ГЛАВА 4.
ПРЫГНУТЬ ВЫШЕ ГОЛОВЫ…
Жужа так и не могла почему-то успокоиться, дрожа всем телом и безостановочно плача безмолвными горькими слезами. Торопливо обрывала ароматные лепестки тёмно-красного цвета, выкладывая из них сердце на новеньком белоснежном кружевном покрывале. Купила для себя, но, увидев воочию влюблённых, решила его подарить Нике в день их счастья. Розы кололи пальцы, сок окрашивал в алый цвет, запах кружил голову, вызывая лёгкую дурноту.
Закончив срочную работу, выпрямилась, убедилась, что аппликация на свадебном покрывале получилась очень красивой, удовлетворённо вздохнула, задавила истерику и поспешила покинуть номер Нельмана, пока никто из «новобрачных» не вернулся.
«– И это дело сделано.
Зайдя в свой номер, выбросила остатки роз в корзину, поломав предварительно крепкие и длинные стебли цветов, вымыла тщательно руки и лицо, поражаясь так и не ослабевающей тошноте и резким перепадам настроения.
– Это что ещё за новости, а, мистер Организм? Чего это Вы изволите тут устраивать мне забастовку? Причин для недомогания нет, заверяю, как опытный врач…
Не закончив нотаций непослушному и своевольному телу, со стоном кинулась в туалетную.
Спустя несколько минут, ослабевшая и взмокшая, рухнула на кровать, с трудом удерживая сознание. В приоткрытую фрамугу окна вливался морозный воздух, который и помог.
– Вспоминай, чем отравилась, – вытирая дрожащей рукой вспотевшее лицо, силилась хоть что-нибудь вспомнить. – Нет, ничего подозрительного не припомню: ели все одинаковое. И пили. Тогда, не с едой связано это, а с нервами.
Придя в себя, села на кровати, стала дышать глубоко, вдыхая запах близкого снега.
– Что так разбередило? Рэй? Нет, смирилась сразу, не глупая, поняла недолговечность романа. Николас? – задумалась, глядя в тёмное окно. – Жаль старика неимоверно, конечно! Нет, и ему не в силах чем-то помочь. Почему такое ощущение, что этот вечер последний? Схожу с ума? – обхватила руками русоволосую голову, склонилась к коленям. – Что происходит? Парни спокойны, ни морщинкой не встревожены, ухмыляются, поглядывая на влюблённых. Что так ранит? Почему слёзы близки?..
Услышав внизу неясный шум, взяла себя в руки, осторожно встала с кровати, несколько раз вдохнула, окончательно справившись с дурнотой.
– Из-за Ники нервничаю? Скорее всего.
Прошла в ванную комнату, освежила лицо влажными салфетками, восстановила макияж, тщательно причесалась.
– Пора идти – скоро влюблённых отправлять в постель, – улыбнулась отражению и вышла из номера. – Выше нос, vadia*! Подруга выходит замуж по большой любви! Такой большой… – вздохнула нервно. – Как оградить Веронику от срыва? Чем закончится их брачная ночь? Только бы Ник не умер… на ней… – остановилась, сжала кулаки, крепко отругала на родном и народном, затолкала страшную картинку на задворки сознания. – Трепло! Даже не думай о плохом! Всё будет прекрасно! Он так хочет счастья! Его и получит, надеюсь.
Спускаясь в гостиную, посмотрела на «новобрачных», сидящих на диване: Ник украдкой целовал Нике волосы, а девушка ласкала его лицо тоненькими пальчиками, что-то шепча на ухо.
– Господи, позволь им немного радости! Не оставь заботой Твоею и любовью! Будь милосерден! Подари этой паре миг счастья…»
У изножья лестницы Жужу встретил сияющий Рэй, и она заставила себя больше не думать о «молодых», радуясь своему короткому счастью и везению.
Закончился вечер.
Тепло улыбнулась друзьям, пожелала всем удачи и направилась в номер возлюбленного.
Задержалась, поджидая его наверху лестницы, пока о чём-то говорил с Коди.
«Отпрашивается? – присмотрелась к Дэвису. – Нет, Рэя отпускает. Понятно: решил сегодня ночную вахту отстоять в одиночку».
Дождавшись, пошла спать. Правда, этого-то как раз и не получилось: любовь не позволила.
– …Утром будешь никакой, – отбиваясь от любимых рук и губ, плыла на волне чувственности, теряя контроль. – Тебе нужно отдохнуть…
Не разговаривал, лишь жадно любил, буквально растворялся в чувстве. Дрожа, «брал» мулатку вновь и вновь, а напиться напитком плоти не мог.
Так и встретили рассвет, не разжимая рук и тел, доводя друг друга до слёз и крика. Лишь на несколько минут в номере повисала тишина, пока отдыхали в изнеможении. Так и услышали звуки, доносящиеся из комнаты Николаса.
– Ты это слышишь?.. – Рэй привстал и прислушался. – Ушам не верю: она кричит! Ай, да Ник! Вот тебе и старик, – рухнул обратно с тихим смехом.
Привлёк Жужу, стал любовно покрывать смуглое лицо и плечи, грудь и живот лёгкими поцелуями, выпивая капельки пота.
– Если выживет – на свадьбе погуляем!
Сгрёб любимую руками, сжал сильно, как-то отчаянно, на миг замерев, словно уйдя мыслями куда-то, где невесело.
– Не думаю, – хрипло ответила.
Исступлённо целуя погрустневшее лицо, гладила пальцами, запоминала очертания, впитывая образ порами и кожей. На долгую память. Навсегда.
– Не судьба. Оба это понимают, – вздохнула.
– Почему? Она совершеннолетняя…
– Он не станет портить ей жизнь. Сознаёт возраст. Да и предчувствует что-то…
– Так долго был один! Не отступится, уверен. Ему-то никто не может в этом помешать… – прошептал, оборвал, порывисто выдохнул и вцепился в желанную и любимую.
«Не время. Время любить».
– …Рэй!
Короткий стук в дверь подбросил его на кровати. Соскочив, покосился на Жужу: спит.
Тихо подошёл к двери, накидывая банный халат на обнажённое тело, приоткрыл: Коди. Вышел в коридор, прикрыл дверь, прислонившись спиной, отчего-то резко побледнел и задохнулся.
– Что-то случилось? Есть новости?
– Через пять минут жду тебя в комнате связи. Будет скайп.
Когда вошёл, Дэвис уже негромко разговаривал, кивал и быстро конспектировал в блокноте.
– Да, сэр. Он здесь и ждёт связи, – мельком зыркнув на Рэя, быстро спрятал непонятный взгляд, встал, уступив место.
– Доброе утро, господин Дейк, – сев, поприветствовал гостя на линии.
Лицо начальника было спокойно и прохладно, что сразу насторожило: «Ох, не к добру это! Дьявол, только не локаут!» Опомнился, сдержанно улыбнулся.
– Есть новости?
– Их ты выслушаешь от Дэвиса, – степенный мужчина слегка вскинул брови, метнул взгляд куда-то поверх камеры, словно безмолвно с кем-то посоветовавшись. – Тебе же отдельный приказ: сворачиваешь на точке работу и передаёшь дублёрам. Твоя часть исчерпана. Нужен в другом месте. Срок – завтра утром. Заканчивай дела. Отбой.
– Есть, сэр, – выдавив неживыми губами слова прощания.
Замер у погасшего монитора и просто выпал из действительности, голова загорелась, мысли обрушились обжигающей лавиной: «Нет! Не сейчас! Я не смогу сейчас ей этого сказать! И не завтра! Никогда!» Схватился за голову, глухо застонал и тут же почувствовал на плече пожатие Коди. Едва задавив отчаяние, постарался взять себя в руки.
– Что стряслось? – хриплый голос был мертвым и убитым.
– Всплыли факты из прошлого Нельмана. И люди, – стоял сзади поникшего парня, отчаянно его жалея. – Маркес… помнишь?..
Кивнув, Рэй выпрямился в кресле, но повернуться ещё был не в силах.
– Он из той банды, что причастна была к гибели его семьи. Материалы открылись, видимо. Клиентке грозит смертельная опасность. Они могут повторить акцию, теперь в отношении неё. Немедленно эвакуируем, сегодня же! Всё. Конец вахте нашей, друг, – положил обе руки на напряжённые плечи горемыки, крепко их сжав. – Соберись с силами и мыслями, подумай, как всё закончить… красиво, – тяжело вздохнув, неслышно вышел из комнаты.
Постояв в коридоре, Коди никак не мог собраться с мыслями, как только что посоветовал сделать несчастному влюблённому Салливану.
«Чёрт-чёрт-чёрт… Как не вовремя! Всем! И новобрачным, и им: Рэю с бразильянкой, – бездумно смотря вдаль, не мог сообразить, с чего начать день. – Так… коль дело приняло такой резкий оборот…»
Быстро прошёл к номеру Анвариса и постучал.
Он тут же открыл, словно ждал гостей.
– Доброе утро, Тэд! Прости, что вторгаюсь…
– Всё? – мудрые карие глаза зрелого мексиканца остановили неловкие излияния парня. – Сколько у меня есть времени?
– Меньше суток, – дёрнув нервно веком, облегчённо вздохнул: «Умница!» – Женщины выедут до ужина.
– Я понял.
– Спасибо, Тэд.
Через полчаса внизу прозвучал гонг, приглашающий постояльцев на ранний завтрак.
Услышав гонг, Ник дёрнулся телом, замер, удивился, покосился на задумавшуюся Веронику: «Пропустила звук мимо ушей. Хорошо. Пойду, разберусь». Мягко разжал объятия, прикоснулся любящими губами к тёплому виску.
– Я на пять минут, – поцеловал улыбнувшуюся возлюбленную сладко и нежно. – Одевайся потеплее – погуляем после завтрака.
Кивнула, прижавшись к его груди.
– Не задержусь, обещаю.
Едва вышел из комнаты, тут же был перехвачен Рэем.
– Есть разговор, Николас, – затащив за угол, глубоко заглянул в глаза. – Срочная эвакуация клиентки. Придумай, как под невинным предлогом после завтрака увести или увезти её отсюда. Вещи соберёт Жужа.
– Нужен маленький домик в глуши… – тихо заговорил, стиснув душу в кулак: «Не время. Держаться!» – Джип новый. И Брюса, пожалуй.
– Через полчаса всё будет готово, – продолжал смотреть бездонной зелёной пропастью в глаза старика. – Сочувствую искренне, Ник. Так жаль…
– Не стоит. Всё было вполне ожидаемо, разве нет?
Посмотрев друг на друга, грустно кивнули и разошлись в разные стороны.
– Ты так скоро!
Ника встретила светлой улыбкой, заглядывая в зеркало, ловя в отражении его глаза.
– Готов, дорогой? Есть хочу! Голодная…
За столом в столовой сидели члены команды, завтракали, не поднимая погрустневших глаз, тихо отвечали на шаловливые вопросы Вероники, едва поддерживая разговор.
После трапезы её увела в комнату Жужа.
– До меня дошли слухи, что тебе готовится сюрприз… – заговорила заговорщическим тоном, – и я тебя осмотрю. Удостоверюсь, что бурная ночь не навредила, новобрачная…
Заговаривая, отвлекая от посторонних вопросов, качала отрицательно головой, быстро делая привычную работу.
– Так… давление немного упало, но здесь всё вполне объяснимо – бессонная ночь и большая физическая нагрузка, – сложив манжету тонометра, на девушку не смотрела. – Лёгкая прогулка не повредит, как и тишина природы. Даю «добро» на поездку. Не спрашивай – не знаю! – подняла обе руки, сдаваясь и отмахиваясь. – Всё, надевай самые тёплые вещички и с богом! В добрый путь! Удачи!
Быстро поцеловала в лоб недоумевающую Веронику и испарилась из комнаты.
Ошалев от скорости и напора, Ника посидела несколько минут в ступоре, опомнилась и принялась перебирать вещи в шкафу.
Потом закрутилось, окончательно оглушило, не позволило думать, анализировать события.
Едва спустилась, была ласково подхвачена заботливыми руками Брюса, выведена и усажена в незнакомый тёмно-серый джип, стоящий на заднем дворе. Там уже ожидал спокойный Николас, сидящий за рулём.
– Ну, друзья, готовы к сюрпризу? – с загадочной улыбкой завёл мотор и довольно резко сорвал мощную машину с места. – Держитесь! – сверкнул молодыми и ясными глазами, захохотал.
Рассмеявшись, пассажиры вцепились в поручни.
Последнее, что успела увидеть Вероника, поразило до оторопи: на дальнем крыльце, слева от запасного выхода, сидели Коди Дэвис и Рэй Салливан. Коди давал Рэю прикурить сигарету.
«– Рей не курит! – ахнула, рассматривала поразительную картину. – Решил научиться? Не поздновато ли?
Провожая потрясающую картину “квадратными” глазами, похолодела: Рэй, закурив, затянувшись, закашлялся, возмущённо вынул сигарету изо рта и отчаянно бросил на землю, остервенело растёр ногой и… разрыдался в голос, уткнувшись лицом в колени. Коди грустно смотрел на согбенную спину и молча курил, не вынимая сигарету изо рта, продолжая бездумно сжимать в кулаке зажжённую зажигалку.
Ника ойкнула и повернула потрясённое личико к Брюсу, который делал вид, что смотрит в другую сторону. Не обманул: кадык нервно дёргался, на щеках выступил лихорадочный румянец.
– Да что происходит, чёрт меня подери? Что за заговор? Против кого? Кому-то грозит опасность? Почему Рэй так плачет? – стиснула кулачки, заскрипела зубками. – Скорее всего, Жужа решила порвать первая, вот и сорвался. Или?.. Может, парень отважился и сообщил домашним? И получил категоричное “нет”? Неужели она оказалась права: их любовь затрагивает интересы династии Рэя? Если семья очень богата, тогда его женитьба – вопрос больших денег и положения в высшем свете. Ни того, ни другого Жаухария Лопес привнести не способна, – безмолвно заскулила, впившись коготками в ладонь. – Бедные, бедные… А ведь любовь у них самая настоящая, та, что сквозь века идёт! И помочь никто не в силах. Если Рэй восстанет против клана – могут и убить. Даже при очень благоприятном исходе, самое большее, на что они могут надеяться – остаться тайными любовниками, встречаться изредка вдалеке, всю жизнь скрываясь, опасаясь за безопасность друг друга.
Тяжело вздохнула, откинулась головой на спинку кресла, перевела взгляд в бок, смотря на пробегающий умиротворяющий пейзаж за окном машины.
– Если невероятно повезёт, и его не убьют, бунтом добьётся одного – изгнание из семьи, клана, общества. Сможет ли выдержать такую психологическую, социальную и материальную изоляцию? Да что там изоляцию – полную обструкцию! Вряд ли. Рождённый летать в поднебесье, не способен удовлетвориться жалкой землёй. Жуже не видать его, как своих ушей. Её юдоль – унизительная бедность, горькое осознание ничтожности и беспросветное одиночество…»
Ехали молча долго, радуясь тому, что девушка погружена в мысли и не докучает вопросами, на которые ни у Николаса, ни у Брюса не было ответов. Была лишь ложь, которую ещё предстоит рассказать и как-то подкреплять делами и фактами, а таковых пока не имелось. Вся операция «Сюрприз» по срочной эвакуации была шита белыми нитками!
Беспокойно переглядываясь в зеркале заднего обзора, подавленно притихли и молили бога, чтобы подопечная до конечного пункта не опомнилась. Так и произошло.
Вероника, устав от бесполезных и невесёлых мыслей, измученная ими и бессонной брачной ночью, вскоре уснула, съехав на сиденье.
Энгли осторожно опустил её кресло в полулежащее положение, накрыл толстым пледом из шерсти ламы, притенил окна тканевыми шторками, выдохнув: «Порядок».
Нельман кивнул, улыбнувшись в отражении зеркала заднего обзора: «Отбой. Отдыхай».
…Проснулась лишь три часа спустя.
– Где мы?
Её охрипший голосок заставил нервно дёрнуться Ника, задумчиво сидящего на краю постели в скромной комнате маленького домика в незнакомой долине.
– Мы в Эннисе, штат Монтана. За окном – горная система Тобакко-Рут. Маленький городок севернее нашей хижины километров шестьдесят-семьдесят. Жителей немного, за восемь сотен. Река Мэдисон, знаменитые крытые мосты, рыбалка, – ласково гладил бледное личико, отвлекая пустой болтовнёй от серьёзных вопросов. – Недавно прошёл снег, но уже почти растаял. Можно погулять по округе, полюбоваться настоящей ковбойщиной, – сделав «большие глаза», мягко рассмеялся, вызвав нежную улыбку у юной девочки. – Домик стоит невдалеке от города, но обособленно и скрытно, выстроен на склоне горы на сваях, что не позволяет проникать здешней сырости в помещение.
– А Брюс уехал?
– Как бы не так! Рыбу удит! Вставай, сама в бинокль посмотришь, сколько поймал. Здесь можно брать часть улова и есть.
Встал с краешка кровати, протянул руки, помогая Нике. Когда встала на ноги, склонился и поцеловал в губы легко и ласково. Прижалась и затихла, растворяясь в искреннем сердечном чувстве, заставив дрогнуть мужское сердце в диком страхе или предчувствии чего-то жуткого и неотвратимого. Задержал дыхание, постарался справиться с атакой, рыкнув и дав себе мысленно тумака.
– Готова? Как себя чувствуешь, милая? Ничего не тревожит? Не таись, любимая моя девочка, скажи сразу…
Вновь и вновь припадал к губам, задыхался от счастья и ужаса, от чёткого осознания: «Едва уедет, а это случится очень скоро и обязательно – умру. Не выдержит измученное сердце такого горя. Столько лет одиночества! Не отбирай… Я её только нашёл, боже…» Безмолвно стонал, целуя личико и голову любимой, закрывая кричащие от невыносимой боли глаза.
– Так боюсь за тебя…
– Всё хорошо, Ники. Не переживай. Я за тебя больше тревожусь.
Взяла в тоненькие ручки его голову, погладила носиком щеку, коснувшись ресницами кожи, словно крылом бабочки.
– КАк ты?
– На мне можно ездить!
Через силу очнулся, задавил все страхи и негативные мысли, расслабился, сумел усмехнуться и оторваться от неё, наконец.
– Надо спросить местных парней в «стетсонах»: не нужен ли старый конь? Жизнью испытанный и потрепанный, но ещё жилистый!
Расхохотались, обнялись, вышли на балкон, накинув куртки.
На широких перилах заметила пару биноклей, взяла самый мощный, навела курсор, поймала в визир Брюса, понаблюдала.
– Он столько поймал! Уже собирается обратно… – помахала рейнджеру рукой, смеясь. – Машет! Заметил или почувствовал мой взгляд? – обернулась счастливым сияющим молодостью личиком. – Посмотришь?..
– Насмотрелся. Видел, как он поймал самую первую и большую: лосось. Обед будет знатный.
Проводив Энгли взглядом, успокоилась и положила обратно прибор.
Вернулись в комнату, переоделись и пошли в гостиную.
Дом был красивым и удобным: деревянный, просторный, тёплый и светлый, с въевшимся сосновым ароматом, с большими окнами и прозрачными дверьми, через которые виднелась панорама долины и гор, покрытых хвойными породами деревьев. В убранстве комнат присутствовал неотъемлемый ковбойский дух: коровьи шкуры на полу, тонкие замшевые покрывала на кроватях и диванах, повсюду на стенах портреты и картины соответствующей тематики. Вся мебель явно местного производства, как и текстиль: добротно, натурально, органично. Единственное, что было непривычным – окна без занавесок или жалюзи.
– Отголоски прошлого, – объяснил, заметив задумчивый взгляд возлюбленной, замершей возле окна. – Долго пришлось воевать: сначала с индейцами, потом война Севера и Юга, затем с бандами разными, – обняв за плечи, усадил возле массивного камина, сложенного из огромных гранитных валунов. – Нужен был свободный обзор отовсюду. Позже узкие, скорее похожие на амбразуры, окна стали обычными, большими, а вот украшать занавесями так и не вошло в моду. Даже от солнца не прячутся, как и от посторонних взоров, – поймав удивление в синих глазах, пояснил. – Уверенность в безопасности. Твёрдая, как эти местные скалы. Здесь никто никому не угрожает уже почти столетие. Не потому ли ковбои такие нахальные и самоуверенные?
Рассмеялись втроём – Брюс вошёл минуту назад.
– Сами в этом скоро убедитесь. Да они больше похожи на разряженных индюков! – рейнджер хохотал гулко и громко, похлопывая себя по бёдрам на мексиканский манер. – А уж как любят лошадей и своих коров! И зачем им женщины? Потому здесь дамы такие решительные и сильные: скрутить бычка – раз моргнуть! А уж лассо владеют и младенцы…
Спустя пару часов, пообедав свежепойманной форелью и лососем, поехали на экскурсию по городку и окрестностям.
Николас оказался прав: ковбойщина была во всём!
О главной профессии края говорили и вывески магазинчиков, и салуны, и множество пикапчиков у забегаловок, и обветренные лица суровых мощных мужчин с прищуренными глазами, подозрительно провожающие незнакомцев, и задиристость в поведении по отношению к приезжим.
Брюс быстро сглаживал недоразумения и недопонимание, знакомился, уже через минуту шутил, хлопал парней и стариков по накачанным плечам, жал натруженные мозолистые ручищи-кувалды, восхищаясь их силой громко и вслух, чем мгновенно подкупал, в сущности, бесхитростных и наивных ковбоев.
– А мы с вами везунчики…
Он вернулся после шумного и долгого разговора с местными мужчинами к притихшей паре: Ник и Ника сидели в уголке салуна и потягивали местное пиво, щёлкали крупные семечки тыкв и подсолнечника, ели печёную кукурузу.
– Через три дня в Три-Форкс будет фестиваль: слёт ковбоев штата Монтана! Вот уж где насмотримся и наудивляемся! – сбавил громкость до шёпота. – Там легко потерять голову и потеряться. Пользуйтесь, – сердечно улыбнувшись девушке, перевёл внимательные глаза на Николаса. – Сразу двинемся или приедем под самый праздник?
– Обеспечь дом. Приедем в разгар. Толпа нам на руку, – ответив, посмотрел на Нику. – Или ты предпочитаешь побывать на открытии сего действа?
Понимающе рассмеявшись, покачала головой.
– Так и поступим: приедем к обеду следующего дня. К тому времени официальная часть закончится, народ забурлит вокруг конкурсов и тому подобное.
– Согласен. С домом выяснил: есть в горах настоящий дворец. Усадьба. Ранчо «На серых утёсах». Хозпостройки находятся в стороне, на плато, а дом пустует, сдаётся внаём обычно на всё лето. Этот раз освободилось пару недель назад – припозднились гости. Мы будем первыми. Межсезонье пришло, порадуем хозяев прибылью, – Брюс радовался перемене мест искренне. – А, Вероника? Не против пожить на ранчо?
– С удовольствием!
…Это была роскошная усадьба!
На звание ранчо она ну никак не тянула: дом трёхэтажный, большой, с огромной круговой верандой на первом этаже, с богатыми гостиными и музыкальными салонами, украшенными серым добротным мрамором. Из серого же гранита были и массивные колонны, поддерживающие большие опоясывающие балконы из дерева второго этажа с каждой стороны дома. Полы во всех комнатах были выполнены из редких пород дерева, как и роскошная мебель на заказ. В большой парадной гостиной пол был выложен розовым мрамором, искусно подобранным по оттенкам и фактуре, мебель выдержана в стиле первой половины прошлого века. Даже стены в комнате украшал серый мрамор, что не вызывало, однако, ощущения холода и тяжести, напротив: тепло шло от камня, словно он вобрал в себя летнее солнце Монтаны.
– Вы это чувствуете? – Ника поражённо застыла посреди гостиной, обводя глазами пол, огромные стеклянные стены, за которыми виднелись гранитные колонны веранды. – Почему не холодно? Под кладкой и облицовкой сетка обогрева? Да?
– Позвольте, госпожа, я объясню, – деликатно выступил на середину сопровождающий.
Это был местный коп, настоящий ковбойский полицейский: в зелёной форме с нашивками и звездой шерифа, в шляпе с полями и круглой верхней частью, слегка примятой особым замином, в галстуке, с блестящими, начищенными до блеска форменными пуговицами; весь такой чистый, сияющий и гордый. Молодой парень из местных жутко гордился работой и доверием жителей, старался быть достойным и компетентным: знал местность и недвижимость, природу и привычки, профессии и животных, старался ответить на любой вопрос и каприз гостей города и округа. Ему было лет двадцать шесть-двадцать восемь, звали Дэвид Длейтер, потомственный полицейский.
– Давай, Дэвид, удиви нашу гостью, – Брюс сел, с дружеской улыбкой смотря на служивого.
– Господин Уэст, когда задумывал дом, специально ездил по разным месторождениям гранита, мрамора и базальта, выяснял, какой из них теплее будет в помещении, а какой лучше поместить на улице. Оказалось, что наш гранит и мрамор самые теплые! Сюда и приехали специалисты, которые распоряжались добычей, распиловкой, доставкой, укладкой, – скромно подошёл к стене, погладил молочно-серо-чёрную стену изысканной рукой с длинными пальцами. – Жаль, я не видел, когда строился дом – учился в академии. Увидел лишь результат. Красивее дома нет ни в одном штате, уверен! – смутившись внимательного синего взгляда красивой гостьи, опустил глаза на пол. – Этот розовый и кремовый мрамор привозной. Не знает никто, откуда он, доставили самолётом ночью, ночью же разгружали. Если и контрабанда, то очень грамотно оформленная – не придраться! С документами полный порядок, – рассмеялся бархатным смехом, покраснев привлекательным интеллигентным лицом. – Дерево наше, местное, как и стекло. На верхних этажах весь паркет и ламинат тоже из местных материалов. Лишь мебель отовсюду понемногу. Эта – из Европы. Грузчики на контейнерах вычитали.
– Где хозяин? – Вероника не сводила роскошных глаз с парня.
– Ищет себя, должно быть. Ранчо унаследовал от деда, Грегори Роя Аткинса, знаменитого в нашем штате человека. Сам не наследовал фамилии, как и не чувствовал тяги к животным – нанял целый штат здешних парней. Спасибо говорим за рабочие места и сохранение поголовья элитного крупнорогатого скота и лошадей – гордость округа и штата. Вы видели их на скачках, вероятно.
– Да, конечно. Это они заняли почти все первые места и все призы? – Брюс спас шерифа от смущения и сапфирового омута, в коем тот утонул с головой. – Выгодное это дело – ранчо? Или многое приходится дотировать? Что выгоднее: лошади или коровы?..
Пока Энгли расспрашивал, Николас повёл Нику по дому на экскурсию, разглядывая и радуясь её посвежевшему лицу. Решили сразу, что поселятся на первом этаже, не поднимаясь на второй и третий. Не на месяц же приехали, в любой момент могут сорваться и уехать. Потому и надели бахилы, когда осматривали дом до самой крыши.
Когда спустились, Дэвид уже ждал их у выхода.
– Завтра я смогу вас повозить по округе. При мне местные будут поприветливее, – сдержанно улыбнулся, не поднимая глаз. – Несколько усадеб невдалеке – достойная достопримечательность. Сам люблю такие места осматривать. Душу греют.
Провожая парня, гости рассмеялись.
– Есть особенные пожелания, господа? Может, давняя мечта? – поднял серые глаза на Нику, утонул в сини, побледнел. – То, что лишь снилось с детства?
– Полёт на «Дугласе». Бомбардировщике. Настоящем. Вторым пилотом. Больше нет мечты, – смотрела в упор, не сводя омута, гипнотизируя, губя, сжигая.
– Сейчас фестиваль идёт. Охрана усилена на аэродроме. Через три дня будет Вам, госпожа, «Дуглас», и не старый С-47, а современный – А-20. На нём летает мой кузен Вилли. Мне не откажет. Полёт ознакомительный? – увидев кивок, облегчённо вздохнул. – Хорошо, впишет в полётный лист: «Панорамный облёт местности». Ему часто геодезисты дают подобные задания. Всё получится. Уверен.
– Спасибо, Дэвид! И не надеялась на чудо. До завтра?..
Провожая взглядом полицейскую машину, мысленно отругала себя за неосмотрительность, но, чем больше отчитывала, тем больше оправдывала: «Мне нужен здесь свой человек. Дэвид подходит, как никто другой! Молод, одинок, отчаянный и влюблённый – то, что надо. Если заметит чужаков – голову сломит, а предупредит. Этот прыгнет выше головы – настоящий ковбой. А сердце… Всегда найдётся местная самаритянка – излечит душу и тело быстро».
– Ника… – голос Николаса был встревожен и глух.
– Верь мне, родной, – шагнула, обняла, прижалась щекой к щеке, погладила по непокрытой голове. – Пока не жди объяснений. Лишь неясные предчувствия, понимаешь? Оформится знак – расскажу. Хорошо?
Когда грустно кивнул, прильнула к губам с тёплым любящим поцелуем.
Обнял, вжал, затрепетал.
– Идём домой. В нашу комнатку. В рай… – маняще шепнула на ухо.
День, суетный и нервный, подходил к концу.
Они так устали, что не было даже сил его проанализировать.
Едва поужинав, рухнули в кровати.
Вечерело.
Весь дом погрузился в темноту и тишину.
За стенами ночь вступала в свои права, заволакивая туманом плато и реку, погружая в густое марево пастбища и постройки, горы и долины.
Лишь в самом городке Три-Форкс ещё было шумно и людно: гости перетекали из бара в бар, перекрикивались и спорили о чём-то, смеялись и тискались, хлопали пастушьими бичами, распугивая собак и веселя подвыпивший народ. Музыка раздавалась из распахнутых дверей домов и заведений, кое-где звуки ссор вносили диссонанс в дружелюбную обстановку праздника. Голоса постепенно стихали, гасли окна в домах, сон и усталость брали верх.
Ночь обняла мягкими объятиями город, на небе медленно всплыла полная луна, прорываясь сквозь облака и туман, окрашивая их в грязно-жёлтые оттенки. Вскоре тишина поглотила последние припозднившиеся звуки. Их сменили голоса природы: шум лёгкого ветерка и плеск рек, крик сов и вой то ли собак, то ли волков.
Наступал новый день.
* Vadia (порт.) – девочка.
Июнь 2015 г. Продолжение следует.
http://www.proza.ru/2015/06/04/1983