ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ,
ГРЕТХЕН ПРОСИТСЯ НА БЕРЕГ, НО НЕ НАХОДИТ ПОДДЕРЖКИ ДАЖЕ У ШАХ-ВЕЛЕДА
До берега было рукой подать. Cколько хватало глаз, весь он, едва ли ни сплошь, был занят птицами. Гретхен с изумлением смотрела на это невиданное птичье столпотворение. Их, вероятно, были тысячи: большие и маленькие, в скромном серо-буром оперении и в самых ярких, ослепительных нарядах всех цветов радуги.
Большие пеликаны неуклюже переваливались на коротких ногах и вдруг взлетали с неожиданной легкостью, летели низко над водой. Грациозные тонконогие цапли расхаживали по мелководью, длинным клювом выдергивая из воды рыбешек. Другие птицы сидели на воде, волны раскачивали их вниз и вверх. Птицы неожиданно ныряли, и над водой оставался только хвостик… но тут же выныривали опять, запрокидывали голову и тянули шеи, проглатывая добычу.
Какая-то крупная птица медленно парила над морем, широко распахнув крылья. Гретхен подумала, что это орел и почти угадала, потому что птицей-рыболовом был орлан. Орлы – обитатели открытых пространств, высоко поднявшись над которыми они высматривают добычу своими удивительно зоркими глазами. А орлан приспособился ловить рыбу, у него даже когти, что крючки, – попадет в них рыбина, так уж редко какая вырвется. Ему степные просторы ни к чему. Орлан гнездится всегда на берегу, на деревьях или на скалах, поблизости от своих охотничьих угодий - у самой кромки воды. Птица внезапно камнем ринулась вниз, вода почти не плеснула… Через секунду сильные взмахи крыльев уже опять подняли ее над водой, но теперь в цепких когтях трепетала большая рыбина, блестя чешуей, как серебряными талерами. Птица опустилась на берег и принялась неторопливо поедать добычу, раздирая ее крючковатым клювом и когтями мощных лап.
Вдруг начали взлетать красные длинноклювые ибисы. Они взлетали не все враз, а так, как разворачивалась бы скатка красного полотнища, которую тянут вверх за край. И вот уже небо заслонилось красным плотным облаком. От этого зрелища захватило дух не только у Гретхен. Она слышала позади себя восторженные мужские голоса.
Птичий рай был ни единственной достопримечательностью удивительной земли. Гретхен восхищалась великолепием красок, изобилием цветовой палитры и ее всевозможными оттенками: ослепительно белый песок пляжа и невероятное разноцветье самых разнообразных растений. Их аромат растекался в воздухе и достигал даже корабля.
Подавшись вперед, Гретхен стояла у самого борта, придерживая рукой шляпу. Изящные руки ее были упрятаны в мужские кожаные перчатки с длинными раструбами почти до локтей. Высокий воротник камзола, обрамленный кружевом, скрывал шею, а лицо пряталось за пышным черным пером, свешивающимся с широких полей шляпы.
Она обернулась к да Ланга, который расположился в подобии кресла с далеко откинутой спинкой - его смастерили для капитана корабельные умельцы. Ал да Ланга улыбался, довольный тем, что наконец-то сделал нечто, чем Гретхен осталась довольна. В эту минуту она едва не расхохоталась, вдруг поняв, что за утренний инцидент да Ланга чувствовал виноватым себя. Ну как же! Рассердил Гретхен. И не просто рассердил, а заставил выйти из себя – это ее, образец сдержанности! И последовавший затем рассказ о Тимотее, по сравнению с которым он так проигрывает в глазах Гретхен… Но ведь она не знает, на что готов ради нее он! Он тоже способен на благородство и бескорыстие! Ал да Ланга жаждал доказать это Гретхен и, может быть, самому себе тоже. Как скоро, и как кстати появился случай проявить свою добрую волю. И вот теперь да Ланга испытывал удовольствие от своего поступка и облегчение, считая, что вину перед Гретхен искупил.
Шах-Велед стоял в нескольких шагах от нее, но как бы сам по себе. Вероятно, он был рядом на тот случай, если кто-то окажется слишком любопытен. Однако каждый в команде «Куража» прекрасно знал, что чрезмерное любопытство здесь неуместно. Само собой разумеется, что появление Гретхен привлекло к ней внимание, иначе и быть не могло. Но даже этот осторожный интерес проявлялся скрытно, никто не глазел на нее, она не встретила ни одного прямого взгляда. Люди Ала да Ланга прекрасно понимали, если капитан столь тщательно скрывал этого юношу на всем пути через океан, значит, так надо, значит, они и впредь будут делать вид, будто на палубе все так же, как вчера и позавчера, и не видят они никакого таинственного незнакомца.
Гретхен вдруг почувствовала, что кто-то встал у нее за спиной, чуть повернула голову и обнаружила да Ланга.
- Вы уверены, что не навредите себе? – негромко сказала она.
- Не беспокойтесь, я чувствую себя хорошо.
Гретхен бросила на него короткий, но цепкий взгляд.
- У вас усталый вид.
- Да, я немного устал. И собираюсь вернуться в каюту.
- Я должна уйти с вами?
Да Ланга колебался несколько секунд, но ответил:
- Вовсе нет. В обществе Авари вам будет абсолютно безопасно. Но не оставляйте меня в одиночестве слишком долго.
Два матроса сопроводили капитана вниз, а Шах-Велед подошел к Гретхен.
- Этот берег напоминает мне рог изобилия, - проговорила она.
- Так оно и есть. Здешние земли и впрямь щедры и богаты. Сегодня у нас будет роскошный ужин. Кок колдует над блюдами из птичьих яиц и свежими салатами. И я знаю, что именно понравится вам особенно - у нас сегодня вдоволь самых разнообразных фруктов. Их привезли матросы, которых я отправил на берег. Вы когда-нибудь ели дикорастущие арбузы и дыни? Еще они привезли ананасы, апельсины, и что-то, чему я и названия не знаю. Но кок уверяет, что все съедобное и очень вкусное. Матросы рассказывают о невиданном изобилии плодов в лесу – вот он и есть, ваш рог изобилия. Наш повар намерен завтра сам отправиться на берег, и я тоже не прочь взглянуть на эту землю поближе.
- Авари! – Гретхен молитвенно сложила руки. – Бога ради, уговорите капитана отпустить меня с вами! – Она старалась говорить тихо, но от этого мольба не стала менее страстной. - Ах, впрочем… нет… не следует вам хлопотать за меня. Едва ли капитан будет этим доволен. Я сама добьюсь его разрешения.
- Погодите, мадам. Почему вы решили, что я однозначно встану на вашу сторону? Я не нахожу вашу мысль удачной.
- Почему? – удивленно протянула Гретхен.
- Потому, что это опасная затея. Может быть вам представляется нечто вроде прогулки по ухоженному саду?
- Авари?! – Гретхен не ожидала найти препятствие в лице Шах-Веледа. - Вы не можете так со мной поступить! Я… просто я очень хочу ступить на твердую землю.
- Пройдет всего несколько дней, и вы ступите на нее. Осталось потерпеть совсем немного.
- Пожалуйста, не лишайте меня этого удовольствия! Если вы велите, я и шага не сделаю от кромки воды! Я вас прошу! Я только погуляю вдоль прибоя. Почему это опасно? Меня, что, склюют птицы?
- Вы думаете, на этом берегу нет никого опаснее их?
- Если вы говорите о людях, так достаточно посмотреть, как спокойны птицы. Разве это не наилучшее свидетельство тому, что людей поблизости нет.
- В отношении людей, возможно, вы правы. Но это дикий тропический лес… Да вот, взгляните-ка в сторону тех кипарисов! – Шах-Велед протянул ей подзорную трубу.
Гретхен добросовестно разглядывала берег в указанном направлении, наконец, сказала:
- Я не вижу там ничего особенного.
- Там, где заканчивается песок и начинаются заросли травы.
- Что-то… обломок дерева, должно быть…
- Аллигатор. Знаете, кто это такой?
- Д-да, - медленно проговорила Гретхен, опять приникая к окуляру трубы. – Вы уверены? – и вдруг охнула, подалась назад: - Птицу схватил! – Гретхен уставилась на Шах-Веледа широко открытыми, испуганными глазами.
- Это было убедительно?
Гретхен ошеломленно перевела взгляд на берег, помедлила и упрямо покачала головой:
- Нет. Несмотря на ваши столь убедительные аргументы, я не считаю, что мое желание относится к области невероятного. Я ведь не собираюсь лезть в дебри или ходить по спинам крокодилов. И потом… вы были бы рядом… Вы меня очень огорчили, Шах-Велед. Я надеялась найти в вас поддержку.
http://www.proza.ru/2015/05/06/11