись в очередной раз, капрал двинулся искать какую-нибудь улицу, которая  свободна и пригодна для движения. Моторное транспортное средство тоже нужно…
 
Поиски подходящего транспорта заняли немало времени, поскольку Габрио подошел к вопросу ответственно. Ясно, что от качества решения в такой ситуации зависит жизнь. Осмотрев несколько автомобильных пробок, он нашел 5-тонную бронемашину EET из «родной» бразильской армии. Размер как у микроавтобуса, проходимость как у джипа, управление обычное, вооружение - турель с крупнокалиберным пулеметом на крыше. Правда, EET был не пуст. За рулем - водитель, рядом - стрелок. Они остановились, по-видимому, в ожидании, когда пробка расползется, но зараза добила их раньше.
«Извините, братишки, - вслух сказал Габрио, открыв дверцу, - я возьму вашу машину, ладно? Вам она ни к чему, а я доберусь до церкви с попом, закажу молитву, чтобы вас приняли в рай. Честное слово». Дав такое обещание, капрал аккуратно вытащил тело сначала водителя, а затем – стрелка, и уложил их на тротуар. Ключ зажигания, кстати, торчал в гнезде, и капрал, усевшись за руль, завел мотор. Полминуты он думал, как же выезжать из пробки, и в итоге, плюнув на все, врубил трансмиссию, нажал на педаль, крутанул руль, и направил бронемашину на ближайшие легковушки.

Послышался жалобный скрежет сминаемого тонкого металла, какой-то треск, мокрое хлюпанье… Габрио заставил себя не думать о телах пассажиров в этих легковушках, и успешно завершил маневр. Вот. Готово. Теперь можно было ехать за товарами первой необходимости (и не только первой). Для начала - автозаправка, залить дизтопливо по горлышко, и еще накачать во все канистры, которые найдутся. Кстати, удачно, что на автозаправке был магазинчик. Есть питьевая вода, консервы, всякая жратва в пленке, алкоголь (тоже пригодится), сигареты, зажигалки, еще всякие полезные мелочи. А вот наличных денег, увы, не было. Долбанные американо-гонконгские империалисты тут устроили строго-банковские, карточные расчеты. Но где-то же должна быть наличка!

Его выручила туристическая карта (взятая здесь же, в магазинчике). Там был помечен сервисный центр для интуристов, и среди сервисов значился «Cash exchange».  Можно попробовать – тем более, что ехать получалось всего километр… Доехал. Конечно же, сервисный центр закрыт, но металлические жалюзи - не препятствие для EET. Лобовая броня пробила и жалюзи, и стекло, и какую-то решету. Бронемашина вкатилась в холл. Внимание вопрос: где наличка?  Спрашивать не у кого, надо искать. Ага, вот сейф. Он заперт, конечно, но не зря же у EET предусмотрена моторная лебедка с крюком. Крюк цепляется к рукоятке-штурвалу сейфа, теперь - пол-оборота лебедки, и дзинь! Дверца вылетает из сейфа, как пробка из бутылки. Wow! Тут верных сто кило баксов. Считать некогда и незачем. А вот смартфоны и прочие гаджеты с витрины прихватить надо!..
Готово! Теперь лучше побыстрее смыться из этого мертвого города – мало ли что.

Габрио Коимбру выкатился на подходящую улицу, ведущую на запад (к ближайшему выезду из Брито-Гранада), но тут его взгляд упал на витрину автосалона… Вот это да! Автомобили - не утащить (эх, жаль), но мотоцикл Харлей-Дэвидсон «FatBoy» - можно запихнуть в десантно-грузовую кабину EET. Весит такой мотоцикл 300 кило, но если найдется широкая прочная доска, то можно закатить его в кабину через задние двери. Следующий час был бы похож на трудовой героизм, если бы труд Габрио не являлся мародерством. Запихнув-таки Харлей в бронемашину, капрал стартовал на запад.

Вскоре после того, как городская застройка осталась позади, и по обе стороны дороги раскинулась холмистая лесостепь, Габрио съехал на обочину, остановил бронемашину, выбрал из присвоенных гаджетов самый большой планшетник, и включил. Работает. И наверняка среди файлов найдется карта окрестностей. Точно – нашлась. Теперь можно прикинуть, куда лучше ехать. Капрал закурил сигарету и стал прикидывать. Вроде как, получалось, что лучше будет свернуть по ближайшей грунтовке на юг, доехать до юго-западного шоссе, а там 20 километров до городка Нандайме. Через Нандайме проходит  Панамериканский хайвэй. Там-то уж точно можно будет разобраться, что к чему.

Приняв решение, он докурил сигарету, завел мотор и медленно покатил дальше. Вот и поворот на юг. Нормальная грунтовка. Но, проехав немного, капрал услышал впереди характерные звуки интенсивной перестрелки. Тогда он обратил внимание на тучу, или точнее, странную облачность, висящую на юго-западе, именно в той стороне, куда он направлялся. Продолжать движение сразу расхотелось. Капрал отъехал на более-менее закрытую полянку справа от дороги, где виднелось перспективное одинокое дерево. В смысле – достаточно высокое дерево, чтобы что-то увидеть, если забраться на него. Не очень-то приятно лезть на дерево с не долеченным ранением правое бедро, но если это нужно для дела… Уф! Забравшись метров на 15, Габрио (как сказано в учебниках для унтер-офицеров) «выполнил оценку оперативной обстановки для принятия решения».

Обстановка была хреновее некуда: на шоссе к Нандайме шел бой своих против своих.
Бразильская мотострелковая рота, вероятно, бросившая боевые позиции в Заозерье, и пришедшая на пароме, прорывалась к Панамериканскому хайвэю, или к порту Брито на Тихом океане. Подразделение военной полиции старалось не допустить этого прорыва. Что вдалеке - не разглядеть, но облачность на юго-западе была вероятно дымом от крупного пожара. Скорее всего, городок Нандайме горел. На основании всего увиденного, молодой капрал Габрио Коимбру принял сразу два решения.
Первое: не лезть в эту колбасу.
Второе: найти гору, с которой открывается более широкая панорама.
Подходящая гора («Высота-623» на карте) находилась в Пуэбло-Катарина, на западном берегу вулканического озера-кратера Апойо всего в 15 километрах к северо-западу от текущего местоположения капрала. Туда вела неплохая дорога, и там, кроме обзорной площадки был маленький эко-отель, где (если что) можно будет отсидеться. Персонал сбежал, вероятно - ну и черт с ним. Жилье осталось, и припасы, наверное, тоже…
      
…Меньше, чем через час Габрио въехал на обзорную площадку. Согласно геометрии, с высоты 623 метра тут можно было увидеть в секторе юга до запада - Тихий океан, а на востоке, за озером-кратером Апойо - город Гранада, и северный сектор великого озера Кокиболка, до его дальнего (северо-восточного) берега. Конечно, тот полевой бинокль, который имелся у капрала, не обеспечивал возможность разглядеть что-либо на таких дистанциях особенно – сейчас, когда солнце клонилось к закату, и в воздухе появился туман. Но, практически, капралу было достаточно увидеть более близкие объекты. Его интересовало: продолжается ли стрельба на подступах к Панамериканскому хайвэю, и движутся ли через озеро Кокиболка к порту Гранада еще какие-нибудь подразделения, бросившие свои позиции на дальнем берегу. На оба вопроса он получил ответ «да», и интуиция уроженца фавел подсказала ему: лучше будет переночевать в бронемашине, припарковав ее в кустарнике около обзорной площадки, а утром еще раз понаблюдать. Следуя интуиции, Габрио поужинал банкой консервов, и устроился спать на сидении. Между тем, события на дальнем берегу озера Кокиболка развивались драматически. Последняя бразильская дивизия, оставшаяся в Заозерье, удерживала район Чонталес.




*77. Всем доложить о готовности к ночному рок-н-роллу!..   

…Приказал команданте Йерро, убрал радиотелефон в карман, снова поднес бинокль к глазам, и стал вглядываться в холмистую местность, покрытую жутко пожелтевшими зарослями кустарника и рощами мертвых деревьев (ставших похожими на огромные скелеты динозавров). Со штабного наблюдательного пункта на Высоте-977, на плато Кордиллера-Куапа, почти идеально просматривались бразильские позиции к западу, в районе Чонталес. Там бразильская армия провела плотную обработку «зеленки» (т.е. непроглядных дебрей) химикатом «хлорфен». Так «зеленка» (источник партизанской опасности) исчезла. Но сухой сезон создал другую опасность, которую бразильские геренералы не учли в своих разработках. Конечно, после лесного пожара на востоке, у переправы Танаис-Торо, эти генералы задумались, но практически просто не успели принять меры в последней дивизии, удерживавшей 70-километровый участок шоссе, параллельного северо-восточному берегу Кокиболка. Последний рубеж в Заозерье…

…Солнце сползало к западному горизонту, за великое озеро, и удлиняющиеся тени от мертвых деревьев уже достигли края «обработанной полосы» за которой простиралась натуральная, дикая сельва – «зеленка». Бразильские часовые с вышек не могли теперь выделить взглядом перемещения мелких партизанских групп среди игры этих теней. А партизаны, по несинхронному графику, перемещали из «зеленки» к мертвым зарослям кустарника и к скелетам деревьев обычные пластиковые канистры.

По мере этих перемещений, команданте Йерро получал краткие телефонные рапорты: «участок такой-то к рок-н-роллу готов».            
К моменту, когда солнце скрылось, на местность упала тьма и на вышках включились прожекторы, подготовка была завершена. Яркие световые конусы теперь скользили по границе обработанной полосы, и часовые не замечали  там никакого подозрительного движения - его уже не было. В «зеленке» все спокойно.

Можно сделать паузу в мониторинге, и взглянуть на сложившуюся позицию ситуацию несколько шире. Бразильский условно-миротворческий контингент уже несколько дней отступал из Заозерья, под давлением распространяющейся эпидемии псевдо-гриппа. По возможности, отступление шло планово, однако некоторые подразделения бросали свои участки фронта, переправлялись через Великое озеро на каких угодно плавсредствах, и стремились на запад, к Панамериканскому шоссе, или дальше, к берегу Тихого океана. Согласно слухам (уже попавшим на TV) в Калифорнии уже создана вакцина от псевдо-гриппа, и надо только успеть добраться дотуда. Люди надеялись успеть.      

Последняя бразильская дивизия здесь, на западном краю в Заозерье, в районе Чонталес, перекрывала путь вторжения в тихоокеанскую агломерацию Брито-Гранада. Уточним: перекрывала и для партизан Пантанеро, и для мятежных бразильских подразделений, о которых сказано выше. Хозяева проекта Межокеанского Лаголаргонского канала пока надеялись вывезти из Брито-Гранада десятки тысяч квалифицированных контрактных специалистов (составлявших фактически главную ценность проекта). Поэтому задачей «Последней дивизии» было: продержаться неделю. Для этого, бойцам было привезено бешеное количество интерферона широкого спектра – противовирусного препарата, у которого высокая целевая эффективность (на короткое время) сочетается с опасными побочными эффектами (на длительное время). Бразильскому штабу было плевать, что произойдет с 15 тысячами солдат позже. Был заказ: выиграть неделю любой ценой... 

…Если бы эти 15 тысяч солдат знали, что план эвакуации жителей Брито-Гранада был радикально урезан, и (благодаря этому урезанию) уже реализован. Он свелся к вывозу уцелевших специалистов-контрактников «HK-Canal» на морском лайнере, специально пригнанном в тихоокеанский порт Брито. Полк бразильской военной полиции взял под контроль электросеть Брито-Гранада, и дорожный трафик, вывез несколько тысяч этих целевых персон, и эвакуировался следом за ними, бросив остальных в агломерации, где бушевала эпидемия. Для Корпорации Канала было нерентабельно вывозить кого-либо, помимо специалистов. Ведь проще нанять новых разнорабочих и обслугу - когда они понадобится. Но никто не сообщил солдатам «Последней дивизии», что их задача уже выполнена, и что удерживать позиции на краю Заозерья еще 4 дня – бессмысленно.

…Если бы команданте Йерро знал, что через 4 дня «Последняя дивизия» сама, без боя  покинет Чонталес, то он не занялся бы прорывом фронта. Но Йерро (по логике войны) полагал, что «Последняя дивизия» продолжит удерживать этот стратегический район, исходя из прогноза получения вакцины от псевдо-гриппа. В этом случае для партизан оказывалось принципиально разгромить «Последнюю дивизию» сейчас, чтобы не дать  бразильскому штабу второй шанс - когда (допустим) вакцина будет получена...

…За час до полуночи, последовал синхронный залп зажигательными пулями по целям: полутора тысячам канистр с топливом, оставленным среди высохших деревьев. Языки пламени ринулись вверх – по стволам, и в стороны – по высохшей «лесной подстилке», похожей на торф. Восточный ветер все быстрее гнал стену пламени в сторону позиций «Последней дивизии» по всей 70-километровой линии фронта. Такие пожары ранее не случались в здешней сельве. Даже в относительно сухой ноябрьско-апрельский сезон, многоярусная «зеленка» сохраняет внутри себя огромные запасы воды, и это не может интенсивно гореть. Но, после обработок хлорфеном с самолетов, погибшие деревья и кустарник уже не могли удерживать воду, и первый же солнечный месяц без сильных дождей, высушил бывшую биомассу, превратив ее в легкую пищу для открытого огня. Прошло два часа – и сплошная стена пламени выросла, казалось, до облаков. Над ней гуляли оранжевые смерчи, а воздух всасывался в недра пожара с характерным гулом, узнаваемым чутким ухом профессиональных пожарных, как очень плохой признак. 



Еще через час пелена дыма, распространяясь по ветру, заволокла все небо над великим озером Кокиболка, и далее, доползла до озера-кратера Апойо, и до обзорной площадки недалеко от Пуэбло-Катарина. Молодой капрал Габрио Коимбру тихо фыркнул во сне, поворочался на сидении в кабине бронемашины EET, затем открыл глаза, внимательно принюхался, выругался спросонья, открыл люк и осторожно высунул голову наружу. В воздухе висел непонятный туман, пахнущий гарью. Габрио снова выругался, на ощупь прихватил штурмовую винтовку, почувствовал себя уже увереннее с оружием в руках, выбрался из машины на грунт, и зашипел от боли в правом бедре. Ранение нетактично напоминало о себе. Ладно, не так уж больно, терпеть можно… Габрио огляделся.
Ночь.
Туман.
Смешанный запах горящего дерева, торфа и каких-то химикатов.   
Звезд на небе не видно.
Вообще почти ни фига не видно.
Но, далеко на востоке будто разгорался оранжевый рассвет.
Габрио Коимбру посмотрел на часы – полтретьего ночи. Какой, к чертям, рассвет?
Затем, он снова бросил взгляд на оранжевое зарево, занявшее всю середину восточного горизонта, и выругался еще раз – крайне озадаченно.
Что-то жуткое происходило там, и интуиция парня из фавел подсказывала, что в такой ситуации лучше затаиться, пока не станет понятнее, что тут к чему.
Затаиться где? Например, в маленьком отеле здесь, в Пуэбло-Катарина, неподалеку от  обзорной площадки. Поехать можно утром, а то ночью на горной дороге рискованно.

… 

Утро выдалось хмурое. Небо было затянуто грязной смесью дыма и тумана. В воздухе продолжал витать сильный запах гари. Накрапывал мелкий дождик. Подъезжая к мини-отелю, капрал Коимбру сразу сообразил, что он здесь не единственный гость. Во дворе двухэтажного дома с двускатной крышей, сбоку от короткой тропинки к деревянному лодочному пирсу на озере, был припаркован тяжелый джип размером с «Хаммер». Вот задачка: кто это может быть? Хорошо бы проверить, но аккуратно. Бразильский капрал припарковал бронемашину так, чтобы выйти через бортовой люк, не оказываясь в поле зрения тех, кто в доме (вдруг они имеют привычку смотреть на людей через прицел?).

Подождав немного – не окликнет ли кто-нибудь, Габрио тихо выбрался на грунт (держа винтовку в руках) и, прячась за бронированным корпусом, окликнул сам:
- Эй, кто тут есть! Я только хочу отдохнуть, помыться, и пересидеть несколько дней! Я никому не причиню вреда! Ответьте, если вы услышали!
- Услышали, - резко и коротко отозвался мужской голос со стороны дома.
- А сколько вас там? - спросил капрал.
- А сколько вас тут? – задал встречный вопрос голос.
- Я одиночка, теперь ваша очередь отвечать!
- Одиночка на такой бронемашине? Странно как-то.
- Ничего странного! Вокруг творится звездец, и я взял брошенную военную машину.         
- Ну, а бразильский акцент где ты взял? – вмешался женский голос.
- Я бразильский капрал, - признался Габрио, - я лечился в госпитале после ранения, тут начался звездец, все смылись, теперь я выкручиваюсь, как могу. А вы кто?
- Мы прохожие, - ответил мужской голос, - скажи, капрал, ты знаешь о псевдо-гриппе?
- Да. Трое моих соседей по палате померли от этого. Я почему-то не заболел. А вы?
- Мы переболели в легкой форме. Так чего ты хочешь, капрал?
- Я же говорю: отдохнуть, помыться, и пересидеть несколько дней.

Наступила пауза, а затем женский голос произнес:
- Ладно, капрал. Иди к двери. Но оружие оставь в броневике, и руки держи на виду.
- Какие вы хитрые! – возмутился Габрио, - У вас-то, наверное, оружие наготове!
- Да, - подтвердил женский голос, - такие наши условия. Если тебе это не нравится, то полезай обратно в свой броневик, и катись куда хочешь. Полная свобода, ясно?
- Ну, будь по-вашему… - отреагировал Габрио, убрал штурмовую винтовку в кабину и, прихрамывая, двинулся к двери дома, держа руки перед собой, раскрытыми ладонями вперед. Интуиция подсказывала: те мужчина и женщина, которые вели переговоры, не намерены причинить ему вред, а наоборот, помогут выкрутиться из ловушки судьбы.   
 

 

*78. Я в плену, или где?..


…Спросил капрал Габрио Коимбру, устроившись с ноутбуком на диване в столовой-гостиной. Сейчас он, свежевымытый, одетый в шорты и футболку,  и еще - с длинной наклейкой специального армейского пластыря на бедре, выглядел, будто футболист из студенческой команды, по невезению получивший травму на тренировке.
- Интересно, - прокомментировал Мэфо Грач, - почему ты считаешь, что мы в курсе?
- Так, я понял, с кем вы общались сейчас по смартфону. Это был Камрад Лео, которого снимало калифорнийское TV, он вроде главного политика у партизан.
- И, - спросила Саби, - поэтому, ты считаешь, что мы в курсе?

Капрал Коимбру утвердительно кивнул. Саби выразительно посмотрела на Мефо. Тот отхлебнул растворимого кофе со сливками, и спросил у бразильского капрала:
- Габрио, а ты конкретно зачем интересуешься?
- Я хочу сообщить маме, а то вдруг какой-нибудь чиновник уже записал меня в трупы.
- Напиши просто: «жив, здоров, после войны вернусь», - сказала Саби, - я думаю: маме твоей это важнее, чем то, кем ты тут формально считаешься, пленным или иначе.   
- Напиши, - добавил Мефо, - что ты теперь в гражданском санатории.
- О! Четкое объяснение… - капрал Коимбру обрадовался, быстро настучал на ноутбуке текст, протянул ноутбук Саби, и попросил, - …Ты можешь меня сфоткать, чтоб моя мама поверила, что все ОК? Она у меня знаешь, какая подозрительная?
- Ага! - произнесла Саби, - Представляю. Давай, Габрио, встань так, слегка боком, как в балете… И лицо сделай попроще… Улыбку натуральнее… Вот так… Готово!
- Спасибо, Саби. 
- Никаких проблем. Давай, отправляй свое письмо. У тебя же кофе остывает!

Бразильский капрал прицепил фото-файл, отправил E-mail, отложил ноутбук, и сделал несколько глотков кофе.
- Эх! Спасибо, ребята… А можно вопрос?
- Давай, - сказал Мефо.
- Без политкорректности вопрос, - уточнил бразилец.
- Давай без политкорректности.
- Тогда вот… - бразильский капрал глотнул еще кофе, - …Вот мы с вами сейчас здесь  нормально разговариваем, кофе пьем, как люди. Правда ведь?
- Да, - согласился Мефо, - и что дальше?    
- Дальше не знаю, - сказал Габрио, - у меня в голове теперь путаница. Нас пригласили власти Лаголарго, чтобы защитить фермеров и строителей от полпотовских бандитов.
- …Не было тут полпотовских бандитов, - перебила Саби.
- Ладно, - он развел руками, - может, не было, но почему вы сразу начали убивать нас?
- Ну, - Саби саркастически хмыкнула, - А как вас следовало встретить? Вы к нам сюда приехали на броневиках с пулеметами, защищать власть, которая загребла уже…
- …Мы, - в свою очередь перебил Габрио, - сначала вообще никого не тронули! Мы не хотели ни в кого стрелять. А вы сразу! У нас в первую же ночь было трое убитых. Вот зачем вы убили трех хороших парней, которые в вас не стреляли? И мне пулю в брюхо зачем? Я бы вообще помер, просто от природы такой живучий.
- У тебя же в ногу ранение, - удивился Мефо.
- Это второе, - пояснил бразилец, и поднял футболку, - а тут, видишь, первое было.    

Мефо удивленно покачал головой:
- Надо же, как тебе досталось.
- Да, вот так! А вы даже не пробовали нам ничего объяснить. Сразу за пушки.
- Мы пробовали! – возразила Саби, - Сайт FRIN на трех языках, с текстом и видео!
- Нет! - капрал покачал головой, - Это не то! Кто поверит интернету? Вот, если бы ваш Камрад Лео сам, вживую, приехал и объяснил.

Саби выразительно покрутила пальцем у виска.
- Ты что, Габрио? Если бы Лео так сделал, то кто-нибудь из ваших офицеров сразу же пристрелил бы его, вот и все объяснения!
- Вот, черт! – буркнул бразилец, - Можно же было что-то придумать!
- Что, например? – спросил Мефо.
- Вот, черт… Я не знаю. У меня образования мало. Средняя школа только. А у тебя вот наверняка Университет какой-нибудь. Ты здесь живешь, ты бы мог что-то придумать.
- Габрио, тут местная только Саби. А я из Флориды. Три года назад я приехал в Брито-Гранада по контракту с «HK-Canal».
- Ох! Это как блин!?
- А так блин. Захотелось срубить денег. Как и тебе. Только не говори, что ты пошел за справедливость воевать, бесплатно.

Габрио Коимбру пожал плечами.
- Я не говорю. Просто: была обещана квартира в кредит. А тебе что было обещано?
- Просто, куча денег, - ответил Мефо и пояснил, - я 3D-художник-дизайнер.
- А-а… - Габрио кивнул, - …Понятно. И что? «HK-Canal» тебя кинула на эти деньги?
- Еще хуже. Но, в январе я умудрился сбежать. Как раз война начиналась. Но тогда за корпорацию «HK-Canal» воевали наемники и наркоманы. Это потом армия Бразилии...
- А-а… - бразилец снова кивнул, - …А из-за чего вообще эта война? Правда, что из-за Межокеанского канала, или это опять TV врет?
- Тут не все так просто, - произнес Мефо, - Межокеанский канал, это только одна часть огромного свинства, которое было сделано в агломерации Брито-Гранада. Я попробую объяснить на примере. Ты старое кино «Терминатор» со Шварценеггером смотрел?
- Еще бы! У меня теперь даже есть такой же байк «Харлей», как в Терминаторе-2!
- Вот, - Мефо улыбнулся, - главное там, все-таки, не «Харлей», а Восстание машин.
- Ясное дело, - подтвердил Габрио, - но ты же про Брито-Гранада собирался…
- Да. Это у меня предисловие такое. А сейчас будет про Брито-Гранада.

И Мефо Грач стал излагать лично изобретенную теорию Восстания машин. У Мефо отсутствовал опыт научной формализации, поэтому рассказ получился сумбурным, но эмоциональным. Ему было привычнее оперировать образами, и он рассказывал, будто рисовал картины – скетчи, или шаржи. Точнее, обдумывал вслух, как рисовать это. А в какой-то момент, он не выдержал, и начал рисовать на своем планшетнике.

Первая картинка: античные фермеры выращивают всякую пищу, ремесленники делают одежду, и инструменты. Купцы организуют обмен и имеют за это маржу. Все просто.   

Вторая картинка: купцы, желая получать больше прибыли, захватывают контроль над ремесленниками, делая их наемными рабочими. Так появляются фабрики.

Третья картинка: уже не купцы, а фабриканты, берут на вооружение конвейер. Так они создают больше вещей на продажу. Множество новых, полезных, доступных вещей!

После третьей мысленной картинки Мефо Грач нарисовал на планшетнике восходящую спираль, винтовую лестницу, на нижних ступеньках которой – телеги и конные плуги, а верхние ступеньки украшены самолетами и роботами. Материальная культура за 200 лет выходит на вершину (если назвать вершиной – удовлетворение реальных потребностей людей). Но вот побочный эффект: теперь большая часть фабрик работает, чтобы делать товары не для людей, а для других фабрик. На этой картинке (первой нарисованной, но четвертой, если учитывать мысленные картинки), Мефо добавил примерно диаграммы распределения: товары для людей - товары для комплектации и инновации фабрик. 

Пятая картинка: продолжение винтовой лестницы. Теперь эта лестница опрокинута, и направлена вниз. Люди на ступеньках сгибаются под тяжестью коробок с ненужными товарами. Эти товары фактически все дешевле, а продаются все дороже. В ресурсном (объективном) выражении людям достается все меньшая доля благ, потому что растет аппетит гигантской машинной пирамиды, которая растет уже сама для себя.

Шестая картинка: Гигантская пирамида из бюрократических, банковских и торговых компьютерных сетей, рекламно-идеологических TV-мельниц, и множества фабрик, на которых все быстрее производятся ненужные потребительские товары. Основание этой пирамиды поставлено на людей, которые уже упали на колени под такой тяжестью. А верхушка пирамиды украшена (для экспрессии) головой киношного терминатора.

…Мефо Грач положил планшетник на середину стола и резюмировал:
- Примерно так выглядит настоящее восстание машин. Машины поработили людей без спецэффектов вроде взбесившейся атомной бомбы. Просто, бюрократия, которая стала машинной, обслуживает теперь интересы всемирного цикла производства железяк, для которого люди, это саморазмножающиеся биороботы низшего ранга.   
- Ты шутишь? – осторожно спросил молодой бразильский капрал.
- Нет, Габрио, я ни капли не шучу. Я два с четвертью года работал на «HK-Canal». И я прочувствовал положение низшего биоробота на своей шкуре.
- А я почти два года, - добавила Саби, - и знаешь, Габрио, что самое интересное?
- Что? – спросил бразилец.
- То, - сказала она, - что я работала женой Генри Чжонга, который работал в верхушке пирамиды «HK-Canal».

Габрио посмотрел на нее с некоторым удивлением:
- Ты работала женой? Это как?
- Так. Быть женой биоробота из верхушки бюрократического цеха - непростая работа. Почему я согласилась на такую работу – не важно. Я говорю об этом, чтобы было ясно: пирамида не нужна никому из нормальных людей. Мефо прав, называя это восстанием машин. Пирамида живет только сама для себя. Нескольких людей эта пирамида делает миллиардерами, но предварительно обтесывает их под себя.
- А ты так хорошо знакома с миллиардерами? - скептически спросил бразилец.
- Мой муж - ответила она, - получал 15 миллионов баксов в год. Такой уровень дохода соответствует миллиардеру. Но он был говном, жил как говно, и умер как говно. И его коллеги по цеху сверхбогатых менеджеров все такие же. Я насмотрелась на них в ходе унылых сверхдорогих вечеринок, похожих на дурацкий ритуал уничтожения жратвы и выпивки, заряженной по цене в тысячу раз против того, что оно стоило бы реально. Ты можешь мне не верить, но просто открой интернет-энциклопедию, посмотри, на сотню формально-богатейших людей планеты. К их внешности даже не нужны комментарии.
- Эх… - задумчиво произнес Габрио, - …Так ты вдова почти миллиардера?
- Нет. Я смылась незадолго до того, как Генри Чжонга пристрелили.   
- Эх… - повторил молодой бразилец, - …А при разводе ты много оттяпала?

Саби выразительно показала средний палец правой руки. Габрио удивленно спросил:
- Как? Совсем ничего?
- Совсем ничего, - подтвердила она, - смешно, правда?
- Да уж… - он озадаченно почесал небритый подбородок, - …Но, ты и Мефо все-таки довольно богатые ребята, верно?
- Габрио, - подал голос Мефо, - а почему тебя заинтересовало наше благосостояние?
- Ну, я прикидываю, кому оставить на хранение мой броневик, мотоцикл, личные вещи всякие. Вы не бедные, но честные, это видно. Можно, я вам оставлю?
- На хранение? – переспросила Саби.
- Да, - бразильский парень кивнул, - а то я чувствую: ваши коммандос уже близко.
- Мы уже здесь, - уточнил спокойный голос капитана Доджа Тайгера.
   



*79. Трупы в тропическом климате быстро…

…Начинают разлагаться, если их просто бросить на улице. Стажер-разведчик Фредди Билокс знал об этом в теории, наблюдал в единичных проявлениях, но сейчас впервые увидел это реально в большом количестве, и поэтому трагически расстался с недавно съеденным завтраком. Впрочем, этот бывший завтрак, эжектированный на тротуар, не ухудшил санитарную обстановку в центре Гранады. Ее уже некуда было ухудшать. 
- Тут нехорошо, - прокомментировал Ндеге, водитель моторовера. 
- Выпей, шеф, - сказал снайпер Ниамо, добрая душа, и протянул Фредди фляжку.
- Спасибо, - поблагодарил разведчик, сделал изрядный глоток фруктового самогона, и подумал, что у малогабаритного внедорожника есть свои плюсы: достаточно немного наклониться вбок, чтобы аккуратно блевануть наружу. И у самогона негров-маронов, бесспорно, есть плюс: побочные продукты брожения забивают все другие запахи.
- Лучше? – спросил Ндеге.
- Ага, - подтвердил Фредди Билокс.
- Уже приехали, - продолжил водитель, и затормозил около ворот в ограде небольшого зеленого сквера, устроенного вокруг телебашни - вот штаб комбрига Монкадо. Ау-ау! Открывайте! Я привез шефа «Абвера»!
- Блин, Ндеге, - проворчал Фредди Билокс, - не называй меня шефом «Абвера». Нас на мировом TV и так обвиняют в гитлеризме, а тут еще ты…
- Если и так обвиняют, то хуже не будет, - философски высказался снайпер Ниамо. 

Фредди хотел что-то возразить этим двум невозмутимым маронам, составлявшим его «форвардный конвой», но тут ворота открылись, и моторовер вкатился на территорию телецентра Лаголарго, временно реквизированного под штаб бригады морпеха.   



Эта штука (ячеистая оболочка-цилиндр по конструкции) имела высоту 300 метров. Уже восстановленное электропитание лифта позволяло без проблем подняться на верхушку.
- Тут главная студия, - пояснил сопровождающий офицер – молодой мулат из команды Монкадо, - только не удивляйтесь, адмирал. Там эта, Лили Ли.   
- Я знаю, - Фредди кивнул, - поэтому я торопился приехать.
- Эта Лили Ли, - продолжил сопровождающий, - такая стерва: даже псевдо-грипп ее не берет. Я думаю, ее надо пикой в сердце, и отрубить голову. Как в кино про вампиров.
- Она еще пригодится живая, - заметил Фредди, - да, кстати, почему вы называете меня адмиралом? Я разведчик-стажер вообще-то.
- Про стажера это шутка да? - офицер-морпех подмигнул и добавил, - Ранг адмирала был всегда у шефа «Абвера». Можно проверить по TV-сериалу «Черный крест».
- С TV-сериалом не поспоришь, - вздохнул разведчик-стажер (или все-таки адмирал).
 
Верхний «круглый зал» - своего рода храм пропагандистской машины Лаголарго, где на протяжении нескольких лет продуцировались передачи LL-TV – сейчас был почти пуст. Смешно сказать: всего два человека на 100 квадратных метров супер-футуристического комбинированного офисного помещения со студией, с кафетерием, с кинозалом, даже с тренажерной комнатой (чтобы повышать тонус за короткие перерывы в работе).

Два человека. Нет, уже три, ведь Фредди Билокс добавился к двоим присутствовавшим: комбригу Бернару Монкадо, и телеведущей Лили Ли. Ах, эта Лили Ли, девушка-символ энергичного и позитивного главного национального медиа-агентства LL-TV. Будучи колоритной (хотя, немного «кукольной») китайско-британской метиской, Лили Ли, по мнению властей Лаголарго (точнее, уже бывших властей) идеально представляла всем зрителям «реализуемое будущее первой в мире истинной постиндустриальной страны - хозяина Великого Межокеанского канала». Сейчас Лили Ли была вовсе не похожа на «энергичный и позитивный символ». Она, одетая в модный в этом сезоне спортивный костюмчик, сжалась в комочек в кресле, стилизованном по форме под фужер.

Комбриг Монкадо шагнул навстречу Фредди, широко улыбнулся, и протянул руку.
- Привет, адмирал. С победой тебя.
- Спасибо, комбриг, но победа еще не полная, - ответил Фредди, и пожал ему руку.
- А, - комбриг махнул рукой, - полная победа будет только в Армагеддоне, и то, если в Библии ничего не напутано. По мне, так у нас победа, что надо. Брито-Гранада наша! Посмотри, отсюда такой обзор! Непонятно только, что теперь делать с этой хренью.
- Непонятно с этой хренью, - отозвался Фредди Билокс, подойдя вслед за комбригом к панорамному окну. Отсюда, с высоты 300 метров, открывался прекрасный вид на всю ультра индустриальную агломерацию. Геометрически-идеальная решетка улиц, чистые бетонные свечки - многоквартирные дома-ульи, стекляшки супермаркетов, похожие на циклопические фальшивые бриллианты. Дальше – промышленный комплекс, будто бы построенный очень аккуратным ребенком из пластикового набора-конструктора. Еще дальше - морской порт и канал Брито, ведущий из Тихого океана в озеро Кокиболка. С высоты не был виден неподвижный кошмар на улицах. Разве что, будто бы маленькие разноцветные насекомые, застывшие на улицах: так смотрелись с высоты башни сотни автомобилей, стоявших в диком беспорядке, будто при экстраординарной пробке.
- Я читал, - произнес Монкадо, - что цена этой агломерации, как половина Сингапура.
 
Фредди Билокс покачал головой.
- Нет, Бернар. Цену города сложно определить. Но по производству товаров массового потребления, Брито-Гранада действительно как половина Сингапура. Это я о прошлом периоде, а сейчас машинка забуксовала. Но, даже в забуксовавшем виде Брито-Гранада достаточно ценная хрень, чтобы на нее нашлось несколько серьезных претендентов.
- Да уж… - Монкадо постучал кулаком об кулак, - …Претенденты станут проблемой и, наверное, поэтому ты говоришь, что победа еще не полная. Я угадал или что?
- Ты угадал.
- Ну, значит, я мыслю в нужную сторону. Так, Фредди, давай поговорим об этом, когда приедет команданте Йерро. А сейчас, если ты хочешь, поговорим с прекрасной дамой.
- Да, - разведчик-стажер (адмирал) утвердительно кивнул, - неэтично вынуждать такую прекрасную даму ждать, пока джентльмены ее заметят. 

Бернар Монкадо махнул правой ладонью в знак согласия и подошел к Лили Ли. 
- Вы готовы?
- К чему? – прошептала она, еще сильнее сжимаясь в комок.
- Поговорить, - спокойно пояснил он.
- Бернар, ты пугаешь мисс Ли, - так же спокойно заметил Фредди Билокс, - а мы же не собираемся причинять ей вред.
- Вообще-то, - сказал комбриг, - по правилам надо расстрелять ее, как врага народа.   
- Бернар, - тут Фредди улыбнулся, - разве на такой войне, как наша, нужны правила?
- Смотря по обстоятельствам, - ответил Монкадо.
- Вот! - разведчик улыбнулся еще шире, - По обстоятельствам. Как учит нас античный  классик, генерал Сунь Цзы, война ведется ради выгоды. В данном случае, ради выгоды нашей команды. А какая выгода нам будет от еще одного трупа? Никакой! Тут в Брито-Гранада - сотни тысяч трупов. Еще миллион трупов на севере. Регион Манагуа почти вымер. На юге, в Коста-Рика, тоже хреново, но там власти принимают реальные меры против эпидемии, а здесь и у северян – ни хрена. В общем: зачем нам лишний труп?
- Гм… - откликнулся комбриг, - …Ты думаешь, адмирал, что живая мисс Ли окажется полезной? До сих пор мисс Ли работала на гонконгских оккупантов, и на предателей, компрадорскую буржуазию. Она делала пропаганду, вроде как Геббельс, но под видом новостных программ. Я сильно сомневаюсь, что она умеет делать что-либо другое.          

В ответ, Фредди Билокс взмахнул руками, будто иллюзионист на эстраде.
- Конечно, Бернар, ты прав! TV-практика в духе Геббельса, и более убедительно, чем у Геббельса. Ведь мисс Ли очень обаятельна, а обаяние, это дополнительный инструмент убеждения. Да, таково поле деятельности мисс Ли. Теперь вспомним, что Геббельс был блестящим экспертом по PR-технологии. И, при правильной ориентации, это послужит интересам нашей команды.
- Ты думаешь, у нее получится? – спросил Монкадо.
- Давай, спросим ее, - предложил Фредди, и посмотрел в глаза Лили Ли, - скажите, мэм, понятно ли вам, что я сейчас сказал? И готовы ли вы добровольно, и профессионально работать, чтобы вся планета узнала правду о событиях в Южном Никарагуа?
- А…Э… А… Что надо делать?
- Надо довести правду до всей теле-аудитории. У медиа-агентства LL-TV значительный охват: весь Перешеек, плюс все Карибские страны, включая три штата США. 
- Да, это так, - Лили Ли напряженно кивнула, - А… Какую правду надо донести?
- Хороший вопрос! - Фредди снова взмахнул руками, - Правда в том, что антинародный оккупационный режим Лаголарго, стремясь удержать власть, применял против народа сначала - зажигательное и химическое оружие, затем экологическое оружие, а в финале применил биологическое оружие. Оружие вышло из-под контроля, началась эпидемия. Верхушка антинародного режима в страхе бежала с остатками бразильского военного контингента, забрав несколько тысяч Hi-Tech спецов - иностранных контрактников. У верхушки режима – план: вернуться к власти, когда эпидемия будет погашена. Но, мы, хорошие парни из Заозерья, пресечем этот план, и остановим эпидемию. Это правда в общих чертах , а детальная презентация правды – ваша работа, мисс Ли. Вы согласны?

Девушка, оставаясь почти неподвижно в кресле, и глядя прямо в глаза разведчику, чуть слышно прошептала:
- Да. 
- Интересно, - заметил комбриг Монкадо, - испуганные люди обычно смотрят вниз, не встречаясь взглядом с собеседником, а эта дамочка ведет себя иначе.
- Вероятно, - ответил Фредди, - она привыкла смотреть в глазок TV-камеры.
- Версия, - согласился Монкадо, - ну, что, разведка, проверим, как работает Лили Ли?
- Проверим! А техника как?
- Техника в порядке.
- Отлично! - Фредди подмигнул девушке, - На старт, мисс Ли. Документальный сюжет выбирайте исходя из задачи, технику, соответственно, и едем творить TV-правду.
- Адмирал… - медленно произнесла Лили Ли, - …Можно ли задать вопрос?
- Спрашивайте, - разрешил он.
- Адмирал, вы только что говорили, что бежавшие чиновники правительства Лаголарго вывезли несколько тысяч Hi-Tech специалистов, иностранных контрактников.
- Верно, - он кивнул.
- А семьи этих контрактников тоже вывезены или нет? – спросила она.

Фредди Билокс задумчиво погладил подбородок и повернулся к комбригу Монкадо.
- А действительно, Бернар, что с этими, условно говоря, семьями?
- Что-что! - комбриг фыркнул, - Они брошены за ненадобностью. Ты, Фредди, знаешь приоритеты «HK-Canal». Зачем вывозить из зараженной зоны этих работниц бытового сервиса? Такие хлопоты, с учетом, что большинство из них беременны, или с грудными детьми. Дешевле и проще нанять в Индокитае других таких же на замену.
- Да, - разведчик кивнул, - я просто уточнил: эти приоритеты выполнены?
- Выполнены, - лаконично подтвердил комбриг, и закурил сигарету. Фредди кивнул, и повернулся теперь к Лили Ли.
- Еще вопросы, мэм?
- О, боже… - произнесла она, - …А где сейчас эти женщины и дети?
- В основном, - ответил комбриг Монкадо, - они в фильтрационном лагере.
- А-а… - тут Лили Ли сделала неуверенную паузу, - …А можно туда поехать?
- Я это организую, - сказал комбриг, и извлек из кармана радиотелефон.   




*80.  TV это религиозное проклятие, воплощенное физически… 

…Заявила Леа Варгас, взяла со столика пульт и убавила звук примерно вдвое.
- Уютнее стало, - одобрила ее действия Саби Хастуро.
- Вообще-то это чудо, - задумчиво произнес Мефо Грач.
- Ты о чем? – не поняла Саби.
- Я о том, что Лили Ли три года работала на «HK-Canal», и вдохновенно рассказывала о благотворности Межокеанского канала для всех хороших людей, о том, что туземцы и фермеры протестуют по указке Злой Всемирной Мафии, а также о том, что «HK-Canal» строит не только Канал, но и Общество Благоденствия в Лаголарго. А теперь Лили Ли внезапно прозрела и клеймит Корпорацию Канала за коррупцию, оккупацию, и всякие бесчеловечные фокусы, включая биологическое оружие и брошенных юных мамочек. 
- А в чем чудо-то? – откликнулся бразильский капрал Коимбру, продолжая аккуратно раскладывать ломтики только что почищенной рыбы на сетке барбекю.   

Ремарка: этот разговор происходил вечером на пятачке пляжа около пирса мини-отеля «Ecotour» в Пуэбло-Катарина на озере-кратере Апойо. В самом Пуэбло-Катарина была расквартирована одна рота резерва морпеха, а в мини-отеле к уже разместившимся там группе из 3D-художника с подружкой, и случайного бразильского капрала, добавились Варгасы со своей постоянной сопровождающей – Шошо. Утром бразильскому капралу предстояло перемещение в комфортабельный инновационный концлагерь Ауастера на противоположном (Атлантическом) побережье. А пока Габрио Коимбру участвовал в вечеринке – он отлично умел пользоваться открытой переносной печкой для барбекю (такая печка нашлась в мини-отеле). Свежую рыбу для барбекю добывала Шошо – она выслеживала крупных рыбин в камышах около пляжа, ориентируясь по дрожи бликов лунного света, и гарпунила этих рыбин обычной острогой.   

Кстати, в мини-отеле нашлось неплохое чилийское белое сухое вино, так что вечеринка выглядела очень даже на уровне…
… - А в чем чудо-то? – повторил Габрио, и пояснил, - Просто, люди вроде этого вашего южноафриканского монстра – капитана коммандос, как его?..
- Додж Тайгер вовсе не монстр, - возразил Лео.
- Вы, сеньор Варгас, так говорите потому, что не видели его с плохой стороны. А нам в госпитале показывали документальное кино «Вандалы XXI века», там про него было.   
- Габрио, - сказал Мефо, - не грузи на Доджа, я с ним работал, он нормальный парень.
- Ладно, - бразилец кивнул, - допустим, он нормальный. Но если вот такой нормальный наехал на Лили Ли, то ясно, что она запела в точности, как он приказал.   

Мефо Грач покрутил пальцами в воздухе.
- Габрио, ты не догнал тему. Понятно, что офицеры «Абвера» припугнули эту гадину, поэтому она сменила политическую ориентацию. Чудо в том, что от испуга она начала творить очень талантливо. А считается, что талант не работает под прессингом.
- Это расхожее заблуждение, - припечатала Леа, - в истории много обратных случаев. В частности… Лео, как называлась советская тюрьма для ученых и инженеров?
- Sharashka, - напомнил он.
- Да! – она энергично кивнула, - Наш знакомый Натан Кранрорк, канадец, опубликовал скандальное эссе «Темная сторона астронавтики». Там много интересного, включая тот малоизвестный факт, что ракетные технологии в СССР создавались в тюрьме, куда, по абсурдным обвинениям, сажали лучших научно-технических специалистов.
- Правда, что ли? – искренне удивился молодой бразильский капрал.      
- Да, - подтвердил Лео, - статья «Sharashka» есть даже в сетевых энциклопедиях.
- Блин, странно! - бразилец постучал себя пальцем по макушке, - Это ведь не кирпичи грузить. Или как? Сказать ученому: «не придумаешь формулу – будешь без ужина»? 
- У Кранрорка это обсуждается, – сообщила Леа.
- Что обсуждается? – послышался голос Шошо.

А секундой позже, в пластиковый тазик шлепнулась очередная тушка рыбы.
- Пожалуй хватит, - решил Лео, - иначе мы обожремся.
- Да, - согласилась туземка муи-муи, и присела на корточки у печки для барбекю.
- А обсуждается, - продолжил Лео, - вопрос: как проявляется талант в неволе?
- Какой талант, в какой неволе? – спросила Шошо (она пока еще не научилась думать абстрактно, и ей требовались примеры).
- Разговор, - пояснил бразильский капрал, - про Лили Ли, телеведущую LL-TV. Ее уже  прессанули, похоже, и она работает на вас. Она такое кино гонит, просто триллер. И не догадаешься, что вранье, потому что талантливо очень.
- У-у! – Шошо выразительно выпучила глаза, - Что она гонит?
- Ну, она про семьи контрактных специалистов в Брито-Гранада. Мол, правительство и администрация «HK-Canal» забрали с собой в эвакуацию самих специалистов, а семьи специалистов вышвырнули на улицу. В кадрах девчонки, кто с пузами, кто с грудными младенцами. Тема такая, что старый режим и «HK-Canal» - конченные твари вообще.

Шошо недоуменно моргнула, и спросила.
- В чем талант? Я тоже видела этих девчонок. Да, они болтаются по улицам, кроме тех, которые умерли от псевдо-гриппа. И, кэп Фирфок собирает живых на фильтрационный пункт в городском парке. Хотя, наверное, уже собрал. Он начал около полудня.
- Э-э… Правда, что ли?
- Да. Я сама видела. А почему ты удивился?
- А-а… Вот, дерьмо…
- Габрио, - окликнул Мефо Грач, - там у них не дерьмо, а постиндастриал, я тебе даже картинку рисовал с винтовой лестницей-спиралью.
- Не постиндастриал, а ультраиндастриал, - поправил его Лео Варгас.
- А разница? – поинтересовалась Саби.

Лео Варгас покачал в руке стаканчик с вином, и предложил:
- Вспомни посиделки в нашей плавучей квартире-катамаране в прошлом году.
- О-о… - мечтательно протянула Саби, - …Это было чудесно! Слушай, а ведь этот ваш катамаран, может быть, еще там, у яхтенной пристани в Гранаде.
- Может быть, да, - отозвалась Леа, - мы попросили комбрига Монкадо поискать.
- Но, сейчас, - продолжил Лео, - я говорю о посиделках, на которых обсуждалась новая политэкономия. Помнишь статью Хуго Редондо «Пробуждение демона Истмата»?
- Помню, но смутно. А что там было про ультра- и пост- индастриал?
- Начинать лучше с начала, - сказал он, - есть такая штука Истмат, или исторический материализм, изобретенная, в основном Марксом и Энгельсом. Центральная идея, что человеческой историей управляют объективные законы. И, по мере развития способа материального производства – от собирательства к земледелию, далее к простейшему машинному производству, затем к робототехнике, меняется сама структура общества.
Первобытные племена сменяются рабовладельческими аграрными империями, далее, буржуазными империями. Так 300 лет назад наступила эпоха индастриала. 

Саби решительно подняла руку, как школьница, вспомнившая решение задачи.
- …А робототехника требует чего-то нового, вроде социализма. Точно?
- Так, - сказал Лео, - считалось в старой политэкономии. Новая политэкономия считает социализм не новым строем, а последним видом буржуазной формации. Примерно как феодализм считается последней формой аграрного рабовладения. Социализм – тот же индустриальный строй, только собственность на индустриальный капитал размазана в коллективе акционеров и смешана в одну кашу с государственной властью. Там те же социальные классы: патриции - распорядители и плебеи – фабричные трудящиеся.
- Если не социализм, тогда что? – слегка нетерпеливо спросила Саби.

Лео Варгас улыбнулся, а затем театрально оскалился.
- Тогда, в очередной раз пробуждается демон Истмата, и дует в свой чудовищный рог изобилия. Так было после изобретения земледелия. Люди получили изобилие пищи, и требовалось куда-то девать все это. Тут возникли рабовладельцы и жрецы. Они отняли продукты фермерского труда и, руками рабов, похоронили это изобилие во множестве дурацких дворцов и храмов. Так было и после изобретения машинного производства. Возникло изобилие вещей, и требовалось куда-то девать все это. Тут возникли всякие буржуазные президенты и фюреры. Они направили изобильное производство на гонку вооружений, похоронив в этих дурацких железяках труд миллионов рабочих. А теперь следующее изобретение: роботизированные производства. Что делать с изобилием?..

…Если  в будущем у Леа Варгас появится биограф, соблюдающий традиции жанра, то размышления Леа по поводу происходящего будут изложены примерно так:
* Возникла пауза, и тогда Леа Варгас внезапно подумала: «Что мы творим? Что с нами творится? О чем мы говорим? Мы почти в центре одной из самых кошмарных войн в человеческой истории: войны с применением биологического оружия. Позади осталась разоренная страна, где сожжены все города и все деревни, и откуда бежало все оседлое население. Рядом с нами - миллионная агломерация, еще недавно - процветающая. Это процветание было дефективным, но все же - было. А теперь эта агломерация вымерла от эпидемии псевдо-гриппа. Никто из наших военных не говорит нам прямо, что эпидемия организована нашим штабом (да-да «стрелочником» назначен бедолага Вергио Огишо, попавший в неудачное время в неудачный пункт - всем так удобнее). Мы оба (Лео и я) заранее с этим согласились. Мы не говорили вслух - ОК, пусть наши военные применят летальный штамм, и убьют сотни тысяч людей, среди которых большинство окажутся случайными жертвами, ведь главное - уничтожить режим Корпорации Канала.
Мы сочиняли аргументированные статьи – и заливали их на сайт FRIN.X.ORG
Мы разместили там бессменный эпиграф – цитату из Катона Старшего:
…КАРФАГЕН ДОЛЖЕН БЫТЬ РАЗРУШЕН…
Куда подевались все аргументы от человечности, которые мы приводили в ходе наших застольных дискуссий в кают-компании нашего плавучего домика-катамарана?
Где этика Никомаха, записанная Аристотелем?
Где категорический императив, изобретенный Кантом?
Где Планета Людей, гениально нарисованная Экзюпери? 
Конечно, из тюрьмы Сан-Карлос - вотчины СБ Корпорации Канала любые сочинения гуманистов всех времен, выглядят неубедительными кабинетными выдумками. Что ж, превосходная отговорка, но у нее есть крайне неприятное следствие. Принимая такую отговорку, мы признаем, что стали теперь совсем другими существами, а нас прежних больше нет. И нам еще предстоит разбираться в себе – кто мы?   
Остались ли мы (психологически, этически) людьми, и если да – то в какой мере?
Или мы утонули в одержимости Демоном Истории, и начали воспринимать себя, как самосознающую часть стихии - невидимой лавины, созданной этим Демоном, чтобы расчистить магистральное шоссе, ведущее в туманное, но закономерное будущее? *.

В действительности, никакой человек никогда не думает фразами в стиле сочинений студентов гуманитарного лицея. Но биографы представляют мысли героев именно так  (будто бы, это помогает лучше понять события внутренней жизни героя). Но психолог посмеется над подобным утверждением, и (вероятно) заявит, что ничего такого Леа не думала. На самом деле, в ее сознании циркулировали пресекающиеся потоки желаний соответствовать своему привычному Я - с одной стороны, и своей социальной роли - с другой стороны. Поскольку в возникшей ситуации, это была очень сложная задача, ее подсознание подсказывало аварийный выход: абстрагироваться от своего Я, отдав всю инициативу мощному потоку социальных событий, в центре которого она оказалась.    

Так или иначе, какие-то странные, в основном невербальные размышления о себе и о происходящем вокруг, промелькнули в сознании Леа всего за какую-то минуту. Затем перерыв в спонтанном семинаре по философии истории завершился, поскольку Габрио Коимбру, сгрузив очередную порцию печеной рыбы на пластиковые тарелки, задал вопрос в ракурсе фермерского здравого смысла:
- Сеньор Варгас, а почему бы не направить это изобилие на пользу людям? Вы сейчас говорите: изобилие-изобилие, а у нас в фавелах приходится выбирать между новыми ботинками, починкой кровли в доме, и нормальной жратвой. Проклятая нищета.
- Изобилие на пользу людям? - переспросил Лео с невеселой иронией, - Это серьезная революционно-экстремистская идея. Если ее реализовать, то индастриал рухнет, и мы попадем в постиндастриал. Так что, политическая элита выбирает ультра-индастриал. Новейший метод борьбы с изобилием: общество принудительного потребления.    
- Подождите, сеньор Варгас, я все-таки не понял: чем плохо, если на пользу людям?
- Это ничем не плохо, но индастриал не может функционировать иначе, чем по циклу, который прошит в его структуре с самого рождения в начале XIX века. Деньги-Товар-Деньги с приростом. А ультра-индастриал, он же - индустриальный социализм, он же – общество благоденствия с принудительным потреблением – это попытка обеспечить такой цикл в непригодных для него условиях робототехнического изобилия.   
- Эх… - молодой бразильский капрал вздохнул, - …Может, я в школе плохо учился, и потому не понимаю. Вот, когда Мефо объяснял про бунт машин, мне было понятнее.   

Лео повернулся к 3D-художнику, и предложил:
- Может, ты попробуешь объяснить по-своему?
- ОК, попробую, - Мефо включил свой планшетник, и начал быстро рисовать простые сюжетные шаржи, - смотри, Габрио. Эта фигурка с гаечным ключом - рабочий, ну или инженер, короче: тот, кто нанимается на производство. Вот, на такой конвейер. И там производятся какие-то товары. Товары как-то продаются. Большая часть денег уходит капиталисту - хозяину конвейера, а наемный рабочий получает зарплату, чтобы купить жратву, одежду, и прочее, производимое на других конвейерах. Такая схема.
- Это даже ежику понятно, - прокомментировал бразилец.
- Да! - Мефо Грач хлопнул капрала по плечу, - А теперь рисуем сторону капиталиста.

С этими словами, он изобразил стилизованный олимпийский пьедестал почета. Вместо спортсменов на пьедестале стояли фигурки условных «буржуев в сюртуках и шляпах-цилиндрах». На ступенях пьедестала - поясняющая надпись: «Доля в мировом рынке».





*81. Вот их фетиш, их супер-бог…

…Цель всей их сраной жизни, - пояснил Мефо, и обвел надпись красной рамкой.   
- Ух, блин, а я думал, они ради денег все это, - сказал капрал Коимбру. 
- Деньги… Да, Габрио, деньги тоже, но когда счет денег идет на миллиарды и десятки миллиардов баксов, они уже условность. Какие-то цифры в банковских компьютерах. Другое дело - рейтинг. Какая супер-корпорация - чемпион. Самый узнаваемый бренд и самое высокое политическое влияние, а ключ к этому - самая большая доля на мировом рынке какого-то класса массовых товаров. Топливо. Продовольствие. Бытовая техника. Автомобили. Дома. Разумеется, топливо и продовольствие в кредит не продать, но все остальное – можно, если в супер-корпорации есть своя банковская структура. Так?   
- Ну, вроде так, понятно, - сказал бразилец, - и что дальше?
- Дальше, - сказал Мефо, - борьба за долю на рынке. Новые, более агрессивные методы рекламы, или навязывание своего товара. Для этого делается огромный аппарат сбыта.   

Тут Мефо изобразил над фигуркой условного рабочего у конвейера толпу стандартных фигурок в костюмах с галстуками, и продолжил:
… - Это отдел сбыта, там на порядок больше служащих, чем рабочих на производстве. Несколько рабочих и инженеров по современным технологиям могут произвести горы товара. Вопрос в том, как навязать потребителю эти лишние горы товара. «HK-Canal» объединила пучок отдельных грубых методов, и реализовала такой свинский идеал.
- Ты, - напомнил Габрио, - уже рассказал мне, как они навязывают лишний товар. Это я понял. Но зачем они это делают? Зачем производить лишнее? Зачем насильно загонять людей в бесконечные огромные льготные кредиты? Зачем невыгодно торговать?
- Почему невыгодно? – поинтересовалась долго молчавшая Шошо.   
- Потому, - объяснил бразилец, - что продать товар в кредит на 20 лет под полпроцента годовых, это себе в убыток! Деньги знаешь, как обесценятся за эти 20 лет?
- Не знаю, - спокойно ответила туземка муи-муи и повернулась к Леа, - ты знаешь?

Леа Варгас кивнула и пообещала:
- Я расскажу тебе, как устроены деньги.
- Хорошо, - Шошо кивнула и снова замолчала.
- Так зачем невыгодно торговать? - повторил Габрио Коимбру.
- Ты ни фига меня не слушал, - слегка обиженно констатировал Мефо, - я же говорю: в супер-большом бизнесе главное, это не такая выгода, как у простого торговца, а объем продаж, доля в рынке. Это рейтинг, влияние, место на гребаном пьедестале!

С этими словами, Мефо Грач соединил рисунки рабочего у конвейера, фигурок службы сбыта, и буржуев в сюртуках у пьедестала - несколькими жирными стрелочками, затем изобразил диаграмму роста продаж, и поставил рядом восклицательный знак.
- Блин… - буркнул бразилец, - …Но прибыль-то у них должна быть.   
- Не волнуйся за их прибыль, Габрио, - сказал Лео Варгас, - с таким влиянием, получат, например, специальный кредит по линии ИБРР под одну десятую процента годовых.
- А-а… ИБРР это что? 
- Это Интернациональный Банк Реконструкции и Развития при ООН.
- Понятно, - капрал Коимбру кивнул, - хотя нет, непонятно. А в ИБРР откуда деньги?
- От государств-участников. Это же очевидно, Габрио.
- Я понимаю, что от государств-участников. А они откуда берут деньги?
- И это, - ответил  Лео, - тоже очевидно. В развитых странах правительство отбирает в бюджет примерно половину национального дохода. Половину всего, что зарабатывается людьми и предприятиями.

Молодой бразилец вздохнул, и почесал пятерней в затылке.
- Дерьмово как-то все устроено в этом мире.
- Дерьмово все устроено только в мире большого бизнеса, - поправила Леа, - этот мир большого бизнеса, если разобраться в приоритетах - лишь маленький грязный мирок, загаженный кусочек в изумительно-огромном пространстве реального мира.
- Хорошо, если так, - проворчал Коимбру, - а иначе бы получалось, что они имеют нас, вообще, как хотят, и что так будет всегда и везде. Мы у них покупаем, против своей воли, платим налоги, чтобы они имели дармовые кредиты от государства, и даром воюем за их дерьмовые проекты. С женщинами и детьми, у меня просто в мозгах не укладывается. Их выбросили, будто использованные одноразовые тарелки.
- Габрио, - напомнил ему Мефо Грач, я же тебе объяснял, как образовались эти семьи. Администрация «HK-Canal» навязала специалистам эти семьи. Навязала, как товар. И специалисты были рады избавиться от этой обузы.
- От обузы? Но это же живые женщины, и дети!
- Это низкосортные биороботы, - отрезал Мефо, - я тебе объяснял, как в Брито-Гранада смотрят на людей.
- Да, я помню… И что теперь будет с этим ультра-индустриальным Брито-Гранада?
- Я не знаю, - Мефо пожал плечами, - может, Лео в курсе.

Лео Варгас покачал головой.
- Я пока даже не думал об этом. А, по-твоему, Мефо, что с этим можно сделать?
- По-моему, ничего хорошего, - ответил 3D-художник-дизайнер, - это куча дерьма.
- Ты что? - удивилась Саби, - Ты же сам говорил, что в Брито-Гранада прорва ценных новейших производств, и там комфортабельные дома, целый новенький город!   
- Я, - напомнил Мефо, - говорил еще про то, что это полностью единый комплекс.
- Да, ты говорил, и что? 
- А вот что! Все это: и новый город, и производства, и инфраструктура, строились, как советские города-фабрики на Урале в начале Второй Мировой войны, когда советские войска отступали, и стратегические производства эвакуировались на восток.
- Я не знаю эту историю, - заметила Леа Варгас.
- Это простая история, - сказал Мефо, - шла война, и чтобы быстро построить военные производства в голом поле, все делалось, как единый конвейер: там и жилье, и объекты инфраструктуры, и сами производства. И использовать это можно только целиком, оно неразделимо на части.
- Ты хочешь сказать… - медленно произнес Лео Варгас, - …Что Брито-Гранада нельзя превратить в нормальную городскую агломерацию с человеческим стилем жизни?

Мефо Грач утвердительно кивнул.
- Именно так, Лео! На самом деле, такую агломерацию с мощностью производств, как половину Сингапура, можно было построить всего за год только таким методом.
- Э… - протянула Леа. - …Как те советские военные фабрики на Урале? 
- Да, - Мефо кивнул, - разумеется, технология строительства здесь была гораздо более продвинутой, чем тогда, в 1940-е, на Урале, но принцип точно такой же. И результат, в принципе, такой же: эту агломерацию не получится разделить на части. А целиком она способна функционировать лишь одним методом: как батарею конвейеров, к которым прилагаются комфортабельные стойла и кормушки для биороботов.

В оживленной дискуссии возникла пауза. Габрио Коимбру перебросил новую порцию печеной рыбы с решетки на пластиковые тарелки. Саби наплескала вино в стаканчики. Некоторое время все дегустировали. Затем Шошо произнесла:
- Когда Мефо сказал «постиндастриал», Лео поправил, и сказал «ультраиндастриал».
- Да, - подтвердил Лео.
- Ты и Мефо, - продолжила туземка, - рассказали, что такое ультра-индастриал. Но не рассказали, что такое пост-индастриал.
- Да, - Лео сделал глоток вина, - это мы упустили. Среди людей есть разные мнения. В частности, многие называют постиндастриалом то, что в Брито-Гранада, хотя это, по смыслу, ультра-индастриал. Наверное, Леа расскажет лучше, чем я. Правда, милая?
- Правда в том, - с улыбкой сказала она, - что тебе лень рассказывать об экономике.   
- О, нет, - возразил он, - правда в том, что твой тандем с Шошо привел к появлению оригинального стиля объяснений: лаконичного и образного.

Леа Варгас снова улыбнулась и вздохнула.
- Не могу отказать после такой лести. Ладно. Все просто. Возьмем гусеницу. Гусеница вылупляется из яйца, кушает листья, набирает вес, становится большой и толстой… А затем теряет подвижность и деревенеет. Тогда гусеница называется куколкой. Но не бабочкой. Бабочка появится позже, она проломит одеревеневшую оболочку, отбросит бесполезные осколки, расправит яркие крылья, и – легкая, изящная - взлетит к небу. 
- У-у… - протянула Шошо, - …Гусеница, это индастриал, да?
- Да, - Лео кивнула.
- У! Я угадала. А яйцо – это то, что было до индастриала, да?
- Да, - снова сказала Леа, - это застывшая аграрно-феодальная формация.
- У! Я это вижу! Индустриальная гусеница обожралась. Стала ультра-индустриальной. Почти мертвой. Но в ней растет живая постиндустриальная бабочка, которая взлетит.   
- Да, - в третий раз сказала Леа Варгас.

 …


*82.  Как хорошо приехать в концлагерь, где тебя…

…Встречают армейские друзья-товарищи.
- Габрио!
… - Братишка! 
… - Классно смотришься!
… - Как твое брюхо? Как твоя задняя лапа?
Артуро Риналдо из Оризонти, и Хиларио Мурило из Форталеза хлопали прибывшего товарища по спине, плечам и затылку, выражая крайнюю степень восторга.
- Стоп, стоп! – закричал он через минуту, - Дайте, опомниться! А кого я тут не знаю?
- Знакомься, - сказал Хиларио, - это Джемми Северино, пилот, только не очень-то к ней подкатывай, потому что Артуро подбил клинья, и…
- …Ты достал, блин! – перебила девушка-пилот, довольно миловидная, но худенькая, и сомнительно украшенная пятнами заживающих ожогов на всех открытых частях тела (в варианте, когда одежда состоит из майки и шортов, это значит, что ожогов много).
- …А это, - продолжил Хиларио, - наш юниор-вольнопер Петроно Терзо…
- …Ты и меня уже достал! - возмутился слегка нескладный, но энергичный школьник.
- Не рычи, - и Хиларио добродушно похлопал его по плечу.
- Петроно, - негромко пояснил Артуро, - третий и последний из нашего батальона, кто остался в живых после той атаки фосгеном. Ну, ты в курсе.

Капрал Габрио Коимбру кивнул, пожал юниору руку и спросил:
- Значит, ты из тех 17-летних энтузиастов, которых прислали тогда на пополнение?
- Да. Мы приехали сразу после того, как тебя ранили. Мне рассказали ребята.
- Я, - сообщил Габрио, - с тех пор еще раз попал на фронт, и поймал еще пулю.
- У тебя девять жизней, как у кошки, - сказал Артуро, и собирался уже развить мысль, задвинув что-нибудь шуточное о колдовстве, но вдруг, - Вот черт! Это кто такие?

Хиларио тоже повернулся в сторону, куда только что посмотрел Артуро. А именно - в сторону речного транспортного катера, с которого две минуты назад сошел Габрио. С палубы на бревенчатый причал аккуратно сгружались очень молодые женщины, явно уроженки Индокитая, причем некоторые - явно беременные. Методом индукции, можно было предположить, что беременны все они, просто на некоторых это пока незаметно. И та аккуратность, которую проявляли охранники по отношению к этим женщинам, четко свидетельствовала в подтверждении такой версии.
- Круто! - с уважением произнес Хиларио, - Ты что, Габрио, в госпитале успел полтора десятка девчонок осеменить?
- При чем тут я!? Сколько я был в госпитале, и какой срок пуза у этой… И у этой…   
- Ну, а серьезно? – спросила Джемми, - Кто эти девчонки?
- Слушайте, братишки…. И сестренки… Мы что, так и будем стоять у ограды? Или тут найдется тарелка супа для хорошего парня? А то по дороге был только сухой паек.
- Идем, братишка, - и Артуро хлопнул его по спине, - В нашем хозрасчетном цеху есть нормальная жратва. Будет тебе и суп с маслом, и кофе с шоколадом.
- Хозрасчетный цех? - с удивлением переспросил Габрио Коимбру.
- Да, - подтвердил Хиларио, - концлагерь Ауастера, это вообще смешное местечко.
- Обхохочешься, - слегка ворчливо добавила Джемми Северино. 
   

 
«Хозрасчетный цех» (как еще несколько аналогичных цехов) оказался речной баржей, накрытой каркасным ангаром. Внутри ангара нечто вроде продвинутой авторемонтной мастерской. Тут можно было видеть десяток небольших внедорожников-болотоходов разных моделей в разных стадиях сборки (или разборки). Две такие машины висели на высоте примерно человеческого роста в зацепах кран-балок.
- Такая, - пояснил Артуро, - наша хозрасчетная тема. Проверять машины перед, и после полевой обкатки. Южно-Никарагуанское Заозерье это теперь бренд. Если новая модель прошла тут тест-драйв, то у нее уже хорошая репутация. Проходят не все.
- Каждая вторая тачка разваливается на этих болотах, - пояснил Хиларио.
- А у каждой первой глохнет движок намертво, - пошутила Джемми.   
- Работа по мне, - оценил Габрио, и уточнил, - но не на голодный желудок.    
- Сейчас все будет, - пообещала Джемми, - ты заметил, что Петроно пошел на крышу? Короче: там второй ярус, бытовой. Кухня есть, все дела. А Петроно классно стряпает.
- Петроно, - добавил Хиларио, - из потомственных рестораторов, мелких, правда. 
- Да? – удивился Габрио, - А зачем он вписался на войну, если не из пролетариев, а из среднего класса? К тому же, он еще несовершеннолетний.
- Пропаганда, - ответил Артуро, - мозги были промыты ура-патриотизмом. Жалко его, реально. Если бы не эпидемия, он бы уже был дома. Красный Крест договорился про несовершеннолетних солдат, что они могут ехать домой. Но – не подфартило. 
- Ладно, - Джемми махнула рукой, - может оно к лучшему для него. Поумнеет. А что, кстати, мы встали? Идем наверх. Габрио за едой расскажет о карьере осеменителя.
- Блин! – Габрио схватился за голову, - И ты туда же! Слушайте, все было не так!



Действительно, все было не так. Габрио поехал бы в концлагерь на обычной попутке с разведчиками - неграми к'ви, но в последний момент полевая миссия Красного Креста отказалась забирать из Брито-Гранада брошенных беременных жен контрактников.
Тех, которые не беременные – забрали.
Тех, которые уже родившие – забрали, вместе с малышами.
А начет беременных – отказ, поскольку кто-то из медицинских консультантов заявил о высоком риске дефектов эмбрионов у беременных женщин, перенесших псевдо-грипп Зувемби. А Красный Крест совсем не желал портить свой имидж из-за детей-мутантов, которые могут родиться в каком-либо карантинном лагере для инфекционно-опасных беженцев. Так, эти молодые женщины в интересном положении были (за компанию) отправлены сюда, в концлагерь Ауастера. За полдня пути с запада на восток, Габрио познакомился только с несколькими самыми разговорчивыми из них.
   
Теперь, Габрио старался объяснить своей компании за столом, что произошло с этими девушками, метнувшимися через Тихий океан в надежде на обещанное благополучие. Казалось бы, не так сложно объяснить, если знаешь, как представлялись события с двух разных точек зрения.
Первая: точка зрения контрактных североамериканских спецов (известная от Мефо).
Вторая: точка зрения этих девушек из Индокитая (рассказанная по пути в концлагерь).
Спецы считали индокитаянок сообщницами Корпорации Канала, навязавшимися им в брачные партнерши методами грязного обмана и псевдо-юридического принуждения.
А индокитаянки были уверены, что Корпорация Канала имеет право устраивать браки сотрудников, ведь Корпорация – это хозяин, который, к тому же, щедро платит.
Спецы относились к своим навязанным женам очень неласково (хотя без побоев).
А индокитаянки воспринимали это, как должное. Если муж много работает, и много зарабатывает, то он – хозяин в доме, и с домашними может вести себя, как хочет.

Когда эпидемия псевдо-гриппа Зувемби ударила по агломерации Брито-Гранада, вся административно-полицейская структура рассыпалась. А только эта структура (ничто другое) удерживала спецов от того, чтобы мгновенно бросить семьи. Индокитаянки не подозревали об этом (в их родной патриархальной культуре к семье было религиозно-бережное отношение – независимо от того, как образовалась семья - образовалась же, значит, так тому и быть). Но, в ультра-индустриальном мегаполисе эти очень молодые семейные женщины стали вдруг никому не нужны. Ни Корпорации, ни мужьям. И, их списали в отходы, как побочный неликвидный продукт по закрытому проекту.   
… - Такой звездец, - произнес капрал Коимбру, подведя черту под своим рассказом, и принялся хлебать ложкой наваристый суп.
- Звездец, - согласилась Джемми, - и что теперь с этими индокитаянками?
- Хрен знает, - и капрал пожал плечами, - мы хотя бы военнопленные, а девчонки, как я понял, считаются «вражескими агентами влияния».
- Как шпионы, что ли? – спросил юниор Петроно.
- Нет, как подпольщики-диверсанты. Большинство таких девчонок сразу же высланы по линии Красного Креста. Но этих 15 девчонок не приняли, из-за беременности. Вроде бы, Красный Крест обещал их забрать, когда они родят кого-нибудь.

«Юниор-вольнопер» вздохнул и озвучил свой вывод:
- Надолго они влипли. И я тоже. Мне тоже обещали по лини Красного Креста. И хрен.
- Эпидемия Зувемби отменила такие обещания, - спокойно сказал Артуро, - так что, я думаю, мы все тут надолго зависли. Родине мы на фиг не нужны, там и без нас хватает заразы. «Folhe online» пишет: эпидемия в штате Амазонас побеждена, но я не верю.    
- А, ладно, - Габрио Коимбру махнул рукой, – я, наверное, обойдусь без этой родины.
- Ты что-то нашакалил в Брито-Гранада? – мгновенно угадал Хиларио.
- Да, вроде того. Сейчас это на хранении у надежных людей. Не миллион баксов, но, я думаю, хватит, чтоб маленький бизнес открыть.
- Бизнес здесь, что ли? – спросила Джемми.
- А хоть здесь. Почему бы нет? Только вот осмотрюсь сперва.
 
Произнеся такие слова, капрал осмотрелся (в буквальном смысле), и спросил, - кто там катит к нам на таком модном гидроцикле? У меня глюки, или это девчонка в бикини?
- Это не девчонка, ей 30 лет, - поправила Джемми, - это Сью Райнс, и она менеджер из британской оружейной компании. Вот у кого действительно бизнес. Тесты оружия.
- Ты ее хорошо знаешь? - спросил Габрио Коимбру, приглядываясь к приближающейся незнакомке в сине-красном спортивном бикини.
- Да, мы с ней вместе были на послеожоговых процедурах. У меня от термобарической ударной волны, а у нее от напалма. Вот, вроде как подружились немножко. Ну, что ты подмигиваешь, Габрио? Познакомить тебя с ней?
- Ну! Ты догадливая такая…




*83. Мне глюканулось, или вы уже…

…Встречались? - тоном светского флейма поинтересовался Хиларио Мурило, уловив необычный взгляд Сью, обращенный на молодого капрала Коимбру.   
- С чего ты взял? - удивилась фолклендская британка – спец-менеджер.
- Значит, глюканулось, - заключил Хиларио тем же ненавязчивым тоном флейма, ни на секунду не поверив удивлению Сью Райнс. У парня из фавел Форталеза была кое-какая практика распознания неправды. У 30-летней британки тоже была кое-какая практика, поэтому она догадалась, что Хиларио не поверил ее удивленной фразе.

Разумеется, Сью Райнс вспомнила этого молодого бразильского капрала. На переправе Танаис-Торо, она с дистанции 700 метров влепила ему пулю 3.55 мм в правое бедро. И сейчас она задумалась: намеренно ли выполнила не смертельный выстрел. Правильнее сказать: намеренно, но неосознанно. Сью помнила короткий импульс радости, который испытала, увидев, что ее пуля причинила ранение, неопасное для жизни. Почему? Она отказывалась думать о причине - до этого момента. Сейчас, все же, задумавшись, она не нашла внятного ответа. Да, жизнь состоит, в основном, из неосознанных решений…      

…Между тем, за столом вспыхнул политический диспут: «юниор-вольнопер» Петроно Терзо подверг моральной критике намерение капрала Коимбру «забить хер» на общую бразильскую родину, и заняться бизнесом в южно-никарагуанском Заозерье. У юниора обнаружился дефицит рациональной аргументации, зато эмоциональная аргументация присутствовала в избытке, и нетрудно было догадаться, что источник эмоциональных аргументов – официозный BR-TV.
Бразилия – великая страна, которая борется за достойно-великое влияние в мире. Но ей
мешают козни прогнивших богатых стран «Золотого Миллиарда», и внутренние враги: либералы и социалисты. Но весь народ поддерживает политику правительства.
   
Габрио Коимбру спокойно выслушал «юниора-вольнопера», и ответил, что, почему-то, великая политика Бразилии делается для концерна FAMAB. А простые парни имеют от правительства лишь произвол полицаев и фискалов, плюс обман в немыслимых дозах. Например, вербовка на эту войну, где сгинуло жуткое количество молодых бразильцев. 

К диспуту подключилась пилот Джемми, потерявшая на войне двух подруг по летной школе. Хороша же великая страна, которая посадила 20-летних девчонок за штурвалы дешевых винтовых штурмовиков, и бросила на прорыв ПВО порта Блуфилдс.   

Хиларио Мурило напомнил, как выглядел батальон после фосгеновой атаки, и спросил, готов ли Петроно произнести патриотический монолог перед родителями тех ребят.

Петроно Терзо, оказавшись единственным патриотом в этой компании, стал похож на предельно-несчастного брошенного щеночка, и Артуро Риналдо вступился за него. Он высказался в том ключе, что Бразилия – прекрасная страна, только (к сожалению) вся верхушка – сволочи. Но, возможно это изменится к лучшему. Вот футбол у нас самый лучший в мире, это факт. На том все помирились – тем более, что в хозрасчетном цеху ждали осмотра и ремонта болотоходы. Пора было поработать…

…Поскольку Габрио Коимбру был зарегистрирован, как временно нетрудоспособный (ранение еще не долечено), он оказывался не при делах. И Сью Райнс запросто утащила этого бразильского парня. Почему она так поступила? Одному черту известно. Как отмечено несколько выше - жизнь состоит, в основном, из неосознанных решений. 
Формальности в концлагере Ауастера были минимальные.
Часовой лаконично спросил: «куда?».
Сью так же лаконично ответила «ко мне».
Часовой черкнул что-то себе в блокнот и предупредил «под вашу ответственность».
«Ясно», - сказала она.
Как аккредитованный оружейный спец-менеджер, Сью занимала довольно просторные апартаменты на одной из речных яхт. По комфорту - примерно как «три звездочки» на недорогом курорте. Спальня, мини-гостиная с кухонным уголком, ванная, балкончик. 



Сью хлопнула ладонью по спинке дивана в гостиной, и предложила:
- Устраивайся. Хочешь хорошего крепкого свежего кофе?
- Еще бы! - ответил он, и шлепнулся на диван, - Уютно у тебя тут!
- Уютно, - согласилась она, заряжая трофейную китайскую кофеварку-полуавтомат.
- Слушай, Сью, - несколько неуверенно произнес Габрио, - может, ты знаешь, почему Хиларио решил, будто ты уже где-то видела меня раньше?
- Ты думаешь, он не ошибся? – спросила спец-менеджер.
- Ну… Черт знает… Не просто же так ты пригласила меня в гости.
- Габрио, ты точно хочешь знать, ошибся он, или нет?
- Ну… Да, я хочу, а что в этом странного?
- Ладно, - сказала она, - все верно, я тебя видела раньше.

Молодой бразильский капрал задумчиво поскреб ногтями слегка щетинистую щеку и, выдержав длинную паузу, заметил:
- Слушай, Сью, каким-то странным тоном ты это сказала.
- Интрига в том, - негромко и спокойно пояснила она, - что я видела тебя на переправе Танаис-Торо, когда смотрела в оптический прицел.
- Эх… Так это ты продырявила мне бедро?
- Да.
- Вот, черт… - он тоскливо вздохнул, - …Скажи, Сью, а парня, водителя грузовика?
- Какого грузовика?
- Ну, я стоял около грузовика, а тот парень – на подножке кабины…
- Да, - снова подтвердила Сью, - было попадание на дециметр выше пряжки ремня.
- Эх… - молодой бразилец снова поскреб щеку, - …Даже не знаю, что тебе сказать. С одной стороны, спасибо, что меня не как его. А с другой стороны… Вот черт. Я только сейчас подумал: если бы ты меня не подстрелила там у переправы, то я бы не оказался эвакуирован в Брито-Гранада, а остался бы в порту Блуфилдс. Сколько там выжило? 
- Из восточной сводной дивизии и гражданских строителей? – уточнила она вопрос.

Молодой капрал молча кивнул, и Сью ответила:
- Меньше ста человек в сумме.
- Эх… Значит, скорее всего, ты меня спасла тем, что подстрелила.
- Получается так, - подтвердила Сью, и аккуратно разлила кофе в чашечки.
- Вот черт… Как-то все через жопу в этом мире.      
- Незачем так драматизировать, - ответила она, и уселась рядом с ним.
- Я не драматизирую… - он сделал глоток кофе, - …Эх! Вкусно получилось. Правда. А скажи, Сью, зачем ты это делаешь?
- Что именно? – спросила спец-менеджер.
- Ну… Зачем ты стреляешь в людей?
- Это, - объяснила она, - полевой натурный тест оружия. Заказчики с гораздо большим доверием воспринимают те новые модели оружия, к которым приложены видеозаписи натурных тестов. А в случае «Мушкетона-3.55мм» важен был всесторонний тест.   
- Э… Ты сказала «Мушкетон»?..

Сью Райнс глотнула кофе и утвердительно кивнула.
- Да. Модель названа «Мушкетон». Названия, как везде, выдумывает отдел рекламы.   
- Надо же… - бразильский капрал покрутил головой, - …Названия для оружия, значит, выдумываются рекламщиками, как для скейтов, и как вообще для любых гаджетов.   
- Это часть психологической раскрутки продаж любого товара, - сказала Сью.
- Надо же… - повторил она, - …А всесторонние тесты, это что?
- Это полный боевой цикл, - пояснила она, - марш, маневры, огневой контакт, дальше полевая чистка оружия, снова марш, маневры, огневой контакт. И на финише эксперты сравнивают эффективность в первом, и во втором огневом контакте. Дело в том, что у последней версии «Мушкетона» применен ствол из керамики. Такие инновации всегда вызывают недоверие, преодолеть которое может только всесторонний тест.      
- Слушай, Сью, ты… Ну… Когда ты убиваешь людей… Ты снимаешь это на видео? 
- Да. Когда идет тест, на стволе установлена видеокамера.
- Черт… - он вздохнул, - …Вот, черт! У меня в голове не укладывается. Слушай, Сью, может, у тебя найдется выпить? Что-нибудь покрепче…

Она встала с дивана, открыла шкафчик, и поставила на стол бутылку джина.
- Годится?
- Да. Это то, что надо.
- Очень хорошо, - сказала Сью, и наплескала по порции джина в два стаканчика.




*84. После дозы джина женщина-снайпер в бикини…

…Воспринимается просто как женщина в бикини, и уже не важно, скольких людей она застрелила. Особенно, если женщина - молодая и симпатичная, а мужчина, который ее воспринимает, вынужден был перед этим длительное время обходиться без секса. Если говорить о конкретной ситуации, то Габрио Коимбру повел себя точно по этой схеме (а почему, собственно, он должен был вести себя иначе?). В общем - Камасутра, ничем не замутненная, кроме напалмовых ожогов спины леди, и простреленного правого бедра у джентльмена. Но, как свидетельствует опыт последнего миллиона лет, такие травмы не препятствие для парочки, настроенной на яркий секс-драйв. Кстати: «яркий» не значит «короткий». Так что «сессия» продлилась до заката. В это время, когда солнце заходит, ландшафт в заливе-дельте реки Матагальпа, начинает выглядеть, будто видеосюжет из голливудского фильма в жанре сказочного фэнтези. Правда, к этой сказке добавляется неприятная мелочь: комары, для которых в это время дня стартует охота на всякую  теплокровную фауну (в основном – на людей)…   

Сью Райнс взяла со столика ручной пульверизатор, выполнила пшик на себя, затем - на бразильского капрала. Он фыркнул от резкого запаха цветочного эфира и спросил: 
- Что за фигня?
- Это экстракт агуйалоро, местного растения. Натуральный репеллент от кровососов. В текущем сезоне «Golden Fleece», фолклендская компания, где я работаю, выпустила это вещество в продажу под маркой «Сельва-Спирит». Неплохой сопутствующий бизнес.
- Понятно… - капрал кивнул, - …А основной бизнес, значит, оружие?
- Да, - подтвердила Сью.
- Понятно… - повторил он, а затем покачал головой, - …Хотя, нет, непонятно. Ты такая красивая, умная, и вообще… Вот… Почему ты взялась торговать смертью?
- А почему ты завербовался в армию? – отреагировала она.
- Так, у меня не было альтернативы. Я из фавел, где не найти нормальную работу! А ты, наверное, могла бы найти у себя в Британии что-то получше, чем ради денег стрелять в нормальных людей, которые тебе ничего плохого не сделали.   
- Наверное, могла бы, - ответила Сью, - но так уж сложилась жизнь.
- А-а… Расскажешь, или тебе не хочется?
- Расскажу, если ты хочешь услышать.

Габрио Коимбру кивнул в знак того, что хочет. Сью Райнс пожала плечами.
- Что ж, пожалуйста. Это довольно короткая история. Я завербовалась на флот, чтобы посмотреть мир. Затем, в ранге капитан-лейтенанта морских стрелков, я попала на Фолклендские острова, потому что разведка доложила наверх о высокой вероятности попытки аргентинского вторжения по схеме гибридной войны.
- Гибридная война, это как? – спросил Габрио.
- Это когда в тайне организованный гражданский контингент выполняет функции сил вторжения. Военный гарнизон защитников оказывается в двусмысленном положении, упускает время, и вражеский военный корпус без боя входит на плацдарм, уже взятый организованными гражданскими. Гибридная война начала применяться с 1990-х, была методически отшлифована в 2010-х, и часто применяется в локальных конфликтах. Да, кстати, отделение Лаголарго от Никарагуа было тоже сделано путем гибридной войны.
- Понятно, - еще раз произнес Габрио, - кажется, я знаю, во что ты там влипла.
- Я как раз не влипла, - возразила она, - у нас оказался решительный командир, он уже сталкивался с гибридной войной, и четко провел контр-гибридную атаку.
- Э… А что такое контр-гибридная атака?
- Это, - сказала Сью, - когда гарнизон защитников действует так, чтобы преимущества гибридной войны для противника превратились в фатальные проблемы.
- А… Значит, правду говорили по TV про то, что британский военно-морские силы без предупреждения расстреляли три тысячи аргентинских гастарбайтеров, устроивших на главной фолклендской площади в Порт-Стэнли митинг за присоединение к Аргентине.

Сью Ранс отрицательно покачала головой.
- Это неизвестно. Как неизвестна и судьба аргентинского десантного корабля, который направился во внутреннюю акваторию Порт-Стэнли, исходя из данных о том, что порт находится уже под контролем про-аргентинских манифестантов. Ничего неизвестно.
- Ничего? – удивился капрал Коимбру, - Но манифестанты погибли и корабль тоже!
- Есть мнение, - ответила Сью, - что манифестантов фактически не было, их выдумала аргентинская TV-пропаганда. А десантный корабль погиб из-за несчастного случая: он столкнулся в порту с химовозом, перевозившим нитролак, и произошел взрыв.
- Подожди, Сью! Ты меня запутала! А что было на самом деле?
- Пойми, Габрио, нет «на самом деле». Есть два равно сомнительных мнения.

Молодой бразильский капрал непонимающе развел руками.
- Ты меня вообще запутала! При чем тут мнение, если ты там была и участвовала? Ты знаешь, что было на самом деле. Я понятно рассуждаю, или нет?
- Да, Габрио. Ты понятно рассуждаешь. И ты уже сам догадался, что там было.
- Догадался… - буркнул он, - …Значит, с тех пор ты в военно-оружейном бизнесе.
- Точно, - сказала она, - больше некуда с такой меткой в неформальной биографии.
- Понятно… А по-твоему: правильно ли поступил ваш командир на Фолклендах?
- Габрио, а почему такой вопрос?
- Так ведь это… - бразилец слегка замялся, - …По TV прошло, что на митинге были гастарбайтеры с семьями. С детьми даже. А по ним из миномета… Блин!

Британка утвердительно кивнула. 
- Я видела, как это показывали по TV-Буэнос-Айрес. «Там же дети» - это очень важная технология гибридной войны. Организаторы агрессии вербуют манифестантов, чтоб те выходили на заданный плацдарм вместе с детьми. И чем больше детей, тем лучше. Так солдат-защитник психологически обезоруживается: он не может стрелять в детей. Есть похожий палестинский фокус - даже без манифестации. Легкая реактивная артиллерия ставится на крышах домов, набитых детьми. И ведет огонь. Попробуй - ответь им, и ты непременно убьешь сколько-то детей. Тогда на тебя набегут всякие политгуманисты и правозащитники, и информационно утопят тебя в дерьме. Прикрываясь детьми, можно безнаказанно стрелять в кого угодно, такой постулат гибридной войны.
- Блин!.. – снова буркнул Габрио Коимбру, - …А какой выход?
- Выход в том, - ответила она, - что никаких манифестантов с детьми не было.
- Как не было? – не понял он.
- Вот так. Компьютерный фейк. Нет ни одного из людей, которые, якобы, выходили на манифестацию. Журналисты впоследствии ищут этих людей, но никого не находят. 
- Э… Сью… Ты хочешь сказать, что всех манифестантов… Ну… - бразилец замялся.
- Здравый смысл, - сказала Сью, - у не бывших событий нет живых свидетелей.

Габрио Коимбру тоскливо вздохнул.
- Блин… Лучше бы я не спрашивал… Но, уж если я начал, то спрошу еще. Ты ведь не бросила военный бизнес. Хотя могла бы, я уверен.
- Да. Я не бросила военный бизнес, хотя могла бы. Это не вопрос, а факт.
- Вопрос тот же: по-твоему, правильно ли поступил ваш командир на Фолклендах? Мне кажется, если бы ты считала, что нет, то ты не осталась бы в военном бизнесе.
- Ты умный парень, - тихо сказала она, - значит, тебе требуется настоящее объяснение. Слушай. Мой командир научил меня ненавидеть войну. И он доказал, что войну нельзя победить законами о гуманности. Любой такой закон идет на пользу тем, кто ищет свой интерес в развязывании войн. Тем, кто заявляет: если есть официальные законы войны, значит, война это законное дело. Так вот: война это абсолютное беззаконие, и победить войну можно только показав ее реальное лицо. Война - это просто уличный бандитизм, доведенный до супер-промышленного, мега-конвейерного уровня. Ты ведь знаком не понаслышке с практикой уличных молодежных банд, я права?
- Еще бы. Я же в фавеле вырос.
- Я так и подумала. Теперь возьми две самые большие, самые отмороженные, самые агрессивные молодежные банды, дай им возможность вооружиться на всех арсеналах планеты, и пусти эти банды в мегаполис, делить территории влияния в интересах двух наркокартелей. Вот самая общая, универсальная, наглядная модель любой войны.

Габрио Коимбру покивал головой.
- Чем страшнее оружие, тем быстрее люди поймут, что война, это полное говно. Так?
- Приблизительно так, – подтвердила британка.
- Так, - сказал он, - а псевдо-грипп Зувемби, значит, биологическое оружие, чтобы всех напугать гарантировано, да?
- Зувемби, это продукция не нашей фирмы, - ответила Сью Райнс и, заметив недоверие собеседника, уточнила, - действительно, наша фирма не занимается микробами.
- Понятно, - бразилец задумчиво посмотрел на небо, усеянное звездами, - это Зувемби жуткая штука. Автор не признается. Кошмар будет списан на болванчика. Как его?   
- Вергио Огишо, полевой менеджер FAMAB по работе с персоналом, - сказала Сью.




*85. Архиепископ завершил речь, а после минуты тишины…

…Под сводом древнего кафедрального собора Мария-Виргин де Сантьяго-Леон гулко зазвучало «Requiem aeternam dona eis, Domine». Таким стал финал траурной мессы по примерно миллиону жителей столичного региона Манагуа, погибших либо безвестно пропавших при эпидемии Зувемби. Теперь (после трех кошмарных недель) эпидемия погашена, а столица перемещена в 100 километрах северо-западнее, за вулканическую гряду, в относительно небольшой уютный старый город Сантьяго-Леон.   

Итак: люди, тихо переговариваясь, расходились после траурной мессы.
Простая публика поглядывала на президента Хуанито Акантиладо, а он, выйдя из ворот собора, устало уселся на широкую ступень каменной лестницы, несколько в стороне от людского потока. Казалось, что президент абсолютно измотан этими тремя неделями, и поражен произошедшей трагедией. Рядом с президентом, слева и справа, остановились высшие военные: генерал армии Бонито Зэферс, и генерал спецслужбы Умберто Тахо, а несколько позади – четверо бойцов персональной охраны. Вся президентская команда выглядела удрученной, вела себя очень тихо, и публика даже жалела их (вот ведь какая ответственность свалилась на плечи этих суровых мужчин, и они, вроде справились)…

…Президент Акантиладо дождался, пока поток публики иссякнет, затем встал на ноги и негромко буднично поинтересовался:
- Умберто, как там дела у Амаро?
- Нормально, босс, - ответил шеф Seguri, - клиент дозреет к ужину, как сообщил Амаро.   
- Тогда, - сказал президент, - поехали в раритетную тюрьму, сразу будем судить этого клиента. Только судьи нужны… Бонито, мне будут нужны пять дисциплинированных, интеллектуально развитых офицеров, в аккуратной парадной форме с бантиками.
- С бантиками, босс? – тоном сомнения переспросил армейский генерал-министр.
- Да, черт… С такими золотыми хреновинами…
- С аксельбантами? – предположил Бонито Зэферс.
- Да, верно… Слово вылетело из головы… Умберто, организуй туда же TV, чтоб у нас получился открытый судебный процесс. Так, мужики, по машинам, и поехали.   
- Хуманрайтера надо? – спросил УмбертоТахо уже на ходу.
- Надо, - подтвердил президент, - пусть твои парни притащат его к началу суда.



А, тем временем, в знаменитой раритетной тюрьме Ла-Фортуна (в западном пригороде Сантьяго-Леон), полковник Амаро Фурадо готовил клиента - Вергио Огишо, полевого менеджера FAMAB по работе с персоналом. Только не надо думать, будто полковник применял к этому бразильцу какие-то жуткие пытки и еще более жуткие угрозы. Нет! Наоборот, Фурадо был очень вежлив. Но комната (каменный мешок средневекового образца) психически давила на Вергило Огишо, и к тому же, в этих стенах, спокойный монолог полковника воспринимался жутковато – из-за акустики.
… - Итак, сеньор Огишо, я изложил вам мнение мировых СМИ. Логика требует от нас разумного учета этого мнения при разработке ваших правдивых показаний на суде. Вы сейчас удивленно моргнули, из чего я делаю вывод: вы не уловили логики. Я объясню детальнее. Правда, как таковая, не существует в обществе. Это лишь идеал, к которому можно стремиться путем правдоподобия. Правдоподобие, это такое изложение, которое соответствует ожиданиям аудитории. Что для нас аудитория?..
 
Тут полковник Фурадо сделал небольшую актерскую паузу, после чего продолжил.
- …Аудитория для нас это, в широком смысле, все мировое сообщество. Ведь эпидемия синтетического псевдо-гриппа, названная «Зувемби», по названию вашей радикальной  деструктивной секты, привела за три недели к гибели около трех миллионов человек. В историческом смысле это не исключительный случай. В 1920-м грипп-испанка убил на Американском Перешейке примерно столько же людей, а в Индии на порядок больше. Проблема в том, что «Испанка» являлась натуральной инфекцией, а «Зувемби», как мы знаем, является продуктом интеллектуально-научного человеческого труда. Отсюда, у мирового сообщества возникло желание наказать виновника-человека. Так фактически сложилось, что оптимальный виновник - вы, сеньор Огишо. В вашу вину верит больше половины респондентов во всем мире, и около двух третей – в Южной и Центральной Америке. В это верят почти все ваши коллеги по работе, в это верит ваша жена, и в это формально верит руководство концерна FAMAB, где вы трудились. Значит, эта версия правдоподобна и, исходя из нее, следует выстраивать ваши правдивые показания. Вам понятна изложенная логика, или требуются еще пояснения?
- О боже… - тихо произнес Вигило Огишо, - …Неужели моя жена поверила в это?
- Поверила, - сказал полковник, - я же показывал вам интервью с ней на BR-TV.

Следует отметить, что названное число жертв (3 миллиона) имело довольно косвенное отношение к псевдо-гриппу. Кое-какие политические группы в нескольких странах использовали короткий период паники, чтобы «убрать неугодные группы населения». Убрали. Число жертв (якобы) псевдо-гриппа получило дополнительный ноль справа. Конечно, бразильский менеджер по персоналу об этом не догадался. Так что сейчас он, обхватив свою голову ладонями, сжал ее, будто надеялся таким образом проснуться, и выскочить из сюрреалистически-страшного сна. Не выскочил, и горестно прошептал:
- Офицер, я видел интервью моей жены. Но, почему она поверила в этот бред?
- Элементарно, сеньор Огишо. Ваша семья жила в соответствии со схемой ценностей и  воззрений бразильского среднего класса. У вас никогда не было своего мнения, только мнение окружающего социального слоя. Сейчас, по мнению этого социального слоя, вы совершили теракт по мотиву религии. Ваша жена, как заведено в вашей семье, приняла мнение окружающих. Это не должно удивлять вас. Кроме того, в данной ситуации, ее поведение оптимально для выживаемости потомства. У вас четверо детей, не так ли?
- Да, - тихо подтвердил Вергио Огишо.
- Ваша жена, - продолжил полковник Фурадо, - действует инстинктивно-рационально: делает то, чего от нее ждет общественность и концерн FAMAB. Таким образом, она из сообщницы фанатика-террориста превращается в потерпевшую. И важно, что такая ее позиция позволяет концерну FAMAB убедить публику, что ваша конспирация была на высочайшем уровне. Если даже жена столько лет ничего не подозревала, то у Службы Внутренней Безопасности концерна не было шансов своевременно разоблачить вас.      
- Разоблачить меня? – переспросил Вергио Огишо.

Полковник Фурадо утвердительно кивнул и напомнил:
- Ведь все эти годы вы были авторитетным участником боевой ячейки секты Зувемби. Поэтому, когда секта создала биологическое оружие, акция по его применению была поручена именно вам. Видите, как логично выстраивается цепочка событий?
- Ох… Офицер, мне кажется, что я схожу с ума.
- Не раскисайте, сеньор Огишо! Сосредоточьтесь. Вам надо помочь вашей жене. Ваши показания в суде должны усилить ее позицию. Тогда концерн FAMAB выделит очень значительную сумму на поддержку вашей семьи, чтобы защитить свою репутацию.
- Какие показания? – спросил бразильский менеджер.
- Показания о секте Зувемби, - пояснил никарагуанский полковник спецслужбы, - у вас появится шанс с судебной трибуны заявить о вашей радикальной религии всему миру! Разумеется, вы, как авторитетный участник секты, не упустите этот шанс.
- А-а… Что со мной будет дальше?
- Вероятно, - ответил Амаро Фурадо, - суд приговорит вас к пожизненному тюремному заключению. Но, это не помешает вам публиковать свои сектантские мемуары. 
- Мои мемуары?
- Да, ваши мемуары, вы же знаменитость. На суде будет присутствовать хуманрайтер, в смысле, эмиссар «Human Rights Watch». Он настоит на том, чтобы в тюрьме у вас были возможности для литературного творчества. Наша юстиция согласится с этим.
- Подождите, офицер! Какие сектантские мемуары? Я даже не знаю, что это за секта!
- Вот, - сказал полковник, и положил на стол брошюру, - тут кратко изложена история,   доктрина, и организационно-научная технология секты Зувемби. Ознакомьтесь. Еще вы получите блокнот и авторучку. Сделайте для себя конспект, чтобы выступить в суде. Я сожалею, но на подготовку мало времени. Первое заседание суда сегодня в 9 вечера.
- А-а… Офицер… Э-э… Что, если я откажусь?
- Сеньор Огишо, вы реально хотите знать, что тогда будет с вами и с вашей семьей?
- Нет-нет! Я просто так спросил. Я согласен. Дайте блокнот, я буду конспектировать. 

… 


*86. Доктор Лектер задолбал уже…

…Подумал Додж Тайгер. Шел четвертый день научно-исследовательской экскурсии по мертвому ультра-индустриальному мегаполису Брито-Гранада, где Тайгер командовал группой сопровождения и охраны парафреничного доктора биологии.

Парни в группу сопровождения были подобраны уравновешенные и надежные: из тех бойцов-негров племени к'ви, которых Тайгер сам тренировал. Но, эти простые парни заметно напрягались, наблюдая за искренними восторгами доктора Лектера при виде сотен трупов в каждом жилом доме-высотке, куда они заходили посмотреть. Мало того, что доктор восторгался, так он еще и отрезал от трупов образцы, и складывал это в специально припасенные микро-контейнеры. Затем, микро-контейнеры надписывались, и очень аккуратно складывались в ячейки огромного рюкзака-бокса, снабженного маленькой криогенной установкой с аккумулятором. Все это выглядело хреново, и на очередной экскурсии, лейтенант Улам отвел Тайгера в сторону, и шепотом высказал мнение:
- Этот Лектер, он уангас-бокор. Лучше его убить, наверное.
- Ты думаешь, это конструктивно? – спросил Тайгер.
- Да, кэп! Я думаю, это конструктивно, если убить, воткнуть гвоздь в сердце, отрубить голову, потом все сжечь, а что останется - утопить в море. Конструктивно! Даже очень сильный уангас-бокор после этого не воскреснет.
- Проблема в том, Улам, что через доктора Лектера к нам приходят большие деньги.
- У-у… Очень большие, или очень-очень большие?   
- Очень-очень большие, - уточнил Тайгер.
- У-у… - снова сказал негр-туземец, и глубоко задумался.

Додж Тайгер похлопал его по плечу, и подошел к доктору Лектеру, который был занят извлечением образцов из трупа, черт знает какого по счету. Вокруг доктора с громким возмущенным жужжанием летали мясные мухи, согнанные с места обильной трапезы.
- Док, - негромко окликнул Тайгер.
- Я слушаю вас, капитан, - отозвался тот.
- Вот что, док, - тут Тайгер вздохнул, - мне чертовски жаль, но мои люди на пределе.
- Правда? А мне кажется, они ничуть не устали. Весьма крепкие туземцы.
- Они не устали, док. Но ваши манипуляции с трупами давят им на психику. У них уже возникло подозрение, что вы уангас-бокор, это такой колдун-некромант.
- Какое нелепое суеверие, - прокомментировал доктор Лектер.
- Вы правы, - согласился Тайгер, - мои люди действительно суеверны. У них возникло твердое убеждение, что желательно нейтрализовать вас. Вы понимаете, о чем я?
- Да, разумеется, я понимаю… Сколько еще времени вы сможете удержать их от этого некрасивого обскурантистского шага?
- Еще один день, док, и не больше. Это максимум того, что я могу сделать.    
- Превосходно, капитан! Это даже больше, чем мне требуется. Я рассчитывал в любом случае улететь в Африку сегодня вечером. Но, по опыту работы я полагал, что у нас не получится поработать с полевым биоматериалом больше двух дней. По опыту похожих экскурсий в Ираке, Судане, и Бенгалии, я так оценивал психическую прочность бойцов, однако ваши бойцы продержались 4 дня, и даже остался резервный день. Это приятно удивило меня. А ваш авторитет среди бойцов очень высок. Вы талантливый менеджер, капитан Тайгер. Я надеюсь, что мы с вами еще не раз поработаем вместе.
- Жизнь покажет, док, - нейтрально ответил южноафриканец.

Доктор Лектер улыбнулся, кивнул в знак понимания этой нейтральности, и добавил: 
- Я хотел бы, чтобы вы привезли меня на аэродром Брито-Мидл сегодня в 7 вечера. 
- Никаких проблем, - ответил Тайгер.
- Вот и хорошо, - доктор Лектер улыбнулся, - немного жаль, что я не смогу красиво попрощаться с доктором Зеехундом, фельдшером Орейо, и ассистентом Армагеддон. Впрочем, я оставил им детальные инструкции по продолжению работы. И мы будем регулярно общаться по интернет-видео связи. С вами, конечно, тоже, капитан. 
- Да, я в курсе, - сказал Додж Тайгер.
- Превосходно! - и Лектер снова улыбнулся, - А сейчас позвольте, я вернусь к работе. Хочется максимально продуктивно использовать последние часы экскурсии.



Действительно, эти часы, оставшиеся до заката, доктор Лектер использовал «на всю катушку». К финалу, лишь командирский авторитет Доджа удерживал негров к'ви от «нейтрализации» некроманта. А сам Додж, хотя вроде был уже ко всему привычен, но несколько раз чуть не блеванул при виде научно-практических манипуляций доктора.

Ну, вот, наконец-то аэродром. И небольшой элегантный бизнес-джет уже находился на парковке, в ожидании пассажира для вылета на восток через Атлантику. Тут Додж был вознагражден импульсом приятных эмоций.    
- Привет, ты капитан Додж Тайгер? - спросил пилот, африканский негр-банту, одетый в униформу (почему-то) военно-воздушных сил Гвинеи-Бисау.
- Я, - подтвердил Додж.
- Wow! А у тебя есть друг по фамилии Краун?
- Да, есть. Лейтенант Ренфри Краун, мы в спецназе вместе служили, после еще вместе работали в фирме «AfriSpEn».
- Wow! Правильно! Вот, посылка от твоего друга. Он теперь большой фермер, да!      



Посылка от Ренфри Крауна (предшественника Доджа Тайгера в бизнес-миссии в сельве Южного Никарагуа) представляла собой ящик – две дюжины литровых бутылок виски. Причем не простого виски, а кукурузного, произведенного на ферме «Crown&Girls». На веселой яркой фото-этикетке был изображен Ренфри Краун, две девушки-негритянки по бокам, третья на руках, и четвертая сидящая у него на шее с двумя бутылками в руках.
Ниже фото виднелся фирменный слоган готическим шрифтом на языке африкаанс:
«Dit is ons ware wild-Afrika».
«Это наша реально дикая Африка».
У Доджа Тайгера как-то сразу отлегло от сердца. Это же так здорово, когда есть повод порадоваться за старого армейского друга, который реализовал свою мечту…




*87. Хотите интерьер «мост троллей»?..
 
…Спросил Мефо Грач, уселся на стойку бара, и глотнул пива из горлышка бутылки.
- Звучит заманчиво, - сказала Леа Варгас, - но хотелось бы узнать больше, прежде чем принимать решение.
- ОК, - Мефо подмигнул и сделал еще глоток пива, - тролли строят обычно небольшие арочные мосты через ручьи. Под мостами у них получается жилое пространство вроде искусственной пещеры. Материал – дикий камень, так что выглядит грубовато.
- Пусть будет грубовато, - решительно сказала Леа, а затем посмотрела на Лео, - ты не против идеи пожить в искусственной пещере троллей?
- Не против. Мы ведь с тобой были веселыми сетевыми троллями, помнишь?
- Мы втроем были сетевыми троллями, - поправила Саби Хастури.
- Кто такие тролли, и как вы были ими? – поинтересовалась Шошо.
- Это просто! – объявил Мефо, и вытащил планшетник из кармана, - иди сюда, я сейчас покажу тебе самых отъявленных троллей.

Последовала медиа-лекция о троллях. Удостоились внимания три вида фольклорных троллей: многоголовые норвежские, огромные вредные шведские, и более спокойные экологически-нейтральные исландские. Были упомянуты огромные зверские тролли из «Властелина колец» Толкиена, и симпатичные маленькие муми-тролли из чудесных произведений финской сказочницы Туве Янсон – этакие гуманоидные бегемотики. В заключение, были шаржи на сетевых троллей – персонажей, хулиганящих в интернет-форумах и блогах политического и религиозного содержания.

Этот разговор происходил в обычном для этих мест двухэтажном доме в старом районе Гранады, на углу улицы Эль-Каразо и набережной речки Адуана, неподалеку от малой рыбной пристани при впадении этой речки в озеро Кокиболка. Этот дом был выбран не просто так. Когда-то (объективно, не очень давно, однако казалось, что вечность назад) именно в этом доме была по-своему уютная квартира Лео и Леа Варгас. Позже, чтобы избавится от навязчивого сервиса Корпорации Канала, они, с помощью некого трюка, продали квартиру, и купили 10-метровый катамаран, на который переселились. А этот двухэтажный дом (включая их квартиру) стал собственностью «HK-Canal-Hotels», как понятно из названия – одного из подразделений «HK-Canal». Теперь «HK-Canal» была повержена, а Варгасы с друзьями обосновались в этом доме. Точнее – в мини-отеле на полдюжины апартаментов. Еще точнее (в данный момент – в ресторане мини-отеля).

С точки зрения Леа Варгас, новый интерьер дома выглядел «слишком гламурным», и поэтому Мефо Грач немедленно выдал предложение: переделать дом в Мост Тролля. Предложение выглядело заманчиво, но… Леа отрицательно покачала головой.
- Нет, Мефо. Спасибо, но нет. Хочется немного пожить спокойно, а переделывать весь интерьер значит обрекать себя на несколько недель жизни среди руин.
- О чем дискуссия? – послышался голос Доджа Тайгера с лестницы на второй этажа.
- О троллях и руинах, - невозмутимо ответила Шошо.

Туземка муи-муи была единственной, кто не удивился его незаметному появлению. У остальных это вызвало недоуменные вопросы, и озвучил это Лео Варгас.
- Минутку, Додж, как ты там оказался? Отсюда видна дверь, и ты в нее не зашел.
- Он, - сообщила Шошо, - зашел с крыши в окно мансарды.
- Ты слышала мои перемещения? – спросил Тайгер.
- Да, это просто. Ты скрипел ногами.
- Понятно, - сказал он, - значит, мне есть над чем поработать. Но вообще-то я заскочил, сообщить, что по TV-NIO из Сантьяго-Леона началась трансляция процесса над Вергио Огишо, и там намечается чертовски шокирующая речь обвиняемого.   
- Ты намекаешь, - предположил Мефо, - что следует налить в стаканы что-то покрепче, прежде, чем включать эту трансляцию?
- Так точно, - подтвердил Тайгер, и уселся за стол, - я тоже хлебнул бы. У меня, кстати, отличный кукурузный виски с собой есть. Мой друг в Африке такое делает.
- Сейчас заценим, - сказал Мэфо, открыл литровую бутылку, извлеченную Тайгером из кармана армейской куртки на стойку бара, и разлил по стаканчикам.
- Ну, я включаю, - предупредила Леа, покрутив в руке пульт телевизора.

…    

Вергио Огишо, одетый в алый тюремный комбинезон, выглядел весьма импозантно. Он спокойно стоял за пюпитром, перед тремя офицерами в парадной форме - специальным составом судей военного трибунала. Вот еще один офицер (обвинитель) начал задавать вопросы.
- Сеньор Огишо, признаете ли вы себя виновным в том, что вы умышлено, по заданию Великого Круга секты Зувемби доставили в Блуфилдс штамм вируса псевдо-гриппа, и заразили этим штаммом бразильский военно-гражданский контингент?
- Сеньор обвинитель, вы во многом заблуждаетесь. Я не доставлял штамм в Блуфилдс, поскольку это была задача другого человека.
- Какого человека, сеньор Огишо?
- Человека Зувемби в бразильской армии. Контейнеры с маркировкой био-угроза уже находились на месте. Они даже попали в кадры любительской фото-съемки.   
- Сеньор Огишо, вы говорите о снимках, попавших в СМИ еще до эпидемии?
- Да, сеньор обвинитель.
- Понятно. А кто он, этот ваш человек в бразильской армии?
- Его внутреннее имя Соггот. Мы знаем друг друга только по внутренним именам, и по тотемным знакам на полумасках. Ни внешних имен, ни лиц.

Обвинитель кивнул, полистал файл дела, и спросил:
- Какие еще неточности вы видите в предъявленном вам обвинении?
- Я вижу неточность в самой формулировке. Вы поставили вопрос так, как будто мое признание в том, что я выполнил заражение, означает признание виновности.
- А разве это не так, сеньор Огишо?
- Это не так, сеньор обвинитель. Я признаю, что выполнил заражение, но я не признаю виновности. Мои действия были продиктованы высшими доктринами религии.   
- Сеньор Огишо, говоря о религии, вы имеете в виду учение секты Зувемби?
- Да, сеньор обвинитель.
- И, вы утверждаете, будто действия, повлекшие смерть около трех миллионов людей, продиктованы высшими доктринами вашей религии?
- Да, я утверждаю.
- В таком случае, сеньор Огишо, лучше, если вы сообщите трибуналу эти доктрины.

Вергио Огишо скрестил руки перед грудью.
- Что ж, слушайте, сеньор обвинитель и сеньоры судьи. Следует начать с той цели, для которой сотворен человек. Как известно, Творец дал человеку свой образ и подобие. А следовательно, Творец предполагал, что человек также станет творцом. До какого-то момента истории, люди действительно были творцами. Каждый умел создавать вещи, играющие назначенную роль. Человек создавал луки и стрелы, плуги и серпы, чашки и горшки, штаны и башмаки. Человек строил дома и дамбы, человек изобретал ветряные мельницы и парусные движители, паровые машины и подъемные краны. Каждый знал внутренний строй вещей, которые он создавал, поэтому труд человека отличался от  действий муравья, термита, или пчелы, бездумно, инстинктивно, выполняющих свою программу, смысл которой им непонятен. Те люди, которые повторяют стандартные действия на конвейере или в офисе - не трудятся, а совершают профанацию труда…

Тут Огишо сделал паузу, чтобы глотнуть воды из стакана, и после этого продолжил.
… - Профанация труда влечет профанацию потребления, когда люди покупают вещи, руководствуясь не потребностями, а программой, заданной рекламой. Далее следует профанация секса, профанация рождения, и профанация воспитания детей. Наконец, доходит до профанации реальности через масс-медиа. Люди уже не видят реальную Вселенную, данную Творцом. Люди видят бессмысленный суррогат на экране. И это случилось, поскольку люди нарушили сказанное им: «плодитесь и населяйте землю». Вместо того, чтобы населять землю, люди стали населять многоэтажные коробки из бетонной массы. Не человеческое жилье, а термитники, оторванные от природы. Эту пирамиду профанаций и искажений надо прекратить. Надо вернуть человека на путь, указанный Творцом. На путь, соответствующий роли человека во Вселенной…

Последовала еще одна пауза на глоток воды, и Огишо договорил последний абзац из конспекта (обстоятельно составленного перед судебным заседанием).
… - Мегаполисы-термитники, подменяющие природу, СМИ, подменяющие реальность, погоня за иллюзией успешности и иллюзией богатства, подменяющая содержательную деятельность - все это следует пресечь. Для этого ученые-участники нашего движения, внедренные в военное ведомство Бразилии, создали арсенал микро-штаммов, которые последовательно будут уничтожать рассадники искажения и перенаселения на Земле. Искусственное точечное перенаселение – вот корень проблемы, поэтому мегаполисы-термитники должны исчезнуть. Наша секта создала центр на месте Брито-Гранада, это первый мегаполис, обработанный нами. Так будет с каждым мегаполисом. Мы только начали борьбу за возвращение человеку - человеческой роли. И борьба продолжается.   

…Додж Тайгер, глядя на экран, где обвиняемый аккуратно собирал листы конспекта с пюпитра, сделал в уме несколько выводов.
Во-первых: сеньор Огишо явно не сам это придумал, ему «очень помогли», и «сильно убедили» высказать все это на TV¬-камеру в прямом эфире.
Во-вторых: все, что сказал Огишо, явно повторяет доктрину доктора Лектера (которой доктор делился с Тайгером по вечерам за чашкой кофе тет-а-тет).
В-третьих: получился мощный рекламный ход для нового сегмента рынка, на котором инвесторы доктора Лектера и проекта «Персефона» создали задел на много лет вперед. Теперь можно поднять миллиарды баксов на вакцинах против клонов «Персефоны».
В-четвертых: команданте Йерро весь в шоколаде. С одной стороны, ему будут платить инвесторы «Персефоны» (за секретный био-полигон в Южном Никарагуа). С другой стороны, ему будет платить ООН и Интерпол (за помощь в борьбе с сектой Зувемби). 
В-пятых: лидеры Северного Никарагуа тоже в выигрыше. Они были предупреждены вовремя, и использовали ситуацию, чтобы избавиться от примерно миллиона жителей трущоб региона Манагуа, негативно влиявших на экономику и социальную сферу.   
В-шестых: лично Додж Тайгер (как 10-процентный акционер СП «Килиманджаро») в результате этой спецоперации уже получил, и еще получит неординарные бонусы.
Шесть пуль, как в револьвере «Кольт», и все в цель – вроде как, удача…

Сделав такой (логичный и профессиональный) промежуточный вывод, Додж глотнул немножко подарочного кукурузного виски, и мысленно взглянул на ситуацию шире, с учетом прогнозируемой перспективы. Теперь, когда оказался сломан психологический барьер, мешавший включению биологического оружия в общий ассортимент военно-промышленного комплекса, можно было предположить, что этот новый сегмент рынка начнет расти, как на дрожжах. Конечно «Персефона» будет иметь некоторый перевес в первые годы (и бешено обогатит владельцев проекта), но затем в этот новый сегмент с разных сторон попрут новые игроки. Боевая микробиология запляшет на театрах всех локальных войн (ведь у нее превосходный рыночный потенциал). А дальше… Черт его знает. До Апокалипсиса, вряд ли дойдет, но проникновение боевых штаммов в страны Цивилизованного мира (Первого мира, Золотого миллиарда) станет таким же обычным феноменом, как проникновение самовзрывающихся боевиков-шахидов. Их ведь тоже изобрел кто-то (во второй половине XX века), чтобы построить новый перспективный сегмент оружейного рынка в зоне локальных войн. А потом оно расползлось. Оно (как показывает практика) непременно расползается на всю планету…

…Еще Додж подумал, что реальный мир на проверку оказался не менее сумасшедшим (выражаясь научно - не менее парафреническим), чем доктор Лектер. Или (возможно) доктор Лектер вовсе не сумасшедший. Может, он угадал вектор ультра-индастриала и, использовав свой интеллект, смоделировал будущий мэйнстрим оружейного рынка? В принципе, такое не исключено. Но, если грузить себя мировыми проблемами (подумал Додж Тайгер), то жизни не будет. Вот, в древности, говорят, Иисус грузил себя - и что с ним стало? То-то и оно. Мир устроен просто: каждый за себя и за свою команду. А остальные - пошли в жопу. Такой позитивный вывод поднял Доджу настроение. Он сделал еще глоточек виски, и искренне улыбнулся. Ведь хорошая компания собралась сегодня за столом.   




*88. Великий Никарагуанский канал похоронен…

…, Как я понимаю, - произнес памфлетист Хуго Редондо.
- Межокеанский Лаголаргонский канал, - пунктуально поправил Амаро Фурадо.
- Да, извините, полковник, - согласился памфлетист, - светлое имя Никарагуа никак не должно ассоциироваться с этой гонконгско-глобалистской антинародной авантюрой.
- Приятно, - заметил президент Акантиладо, - что в концлагере вы не потеряли юмор.
- Да, Ваше превосходительство, - подтвердил Редондо.
- Просто Хуанито, - предложил президент, - мы же здесь неформально собрались.

«Здесь» означало: на террасе второго этажа неприметной, но уютной виллы старинной колониальной постройки, около тихоокеанского пляжа в поселке Лас-Пенитас, в 20 км восточнее города Сантьяго-Леон. Ранним утром Хуго Редондо был доставлен сюда на гидроплане из концлагеря Тезоатега – без объяснения причин. В кабину – и вперед.
- Угадайте-ка, по какому поводу собрались, - дополнил полковник фразу президента, и небрежно-выверенным движением наполнил три высоких бокала коктейлем мохито, с непременным бросанием кубиков льда. Бульк - бульк – бульк.
- Угадать? - перепросил памфлетист, - Я попробую. Видимо, дело не просто в том, что Лаголаргонский канал похоронен, и марионеточное государство Лаголарго тоже, как я понимаю, похоронено. Кому оно нужно без перспектив Великого канала. Хотя, я бы не исключал интереса к агломерации Брито-Гранада, и к Малому каналу. В смысле, к той водной трассе, которая ведет из Тихого океана, через канал Брито в озеро Кокиболка, а дальше, по Великой реке Сан-Хуан, в Атлантический океан. Если некто сможет как-то реанимировать ультра-индустриальную агломерацию, и зашпаклевать жуткий имидж, получившийся у Южного Никарагуа после войны, эпидемии, и фейковых откровений Вергило Огишо, то этот некто имеет шанс восстановить супер-прибыльный бизнес.
   
Президент Акантиладо повернулся к полковнику.
- Вы не ошиблись, Амаро. Этот человек блестяще мыслит в политике.
- Под этим человеком понимаюсь я? – спросил памфлетист.
- Да, Хуго, разумеется, вы… Пейте мохито, в такую жару это то, что надо.
- Спасибо, Ваше пре…
- …Просто, Хуанито, - перебил президент Северного Никарагуа.
- Да, спасибо, Хуанито, - памфлетист сделал глоток коктейля, - а зачем вам мои очень спорные способности к политическому анализу?
- Так, полковник ведь сказал вам: угадайте.

Хуго Редондо покачал в руке стакан, будто прислушиваясь к звону кубиков льда.
- Что ж, я продолжу эту игру. Если вы сгенерировали фейковое признание Огишо…
- …Хуго, - перебил полковник Фурадо, - вы второй раз говорите «фейковое». Это так заметно, по-вашему?
- Это не просто заметно, а очевидно. Извините, полковник, но сделать шекспировского Макбета из психологически-примитивного массовика-организатора командных игр для персонала одного из подразделений бразильского супер-концерна, это нереально. Вам удалось заставить его стараться изо всех сил, но, у него просто не могло получиться.
- Зря вы так категорично, - возразил Фурадо, - вот представитель организации «Humans Rights Watch» поверил. Вы можете посмотреть видеозапись, там заметно по мимике.
- Он просто дебил, - спокойно ответил Редондо.
- Ну, уж не дебил! У него IQ никак не ниже 70 пунктов по стандартной шкале!

Акантиладо, успевший за время этого мини-диспута прикурить сигару, вмешался:
- Полковник, прекратите придираться к словам. Хуго сказал простую вещь: это шоу с трибуналом, как и любое похожее шоу, сделано не для людей, умеющих думать. Если поставить вопрос шире, то TV делается, вообще не для тех, кто умеет думать.
- Так точно, сеньор президент! – строевым тоном гаркнул Фурадо.
- Вот то-то и оно… - Акантиладо выпустил изо рта струйку дыма, - …Давайте, Хуго, продолжайте с того места, где было про «сгенерировали фейк».
- Да, Хуанито. Я продолжаю. Вы сгенерили фейк про жуткую почти всесильную секту Зувемби, вероятно, чтобы торпедировать попытки восстановления агломерации Брито-Гранада. Точнее, восстановления тамошнего бизнеса в жанре «HK-Canal». Физически  агломерация цела и невредима, насколько я знаю. Те ключевые специалисты, которые необходимы для перезапуска бизнеса, вроде бы, тоже, в основном, сохранены.
- Верно, - ответил полковник Фурадо, - почти все они эвакуированы, и размещены на суперлайнере «Adonis-HK-Canal» в Тихом океане в 200 милях западнее Перешейка. Сомнительно, что их там можно держать долго. Суперлайнер «Adonis» рассчитан, как написано в рекламе, на 10 тысяч пассажиров, а эвакуировано втрое больше. Тесновато получается. Потенциальному противнику придется поторопиться с перезапуском.

Памфлетист выразительно развел руками:
- Отсюда мой вывод: вы хотите торпедировать перезапуск системы Брито-Гранада. Но возникает вопрос: я-то зачем? Можно тихо договориться с команданте Йерро, и он, по армейской технологии разрушит эту агломерацию, как разрушил аналогичную, только поменьше, агломерацию Чонталес на восточном берегу озера Кокиболка. 
- Так, так! – подбодрил Акантиладо, азартно жестикулируя дымящейся сигарой.
- И, - продолжил памфлетист, - я делаю вывод, что вы хотите уничтожить агломерацию выборочно. Например: снести всю ультра-индустриальную зону, с приложенным к ней огромным жилым комплексом, но сохранить Малый канал с гидротехнической схемой шлюза, чтобы использовать межокеанский трафик для небольших кораблей река-море.
- Блестяще, Хуго! – обрадовался президент.
- А вы можете сделать более детальные выводы? – спросил полковник Фурадо.
- Попробую… - Редондо задумался на полминуты, и объявил, - …Мне кажется, что вы хотели бы провести разрушение агломерации чужими руками, под видом благой цели. Вероятно, в признание Вергио Огишо не случайно включена фраза о том, будто секта Зувемби создала некий свой центр в Брито-Гранада. Уничтожение этого мифического центра может стать благой целью. А город при этом, увы - разрушится. Как-то так.   
- Джекпот! - воскликнул Акантиладо, - Вы идеальный губернатор Пацифиды!
- Простите, губернатор чего?
- Народной Автономии Пацифида – Юго-Западное Никарагуа, - пояснил Фурадо.
- Сеньоры, я, кажется, упустил что-то. Я сижу в концлагере Тезоатега, разве нет? 

Хуанито Акантиладо отрицательно покачал головой, после чего ткнул пальцем в лист распечатки, лежащий на краю стола.
- Уже нет, Хуго. Уже нет. Я подписал указ об амнистии.
- Извините, Хуанито, но у меня семья там, в Тезоатега. Полковник в курсе.
- Разумеется, Амаро доложил мне, - сказал президент, - и, разумеется, я включил в указ вашу семью: вашего компаньона, Рагнара Бауэра, и трех ваших жен Рокси Карпентеро, Нелли Пимес и Марту Талер. Дети прилагаются к мамам. У Рокси и Нелли - по одному ребенку, у Марты – двое детей. Ну, как, я учел всех?
- Всех, - подтвердил Хуго Редондо.
- Вот и отлично. Завтра вы всей семьей едете в Старую Гранаду, столицу Пацифиды.
- Так, а кто назначил меня губернатором?
- Народ Пацифиды, кто же еще? Ваш друг Лео Варгас расскажет вам подробнее.

Памфлетист подвигал ладонями в воздухе, не вербально призывая к более спокойному, детальному объяснению.
- Сеньоры, извините, но даже если я приму это приглашение, условно говоря «народа Пацифиды», то надо оценить риск.
- Какой риск? – удивился президент, - Вы все прошли вакцинацию от псевдо-гриппа.
- Да, но я говорю не о псевдо-гриппе, а о том, что интересанты перезапуска Великого Проекта настроены решительно. Дело даже не во мне, а в семье, в женщинах и детях.
- Вот за это не беспокойтесь, - авторитетно сказал полковник Фурадо, - мы уже навели контакты с топ-менеджерами интересантов и информировали их о политическом курсе  команданте Йерро: если кто-то тронет вас или вашу семью, то Йерро поддержит секту Зувемби, с соответствующими глобальными эпидемиологическими последствиями.
- Но, полковник, ведь эта секта, все-таки, фейк.
- Да, секта - фейк, однако последствия - реальные.
- Ну, если так… - произнес Хуго Редондо.




*89.  Постапокалиптический детский садик…

…Наше первое социальное достижение, - пошутил Лео Варгас, комментируя довольно тихий, но узнаваемый звук очереди из автоматического оружия.
- При чем тут детский садик? – удивился Хуго Редондо.
- Скорее, подростковый, - уточнила Леа, - наш военспец Додж Тайгер, ты его знаешь.
- Да, встречались в мой прошлый приезд. И что он? 
- Додж выдал подросткам-негритятам экспериментальные пневматические компакт-карабины, и учредил хорошие призы за уничтожение падальщиков. Ребята-негритята нарабатывают стрелковую статистику по контракту на тесты, а заодно улучшают тут санитарную обстановку. В Сити за три недели появилось невообразимое количество огромных бурых крыс и всяких неприятных плотоядных птиц…
- Кажется, - произнес памфлетист, - я уже догадался, что жрет эта фауна.   
- Так уж вышло, - невесело произнес Лео.
- Правильно вышло, - припечатала Шошо.

Реплики этой милитаризованной юниорки муи-муи, как правило, отличались такой вот лаконичностью, и слегка брутальной безоговорочностью. Сейчас, глядя с балкончика диспетчерской вышки вспомогательного аэродрома «Брито-Стрейт» на север, на тихий обезлюдевший ультра-индустриальный мегаполис, эта девушка, кажется, чувствовала   гордость за победу над врагом, и не испытывала жалости к жертвам короткой и крайне эффективной биологической атаки, прямо или косвенно убившей почти три миллиона человек за три недели. Хуго Редондо подумал о том, что (наверное) средний обычный гуманист был бы шокирован таким отношением Шошо к жертвам войны. Но (вот ведь парадокс) такой гуманист не шокирован тем, что за эти же три недели (по статистике) умерли от «обычных» причин (включая голод, бандитизм, и перманентные локальные военные конфликты) три с половиной миллиона человек на всей планете Земля.

Вообще-то (подумал Хуго) почти три миллиона умерших от этого псевдо-гриппа за три недели, это явный фейк. Даже с учетом всех факторов этой инфекции (ее внезапности и скоротечности, и ее стремительного распространения путем авиа-трафика) можно смело сказать: девять десятых числа жертв – приписаны. Девять десятых погибли от каких-то других причин, или (что вернее) были преднамеренно убиты. Подвернулся этот удобный вариант «списать лишних людей» на эту эпидемию – и власти нескольких стран весьма оперативно воспользовались такой возможностью… Однажды, давно, где-то в офисных коридорах, Хуго мельком слышал фразу: «Хорошее прикрытие, чтобы списать лишних людей». И это было не в Никарагуа, а в развитой стране, столпе мировой демократии...

…Вообще, все происходящее вокруг военно-политических и экономических похорон Великого Никарагуанского Канала чертовски не нравилось Хуго. Да, он соглашался с правильностью курса «похоронить это говно раз и навсегда». К сожалению (как часто случается в политике), похороны говна выходили почти столь же грязными, как само хоронимое говно. Предвидя такое развитие событий, Хуго не потащил свою семью в «эпицентр событий», а оставил в мини-отеле в Пуэбло-Катарина, у озера Апойо, в 20 километрах от Брито-Гранада. Тихое чудесное место (опробованное Мефо и Саби). В Пуэбло-Катарина будет хорошо и девчонкам, и детям. А Рагнар Бауэр, надежный, как секира викингов, присмотрит за ними. Такой плюс групповой семьи: можно (в случае необходимости) временно переложить семейные мужские функции на напарника...

…Тут памфлетиста оторвал от размышлений целый шквал приглушенных автоматных очередей со стороны брошенного Сити Брито-Гранада.
- Что это было? – спросил он.
- Еще один подвал с большим гнездом крыс, - сказала Шошо, - а звук хороший!
- В каком смысле хороший? – не понял памфлетист.
- Легенда, - лаконично сказала она.
- Тут такое дело, Хуго, - пояснил Лео Варгас, - по легенде для недружественного инфо-потребителя, наша милиция пока не полностью контролирует Сити Брито-Гранада. По данным разведки, в центральном районе засели боевики секты Зувемби, у них там база, которая готовит новый штамм псевдо-гриппа. Наша недавно набранная милиция ведет  перестрелки с сектантами-снайперами. Пока сил недостаточно, чтобы разгромить их.   
- Так… - произнес памфлетист, - …Недружественные инфо-потребители, это, видимо, персоны, прилетающие сегодня в полдень Юджин Сполдинг, комиссар ООН, и Норлан Гримм, топ-менеджер концерна «Seaway-Solaris». Я угадал?
- Разумеется, ты угадал. Со Сполдингом ты, вроде бы, даже знаком.
- Да, он приезжал в Тезоатега. А скажи, Лео, почему они недружественные?   
- Потому, Хуго, что они хотят надавить на нас, чтобы сделать рестарт Брито-Гранада.
- Вот так новость! А я думал, что для «Seaway-Solaris» интересно только это…

…И памфлетист выразительно махнул рукой в ту сторону, где на расстоянии прямой видимости за панорамным окном диспетчерской башенки аэродрома наблюдались те сооружения, которые, как и аэродром, носили имя «Брито-Стрейт». Хотя, точнее, этот вспомогательный аэродром носил имя, как упомянутые сооружения.

Брито-Стрейт (или «Малый канал») длиной примерно 25 километров, проложенный по  бывшему руслу реки Брито, соединял озеро Кокиболка с Тихим океаном, а сооружения представляли собой 300-метровый шлюз с соответствующей механизацией. Движение кораблей требовало подъема в шлюзе на 30 метров (от уровня Тихого океана до уровня поверхности озера Кокиболка). Это означало перекачку 300 тысяч тонн воды в каждом рабочем цикле. А ворота выдерживали напор в 3 атмосферы. Серьезная штука…
… - Мы, - сказал Лео, - тоже сначала думали, что их интересует только Малый канал.
- Но, - продолжила Леа, - аппетит приходит во время еды. «Seaway-Solaris» перекупил Великий проект за бесценок у рухнувшей «HK-Canal», но бесценок относительный, и финансовый департамент холдинга «Seaway-Solaris», видимо, настоял на приложении серьезных усилий для рестарта супер-доходной ультра-индустриальной агломерации. 
- Но, мы непреклонны, так? – уточнил Хуго Редондо.
- Мы непреклонны, - подтвердил Лео, - этот гребаный ультра-индастриал должен быть уничтожен, и стерт с лица земли, иначе мы напрасно воевали.
- Но, - продолжил Хуго, - для, как ты сказал, «недружественных инфо-потребителей», необходимость уничтожения агломерации Брито-Гранада должна диктоваться не этим пожеланием, а пользой для человечества.
- Ну, разумеется! - Леа кивнула и улыбнулась, - Мы бы с радостью согласились, чтобы «Seaway-Solaris» провела рестарт агломерации, но секта Зумбези нешуточно угрожает отсюда всему человечеству. Кстати, крысы тоже пригодятся для достоверности.

Хуго Редондо удивленно поднял брови.
- Крысы-то причем?
- По нашей легенде, - пояснила она, - сектанты Зувемби создали гигантских крыс-людоедов методом генной инженерии, для заражения мегаполисов новыми штаммами вирусов вроде обновленного псевдо-гриппа. Кстати, ты не боишься крыс?
- Раньше я не боялся, но после твоих слов как-то сомневаюсь в своей смелости.   
- Это легенда, - еще раз сказала Леа, и добавила, - но крысы реально очень большие. В нужный момент твоя ассистентка выйдет из зала переговоров, и притащит образец.
- Э-э… Надеюсь, это будет дохлый образец?
- Да, конечно. Эти твари даже дохлые внушают достаточно эмоций. Твоя ассистентка утверждает, что это нью-йоркский подвид, они вдвое крупнее обычных бурых крыс.
- Так… А что моя ассистентка?
- О! - Леа улыбнулась и сложила ладони перед грудью, - Это Орейо, она замечательная девушка, продвинутый фельдшер и, кстати, прямой потомок античных ольмеков.
- Интересно… А кто она по легенде?
- Капитан-лейтенант милиции, - ответил Лео, - и я подтверждаю, она замечательная.
- Летят, - лаконично сообщила Шошо, указав рукой на небо.
- Летят, - подтвердил Лео, глядя на серебристую точку в небе: бизнес-джет с гостями, выполняющий рейс из Лос-Анджелеса, штат Калифорния.
- Давай, - сказала Леа, - по-быстрому познакомим тебя с Орейо. Завтра, прямо с утра,  начнутся переговоры, а тебе надо войти в курс дела. Тут есть немало тонкостей.



Маленький конференц-зал в старом коттедже-отеле на берегу Малого канала, радом с нижними воротами шлюза, вполне годился для переговоров с участием пяти человек. Автономию Пацифида представляли (как уже понятно) Хуго и Орейо.
А делегация гостей включала, кроме Юджина Сполдинга, комиссара ООН, и Норлана Гримма, топ-менеджера холдинга «Seaway-Solaris», еще мужчину в какой-то военной униформе, представленного как полковник Мендосо.
Разговор по существу начал комиссар Сполдинг.
- Мистер Редондо, я поздравляю вас с назначением губернатором, и рад, что мы снова встретились. Я надеюсь, наш новый раунд тоже станет плодотворным.
- Я тоже рад, мистер Сполдинг, - вежливо сказал Хуго.
- Отлично! Я надеюсь, ваш ассистент, мисс Орейо тоже настроена на сотрудничество.
- Я настроена, - лаконично подтвердила «ассистент», выглядевшая строго, и все-таки эстетично в новеньком «с иголочки» тропическом костюмчике милиции Пацифиды.   
- В таком случае, - продолжил комиссар ООН, - я передаю слово мистеру Гримму.
- Благодарю! - экспрессивно произнес топ-менеджер «Seaway-Solaris», - Я считаю, нам следует сразу перейти к делу!..

С этими словами он выдал фирменную белозубую успешную американскую улыбку, и положил на стол перед Хуго прозрачную папку с бумагами.
… - Вот новый концессионный договор, подготовленный нашими юристами. И я готов заверить, что вы найдете условия этого договора более, чем щедрыми.
- И что здесь?.. – спокойно произнес Хуго, начав листать папку, - …Так. Относительно эксплуатации Малого канала все более-менее ясно, надо только уточнить цену… А вот относительно агломерации Брито-Гранада, я не понял. Разве об этом шла речь?
- Мы, - пояснил Гримм, - полагали, что Брито-Гранада это часть сервиса Канала, и мы включили эту агломерацию в договор с соответствующим расчетом цены.

Хуго Редондо покачал головой.
- Вы напрасно это сделали, мистер Гримм. В Сити Брито-Гранада идут бои, и если вы прислушаетесь, то различите эпизодические звуки выстрелов с той стороны.
- А-а… - топ-менеджер «Seaway-Solaris» покивал головой, - …Да, действительно, мне слышно. А кто с кем ведет перестрелку?
- Наша милиция с боевиками секты Зувемби, - без запинки сообщил Хуго.
- А-а… - топ-менеджер холдинга смутился, - … Я полагал, что секта Зувемби является некоторой… Э-э… Условностью.
- Многие так полагали, - невозмутимо ответил памфлетист (точнее губернатор), - но на практике оказалось, что у секты имеется контингент боевиков. И, сразу после того, как народно-освободительная армия команданте Йерро вернулась на свои базы в Заозерье, сектанты установили контроль над частью Сити, и катакомбами канализации. Сейчас батальон милиции под командованием капитана Тайгера ведет позиционные бои. И, я полагаю, вам надо знать санитарную обстановку в Сити. Капитан-лейтенант Орейо…
- Да, губернатор, - отозвалась Орейо, и изящно поднялась из-за стола.

Затем, шагнув к карете Брито-Гранада, висящей на стене, она решительно обвела рукой овальное пятно в центре, от которого расходились, как будто, щупальца.
- Вот здесь наиболее сложная тактическая обстановка. Сектанты контролируют центр переработки стоков, и основные канализационные тоннели. Фактически, они способны выходить из канализационной сети на поверхность в любой точке Сити. Кроме того, в подземных многоярусных парковках сектанты разместили свои микробиологические и ратологичские лаборатории военно-диверсионного назначения.
- Ратологические? Это про что? – переспросил Гримм.
- Это про крыс, - пояснила Орейо, - похоже, сектанты создали новый штамм вируса, и распространителем на этот раз являются не комары, а трансгенные крысы. Это такие крупные особи, приученные питаться человеческим мясом.
- Что? – тихо прошептал комиссар ООН.
- Крысы-людоеды, как разносчики вируса гемолитической чумы, - ответила Орейо.
- Но это же сказки какие-то, - впервые подал голос полковник Мендоса.
- Вероятно, да, - поддержал Гримм, и спросил, - полковник, вы как быстро сможете очистить агломерацию и Сити Брито-Гранада от сектантских боевиков?
- Одной недели хватит, - сказал Мендосо.

Орейо сделала сосредоточенное лицо, и сказала:
- Я предполагала, что вы не сразу поверите… - и извлекла радиотелефон из бокового кармана, она набрала комбинацию кнопок, - …Алло! Старшина Тулип, это Орейо на связи. Подстрели несколько сектантских трансгенных крыс.
… - Пожалуй, ты права. Образцы других носителей тоже пригодятся.
… - Да, срочно. Тут международная делегация. Для них это важно.
… - Мы в коттедже-отеле, что около Брито-Стрейт.
… - Годится. Жду там через час, - и капитан-лейтенант вернула трубку в карман.
- Мерси, Орейо, - сказал Хуго, - итак, джентльмены, можно сделать перерыв на кофе.
- Я чего-то не понял… - растеряно произнес Гримм.
- Через час поймете, - пообещал Хуго. И ровно через час, в павильоне медсанчасти в непосредственной близости от коттеджа-отеля…


   

*90. …На стол шлепнулись пять дохлых крыс.

Крысы были огромными – размером с кролика. Старшина Тулип (колоритная молодая негритянка к'ви), метнувшая эту красоту на стол, сопроводила свои действия широкой сверкающей белозубой улыбкой, и пояснила:
- Жирные твари попались. Они жрали трупы в лифтовой шахте Центр-Канал-Билдинг. Вообще, они запросто жрут тухлую человечину. Никакая зараза этих тварей не берет.
- Э-о... Э-э-э, - издал горловой звук менеджер холдинга, наклонился и стравил недавно выпитый кофе на пластиковый пол.
- Мы тоже поначалу блевали, - невозмутимо прокомментировала Тулип, - а потом так привыкли, что нам по фиг. Теперь другие образцы.

И на стол шлепнулись две убитые птицы, размером с чайку, но невероятно уродливые, обладающие грязно желтым крючковато-острым клювом. От птиц исходил ощутимый тяжелый запах мертвечины (что естественно с учетом рациона таких существ).
- Это, - продолжила комментировать Тулип, - малые стервятники, завезены из Азии, и переносят заразу. Хрен знает, трансгенные они, или еще нет. Но на клювах у них есть трупный яд, и если клюнет, то надо в первую минуту ввести антидот, иначе звездец.

После слова «звездец», старшина снова обаятельно улыбнулась, и сообщила:
- А еще, при зачистке подземной парковки отеля «Плаза» мы подстрелили зомби.
- Зомби? – сдавленно прохрипел комиссар ООН.
- Ну, вроде того, - сказала Тулип, - я не знаю, как объяснить. Лучше кэп-лейт…   
- Да, - сказала Орейо, - конечно, «зомби» это просто рабочий термин у бойцов в зоне контакта. На самом деле, это просто сектанты, подвергшиеся какому-то неудачному эксперименту по генной модификации. Доктор Зеехунд считает, что этим людям был введен китайский препарат с вирусом-вектором для генной модификации свиней. На свиньях это хорошо работает, они начинают жрать все подряд, и быстро набирать вес. Действие на человека оказалось другим. В общем, это стало заразным при укусе, и это хреново выглядит. Лучше вам увидеть это своими глазами.

Старшина Тулип утвердительно покивала головой.
- Вот-вот! Я оставила зомби в мешке, на багажнике ровера. Сейчас попрошу парней с караульного взвода, и мы притащим эту хрень сюда. Вы увидите, и…
- …Не надо, мэм, - перебил комиссар ООН, - мы верим вашим словам. И пожалуйста, уберите трупы этих жутких тварей, не хотелось бы чем-нибудь заразиться от них.
- Не волнуйтесь, - сказала капитан-лейтенант, - гемолитическая чума, как выяснено, передается слюной при непосредственном контакте, или опосредовано через пищу.
- Все-таки уберите это, - попросил на этот раз топ-менеджер холдинга.
- ОК, - сказала Орейо, - спасибо, старшина. Образцы были интересны гостям. Теперь забрось их, пожалуйста, в мусоросжигатель. Образцы, а не гостей, конечно.
- Никаких проблем, кэп-лейт. Я поняла. А зомби что, тоже в мусоросжигатель?
- Да, старшина. Потом пообедай, и возвращайся к своим ребятам в зону контакта.
- ОК, раз вы так решили, - невозмутимо сказала Тулип, побросала крысиные и птичьи  трупы в мешок, и вышла на улицу, утащив мешок с собой.
- Уф! - вдохнул полковник Мендосо, - Я должен сказать, что мои парни не согласятся воевать в чумном городе с крысами-людоедами, стервятниками, и гребаными зомби. 
- Но что же нам теперь делать? – обескуражено спросил Норлан Гримм.
- Я полагаю, - подал голос Хуго Редондо, - нам всем лучше бы помыться под душем, используя антисептическое мыло. А затем полностью переодеться. Я доверяю словам капитан-лейтенанта Орейо относительно ограниченности передачи этой инфекции, но береженого бог бережет.
- Да-да, - горячо согласился комиссар Сполдинг, - я бы попросил выдать нам одежду с вашего склада, а все, что на нас сейчас, лучше отправить в мусоросжигатель. Только бумажники, телефоны, наручные часы и авторучки хотелось бы сохранить.
- Без проблем, - успокоила Орейо, - ваши мелкие личные вещи мы можем обработать жестким ультрафиолетом. Это надежный, проверенный метод.
- Да, это оптимальное решение, - согласился с ней полковник Мендосо.   



После помывки и переодевания, все пять персон вернулись в конференц-зал. Парень- капрал из караульного взвода принес кофейник, чашки, и печенье. Кофе был принят с радостью, но к печенью никто не стал притрагиваться. Аппетит был подбит надолго.
- Может, - нерешительно спросил Гримм, - отравить их каким-нибудь военным газом?
- У меня, - отозвался полковник Мендосо, - есть выход на штаб Североамериканского комитета по ликвидации химического оружия. Можно договориться о крупной партии кассетных авиабомб, снаряженных нервно-паралитическим веществом VX.
- Вы с ума сошли! – экспрессивно воскликнул комиссар ООН. 
- Меня спросили – я сообщил, - невозмутимо отреагировал полковник.
- Нет! - комиссар Сполдинг помахал ладонями перед собой, - Нет, нет и еще раз нет! Американское химическое оружие против сектантов? Будет ужасающий скандал! В первую очередь вас обвинят в нарушении религиозных свобод, преступлении против толерантности, припомнят расправу ФБР с сектой «Ветвь Давида» в Техасе в 1993-м, глумление над мусульманами в Гуантанамо в середине 2000-х… Нет, нет и нет!
- Ладно, - полковник пожал плечами, - если химическое оружие США нежелательно применять, то найдем другое. Капитан-лейтенант, говорят, что у вас есть фосген.
- Если договоримся о цене, то есть, - ответила Орейо, будто обсуждался поп-корн.
- Нет! – воскликнул Сполдинг, - Я против химического оружия в этом проекте!

Полковник Мендосо снова пожал плечами.
- Нет, так нет. Только учтите: это единственный метод нейтрализовать всю нечисть, не разрушив экономически-ценные объекты в агломерации.
- Э… - протянул Гримм, - …Если навербовать несколько тысяч решительных парней, умеющих хорошо орудовать винтовками, то, может, они устранят проблему?
- Они, - с некоторой иронией ответил Мендосо, - растеряют решимость после первого плотного контакта с этой нечистью. Если хотите устранить проблему без химического оружия, и без артиллерии, только стрелковыми средствами, то вам понадобится полк морпеха с боевым опытом, плюс два приданных батальона: саперы и химзащита.
- Э… А сколько это людей?
- Около трех тысяч, - сообщил Мендосо.
- ОК, - Гримм кивнул, - годится. Мы готовы заплатить по 10 тысяч долларов каждому солдату, и надбавки командирам подразделений.

Полковник покачал головой.
- Нет, сэр. Так не пойдет. Дело не в сумме денег – она достаточна, а в принципе. Такие ребята слишком себя уважают, и не впишутся в явный блэкмейл. Надо приглашать их официально, через базу морпеха в Сан-Диего. Я думаю, вы сможете добыть приказ из Министерства обороны.
- Минобороны США не захочет, - заметил Сполдинг, - я говорил: нежелательно, чтобы участвовала армия США, ведь могут припомнить «Ветвь Давида», и будет скандал. Тут лучше обойтись неправительственными силами. И как-то… Замаскировать, что ли…   
- Да, - задумчиво сказал Гримм, - вариант с подкупом Минобороны США сомнителен, наверняка повлечет чертовски много затрат, и еще скандал. Рентабельность и репутация проекта может оказаться под вопросом. Мне хотелось бы услышать альтернативы.

Повисла пауза, которую прервал полковник Мендосо:
- Вообще-то, сэр, можно купить ядерные отходы у Северной Кореи, перемолоть, и…
- …Черт! - буркнул Сполдинг, - мне сейчас придется заткнуть уши, чтоб не слышать!      
- Этот путь не годится, - заключил Гримм, - еще альтернативы, полковник?
- Вот, с ними договоритесь, - ответил Мендосо, и показал взглядом на Орейо.
- Извините, это исключено, - сказала она, - наш губернатор против отправки спецназа милиции на штурм канализационных трасс, где неизбежны крупные боевые потери.
- Я категорически и безусловно против этого, - подтвердил Хуго Редондо.
- Тогда мы в тупике, сэр, - подвел итог полковник.

Нурлан Гримм покрутил в пальцах кофейную чашечку, и повернулся к Хуго.
- Мистер губернатор, быть может, у вас есть свои предложения?
- Да, мистер Гримм, у меня есть предложение, но оно зависит от возможностей вашего холдинга «Seaway-Solaris» в плане убеждения некой организации, - тут Хуго кивнул в сторону комиссара ООН.
- У нас хорошие возможности, - ответил топ-менеджер.
- В таком случае, мистер Гримм, я рекомендовал бы добиться на уровне ООН приказа о полном уничтожении этого источника заразы, угрожающей всему человечеству. Тогда, сторона, понесшая убытки, получит право на компенсацию потерянных объектов. Эта компенсация, или хотя бы льготный долгосрочный кредит Мирового Банка, позволит упомянутой стороне (вашему холдингу) отстроить эту агломерацию в другом месте.

Возникла пауза, а затем Гримм вскинул руки над головой.
- Отлично! Это то, что нам нужно! Мистер Редондо, я рад, что мы познакомились.
- Минутку-минутку! – встрял комиссар ООН, - Уничтожить агломерацию подобного размера без экологических последствий? Боюсь, это нереально. А экологи возбудятся заранее, потому что они, как те крысы, чуют, где можно потребовать себе долю.
- На подкуп еще и экологов не хватит бюджета проекта, - опечалился Гримм.
- Мы знаем экологически-чистый путь, - спокойно произнес памфлетист-губернатор и, выдержав актерскую паузу, добавил, - цена окажется вполне в пределах разумного, и я полагаю, что такое уничтожение агломерации может стать самостоятельным, довольно прибыльным PR проектом, при условии, что мы будем работать, как одна команда.
- М-м… Мистер губернатор, намекните, хотя бы: что это за путь?      
- Мистер Гримм, это самая мощная неядерная бомба в истории человечества, и, прошу особого внимания: она абсолютно экологически чистая.
- Какой тротиловый эквивалент? – деловито и лаконично спросил полковник.
- Полторы килотонны, - так же деловито и лаконично ответил Хуго.

Топ-менеджер холдинга «Seaway-Solaris» встрепенулся.
- Мистер Мендоса, этих полутора килотонн будет достаточно?
- Вполне достаточно, сэр.
- Э-э… А механика шлюза канала «Брито-Стрейт» не пострадает?
- Нет, сэр. При правильном выборе точки взрыва, все будет ОК. Ударная нагрузка на шлюзовые сооружения не превысит нормально-расчетной сейсмической нагрузки.
- Отлично! - воскликнул топ-менеджер холдинга, - Отлично, мистер Редондо! Давайте примерную цифру сметы, и я оперативно согласую ее в правлении в Лос-Анджелесе!
- Примерно вот столько, - сказал Хуго, и протянул Гримму лист из блокнота.
- Это приемлемо, вполне приемлемо, - сказал тот, после короткого раздумья.

Хуго чуть заметно кивнул в знак уважения к здравомыслию своего визави. Тот в третий раз сказал:
- Вполне приемлемо, - и напомнил, - мы еще не обсудили вопрос о том, где разместить ключевых специалистов бывшего «HK-Canal». 
- Гм… - Хуго удивленно посмотрел на Гримма, - …Я полагал, эта тема будет списана.
- Что вы, эту тему нельзя списать! В ключевых специалистов инвестированы огромные ресурсы! Миллиарды долларов! 30 тысяч специалистов бездельничают на борту супер-лайнера, в условиях негуманной скученности, а инвестиции бесполезно простаивают!   
- Давайте, - предложил Хуго, - обсудим это, когда, решим проблему заразы в Сити.
- ОК, - сказал Гримм, - давайте, быстрее сожжем Сити, и займемся специалистами.




*91. Кстати, откуда вы взяли зомби?..

…Спросил Хуго Редондо.
- Это просто, - сказала Орейо, - ребята капитана Тайгера нашли в Сити в супермаркете какого-то мертвого идиота, который спрятался в холодильной камере. Наверное, он там надеялся пересидеть эпидемию. Пересидел, только уже в виде замороженной тушки. А дальше, электричество отключилось, и он оттаял, потом распух, но не разложился. Мы посмотрели – на вид как зомби из голливудского кино. И у меня появилась идея.
- Иначе говоря, - предположил Лео Варгас, - ты хотела показать гостям этот труп?
- Да. Мы его прострелили в нескольких местах, чтоб было убедительнее.
- Но, - заметил Мефо Грач, - если бы наши гости попросили упаковать им с собой этот долбанный труп, или его часть, то вскоре фейк вскрылся бы.

Орейо отрицательно качнула головой.
- Ты, Мефо, вроде, знаешь психологию. Скажи: могли бы они такое попросить? 
- Вряд ли, - сказал 3D-художник, - тем более, еще есть опасность заражения. Нет, они бы не попросили эту хрень с собой.
- Однозначно не попросили бы, - согласилась с ним Саби.
- Вот, - сказала Орейо, - психология. Фактически, они даже смотреть не стали на зомби. Обидно немножко. Мы старались, и сделали отличного зомби. Лучше голливудского, я считаю. Он был такой страшный и такой убедительный.
- Фотки есть? – полюбопытствовала Шошо.
- Конечно, есть. Мы сняли несколько зомби-клипов и дали гостям с собой, на память.   
- Орейо, может, хватит о таких вещах перед ужином? - спросила Леа Варгас, которая в данный момент возилась с гигантской сковородкой, решив приготовить мексиканский фахитас для всей компании.

Надо уточнить: разговор проходил в уже обжитом двухэтажном доме в старом районе Гранады, на углу Эль-Каразо и набережной речки Адуана. Точнее – в бывшем ресторанчике этого дома - мини-отеля. Понятно, что теперь ресторанчик стал, как бы, парадной коллективной кухней для компании, заселившейся сюда после победы.
- ОК, - сказала Орейо, - может, Хуго расскажет про экологическую Большую бомбу.
- Экологически-безвредную Большую бомбу, - пунктуально поправил памфлетист (и губернатор Пацифиды).
- ОК. Экологически-безвредную Большую бомбу. Ты расскажешь?
- Нет. Расскажут Лео и Леа, поскольку эта идея принадлежит их другу, канадскому НФ-писателю Натану Кранрорку.
- Давай, Лео, излагай, - сказала Леа, помешивая субстанцию на сковородке.
 
Лео Варгас сосредоточенно похлопал ладонями по столу.
- Начну с трех историй, из периода от 1980-х до 1990-х. Первая называется «воздушный старт многоразового космического корабля». Космоплан стартует не с космодрома, а с тяжелого грузового самолета, или с дирижабля. Вторая история, это дирижабли нового поколения, 300-метровые летающие корабли, способные тащить 500 тонн груза. Третья история, это экологически-чистое топливо для космоса. Все три проекта заморожены в середине 2010-х, а затем куплены канадским инвесттрестом «Trillenium-Cubana». Этот инвесттрест специализируется на скупке и реновации чужих замороженных проектов. Уилфран Тиндэви - президент инвесттреста, учился в университете вместе с Натаном Кранрорком, нашим приятелем. Натан нередко участвует в кое-каких PR проектах.
- Очень много всего сразу, - прокомментировала Шошо, и жестом изобразила, что у нее пухнет голова от обилия информации.
- Ладно, - сказал Лео, - будет лучше, если Мэфо покажет картинки.
- Наконец-то, - прокомментировала Саби, - у меня уже мозги перегреваются.

Мефо Грач успокаивающе погладил ее по спине, затем раскрыл свой ноутбук, и вывел картинку (вернее – презентацию из серии картинок) на экран.
- Так, народ! Смотрите, вот как все склеивается!
… - Вот стартовый комплекс воздушного запуска. 
… - Видите: огромный дирижабль, под брюхом которого висит космоплан.
… - Дирижабль затаскивает космоплан на высоту Эвереста примерно, и отцепляет.   
… - Смотрим на космоплан. Похоже на пеликана, который начал заглатывать акулу с хвоста. Акула – это огромный сбрасываемый топливный бак. Длина бака 50 метров, а емкость тысяча кубометров. Там 400 тонн секретного топлива, называемого: ФЭС. 
… - Зажигание! Пеликан с акулой в клюве улетает в космос.
… - По дороге топливо в акуле кончается, и пеликан выплевывает акулью шкурку.

Капитан-лейтенант Орейо изобразила несколько хватательных движений руками:
- Мефо, я не схватываю: при чем тут экологически-чистая бомба?
… - Сейчас ты поймешь, - пообещал он, - вот следующая картинка-вопрос: вдруг что-то пойдет не так? Придется сбрасывать топливную акулу, чтобы спасти космоплан. И что произойдет с экологией внизу, куда это шлепнется?
… - На этом клипе - ужасы отравления природы обычным ракетным топливом, которое взорвалось при падении аварийной первой ступени ракеты класса «Falcon-Heavy».
… - А на этом клипе – свежая травка прорастает через неделю после тестового взрыва порции ФЭС, небольшой правда. Для убедительности требуется полный натурный эксперимент: падение полного топливного бака от космоплана. Я говорил: в этом баке 400 тонн ФЭС. Энергия взрыва полторы килотонны в тротиловом эквиваленте. Взрыв будет огромной разрушительной силы, однако продукты взрыва не отравят почву. По крайней мере, так обещают эксперты «Trillenium-Cubana».

Возникла пауза. Затем Орейо спросила:
- А сколько было у атомной бомбы в Хиросиме?
- Примерно 15 килотонн, - сказал Мэфо.
- О-о!.. Значит, эта акула, как одна десятая от Хиросимской бомбы?
- Да. Радиус разрушений будет около двух километров. Сити Брито-Гранада окажется зрелищно снесен. Толпа шакалов СМИ заранее примчится, чтобы вести TV репортаж в прямом эфире. TV-зрители прилипнут к экранам: ведь снос целого города - это круто! Космический транспортер «Trillenium-Cubana» получит импульс всемирной рекламы.

Произнеся эту фразу, Мефо Грач торжественно взмахнул рукой, и включил на ноутбуке рекламный клип проекта EOS (Ecology-Orbital-Shuttle) треста «Trillenium-Cubana».
- А на чем они сделают деньги? – полюбопытствовала Саби.
- Так, - напомнил Мефо, - вчера же Лео и Фредди делали политинформацию.
- Да. Только меня там не было.
- О, черт. Я не сообразил.
- Вот, - укоризненно сказала Саби, - ты забыл, а я вчера ездила за жратвой в Заозерье с командой милиционеров к'ви. Здесь-то пока даже простого деревенского рынка нет. 
- Рынок здесь есть, но торговать на нем некому пока, - поправила Леа, а затем прикрыв крышкой завершенный кулинарный шедевр (фахитос) уселась за стол, и налила себе из бутылки изрядную порцию легкого домашнего вина.
- Ну, - сказала Саби, - я это и говорю. Так, на чем сделает деньги этот инвесттрест?
- Деньги, - сказал Лео, - зачерпываются ими из двух самых бездонных бочек Северной Америки: это Пентагон и «Exxon». Пентагон заплатит инвесттресту комиссионные за реновацию мега-проектов сверхтяжелого дирижабля, и воздушного старта в космос. А «Exxon» заплатит за раскрутку экологически-чистого ракетно-космического топлива.
- А это топливо ФЭС правда экологически чистое? – подозрительно спросила Саби.
- Нет, - Лео покачал головой, - просто оно не очень ядовитое. Примерно как бензин. Я думаю, что при сгорании Сити, вклад ФЭС в загрязнение природной среды окажется в пределах погрешности контроля.

…   


*92. Сейчас император Нерон нам позавидует!..

…Несколько сомнительно пошутил Уилфран Тиндэви, президент канадско-кубинского инвесттреста «Trillenium-Cubana», глянув в бинокль на приближающийся дирижабль.
- Тогда, - иронично заметил НФ-писатель Натан Кранрорк, - может, ты возьмешь арфу, ударишь по струнам, и споешь «Крушение Трои»?
- Нет, дружище! - Тиндэви улыбнулся, - Это было бы пошлое эпигонство. Я с большим уважением отношусь к деятельности Нерона. Политика снижения налогов, ликвидации христиан и, разумеется, сожжение Рима. Но петь во время сожжения столичного Сити в нынешнюю эпоху не модно и, как я уже сказал, это было бы пошлостью.
- А может, - предложил Кранрорк, - проверить? Вбросить в Интернет слух, что ты пел балладу в античном стиле, когда горела Брито-Гранада, и глянуть реакцию публики.
- Попробуй, Натан. Это будет забавно, я полагаю. А сейчас смотрим шоу.

И эти двое мужчин (довольно похожие друг на друга англо-канадцы лет 40 с плюсом) синхронно подняли бинокли к глазам. С их позиции (на балконе диспетчерской вышки аэродрома «Брито-Стрейт») был отлично виден дирижабль в северном секторе неба, и космоплан на грузовом пилоне. Вот, космоплан отделился, и стал резко пикировать по направлению к Сити. При запасе высоты 8000 метров, у дирижабля оставалось вполне достаточно времени, чтобы развернуться и уйти далеко от опасной зоны. Интереснее выглядел маневр беспилотного космоплана. Он быстро разгонялся под согласованным действием силы тяжести и тяги реактивного движка, и только в 2000 метров от грунта, сбросил 500-тонный (почти полный) носовой топливный бак. Время шло на секунды, и робот-пилот четко использовал эти секунды, чтобы уйти из зоны поражения…

…А топливный бак на сверхзвуковой скорости врезался в середину телебашни Сити. Мгновение - и весь Сити исчез, будто во взрыве энергично начавшегося извержения немаленького вулкана. Огненная полусфера, как будто пожравшая кварталы ультра-индустриального города, на долю секунды почти сравнялось по яркости с утренним солнцем, но потом поблекла, окуталась бурым дымом, и выбросила во все стороны «вулканические бомбы» - оторванные фрагменты высотных зданий. Все это (с точки зрения наблюдателей) происходило пока беззвучно. Затем содрогнулся грунт, а еще секундой позже, ударила изрядно ослабленная, но все еще жесткая взрывная волна.

Стекла окна за спиной наблюдателей жалобно хрустнули и звонко посыпались на пол. «Вулканические бомбы» еще продолжали полет по параболам, и казалось, некоторые долетят до наблюдателей. Но нет - даже самые «дальнобойные» куски железобетона обрушились на грунт с недолетом около километра. А между тем, над руинами Сити формировался грандиозный серо-бурый гриб с оранжевой вращающейся ножкой.
- Рождение огненного смерча, - прокомментировал Тиндэви, - все как обещано.
- Кем обещано? – спросил Кранрорк.
- Инженерами обещано, - пояснил президент «Trillenium-Cubana», - а вот, смотри туда! Космоплан идет на лэндинг. Отличная машинка! Я назвал ее Барби.
- Барби? - удивился НФ-писатель, - Я не верю, что в честь куклы.

Тиндэви дождался лэндинга космоплана, тихо похлопал в ладоши, и сказал:
- Ты правильно не веришь. Это не в честь куклы, а в честь той единственной девушки, которую я любил и позже не разочаровался, что любил. Грустная история, кстати. Эта чудесная девушка разбилась на мотоцикле. Мы были вместе всего 24 дня. Будто такая маленькая, самодостаточная счастливая жизнь, которая прошла… А со всеми другими женщинами со временем получается какая-то ерунда. Обычно через год, не позже.
- Все это из-за твоих денег, Уилфран.      
- Вероятно, ты прав, Натан. Все это из-за моих денег. Кстати о них. Пожалуй, я выдам специальную премию ребятам из инженерной группы, и памятную медаль.
- Орден Нерона? – добродушно съязвил НФ-писатель.
- А что? – Тиндэви хлопнул его по плечу, - Превосходная идея, дружище. Тебе я тоже, разумеется, вручу такой орден. И премию, если ты не возражаешь.
- С чего бы я возражал, Уилфран? Надо же мне на какие-то деньги выпить, от нервов. Возможно, ты стопроцентно доверяешь своим инженерам, но у меня несколько секунд назад было чувство, что в нас попадет летучий кусок какого-нибудь небоскреба.    
-  Правильной прикладной науке можно доверять, - ответил Тиндэви, - гляди, как этот огненный смерч превосходно разгорается! Вся штука в большом количестве горючих материалов, сосредоточенных в городской застройке. Так же горел Гамбург в 1943-м, и  Дрезден в 1945-м. Токио и Хиросима тоже в 1945-м. А сегодня мы впервые наблюдаем огненный смерч в эру высококачественного видео. Знаешь, сколько мы заработали на продаже лучших мест для видеосъемки этого прекрасного взрыва и пожара?       
- Даже угадать не попытаюсь, - сказал Кранрорк, - чем больше заработала твоя фирма, продавая эти места, тем меньше шансов у человечества дожить до XXII века.

Уилфран Тиндэви опустил бинокль и добродушно улыбнулся.
- Ворчишь на этическую испорченность современного человечества?
- Да, ворчу слегка. Писателю с уклоном в НФ-философию полагается об этом ворчать.
- Дружище Натан, я понимаю, что полагается ворчать. Но ты ворчишь по гораздо менее интересному поводу, чем тот, который так же близко от тебя, как этот великий пожар.
- Извини, Улфран, я не понял, о чем ты сейчас.
- А я объясню. Ты ворчишь, что, мол, люди обожают смотреть на катастрофы, которые случились с кем-то другим. Но это ведь не только современные люди. Я тебя уверяю: в античном Персеполе, когда Александр Македонский поджог дворец Ахеменидов, тоже собралась большущая толпа - поглазеть. Я думаю, это общечеловеческая ценность. 
- Ценность… - буркнул Кранрорк, - …Ладно. Так, а что я не заметил?
- Ты не заметил, Натан, что молодые парни, технические и гуманитарные специалисты, завербованные еще «HK-Canal» из США, полюбили жизнь рабов ультра-индастриала.

Натан Кранрорк с непониманием посмотрел на старого университетского товарища.
- Вот ведь у тебя манера говорить загадками.
- Ты же знаешь, Натан, это моя любимая игра. И ты знаешь, что в Лаголарго был такой тоталитаризм, что Оруэлл отдыхает. Сейчас 30 тысяч парней сидят на супер-лайнере «Adonis», дрейфующем в Тихом океане. Причем в карантине уже нет смысла.
- Э… Гм… А почему эти парни не требуют возвращения на родину, во Флориду, или в Калифорнию? Они ведь оттуда в основном.
- В этом-то и штука, дружище Натан. Лишь 2 тысячи захотели на родину, и были туда отпущены. Все остальные спецы – 93 процента - хотят не на родину, а в Лаголарго.
- Но, Лаголарго больше нет, - заметил Кранрорк.

Тиндэви саркастически хмыкнул.
- Ну, Натан, это поправимо. Послезавтра возобновятся переговоры Редондо - Гримм. Я прогнозирую, что «Seaway-Solaris» получит в аренду (зверски дорого) участок Малого канала. Для автономии Пацифида нет резонов национализировать шлюзы, требующие профессиональной эксплуатации: техническое обслуживание, логистика, маркетинг, и другие аспекты. При шлюзах уже есть ультра индустриализованный городок, правда – брошенный в данный момент. Но Пацифида сильно выиграет, если позволит «Seaway-Solaris» создать там концентрированный клон Сити Брито-Гранада. Как ты думаешь? 
- Я думаю, Улфран, что обрисованная тобой сделка выглядит отвратительно.
- А почему отвратительно, Натан? Если эти парни не хотят быть людьми, а хотят быть вьючными конями в модерновом стойле, то это их дело. Почему кто-то должен за уши тащить этих субъектов к свободе против их воли?
- Ну, что я могу сказать, Улфран? Логика, как обычно, на твоей стороне.
- Нет, Натан. Логика всегда только на своей стороне. А я, будучи реалистом, принимаю сторону логики, даже если это мне не по душе. Вот почему обычно мне удается хорошо строить прогнозы в политике и бизнесе.   

Кранрорк наклонил голову влево, затем вправо, затем вернул в нейтральную позицию.
- Так, какой же твой прогноз на эти переговоры?
- Натан, я же объявил: твои приятели сдадут городок в долгосрочную аренду «Seaway-Solaris». Но, лишь в аренду, без собственности, и без экстерриториальных внутренних законов городка. Никакой реставрации Службы Безопасности Канала. Твои приятели - чистоплюи, таким путем успокоят свою совесть, приверженную идеалам свободы. Они  скажут себе: мы запретили насильно превращать людей во вьючных коней. Все только добровольно. Это относится и к сексуально-рекреационным кобылам.
- К кому? – удивленно переспросил Кранрорк.
- К кобылам, - повторил Тиндэви, - к послушным азиатским женщинам для домашней работы и домашнего секса, которые будут ввезены так же, как ранее в Брито-Гранада. Кстати, я победил вашего гения 3D дизайна в диспуте об этих женщинах.
- Правда? Ты победил Мефо Грача?
- Да. Диспут был о том, почему при эвакуации специалисты с изумительной легкостью бросили своих жен, в ряде случаев - с младенцами. Он полагал, что специалисты были раздражены тем, что администрация обманом устроила их женитьбы на этих азиатках. Реально такой мотив был у 7 процентов спецов, в частности, у самого Мефо. Он провел больше двух лет в ультра-индустриальном рабстве, а затем - сбежал. И, разумеется, он меряет коллег-спецов по себе. Но мотив у 93 процентов спецов был иным: они считали своих жен и детей - вещами, не очень дорогими и без проблем заменяемыми.
- Вот дерьмо, - сказал НФ-писатель.    
- Если точнее, - сказал Тиндэви, - то это модель ультра-индустриального потребления.




*94. Я понял главную проблему современного человечества…

…Заявил Натан Кранрорк за ужином на «Вилле Лео-Леа» в тот вечер, когда переговоры завершились договором почти в точности по прогнозу Тиндэви.
- Это интригует, – откликнулась Леа Варгас, наливая ему еще вина, - и?..
- …И проблема такая: люди объявлены стандартизуемым, легко заменяемым товаром.
- Так-так! - сказал Хуго Редондо, - А связано ли твое озарение с сегодняшней сделкой, которую я от имени Пацифиды заключил с холдингом «Seaway-Solaris»?   
- Связано, - лаконично подтвердил НФ-писатель.
- Мне кажется, - заметил Лео Варгас, - что эта проблема вовсе не современная. Еще на древнеегипетских фресках изображены стандартные рабы, солдаты и чиновники. Они рисовались по трафарету. Нет ничего нового под Луной – по крайней мере, пока нет.
- Древний Египет это где пирамиды как пирамиды у наших предков? - спросила Шошо, отрываясь от своего кулинарного занятия.   

Сейчас юная муи-муи создавала финальный аккорд для ужина: американский яблочный пирог-шарлотку. Яблоки в Никарагуа не растут, так что они были заменены неспелыми бананами. В остальном реализовывался классический бостонский рецепт из Интернета. Бананы – это было ее изобретения, и она намеревалась (в случае успеха) выложить этот модифицированный рецепт, опять же в Интернет. Туземка из сельвы на собственный манер осваивала просторы всемирной инфо-паутины. Но, ее чуткие ушки продолжали сканировать окружающие звуки, в частности – разговор за столом.
- Да, - сказала Леа, - древнеегипетские пирамиды похожи на пирамиды ольмеков. Но у историков нет ответа, почему. Или дело в удобстве пирамиды для строительства, или древние корабли уже тогда пересекали океан, и кто-то у кого-то подсмотрел.
- А как узнать ответ? – спросила Шошо.
- О! Непростая задача. Об этом в сети есть фильм «На Ра через Атлантику».
- Я посмотрю, - сказала Шошо, удовлетворенная сообщением, и вернулась к пирогу.

Леа похлопала в ладоши и напомнила:
- Мы заговорили о пирамидах, потому что Лео оспорил современность той проблемы человечества, которая озарила Натана.   
- Я уловил критику, - ответил НФ-писатель, - да, стандартизация людей началась еще в древнейших царствах, однако, я говорю сейчас не вообще о стандартизации людей, а о стандартизации людей именно как товара. Вы скажете, что люди – рабы были товаром давным-давно, даже еще раньше до древних царств, однако я возражу, что они не были стандартизованы. Древний плантатор мог купить у работорговца, например, сто рабов-земледельцев и дюжину рабов-строителей, но он не покупал их по стандартизованным сертификатам-анкетам, как поступают современные супер-корпорации, покупая рабов у рекрутинговых агентств.
- Интересная мысль, - прокомментировал Лео, - но чего-то не хватает.
- Да, чего-то не хватает, - самокритично согласился Натан.
- Есть метод, - сообщил Хуго, - если ты чувствуешь, что набрел на хорошую идею, но формулировка недостаточно хороша, то надо сделать шаг назад, в тот момент времени, когда идея была найдена. Может, там остался недостающий кусочек формулировки.

Натан Кранрорк задумался и сосредоточенно произнес:
- На эту идею меня навел Уилфран Тиндэви, когда рассуждал о специалистах из США, завербованных «HK-Canal», а теперь доставшихся «Seaway Solaris». Он отметил некий парадокс: лишь 7 процентов этих спецов использовали ситуацию, чтобы выскочить из рабства. Остальные мечтают о рестарте ультра-индустриальной агломерации, и готовы терпеть скученность на переполненном эвакуационном супер-лайнере, лишь бы снова вернуться в комфортабельное рабство. Их влечет не столько материальное изобилие, сколько ситуация, в которой власти все решают за тебя, и нет дискомфорта свободы - самостоятельного ежедневного выбора из множества возникающих альтернатив.
- Упс! - Леа снова хлопнула в ладоши, - Может вот оно, недостающее звено? Они сами стремятся в рабство. В древнем мире, вероятно, такого не было.
- Было, - возразил Хуго, и артистично процитировал, - «Немногих удерживает рабство, большинство за свое рабство держатся». Сенека. Нравственные письма к Луцилию.

Сообщив этот историко-литературный факт, Хуго глотнул еще вина и продолжил:
- Когда я работал над статьей для «Pan-Am Monitor» о современном рабстве различных незащищенных групп, например трудовых мигрантов из бедных стран в США и ЕС, то прочел массу материалов по этой теме. В частности, добротные статьи по психологии рабовладения, где разъяснялось: главный метод удержания раба не цепь, а запугивание свободой. Рабу говорят: свободный мир сложен и опасен. Раб не может выжить там без хозяина. Раб будет ограблен, посажен в тюрьму, или убит. А хозяин дает работу, пищу, жилище, и защиту. На свободе ты пропадешь. Слушайся хозяина, и будет тебе счастье. Такой метод эффективен с древних времен, но лишь в наши дни он стал эффективен по отношению к интеллектуально-развитому персоналу высокой квалификации, включая инженеров, и даже прикладных ученых. Я не говорю о трудовых мигрантах с какой-то изнанки планеты. Я говорю о североамериканцах и западноевропейцах.
- Это на тему «как страшно жить»? – спросила Леа Варгас.
- В общем, да, - Хуго улыбнулся, - мы обсуждали это вечность назад здесь же, на вашей чудесной дискуссионной кухне. Хотя, в те времена ваша кухня была меньше.

Леа тоже улыбнулась.
- Да. В цикле возникновения и разрушения Лаголарго наша кухня расширилась.   
- Как страшно жить? - переспросил Натан Кранрорк.
- Это - пояснил Лео, - старая кухонная дискуссия, о том, насколько усложнилась жизнь обычного человека за 100 лет. В какой мере эти усложнения вызваны развитием новых полезных технологий, а в какой мере они созданы искусственно, для усиления власти бюрократической олигархии, и отнятия реальных прав и имущества обычных людей.
- Интересный вопрос, - Натан кивнул, - и к чему вы пришли?
- К тому, что усложнение почти полностью искусственно. За 100 лет реально-полезные технологии усложнили жизнь незначительно, а во многих случаях - даже упростили ее. Другое дело - бюрократические усложнения. Они чудовищны. 100 лет назад обычный человек четко знал, какое имущество ему принадлежит, сколько у него денег, и что он может делать для получения прибыли, удовлетворения потребностей, и защиты своих интересов. А сегодня человек в развитой стране живет, как в компьютерной игре вроде волшебного лабиринта, где за любым углом могут скрываться монстры, а все ресурсы, набранные в игре - виртуальны, и могут исчезнуть в любой миг при повороте не туда. Неосторожное высказывание о религии или о сексе, лишний взгляд на своего коллегу противоположного пола, неосмотрительный заход на какой-то интернет сайт, покупка музыкального диска не у того продавца, промедление с ответом на какое-то странное письмо из банка - может мгновенно лишить человека работы, имущества, и свободы. У человека возникают неврозы, фобии, привычка по любому поводу бегать к адвокату, к психоаналитику, к диетологу… В общем: КАК СТРАШНО ЖИТЬ!

Лео замолчал, выпучил глаза, и схватился за голову, изобразив ужас. Натан Кранрорк задумчиво почесал в затылке, и произнес:
- Ребята, вы вандалы! Вы взорвали мое мироощущение, и мне придется переделывать сценарий фильма «Ад обретенный». Хорошо, что есть еще время до Нового года.
- Ах, извини, - Леа сложила ладони перед грудью, став похожей на грустную белочку. 
- Не извиняйся! - Натан махнул рукой, - Было бы обидно не отразить в тексте то, что я понял сегодня. Слушайте, мне нужна помощь! Сценарий надо дополнить. Местами его вообще надо перекроить. И ландшафты планеты Дзигоку тоже надо отредактировать.
- Даже ландшафты? – удивилась Леа.
- Да. Я понял: в них должно быть что-то из жизни без искусственных усложнений.
- Хочешь раритетную железную дорогу с паровозами? – спросил Хуго.
- Шутишь? – откликнулся Натан.
- Я не шучу. Был проект 1900 года железной дороги от озера Кокиболка до Атлантики. Стройку в те времена бросили, но недавно Йерро заразил нас идеей сделать железку. А сегодня я повесил на «Seaway-Solaris» все плановые расходы по этой стройке.
- Ого! Похоже, ты серьезно распотрошил их.
- Да, серьезно. Им придется раскошелиться не только на полтораста километров этой железной дороги, но и на Университет Биотехнологии с лабораторией молекулярной генетики и вирусологии. Это не считая дюжины объектов поменьше.   
- Всю эту биологию, - добавил Лео, - они, вероятно, развесят по расходам на ООН, на крупные концерны Перешейка, и на прочих буржуев, напуганных вирусом Зувемби. 
- Враг разбит и должен платить! - припечатала Шошо, после чего, сменив тон, очень ласково добавила, - У меня готов банановый пирог. Надо попробовать, съедобно ли. 
- Пирог, это здорово, - сказал Натан, - и железная дорога с паровозами тоже… Кстати, примерно когда она будет готова?
- Через месяц точно будет, - сообщила Леа.
- Э… Это как?
- Инновационно, - сказала она, - трофейный автоматический путеукладчик, трофейные узкоколейные рельсовые звенья. Бывшее имущество «HK-Canal» в Заозерье.    
- Мм… А паровозы, вагоны, все такое?
- Приедешь туда через месяц – увидишь.

 … 


*95. Через месяц. Я знал, что будет паровоз, но что такой...

…Изумленно произнес Натан Кранрорк, глядя на несколько модернизированный клон «Локомотива Стефенсона» образца 1825 года. Это чудо ретро-креатива – новенькое, с открытым прицепным вагончиком, сейчас стояло на новеньких рельсах около старого вокзала колониального городка Сан-Мигелито. 
- Тебе не нравится наш паровоз? – вызывающе спросила капитан-лейтенант Орейо.
- Мне нравится, но я в психологическом нокдауне, - ответил НФ-писатель.
- Считай, ты попал в мир тропического стимпанка, - предложил Хуго Редондо.
- Алло, ребята! - окликнул команданте Йерро с места машиниста, - Восьмой час утра. Отправляемся. В шесть вечера нас будут ждать в Манкипане на Карибском берегу.

Так, на раритетном (почти игрушечном) паровом поезде, с характерным шипением и ритмичным постукиванием внешних приводов колес, они покатили по узкоколейке, с запада на восток, через все Заозерье - вдоль трассы так и не состоявшегося Великого Межокеанского Никарагуанского канала, по местам недавних военных стычек. Орейо, взявшая на себя роль гида-лектора, сразу предупредила:
- Мы с Мефо и Саби немного добавили хоррора в географию.
- Добавили? – удивился Натан, - Я думал, тут и так избыток хоррора.

Фельдшер – капитан-лейтенант утвердительно кивнула.
- Да. Но без правильного названия это не торкает. Вот сейчас будет вымерший военный лагерь. Без названия – ничего такого. Но мы назвали его Форт скелетов, и сразу жуть.
- Основы нейролингвистического программирования? – предположил Натан.
- Да, - Орейо кивнула и (пародируя классического гида) продолжила, - на экскурсии мы увидим Озеро зомби, остановимся пообедать на Болоте оборотней, а далее, за Мертвой сельвой, на участке перед Карибским берегом побываем на Лесопилке Сатаны и попьем натурального тонизирующего напитка на Грибном огороде ведьм.
- Ничего себе… Звучит, как пункты Пещеры ужасов в Луна-парке.
- Точно, - подтвердила она, - гостям нашей страны нужен хоррор из соответствующей культурной традиции. Иначе для них это не станет убедительным и достоверным. Так устроена психология.
- Гм… А такой фейк, по-твоему, покажется гостям убедительным и достоверным?      
- Конечно! – без тени сомнений сказала она.
- Орейо права, - подал голос Хуго Редондо, - ты сам не так давно мог заметить с какой легкостью переговорщики – топ-менеджер и полковник из США - поверили в зомби.   

Натан решительно взмахнул рукой.
- Нет-нет! Это другое. Ведь на тех переговорах Орейо уточнила, что зомби, это не такие сказочные зомби, фигурирующие в кино, а сленговый термин для чего-то реального.
- Ну, так! – Хуго улыбнулся и подмигнул, - Все сказочные существа, фигурирующие в придуманной топонимике, это тоже сленговые термины для чего-то реального.
- Вот, дьявол! - пробурчал НФ-писатель, - Насколько же надо презирать людей, чтобы массово манипулировать их суевериями, перемешанными с голливудским трэшем?
- Не презирать, – поправил Хуго, - а объективно оценивать психику этих людей.
- Вот, дьявол! Мне на это даже возразить нечего.
- Тогда не возражай, - включилась Орейо, - а вот, с холма уже видна Мертвая Сельва. Впечатляет, согласись! Когда мы поедем вдоль нее, будет вообще...   
    
…И правда – ощущений хватило. Больше всего Натан был удивлен тем, что оборотни оказались убедительными. И если бы Натан заранее не был знаком с Шошо, то был бы озадачен не на шутку. Даже с учетом этого знакомства, его все же озадачила встреча с маленькой первобытной группой соплеменников Шошо. Чем не оборотни? Впрочем – дружественно настроенные оборотни. Они накормили гостей замечательным, реально первобытным блюдом: рыба-змееголов, запеченная в листьях какого-то растения. Под воздействием этой встречи, в глубине сознания НФ-писателя вдруг зародилась та идея модификации киносценария «Ада обреченного», которая как раз ему требовалась.    

Так вот: планета Дзигоку не была таким уж вулканическим адом, а напоминала нашу родную планету в далеком прошлом, полмиллиарда лет назад, в Докембрийскую эру. Мощнейшая вулканическая активность, ландшафты, странная фауна и флора (после небольших поправок) стала обстановкой земного Докембрия, как ее рисуют ученые-палеонтологи. При туземных навыках, и подходящем стиле жизни, планета была даже комфортной (в некотором смысле, для публики, непритязательной в бытовой сфере).   
 
Но для людей без этих навыков, для людей, не готовых жить в этом стиле, для людей с привычками или целями, несогласованными с природными и социальными реалиями  Дзигоку, эта планета быстро становилась палачом. Ключевых слов два: природные и социальные. «Несогласованные субъекты», прибывшие на Дзигоку, могли (с высокой вероятностью) стать жертвой вулканического извержения, землетрясения, цунами, или нападения местной фауны. Но если этого не происходило, то они становились жертвой местного сообщества (только выглядело это, как гибель от природной причины из того перечня опасных феноменов, который приведен выше). Каждый раз, когда какая-либо супер-корпорация посылала агента, чтобы включить Дзигоку в географию сбыта своих массовых супер-потребительских (читай - ненужных) товаров и услуг, с этим агентом происходил (вы уже догадались) фатальный несчастный случай.

Удобнее всего было маскировать такие «акты ликвидации» под нападения фауны. Это (психологически) привело к тому, что колонисты (уже почти туземцы Дзигоку) стали относиться к крупным хищникам, почти как к союзникам. Возможно (подумал Натан Кранрорк) эта сюжетная идея о союзничестве была навеяна случайно подсмотренным отношением «реальных оборотней» муи-муи к комарам. Комаров вокруг была прорва. Приходилось опрыскиваться репеллентом, а то потеряешь четверть литра крови за эту поездку. Так вот, муи-муи и вообще туземцы (здесь, в южно-никарагуанском Заозерье) относились к комарам как-то... Толерантно, что ли - при том, что в других жизненных вопросах толерантность по отношению к неприятным соседям у них отсутствовала.

Так вот, похоже, что туземцы Заозерья считали комаров в чем-то приятными соседями. Капитан-лейтенант Орейо за обедом обмолвилось: муи-муи считают, что комары - это посланники богини Аутеотль (матери сельвы), играющие важную роль в поддержании гуманитарной санитарии. Комары (согласно этому мифу) разносят заразу, опасную для нежелательных пришлых людей, но безвредную для туземцев. Орейо уточнила: у мифа имеется некоторое основание. Ведь секта Зувемби еще продолжает свою деятельность: создает новые опасные вирусные штаммы, которые переносятся, в основном, комарами. Какой-то таблоид даже озаглавил статью о Зувемби: «Рыцари комариного писка».

Кранрорк понял, что Орейо тестирует на нем историю для будущих туристов, и охотно подыграл, задавая каверзные вопросы:
- А разве секта Зувемби не разгромлена?
- Конечно, основной центр Зувемби в руинах Брито Гранада – разгромлен. Но сектанты получают теневые инвестиции от некоторых транснациональных военных концернов, и создают новые базы в непроходимых болотах Мертвой Сельвы, или в Угольных руинах Чонталес, или в бескрайних тростниковых зарослях вокруг островов озера Кокиболка.
- А правительства автономий Южного Никарагуа как-то противодействуют этому?
- Да, разумеется, наша армия проводит полицейские рейды совместно с силами нового Специализированного комитета ООН по Военно-Инфекционной Безопасности.
- А почему туземцы не заражаются этими вирусами?
- У туземцев врожденно-сильный иммунитет к инфекциям, передаваемых насекомыми. Впрочем, главное, конечно – это работа правительств автономий Южного Никарагуа в области скоростного создания вакцины от новых вирусов. Эти работы финансируются недавно учрежденным Всемирным Фондом Антиинфекционной Биотехнологии.   
- А как у туземцев так быстро создался миф о комарах - посланниках богини Аутеотль?
- Это вопрос к этнографам, но вообще-то в военное время мифы рождаются быстро.

Вот такой непринужденный (но практически значимый) флейм под стук колес поезда, катящегося к Атлантике. А несколько позже флейм временно затих - узкоколейка тут проходила мимо разрушенного крупнейшего гидротехнического комплекса Великого канала: дамбы Ист-Уолл на водохранилище Атланта (ставшем Мертвой сельвой)… И сознание Натана Кранрорка как-то помимо его воли воспользовалось этой паузой: оно нарисовало недостающее звено в сценарии НФ-фильма «Ад обретенный».




*95. Крупный гиппополип, перевернутый на спину – обречен…

…Это знает на Дзигоку любой туземец (в смысле - коренной колонист). Понятно, что Холлан и Энерис – знали. Они являлись типичными колонистами – квази-фермерами четвертого поколения. Крепко сложенный (но не «накачанный») молодой мужчина, и изящная (но не истонченная фитнессом) молодая женщина. Даже если бы не обратить внимания на их характерную одежду – простые куртки и шорты из грубого прочного  волокна-паутины колючего червя, и сандалии из шкуры гигантского морского огурца, достаточно было заметить загар. Особый мандариновый загар - результат воздействия спектра света здешнего солнца в здешней атмосфере ранней вулканической эпохи.

Холлан и Энерис были еще в том возрасте, когда при каждом перемещении понтонной деревни на новый участок берега, хочется неделю побродить вокруг и поглазеть: какие чудеса природы тут имеются. К возрасту бабушек-дедушек такие прогулки перестают казаться безумно-интересными, но для Холлана и Энерис (успевших обзавестись пока только двумя детьми), возраст бабушек-дедушек лежал в тумане будущего. Так что, не следует удивляться, что они, оставив детей под присмотром старшего поколения, резко метнулись в мини-экспедицию без определенной цели. 

Локальное землетрясение застало их примерно в полусотне километров от деревни. Не проблема для людей, привыкших к таким сюрпризам недр молодой планеты. Холлан и Энерис мгновенно заняли заранее (рефлекторно) присмотренную позицию на огромном обсидиановом монолите (который точно не сильно сдвинется, и не расколется), и около четверти часа наблюдали, как с грохотом срываются валуны с недавно возникших скал (сформированных застывшей лавой). Валуны, подпрыгивая, катились к берегу, и там, в густых мангровых джунглях, пробивали длинные косые просеки. В финале, валун, как правило, застревал в сплетении стволов и лиан. Но особо тяжелые экземпляры, все же, пробивались сквозь эту широкую живую преграду, и с оглушительным плеском падали далеко в море, выбрасывая фонтаны брызг, весело сверкающих световыми зайчиками и переливающихся маленькими радугами в лучах низко стоящего утреннего солнца.

Как только земля перестала содрогаться, молодые люди, подгоняемыми естественным любопытством, побежали вниз – глянуть, нет ли чего интересного в сколах валунов. И несколько удачных находок они сделали: медные самородки (пригодятся в хозяйстве), сросток кристаллов кварца (тоже пригодится – в оптической мастерской), и красивый камешек, переливающийся разными цветами.
- Ага! - объявил Холлан, - из этого я сделаю брелок на шею самой красивой женщине!
- Это которой женщине? – полюбопытствовала Энерис.
- Ты своевременно узнаешь это, - ответил он, и подмигнул.
- Вот, ты хитрый черт, - сказала она, потом задумалась, и спросила, - кстати, я с детства хотела выяснить, кто такой черт?
- Ну… - Холлан почесал в затылке. - …Это из земной фауны что-то. Некрупное. Вроде лисицы, только с рогами. Как-то так.
- Неадекватно! - припечатала Энерис, - Зачем рога мелкому хищнику вроде лисицы?
- Ну… Хрен знает. Может, чтоб рыть норы. Как бивни у вепря. По сути те же рога.
- Неубедительно! Когтями рыть удобнее… О! Смотри: гиппополип не меньше тонны.   

Холлан посмотрел в сторону, куда Энерис показала ладонью, и прокомментировал:
- Гиппополип перевернулся. Сегодня у него плохой день. Задело валуном, похоже.
- Точно, задело валуном, - согласилась она, - давай, подойдем поближе.
- Давай, только аккуратно, может, он живой еще, а хобот никто не отменял.

Энейрис кивнула в знак поддержки мер предосторожности, извлекла из сумки-пояса кремневую зажигалку-пугач на пол-литра топлива-эфира. И они направились к некому объекту, который показался бы не местному человеку просто половинкой 3-метрового валуна, исходно примерно сферической формы, теперь расколовшегося при падении, и  застывшего сколом кверху на дальнем краю мангровых джунглей (несколько шагов не докатившись до свободного чистого моря). На самом деле, это был полусферический панцирь гигантской хищной улитки – гиппополипа. И можно было догадаться, что эта улитка (по обыкновению) лежала в засаде, поджидая нерасторопную добычу, но тут со склона покатился крупный кусок скалы, и одним ударом опрокинул улитку на спину.

Некоторое время опрокинутый гиппополип лежал неподвижно, но затем, над краем его панциря высунулась огромная стеклянно-прозрачная улиточья нога с четырьмя рогами, увенчанными маленькими изумрудно-зелеными глазами. Нога начала поворачиваться, стараясь дотянуться своей подошвой до грунта - но тщетно. Как уже говорилось выше, крупный гиппополип, перевернутый на спину - обречен. Он неспособен перевернуться обратно в «рабочее положение». Когда солнце приблизится к зениту, его лучи быстро сожгут студенистое тело улитки сквозь открытую нижнюю сторону панциря…
- Жалко гиппополипа, - сказала Энерис, – у меня в детстве был такой, но маленький. Я играла с ним, и кормила слизнями. Прикольно: он прицеливается хоботом, и стреляет.
- Да, когда он маленький, то прикольно, - и Холлан улыбнулся.
- …Но, - продолжила Энерис, - потом мой гиппопополип подрос, и уполз в джунгли.   
- Ну, это понятно. Они так устроены, что обязательно уползают, когда подрастут.      
- Слушай, - сказала она, – давай подтянемся, и глянем, что у него внутри?
- Давай, - согласился Холлан, - вдруг там, правда, что-то. Только убери его морду.
- Угу, - Энерис кивнула, сделала шаг к фронтальной части ноги гигантской улитки и, протянув руку с зажигалкой-пугачом, крутанула колесико на кремне.

Язык голубоватого спиртового пламени размером с ладонь, лизнул студенистую кожу гиппополипа. По телу гигантской улитки прошла дрожь, нога-морда медленно, тяжело втянулась в панцирь. Теперь можно посмотреть. Молодые люди вцепились пальцами в кромку панциря (который был сейчас, как полусферическая чаша чуть ниже среднего человеческого роста), и подтянулись. Оп - и они уже сидят на кромке чаши, глядя вниз сквозь стеклянно-прозрачное студенистое тело гиппополипа. Внутри наблюдался ряд непрозрачных включений (случайно или намеренно проглоченных), среди которых…
- О! – воскликнула Энерис, показывая пальцем, - Это же планшет торгового агента.
- Точно, - сказал Холлан, - а вот, правее, лицевая часть каски с очками-навигатором.
- А вот ботинок! – продолжила Энерис, передвинув указующий палец.   
- Ну, - констатировал Холлан, - доторговался, засланец супер-корпоративный. Кстати, свеженький. На каске рисунок еще не растворился. Видишь вензель: GYW.
- А что это? – спросила она.
- Это супер-корпорация «Get Your Wish». Если ты зайдешь в Галакснет на поисковик «Elgoog», то справа торчит их реклама. Мордочка урбаноида, который что-то жрет.
- Да, я вспомнила. Урбаноид жрет что-то похожее на какашку из детского мультика.
- Это не какашка, а «Новый супершоколадный удовлетворитель», - поправил Холлан.
- Ух как! Я офигеваю от твоей эрудиции!
- Просто, у меня привычка смотреть по сторонам не только в поле, но и в инфо-сети.

Энерис нежно похлопала его по затылку.
- Я знаю, умник. А у меня не получается присматриваться к письменам урбаноидов. Они бессмысленные какие-то. Ни о чем.
- Это логично, - сказал Холлан, - жизнь урбаноидов бессмысленно устроена. Вот этот торговый агент, например: полетел зачем-то на Дзигоку. Хотя, за сто лет даже червяк сообразил бы: здесь невозможно продать ничего, кроме того, что мы сами заказываем.
- Его послала супер-корпорация, - заметила Энерис, - а интеллект супер-корпорции на уровне амебы. Вернее, это не интеллект, а рефлекс. В общем, она глупее червяка.
- Ладно, - Холлан кивнул, - супер-корпорация его послала, но он-то мог сообразить, что соваться на планету, про которую ты ни черта толком не знаешь, это суицид. Так оно и вышло. Попасть в желудок гиппополипа, это надо совсем не понимать, как тут что…
- Да, - согласилась Энерис, - только гиппополипа жалко. Давай, может, спасем его?   
- Как именно?
- Так! Вокруг куча ломаных стволов. Сложим пару двойных рычагов, и перекатим.
- Задачка по механике для колледжа, - прокомментировал Холлан.
- Да, - сказала она, - у меня всегда были хорошие оценки по механике. Ну, спасем?
- А давай! – поддержал он.

…Эксперимент по механике занял около часа. После первой неудачной попытки, двое молодых людей внесли коррективы в придуманную примитивно-рычажную систему, и перекатили гигантскую докембрийскую улитку со спины на брюхо. Она гулко, шумно плюхнулась в воду, сминая веточки мангрового папоротника, полежала еще немного в неподвижности, потом высунула прозрачную ногу и довольно быстро поползла вдоль зарослей, выбирая себе новое место для охотничьей засады на мелкую дичь.
- Мы герои эпоса гиппополипов! - амбициозно заявила Энерис, вытирая пот со лба.
- Пока только потенциальные герои, - скромно снизил планку Холлан.
- А, - она махнула рукой, - пусть потенциальные… Слушай, почему их не жалко?
- Кого? – не понял он.
- Этих торговых агентов.
- Ну, так, они же урбаноиды.
- Урбаноиды, и что? – сказала Энерис, - Ведь урбаноиды тоже люди, почти как мы.

Холлан утвердительно хлопнул в ладоши.
- Ну, так все дело в этом «почти».
- Не придирайся к словам! – возмутилась она, - Урбаноиды это люди, они даже могут скрещиваться с людьми… Теоретически. Только эй!!! Не говори, что все дело в этом «теоретически», или я тебя покусаю.
- Ладно, я испугался, и не скажу так. Я скажу, как Тирвен говорил, который инженер чертежной сборки.
- Я знаю Тирвена, и что? 
- Ну, вот, - сказал Холлан, - значит, Тирвен говорит, что люди, это разумные стайные хищники, не терпящие над собой никакого супер-хищника. Люди на вершине пищевой пирамиды. Они всех жрут, а их никто не может жрать. Если только случайно. А тварь, которая систематически жрет людей, обречена на звездец в форме геноцида. Как пауки-мечехвосты здесь. От них теперь только чучело в музее осталось - чисто для науки.
- А что урбаноиды? – спросила Энерис.      
- А урбаноиды, - продолжил он, - не на вершине. На вершине там супер-корпорации, супер-бюрократия, и супер-империя. Они запросто жрут урбаноидов. В смысле, жрут постепенно, а не сразу. Как колючий червь, который опутывает добычу паутиной - и кушает по кусочкам, стараясь, чтоб добыча не сдохла до срока, а то протухнет же. 

Энерис в некоторой растерянности почесала колено.
- Вот это философия у Тирвена. Жесть вообще… Давай, дальше, интересно.
- Так, в общем, больше ничего, - сказал Холлан, - если какое-то существо для кого-то систематическая еда, то - будь оно хоть как угодно похоже на человека, все равно оно, прежде всего - еда. А еду не жалко. Примерно так получается по философии.



Натан Кранрорк зафиксировал в своей памяти только что придуманный фрагмент НФ-сценария, и задумался: не последует ли за выходом такой штуки на экран обвинение в пропаганде социального расизма. Впрочем, он быстро отбросил эти опасения. Ведь, по всемирно-признанному прецеденту Даниэля, «позиция литературного героя не может юридически рассматриваться, как позиция пропагандируемая автором». Разумеется, у доминирующего общественного мнения другой подход, и оно клеймит автора за слова нарисованного им героя, но к такому повороту событий Кранрорк был как раз готов, и относился к этому практично: скандал снижает настроение, но повышает известность.



Рецензии