Одиссея креативной королевы

Одиссея креативной королевы.

Я тучка-тучка-тучка
А вовсе не медведь!
(А. Милн «Винни-Пух и все-все-все»).

Пролог. Летучая бочка Пандоры.
14 февраля, тропическая акватория Тихого океана.

Есть у военных странная традиция: называть наиболее разрушительные виды оружия самыми безобидными, ласковыми именами (цветочками, зверушками, птичками, или персонажами из детских сказок). Взять американскую атомную бомбу «Малыш» или советскую залповую огнеметную систему «Буратино». По той же традиции, странный объект, летевший сейчас на высоте 30.000 метров над пустым Тихим океаном между Соломоновыми островами и Кирибати, назывался «Винни-Пух». При желании в нем можно было найти небольшое сходство с толстым, флегматичным, но оптимистичным игрушечным медвежонком. Правда, размеры тела у него были, как у реального белого медведя, а само тело похоже на скругленную бочку с пропеллером на месте хвостика. Медведи, как правило, не летают – у них и крыльев-то нет. Но у этого имелись весьма серьезные крылья 40-метрового размаха (но очень легкие и практически прозрачные). Благодаря таким крыльям, и благодаря своему небольшому весу (примерно полтонны) БПЛА «Винни-Пух» мог лететь со скоростью 300 км/час на высоте 30.000 метров, в средней стратосфере, вдвое выше «практического потолка» для обычных самолетов.

У такой высоты есть полезная особенность: объекты в этом эшелоне не отслеживаются типовыми радарами (что гражданскими, что военными). Конечно, существуют военные радары для контроля этих высот, но они ищут специфические объекты: очень быстрые, обладающие высокой плотностью. Например, боевые ракеты или сверхзвуковые БПЛА. «Винни-Пух» же летел медленно, а его плотность была очень низкой. Крылья – легкий армированный пластик. Корпус-бочка – такой же пластик, а начинка бочки - жидкость, почти в 15 раз легче воды. Попросту говоря, бочка являлась криогенным контейнером с жидким водородом. И отражение радиоимпульса показало бы на экране радара что-то напоминающее помехи вследствие неоднородной  плотности и электризации в средней стратосфере (еще не очень хорошо изученной), и дало бы повод для шуток об UFO…

Эрудированный человек, любящий головоломки, мог бы, пожалуй, предположить, что «Винни-Пух» создан для рекорда дальности полета без дозаправки топливом. Запаса жидкого водорода хватило бы для 10-кратной кругосветки. А другой эрудированный человек (с военным опытом), глянув на «Винни-Пуха», сразу заподозрил бы неладное. Вдруг, жидкий водород - не только топливо, но и главный компонент боевой системы? Известно, что 1 килограмм водорода в смеси с воздухом дает взрыв, эквивалентный примерно 30 килограммам тротила. А в брюхе у «Винни-Пуха» около трех центнеров водорода. Если правильно использовать – то мало не покажется. 

Впрочем, сейчас «Винни-Пух» совершал тестовый полет от атолла Капингамаранги до атолла Уджеланг, и в программе автопилота БПЛА был предусмотрен обыкновенный лэндинг в лагуне. Таковой лэндинг и произошел утром 14 февраля. На пляже лагуны Уджеланга, этого странного беспилотного стратосферного путешественника встречала военно-инженерная команда Народного флота Меганезии, и старший офицер рычал на специалистов: «Foa! Никому не курить! Ясно? Даже не думайте о том, чтобы закурить! Водород может взорваться от одной мысли, и эта мысль будет для вас последней».   
Разумеется, старший офицер преувеличивал опасность, но его можно понять. Можно представить себе меру его ответственности. И можно подбодрить его в том стиле, что принят на флоте молодой (неполных полтора года от основания) социо-анархистской формации, занимающей акваторию размером больше Африки. Так вот: подбодрить:
«Хэй, кэп! – крикнула девушка-мичман, - Сегодня Святой Валентин у католиков, а у правильных канаков - праздник любви. Скольких женщин ты готов полюбить, а?».
«Мичман! Вся любовь - после обеда, в свободное время. А сейчас - работа, нах!».
Несмотря на такой строгий ответ старшего офицера, обстановка на приемном полигоне разрядилась. Всем стало чуточку веселее. Праздник любви - это реальный позитив!
 



*1. Праздник влюбленных в стиле хиппи.
Тот же день, 14 февраля, Канада, Ванкувер. Пригородный ресторанчик «Old Hippy».

На протяжении 14 лет семейной жизни, Ричард Уоткин поздравлял свою жену Джуди с Днем Святого Валентина всегда по одному из двух вариантов - в зависимости от того, находился ли Ричард на родине, или в командировке. Первый вариант включал цветы и открытку (для Джуди), веселых маленьких подарков (для Джуди и для дочки - Памелы, которой сейчас было 13 лет), и вечер вдвоем с Джуди в ее любимом ресторанчике «Old  Hippy» (в стиле классических хиппи 1960-х, как нетрудно догадаться по названию). А второй вариант, понятное дело, был дистанционным, и включал виртуальные открытки, дополненные жанровым видеоклипом из места командировки.

Поскольку Ричард служил в спецназе армии (на текущую дату он был майором в полку  канадских рейнджеров), второй вариант случался чаще, чем первый. Но, в этом году, к огромной радости всей семьи, майор Уоткин в начале февраля вернулся домой – после длинной (250-дневной) миротворческой миссии ООН в Океании. Если быть точным, то миротворчество там не получилось, а в первые 10 дней Нового года (3 года Хартии по меганезийскому исчислению) получилась война между непризнанной Меганезией и экспедиционным корпусом Западного альянса, действовавшего с санкции ООН. Но к счастью для семьи Уоткин, армия Канады не участвовала в самой горячей фазе войны. Очень горячей фазе - поскольку Меганезия применила тактическое атомное оружие…

…Впрочем, это было позади, и сейчас, вечером 14 февраля, Ричард и Джуди сидели в сумбурно-декорированном зале ресторанчика «Old Hippy». Джуди в юности (которая пришлась на период Второй Холодной Войны), успела побыть настоящей хиппи, и для посещения этого ресторанчика она оделась в тогдашнем хиппи-стиле. А Ричард оделся нейтрально - как для обычной загородной прогулки. Вот такая парочка…    

В зале играло хиппи-ретро: «Beatles», «Doors» и далее по «бульвару славы». Публика в ресторанчике собралась (как обычно) доброжелательная, позитивная, а традиционный цыпленок «Мэриленд» в стиле «Beatles» весьма удался повару! Чудесный вечер! Но у людей, живущих вместе более 10 лет, возникает интуитивное взаимопонимание, и вот сейчас Джуди чувствовала: у мужа в голове какие-то очень невеселые мысли…
Джуди отставила в сторону чашку имбирного чая и напрямик спросила:
- Рич, что не так?
- Почему не так? – он старательно улыбнулся, - Все прекрасно! Честное слово!
- Рич! – она внимательно посмотрела ему в глаза, - Не морочь мне голову, ладно?
- Ладно, - сказал майор Уоткин, - есть одна чертова проблема по службе. Но давай мы отбросим все это, и будем только вдвоем. Ведь сегодня такой вечер…
- Рич, мы уже не вдвоем. Мы втроем. Ты, я и твоя служба. Рассказывай.

Майор Уоткин сосредоточенно помассировал ладонью свой затылок.
- Вот, черт! Я даже не знаю, с чего начать.
- Начинай с чего тебе удобнее. 
- Ладно. В общем, вчера меня вызвали… К начальству, можно так назвать, и там такой специальный человек из Оттавы объяснял… В общем, про некоторые задачи. Я не буду рассказывать, какие именно задачи. Это секретная информация. Ты просто послушай рассуждение этого человека. Вроде как чтобы обосновать задачи…
- Понятно, Рич, - перебила Джуди, - я вся внимание.
- Тогда я начинаю, - сказал майор, - вот есть факт: наш Западный мир сумел остановить войны, регулярно происходившие издавна и до середины прошлого века. В книгах, как правило, пишут, что это результат деятельности ООН или, например, цивилизованного общественного мнения, но настоящая причина лежит в экономике. Весь Запад оказался объединен сетью финансовых связей, и война стала невыгодна супер-корпорациям. Они стали гасить конфликты через свои рычаги влияния на правительство. Лоббирование… 

Майор сделал паузу. Джуди пожала плечами.
- Ничего нового. Войны зависят от супер-корпораций. Трюизм.
- Подожди, милая. Это предисловие. А теперь представь: какой-то режим в одном из регионов-аутсайдеров внезапно усилился и отверг все цивилизованные правила. Этот деструктивный режим может разжечь большую войну, перевернуть все вверх дном, и сорвать куш на перекосе биржевых курсов. Этот режим отрицает права и порядок, он глумится над нашими ценностями, и грабит нас на бирже. Что ты об этом скажешь?
- А что сказать, Рич? Исламская угроза существует уже полвека. Тоже не новость. 
- Нет, Джуди. Я сейчас не про исламскую угрозу. Ислам, как говорят, уже в основном интегрирован в Западный мир. Все эмиры и шейхи держат свои миллиарды в наших западных банках и инвестиционных фондах. Конечно, в исламе немало террористов-фанатиков, но это проблема гораздо меньшего уровня. А мы с тобой говорим сейчас о совершенно чуждой, агрессивной силе. 
- Совершенно чуждая сила? Это кто? Марсиане на боевых треножниках? 
- Снова нет, Джуди! Имеется в виду меганезийский режим, вот кто!
- Меганезийский режим? - удивилась она, - Вот что, дорогой мой, я не знаю, от кого ты услышал эту фигню, но уверена: этот кретин знает о Меганезии только из панических репортажей «Baptist-Press-Vision», в стиле: «Адская Меганезия легализует сексуальные оргии Вуду с участием пингвинов, одурманенных кокаином». 
- Нет, милая, - ответил Ричард, - этот человек всесторонне информирован, и умен. Это, конечно, не делает его мнение безошибочным, но прислушаться к нему надо.    

Джуди снова пожала плечами и долила кофе в чашечки.
- Ну, раз ты так говоришь, давай прислушаемся. Так, и что у него дальше?
- Дальше, милая, у него аргументы. В Меганезии запрещены все западные финансовые институты. Банки, кредиты, фондовые биржи, всего этого там нет. Нези могут в своих интересах начать войну, не опасаясь, что случится финансовый обвал, и ударит по ним рикошетом. В декабре ты была в Меганезии на атолле Тиннтунг и видела их политику.
- Да, Рич. Хотя, мы с Памелой жили там в вашем миротворческом лагере, и не сильно вникали в политику нези, но для некоторых выводов - достаточно. Я поняла: у нези нет желания воевать с кем-либо. Тогда, в декабре, у них только год прошел после финала предыдущей войны, Алюминиевой революции и войны за Хартию, как это называют в Океании. Зачем им было воевать еще раз, если они только что перестроили экономику и начали жить по правилам своей Хартии, и эта экономика ринулась в быстрый рост?
- Но, - возразил майор, - ты же видела, что нези готовились к войне.
- Конечно, они готовились, - сказала Джуди, - тогда в декабре ООН даже не особенно скрывало планы миссии OCEFOR по «наведению порядка в Океании». Верно, Рич? 

Майор Уоткин энергично взмахнул правой рукой.
- Меганезийский режим спровоцировал жесткие меры ООН. Ты права: экономика нези стремительно растет – но почему? Потому что это мафия. Нези сделали у себя анархию, запретили государственную власть, разрешили своему бизнесу пиратские технологии, и вообще любые технологии, даже запрещенные во всем мире. Нези отказались выдавать преступников, даже мафиози. Вот у них и работают криминальные капиталы.
- Значит, - подвела итог Джуди, - как обычно, все дело в деньгах.
- Да, - майор кивнул, - Дело всегда в этих чертовых деньгах.
- …И, - повысив голос, продолжила она, - аутсайдеры-нези нарушают цивилизованные правила: забрали те деньги, которые привыкли забирать крысы вроде Рокфеллеров. Это настолько ужасно, что вся наша цивилизация может рухнуть. Так, что ли? 
- При чем тут Рокфеллер? – удивился Ричард.
- При том же, - ответила она, - при чем Ротшильды, Сауды и все прочие, кто входит в глобальный финансовый крысятник. В чьих интересах придуманы законы, по которым именно эти крысы владеют супер-корпорациями, законно грабящими всю планету. 
- Джуди, подожди! Какое это имеет отношение к делу? Понятно, что все финансисты – мошенники и воры. Но мы-то говорим не об этом, а об угрозе большой войны.

Джуди сделала большие глаза и выразительно развела руками.
- Нет, Рич! Мы говорим об этом! Из твоих слов следует, что глобальный финансовый  крысятник лоббировал январскую войну против Меганезии. Кто-то что-то не учел, эта война не достигла результата, и теперь крысятник лоббирует новую большую войну.
- Знаешь, Джуди, ты заняла позицию, о которой предупреждал человек из Оттавы. Он говорил: скептики спросят: какая печаль нам, обыкновенным людям, если всякие там  мультимиллиардеры потеряют несколько миллиардов долларов из-за Меганезии? 
- Действительно, - сказала Джуди, - нам-то какая печаль от этого?
- А я объясню, - сказал майор, - смотри: после Второй мировой войны выстроилась глобальная структура, которая гасит мировые кризисы без мировых войн. Структура устроена наподобие механических весов: в ней сдерживающие политические нити и противовесы, которые поддерживают баланс. Но Меганезия сбивает противовесы, и  структура опрокидывается. Возникает угроза, что нынешний мировой супер-кризис приведет к мировой войне, как уже было дважды в первой половине прошлого века. 
- Мировая война, - заметила Джуди, - сама по себе не может начаться. Кто начнет?
- Э… - майор сосредоточенно почесал левую руку, потом правую. - …Наверное, как в прошлом веке, мировую войну начнет какое-либо из крупных государств. То, которое экономически потеряет больше других. Поэтому так важны противовесы, и…
- …Стоп! – перебила Джуди, - Мы вернулись к глобальным финансовым крысам. 
- Но, Джуди, мы говорим не о крысах-финансистах, а о крупном государстве.
- Рич, ты же понимаешь, что крупным государством управляют вот такие крысы.

Майор Уоткин растерянно развел руками.
- Слушай, Джуди, где ты набралась этих марксистских идей?
- Ладно, - она улыбнулась, - скажи: «Честное слово, Джуди, я верю в демократию».
- Не издевайся, - буркнул он, - понятно, что демократия, это идеал, а действительность отличается. Но, ты напрасно думаешь, что всем управляют финансовые крысы.
- Рич, я не знаю, чем управляют крысы, но вся структура из ниточек и противовесов, о которой ты говорил, существует только для крыс. Она не нужна никому, кроме крыс.
- Нет, Джуди, тут ты неправа. Людям нужна жизнь без войн.
- О, да! - воскликнула она, - Людям нужна жизнь без войн, поэтому, создана структура, позволяющая крысам хозяйничать у нас на столе, только бы они не проголодались и не заставили нас, людей, сражаться и умирать в новой идиотской мировой войне!
- Милая, ты утрируешь. Мы живем очень неплохо. Поверь, война это гораздо хуже.

Джуди немного грустно улыбнулась и погладила мужа по щеке.
- Да, Рич, война, это гораздо хуже. Мне ли не знать. Твои командировки, в которые ты уезжал с бодрым видом. Судан, Йемен, Филиппины, Мексика, Меганезия. Структура, которую расхваливал этот специальный человек из Оттавы – полное дерьмо. Все эти глобальные противовесы не прекратили войны. Три тысячи наших канадских солдат постоянно где-то воюют!
- Подожди, Джуди, я не понимаю, к чему ты это…
- Все просто, Рич! Мировые войны - крысиные финансовые разборки происходят при каждом супер-кризисе. После Второй Мировой войны был Нефтяной кризис и Первая Холодная война. Дальше была Великая рецессия и Вторая Холодная война. И эти две «холодные» войны были вовсе не холодными, а горячими. Только шли они поодаль от глобального финансового крысятника. В этом смысл системы сдержек и противовесов: отодвинуть мировые войны на мировые задворки. Африка. Центральная Азия. Южная Америка. Океания. Все для того, чтобы какая-нибудь бомба не упала на голову крысе. Бомбы должны падать на какие-то другие головы. Например, на головы наших солдат, которые, по приказу крысиного правительства, едут воевать в задницу планеты.
 
Ричард Уоткин поднял ладони, будто сдаваясь в плен.
- Джуди, милая, ты оседлала своего пацифистского конька. Но разговор о другом…
- Рич, я помню, что мы начали разговор с Меганезии. Я сейчас туда вернусь. Слушай:  Океания - самая дальняя задница планеты. Обратная сторона глобуса! Там постепенно накапливались люди, которым надоели крысиные игры! Эти люди никому не мешали, просто жили по своим правилам. К позапрошлому году их было примерно 30 тысяч, не считая туземцев. Так нам говорили сами нези на Тинтунге.
- Джуди, ты хочешь сказать, что там собрались… Гм… Кошки загнанные в угол?
- Почему ты сказал именно «кошки»? - спросила она.
- Не знаю. Я хотел сказать «крысы, загнанные в угол», но сообразил, что крыс ты уже застолбила. И, я вспомнил кошку Киплинга, ту, что из принципа гуляла сама по себе.

Джуди кивнула и улыбнулась.
- Знаешь, Рич, тема о кошках, гуляющих сами по себе, одна из любимых у нези. Ты не замечал? Нет? Ладно. Так вот: когда случился нынешний супер-кризис, крысы начали выбирать зону для новой Холодной войны, и выбрали Океанию. А что? Ведь во время Второй мировой войны там уже воевали. И до сих пор там по необитаемым островкам разбросаны блиндажи, военные аэродромы и проржавевшая техника. В общем: крысы  достали кошек даже там, на обратной стороне глобуса. Дальше некуда бежать, и тогда случилось то, что должно было когда-нибудь случиться. Кошки стали защищаться. Они сколотили свой Народный флот, разработали диверсионную стратегию, и даже сделали атомные бомбы – довольно слабые, однако хватило. Кошки выиграли эту войну. Но, у финансовых крыс сильный тыл. Они посовещаются в темной норе, нарисуют себе гору новых баксов, взамен потерянных, и станут готовить реванш. А нам, обычным людям, придется наполнять эту нарисованную гору нашими налогами. Ну и черт с ним. Меня больше беспокоит, специальный человек из Оттавы, который пачкал тебе мозги новой крысиной сказкой о необходимости, все же, навести порядок в Океании. Тот порядок, который нужен финансовым крысам. Рич, я не хочу, чтобы ты попал на новую войну! 
- Но, Джуди, пойми: я боевой офицер-рейнджер, это моя работа.
- Рич, у тебя есть не только работа. У тебя есть семья. Почему-то я никогда раньше не заводила разговор о том, что мы с Памелой здесь чувствовали, когда ты был там.

Возникла пауза. Майор Уоткин подвигал нижней челюстью, а затем спросил:
- Почему?
- Просто, - она пожала плечами, - я люблю тебя. И Пэм тебя любит. Когда ты уезжал в очередную командировку, мы не хотели давить на тебя. Когда ты возвращался, жизнь становилось прекрасной, и не хотелось все портить разговорами о прошлом. Мы даже гордились твоей работой. Но 23 сентября прошлого года все стало по-другому. 
- Из-за исламского мятежа на Тинтунге? – спросил он.
- Нет, - Джуди моргнула, - из-за мятежа мы просто испугались за тебя. Как 7 лет назад,  когда ты был в Панаме. Как 3 года назад, когда ты был в Йемене. Оба раза твой отряд пропадал. А я металась, чтобы узнать по телефону, или по Интернет, хоть что-нибудь. Правда, в этот раз все сделала Пэм. Тогда я поняла, что у нас уже почти взрослая дочь.
- Джуди, ты преувеличиваешь. Все-таки, 13 лет это еще далеко не взрослость.
- Рич, дело не только в годах. Знаешь, как Пэм через свой блог в сети установила контакт с этой девушкой, меганезийским суб-лейтенантом Виолетой Риос, которой 20 лет?
- Ты рассказывала, - ответил он, - и знаешь: меня слегка беспокоит, что ты, и Пэм так подружились с Виолетой. Она пилот-резервист незийской штурмовой авиации. Ты же видела по TV, что творили эти ребята в разных точках, и в частности, при подавлении исламского мятежа 23 сентября. Это я видел своими глазами.      

Джуди коротко кивнула в знак подтверждения.
- Да, я видела по TV, а ты это видел сам. Но то ты же согласился, чтобы мы в декабре прилетели навестить тебя в Меганезии, где ситуацию контролируют «эти ребята». На всякий случай напомню: когда 7 лет назад я захотела навестить тебя в Панаме, ты был непреклонен, как пирамида Хеопса. Нет и точка! А с Меганезией все иначе, да Рич?
- Да, - буркнул он, - с Меганезией все иначе. С виду, просто островки малобюджетного курорта. Вооруженных людей многовато, но местные ведут себя дружелюбно. Так?
- Да, - она снова кивнула, - и поскольку ты говоришь «с виду», у тебя, видимо, готова очередная цитата от «специального человека из Оттавы» на тему «там все не так, как кажется». Говори, я приготовилась внимательно слушать.
- Вот ты подтруниваешь, - проворчал майор, – а действительно все не так. Мне и моим парням повезло: нас послали на новогодние маневры на австралийский Норфолк, мы не попали в мясорубку, как британские и японские моряки, и бенгальская мотопехота. Ты видела по TV. А сейчас нези готовятся к новой войне. Знаешь, что может случиться?
- А что, Рич? Меганезия высадит десант в Канаде и завоюет наше побережье?
- Нет, конечно, Джуди. Но в мире разворачиваются процессы, которые… 
- …Которые, - перебила она, - мешают финансовым крысам. Но не мешают мне, тебе, Памеле, нашим соседям и друзьям. Рич! Я не хочу потерять тебя в новой мясорубке, в которую ты можешь попасть, наслушавшись вранья этого крысеныша из Оттавы. Рич, сделай что-нибудь! Твоя семья устала от этой военно-финансовой порнографии!

Майор Уоткин задумчиво провел ладонью по подбородку.
- Джуди, ты хочешь, чтобы я расстался с военной службой?
- Да, - она кивнула, - я хочу, чтобы ты расстался с военной службой. И Пэм хочет.
- Ладно, - произнес он, помолчал немного и спросил, - а на что мы будем жить?
- Предположим худшее, - сказала она, - ты вообще не найдешь никакой работы, и нам придется втроем как-то жить на мою сетевую зарплату. Тебя это пугает?
- Нет, но мы планировали купить новый минивэн, и у нас кредит по ипотеке за дом…
- …К черту минивэн и этот дом! Переедем в Нанаймо, на старую дачу! Что скажешь?       
- Что я скажу?.. Вот что: я подам рапорт об отставке. Завтра же. Обещаю.

….


*2. Винни-Пух летит через Северный полюс.
Интервал с 1 по 2 марта 3 года Хартии (по меганезийскому стилю).

…Этот полет БПЛА «Винни-Пух» - из Океании в Британию был уже не тестовым.
«Я тучка-тучка-тучка. А вовсе не медведь». С пчелами в сказке такая маскировка не сработала, но в объективной реальности с ПВО Соединенного Королевства - вполне.
Никому не интересный «Винни-Пух» прошел над Северным морем до 51-й широты, и повернул на запад. Если бы его сопровождала сказочная фея (способная летать, и еще видеть в темноте сквозь облака), то она любовалась бы Темзой и восточным субурбом Лондона. Слева проплыл полуостров с парком Белл-Вуд, а справа - нефтяной терминал Стар-Флит на мысу при впадении реки Хэвен-Крик в Темзу. Дальше – мост королевы Елизаветы Второй и большая ТЭС на левом берегу… Тут сказочная фея (если бы она разбиралась в военном деле), удивилась бы: почему авиа-удар не наносится по этому стратегическому объекту? Может авторы атаки решили произвести не технический, а психологический шок? Но, внизу уже промелькнул Тауэрский мост, Вестминстер, и Букингемский дворец, но маленький процессор, управляющий полетом «Вини-Пуха», пропустил эти объекты и только затем дал сигнал на переход в режим пикирования. 

Внизу ярко светились улицы центра Лондона. Ночная жизнь этого уникального города, согласно утверждениям знатоков, не знает равных по интенсивности. Тут специально работают ночные автобусы для фанатов «вампирского времени» (которое начинается в полночь и длится до пяти утра). Прохожие могли на мгновение увидеть блики уличных фонарей, сверкнувшие на стабилизаторах цистерны, диагонально летящей вниз уже со скоростью пушечного ядра. Этот полет завершался. «Вини-Пух» выполнил последнюю корректировку и, по нисходящей спирали, нырнул во внутренний двор внушительного здания викторианской эпохи.      

Кино-режиссеры в подобных случаях используют многократное повторение эпизода в замедленном темпе. Иначе зрителю трудно понять и оценить масштаб происходящего. Представим, что это замедленное кино. Пузатая летающая цистерна исчезает, и на ее месте рождается огненная полусфера с кольцевым фронтом ударной волны. Еще доля секунды, и волна обрушивается на старинные каменные стены со стороны внутреннего двора с легкостью сметая их. Поток раскаленного газа проходит сквозь внутренние помещения, перемалывая там все, как бешеная мясорубка, пробивает внешние стены особняка, и выстреливает на прилегающие улицы. Следом, будто снаряды из древней баллисты, летят каменные блоки, вырванные из старых стен. Ударная волна запросто выкорчевывает уличные столбы линий электропередач, обрывает провода. Далее уже в полной темноте раздается оглушительный треск ломающихся конструкций.
 
В реальном темпе это выглядит так. Оранжевая вспышка поглощает особняк, и мигом выплескивается на улицы. Невидимая раскаленная волна сбивает людей с ног, бросает автомобили, как картонные коробки, проламывает стены окружающих домов, а через секунду, на эти дома обрушивается град каменных глыб, горящего мусора, и острых осколков стекла. Ослепленные, оглушенные люди начинают метаться в этом хаосе. А вскоре, раздается вой сирен. Пожарным и полисменам предстоит бороться за жизнь людей, застрявших в искореженных машинах, или в помещениях с обвалившимися потолками и перекосившимися дверьми. Но, работе этих смелых ребят сразу начинает мешать паника. В твиттер уже вброшена утка: «Атомный удар по центру Лондона».

Официальные СМИ отреагировали достаточно оперативно:

*** BB-news. 2 марта - 01:30. Экстренное сообщение. Теракт в Лондоне ***
Мощный взрыв произошел в Найтсбридже, на углу Лаун-Плэйс и Виктория-Гроув. По предварительным данным, полностью разрушен особняк Норд-Джордж-Корт, который  принадлежит миллиардеру и общественному деятелю Мейнарду Эдуарду Кестенвэлу.
*
Повреждены окружающие здания, есть локальные пожары. Полиция пока не сообщила подробностей, но уже опровергла слухи о взрыве террористической атомной бомбы. В пресс-центре говорят о бомбе с зарядом несколько тонн тротила. Радиации и других эффектов ядерного оружия, нет. В эвакуации центра Лондона нет необходимости.
*
Полиция не исключает, что это теракт, связанный с политической активностью крайне закрытого клуба «Гималаи», где председательствовал Мейнард Эдуард Кестенвэл.
***

Лондонцы достраивали информационную картину кто - как. В любом случае, картина получалась жутковатая, и странная, мягко говоря.



37-летняя Боудис Виндзор, королева Британии, согласно неофициальному мнению истеблишмента, была самой неудачной персоной на троне за последние сто лет. Слишком развязна в юности, слишком молода даже сейчас и, самое ужасное: имеет образование историка-археолога… В прошлом веке публицист Габриель Лауб с неподражаемым черным юмором отметил: «археологи выкапывают из земли историю, которую закопали политики». Вот почему королева-археолог выглядит подозрительно. Никогда Боудис не стала бы королевой, если бы в генеалогическом дереве британской короны нашлось что-либо иное, но увы: алкоголь, кокаин и иные своеобразные хобби нынешнего поколения Веттинской династии поставили истеблишмент перед выбором: вопиюще нарушить традиции передачи трона, либо согласиться с коронацией Боудис. Рассудив, что традиции лучше не ломать, истеблишмент выбрал второе, и в результате получил «неправильную королеву», позволявшую себе такие невиданные нарушения протокола, как например сбор королевского номинального Тайного совета за завтраком. К моменту, когда все собрались, королева Боудис как раз читала новости с экрана ноутбука.


*** CNN. 2 марта. Теракт в Лондоне. Факты и комментарии ***
Часть элитного квартала Найтсбридж выглядит, как в старом документальном кино о германских авиа-ударах в сентябре - ноябре 1940-го, известных, как «Лондон-блиц». Трудно представить, что это – последствия одного-единственного взрыва в особняке влиятельного неофициального политика Мейнарда Кестенвэла. Комментаторы твердо уверены, что это теракт, и исходя из оценок числа жертв, ставят его на второе место в британской истории терроризма. На первом остается Локерби, 1970-й год, (270 жертв, уничтоженный авиалайнер и разрушенный поселок на земле), на третье место отходит Лондонское метро, 2005-й год (50 жертв, поврежденные подземные магистрали).
*
Мейнард Кестенвэл, барон Шеппи, и пэр Англии, был председателем закрытого клуба «Гималаи», собрания клуба проходили в его доме в раз в месяц, строго по ночам. В Англии такие тайные клубы - распространенное аристократическое хобби, и важная часть культуры престижных университетов. Собрание клуба «Гималаи», как оказалось, проходило именно в эту ночь, и террористы не случайно выбрали время для атаки. В момент взрыва восемь членов клуба (включая самого Кестенвэла), находились в рыцарском зале особняка. Их тела опознаны. Также, погибла жена Кестенвэла, и трое младших детей. Его старшая дочь Чанди в размолвке с семьей и живет отдельно.
*
На Токийской бирже (где в момент взрыва уже шла утренняя торговая сессия) отмечен всплеск сделок, свидетельствующий о том, что кто-то из игроков знал: ценные бумаги, зависящие от лондонского рынка недвижимости, провалятся. Подобная игра на терактах стала практиковаться во время Второй Холодной войны, но приобрела размах только когда начал действовать Народный флот Меганезии. Эксперты назвали лондонский теракт «чисто меганезийским». Метод исполнения теракта пока неясен.
*
Словосочетание «эвакуация Лондона» вышло на первое место по частоте упоминания в британском секторе Интернет. Блоггеры пишут, что 70 млрд. долларов военного бюджета Британии разворовываются, высшие должности в армии занимают неадекватные люди, а вооруженные силы не могут защитить страну даже от полудиких канаков.      
*
Согласно последнему коммюнике, число жертв, возможно, меньше, чем казалось. Так, комплекс из шести элитных коттеджей Виктория-Пассаж, в котором, как предполагала полиция, погибли семьи хозяев и обслуживающий персонал, был пуст. Один из хозяев, которого удалось найти по телефону, отдыхает с семьей в Шотландии. В интервью, он сообщил, что на время уехал, поскольку (цитата) «чувствовал, что так и будет» (конец цитаты). Он добавил, что его соседи тоже уехали, а персонал отправлен в отпуск. Число гостей в клубных отелях Лан-Стоун и Смол-Хинди было вдовое меньше, чем обычно, а галерея «Dandy-Scroll» и артистическое кафе «Enviedart» почему-то были закрыты.   
*
Опальная 18-летняя мисс Чанди Кестенвэл, в этом году переселившаяся в Австралию, уверена: теракт в Лондоне - следствие сложных отношений барона Мейнарда Кестенвэла с британскими спецслужбами. Блоггеры пишут, что спецслужба MI-6 уже заметает следы: таинственно исчез спецагент MI-6 Тимоти Стид.
*
Информированные источники, близкие к MI-6 сообщают, что спецагент Тимоти Стид, недавно подал в отставку и, в частном разговоре о причинах такого шага, отметил, что жесткая секретная политика Британии в отношении нежелательных лидеров Океании, приведет к ответным терактам против ряда фигур в британском истеблишменте. Среди вероятных мишеней Стид называл Мейнарда Кестенвэла, который лоббировал участие британских и азиатских военных во всех силовых операциях против Меганезии.
***

Королева Боудис оторвалась от экрана и, окинув взглядом собравшихся за огромным церемониальным столом, поинтересовалась:
- Леди и джентльмены, если кому-то известен спецагент Тимоти Стид, то я хотела бы услышать, что он из себя представляет, и где он сейчас находится.   
- Простите, миледи, - тихо сказал лорд-глава номинального Тайного совета, - данный предмет выходит за рамки протокола. 
- Вы правы мистер Кэмдейн, - сказала королева, - я буду благодарна вам, если вы сами вызоветесь разобраться в этом вопросе и доложить мне, чтобы не нарушать протокол. 
- Но, миледи, - возразил лорд Кэмдейн, - это далеко за рамками моей компетенции.
- Сэр, - слегка повысив голос, сказала Боудис, - как я узнала, вопрос не выходит даже за рамки компетенции блоггеров. Может, я должна спросить у них, а не у Тайного совета?
- Конечно, вы не должны, миледи. Я сам займусь этим, - ответил он, по опыту зная, что любой другой ответ вызовет скандал (увы, уже далеко не первый в таком роде).
- Благодарю вас, сэр, - удовлетворенно произнесла она, - я буду рада услышать от вас содержательный рассказ об этом человеке сегодня вечером за чаем.



4 марта, середина дня. Северо-восточное побережье Австралии.
Окрестности города Кэрнс. Край пляжа одного из отелей среднего класса.
 
Картина (если наблюдать с хорошего ракурса) будто просилась в буклет для туристов: «отдыхайте на Большом Барьерном рифе». Море темно-синего цвета, переходящее на мелководье в бледный аквамарин.
На золотом пляже, за белым пластиковым столиком под зонтиком – две девушки.   
Китиара Блумм – черноволосая, высокая смуглая, чрезвычайно похожая (с возрастной поправкой) на свою маму – гречанку.
Чанди Кестенвэл - с ладной фигуркой (пожалуй, чересчур тонкой – но это возрастное) с почти круглым чуть овальным лицом, пронзительно-зелеными глазами, маленьким гордо вздернутым носиком, и светлыми прямыми волосами, упрямо растрепанными, как часто случается с короткими стрижками в условиях открытой местности.
Заставка есть. Можно давать эфир на горячую тему.

Китиара Блумм включила микрофон и произнесла, хорошо поставленным голосом:
- Привет всем, кто любит приключения! С вами ITV версия журнала «RomantiX», мы в Кэрнсе, столице Большого Барьерного рифа, вместе с чудесной девушкой. Это Чанди Кестенвэл, она дочь британского миллиардера, барона Мейнарда Эдуарда Кестенвэла, погибшего примерно два дня назад при теракте в Лондоне. Чанди родом, опять-таки из Лондона, но уже месяц живет в Австралии. Чанди, почему ты переехала? 
- Если совсем коротко… - очень тихо начала Чанди, задумалась, и продолжила, уже с нормальной громкостью, - …То потому, что мне исполнилось 18 лет. Этого момента я ждала очень долго. Целую вечность, как мне сейчас кажется.
- Значит, - уточнила Китиара, - в день, когда тебе стукнуло 18, ты села в самолет, и…
- …Нет, - Чанди покачала головой, - Я сделала это через неделю. Надо было оформить некоторые полицейские документы, которые требуются в авиакомпании. И мне было необходимо сколько-то наличных денег на первое время. В условиях слежки, которая практиковалась в доме моего отца, это непростая задача.
- Значит, за домом твоего отца, следили спецслужбы? – опять уточнила Китиара.

Чанди снова покачала головой.
- Нет. Точнее, спецслужбы тоже следили, но сейчас я говорю о частной слежке. Отец превратил дом в тюрьму для семьи и для обслуги. Везде видеокамеры, жучки. Слежка, конечно, была и вне дома. В 13 лет я впервые нашла жучок в своем сотовом телефоне. Нашла потому, что точно знала: он там есть. В том году деловые партнеры отца убили Найджела, моего старшего брата.
- О, черт, Чанди! Партнеры твоего отца по бизнесу убили твоего брата?
- Да. Эти партнеры - люди из спецслужбы, так что никто ничего не докажет. Я говорю «партнеры», хотя правильнее сказать «хозяева». Но, я еще раньше твердо решила, что смоюсь из дома. Я могу рассказать про британскую элитную школу для девочек, где в соответствии с традицией, учениц наказывают розгами, и регулярно контролируют их девственность под видом медицинского осмотра. Таковы основы аристократического воспитания. «Добрая старая Англия, да разразит тебя сифилис, старая сука», как по аналогичному поводу высказался Ричард Олдингтон, классик нашей литературы.
- Да уж, вообще… - с искренним удивлением произнесла Китиара Блумм.
- Да, - Чанди лучезарно улыбнулась, - надеюсь, я качественно ответила на вопрос?

Австралийка утвердительно кивнула.
- Не то слово, Чанди… А что было, когда семья тебя хватилась?
- Это длинная и не очень красивая история, которая уже в прошлом. Понятно, что я не ладила с отцом, но теперь, когда его убили… Знаешь, что-то в голове так устроено, что теперь, когда я думаю о нем, то вспоминаю только хорошее. Отец учил меня, как надо правильно держаться в седле, как держать оружие, как проверять финансовые файлы. Я воспринимала это, как деспотизм, но теперь я вижу все иначе. Мне жаль, что я больше никогда не смогу с ним поговорить. С матерью сложнее. Она была такой незаметной, я называла ее «фея-невидимка». Я стараюсь вспомнить ее лицо, но ничего не получается. Младших братьев я видела только за обедом. Другое дело, мой старший брат Найджел. Несмотря на то, что он убит 5 лет назад, я прекрасно помню его лицо, руки, голос. Мы дружили, у нас были маленькие тайны, игры… Ладно, я слишком углубилась. И я тебя шокировала, у тебя, на лице написан вопрос: «Черт! Как такое возможно в XXI веке?».
- Действительно, - произнесла Китиара, - как такое возможно?
- Вот так. В Британии есть семьи с непоколебимыми многовековыми традициями. Ты  знаешь, что такое «Викторианская эпоха»? Когда эта эпоха была?
- Конечно, знаю. Это что-то такое темное, почти средневековое. Век XVII, наверное.
- Нет, Кити. Это конец XIX – начало XX века. Такова добрая старая Англия.
- Да уж… - австралийка вздохнула. - …Давай, действительно не углубляться в темное прошлое. Сейчас ты единственная наследница много миллиардного бизнеса. У тебя уже есть какие-то планы в связи с этим?   

Юная беглянка из британского аристократического мира снова продемонстрировала лучезарную улыбку.
- У меня множество идей, и первая из них - не разделить судьбу моей семьи. Мне еще предстоит бороться за права наследства. Я не знаю, кто убил мою семью, но знаю, кто главный виновник: мафиозный «Гиперборейский клуб», и конторы SIS, MI-5 и MI-6.
- Чанди, но пресса считает лондонский теракт делом рук меганезийской спецслужбы.
- Я знаю. Но не так важно, кто нажал кнопку. Мой брат Найджел был убит афганцем-наркоманом. Британский истеблишмент умеет подставлять людей под чужой топор.

Китиара Блумм от избытка эмоций хлопнула ладонью по пластиковому борту. 
- Слушай, Чанди, может, тебе надо нанять охрану?
- Кити, я знаю, как защититься. Завтра я улетаю в Меганезию. В австралийской прессе пишут, что наемники чужих спецслужб боятся лазать в меганезийскую акваторию.      
- Да, это известно. А чем ты собираешься заниматься в Меганезии?
- Я буду создавать ранчо-убежище для морских млекопитающих.
- О! Это классно. Морские млекопитающие в Меганезии под защитой Хартии.
- Я знаю, - Чанди кивнул, - и лояльные инвесторы там тоже под защитой Хартии.
- Да, - сказала австралийка, - кстати, об инвестициях. Твой проект явно недешевый.
- Ты права, Кити. Но, я перед отъездом из Лондона смогла собрать некоторую сумму, а дальше, я хотела бы надеяться на поддержку друзей, в частности, вашей команды.
- Мы поддержим, Чанди! Даже не сомневайся! – уверенно ответила австралийка.




*2. Невидимый атолл Лвайра.
5 марта. Меганезия, регион Новая Ирландия (бывшее северо-восточное Папуа).

Наша планета (несмотря на явную перенаселенность отдельных регионов), еще богата необитаемыми таинственными островами, куда если и ступала нога человека, то очень редко. Таковы, например, островки-моту на кольцевом барьере атолла Лвайра, внутрь которого (теоретически) можно впихнуть весь Лондон. Но, островки невидимые, они погружены на метр и более. Только во время отлива заметны их верхушки, чуть-чуть выступающие над водой. Теперь о географии. Атолл Лвайра лежит в ста с небольшим милях северо-восточнее огромного острова Новая Ирландия, который, в свою очередь, является близким северо-восточным соседом еще большего острова Новая Британия. А Новая Британия это северо-восточный сосед мини-континента Новая Гвинея. В плане политической географии, Новая Ирландия с мелкими островками и атоллами к северо-востоку, перешли в ходе Декадной войны января этого года от Папуа к частично-признанной Меганезии. В эту группу попал атолл Лвайра, почти нетронутый тем, что принято называть цивилизацией. Там была только баржа-турбаза, устроенная частной фирмой из австралийского Кэрнса. А 4-го марта сего года австралийцы продали эту неказистую турбазу через Интернет очень недорого (хоть сколько-то денег отбили). 

Покупателем турбазы стала некая Чанди Шеппи, и она сразу наняла (опять же, через Интернет) одного туземного сотрудника. Точнее – сотрудницу по имени Оэоуа Авау.

Казалось, действия Чанди Шеппи (aka Чанди Кестенвэл) неосмотрительны, но у юной британской аристократки четко работал здравый смысл. Перед тем, как совершать эти транзакции, она не пожалела времени, и ознакомилась с опытом других иностранцев в Меганезии. Тут дела обстояли иначе, чем в прочих малоцивилизованных регионах, это отмечали многие бизнесмены-блоггеры. Сравнивая записи на блогах, сопоставляя их с журнальными статьями о политике, Чанди построила свое лаконичное и рациональное мнение о «Диком Атомном Юге» (как репортеры прозвали Меганезию после того, как Народный флот применил в Декадной войне несколько ядерных бомб).         

«Меганезия: геополитическая формация, учрежденная осенью позапрошлого года, как ассоциация нелегальных мелких промышленников, флибустьеров и контрабандистов,  выигравшая две крупные военные компании против «миротворческих сил ООН», или Западного Альянса, и почти поглотившая Полинезию, Микронезию и Меланезию. Так возникло «пятно тоталитарного анархизма»: площадь больше Африки, а населенность примерно как в Люксембурге». Это была первая запись в конспекте Чанди Кестенвел.  Дальше следовала графическая схема, снабженная короткими фразами:      
* Верховный суд: 6 судей: 3 - жребий, 3 - симпатии граждан, 1 год абсолютная власть.
* Маленькое правительство: по конкурсу на 3 года. Роль: сервис для граждан и война.
* Народный флот, разведка, полиция – централизованные профи, плюс резервисты. 
* Всего один закон: неизменяемая Великая хартия. Играет роль языческая этика Tiki.
* Запрет на государство, банки, рэкет и земельную собственность (за это расстрел).
* Вместо налогов – взносы, как в кондоминиуме. Единица платежа: фунт алюминия.
* Местное самоуправление: выборные мэры, полевые командиры, короли, и т.п.   
* Все, что не запрещено – не на шутку разрешено. Никаких лицензии и монополий.
* Криминала всерьез мало. У полиции и местного суда неформально-быстрый стиль.
* Бизнесмены или работники тут могут вас обставить, но сделки четко выполняют.
Вслед за схемой в конспекте был краткий словарик меганезийского mix-языка.

С таким багажом знаний Чанди полетела из Кэрнса в Наматанаи - Золотой порт Новой Ирландии. Раньше тут была деревня с населением около двух тысяч. Потом, во время короткой войны, ее захватил миротворческий десант ООН, и жители сбежали. Это был разумный шаг с их стороны. Через несколько дней авиация Народного флота завалила Наматанаи зажигательными бомбами. От той деревни осталась лишь бетонная полоса аэродрома, бетонные причалы и пирсы в гавани Набуто, и развязка германской дороги, построенной в XIX веке. А на месте деревни теперь был модерновый городок, немного игрушечный, в стиле архитектурного быстро-сборного кубизма, но, довольно уютный. Сбежавшие жители-туземцы вернулись, и еще около тысячи разных спецов приехало…

...Такую информацию сообщили Чанди общительные австралийские студенты-геологи, летевшие с ней на 20-местном винтовом «микро-аэробусе». Пять часов в пути изрядно обогатили «меганезийский конспект» юной британской аристократки. В частности, она услышала эпическую историю войны за автономию Бугенвиль и Бука (группу северных Соломоновых островов, лежащих чуть юго-восточнее Новой Ирландии, и ранее, как и Новая Ирландия, считавшихся частью территории Республики Папуа. Адмирал Оникс Оуноко, диктатор Бугенвиля, инициатор январской Политэкономической Унии между Меганезией, Фиджи-Тонга и Бугенвилем, удостоился отдельного рассказа. Сценарии голливудских триллеров на этом фоне выглядели бледно. Чанди забеспокоилась (ведь Бугенвиль всего в полтораста милях южнее атолла Лвайра). Но следующая серия этого триллера прозвучала оптимистично: при всей людоедской сущности, адмирал Оуноко тщательно соблюдал меганезийскую «Великую Хартию». По мнению рассказчиков, у адмирала-диктатора просто нет выбора. Бугенвиль взят в «дружеские объятия». С юга Интербригада Ленина на Центральных Соломоновых островах, а с севера - Авиакорпус Махно, распределенный на Каролинских островах, и Новой Ирландии. Австралийцы собирались рассказать о мегенезийских полевых командирах с псевдонимами Ленин и Махно, только вот не успели. «Микро-аэробус» приземлился на аэродром Наматанаи.

От аэродрома до морского порта было меньше километра. Не проблема прогуляться с рюкзаком на плече. Оставалось найти Оэоуа Авау в портовой толчее. Для этого был оговорен знак: воздушный шар в виде улыбающейся морды Чеширского Кота…    

…Есть контакт! Вот рыжая кошачья морда над 5-метровой машиной, напоминающей амфибийные аэросани, снабженные укороченными самолетными крыльями. Обычный европейский турист удивленно спросил бы: «что это за штука?», только не Чанди. К ее конспекту многое было приложено, например - каталог «Мобильная техника двойного назначения вероятного противника в Океании», изданный учебным отделом NATO. В каталоге такие крылатые аэросани называлась: диверсионный экраноплан «Seahorse».

На крыше этого крылатого «морского конька» сидела девушка - крепкая, темнокожая, круглолицая, одетая в «oceanic military» (жилетку и бриджи пятнистой маскировочной раскраски). Опытная боевая единица. Но Чанди (разумеется, узнавшая эту колоритную персону - ведь всю последнюю неделю они общались по видео-связи) была в курсе, что возраст Оэоуа - 17 лет. Кроме этого Чанди владела еще кое-какой информацией о своей первой сотруднице на «Диком Атомном юге»…

* Резюме сотрудницы *
Имя, дата и место рождения: Оэоуа Авау, 22 февраля 14 года до Хартии, Норд-Тонга. 
Семейное (домашнее) положение и деятельность: кочевник, студент дистанционного колледжа - Лабораториума Палау, резерв-капрал Народного Флота со стипендией. 
Постоянное (преобладающее) местожительство: восточный край Новой Ирландии.
Работа за последний полный год: служба на флоте (северо-западная сводная бригада). 
Рекомендации: особая отметка генштаба за роль в боевой операции «Морская метла».
Хобби: играть с дельфинами и болтать по-ихнему. Еще танцы и мужики, это понятно.
*

…Резерв-капрал ловко спрыгнула с крыши «морского конька» навстречу Чанди, и без церемоний хлопнула ее ладонями по плечам.
- Aloha, boss Chandi! Maeva oe!
- Mauru, Oeoua! - ответила юная британская аристократка, хорошо помнившая из своего конспекта, как будет по-здешнему: «привет, добро пожаловать» и «спасибо». Но, вдруг обнаружились нюансы. Оэауа сразу проинформировала.
- Тут не Полинезия, а Меланезия, не восток, а запад, тут говорят не «mauru», а «faafe».
- Это критично? - спросила Чанди.
- Aita pe-a, нет проблем. Просто, чтоб ты была в курсе.
- Ясно. Я запомню.
- ОК, босс. Ну, давай, падай в левое головное кресло, и метнемся на объект.

Чанди не заставила повторять дважды, и устроилась в кабине. Оэоуа села за штурвал, привычно ткнула что-то на пульте и, через четверть минуты, диверсионный (хотя уже конверсионный, в смысле, функционально-гражданский) экраноплан «Seahorse», под негромкий звенящий шелест воздушного винта, оторвался от воды. Полет в метре над пологими волнами со скоростью полтораста км в час завораживал.
- Нравится? – добродушно поинтересовалась Оэауа.
- Да. Я читала про такие машины, но в Англии и Европе их почти не используют. Мне хотелось бы научиться управлять.
- Хэх! Босс, ты на спортивном катере умеешь?
- Умею. И не надо называть меня «босс». Давай просто по имени.
- ОК, Чанди. Вот: экраноплан почти как спортивный катер. Ты научишься за три дня.
- Хорошо, если так, Оэоуа. А что у нас относительно коралловых ламантинов?
- Ну, я поговорила с мужиками-резервистами нарфлота, знающими папуасский север, сказала им про 20 килобаксов на ламантинов. Они обещали привезти восемь хвостов.
- Хвостов? – переспросила британка.

Оэауа утвердительно кивнула и пояснила.
- Наземную живность считают по головам, а морскую по хвостам. Типа, традиция.
- Значит, восемь ламантинов за 20 тысяч US-долларов?
- Ага. После войны папуасы в Лаэ сидят без работы. Плати, и все ламантины - твои. А мужики срубят комиссионные. В цену, кроме самих ламантинов и авиа-трансфера, они включили эхо-клипс. Это штука, которая дает особое эхо на сонаре. Мы прицепим эхо-клипс к каждому ламантину, чтоб приглядывать. Эхо-клипс дешевая штука, на ярмарке Капингамаранги оптом дюжина за полста фунтов. И столько же за сонар.

Чанди вспомнила, что Капингамаранги – это атолл, известный полутеневой ярмаркой конверсионной техники. Расположен Капингамаранги в полтораста милях к северу от атолла Лвайра, он самый южный в безумно-огромном Каролинском архипелаге, ныне принадлежащем Меганезии, поглотившей ФШМ (Федеративные Штаты Микронезии).
- Я поняла, - сказала она, - А ты думаешь, ламантины приживутся в лагуне Лвайра?
- Приживутся! Лагуна огромная, все мелководные полосы заросли водорослями. Твои ламантины будут пастись там. Ты лучше спроси: как мы приживемся на этой турбазе?
- Э-э… А там какие-то проблемы?
- E iti pe-a. Маленькая проблема. Турбаза - полное говно. Это 200-футовый десантный корабль, один из тех, на котором янки сто лет назад воевали с японцами за Рабаул и за Гуадалканал. По ходу, откуда-то оттуда эта калоша притащена. Сейчас это ржавое ведро догружено балластом, и намертво посажено на мель, чтобы не утонуло. Хорошо, что оно посажено не совсем косо. На первый взгляд почти прямо, но прикинь: если воду на пол вылить, то сливается на правый борт. Хотя, это не главное.   
   
Не на шутку насторожившись, Чанди поинтересовалась:
- А что главное?
- Главное, что оба электрогенератора сдохли: и ветровой, и солнечный. Так что там ни электричества, ни водоснабжения. Опреснитель, кстати, тоже сдох. Эти асси, которые продали тебе турбазу, здорово сэкономили на оборудовании. Такие дела.
- Минутку, Оэоуа, и что теперь?
-Что-что: мы сейчас скользим на ярмарку Капингамаранги за новым энергомодулем и новым опреснителем. Aita pe-a, нет проблем. Цена за все вместе  - два кило фунтиков. Гуманно. Прикинь?
- А-а…  - тут британка приближенно перевела в уме 2000 меганезийских алюминиевых фунтов в US-доллары, и облегченно вздохнула, - …Значит, все не так страшно.
- Ни разу не страшно, - подтвердила резерв-капрал, - был бы атолл, а правильный канак всегда придумает, как там устроиться, потому что наша земля – это море.




*3. Внезапный визит прекрасной леди.
Тот же день 5 марта. Британия – от юго-запада до юго-востока.

…Спецагент Тимоти Стид никуда не исчез, а просто поехал реализовывать свою мечту. Курортный и портовый городок Фалмут в Корнуолле, на юго-западном краю Британии, считается одним из красивейших мест графства. Зеленые холмы, парки, пляжи, река, и естественная гавань, одна из самых больших в мире. Тут спокойно и уютно, всего одна настоящая улица (вдоль реки Фал), и всего 20 тысяч жителей. Но, это настоящий город, имеющий старую набережную, галерею, артистическое общество, морской музей, свою полицию, и свой порт. Порт принимает всего несколько тысяч тонн груза в неделю, но такого оборота достаточно, чтобы поддерживать постоянный очаг криминала.

Вот об этом шел разговор между Барри Борнберри шеф-констеблем Фалмута, и Тимоти Стидом, почти уволенным агентом MI-6. Двое мужчин, оба чуть моложе 40 лет, сидели сейчас в маленьком открытом кафе под пальмами… Под пальмами!!! Фалмут - одно из немногих мест в Англии, где пальмы бывают не только в оранжерее, но и на природе. 
- …Короче, Тимоти, - заключил Борнберри свою вводную историю, - ты очень здорово сделал, что приехал. Я вижу: ты тот парень, который с этим справится!
- Я постараюсь, Барри, - ответил Стид, - но, сходу ничего гарантировать не могу. И, мне сначала решить бы с увольнением. Меня еще месяц будут мурыжить. Имеют право.
- Брось, ерунда! - Борнберри хлопнул его по плечу, - Что такое месяц? Ничего! Ну, ясно: съездишь в Лондон раз семь. Заодно вещи перевезешь. Ты присмотрел тут что-нибудь? 
- Нет, пока я остановился в недорогих апартаментах в Гиллингвайс-Вилл. 
- Хорошо! – одобрил шеф-констебль, - Нельзя хватать, что попало. Дом, это дом. Есть надежная риэлтор, он тебе поможет подобрать дом, не какой попало, а основательный.
- Родственник? - лаконично поинтересовался спецагент.   
- Хитрый ты, - одобрительно проворчал шеф-констебль, - Да. У нас тут в Фалмуте все старожилы немного родня. Это же не Лондон, где все друг другу никто.
- Все друг другу никто… - повторил за ним Стид, - …Вот это афоризм.
- Афоризм, не афоризм… - шеф-констебль отхлебнул из кружки, - …Но чистая правда.
- Это точно, - Стид кивнул, и тут зазвонил его сотовый телефон…

…Точнее телефон «неизвестного китайца», приобретенный на блошином рынке. Стид совсем не хотел, чтобы служба персонала MI-6 донимала его звонками. Для процедуры увольнения есть официальная переписка. Так что Стид бросил свой «именной» сотовый телефон в лондонской квартире, а ключ от почтового ящика отдал соседу-пенсионеру, заранее поблагодарив добрым словом и бутылкой превосходного виски. Сосед - крайне пунктуальный дядька, обещал звонить сразу, если в ящик придет казенный конверт.

Конечно, если офис MI-6 захочет определить телефон, которым пользуется временно отстраненный (но еще не уволенный) агент Тимоти Стид, то это займет один день, не больше. Но офису будет лень возиться - рассудил Стид, и потому, не ждал казенных звонков. Однако, поступивший сейчас звонок оказался в высшей степени казенным...       

…Поговорив несколько минут, спецагент убрал трубку в карман и, отвечая на еще не заданный вопрос Барри Борнберри, пояснил:
- Достали меня даже по кривому телефону. Какой-то советник Онербелт из МИД. Рано утром меня ждут в Лондоне на конфиденциальной беседе, как сказал этот гусь.
- Эй, Тимоти, а ничего, что ты вот так мне выкладываешь имена и всякое такое?
- Плевать, - ответил спецагент, - Я отстранен, и все мои разговоры суть неслужебные.
- Я чувствую, - сказал Борнберри, - тебя будут уговаривать остаться.
- Плевать, - повторил Стид, - я все решил. Ладно, придется съездить в Лондон.



Следующее утро. 6 марта.
База британских ВВС Нортхолт, 5 км к западу от Лондона.

Бриан Онербелт советник МИД, встал из-за стола и протянул руку Тимоти.
- Доброе утро, агент Стид. Присаживайтесь. Я могу предложить вам кофе.
- Благодарю, - ответил Тимоти, занимая кресло напротив, - но я успел выпить кофе на вокзале. Мне бы хотелось сразу перейти к делу, если вы не возражаете, сэр.
- А вы уже догадались, по какому делу я вас пригласил? – поинтересовался советник.
- Мне и догадываться нечего, сэр. У меня только одно дело: мое увольнение.
- Понятно, - Онербелт кивнул, - вы обижены нетактичным отношением начальства. 
- Нет, сэр. Дело не в этом. 
- А в чем же?
- Просто, я нашел другую работу.
- В полиции Корнуолла, не так ли? – уточнил советник.
- Именно так, мистер Онербелт.
- Вы нашли другую работу, но что-то ведь стало причиной этих поисков.
- Да. Меня, по существу, обвинили в некомпетентности. Это достаточная причина.
- Итак… - заключил советник, - …Мы вернулись к нетактичному отношению.
- Простите, сэр, - спокойно произнес Тимоти, - но это уже в прошлом, и я не хотел бы отнимать ваше время. Я думаю, лучше направить меня в канцелярию MI-6. Я оставил заявление об отставке, и готов подписать согласие на отказ в выходном пособии. 
- Что вы, мистер Стид! – тут советник картинно развел руками, - Посмотрите на вещи рационально. Я прочел протоколы совещаний, на которых вы выступали. Вы отличный специалист. Вы сразу разгадали план противника, и один против всех, вопреки любым препятствиям, отстаивали эту правильную версию.
- Нет, мистер Онербелт. Я сделал много ошибок с самого начала, и вы это знаете, если смотрели рапорты.
- Знаю. Вы ошиблись в деталях. Но, вы разгадали главное: что меганезийцы намерены взорвать дом Мейнарда Кестевэла, и что орудием будет летающая бомба. Сейчас у нас имеются результаты стыковки множества фрагментов записей, с разных камер видео-наблюдения в Лондоне. Хотите посмотреть? 

Тимоти Стид медленно покачал головой.
- Нет. Это служебные данные, а я отстранен. И в любом случае, это уже не мое дело.
- Ладно. Тогда, может быть, вас заинтересует это… - Онербелт протянул Тимоти лист бумаги, украшенный эмблемой: на синем фоне белый лев и единорог, держащие щит с короной, и ниже, логотип «Foreign and Commonwealth Office» (МИД Британии).
- Нет, сэр, - твердо сказал Тимоти, выразительно убрав руки подальше от стола.
- Это не служебные данные, - сообщил советник МИД, - копия передана в прессу и ее прокомментируют в ближайшем выпуске новостей. Это приказ об увольнении совета директоров MI-6 в полном составе. Как в 1993 году, если вы знаете эту историю. 
- Я знаю эту историю, сэр. Но, мне бы хотелось получить приказ о моем увольнении.
- Мистер Стид, вам говорили, что ваше упрямство иногда просто чудовищно?
- Мне говорили, мистер Онербелт. И это еще одна причина для моего увольнения. 

Советник снова так же картинно развел руками.
- Вы можете думать о чем-либо кроме визы на вашем заявлении об отставке?
- При всем уважении к вам, сэр, в данном случае, вероятнее всего, нет.
- При всем уважении к вам, мистер Стид, я вам не верю. Я готов спорить, что вы перед разговором проанализировали причины моего звонка на ваш секретный телефон.
- Телефон не секретный, - заметил Тимоти, - просто, он зарегистрирован не на меня.
- Пусть так, - советник кивнул, - но, в остальном, я прав, разве нет?
- Сэр, даже если я признаю, что вы правы, это ровным счетом ничего не меняет.
- Нет, мистер Стид, это многое меняет. Ведь это значит, что вы держите руку на пульсе событий. И, я буду вам благодарен, если вы поделитесь выводами, к которым пришли. 
- Мои выводы вряд ли вас заинтересуют, сэр. Они основаны только на данных прессы.
- А пресса ссылается на вас, - заметил  Онербелт и бросил на стол свежую «Times».

*** The Times. Что знает агент Стид? ***
Отстранение, а затем исчезновение Тимоти Стида, агента MI-6, за сутки до одного из крупнейших провалов этой спецслужбы, находится в центре внимания политических аналитиков. Говорят, что агент Стид предсказывал атаку террористов на тайный клуб «Гималаи», но дирекция MI-6 опиралась на ложные прогнозы. Тимоти Стида просто отстранили, а затем он исчез. Дома его нет, но его автомобиль в гараже, а его сотовый телефон не отвечает. Компетентные источники уверены: Стид знает, кто за рычагами террористической машины, и что нас ждет дальше, вслед за взрывом в Лондоне. 
***

Тимоти Стид отложил газету и выразительно пожал плечами.
- Просто газетная утка. Я практически ничего не знаю о «рычагах», как тут написано.
- Тогда, мистер Стид, поговорим о разнице между «ничего» и «практически ничего».
- Боюсь, что я вас разочарую, мистер Онербелт.
- Сэр! - рявкнул дежурный сержант, заглядывая в кабинет, - К вам пришла леди.
- Какая леди? – удивленно спросил советник.
- Я сама о себе доложу, - негромко сказала женщина в элегантном белом костюме для верховой езды и белой шляпке с вуалью, - вернитесь на свой пост, сержант.
- Да мэм, - ответил тот, и исчез, прикрыв дверь с наружной стороны.
- Здесь обсуждают статью в «Times»? – поинтересовалась женщина, садясь на один из свободных стульев и небрежно бросая на стол свою шляпку.
- О, черт… - выдохнул Тимоти, вскакивая из-за стола.
- Э… - протянул Онербелт, поднимаясь со своего кресла, - …Это вы?   
- Да, это я, - ответила женщина, - и ради бога, не глазейте на меня, как на призрак.   
- Но, Ваше величество… - попытался возразить советник.
- Я знаю, - перебила она, - что мой визит сюда, это нарушение приличий, традиций и протокола. Но с позиции закона и здравого смысла, я должна быть именно здесь. Мое присутствие носит неофициальный характер, так что называйте меня просто: Боудис. Сейчас я хотела бы услышать комментарии мистера Стида к этой странной статье.
- Как скажете, Ваше величество…
- Боудис, - поправила его королева, - начинайте же, мистер Стид. Я слушаю.

Отстраненный агент Стид помедлил немного, а потом согласно кивнул и сообщил:
- Барон Кестенвэл и его клуб «Гималаи» вызывали ненависть у множества людей в разных странах. Тут его ненавидели за ввоз агрессивных мигрантов с Индостана. А на Индостане его ненавидели за специальный микрокредитный банк, раздающий кредиты полунищим многодетным семьям в Кашмире, Кханде, Бихаре, Непале и Бутане. Семьи заведомо не могли уплачивать такие грабительские проценты, и, чтобы рассчитаться, передавали детей-подростков вербовочной конторе, которая улаживала дела с банком. Подростки попадали в британский тренировочный лагерь для превращения в гуркхов.
- В гуркхов? - удивилась Боудис, - Я считала, что гуркхи, это северо-индийская нация, отличающаяся особой отвагой, и из которой Британия уже более двухсот лет набирает солдат в элитные подразделения коммандос.
- Миледи Боудис, - сказал Стид, - маленькая нация исчерпана в конце прошлого века, поэтому солдаты в элитные подразделения вербуются там, где я уже сообщил, и тем способом, который я изложил. А дальше, в тренировочном лагере, из них получаются фанатично-храбрые субъекты, в чем-то похожие на прежних гуркхов. Таким методом военное ведомство, сотрудничая с частными группами, такими, как «Гималаи», без проблем удовлетворяет потребности ряда стран Содружества в условных гуркхах.
- Мистер Стид, - вмешался советник Онербелт, - ваша версия не совсем достоверна. 
- Я уже молчу, сэр, - тут Стид улыбнулся, а затем прикрыл рот ладонью.

Королева изящным движением вынула из сумочки сотовый телефон и спросила:
- Бриан, если я позвоню информированным персонам, и изложу им версию, которую озвучил Тимоти, то вы уверены, что я не услышу в ответ: «да, так оно и есть»?
- Э-э… - советник Онербелт замялся, - …Видите ли, Боудис, это непростая тема… 
- В таком случае, Бриан, - строго сказала она, - пожалуйста, не перебивайте. Тимоти, я прошу вас продолжить.
- Да, миледи. Итак, бизнес с гуркхами шел бойко, позволяя Кестенвэлу и компании не только получать теневой доход, но и строить особые отношения с лидерами ряда стран Содружества в Третьем мире. В данной истории важны отношения с султаном Брунея. Именно гуркхи из спецназа Брунея в ходе миротворческой операции «Алмазная сабля» внезапно высадились в ключевых точках острова Новой Ирландия, и уничтожили там гарнизоны Народного флота Меганезии. При этом погибли два авторитетных полевых командира: мистер Кресс по прозвищу Багио, и мисс Мип по прозвищу Тринити. Эти фигуранты были близкими друзьями Сэма Хопкинса по прозвищу Демон Войны, экс-директора Конвента. Возможно, Сэм Хопкинс до сих пор является главной властью в Меганезии, а тогда в новогоднюю ночь, он пообещал превратить Бруней в сплошной погребальный костер. Обещание начало исполняться сразу же после ядерного удара по японским кораблям, 7 января подключившимся к операции «Алмазная сабля».
- Тимоти, - мягко произнесла королева, - говорят, что Сэм Хопкинс, Демон Войны, это пропагандистский миф, созданный меганезийской спецслужбой.

Тимоти Стид вздохнул и невесело улыбнулся.
- Я это слышал. Но, 4 декабря наше правительство пыталось ликвидировать этот миф точечным ракетным ударом по яхте-шхуне в акватории Маршалловых островов. Сэм Хопкинс, по разведданным, там был. Днем позже, на блоге Сэма появилось обещание ответить. Затем штурмовая группа Народного флота снесла все объекты Британского Содружества в столице Папуа, и ближайшие нефтяные платформы «British Gasoline». Позже наш военный министр сказал, что меганезийская атомная бомба - это миф. Но, 1 января эскадра «Арктур» в Беринговом проливе подорвалась на атомных минах. Я там был, и знаю. Мне и еще одному офицеру удалось доплыть до острова Диомед и послать рапорт в штаб. Но, до меганезийского атомного удара по японским кораблям 7 января, наши власти скрывали ситуацию с «Арктуром». Так что я не верю мифам о мифах.
- Значит ли это, Тимоти, что вы верите в существование Сэма Хопкинса?
- Миледи, пока что мне кажутся равновероятными версии, что он есть, и что его нет. 
- Понятно… - королева задумчиво сплела пальцы, - …Простите, теперь я вас перебила. Продолжайте, пожалуйста.
- Да, миледи. В ночь с 7 на 8 января авиация Меганезии с Палау была переброшена на скрытую базу где-то в зоне нейтральных Филиппин, и рейдами оттуда начала сносить нефтегазовые объекты Брунея, уже никем не прикрываемые. Никто не хотел попасть в возможную атомную мясорубку. И султан, от безысходности, публично свалил вину за десант гуркхов на некие милитаристские круги Британии, включая клуб «Гималаи».
- Но это же был абсурд! - воскликнула королева.
- Абсурд или нет, - отозвался Стид, - но нези перестали бомбить Бруней. Исходя из их обычаев, это значит: они перенесли поиски объекта мести в другой регион. Поэтому я предположил, что скоро нези проведут атаку непосредственно в Британии.       

Королева Боудис изящно сделала крошечный глоточек кофе и произнесла:
- Значит, Тимоти, по вашей версии, это теракт меганезийской спецслужбы INDEMI.
- Да, миледи.
- Но, - добавила она, - мне почему-то кажется, что вы недоговариваете.
- Да, миледи. Я не договариваю, поскольку вторая часть моей версии очень слабая.
- Тем не менее, Тимоти, я хотела бы услышать эту вторую часть.
- Если вам угодно миледи, то я вижу это так. Нези нанесли Британии один удар, но не последний. Они будут методично бить дальше, чтобы подорвать наш престиж. И другие политические силы втянутся в игру: «обгрызем Британию». Судя по бирже, британские ценные бумаги на грани обвала, а игроки в Аргентине и ЮАР задумались о том, чтобы поделить британские субантарктические острова. Еще один удар, и они этим займутся, а Британия уже не в той форме, чтобы воевать в Южной Атлантике, как при Тэтчер...
- Какие у вас основания так говорить?! – не выдержал советник Онербелт.
- Только интуиция, - ответил Стид.
- Тимоти, - сказала королева, сделав еще глоток кофе, - исходя из вашей интуиции, где противник нанесет следующий удар по британским интересам?
- Наследство барона Кестенвэла, - мгновенно ответил он, и пояснил, - согласно СМИ, у барона были неформальные соглашения с концернами «British Gasoline» (BG) и «Naphtha Chemical United» (NCU). Эти соглашения касались:
* Комплекса Ева-ГЭС с заводом по сжижению природного газа на реке Йиррам, в северо-западной Австралии в практически ненаселенной части побережья Тиморского моря.
* Пяти нефтяных платформ в море Сулавеси, между Филиппинами и Индонезией, семи платформ в Мексиканском заливе, и двух платформ на шельфе Анголы.
* Трех богатых рудников рения: на лавовой отмели Бадарбур в Андаманском море, на острове Итурофу, входящем в Курильскую островную дугу, и в подводном метеоритном кратере Махуика на юго-западном участке шельфа Новой Зеландии.
* Инвестиционного фонда «Royal Synergetic», зарегистрированного на Мальте
Если наследник барона сменит политику, то провалятся уже стартовавшие проекты по транспорту шельфового газа из арафур-тиморского региона, по добыче морской нефти Сулавеси индонезийской, и по рениевым катализаторам для производства полимеров и синтетического углеводородного топлива. Убытки достигнут ста миллиардов долларов. Далее, с учетом того, что в январе после Второго Меганезийского конфликта уже были зафиксированы огромные убытки из-за потери нефтегазовых районов Фиджи-Тонга и Восточного Папуа, такой вал новых проблем обрушит BG, NCU и, вероятно всю ФПГ «Гиперборейский клуб». Личный клуб «Гималаи» Мейнарда Кестенвэла был частью этого большого клуба-ФПГ. А эффект домино затронет четверть экономики Британии.      
- Нехорошая перспектива, - согласилась королева.
- Миледи Боудис, - вмешался советник Онербелт, - этот прогноз опирается на идею о враждебности наследника Кестенвэла. Но где основания так считать?
- В СМИ, - сказал Стид, - назван лишь один наследник: это мисс Чанди Кестенвэл. Ее отношение к британскому истеблишменту тоже известно из прессы.
- Но, - возразил Онербелт, - ведь барон Кестенвэл вычеркнул ее из завещания. Как мне довелось услышать, это значит, что наследником стал «Гиперборейский клуб».

Майор Стид  отрицательно покачал головой и пояснил:
- В СМИ приведен детальный анализ ситуации. В старом тексте завещания наследники перечислялись так: жена, старший сын, старшая дочь, средний сын, и младший сын. А дальше говорилось: если никого из домочадцев не осталось в живых, тогда наследует «Гиперборейский клуб». Этот текст не переписывался, но в нем дважды выполнялись зачеркивания под нотариат. Так был вычеркнут старший сын Найджел, погибший 5 лет назад. А недавно барон вычеркнул старшую дочь Чанди, из-за ссоры. Но она жива, и осталась домочадцем, это значит, что «Гиперборейский клуб» не может наследовать. Получается, что наследует, все же, Чанди. Таково мнение юристов-комментаторов. 
- Но, - заметил Онербелт, - суд может объявить Чанди недостойным наследником.
- Что ж, - Стид пожал плечами, - допустим, что суд будет исходить не из соображений здравого смысла и закона, а из интересов ФПГ «Гиперборейский клуб». Обычное дело внутри доброй старой Англии. Но тут речь об имуществе на территории других стран, имеющих свою юстицию, свои национальные интересы, диктуемые своими группами политического влияния. Заведомо ангажированное решение британского суда откроет своеобразный ящик Пандоры. Это затронет уже не четверть нашей экономики, а всю.    

В кабинете повисла тишина. Королева обвела взглядом собеседников и объявила:
- Все, что вы сейчас рассказали, Тимоти, чрезвычайно интересно.
- Спасибо на добром слове, - ответил Стид, - но это только мои предположения.
- Понятно, - сказала королева, - а вы, Бриан, не хотите ли что-нибудь добавить?
- Я пока взвешиваю аргументы про и контра, - ответил советник Онербелт.
- Вы взвешиваете, и что у вас получается?
- Получается, - неохотно произнес советник МИД, - что пора строить оборону.
- Спасибо Бриан. Скажите, Тимоти, у вас есть рецепт действий для нашей стороны?
- Простите, Боудис, но я не дипломат. Я бывший шпион и будущий деревенский коп.
- Интересная автобиография, - сказала королева, - но, если вы намерены стать самым настоящим деревенским копом, то вам надо научиться с важным видом рассуждать о политике. Это существенная часть образа. Начните прямо сейчас.



7 марта. Утро. Британия, Виндзор, традиционная резиденция королевы.

Согласно распорядку дня, заведенному якобы, много веков назад (а на самом деле - в середине XIX века), королева встает в 8:00 и, завтракает в 8:30, просматривая газеты, подготовленные для нее двумя специально обученными секретарями. Ходят слухи, что секретари обязательно должны носить имена Петер и Эндрю (как два первых апостола Христа согласно библии). Якобы, это правило ввел Генрих VIII Тюдор в 1534-м, когда порвал с Папой Римским и объявил себя главой Англиканской церкви. На самом деле, подобного правила не существует, но… Двух утренних газетных секретарей королевы Боудис действительно звали Петер и Эндрю. Три дня назад королева лично назначила Петера Маккэлха и Эндрю Ирсона на эти должности. Ах! Жуткое нарушение традиций немедленно вызвало в «желтой прессе» волну публикаций об этих новых придворных. Достоверно было известно лишь то, что Маккэлх и Ирсон 15 - 20 лет назад учились на факультете археологии в Оксфорде одновременно с будущей королевой. Но разве это удовлетворит публику, жаждущую сенсаций? Конечно, нет! И вот сегодня…    
- …Ну, парни, - произнесла королева, энергично отрезая себе изрядный кусок омлета с беконом, - какие новые гадости про меня пишут сегодня? 
- Тебя интересуют только принципиально новые гадости? – уточнил Ирсон.
- В каком смысле «принципиально»? – спросила она.
- В смысле, - пояснил он, - что существует еще логическое развитие старых гадостей.

Королева прожевала омлет, запила глотком чая, и объявила решение:
- Начнем с логического развития. Что там?
- Там, - сказал Маккэлх, - продолжение расследования репортеров-стрингеров, как-то  влезших в закрытый аристократический клуб «Встреча на одну ночь без имен и лиц». Согласно тексту стрингеров – я цитирую: «Это порочное место, куда сливки общества приходят для тайного адюльтера. Там чьи-то жены и чьи-то мужья грубо и дико совокупляются, при этом боясь узнать, кто их партнер, даже сильнее, чем боятся сами оказаться узнанными». Боудис, ты оценила слог?
- Я оценила, Петер. А что там конкретно обо мне?
- О тебе… - тут Маккэлх откашлялся, - …О тебе пишут, что ты там переспала с пятью разными субъектами за один месяц. Не одновременно, разумеется.
- С пятью субъектами? О! Эти стрингеры льстят мне. А что там еще?
- Еще, они особенно акцентируют внимание на одном субъекте: киноартисте Рослине Вокстоне, который играет главную роль в супер-популярном телесериале «Секира».   
- Гм… И что пишут стрингеры обо мне и этом киноартисте?
- Они пишут много, и напирают на то, что ты с этим Вокстоном занялась любовью не в человеческом помещении, а в клубной конюшне на сене. И кони присутствовали.
- Кони присутствовали? – переспросила королева, - Мне приписывают секс не только с симпатичным и физически мужественным, хотя совершенно пустым, парнем, но еще и с такими же симпатичными мужественными конями?
- Нет, Боудис, там пишут только, что кони были рядом и… Наблюдали, что ли.
- Ладно, - королева махнула рукой, - тогда это неинтересно. Я надеюсь, что не научила клубных коней ничему плохому. Бог с ними, со старыми гадостями. Давайте новые!

Маккэлх хлопнул Ирсона по плечу.
- Давай. Эндрю, излагай.
- Э… - протянул Ирсон и посмотрел на Маккэлха.
- Э… - повторил тот, - …Боудис, ты читала публикации, что мы оба твои любовники?
- Конечно, я читала. Но, как уже было сказано: старые гадости мне неинтересны.
- Речь идет о новых гадостях, - пояснил Эндрю Ирсон, - сегодня несколько таблоидов напечатали, что принц-консорт Гарри не является отцом обоих твоих детей.
- А кто является? – спросила королева.
- Вот… - сказал Ирсон и выразительно посмотрел на Маккэлха.
- Боудис, - сказал Маккэлх, - там пишут, что отец Беатрис и Дункана, это я.
- Даже так? – королева покрутила кусочек бекона на вилке, - Почему ты, а не Эндрю?
- Потому, - ответил Маккэлх, - что про Эндрю пишут, будто он еврей.

Королева сделала паузу, чтобы прожевать кусочек, и заметила:
- А как мнимое еврейское происхождение Эндрю противоречит версии о том, что он является отцом Беатрис и Дункана, или хотя бы кого-то из них?
- Банально, - сказал Ирсон, - значительный сегмент аудитории «желтой прессы», это бытовые антисемиты, и редакции не пустили такой слух из страха последствий.
- Боже мой, что за средневековый идиотизм, - произнесла королева, подвинула к себе коммуникатор и начала быстро набирать нечто на сенсорном экране, комментируя свои действия, - …Я сочиняю SMS для Гарри с дюжиной ласковых слов. Мне следовало бы встречаться с ним чаще, чем раз в полгода, но у нас нет общих интересов. В свое время Гарри был хорош, как мужчина. Вероятно, он и сейчас хорош… Но, для него на первом месте всегда была Африка. И в какой-то момент я осознала, что не готова делить его со всеми этими жирафами, крокодилами и гиппопотамами, не говоря уже о его подружках-африканках. Гарри тоже понял, что лучше будет остаться просто друзьями. Это немного грустно, не правда ли?.. Все, я отправила SMS. Продолжайте, парни. Что там еще?      
- Еще, - сообщил Маккэлх, пишут, что мы с Эндрю любовники. В смысле, что мы геи.
- Странно, - заметила королева, - если вы геи, то как ты оказался отцом моих детей?
- Это параллельная линия гадостей, - пояснил он.
- Параллельная линия, - неожиданно-задумчиво отозвалась она, - ладно, парни! Теперь перейдем к делу. Я намерена вскоре посетить Австралию и Новую Зеландию на яхте, и вопрос состоит в том, есть ли на примете яхта, которой я могу воспользоваться.

Возникла пауза. Стало слышно тиканье старинных часов на стене.
- Это вопрос к нам? - поинтересовался Ирсон.
- Да, - лаконично ответила Боудис.
- Мм… - Маккэлх сосредоточенно подергал себя за рыжий чуб, - …Насколько я знаю, исторически, со времен реставрации монархии в 1660 году было 83 яхты, официально именовавшиеся HMY - Her Majesty’s Yacht. Они формально считались судами ВМФ...      
- Петер! – перебила королева, - В данный момент мне безразлично, сколько их было!
- Подожди, Боудис. Дай я договорю. Так вот, последняя 83-я яхта – HMY «Britannia», принадлежавшая твоей двоюродной бабушке, выведена из эксплуатации в 1997 году, поскольку лидер лейбористов Джон Мэйджор в том году перед выборами пообещал построить новую, 84-ю HMY, если выиграет эти выборы. И он, выиграл, но отказался строить, сославшись на другое свое обещание: снизить расходы госбюджета.
- Короче говоря, яхты у меня нет, ты это хотел сказать?
- Именно это. Извини, если я тебя расстроил. 
 
Королева покивала головой и вздохнула.
- О, боже! Какая свинская эпоха настала после победы в Первой Холодной войне!
- Да, - с легкой иронией поддержал Ирсон, - обманывать своих избирателей, это вроде традиции, но обманывать свою королеву, это уже форменное свинство.   
- Не ерничай, Эндрю, - строго сказала она, - так или иначе, мне нужна яхта.
- Никаких проблем, - ответил он, - скажи только когда, где и какая именно.
- Первого апреля, на американском острове Гуам, скромная королевская яхта. На мой взгляд, Международный день смеха отлично подходит для старта моего круиза.
- Боудис, ты хочешь поручить Эндрю и мне подбор яхты? – уточнил Маккэлх.
- Да. Иначе, зачем бы я это вам говорила.
- ОК, отлично! – он кивнул, - в какую сумму надо уложиться?
- Сейчас, Петер, минуту… - королева поиграла пальцами на коммуникаторе, - …Надо уложиться в 350 тысяч фунтов, включая годовые эксплуатационные расходы. Можно округлить до полумиллиона американских долларов, для удобства счета. 
- Э-э… - протянул Ирсон, набрав запрос на своем ноутбуке, - …Извини, Боудис, но ты должна понять: королевская яхта, даже скромная, имеет 250 футов в длину, 1000 тонн водоизмещения, и по каталогу оценивается в сто раз дороже, чем ты сейчас сказала. Я абсолютно серьезно говорю. Цены на такие яхты пляшут у черты 50 миллионов USD.   
- Не годится, - отрезала королева, - ты назвал сумму, превышающую годовой бюджет британского королевского двора. Я тебе уже сказала, сколько мы можем выкроить. И никаких увеличений. Ты можешь спросить у моего бухгалтера, к каким ухищрениям приходится прибегать, чтобы покрыть из этого бюджета содержание дворцов, парков, лакеев, и прочих декораций, символизирующих британскую самобытность. 
- Ясно, Боудис. Значит, полмиллиона долларов. За это можно купить, например такую симпатичную новенькую 50-футовую яхту. Вот, взгляни.
- Трэш, - припечатала королева, бросив взгляд на экран, - эта калоша слишком мала и, главное, стандартна и скучна. Плавучий бордель для свиты разжиревшего лавочника.
- А как тебе вот такой кораблик? – спросил Маккэлх, который тоже пустил в дело свой ноутбук, - посмотри: вот экспедиционное океанографическое судно длиной 200 футов, продается за 400 тысяч USD. Это можно считать приблизительно королевской яхтой.
- Правда, Петер? - переспросила королева, - А ты посмотри на год постройки. Ты что, хочешь, чтобы я вышла в море на ржавом корыте, которое вдвое старше меня?
- Нет, Боудис, я дал тебе посмотреть для информации. А почему ты хочешь посетить Австралию и Новую Зеландию именно на яхте? Может, лучше полететь самолетом?

В ответ, королева выразительно постучала себя указательным пальцем по макушке.
- Яхта позволяет мне делать по дороге технические остановки на островах, занятых Меганезией. Именно технические. Никакого повода для скандала.
- А! – понимающе произнес Маккэлх, - Тогда, понятно, без яхты никак не обойтись. 
- Да, - согласился с ним Ирсон, - только денег на королевскую яхту не хватает.
- Петер! Эндрю! - ласково обратилась к ним королева, - Я понимаю, найти достойную королевскую яхту в пределах названных сроков и суммы – непростая задача. Но, я ни секунды не сомневаюсь, что вы ее решите. Вы мои друзья, и я верю в вас.
- Конечно, Боудис, мы справимся, - решительно заявил Маккэлх.
- Но, - добавил Ирсон, - дай нам некоторую свободу маневра, чтобы мы могли подойти креативно к этой проблеме. Ну, хотя бы разреши нам уменьшить размер яхты в пользу качества и оригинальности. Ведь королевский вид яхты определяется не размером.
- Парни, - сказала она, - выбирайте так, как на ваш взгляд будет наиболее разумно.    



*4. Спецслужбы и ламантины.
Утро 9 марта. Восток Новой Гвинеи. Остров Новая Британия.

Остров Новая Британия - это 400-километровая сарделька, юго-западный берег которой расположен через пролив Дамшера от «континента Папуа» (Большой Новой Гвинеи), а северо-восточный берег – через пролив Сент-Джордж от острова Новая Ирландия. На северо-востоке Новой Британии, где склоны величественного вулкана Тавурвур полого выходят к Мангровой гавани, полтораста лет назад появилась британская фактория при кокосовой плантации, и выросла в колониальный городок Рабаул. А затем…
* Дележ колоний между империями Европы, перешедший в Первую Мировую войну.
* Великая депрессия и стремительный распад колониальной аграрной экономики.
* Катастрофическое извержение вулкана (уничтожившее много плантаций кокосов).
* Вторая Мировая война (Рабаул был главной базой Японии в Ост-Индии).
* Первая Холодная война (Рабаул был базой США на случай термоядерной войны).
* Появление независимого Папуа (с ураганным бандитизмом и коррупцией).
* Пятикратное, совершенно чудовищное извержение Тавурвура на рубеже XXI века.
* Великая рецессия (с шоковым падением сбыта местных кокосовых продуктов).
* Вторая Холодная война (с международной мафией и трафиком оружия и кокаина).
* Меганезийская война (тут Рабаул оказался в полосе сражений Западного фронта).

В середине января, немногочисленные жители Рабаула вернулись из самостоятельной эвакуации, и увидели поселок таким, каким он был в сентябре 1945-го. Ни один дом не  уцелел. Только руины, обломки побитой боевой техники, и старые японские бункеры. Война закончилась, и меганезийский Народный флот ушел на восток за пролив Сент-Джордж в Новую Ирландию, но это очень недалеко. Президент Папуа назначил нового губернатора Восточной Новой Британии, но это был формальный жест, а фактически, у правительства Папуа не имелось ни средств, ни желания восстанавливать тут что-либо.

Положение вернувшихся туземцев выглядело безнадежным, но приехал некий Джерри Маклай, ученый из Паназиатского Университета, обладающий деловыми связями с кино-бизнесом Новой Зеландии. Благодаря деловым партнерам Маклая, в Рабауле появилась электросеть, водонапорная башня с локальным водопроводом, и регулярное снабжение товарами. Все это делалось в первую очередь для Института Кино-фактографии (ИКФ), фантастически-быстро построенного для бизнеса новозеландских киношников. Рабаул с окрестностями, это Эльдорадо для историко-игрового кино. Берег Мангровой гавани в разные времена становился ареной битв империй за колонии, и каждая битва оставляла следы, самыми впечатляющими из которых была сеть японских бункеров, туннелей и подземные пристани, почти как метро. Но, вместо поездов в этом метро была военная техника: корабли, самолеты, танки. Кроме следов человеческой деятельности, тут был активный вулкан Тавурвур! Вот почему приглашенные киношники вложили в Рабаул серьезные деньги, которых хватило и местным жителям, и ученому Маклаю тоже. По меркам бюджетов кино-бизнеса, два-три миллиона долларов, это уровень нормальной ошибки округления, а для папуасского поселка, это уровень великого процветания…

…Казалось бы, понятная, насквозь логичная картина. Но, капитан маленькой команды  яхтсменов-туристов, пришедших на мотосейлоре в Рабаул ранним утром 15 марта, знал больше. Его интерес к ИКФ и мистеру Маклаю был связан не с кино, хотя в общении с первым встречным на причале, он не выдал свою информированность. Этим встречным оказался местный дядька, бригадир грузчиков на причале. В тот момент он руководил перевалкой некой причудливо-объемной груды металлолома на борт карго-катамарана.
- Добрый день! - начал капитан-гость (40-летний мужчина североевропейского вида, но украшенный характерным плотным тропическим загаром). 
- И вам добрый, - ответил дядька-бригадир, и рявкнул своим парням что-то, означавшее «перекур». Береговые папуасы-меланезийцы любят делать перерыв в работе по такому важному поводу, как появление нового человека, желающего поболтать.
- Надо же, - продолжил капитан-гость, приглядевшись к металлолому, - это «Летающая крепость»! Неплохо сохранившийся образец, только хвост и крылья отломаны.
- Ух! – сказал бригадир, прикуривая сигарету, - У вас глаз-алмаз, мистер…
- …Гесс, - отрекомендовался капитан-гость.
- Ясно, Гесс. А меня звать Курупури. Вы сюда просто, отдохнуть, или по бизнесу?
- И то, и это, - ответил Гесс, - вот, привез парней посмотреть здешний вулкан, а заодно прикупить себе самолет ретро. Не такой, конечно, а небольшой вроде «Wildcat».
- Ух! А кто сказал, что здесь продают самолеты?
- Надежные люди сказали, мои друзья, которые хорошо знают доктора Маклая.
- Да? – с легким сомнением в голосе спросил Курупури, - А как зовут этих друзей?
- Одного зовут Ури-Муви Старк, у него верфь «Мбилинту» на атолле Моэн-Чуук, там можно быстро реставрировать такую «Летающую крепость», например. И этот карго-катамаран как раз с верфи Старка. На борту эмблема: водяной динозавр.
- А! Понятно, откуда ты знаешь о продаже самолетов. Что ж, я сведу тебя кое с кем.

… 

Так, капитан-гость был сведен с неким меланезийцем по имени Тафоти, не местным, а уроженцем другого острова. Тот, поговорив с гостем о жизни, проводил его к большой лодочно-ремонтной станции с тремя ангарами, диспетчерской башней, и двухэтажным административным зданием с вывеской: «Институт Кино-Фактографии - ИКФ». Далее, произошло познавательное знакомство с экземпляром восстановленного истребителя «Аэрокобра». Красивая машина, одна из известнейших в своем классе и эпохе.
- Что, мистер, вы в умственном тупике? – иронично спросил мулат по имени Фукидид, работавший здесь, судя по всему инженером.
- Да, - признал Гесс, - эта «Аэрокобра» в прекрасном состоянии. Как вам это удалось? 
- Сингапурская робототехника в пиратском исполнении! – инженер Фукидид щелкнул пальцами, - Вы не против интеллектуального пиратства, мистер?
- Нет, - Гесс улыбнулся, - я за интеллектуальное пиратство, и если будет возможность посидеть в пабе с кружкой пива, то я развлеку вас кое-каким рассказом на эту тему.
- Наверное, - решил Фукидид, - шеф Маклай заинтересуется таким рассказом.



Это был обычный большой бунгало туземного вида, но оборудованный в качественно-постиндустриальном стиле (судя по спутниковой антенне, блестящей над крышей). Что касается персонажа, известного тут как Джерри Маклай, то он расположился в гамаке, натянутом между пальмами, и читал старомодную книжку в твердом переплете. На вид Джерри Маклай был мексиканским метисом лет 45, худощавым, невысоким, крепким и жилистым. Одежду его составляли джинсовые шорты, жилетка и шляпа-сомбреро. Он услышал шаги и, не поворачивая голову, произнес.
- Aloha, полковник! Садись вот в то модное плетеное кресло, оно уютное.
- Aloha, дон Рулетка, - ответил Гесс, и сел в кресло, - какой книгой ты так увлечен?   
- Это, - сообщил ему Маклай (или Рулетка), качнувшись в гамаке, - новелла Фридриха Дюрренматта, «О наблюдении за наблюдающим за наблюдателями», 1988 год. Ну-ка, послушай: «Активное вооружение естественным образом заставляет вооружающихся внимательно наблюдать друг за другом. В силу этого они, в сущности, надеются, что могут вооружаться вечно, чтобы быть наблюдаемыми. Без гонки вооружений, будто, вооружающиеся были бы обречены на абсолютную незначимость существования».
- Интересная мысль, - оценил Гесс Фойш, шеф-полковник INDEMI, военной разведки Конфедерации Меганезия.
- В этой книге много интересных мыслей, - сказал Джерри Маклай, он же дон Рулетка, команданте Октпо, комэск Жерар Элболо… Фигурант с множеством имен, биографий, легенд. Считалось (с относительной достоверностью), что это он возглавлял INFORFI, разведку Конвента свободных тихоокеанских торговцев и мафиози в тот период, когда готовилась, совершалась и защищалась Алюминиевая революция...

…Через полтора года после Алюминиевой революции (т.е. год назад) Верховный суд Меганезии упразднил INFORFI (прославившуюся «зачистками контрреволюционных элементов» и масштабными терактами в ходе Войны за Хартию). Ее место и роль была передана новой спецслужбе: INDEMI, а дону Рулетке суд настоятельно рекомендовал обосноваться вне регулярно населенных территорий Конфедерации. Иначе говоря, ему предложили отбыть в добровольную ссылку. А сейчас спецслужбе понадобился опыт и знания этого, экстремально-неординарного субъекта. Он, конечно, это понял.
- Ладно, Гесс, оставим в стороне литературу. Ты про что спросить-то хочешь?
- Про королеву Боудис, - напрямик ответил шеф-полковник INDEMI.
- О! - Жерар Рулетка улыбнулся, - Про эту симпатичную королеву Британии, и про ее намерение развлечься в круизе от Гуама до Австралии и Новой Зеландии.
- В общем, да. Хотя, интересен не сам круиз королевы, а реальная цель этого круиза.
- Ты намекаешь, Жерар, что Боудис приедет, чтобы неформально договариваться?   
- Это понятно, Гесс. Видимо, цель круиза – это личные переговоры с некими людьми, имеющими отношение к неизбежному спору о неком очень крупном наследстве.
- Верно, - сказал шеф INDEMI, - королева Боудис намерена выступить неформальным посредником в урегулирования казуса с неточностью в завещании барона Кестенвэла.
 
Отставной лидер партизанской разведки энергично взмахнул руками.
- Гесс! Ты зря называешь это неточностью! Это гораздо смешнее, чем неточность!
- Смешнее? Гм… Кажется, я чего-то не понимаю. Поясни, если тебя не затруднит.
- Не затруднит. Дело в том, что «Гималаи», карманный клуб барона Кестенвэла, был младшим звеном в «Гиперборейском клубе», который объединяет самых влиятельных олигархов Британии. По закону таких иерархических структур, каждое младшее звено служит держателем некоторой доли в пакете стратегического имущества.
- Как в жестких криминальных синдикатах, - заметил Гесс Фойш, - такая страховка от распада большой структуры на мелкие банды.   
- Да, коллега Гесс. Криминальные и олигархические кланы устроены одинаково, очень примитивно и топорно. Формируется стратегический пакет, потом фрагментируется, и распределяется между главами доверенных семей. Глава семьи составляет завещание, согласно которому фрагмент наследуется следующим домочадцем по старшинству, а в случае, если никого из домочадцев не будет в живых - возвращается к совету клана для передачи другой доверенной семье. Если кто-то в семье нелоялен, то его ликвидируют.       
- Ага, - произнес Гесс, - значит, так погиб Найджел Кестенвэл, старший сын барона.
- Да, коллега Гесс. Затем, старшая дочь барона тоже оказалась нелояльной, и он решил вывести ее из игры более гуманно, чем это сделали бы деловые партнеры: он подписал изменение к завещанию и исключил Чанди из последовательности наследников.   

Шеф INDEMI задумчиво погладил подбородок и заметил:
- Кажется, я понимаю. Чанди была вычеркнута, но остальной текст остался без правок. Впрочем, не важно, казус это, или системный сбой. Как я уже сказал, интересно то, что получилось: «Гиперборейский клуб» ничего там не унаследует, пока жива Чанди.
- Нет, как раз важно, - возразил дон Рулетка, - смотри, Гесс: сейчас феодальный обычай наткнулся на стену красивой лексической логики. Но этот сбой можно устранить. Если ликвидировать Чанди Кестенвэл, то система вернется в рамки феодального обычая.   
- По-твоему, Жерар, они попробуют ликвидировать Чанди здесь, в Меганезии?
- Да, коллега Гесс.
- Гм… Да – несмотря на общеизвестный акт нашего Верховного суда о том, что любое заказное убийство на нашей территории влечет «черную метку» заказчику, в какой бы стране он не находился?
 
Дон Рулетка утвердительно кивнул.
- Да, несмотря ни на что. Видишь ли, это - игра британского истеблишмента, наиболее гнилого из всех оффи-кланов «Большой семерки». В этом клане достигнута поэтизация самоотверженного организованного воровства, и убийства ради воровства.
- Ты о творчестве Киплинга? – спросил шеф INDEMI.
- Я о принципе, а Киплинг, это индикатор.
- Ладно… Значит, индикатор… Тогда, Жерар, у меня промежуточный вопрос: как ты советуешь обеспечить безопасность Чанди, если оффи из британского клана готовы к самоотверженным воровским действиям, типа убийства, несмотря на последствия? 
- Лучшее, что можно сделать, - произнес дон Рулетка, - это аккуратно помогать парню, который займется этой задачей по личным причинам. Парень толковый, и с опытом.
- Гм… Идея выглядит перспективно… Кто он?
- Это капитан Эл Бокасса резервист инженерной спецслужбы «Creatori».
- Гм… По моим данным, капитан Бокасса вместе с бывшим мичманом из своего отряда, взялся доставлять ластоногих в лагуну Лвайра для частного заповедника Чанди.
- Не ластоногих, а сиреновых, - педантично поправил дон Рулетка, - это биологическая систематика, Гесс. Ламантины относятся не к ластоногим, а к сиреновым.   
- Правда? – переспросил полковник Фойш, - Буду знать. Но вот вопрос: решат ли они вдвоем эту задачу? В смысле, Бокасса и мичман… Рглар его зовут. E-oe?
- E-o, - дон Рулетка улыбнулся, - мичман Рглар. И не надо сбрасывать со счета других друзей капитана Бокассы: тех, что базируются на золотом руднике острова Лихир. Это между ново-ирландским Наматанаи и атоллом Лвайра. У тебя в файлах они проходят, вероятно, под кодовыми именами Дракула и Бикини.
- Гм… Их я не учел. Это то, что надо, Жерар. Твоя аналитика как всегда на высоте.

В ответ дон Рулетка подмигнул и изобразил пальцами колечко «ОК», и произнес:
- Надо же мне как-то бороться со скукой в размеренной жизни хорошо оплачиваемого прикладного философа-историка.
- Шутишь, - буркнул шеф INDEMI, - а что бы ты посоветовал относительно Боудис?
- А в чем ты видишь проблему, Гесс? Боудис молода, энергична, ее не устраивает роль куклы для церемоний. Она мечтает совершить нечто существенное. На неформальных переговорах она будет искать компромисс в интересах крупного бизнеса Британии, и в частности – в интересах «Гиперборейского клуба». Это понятно и логично.
- Есть мнение, - ответил Фойш, - что компромисс в этом деле противоречит доктрине «Гиперборейского клуба», поэтому они попробуют мягко прервать миссию Боудис.

Пауза. С точки зрения внешнего непрофессионального наблюдателя, сейчас Фойш не высказал ничего особенного. Но, его указание на некий прогноз развития событий, с безличным авторством (…есть мнение…), дало дону Рулетке специальный ключик.   
- Мнение? Или одна из линий твоего спецпроекта «война за баронское наследство»?
- Жерар, ты действительно хочешь это знать?
- Нет, что ты, Гесс, - тут дон Рулетка поднял взгляд к небу, - я лишь рассуждал вслух.

Шеф INDEMI удовлетворенно кивнул головой.
- Ну конечно, Жерар! Конспирологические рассуждения полезны тем, что развивают фантазию. И все же: что ты посоветуешь относительно Боудис?
- Интересная задача, - оценил дон Рулетка, - чисто конспирологически, если кто-либо специально устранил барона, чтобы создать конфликта вокруг наследства, то вряд ли главной целью было запутывание королевы в этом деле. Скорее всего, целью был сам  конфликт. Но, вероятность запутывания королевы была немаленькой, и автор проекта рассматривал это, как одну из возможных линий с превосходными перспективами.
- Мы, - напомнил полковник Фойш, - говорим о конспирологии, а не о реальности.
- Конечно, - тут дон Рулетка улыбнулся, – но ты ведь тоже не чужд конспирологии, и поправишь мои рассуждения, если я ошибусь. Ты сказал, что «Гиперборейский клуб» попробует прервать миссию Боудис мягко, а не грубо. Да! Если Боудис и Чадни вдруг одновременно погибнут от покушений, а «Гиперборейский клуб» получит баронское наследство, то поползут плохие слухи. Как по-твоему, Гесс, я верно рассуждаю?
- Вполне, - лаконично ответил шеф INDEMI. 
- …Тогда, - продолжил дон Рулетка, - вероятен не киллер, а фанатик, который плеснет кислотой в королеву на улице или в отеле. Такое периодически случается в Британии с неугодными журналистами женского пола. Шрамы от ожогов на лице меняют амплуа жертвы: из объекта восторга она становится объектом жалости. И никаких круизов.
- Хэх… Интересная гипотеза, Жерар. И где это может произойти?
- Я думаю, Гесс, что не в Британии, а в транзитном пункте.
- Американский Гуам? – спросил Фойш

Дон Рулетка молча чуть заметно кивнул. Полковник INDEMI щелкнул пальцами.
- Совпадает. Мои ребята выдвинули похожую версию. Правда, они решили, что более вероятен хулиган-демонстрант и бросок колбы с краской. Осколки стекла, шрамы… 
- О! У твоих ребят хорошие мозги. Эта версия, возможно, даже лучше, чем моя.
- Вот вопрос, - продолжил Фойш, - как прикрыть Боудис на Гуаме и при этом не дать конспирологам оснований для воплей о торчащих ушах незийского Гестапо?
- Так… - дон Рулетка снова кивнул, - …пожалуй, я мог бы заняться этим лично.
- Гм… А теперь ты шутишь или нет?
- Я борюсь со скукой, - напомнил тот, и добавил, - но если правительство в твоем лице обратилось ко мне за помощью, то я хотел бы бороться со скукой не бесплатно.
- Цена вопроса? – быстро спросил полковник Фойш.
- А цена ответа? – с легкой ноткой издевательства отреагировал дон Рулетка, - Сколько профита принесет эта афера? Мы же с тобой взрослые мальчики, не так ли, Гесс?
- ОК, Жерар, давай поговорим об этом подробнее, - произнес шеф INDEMI.


….

10 марта. Середина дня. Атолл Лвайра. Район старой турбазы.

Полуденные часы в период штиля - это время, когда надо или плавать, или сидеть под навесом и глотать зеленый чай, восполняя непрерывную потерю жидкости от жары. А оптимально - чередовать эти два занятия. Сначала поплавать с маской и трубкой среди фантастических буро-зеленых и коричнево-пурпурных коралловых формаций, которые напоминают гигантские грибы со шляпками, почти достигающими поверхности воды. Вокруг курсируют яркие лимонно-желтые и лазурные рыбки. Лениво покачиваются в зеленоватой толще воды длинные стебли водорослей. И нетрудно заметить среди этих водорослей зигзагообразные просеки там, где паслись ламантины. Иногда их называют морскими коровами – что соответствует только размеру и способу питания. Остальные качества совсем иные. Ламантины, несмотря на свои внушительные размеры, кажутся игрушечными. Такое толстое, очаровательно-ленивое существо с широкими грудными ластами, с хвостом-веслом и с трогательно-добродушной мордой. У человека, который впервые встретил ламантина нос к носу, сразу возникает желание поиграть с ним.

Еще позавчера Чанди перешла некий психологический барьер (не все живые существа являются тем, чем кажутся), и попробовала играть с ламантином. Все получилось! Она почувствовала себя попавшей в очень добрый детский мультфильм. Трудно уговорить сознание, что вся эта игра происходит в реальности, и что морское животное весом три центнера ведет себя, как ожившая плюшевая игрушка…   

…Иначе обстояло дело с дельфинами. Стая афалин, приплывших на Лвайра из района Капингамаранги, была хорошо знакома резерв-капралу Оэоуа Авау, однако это вовсе не значило, что дельфины позволяют по отношению к себе любые вольности. Даже Оэоуа (имевшая серьезный опыт общения с ними) проявляла осторожность. В мозгу у Чанди возникла аналогия: будто резерв-капрал встретилась со знакомыми из дружественного первобытного племени, причем в их среде (ну, скажем, как с амазонскими индейцами в джунглях - сельве). Дружественные-то они дружественные, но следует избегать любых двусмысленных казусов, мало ли что они подумают. Возможно, именно благодаря этой осторожности, общение с афалинами шло прекрасно. Они с удовольствием принимали подарки (в виде рыбы), они играли в мячик, но трогать себя они не очень позволяли. За исключением вчерашнего случая, когда один дельфин стал очень выразительно плавать вокруг Оэоуа. Они «поговорили», затем тонга-фиджийка, используя острый, как бритва ножик с узким лезвием, удалила из нароста на коже дельфина какое-то существо вроде сколопендры. Стая оценила эту помощь – несколько дельфинов высунулись из воды до грудных плавников, и устроили овацию (концерт, декламацию) из смеси лая и скрипа. Взаимопонимание... А сегодня их не было. Как сказала Оэоуа: «дельфины услышали с востока шум от большой миграции кефали, и ушли охотиться в открытое море». Чанди  понемногу начинала верить, что ее сотрудница понимает язык афалин…

…Так вот, в этот полдень дельфинов не было, а с «плюшевыми» ламантинами удалось замечательно поиграть. Чанди увлеклась этим настолько, что даже замерзла от долгого пребывания в воде, и сбила дыхание от многократных нырков. В финале, Оэоуа просто вытащила ее на палубу, уговорила накинуть теплый плед, а сама занялась чаем. Что, в туземном представлении было немыслимо без болтовни о том – о сем. 
- Чанди, - спросила Оэоуа, - а почему у тебя китайское имя?
- Индийское, - поправила северянка, - это одно из сотни имен одной индийской богини, почитаемой в местности, где живут люди, которых мой отец считал почти идеальными солдатами. У него был идеал: люди с высоким чувством воинского долга.
- Воинский долг, это не чувство, - заметила тонга-фиджийка.
- А что же это, на твой взгляд?
- Ну, такой бизнес. Воин должен обеспечивать свою семью за счет войны.
- Прагматично, - оценила Чанди, - но, отец искал идеал скорее в религиозном плане.
- Хэх… - Оэоуа почесала колено, - …Странно у вас там, в Британии.
- А здесь, ты полагаешь, не странно? - с легкой иронией спросила Чанди.
- Здесь? – искренне удивилась Оэоуа, окинув взглядом акваторию, - Атолл, как атолл. Большая лагуна, хорошая рыбалка. Островков с пальмами нет, это минус, но природа никогда не дает все. Что-то надо самим делать. Например, можно поставить длинную платформу на сваях на внутренней стороне кораллового барьера. Будет красиво. Это я говорю на будущее. А сейчас обычный атолл, если не считать твоих ламантинов.

Высказав эти соображения, тонга-фиджийка занялась завариванием чая в настоящем фарфоровом китайском чайнике, найденном среди всякого барахла на старом корабле-турбазе. Британка некоторое время молча наблюдала за ней, а затем произнесла:      
- Да, все относительно. Кому-то наш Ричмонд-парк кажется обычным лесом.
- Хэх! Ричмонд-парк, это где?
- Это чудесное место на юго-западе Лондона. Там огромные многовековые дубы, среди которых гуляют благородные олени и пятнистые лани. Там зеленые холмы, там тихие  маленькие озера и быстрые ручьи. Сейчас мне кажется, что все это на другой планете.
- Я понимаю, - Оэоуа кивнула, - ты скучаешь по лесу, ведь это твоя среда обитания.
- Нет, - Чанди Кестенвэл улыбнулась, - я жила в городе, а Ричмонд-парк для меня был частью города, любимым местом прогулок. Но, в принципе, ты права, Оэоуа. Я начала скучать по своей среде обитания, хотя недавно мечтала вырваться оттуда.      
- E-aha… - протянула тонга-фиджийка, глубоко задумалась, а уже через минуту выдала решение, - …Хэй, Чанди, тебе надо встряхнуться. Я точно говорю!
- Может быть… - немного потеряно отозвалась юная британская аристократка.

У нее в голове крутились обрывки мыслей о том, как непредсказуемо и стремительно развиваются события вокруг довольно идеалистического проекта спасения коралловых ламантинов, весьма слабо продуманного и еще слабее обеспеченного ресурсами. 5 дней назад, когда все начиналось, Чанди представляла себе это так:
Сначала двое пилотов-бизнесменов (которых нашла Оэоуа) привезут за 20.000 долларов восемь ламантинов.
Дальше, Чанди снимет про ламантинов видеоклип, и зальет на блог.
Затем, австралийка Китиара Блумм через своих друзей – экологов группы «Moby Dick» организует продолжение проекта хотя бы на минимально-рабочем уровне.
А в будущем, когда (и если) Чанди получит достаточную долю наследства, можно уже подумать о развитии проекта. Что-то в таком роде.

Но с первого же появления бизнесменов-пилотов все покатилось по иному сценарию.
Итак, транспорт: штука под названием «Катафлай» - крылато-хвостатый летающий катамаран, с поплавками размером с автобус. Такая неуклюжая, зато крайне надежная машина покрывала за 4 часа расстояние от северного побережья острова Новая Гвинея (который здесь называли «континентом») до атолла Лвайра.
Далее – бизнесмены-пилоты, которым принадлежал этот транспорт. Оба они являлись этнически-карибскими неграми. Главный негр (по прозвищу Бокасса) - среднего роста, и обычного сложения. Второй (по прозвищу Рглар, вероятно от английского «burglar» - взломщик) – с фигурой античного атлета. По возрасту они были примерно ровесники, около 30 лет. Рглар - такой простой парень, и превосходный механик. Бокасса – напротив, «персона с двойным дном». В нем чувствовалось что-то очень интригующее. Некоторые отрывочные данные о нем Чанди откопала в Интернете, но ей хотелось узнать больше… 

Утром 7 марта Бокасса и Рглар привезли на атолл Лвайра первую партию коралловых ламантинов. Каждый ламантин лежал на матраце из пористой мокрой ткани, чтобы не пересохла кожа. И была веселая, но физически непростая работа: вытаскивать из трюма летающей лодки существ весом до трех центнеров, затем - через люк до воды, и - плюх. Повторить восемь раз. Потом, когда прайд ламантинов, освоившись, стал пастись на мелководных лугах водорослей у точки выгрузки, люди наблюдали за ними с детским восторгом. Забывалась усталость, мелкие ушибы, и все остальные рабочие проблемы. Хотелось веселиться, или болтать о пустяках. Открытие тайн было явно не в тему.

А чуть позже, в полдень 7 марта на Лвайра с острова Лихир (что на полпути к ново-ирландскому Наматанаи) прибыла шхуна друзей Бокассы. Эти друзья - Влад (крепкий мужчина, славянин похожий на боцмана из голливудского кино, лет 40 с плюсом) и Джонни-Ди (белая американка лет 30, явно в прошлом - коммандос, но симпатичная). Вообще, парочка была странная, как и весь экипаж на их 20-метровой шхуне, но они настолько открыто и дружелюбно себя вели, что Чанди (несмотря на естественную в подобных случаях осторожность) почти сразу решила: им можно доверять.

Едва она изложила им в общих чертах свой проект (уже начавший реализовываться, но рискующий забуксовать из-за исчерпания денег), как Влад объявил: «Короче, Чанди, я простой дядька, и у меня не такой большой золотой рудник, однако на спасение таких милых морских коровок, я дам кило золота, и по геологической тусовке брошу клич». Джонни-Ди добавила «я поддерживаю» - и сходу снялась в подводном видеоклипе с ламантинами. Клич был брошен, и на следующий день Проект Спасение Ламантинов  оказался завален золотым ресурсом. Похоже, Влад и Джонни-Ди обладали серьезным влиянием на «геологическую тусовку» юго-западного угла Меганезии.   

Можно было бы радоваться, но Чанди было неспокойно: «золотая команда» слишком решительно брала реализацию проекта в свои руки. Самой Чанди оставалось только «идейное руководство». Конечно, она заранее понимала, что практически управлять проектом будут люди с более серьезным опытом, чем у нее. Но она надеялась, что эту функцию возьмут на себя австрало-новозеландские экологи из «Moby Dick», а сейчас получалось, что руководят меганезийские бизнесмены-геологи и резервисты жуткого Народного флота. С другой стороны – главное, чтобы ламантины были спасены…

… И тут Оэоуа оторвала Чанди от этих сумбурных размышлений, хлопнув по плечу.
- Что? – отреагировала юная британка.
- Летят! – лаконично сообщила полинезийка, и рукой показала направление.
…«Катафлай», летящий с юго-запада, со стороны послеполуденного солнца, плавно снизился, затем гулко шлепнулся на воду, будто купающийся бронтозавр, и покатил, разбрасывая фонтаны, сверкающие в солнечных лучах, как расплавленное золото…

…Сегодня были привезены еще восемь ламантинов, и опять состоялся аттракцион с выгрузкой. Эх - взялись – поднимай - тяни – отпускай – плюх!
Выгрузили.
Выдохнули.
Занялись, кто чем хотел.
Влад и Джонни-Ди двинулись на свою шхуну.
Резерв-капрал Оэоуа Авау, которая (по ее собственному выражению) «запала на этого большого негра», сейчас утянула упомянутого негра – резерв-мичмана Рглара «типа на экскурсию по турбазе».
А Чанди и Бокасса остались тет-а-тет, и Бокасса, закурив сигару, поинтересовался:
- Какие планы на будущее?
- Планы, - ответила юная британская аристократка, - зависят от того, какая численность коралловых ламантинов в полосе побережья Новой Гвинеи. Экологи пишут, что от двух до пяти тысяч особей, но послевоенное браконьерство быстро сокращает их популяцию.
- Похоже на правду, - подтвердил Бокасса, - там полная нищета, потому и браконьеры.

Чанди расстроено покивала головой.
- Ты можешь считать меня наивной идеалисткой, но я не могу оставить ламантинов на съедение браконьерам! Я должна придумать, как перебросить всех этих ламантинов из северной зоны Новой Гвинеи на Лвайра. Золотоискатели готовы оплатить это.    
- Вопрос не только в деньгах, - сказал Бокасса, - вопрос еще в транспортировке такого количества ламантинов, и в пастбищах. Лагуна Лвайра огромна, однако доля площади мелководных лугов довольно мала. Пять сотен  хвостов прокормятся, но не больше.
- Тогда, - заявила Чанди, - я найду еще лагуну! У меня есть друзья и сторонники! Есть Австралийский журнал RomantiX, и австрало-новозеландский эко-клуб Moby-Dick.
- Замечательно, Чанди. Я надеюсь, что это поможет делу.
- Бокасса! Ты говоришь так, будто у тебя есть идея получше. Я не ошиблась?
- Да, есть идея. Можно сделать Лвайра транзитным пунктом, и переселять ламантинов дальше, по лагуном, прыжок за прыжком, и так до Великой цепи Фаатеатеа.
- Великая цепь, э?.. - переспросила Чанди.
- Великая цепь Фаатеатеа, - повторил он, - цепь атоллов с большими лагунами в супер-архипелаге Туамоту тянется с северо-запада на юго-восток, от Рангироа до Таханеа, с маленькими интервалами. А суммарная площадь лагун девяти крупных атоллов цепи превышает 7000 квадратных километров.
- Семь тысяч? - изумилась Чанди, - Это прекрасно! Но Туамоту очень далеко, это ведь восточный край Полинезии, более трех тысяч миль отсюда.   

Бокасса улыбнулся и уверенным тоном ответил:
- Здесь говорят: у всех морей один берег. А по дороге много берегов. Почему бы не поискать друзей и сторонников на полпути? Тогда расстояние уменьшится вдвое.
- Промежуточный пункт? – быстро спросила она.
- Да, - он кивнул, - лагуна барьерного рифа вокруг острова Увеа. Прекрасное место. А главное: там есть парочка, немного похожая на Влада и Джонни-Ди. В смысле: у них серьезные возможности, причем не только по деньгам, но и по массовому транспорту. Теоретически, их партнеры могут за декаду эвакуировать из Папуа всех ламантинов.
- О, черт! Если ты говоришь серьезно…
- Вполне, - ответил Бокасса, - можно полететь завтра, и ты посмотришь. 
- Завтра? – Чанди немного растерялась.
- Да, - он снова кивнул, - тут на турбазе, и на авиатранспорте теперь есть люди, и они справятся без тебя. Но, скажем так: эмоциональный мотор проекта – именно ты.
- Хорошо, - она кивнула, - тогда, значит, завтра летим на Увеа?
- Да. Рглар подбросит нас до Наматанаи, а там у меня есть SkyEgg.
- Что? – переспросила Чанди.
- SkyEgg, - повторил Бокасса, - это сверхлегкий учебно-боевой штурмовик. Винтовая летающая рама 5-метрового размера. Летом позапрошлого года, перед Алюминиевой революцией, их много наштамповано. А я купил по конверсии. Удобный гидроплан.



Следующий день. 11 марта. Перелет Наматанаи – Увеа.

…При взлете с воды с резким добавлением оборотов перегрузка с неожиданной силой вдавливала экипаж в кресла. Неожиданной, конечно, не для пилота, а для пассажира.
- О, черт… - выдохнула Чанди.
- Извини, - сказал Бокасса, потом сосредоточился на управлении, а примерно через две минуты пояснил,- инструктор учил резко отрываться от воды. Так меньше риск удара о гребень волны. В некоторых случаях надо взлетать при относительно высокой волне.
- В некоторых случаях? – переспросила она, - Это, например, если война?
- Например, да, - чуть нехотя подтвердил он.
- Странно, - сказала Чанди, глядя на спидометр (стрелка на старомодной круглой шкале переползла за 300 узлов, или 555 километров в час), - у меня уже в первую встречу была догадка, что ты воевал. Я ведь права, не так ли? 
- Да, я воевал, а что в этом особенного, если в нашей стране было две войны подряд?
- Кажется все так, - она качнула головой, - но мне почему-то трудно представить тебя в вооруженных силах, на войне. Как получилось, что ты попал на фронт? 

Бокасса задумался на несколько секунд, и отреагировал вопросом на вопрос:
- А как литератор Ричард Олдингтон попал в армию, на фронт Первой мировой войны?
- Ты читал Олдингтона? – немного удивилась она.
- Да. В Университете у меня была курсовая работы: «Британская военная литература от норманнских нашествий до мировых войн». В этом узком сегменте отражаются тренды социальной психологии одной из ведущих мировых наций почти за тысячелетие. 
- А где ты учился?
- В Университете Антильских островов. Так что ты скажешь об Олдингтоне?
- У него не было выбора, - сказала Чанди, - его рекрутировали в армию, как всех.
- Выбор есть всегда, - возразил Бокасса, - Олдингтон мог сесть на пароход до любой из центрально-американских стран. Никто бы его не остановил. Принудительный призыв начался в Британии только в январе 1916-го, через полтора года после начала войны. У Олдингтона было достаточно времени, чтобы выскочить из фидера мясорубки.
- Трусливо бежать, чтобы воевали другие? - спросила британка, - Опозорить себя?
- Значит, у Олдингтона все-таки был выбор, не так ли, Чанди?
- Спасение своей шкуры ценой позора, - твердо сказала она, - это совсем не тот выбор, который может сделать джентльмен, имеющий чувство собственного достоинства.
- А если принудительный призыв так и не был бы объявлен? - спросил он, - Тогда, для джентльмена не было бы позором спасать свою шкуру, не идя на войну волонтером?
- Странный вопрос, - неуверенно произнесла Чанди, - это ведь разные ситуации.
- Почему странный? Чувством собственного достоинства джентльмена управляют его собственные идеалы, а не кучка каких-то субъектов в государственном офисе.
- Это софистика, сэр! – возмутилась британка.
- Тогда, - невозмутимо ответил Бокасса, - тебе, не составит труда опровергнуть эту софистику, применив методы правильной логики. Попробуй.

В разговоре возникла двухминутная пауза, а потом Чанди сказала.
- Ты прав, это не софистика. Значит, ты пошел в армию исходя из своих идеалов?
- В первом приближении можно сказать и так, - подтвердил Бокасса.
- Во имя каких же идеалов ты готов рисковать своей жизнью и отнимать чужую?
- Если кратко, - сказал он, - то мой идеал, это общество без политической элиты.
- И, по-твоему, в Меганезии удалось реализовать этот идеал?
- Скорее да, чем нет. Но, идеал надо защищать. Пока это моя работа.
- Пока? – переспросила она, - Значит, ты и сейчас на военной службе?
- Я капитан-инженер в оперативном резерве Народного флота, - сказал он.
- А я думала, у тебя авиационно-грузовой бизнес-партнерство с Ргларом.
- Да, но я там пайщик, а не управляющий сотрудник. Иногда я сажусь в кресло второго пилота на коммерческих рейсах. А как дальше - я пока не решил. Возможно, я займусь этнографической энциклопедией. Алюминиевая революция привела в Меганезию очень разные сообщества и племена, со своей спецификой. И эта специфика сохранится, ведь Хартия запрещает унификацию культуры, значит, на такую энциклопедию всегда будет спрос. Я поговорил с нашими бизнесменами, и они готовы платить. Мне - интересная работа. Им - позитивный PR. Всем выгодно.
- PR, - откликнулась британка, - дурное сочетание букв. Очень странно, Бокасса. Я тебе доверяю, хотя, по всем правилам здравого смысла, должна считать тебя врагом.    
- По каким именно правилам здравого смысла ты должна это делать?
- Мне кажется, что это очевидно. Ты офицер вражеского флота и, вероятно, ты убивал британцев, моих соотечественников. Ваша разведка, как говорят многие, ответственна за гибель моей семьи. Мой дом взорван, отец, мать и младшие братья убиты. Разве нет?

Бокасса снял левую ладонь со штурвала, и медленно пошевелил пальцами.
- Вопрос в том, по какому принципу строить отношения между такими фактами, и теми обстоятельствами, которые существуют у тебя и у меня здесь и сейчас.
- Поясни, - попросила она.
- Поясняю. Ты уехала в Меганезию не по капризу, а чтобы избежать серьезной угрозы.
- Откуда ты знаешь?
- Я читаю дайджест британской светской хроники. В основном это сплетни, но многие сюжеты выглядят достоверно. Ты Чанди Кестенвел, не так ли? А Шеппи - это одно из поместий твоего отца. Здесь, в Меганезии, ты назвалась Чанди Шеппи, чтобы не так сильно выделяться. Шеппи – распространенная фамилия, в отличие от Кестенвэл. Это хорошая тактика Чанди. Ты единственная наследница Мейнарда Кестенвэла, хотя он выкинул тебя из завещания. Подельникам барона ты очень не нравишься, они желают аннулировать через суд твои права, но их бы также удовлетворил несчастный случай.
- Проклятье! - воскликнула она, - Неужели об этом пишут так откровенно?
- Нет. В дайджесте, конечно, иносказания. Некоторые авторы пишут, что ты, опасаясь несчастных случаев, перебрались в зону, недоступную для истеблишмента Британии.

Чанди от волнения прикусила губу, и после паузы сказала:
- Я все сильнее задумываюсь: какой приз назначен за мою голову?
- Не имеет значения, - ответил Бокасса, - в Меганезии живет и работает много людей, за головы которых назначены огромные призы. Эти люди - ученые и инженеры, поэты и философы, экономисты и военные - в силу своего стиля мысли, и своих интересов, без какого-то наперед поставленного задания, создают принципы и алгоритмы, имеющие стратегическое значение для нашего будущего, для нас, меганезийцев, канаков, foa. И поэтому, меры борьбы против охотников за головами тут экстремально жесткие. Еще в  начале войны за Хартию была попытка лидеров Старого Света купить головы лидеров Конвента и Трибунала. Трибунал в ответ принял «Anti-assassin act». Смысл акта прост: встречные удары наносятся по слабым звеньям цепочки: по заказчикам и помощникам заказчиков, по фигурам, которые, в отличие от наемных убийц, не владеют арсеналом методов, дающих шанс на выживание человеку, ставшему мишенью для вендетты.   
- Вендетта? – переспросила Чанди, - Кровная месть по обычаям сицилийской мафии?
- В первом приближении, - сказал он.
- В первом приближении… - она сделала паузу, - …Как с семьей моего отца?
- Да, - лаконично ответил Бокасса.
- Мне кажется, я сплю и вижу кошмарный сон. Меня защищает вендетта, убившая моих родных. А я решила довериться офицеру этой машины смерти. Может, я схожу с ума?   
- Ты в порядке, - авторитетно заявил он, - просто, ситуация не совсем обычная.




*5. Рыцари, колдуны, и прочие мифические персоны.
Вечер 11 марта. Центральная Меганезия. Увеа-и-Футуна (бывшая колония Франции).

Увеа – вулканический остров, окруженный коралловым барьером. Если считать все это круглым, то радиус барьера 10 километров, а острова 5 километров. Площадь острова примерно 75 квадратных километров, а кольцевой лагуны - 225 квадратных километров.
Административный центр Увеа – городок Мата-Ута – на востоке.
Аэропорт – во внутренней части острова, севернее центральной горы.
Морские терминалы и прилегающая промзона - в юго-западном секторе.
Кольцевая лагуна разделена коралловыми хребтами по линиям север-юг и восток-запад,  будто табло компаса. Наименее обжит северо-западный сектор: сублагуна Фатуманини.
На ее берегу только одна деревня с красивым именем Фака-Ута.

Оставим теперь скучноватую фактографию и переключимся на романтику.
Огромная луна, повисшая над западным горизонтом.
Поверхность лагуны – будто расплавленное серебро.
Открытый паб-веранда около причалов в деревне Фака-Ута.
Экстерьер и интерьер проще некуда, однако, с некоторой претензией на оригинальность: платформа на сваях не прямоугольная, а будто бы в форме сегмента шестеренки с очень широкими зубцами. На каждом зубце - столик. На самом сегменте - стойка бара и нечто наподобие танцплощадки. Над всем этим шуршит навес, обдуваемый ночным бризом… 

Негромкий звон гитары. За одним из столиков, четверо молодых парней и две девушки (кажется, выходцы из Латинской Америки), поют заводную песенку на полинезийском креольском (mix таитянского и колониального англо-испанского). Они одеты в яркие шорты и майки с люминесцентными рисунками. А несколько девушек совсем другого расового типа – уроженки Индокитая, как птички уселись, на парапете. Они одеты на фольклорно-полинезийский манер: только в пестрые набедренные повязки. Сначала кажется, будто они щебечут между собой, не обращая внимания на окружающих, но внимательному наблюдателю удается засечь те взгляды, которые они бросают то на компанию латиноамериканской молодежи, то на троих евро-креолов постарше, одетых в пятнистую униформу «tropic military», и устроившихся за стойкой бара.

А, посмотрев вниз и влево по берегу, на причальный комплекс из нескольких пирсов, расходящихся лучами от общего дебаркадера, можно заметить еще несколько таких девушек «псевдо-полинезийского вида». Они флиртуют с, кажется, настоящими (а не псевдо) полинезийцами из экипажа только что подошедшего 60-футового катамарана.  Казалось бы, здесь (в пабе и на причалах) количество публики невелико, а количество плавучего и летучего транспорта – еще меньше, но разнообразие (расово-этническое и техническое) просто зашкаливает. Будто некто специально устроил комбинированную экспозицию этнографии и мобильной техники, замаскировав это под спонтанность. 
   
…Чанди Кестенвэл наблюдала течение нехитрой провинциальной жизни и вспоминала реплику Бокассы об этнографической энциклопедии. Теперь она готова была признать: действительно такая энциклопедия будет здесь очень кстати. А тем временем подошел бармен - индус и поинтересовался: 
- Леди и джентльмен хотят кофе с мороженым? Или покушать? Или выпить?
- Пожалуй… - произнесла британка, быстро выскакивая из медитативно-созерцательного состояния, - …Пожалуй, унцию скотча и стакан оранжа.
- Смешать? – уточнил индус.
- Нет, отдельно.
- А мне, - добавил Бокасса, - большую чашку какао.
- Ясно, - индус кивнул, - а покушать?
- Чуть позже, - сказал Бокасса, - мы с удовольствием выслушаем ваши рекомендации относительно разновидностей карри, которые у вас предлагаются.
- О! Это верный подход к делу, сэр! - индус широко улыбнулся, и продолжил путь на «боевую позицию» за стойкой… 

…Иногда достаточно короткой паузы, чтобы в голове промелькнуло множество самых удивительных мыслей. Бокасса вдруг подумал об играх богини судьбы - Фортуны, или Паоро, как ее называют в Океании. Какова была вероятность, что он встретит эту юную британку? Повернись колесо Паоро немного иначе – и Чанди погибла бы в отцовском особняке от взрыва летающей бомбы, и он воспринял бы это равнодушно. Еще одна «обнуленная единица» оффи-клана Кестенвэл. Хороший оффи - мертвый оффи. Никто никогда не стал бы заострять внимание на том, что оффи - это социальный статус, или функция, или класс, но не биологическая раса, свойства которой передаются генами...   

…Пауза завершилась. Бармен-индус принес напитки. Бокасса поблагодарил его. Чанди залпом выпила рюмку скотча (чего ранее не делала ни разу), досадливо поморщилась, и запила оранжем. Кашлянула, вытерла губы салфеткой и негромко сообщила:
- Знаешь, на острове Новая Ирландия в порту Наматанаи, мне казалось, что тамошнее вавилонское смешение народов, это эффект Золотой лихорадки. Но теперь я начинаю подозревать, что у вас вся страна такая… Не хочу говорить «мультикультурная»…
- И правильно не хочешь, - Бокасса подмигнул, - на эту тему есть принцип Конфуция: «Необходимо начать с исправления имен. Если имена неправильны, то слова не имеют оснований. Если слова не имеют оснований, то дела не могут осуществляться».
- Не люблю Конфуция, - сказала она, - фашистское учение.
- Тогда все-таки учение Муссолини конфуцианское, исходя из хронологии, - пошутил Бокасса, и уже более серьезным тоном продолжил, - даже если учение выглядит таким фашистским и отвратительным, это не означает отсутствия в нем толковых идей. Если рассмотреть слово «мультикультурная», и очистить его от неправильностей, таких как потворство феодальным религиям в области этики, политики, искусства и секса, то мы получим исправленный термин для позитивного вавилонского смешения народов.   
- Бокасса, а какая у тебя была специализация в Университете?
- Экономическая психология, - ответил он.

Чанди кивнула в знак понимания, и задала вопрос из совсем другой области.
- Скажи, а кто жил здесь до вашей Алюминиевой революции?
- Здесь? – переспросил он, - Не знаю. Вроде бы, деревня Фака-Ута была заброшена.
- Я не про деревню. Я вообще про остров Увеа.
- А-а… Примерно семь тысяч туземцев, и еще полторы тысячи французов в Мата-Ута, столице, что на восточном берегу. Те французы исчезли. А из туземцев многие семьи продолжают жить в тех же деревнях. Мэрия постепенно, тактично вовлекает туземную молодежь в постиндустриализацию и постмодернизацию. Значительная часть жителей острова сейчас - этнические сальвадорцы и филиппинцы из резерва Народного флота.
- Лаконичная исчерпывающая информация, - прокомментировала Чанди, и с невеселой иронией процитировала: «те французы исчезли».
- Уф! - Бокасса вздохнул, - Допустим, я скажу: они были убиты в ходе грубых зачисток контрреволюционного элемента в ноябре позапрошлого года. Так лучше?   
- Так не лучше. Так честнее.
- Да, наверное, - начал он и…

…Отвлекся на звук, сходный с гудением крупного насекомого. Источником звука был летательный аппарат, который даже внешне напоминал насекомое. Толстую стрекозу размером с небольшой спортивный катер. Стрекоза (окрашенная в нейтральный цвет, неразличимый в лунных сумерках) деловито покружилась над естественной поляной в полусотне шагов от паба, и приземлилась мягко, как прыгнувшая кошка. Крылья этого гротескного насекомого, оказались двумя воздушными винтами, установленными над фюзеляжем, а само насекомое, соответственно – разновидностью геликоптера.      
- Это Скйоф Исландец с семьей на своей новой головоломке, - сообщил Бокасса.
- На головоломке? - переспросила Чанди, приглядываясь, - Да, это что-то странное, но слишком темно, чтобы разглядеть детали.
- Данная модель, - пояснил он, - называется «Флеттнерклон». Чуть позже ты сможешь  рассмотришь это поближе. Скйоф и Элаора не будут против.

Чанди Шеппи (Кестенвэл) отстраненно кивнула. Сейчас она старалась припомнить все сказанное Бокассой по пути сюда об этих двух персонажах. Вернее, о трех. Итак:

Скйоф Скйофсон по прозвищу Исландец, 36 лет, не так давно авиа-инженер и летчик-испытатель фирмы SAM (Simple Aircraft Malcolm – атолл Тупаи, округ Бора-Бора). В ближайшем прошлом – штаб-капитан авиа-полка острова Футуна, лежащего в 230 км западнее Увеа. Остров Футуна управляется королем Улукаи. Сейчас Скйоф Исландец -  советник этого короля (весьма продвинутого, по словам Бокассы).

Элаора Тимбер, 20 лет, дочь некой фиджийки из провинции и генерала Тевау Тимбера, диктатора Фиджи, завоевателя Тонга. По январской Унии этого года, агломерат Фиджи-Тонга, автономия Бугенвиль (зона Северных Соломоновых островов), и Конфедерация Меганезия, образовали единый военно-политэкономический блок в Океании.      

Каунитони Тимбер, 3/4 года, сын Элаоры Тимбер и (в биологическом смысле) некого бразильца - тренера по спортивным танцам (местонахождение которого неизвестно и значения не имеет). В социальном смысле Каунитони - сын Скйофа Исландца, так что отношения Скйофа с генералом Тимбером практически родственные. Это внушает…



Пока Чанди вспоминала все это, Скйоф и Элаора вместе с малышом Каунитони как раз добрались до паба, и следующие несколько минут были заполнены сумбуром встречи, знакомства, и обустройства малыша. Судя по реакции бармена-индуса, в этот паб часто заходили клиенты с малышами. Так что он удивился лишь довольно позднему времени (заметив «зря вы таскаете киндера с собой на ночь глядя, вот, собьется у него режим»). Сделав такое замечание, бармен принес откуда-то люльку-гамак, привесил к балке, на которой держался каркас тента. На следующем заходе, был подан молочно-фруктовый коктейль для Элоары и контрафактный «Гиннес» для Скйофа. Вот теперь можно было переходить к деловому разговору – и Чанди конспективно изложила свою биографию, органично перешедшую в тему спасения популяции кораллового ламантина. Далее (в соответствие с программой) она открыла ноутбук и включила любительский фильм о коралловых ламантинах, снятый в лагуне Лвайра. Результат превзошел все ожидания. Элаора, от избытка эмоций даже хлопала себя ладонями по бедрам. Скйоф Исландец разложил тактический планшет, вытащил на экран карту Океании, отметил стилосом  атолл Лвайра, затем еще два десятка крупных лагун по всей незийской акватории, до восточного архипелага Туамоту, и посмотрел на отобразившиеся дистанции. 

Этот визуальный ряд явно понравился Скйофу. Он энергично похлопал в ладоши.
- Значит так! Мы можем перевозить ламантинов челночно, от лагуны к лагуне. А что скажут хозяева проекта?
- Хозяйка она, - Бокасса показал взглядом на Чанди, - а я только ассистент. 
- Ясно! - Скйоф снова хлопнул в ладоши, и посмотрел на юную британку, - Ну, что?
- Есть серьезная проблема, - сказала она, - транспорта не хватает.
- А сколько ламантинов надо перевезти? – спросила Элаора.
- От двух до пяти тысяч, по разным данным, - сообщила Чанди.
- И, - добавил Бокасса, - не будет проблем с покупкой ламантинов. Причем дешево.
- Обеднел же тамошний народ, - с пафосом произнесла молодая фиджийка, - ловят, и безвозвратно отдают природные богатства своей папуасской нации, причем дешево.

В этот момент малыш Каунитони громко и требовательно запищал. Скйоф Исландец вскочил, и вытащил малыша из люльки.
- Ага, Тони! Ты не обделался, значит, ты проголодался.
- Он не проголодался, - сказала Элаора, - он реагирует на то, как мы шумим.
- И-и-и! Уф! Уф! И-и-и! – высказал свое мнение Каунитони.
- Все же, Тони проголодался, - перевел Скйоф.
- Да, по ходу, ты угадал, - на этот раз согласилась фиджийка, и вытащила из пятнистого туристического рюкзачка пластиковую банку-цилиндр, с надписью: «Футуна-Фалалеа Агрофарм. Детское питание для возраста 6 – 10 месяцев».   
- А-а-а! – многозначительно объявил малыш.
- Скйоф, держи его прямее, и ладонь под затылок. 
- Так, что ли?
- Ну, типа того... Так… Первая ложка… Заброс нормальный… Вторая… 
 
Видя, что Элаора и Скйоф на некоторое время погрузились в возню с малышом, Чанди повернулась к Бокассе и полушепотом напомнила:
- Ты говорил, что можно посмотреть геликоптер-головоломку. По-моему, как раз…
- Хорошая идея, - согласился тот, - давай, пойдем, пока Элаора и Скйоф заняты…



«Флеттнерклон» выглядел современно – изящный корпус из армированного пластика, широкое остекление кабины, и геометрически-выверенные профили четырех лопастей ротора… Точнее, двух роторов, но две лопасти на каждом. Лишь сейчас Чанди поняла, почему Бокасса назвал эту летучую машину «головоломкой». Оси двух роторов были выдвинуты из крыши в футе слева и справа от линии симметрии машины, и возникала уверенность: если крутануть их, то они сразу же пересекутся и перерубят друг друга.
- О… Черт… - недоуменно протянула Чанди, - …Как это может работать?
- А! – Бокасса подмигнул, – Красивая иллюзия неизбежного столкновения, верно?
- Да. И я не понимаю, в чем тут фокус.
- Фокус несложный, - сообщил он, - оси роторов немного наклонены влево, и вправо, соответственно. Так что каждая лопасть проходит несколько выше чужого ротора. 
- М-м… Это я вижу. Но почему сами лопасти не сталкиваются?
- Они синхронизированы через механическую связь роторов по типу шестеренок. Эту конфигурацию придумал и реализовал германский  инженер Флеттнер в 1939 году, и поэтому модель названа «Флеттнерклон». Красивое решение, и гораздо проще, чем на вертолетах, считающихся сейчас классическими.
- А как насчет летных качеств? – спросила Чанди.
- Об этом, - сказал Бокасса, - есть документированный рассказ. Флеттнер строил свою машину на пороге войны и, разумеется, предложил ее экспертам «Люфтваффе». У тех возникли сомнения, что такая игрушки способна маневрировать в воздушном бою. На полигоне была устроена проверка. Полчаса пара боевых истребителей с отличными
пилотами пыталась поймать машину Флеттнера в прицелы своих пулеметов с боевой дистанции. У них ничего не получилось. Мишень оказалась слишком проворной.
- Здорово! - оценила британка, - А кто-то еще сейчас строит подобные вертолеты?
- Насколько я знаю, нет. Американская фирма «Kaman» работала по этой схеме после получения в 1945 году трофейной документации Люфтваффе, но потом бросила.
- Почему?
- Потому, что строить относительно простые и дешевые машины стало невыгодно.
- Да, - сказала она, -  это я не сообразила. Меньше смета – меньше откаты.
   
Бокасса утвердительно кивнул. Чанди задумалась и спросила:
- А у вас, значит, это правило о ценах не работает?
- У нас все наоборот, - подтвердил он, - Меганезия это отсталая страна с примитивной конкуренцией по принципу: делай то, что нужно потребителю, и как можно дешевле.
- В Австралии, - заметила она, - некоторые люди считают, что именно такой принцип превращает вашу страну в изгоя, во врага системы.
- Похоже на то, - согласился Бокасса.
- Похоже… - отозвалась она, - …А как ты связан с проектированием геликоптеров?
- Через мою профессию. Экономическая психология, я уже говорил.
- Э-э… Я не улавливаю, где пересечения этой профессии с авиа-инженерией.
- Эта профессия, - сказал он, - пересекается с историей техники. Любой техники. 

В этот момент раздалось громкое рычание Скйофа:
- Hei foa! Идите сюда, тут жратву принесли! 
- Мы идем, - ответила Чанди и вместе с  Бокассой, двинулась назад к веранде паба, где накормленный малыш уже был уложен обратно в люльку.
- Слушай, - сказала Элаора,  - а в каком состоянии сейчас дело о твоем наследстве?
- В состоянии вязкого трения, - ответила Чанди, - мне повезло, что моя сетевая подруга Китиара Блумм, журналистка из Сиднея, убедила своего отца, адвоката, защищать мои интересы на условиях оплаты услуг после процесса, в случае удачного исхода дела.
- Хе-хе! – протянула фиджика, - А цена вопроса примерно? Ну, оценка наследства?
- Примерно 15 миллиардов долларов, по данным «Forbes». Это нижняя строка в топ-10 миллиардеров Британии, и ниже первой сотни в мировом листинге. По меркам супер-концернов – не так много. Когда мне позвонил поверенный Гиперборейского клуба, я объявила, что соглашусь на любую разумную сумму отступного. А он предложил мне пансион сто тысяч британских фунтов в год, и больше ничего.
- Хэх! - Элаора почесала нос пальцем, - Полтораста тысяч USD. Маловаты дивиденды.
- Я так и сказала, после чего перебралась из Австралии в Меганезию.
- Ну, - заметил Скйоф, - по ходу, папа твоей подруги рискует вместе с тобой. Этот клуб долбанных оффи… Как там он называется?
- Гиперборейский клуб, - напомнила Чанди, - еще иногда называют просто «Ложа».
- Да, точно! - Скйоф кивнул, - Так вот, физически устранив тебя, а заодно адвоката, эти долбанные уроды получат все, что им надо. E-oe?
- E-o, - на меганезийский манер подтвердила юная британская аристократка.
- Так вот, - продолжил Скйоф, - я, типа, не адвокат, и не все понимаю в этих штуках, но обязательно перенес бы твои права с тебя на какую-нибудь фирму, чтоб ты не торчала в качестве мишени в этом сраном тире с 15-миллиардными призами за точный выстрел.

Чанди Шеппи-Кестенвэл удрученно покачала головой.
- Конечно, мы с мистером Блуммом думали об этом. Мы попробовали просто продать опцион на эти права, переписав наследство на держателя опциона. Никто не купил.
- Ну… - протянула фиджийка. - …А то, о чем говорил Скйоф, вы пробовали?
- Да, Блумм попытался передать эти права в учредительный капитал некой компании, однако, это было отвергнуто и австралийской и новозеландской юстицией.
- Где-то в этом деле зарыта большая свинья… - произнесла Элаора.

Бокасса хмыкнул, вытащил сигару из кармана, и вопросительно посмотрел на Элаору.
- Валяй, - сказала она, глянув на люльку, в которой спал малыш, - ветер дует в другую сторону, так что все ОК.
- Ага! - он прикурил, выпустил изо рта струйку дыма, и предположил, - А, может, есть особые обстоятельства, например, какие-то неформальные долги барона Кестенвэла?
- Никто не говорил о долгах, - возразила Чанди, - и как мой отец мог задолжать сумму, близкую к 15 миллиардам долларов, без единой документированной записи?
- Да, странно как-то, - согласился Бокасса, - но, Британия позиционирована в качестве правового государства, а значит: никаких разговоров про неформальные долги. Мешок должен перейти к тебе, вместе с баронским титулом, как я понимаю.
- Это компетенция Лондонского суда, - заметила юная британка, - согласно закону, суд вынесет итоговое решение через полгода, а в ближайшее время суд назовет того, кому временно будет передан траст, иначе говоря – право управлять наследуемой массой в интересах пока абстрактного наследника. Это тоже важно. Гиперборейский клуб, как случается в таких делах, будет проталкивать своего трастового управляющего.
- Если суд купленный, - заметил Скйоф, - то запросто проштампует такое.   
- Кстати про суд! – тут Элоара импульсивно хлопнула ладонью по столу, - Скйоф, надо поговорить с Эвис Дроплет. Она же избрана в верховные судьи по рейтингу, ага?
- Хэх! По ходу дельный вариант!..

С этими словами, Скйоф резко прицелился ладонями в Бокассу и Чанди. 
… - Если вы нам это доверяете, то мы объясним судье Эвис, что для foa есть резон поддержать Чанди. А вы летите в Мифрилланд и создаете компанию в США.
- А что такое Мифрилланд? – спросила Чанди.
- Это, - ответил Скйоф, - аграрная фирма на Американском Самоа. Типа, кооператив, культивирующий специальных мифриловых пчел, и производящий мифриловый мед.
- Наверное, я чего-то не понимаю, - Чанди вопросительно повернулась к Бокассе.
- Скйоф предложил очень перспективный вариант, - ответил тот.
- Хорошо, - Чанди кивнула, - Я доверяю. Но потом ты объяснишь мне, договорились?



Утро 12 марта по Гринвичу. Британия, Виндзор.

Королева Боудис, не отрывая взгляд от экрана ноутбука, прожевала гренку с сыром, и ласковым голосом произнесла: 
- Парни, вы уверены, что этот гибрид циркуля и гильотины следует считать яхтой?
- В этом нет никаких сомнений! – воскликнул Петер Маккэлх. - Это легкий 30-метровый тримаран по имени «Kage-no-Taiyo», в переводе «Тень Солнца». Он - римейк германско-швейцарского тримарана «Planet-Solar» 2010 года, но продвинутый.
- Сильно продвинутый, - добавил Эндрю Ирсон, - и с инновационным дизайном.
- И с нулевой эмиссией, - продолжил Маккэлх, - абсолютная экологическая чистота!
- И дешево, - добавил Ирсон, - всего четверть миллиона баксов за 100-футовую яхту!
- Да, Эндрю, - ответила королева, - за 100-футовую яхту это сказочно дешево, однако проблема в том, что это не яхта, а плавучий гробик для динозавра.
- Боудис! Почему такие готические ассоциации?
- Потому, Эндрю, что это большая угловатая черная уродина на поплавках.
- Но, - заметил Маккэлх, - солнечные батареи всегда черные, они должны поглощать максимум лучистой энергии. Вся поверхность яхты покрыта этими батареями, чтобы обеспечить мощность 200 киловатт, и развить скорость примерно 20 узлов.   
- И, - перехватил инициативу Ирсон, успевший включить второй ноутбук, - посмотри, Боудис, вот 115-футовая яхта «Guilty», построенная в 2008-м. Шедевр от трех ведущих мастеров дизайна! Черные тона и прямые углы. Греческий миллиардер Дакис Йоанноу купил «Guilty» за 30 миллионов евро! Жесткая геометрия и строгие цвета, это классика авангардистского тренда любой эпохи! Это вечный шедевр, черт подери!   

Возникла пауза. Королева, сравнила изображения на одном и другом экране, сделала глоточек кофе из перламутровой фарфоровой чашечки, и объявила:
- Кажется, эксперты называли «Guilty» самой уродливой яхтой в истории. Но при этом, никто не отрицал, что интерьер «Guilty», хотя и создан в постмодернистском стиле, но соответствует хорошим стандартам комфорта для пассажиров. А то, что вы сейчас мне предлагаете, соответствует стандартам, разве что, для транспортировки кроликов. Это большая плоская солнечная батарея на поплавках, к которой приделан кубрик. 
- Нет-нет! - воскликнул Маккэлх, - Это круизная яхта. У японцев свои представления о комфорте, а «Тень солнца» строилась для японского туристического контингента!
- Так, - королева вздохнула, - где сейчас находится эта грешная тень?
- На острове Гуам, как ты и заказывала, - ответил Ирсон.
- Ладно, - сказала королева, - теперь мне нужен экипаж: три человека. Какие идеи? 

Два секретаря королевы в некоторой растерянности посмотрели друг на друга, а потом Маккэлх чувствительно толкнул Ирсона в бок.
- Давай, Эндрю, скажи ей.
- Слушай, Петер, а может, не надо? – спросил тот.
- Надо, Эндрю, потому что другие варианты будут еще хуже.
- Парни, - строго сказала королева, - прекратите этот спектакль и выкладывайте.
- Ладно, Боудис, - печально произнес Ирсон, - есть у меня на примете три ирландца из Ольстера. Возраст - 20 лет. Убеждения - оранжисты. Род службы – матросы ВМФ.
- Сколько алкоголя они употребляют в среднем за день? - поинтересовалась королева.
- Не так много, Боудис. У них другая проблема. Они почти сели в тюрьму за уважение к нашему флагу, и не оказались там только благодаря твоему личному вмешательству.
- Ах, да! - королева улыбнулась, - Разумеется, я помню этих моряков. Они служили на портовом буксире, на нашей базе Декелия, на границе греческого и турецкого Кипра, и помешали мусульманским активистам сорвать с этого буксира флаг, и в драке кого-то ударили пожарным топором. Неприятная история, но эти ирландские мальчишки, по существу, были правы, на что я указала судейской коллегии. О, боже! Какой случился скандал. Зато, какое трогательное письмо мне потом прислали эти мальчишки. Но я не понимаю: какое отношение имеет та история к подбору экипажа для «Тени Солнца»? 
- Прямое, - ответил Маккэлх, - Эти трое матросов самые верные тебе люди на флоте.
- Да, пожалуй, в этом есть здравый смысл. А где они сейчас служат?
- На базе в Портсмуте. Ты хочешь на них посмотреть?
- Хочу, - сказала она, - так что, парни, организуйте мне визит туда завтра утром. 




*6. Путешествие в страну мифриловых пчел.
Опять же 12 марта. Утро. Небо над Центральной Океанией.

После завтрака, Чанди Шеппи (Кестенвэл) и капитан Бокасса вылетели с острова Увеа курсом зюйд-зюйд-ост. Внизу остались зеленые горы, окутанные туманной дымкой, и причудливый узор мелководий в границах барьерного рифа. Когда «SkyEgg» набрал высоту, все это показалось таким маленьким, будто игрушечным. Вероятно, эта мысль отразилась на лице у Чанди, и Бокасса с легкой иронией заметил:
- Да, представь себе: тут в середине Океании все очень маленькое. Через полчаса ты увидишь два острова Германского Самоа. Мы пролетим почти над ними. По здешним меркам они как континент. А их суммарная площадь приблизительно как у Великого герцогства Люксембург, или как у испанского острова Мальорка.
- Почему ты говоришь: Германское Самоа? - спросила юная британская аристократка.
- Это чтобы не путать с Американским Самоа, куда мы летим. Оно чуть дальше. Если исторически, то в начале XX века Западное Самоа было колонией Германии. Во время Первой Мировой войны оно было захвачено Новой Зеландией. Затем, во время Первой Холодной войны, было учреждено полунезависимое государство Самоа.
- Бокасса, я спрошу прямо. Правда ли, что на Западном Самоа, под демагогию о некой исторической справедливости, создана карликовая копия Третьего Рейха?

Возникла пауза, и слышался только равномерное гудение воздушного винта. А потом меганезийский капитан полюбопытствовал:
- Ты действительно веришь этим сообщениям BB-news и прочих TV-иллюзионов? 
- Нет, я не верю. Но, с другой стороны, я знаю, что на пустом месте такие сообщения никогда не создаются. Что-то должно быть в основе.
- Правильно, - ответил он, - в основе что-то есть. На Германском Самоа сейчас правит этнически-германское меньшинство, это новые колонисты, приехавшие после Второй Холодной войны, когда в Евросоюзе разразился Ступенчатый Супер-кризис. Дальше – обычная эмиграция безработной молодежи, в основном, разумеется, в Америку. Но, в протестной среде распространился миф о веселом прекрасном Самоа, которое можно аккуратно освоить. Так туда приехало тысячи три инициативных германцев. Правда, получилось не очень весело. Сначала серия конфликтов с местными властями, а затем, Алюминиевая революция позапрошлого года на Островах Кука, и две войны подряд.
- И?.. – спросила Чанди.
- И, - сказал Бокасса, - понятно, что германские колонисты заняли сторону Конвента, а местные власти сотрудничали с ООН, и с яванскими оккупантами. По итогам, победил Конвент, как ты знаешь. Соответственно, и вопрос власти решился.

Снова пауза. Чанди задумалась, подбирая слова и, подобрав, сказала:
- Я не хочу никого обвинять, но стараюсь разобраться. Пресса пишет, что из 200 тысяч аборигенов в итоге осталось не более половины, и они лишены гражданских прав. Им оставлены лишь резервации, а у милитаризованных колонистов - абсолютная власть. В случае любого неповиновения следуют репрессии, расстрелы и каторжные работы.
- Все это, - ответил Бокасса, - в некотором смысле можно считать правдой.
- Тогда, - заявила Чанди, - это действительно карликовая копия Третьего Рейха.
- Это вряд ли, - Бокасса улыбнулся, - дьявол сидит в деталях. В нюансах. В семантике политических штампов. Лучше тебе посмотреть на это собственными глазами.
- Я непременно посмотрю, - твердо сказала она и, после паузы, спросила, - а как сейчас устроено Американское Самоа?
- Исторически, - ответил он, - Восточное Самоа стало колонией США тогда же, когда Западное Самоа стало колонией Германии. Обычное дело. Колониальный раздел мира. Полтораста лет власти США не заботились о формальном устройстве этой колонии, но потом изобрели для нее конституцию. Согласно этому политико-юридическому акту, Американское Самоа есть не включенная и неорганизованная территория США. Такой экзотический статус открывает для нас интересные возможности.

Тут Бокасса сделал паузу, предоставляя собеседнице возможность попрактиковаться в решении юридических задачах. Чанди задумалась и медленно произнесла:
- Не включенная и неорганизованная территория США. Это значит, что территория не находится в юрисдикции институтов власти какого-либо штата, а суверенитет над ней осуществляет непосредственно президент США через офис по островным делам. Это напоминает статус Британских Заморских территорий. Но что это дает нам?
- Судебная юрисдикция, - подсказал он, - как ты думаешь, кто вправе отменить какой-нибудь акт локальной исполнительной власти неорганизованной территории?
- Кто?.. – эхом отозвалась она, - …В Британии таким правом обладала бы королева, а в аналогичном случае для неорганизованной территории США, видимо, президент.
- Исключительно президент, - уточнил Бокасса.
- Да, - Чанди кивнула, - я это и имела в виду. Но, все-таки, что это дает нам?
- Представь, - сказал он, - что локальная власть Американского Самоа утвердила акт о создании некой частной компании. Какой внешний институт может отменить это?
- Мы уже выяснили, что президент США, - ответила Чанди, - но к чему эта задача?
- К тому, что юстиция Американского Самоа в Паго-Паго утвердит то, что отказалась утвердить юстиция Австралии и юстиция Новой Зеландии.

Чанди Кестенвэл удивленно посмотрела на него.
- Ты о компании, в учредительный капитал которой переданы мои права наследника? 
- Да, именно так.
- Но, Бокасса, почему ты думаешь, что местная власть в Паго-Паго это утвердит?   
- Потому, - ответил он, - что местная власть не захочет ссориться с аббатом Тореро.
- Э-э… - удивилась она, - …Это какой-то авторитетный местный религиозный лидер?
- Нет, просто, он последователь пчеловодческой школы аббата Эмиля Варрэ, и часто цитирует доктрину из книги этого аббата: «я определяю пчеловодство как искусство разведения пчел с целью получения от этой деятельности максимального дохода при минимуме расходов». Если говорить о профессии аббата Тореро, то он боевой пилот с внушительным опытом. Он стартовал в 19 лет на партизанской войне за золото Папуа-Бугенвиля, а сейчас ему, соответственно, 27 лет. После войны за Хартию, он вышел в резерв и вместе с Люггером, своим напарником, и с Отети, подружкой Люггера, начал заниматься мифриловыми пчелами. Они создали эффективное предприятие на атолле Митиаро, на юге Архипелага Кука. Потом они все трое милитаризовались ненадолго, поработали на Декадной войне, и вернулись к пчелам. На Митиаро стало тесно, и Тореро перетащил несколько молодых роев мифриловых пчел на остров Тутуила.
- Тутуила? – переспросила Чанди, - Это крупнейший остров Американского Самоа?
Бокасса утвердительно кивнул, и уточнил.
- Это единственный большой остров на востоке Самоа. Полтораста квадрат-км. И, там изумительно красиво. Ты увидишь.
- Замечательно, - сказала она, - а что такое мифриловый мед?
- Это, – ответил Бокасса, - такой мед, который производится мифриловыми пчелами.

Сделав многозначительную паузу, он продолжил:
 - Мифриловые пчелы выведены в Нидерландах, в университетской лаборатории, путем генной модификации. Они вырабатывают фермент, преобразующий мирцен - компонент цветочных эфирных масел - в мифрил, каннабиноид.
- Иначе говоря, это наркотический мед? - предположила Чанди.
- Это, – уточнил Бокасса, - вещество с легким психотропным эффектом. Иногда мифрил сравнивают с «экстази», но эксперты считают такое сравнение некорректным. Мифрил является эмпатогеном, но совеем иного действия. Это каннабиноид, как я уже сказал.
- Гм… Ты хочешь сказать, что, мифрил ближе к каннабису, к марихуане?

Бокасса утвердительно кивнул. Чанди на минуту задумалась, после чего заметила:
- Странно, что человек с такой биографией перенес бизнес… ТАКОЙ бизнес из зоны контроля Меганезии в зону юрисдикции США.
- В твоей логике, - сообщил он, - есть слабая точка. Ты априори предположила, что два утверждения: «контроль Меганезии» и «юрисдикции США» - взаимоисключающие. В действительности, это не так.   
- Мне, - сказала она, - не очень верится, что это не так. Слишком разные системы.
- Да, системы разные, - согласился Бокасса, - но демон истории любит шутить. Осенью позапрошлого года – первого года Хартии, политики Западного альянса решили путем сложных интриг натравить яванских исламистов на Конвент Меганезии. Этих яванцев дотащили до Центральной Полинезии и, фактически сдали им Американское Самоа и новозеландский Ниуэ. А в конце января прошлого года Народный флот Конвента так  измотал силы Альянса в Океании, что тем пришлось подписать мирное соглашение. К соглашению прилагался протокол, о взаимодействии в деле ликвидации баз исламских боевиков в Полинезии. Народный флот Конвента помог правительствам США и Новой Зеландии вернуть упомянутые острова в исходную юрисдикцию, но не бесплатно.
- Take utu? (Цена дела?) - спросила Чанди (козырнув фразой из разговорника утафоа).
- Tika faaohipa-i, - сообщил Бокасса.

Юная британка вздохнула, вытащила из кармана смартфон, и попросила.
- Пожалуйста, повтори еще раз и переведи. Я запишу. Заранее спасибо.
- Tika faaohipa-i. Право пользования, - сказал меганезийский капитан.
- Иначе говоря, - отреагировала Чанди, пополнив свою шпаргалку, - получается, что в результате исполнения этого протокола, территории номинально вернулись под некую западную юрисдикцию, но фактически попали под контроль Меганезии. Так? 
- Не совсем так, - ответил он, - держатели юрисдикции тоже могут пользоваться. Такой паритетный вариант в чем-то выгоден всем сторонам протокола. Конкретно на острове Тутуила, средний сегмент, где аэропорт, морской порт, и старый Паго-Паго, достался американским интересантам. А восточный и западный сегменты достались нашим. На южной стороне западного сегмента та агрофирма Мифрилланд, куда мы летим.
- А туземцы? – спросила Чанди.
- Туземцы живут, где хотят. Кто-то в сегменте Паго-Паго, а кто-то в деревнях ближе к предприятиям наших ребят… Вот, смотри, отсюда уже видно Германское Самоа.      

…Следующие четверть часа они ничего серьезного не обсуждали, только обмениваясь короткими эмоциональными репликами. Какая это была красота: большие самоанские острова Савайи и Уполу, похожие на буро-зеленые спины циклопических гребнистых крокодилов. А следом, прямо по курсу, возник восточно-самоанский остров Тутуила...   



Залив Фагателе - это почти круглый километровый подводный кратер вулкана, южный бордюр которого почти полностью разрушился, а с трех других сторон - превратился в невероятно-красивые зеленые холмы. Среди яркой зелени лепились небольшие группы коттеджей с темно-красными крышами, а от середины берега в залив были выдвинуты  пирсы из газобетонных понтонов. У этой гребенки пирсов стояли несколько парусных катамаранов и летающая лодка – грузовичок (какие-то парни, одетые в яркие шорты-бермуды и майки, как раз затаскивали пластиковые бочки в ее трюм).

Бокасса аккуратно выполнил приводнение, но не у пирса, а в стороне, и рассчитал трек «SkyEgg» так, что в финале пробега летающая машина выкатилась на песок пляжа. И немедленно перед носом на фоне цветущего кустарника возник встречающий субъект: довольно худой иберийский креол, одетый в сандалии на босу ногу, болотные бриджи и клетчатую рубашку. Справа на его широком поясе был прицеплен древний пиратский пистолет с футовым стволом. Креол козырнул по-военному и поприветствовал гостей:
- Maeva la East-Samoa.
- Aloha oe, - откликнулся Бокасса, тоже козырнул, и помог своей спутнице выбраться из кабины на грунт, - значит так: это Тореро, а это Чанди.
- Я зверски рад знакомству! - ответил иберийский креол, - И я шокирован отвагой мисс Кестенвэл! Летать с компаньоном Шоколадного Зайца Апокалипсиса…
- Тореро, не свисти, - перебил Бокасса, - я немного помогаю дону Ломо вести бизнес в Гавайике, но рассматривать меня, как его компаньона, не совсем корректно.
- Кто такой дон Ломо? - спросила Чанди.
- Ломо Кокоро, директор фирмы «Нефертити-Гаити», - сообщил Тореро, - одна газета напечатала о нем статью «Chocolate Bunny of  the Apocalypse». Плагиат. Это название романа Бобби Рэнкина, 2002-й год. Возможно, вы читали Рэнкина, он тоже британец.
- Хэй, Тореро, - снова вмешался Бокасса, - я же попросил не свистеть.
- Ага, я понял, и тему уже сменил. Я теперь про британскую литературу говорю. Если конкретно, то о жанре АФ, абсурдная фантастика, в котором сочинял Бобби Рэнкин. Я считаю, это хорошая тема. Тебя, как бакалавра экономической психологии, это может интересовать, если я что-то понимаю в науке, а что-то я в ней, по ходу, понимаю…

…И тут монолог Тореро был резко прерван: из кустов вылетело нечто, напоминающее желтый теннисный мяч. Реакция Тореро оказалось стремительной. Пиратский пистолет, выглядевший игрушкой, сработал, как настоящий. Щелкнул выстрел, правда, тихий для такого внушительного калибра. «Теннисный мяч» лопнул на последней трети параболы, ведущей к голове Тореро.
- Не самый лучший выстрел, - пропищал тоненький гуманоид, ростом метра полтора, и окрашенный в синий цвет, как аборигены Пандоры из старого НФ-фильма «Аватар».
- Но, и не худший, верно? – ответил Тореро и, невозмутимо возвращая «пиратский» пистолет на пояс, добавил, - Чанди, это Ралинэ. Она не всегда такого цвета.
- Видишь, - сказал синий гуманоид (точнее, девочка-подросток), - я тренирую Тореро отстреливаться! А раскраска для настроения, чтобы подкрадываться. Ну, как?
- Круто! - ответила Чанди.
- А то ж! – синяя девочка оскалилась и зашипела, как аборигенка Пандоры. 

Тореро подмигнул ей.
- Ты классный тренер, Ралинэ. А сейчас, будет хорошо, если ты сбегаешь до гаража и пригонишь сюда Хаммер. Мы забросим полдюжины баррелей меда в Международный аэропорт, а потом прокатимся в Паго-Паго-сити, к вице-губернатору.
- Хэй! Зачем пригонять Хаммер сюда? - недоуменно спросила девочка-подросток, - Мы дошагаем пешком до гаража, и вместе прокатимся.
- Ралинэ, прикинь, - Тореро показал взглядом на Чанди и Бокассу, - ребята прилетели с острова Увеа, по ходу устали, лучше они сейчас выпьют по чашке чая, чем шагать…
- E-o! Ты бы сразу сказал: они прокатятся с нами. Ну, я пошла за тачкой.

С этими словами, юное синее псевдо-инопланетное создание уверенно шагнуло на едва заметную тропинку, и скрылось среди цветущего кустарника. Тореро удовлетворенно хмыкнул, и махнул рукой в сторону композиции из пластикового стола и табуреток на пляже, под изящно изогнувшейся парой кокосовых пальм.
- Давайте пить чай. Есть время, пока Ралинэ пригонит трофейный Хаммер. Мы хапнули несколько единиц, когда разгромили террористов. Прикиньте: Ралинэ классно рулит.
- А сколько лет Ралинэ? - поинтересовалась Чанди, устраиваясь на слегка спартанской табуретке, - Ей не рано рулить тяжелым армейским джипом?
- Ну, в прошлом сентябре док Хелсинг по таблице определил, что ей примерно 11 лет.   
- Подожди, Тореро, что значит «примерно 11 лет»? И, кстати, где ее родители, семья?
- Теоретически, семья в поселке Сан-Хуан где-то в Боливии, но там до фига поселков с таким названием. И зачем искать, если ее оттуда продали?
- Продали? – недоуменно переспросила британка.
- Да. Там это обычное дело для глухой провинции, где много детей и мало денег.
- Можно, - добавил Бокасса, - посмотреть свежий бюллетень ООН по этому вопросу.
- Минутку, а как она попала сюда?

Тореро отхлебнул чая, вздохнул и посмотрел на Бокассу.
- Ну, что, рассказывать или как?
- Рассказывай, бро, только без экспрессивных подробностей.
- Ясно. В прошлом сентябре наш батальон ликвидировал гнезда контрреволюционных интервентов в Восточной Полинезии. При работе, мы обнаружили значительное число объектов рабовладельческой сексуальной эксплуатации. Дальше разбирались как-то.
- О, черт! Ралинэ почти ребенок! - воскликнула Чанди,
- Так точно. А лидеры контрреволюционных интервентов были дегенератами. Дальше проблема решалась с учетом приближения войны, и в итоге Ралинэ теперь живет тут.
- Тут, это где?
- Тут, это у меня дома. Я купил коттедж с ботаническим садом, а Ралинэ любит всякие растения. Она с ними даже разговаривает, как на’ви в «Аватаре», ее любимом фильме.
- Минутку! Тореро, ты что, живешь с 11-летней девочкой?
- Уже с 11-с половиной летней, - поправил он, - В ее возрасте полгода не шутка. А что странного? У меня реально большой коттедж. Ботанический сад, правда, маленький.   
- Как это, что странного?!! Она же еще не… Э…
- Не Э? Так! Я врубился. Ты о сексе. Да, для Ралинэ на данном этапе жизни вообще не требуется секс ни с каким объектом. Это понятно, так что она просто живет у меня.

Юная британская аристократка опустила взгляд в чашку и пробурчала:
- Извини, кажется, я задала глупый вопрос. 
- Вопрос, как вопрос, - заметил Тореро, - хэх! Вот наша на’ви рулит. Оцени драйв.
- Черт побери! - импульсивно отреагировала Чанди, увидев, как в их сторону катится угловатый армейский джип. А через несколько секунд «Хаммер», хрустя песком под колесами, остановился около стола. Из окна высунулась синяя мордаха Ралинэ. 
- Hei foa! Мы едем, или сидим?!
- Едем, - сказал Тореро, - да, кстати, Чанди, ты придумала, как назвать компанию? 
- Э-э… - британка задумалась, - …Да, придумала. «Rancho Pandora Ltd»
- Внушает, - лаконично одобрил Бокасса.



*7. Рождение «Ранчо Пандора».
Тот же день, 12 марта, опять же, Американское Самоа.

Поездка в Паго-Паго показалась Чанди Кестенвэл похожей на яркий сумбурный сон. В  туристическом справочнике говорилось:
«Паго-Паго - столица Американского Самоа (не инкорпорированного владения США) сложился как стихийный конгломерат нескольких деревень на берегу живописного глубокого фьорда между вулканическими горами, покрытыми цветущими джунглями. В ноябре позапрошлого года Паго-Паго и международный аэропорт на дамбе, оказались захвачены мятежными гастарбайтерами - яванскими исламистами. Через три месяца (в феврале прошлого года) Паго-Паго был освобожден, вернулся под контроль США, а к началу лета была восстановлена инфраструктура, разрушенная боевыми действиями. В настоящее время Паго-Паго напоминает маленькие процветающие городки побережья Калифорнии. Работает морской порт, аэропорт, развивается бизнес в сфере Hi-Tech».

Реальность примерно соответствовала этому описанию. Можно сказать, что Паго-Паго уступал по комфорту Малибу, зато обладал деловым центром, который являлся целью путешествия на «Хаммере» с Мифрилланда Тореро в местную маленькую Америку. У портика здания, построенного с претензией на подобие древнеримской виллы, Ралинэ картинно затормозила и объявила (специально для Чанди Кестенвэл):
- Вот, здесь янки-администрация. Даже флаг есть, и два солдата янки. Ну, мы идем?
- А как же, - подтвердил Тореро, и махнул рукой, - идем, друзья.
- Идем, Чанди, - продублировал Бокасса…

…И начался парад сюрреализма.
У входа Тореро по-свойски поздоровался с двумя американскими солдатами.
- Salve amigos!
- Hi! - лаконично ответил первый солдат.
- А они с тобой? – спросил второй солдат, кивнув в сторону Чанди и Бокассы.
- Ага, - подтвердил Тореро.
- Проходите, - заключил первый.
 Относительно Ралинэ не было задано никаких вопросов. По-видимому, ее тут знали.

Дальше был подъем по лестнице на второй этаж, и заход в кабинет к одному из замов губернатора – доброжелательному дядьке, явно хорошему знакомому Тореро. Так что процедура приема документов для регистрации компании «Rancho Pandora Ltd» была скоростной, как действия пожарных на образцово-показательных тренингах.
- Когда будет готово? – спросил Тореро.
- Послезавтра в конце дня, - ответил зам губернатора, - у вас же непростая штука, есть работа для юриста, а он не сразу сочинит, как это правильно формулировать.
- Ну, классно. Спасибо, Хансон. А вы можете бросить документы сразу в «AS-bank»?
- Никаких проблем, Тореро. Только вы сегодня зайдите к директору банка, чтобы там заранее знали, что я 15-го утром пришлю ему документы вашей компании. 
- ОК, мы зайдем к нему. А вы с семьей приезжайте к нам 20-го на фестиваль.
- Да, - зам губернатора улыбнулся, - у меня записано: будет Фестиваль Астрологии.   
- Точно! - Тореро тоже улыбнулся, и кивнул, - Ну, мы поехали. So long, Хансон.   

… 

Следующим пунктом путешествия стал офис «AS-bank». Он располагался в одном из местных 5-этажных мини-небоскребов - стильного кубика из стекла и бетона. Там все произошло еще проще. Они выпили по чашке кофе с директором и с его длинноногой секретаршей, обменялись свежими циничными анекдотами, и договорились, что если документы «Rancho Pandora Ltd» появятся 15-го утром, то счет компании будет (после номинального таймаута на проверку данных) открыт 17-го к полудню.    

На этом стороны ударили по рукам, и разошлись до полудня 17 марта. На выходе из офисного здания, Тореро предложил пообедать в «Барбекю-Бонанза». Предложение оказалось своевременным: вся команда успела проголодаться. И вот они уже сидят в небольшом ресторанчике – стекляшке на изящной угловой башенке, у центрального перекрестка. Тут прохлада от кондиционера. Тут вкусно пахнет разными специями и поджаристым мясом. Тут (как заявил Тореро) подают не только лучшее барбекю, но и лучшее домашнее сухое вино. И тут изумительный вид на гавань, где стоял огромный круизный лайнер, похожий на овальный айсберг, блестящий под солнцем.   
- Это, - гордо сообщила Радниэ, - новый корабль фирмы «Vega-Horizon», он пришел из Калифорнии. Называется: «Соната Океании». Мы помогаем этой фирме с экономикой!
- Совсем капельку, – скромно добавил Тореро, - тут в Паго-Паго можно проводить ряд вспомогательных сделок, как бы, формально в США, но фактически – нигде.
- Фокусы с налогами и лицензиями? – предположила Чанди.

В ответ, Тореро выразительно подмигнул… А еще через пару минут официант-индус притащил все заказанное, и можно было убедиться, что и правда: тут отличное мясо, приятное вино, и обстановка способствует хорошему настроению. За обедом Чанди размышляла над фразой Тореро: «как бы, формально в США, но фактически - нигде». Сейчас сообразила, что юридическая и бюрократическая процедура создания фирмы «Rancho Pandjra» движется подозрительно легко. Это побудило ее задать вопрос:
- Слушайте, а почему ни в администрации, ни в банке, никто не сказал, что мои права, которые вносятся в стартовый капитал, вообще-то, под сомнением?
- Хэх… - отозвался Тореро, и запил кусок мяса глотком вина. - …Ты слышала анекдот, который рассказала секретарша банкира о соотношении законов и инструкций?
- Э-э… Видимо я слышала, но не запомнила.
- А я запомнила! – гордо отозвалась Ралинэ, - Чтобы американские законы никогда не исполнялись, и никто этого не замечал, нужны инструкции по исполнению законов. 
- Черный юмор, - заметила Чанди, - но при чем тут ситуация с нашими документами.
- При том, - сказал Бокасса, – что в инструкции для бюрократов США в Паго-Паго есть предписание организовать делопроизводство, и применять законы так, чтобы это было приемлемо для туземцев и не обостряло отношения США с этими самыми туземцами.
- Э-э… Разве среди нас четверых есть хоть один туземец?
- Вот! – Бокасса позвенел вилкой по рюмке, - Это пример вопроса, который, согласно инструкции, не должны задавать здешние бюрократы, чтобы не обострять.
- Кроме того, - добавил Тореро, - у здешних бюрократов есть очевидный практический резон поддерживать с нашими командами дружественные отношения. США - далеко, а канаки - близко. Команда Слаанеша вообще в самом Паго-Паго. Такие дела, гло.
- У нас, - гордо добавила Ралинэ, - симбиоз с янки-бюрократами, так это называется по  биологии, я в медиа-учебнике видела.
- Хорошо подметила! - похвалил Тореро, погладил ее по затылку, а затем повернулся к Чанди, - Слушай, тебе фрегантина нужна? Я купил на конверсионной распродаже семь единиц за триста кило фунтиков. Отдам одну за полста кило, типа, по-дружески.

Фрегантины - моторно-парусные 18-метровые катамараны являлись самым массовым классом малых морских транспортов Народного флота в осенне-зимней диверсионной кампании позапрошлого года. Сравнительно малобюджетные штуки, которые в океане неотличимы от туристических парусников, бороздящих тропики с 1980-х годов. Те же габариты, те же силуэты. Такие данные были в шпаргалке Чанди. Но юная британка не представляла себе НАСКОЛЬКО малобюджетны фрегантины. Как дочка миллиардера, Чанди знала примерные цены на яхтенном рынке и, как не считай, выходило, что цена, названная Тореро, обрублена на разряд по сравнению даже с рынком second hand.   
- Полста кило? – переспросила она, - Это значит 50 тысяч алюминиевых фунтов?
- E-o! - подтвердил Тореро, - Ну, что? Берешь штуку? 
- Э… Я не знаю, у меня сложно с деньгами. В неформальном фонде проекта «Спасение ламантинов» учтена моя зарплата распорядителя, но этого мало на такую покупку. 
- Aita pe-a! - Тореро махнул рукой, - Мы теперь компаньоны. Отдашь позже, с навара.
- Э… - снова произнесла Чанди, и посмотрела на Бокассу.      
- Цена хорошая, - сказал он, - плавучий дом тебе пригодится. Но надо посмотреть.
- Aita pe-a, смотрите, - отреагировал Тореро, - вернемся на ферму - посмотрите. Штука припаркована у крайнего левого пирса, она саргассовой раскраски, по ходу, ты видел.
 


Ранний вечер того же дня, 12 марта. Залив около Мифрилланда.

Фрегантина саргассовой раскраски была по-спартански прекрасна. Ничего лишнего, и внушительное обитаемое пространство на двух с половиной палубах (полезный объем поплавков здесь назывался полу-палубой). В интерьере имелось только оборудование камбуза и санитарно-гигиенического сектора, плюс стол в кают-компании, плюс набор двухъярусных коек переменной геометрии в четырех кубриках. Ставьте, как хотите… Разумеется, капитанский мостик укомплектован. Точнее – боевая рубка, кораблик ведь военный. И еще военная особенность: вместо открытой прогулочной площадки между хвостами поплавков тут располагался ангар для сверхлегкого авиа-штурмовика.    
 
Несмотря на милитаристскую спартанскую специфику дизайна, Чанди Кестенвэл была очарована этим катамараном, и уже психологически была не готова отказаться от такой покупки. Так что, она с Тореро ударила по рукам, а затем вся компания двинулась в его коттедж – отмечать первый шаг создания «Ранчо Пандора» и хорошую сделку. Кстати, коттедж действительно оказался большой, и действительно с ботаническим садом. Как предположила Чанди, раньше (до войны за Хартию) это был дорогой мини-отель, но, в соответствии с древним законом войны и со старой песенкой ABBA (1980 года):

The winner take it all,
The looser has to fall
It’s simple…
 
Действительно проще некуда. Проигравший пошел к черту, а победитель забрал все… Разумеется, Чанди не стала делиться своими соображениями вслух. Зачем осложнять отношения с новым компаньоном ради этических абстракций? К тому же, сейчас юная британка устала до чертиков, поэтому предпочла на третьем часе вечеринки вежливо откланяться. Это было воспринято с пониманием. Тореро заметил, что Ралинэ тоже бы неплохо укладываться и, попросил ее заодно устроить спальный комфорт для гостьи.

Ралинэ устроила этот комфорт без проблем: в ее комнате были, кроме широкой низкой кровати-лежбища, еще два необъятных дивана, изумительно мягких. И, в один из этих диванов, Чанди будто провалилась, заснув мгновенно – как по нажатию кнопки OFF.       
   


Утро 13 марта. Американское Самоа, остров Тутуила. Мифрилланд. Коттедж Тореро.
   
Возможно, Чанди проспала бы дольше, но у Ралинэ, вскочившей сразу после рассвета, исчерпался запас терпения (понятно: у девочки-подростка 11-с половиной лет это очень небольшой запас). Так что Ралинэ довольно-таки бесцеремонно растолкала свою новую знакомую, и в ответ на невербальное «урр-хрр», пояснила:
- Хэй, гло, утро давно! Все позавтракали и разъехались. А я жду, пока ты проснешься, потому что мне самой краску со спины не смыть. Давай, ты мне поможешь, а потом мы возьмем велосипеды, и поедем завтракать. Еще есть одно важное дело. Поможешь?
- Ну, ладно, - пробурчала юная британская аристократка, вставая с дивана и энергично встряхиваясь, чтобы окончательно проснуться.
- Wow! - обрадовалась девочка-подросток (которая сейчас в основном была уже не того синего пандорианского цвета, что вчера, а почти нормальной смуглой окраски, только с отдельными тусклыми синими кляксами, в основном – на спине). 

В процессе оттирания этих пятен под горячим душем, она поинтересовалась:
- Чанди, а ты умеешь стрелять из ружья крупного калибра?
- Что? – удивилась британка.
- Из ружья крупного калибра, - повторила Ралинэ, и стала объяснять, - в миле отсюда я нашла такое особое крабовое место. Там было крабов вообще сколько угодно, а потом появился долбанный старый групер. Он торчит там, и жрет крабов. Я за ним наблюдаю, поэтому разузнала все его лежки. Давай, мы купим ружье, и зачистим гада! E-oe?
- Этот групер примерно какого размера? – осторожно спросила 18-летняя британка, у которой вызывала сомнение необходимость применять ружье крупного калибра против групера (т.е. большого каменного окуня). Будь там акула – понятно, но окунь…   
- Ну, - ответила Ралинэ, - он примерно как маленький самолет.
- Ясно, - отозвалась Чанди, ни на секунду не поверив в эту оценку. В тропиках, как она  знала, некоторые существа крупнее, чем в умеренных широтах, но не до такой степени.
- Так мы договорились? – на всякий случай уточнила девочка-подросток.
- E-o, - лаконично подтвердила британка, подумав, что можно бы, наверняка, обойтись обычным ружьем для подводной охоты, но если новая младшая подружка просит…



С покупкой оружия здесь в Мифрилланде все оказалось исключительно просто. Рядом с индийским кафе, где Ралинэ и Чанди позавтракали, имелась китайская лавка с броским названием «Все лучшее для мотострелкового спорта». Под навесом во дворе лавки была расставлена колесная техника, а внутри по стенам был развешен внушительный арсенал: штурмовые винтовки, боевые дробовики, пистолет-пулеметы, просто пистолеты… Но у Ралинэ уже был готов четкий однозначный выбор.
- Aloha, дядя Энлай! Нам нужно вот это! И такие патроны! – и она показала сначала на короткоствольное ружье 4-го калибра, затем на коробку с патронами, маркированными «сплошная стальная пуля 26.5 мм, вес 110 граммов, навеска пироксилина 15 граммов».      
- О! - уважительно произнес китайский дядя, и внимательно посмотрел на Чанди, - Мне говорили о вас, баронесса, что вы очень смелая. Скажите, вы когда-нибудь стреляли из настолько мощного оружия?
- Нет, я стреляла из 10-го и из 12-го калибра, но правила одни для всех мощных ружей, мистер Энлай. А откуда вы меня знаете?
- О, баронесса, вас тут все знают, вы еще вчера утром прилетели с кэпом Бокассой, он достойный человек, славно повоевал. Аббат Тореро очень уважает его. А я видел кэпа Бокассу в декабре по TV, когда он взял папуасскую столицу, на одну ночь, правда.
- Э-э… Понятно… - пробурчала Чанди, - …В общем, я беру это ружье… А к нему есть комплектная сошка для установки?
- Конечно-конечно! - китайский дядя закивал. – Как же из него стрелять без сошки!
- Замечательно! - Чанди кивнула, - Еще мне понадобится мотоциклетное оборудование: кираса, защитные очки, и шлем со звукозащитными наушниками, и перчатки. 
- О! Сразу видно, баронесса: вы знаете толк в стрелковом деле! Все это есть, да-да!



Из лавки «Все лучшее для мотострелкового спорта» Чанди и Ралинэ вышли с большим рюкзаком, куда было сложено все приобретенное добро, и покатили по дорожке вдоль берега залива, до места, где в скалистый участок врезалась узкая бухта с хаотическим нагромождением камней. Между камнями кое-где пробивались плети колючих кустов и изогнутые стволы пальм. На этом участке ландшафта (типичного для вулканических островов), Ралинэ слезла с велосипеда, подождала, пока то же сделает Чанди, и сказала:
- Дальше только пешком.
- Ладно, - буркнула британка, и двинулась за ней по еле заметной извилистой тропинке. Сейчас Чанди сама себе напоминала Кристофера Робина, который поддался на уговоры непоседливого Пятачка, и пошел с ним охотиться на воображаемого Слонопотама. Вот Ралинэ (Пятачок) скачет по камням налегке, а Чанди (Кристофер Робин) тащит ружье, и прочие штучки. В сумме полтора десятка кило веса, никак не меньше. 

…Ралинэ остановилась на камне над широкой мелководной протокой (глубиной около человеческого роста) и протянула руку под углом вниз.
- Вот групер! Тут как тут! Смотри под ту скалу напротив! Оттуда голова торчит!
- Голова? – переспросила Чанди, всматриваясь в прозрачную воду и не видя ничего, за исключением серых, пестрых и бурых камней на белом песке дна. 
- Вот же! – воскликнула Ралинэ, - ты прямо на него смотришь!
- Holy shit… - прошипела британка, только сейчас поняв, что под водой на расстоянии нескольких метров, из-под скалы торчит рыбья морда, размером с садовую тачку.
- Очень большой. E-oe? – прошептала девочка-подросток.
- E-o, - на местный манер подтвердила Чанди, - вот что, Ралинэ, отойди-ка к большому камню, он в десяти шагах за тобой, и спрячься. Рядом с мощным выстрелом запрещено торчать без специальной защиты. Давай, быстро в укрытие.
- Ладно, ОК, - согласилась Ралинэ, и выполнила эту рекомендацию.

Далее, знающий внешний наблюдатель мог бы оценить аккуратность, с которой Чанди Кестенвэл подошла к вопросу о работе с тяжелым стрелковым оружием, очевидно не подходящим для ее маленького веса и скромных силовых возможностей. Чанди, во-первых, закрепила на стволе дюралевую сошку-опору. Во-вторых, надела байкерскую пластиковую кирасу, чтобы безопасно распределить отдачу приклада. В-третьих надела байкерский шлем с очками и защитными наушниками. В четвертых, надела перчатки (которые должны были защитить пальцы в случае, если ружье вырвется из рук). После перечисленных приготовлений, юная британка устроилась на стрелковой позиции, и добилась плотного прилегания своего тела к поверхности ровной скальной площадки. Только проговорив в уме все мероприятия, и убедившись, что все выполнено, она очень тщательно прицелилась, и плавно надавила на триггер. Прозвучал пушечный грохот, оглушающий даже сквозь наушники. Приклад зверски ударил в торс (к счастью, очень предусмотрительно защищенный кирасой). В точке попадания пули взлетел красивый фонтан водяной пыли и брызг… А через минуту прозвучал радостный вопль Ралинэ:
- Wow! Banzai! Мы зачистили его! Чанди, ты такая классная!
- Зачистили? Ты уверена? - спросила Чанди, снимая байкерские доспехи и осторожно ощупывая плечо и правую сторону торса, куда пришелся удар приклада.   
- E-o! E-o! Я уверена! Групер allez!
- Ладно, если так, - британка покрутила головой, стараясь избавиться от шума в ушах, устроилась поудобнее на камне, нагретом солнцем, и стала смотреть на волны…   



…Через несколько минут послышалось негромкое жужжание, затем треск, из кустов, выкатился армейский мотороллер, оседланный парнем-маори - примерно ровесником Чанди. Как мотороллер проехал по той тропинке – неясно. Просто чудо пилотажа.

Маори был облачен в униформу Народного флота Меганезии (пестро-болотного цвета,  короткие штаны-бриджи, жилетка-разгрузка, на боку - компактный пистолет-пулемет). Отдельно привлекала внимание его стрижка: узкая грива (укороченный «ирокез»). Он задумчиво почесал пятерней эту стрижку, и заинтересованно произнес:
- Aloha! Я резерв-капрал Лефао Сувароу, типа, патрульный волонтер. С кем воюем?
- Aloha, Лефао, ты новенький тут что ли? - невозмутимо спросила Ралинэ.
- Ага! – подтвердил он, слез с мотороллера и кивнул, - у нашей группы, типа, учебно-производственная практика по робототехнике на фабрике в Паго-Паго. А в свободное время мы иногда помогаем констеблю. Так, с кем воюем? В кого ты стреляла, гло?
- Я стреляла в групера, - отозвалась Чанди, сообразив, что обращаются к ней.
- В огромного групера! – с гордостью уточнила Ралинэ.
- Хэх-эх… - протянул Лефао, внимательно вглядываясь в воду.
- Он там, вот! – Ралинэ показала, куда смотреть, - Хэй, Лефао, помоги вытащить его!
- Ага! Вижу… - сообщил капрал, - …Реально монстр, клянусь жопой короля селедок! Интересно, как вы собирались поднять эту рыбу на берег, и перетащить к дороге? 
- Не женское это дело, таскать тяжести, - мгновенно отреагировала Ралинэ.

Лефао цокнул языком и покачал головой из стороны в сторону.
- Ну, блин! Ты, хотя и мелкая, а за словом в карман не лезешь. Звать-то как?
- Ралинэ, из дома Тореро-Аббата.
- Вот, блин, как! Понятно, Тореро-Аббата я знаю. Достойный дядя. Ну, а ты, гло? - он посмотрел на британку.
- Я Чанди Кестенвэл, родом из Шеппи, что в Британии.
- Хэх!.. - произнес резерв-капрал, - …Типа, та самая баронесса Кестенвэл. E-oe?   
- E-o. Та самая. Такие дела, бро.
- Такие дела… - согласился Лефао, снимая жилетку и бриджи. - …Ну, я полез в воду.
 - Осторожнее там, - посоветовала Чанди, - крупные хищные рыбы очень живучие. По крайней мере, я читала это про акул.   
- Групер менее живучий, чем акула, - сказал он, - но даже акула в таком виде неопасна. Согласно новейшим данным биологии, никакая рыба не может кусаться без головы. Я впервые вижу рыбу, застреленную из противотанкового карабина. Ты крута, гло!   

С этими словами, резерв-капрал нырнул. Почти в тот же момент, из кустов тандемом выкатились еще два мотороллера с парнями в униформе. Парни были белые креолы, а стрижки у них, что характерно, имели тот же панковский фасон, что и у Лефао.
- У-упс! – произнес первый, - Тут что-то прикольное.
- E-o, нах! – согласился второй. И Чанди обратила внимание, что оба парня одинаковы, будто клоны из НФ-фильма.   
- По ходу, близнецы, - негромко сказала Ралинэ, после чего удивленно добавила, - Ой, смотри, какая хреновина едет.

…Хреновина представляла собой открытый двухместный мотовездеход - багги. Но, по факту, там было три персоны (все в той же униформе). За рулем сидела мулатка лет 20. Второе сидение занимали две девчонки-тинэйджерки: полинезийка и белая креолка. У обеих пассажирок (надо же!) наблюдалась та же стрижка укороченный «ирокез». Тем временем, вынырнул Лефао, отфыркнулся, и объявил:
- Группа в сборе. Давайте знакомиться, и вытаскивать групера. Он огромный, блин.
- Так-так! - произнесла мулатка-водитель, - Вот крошка Ралинэ. А вот, провалиться мне сквозь небо, если это не баронесса Кестенвэл, хорошая знакомая кэпа Бокассы!
- Не проваливайся, ты угадала, это я. А ты?..
- Я лейтенант резерва Виолета Риос, - представилась мулатка, - рядом со мной Утахе Сувароу и Хрю Малколм. А эти на мотороллерах – близнецы Ормр и Фнир Малколм.
- Лефао и я, - добавила Утахе, - не брат и сестра, а земляки просто.
- Другое дело, я, - продолжила Хрю (явно младшая во всей группе), - меня угораздило родится сестрой этих двух дуболомов.
- Тебе повезло, балда, - мгновенно отреагировал Фнир.
- А за дуболомов уши бы надрать тебе, - добавил Ормр.
- Только попробуй, я всю твою морду расцарапаю! – пригрозила Хрю.
- Так! - прервала эту перепалку Виолета, - Выгружаемся и тащим групера.

И вся группа, не теряя времени, занялась делом. В воду был сброшен трос от барабана лебедки на бампере багги. Близнецы Малколм присоединились к Лефао в воде, и стали довольно ловко привязывать огромную рыбу. А Виолета и Утахе раскатали по камням брезентовый тент. Хрю тут же принялась поливать этот тент водой, чтобы образовался скользкий трек, по которому проще тянуть тяжелый груз. А Чанди, не задавая лишних вопросов, стала таскать воду в ведерке, чтоб процесс шел быстрее. И тут….
- Хэй! - окликнула Ралинэ, - А давайте, Хрю и Чанди на минуту встанут рядом!
- Ну, дальше что? – спросила Хрю Малколм, подвинувшись к британке.
- То, - заявила Ралинэ, - что вы похожи. Не лица, а как это называется? Все остальное.

Действительно, несмотря на то, что Хрю Малколм была на 3 года моложе чем Чанди Кестенвэл, их силуэты, линии и пропорции тела, выглядели удивительно похожими.
- Ни хрена себе…- задумчиво произнесла Виолета, переводя взгляд с одной девушки на другую, - …Провалиться мне сквозь небо! Может, у вас общие родичи были?
- Почти все мои родичи из Уэссекса, - сообщила Чанди.
- А мои из Флориды, - сказала Хрю, - давным-давно туда переехали из Шотландии.
- В конце XVIII века, - сообщила Чанди, - у нас в роду был Джеймс Блэквуд, морской коммерсант, родом из юго-западной Шотландии. Так что родство не исключено.
- Так! – Виолета резко хлопнула в ладоши, - Пусть это пока будет внутри круга. Лучше придержать такую info до удачного момента. А я чую: удачный момент скоро будет. 

…       



*8. Неожиданный поворот в судьбе рейнджера
17 марта, полдень. Канада. Остров Ванкувер. Окраина города Нанаймо.

…Город Нанаймо с 80-тысячным населением расположен на острове Ванкувер, через пролив Джорджия от полу-мегаполиса Ванкувер-сити. В XIX веке Нанаймо заслужил жуткую репутацию трущобного поселка шахтеров-угольщиков, но это давно прошло. Новые времена наградили Нанаймо эпитетом «очаровательный». Этот чистенький, в основном малоэтажный город, вплотную примыкает к головокружительно-красивым ландшафтам с узкими заливами, естественными пляжами и сосновыми лесами. Центр города имеет урбанистический вид, а окраины: деревня - деревней. Некоторые дома на выселках не подключены к общим электрическим и водным сетям. Хозяева обходятся ветровым генератором, и колодцем с насосом, а локальную канализацию выводят под огородные грядки (природное - к природе). Вот к этой категории относился дом 78 по Лонглэйк. Сюда-то и подкатил зеленый кроссовер. Из кроссовера вышли двое крупных мужчин, одетых в обычные серые деловые костюмы, правда без галстуков. Старшему, вероятно, было 50 лет с плюсом, и он выглядел слега толстоватым, а младшему – 30 с минусом, он отличался спортивным сложением и явно военной выправкой. Еще, при некоторой сноровке можно было определить, что они оба – чистокровные ирландцы.

Итак, два ирландца решительно направились к калитке в старой невысокой ограде из стальной сетки. Их намерение зайти на двор было очевидным, и оно не понравилось женщине, неторопливо коловшей дрова посреди двора. Эта женщина, одетая в стиле первоначальных хиппи (т.е. в потертые джинсы и футболку с ярчайшим «кислотным» орнаментом), с силой засадила топор в плаху, выразительно взвесила в руке полено и крикнула потенциальным визитерам:
- Покажите официальное предписание!
- Мы вроде неофициально… - начал старший из ирландцев.
- Тогда не вздумайте лезть на мой участок! Отойдите от забора и катитесь на хрен!

Казалось бы, после такого приветствия, визитеры должны были либо убираться, либо начать успокоительные переговоры. Но вместо этого младший из ирландцев рявкнул:
- Джуди! Ты что совсем одичала?! Своих не узнаешь? Я же Шайни Дэфф, протри свои красивые глазки! Я долбанных три года служил вместе с Ричардом, и ты теперь меня посылаешь на хрен?! Ну не говно ли эта жизнь, при таком гребаном раскладе?    
- Шайни? – изумленно переспросила женщина, бросив полено в кучу дров, - О, черт!
- Два черта, - отреагировал он, - да, это я, а со мной мой дядя, Хебер, тоже Дэфф.
- Ясно! – женщина лучезарно улыбнулась и махнула рукой, - Давайте, проходите! Вот, вернется Ричард, будем обедать. А пока я могу предложить чай и сэндвичи. 
- Чай? – подозрительно переспросил Шайни, шагнув на двор, - А нормальной выпивки вообще нет, что ли?
- Э… - Джуди слегка стушевалась, - …Выпивка есть, но ведь кто-то из вас за рулем.
- Да, это вот он, - и Шайни кивнул в сторону своего дяди.
- К свиньям в жопу гребаный руль! - решительно объявил Хебер, - Перед обедом надо выпить, иначе пищеварения не будет. Такой закон химии, понимаешь?..

…И тут из дома на крыльцо выскочила девчонка-подросток, в полосатом спортивном костюме странного фасона, стрельнула глазами в сторону визитеров, и воскликнула:
- Шайни! Wow! Cool! А кто это с тобой?
- Мой дядя вот кто! Давай-ка, Памела, слазай в папин шкаф и найди бутылку виски.
- Запросто! – ответила девочка-подросток, - А вы с дядей закусывать-то будете, или будете глушить виски без всего?
- Пэм, - вмешалась Джуди Уоткин, - не говори чепуху! Конечно, нужна закуска.



Через несколько минут все четверо расселись на кухне за старым дубовым столом, на котором стояла литровая бутылка «Black velvet» в окружении сэндвичей, и китайских салатов со всякой всячиной. Для Памелы была предусмотрена банка оранжа. И, после естественного тоста «за встречу», проглотив унцию виски, Шайни поинтересовался:
- Джуди, кто тебя так достал, что ты готова метать поленья в людей?
- А, - она махнула рукой, - почти месяц, как мы переехали сюда из Ванкувер-сити, но всякие еще таскаются к нам. Сначала менеджер банка, где мы отказались от ипотеки. Всякие уговоры передумать. Потом два конченных урода с бывшей службы Ричарда.
- Стоп-стоп! – Шайни похлопал ладонями по столу, - А почему он ушел со службы?   
- Задолбала война, - ответила Джуди, - а детали спроси у него, он скоро будет. Короче: начальство отстранило его в тот же день 15 февраля, когда он положил рапорт на стол. Только этим не кончилось. Через неделю, к нам уже сюда, в Нанаймо прикатились два странных субъекта, переговорить с Ричардом с глазу на глаз. Плохой разговор был.
- Это точно! – встряла Памела, - Папа так послал их на хер, что стекла зазвенели!
- Пэм, это незачем конкретизировать, - строго сказала Джуди, и продолжила, - кстати, сейчас про тебя. Значит, следующими тут появились люди из департамента среднего образования Британской Колумбии - узнать, как влияет наша секта на ребенка.
- Какая, к дьяволу, секта? – удивился Шайни.
- Мы, - пояснила Джуди, - посоветовались всей семьей, и перевели Памэлу на «home-schooling». Ей было бы чертовски неудобно кататься в Ванкувер-сити в школу, где она училась  раньше, а переводиться в школу в Нанаймо - лишние хлопоты. Мы вдвоем с  Ричардом сами дадим Памеле среднее образование, и уж точно лучше, чем в школе.
- Это ясно, - Шайни кивнул, - но при чем тут секта?

Джуди Уоткин улыбнулась.
- Просто, по законам Британской Колумбии единственный неоспоримый аргумент для перевода ребенка из общей школы на домашнее обучение, это религия. Любые другие аргументы - социальный, экономический, психологический – надо подкреплять кучей дурацких бумаг. А для религии – только один бланк заполнить. К тому же, решение по религиозному заявлению принимается сказочно-быстро. Три дня - и готово. Канадское государство уважительно относится к дебилам, которые желают учить своих детей, что планета Земля - плоская, что небосвод - твердый, и что бог слепил людей из глины. 
- Что-то я забуксовал, - признался Шайни Дэфф, - да, есть такие дебилы, но вы-то…
- …У тебя что, мозги окаменели? - перебил его дядя, - Все просто, как стакан. Если ты знаешь, что для сектантов вопрос решается проще, чем для нормальных людей, то надо прикинуться сектантом. Только секта должна быть не какая попало, а такая, чтобы уже выигрывала какие-то дела в суде. Иначе может не прокатить. 
- Да, - Джуди Уоткин кивнула, - и еще важно, чтобы у секты не было сложного учения, которое надо знать, а было что-то такое, не совсем определенное.   

Она покрутила пальцами над столом, иллюстрируя термин «неопределенное». Хебер понимающе покивал и поинтересовался:
- И какую секту вы выбрали?
- Wicca! – гордо ответила Памела, - Неоязыческая религия, почитающая силы природы, представляемые в виде Богини-Матери и Рогатого Бога, и практикующая первобытное натуралистическое колдовство.
- Вот дьявол и ад! - Хебер почесал затылок, - Ты наизусть выучила что ли?
- А как же! - девочка-подросток кивнула, – Ведь если бюрократы спросят, то я должна отбарабанить сходу, как теорему Пифагора. А в смартфон я скачала главу «Wicca» из методички «Секты в Канаде», которой пользуется полиция и социальные службы. Так удобнее: отвечать им по их же тексту, чтобы у них не возникало лишних вопросов.
- Умница, - сказала Джуди, нежно погладила дочку по спине, и пояснила, - у каждого решения есть свои минусы. Теперь к нам периодически таскаются всякие субъекты из Общественной ассоциации по противодействию деструктивным культам. Один раз они приехали вместе с чиновником соцдепа, у которого было официальное предписание, а остальные три раза они пытались поговорить неформально.
- А! – догадался Шайни, – Вот почему ты собиралась метнуть в нас то полено!
 
Джуди Уоткин кивнула и налила мужчинам еще по унции виски.
- Спасибо! - с чувством поблагодарил Хебер, и сделал глоточек, - А вот скажи, Джуди, правильно ли я понимаю, что сейчас у Ричарда нет работы?
- Ничего подобного, - возразила Джуди, - у Ричарда прорва работы. Этот дом ужасно старый, еще моим прадедушкой построенный, и чтобы тут нормально жить, надо все ремонтировать, а что-то переделывать. Ричард уже поставил новый ветряк, приделал паровой генератор к печке, установил в мансарде водяную емкость на 5 кубов, чтобы сделать водопровод в доме – и теперь у нас не хуже, чем в городе.   
- Даже лучше, - добавила Памела, - вода чистая, без всяких гребаных химикатов.
- Пэм, не выражайся за столом!
- Это папа так говорит, - сообщила девочка, - но, ладно, я больше не буду. 
- Джуди, - сказал Хеберт, - я понимаю, что в деревне по дому бывает много работы, но спрашивал я про такую работу, за которую платятся деньги.
- А, - Джуди махнула рукой, - мы с Памелой достаточно зарабатываем. Тут деревня, и нормально прожить можно на порядок дешевле, чем в Ванкувер-сити.
 
Хебер Дэфф перевел взгляд на Памелу.
- Ты уже зарабатываешь деньги?
- Да, я теперь работаю вместе с мамой в нашем семейном модельном интернет-ателье. Заказчики – японцы, фирма «DijiCubi». Они делают продвинутые швейные машинки, роботизированные такие. Если хотите, я покажу. У нас теперь две такие. Та тряпочка, которая на мне - моя первая работа. Мы с мамой заскриптили ее две недели назад! 
- Заскриптили? – недоуменно переспросил Шайни.
- Лучше я объясню по порядку, - сказала Джуди, - дело в том, что у фирмы «DijiCubi» типично-японская проблема: качество высокое, но фантазии не хватает. А потребитель желает купить не только швейную машинку-робота, но и получать к нему программы – скрипты, чтобы шить себе тряпочки, отличающиеся от массовых из супермаркета. Мы придумываем модели, пишем скрипт, проверяем на машинке и отправляем в фирму по интернет. Вот за это нам платят.    
- Значит, вы вроде кутюрье? – предположил Хебер.
- Да, вроде. Только оплата гораздо меньше, поскольку клиент - далеко не бутик. Но, я говорила: для нашей теперешней деревенской жизни этого вполне достаточно.
- Но, Джуди, наверное деньги лишними не будут, - с этими словами, Хебер положил на середину стола визитку:

* Поисково-геологическая корпорация «Challenger Estate» *
* Хебер Дэфф, заместитель генерального директора по экспедиционной работе*
* Канада, Британская Колумбия, Ванкувер-сити *

Памела мгновенно цапнула визитку, и спросила:
- Это ваш, что ли, тренировочный лагерь здесь недалеко в горах Страткона-Ридж?
- Наш, - подтвердил Хебер, - только у нас не хватает хорошего инструктора по общей физической подготовке. Не просто, чтоб всякую там физзарядку делать, вроде: руки в стороны, ноги раздвинуть и погнали туда-сюда обратно…
- …Хебер! - возмутилась Джуди, - Твое недетское представление о физзарядке...
- …Все-все, я пошутил просто. А если всерьез, то нужна ОФП как у рейнджеров.
- Все-таки не как у рейнджеров, - возразил Шайни, - а то все твои геологи сдохнут на тренингах у Ричарда. Ты просто не видел, как это…
- …Минутку! – перебила Джуди. – Ты о каком Ричарде?
- О твоем муже, о ком же еще, - невозмутимо пояснил Шайни Дэфф.
- Еще минутку! А при чем тут мой муж?
- Так ведь… - начал было Хеберт, и тут распахнулась дверь.

Ричард Уоткин, бывший майор рейнджеров одним стремительно-плавным движением сократил дистанцию, оказался у стола, и изумленно произнес:
- Гребануться и не встать! Лейтенант! Ты откуда взялся, так твою перетак!
- Рад видеть, командир! – рявкнул Шайни Дэфф, - Я вообще-то уже не лейтенант, я же уволился еще раньше тебя, сразу после Океании. Кстати: это мой дядя Хебер.
- А! Привет, Хебер, приятно познакомиться. Шайни о тебе много говорил.
- Правда? – тут Хебер Дэфф польщено улыбнулся, - А что он обо мне говорил?
- Э-э… - бывший майор задумался, - …Знаешь, Хебер, я плохо умею пересказывать.
- Понятно… - Хебер повернулся к племяннику. - …Ах же ты Ирод! Ты же наверняка насвистел Ричарду про газированную текилу и мексиканку с торчащими сиськами!
- Так ведь история же хорошая, и сиськи тоже! – ответил Шайни.
- Мужики! – снова возмутилась Джуди, - Хватит этих пошлостей при моей дочке! Рич!   Быстро мой руки, и садись за стол. Будем обедать.
- Да, мэм! - ответил бывший майор, развернулся, и в одно движение исчез за дверью.       



Получасом позже. Там же. Процедура обеда.

Шайни Дэфф мигом срубал тарелку наваристого супа с индейкой, запил глотком виски, облизнулся, и выразительно посмотрел на кастрюлю. Джуди улыбнулась, вооружилась поварешкой и плюхнула в его тарелку еще треть литра супа.
- Как приятно быть понятым без слов! – воскликнул он, вновь хватаясь за ложку.
- Эй, лейтенант, - сказал Ричард, - не торопись, жри спокойно, мы не на войне, никто не выдернет тебя из-за стола по тревоге.   
- А-а… Да, ты прав, командир.
- Конечно, я прав. Давай-ка расскажи, где ты и как ты.
- Я, - ответил Шайни, - как уволился из армии, так сразу подался на север, почти что на полярный круг, конкретно: на Большое Невольничье озеро, в Йеллоунайф. Очень даже неплохой городок. Климат холодный, но экология идеальная. И демография хорошая: 20 тысяч народа, и вообще никакой тряпкоголовой заразы. Азиаты есть, но немного, и они нормальные: китайцы и филиппинцы. Еще там обитают туземцы, то ли индейцы, то ли эскимосы. Короче: тоже нормальные ребята.   
- А кем ты там работаешь? – спросила Памела.
- Вождем персов, - ответил он.

Немая сцена. Насладившись эффектом общего удивления, Шайни Дэфф пояснил:
- Это спасательная служба, вроде 911, только серьезнее. Называется: «Polar Emergency Rescue Service». Аббревиатура: PERS. Офицеры называются «вождями персов». Такая эскимосская народная шутка. А если серьезно, то работа интересная, зарплата изрядная, отпуск длинный. Мне нравится. Знаешь, командир, я думал предложить тебе переехать вместе с семьей туда, и тоже стать вождем персов. Но у Хебера есть кое-что, как будто специально для тебя, и переезжать не надо. Работа прямо здесь, на Ванкувер-Айлэнд.
- Только, - уточнил Хебер, - иногда командировки с экспедициями в сложные районы.
- Не для тебя сложные, а для простых геологов, - уточнил Шайни. 
- …Короче вот, - продолжил Хебер, и положил перед Ричардом на стол еще одну визитку (такую же, как первая).
- И какая работа? – спросил бывший майор рейнджеров, пробежав визитку взглядом.
- Понимаешь, Ричард, у нас в геологических экспедициях слишком много травм. А в прошлом году в горах Сент-Элиас недалеко от границы с Аляской погибли два наших геолога. Тогда профсоюз потребовал, чтобы администрация обеспечила тренинги для участников всех физически-сложных экспедиций. Теперь это внесено в коллективный договор. Уже куплена турбаза тут в горах Страткона-Ридж. Но инструктора нет. Так что, Ричард, на тебя надежда. Понимаешь?
   
Бывший майор рейнджеров задумчиво отбарабанил пальцами по столу ритм марша.
- Вообще-то, Хебер, я никогда не тренировал гражданских. Только военных.
- А в чем разница?! – воскликнул тот, и хлебнул виски, - Правда: в чем разница? Наши геологи – здоровые ребята, ничем не хуже курсантов-рейнджеров!
- Но, я не вправе что-либо приказывать им, - заметил Ричард Уоткин.
- Командир, - окликнул его Шайни, - я что-то не помню, чтоб ты особенно напирал на приказы, когда тренировал рейнджеров. Ты никогда не выпендривался, как это делают военные инструкторы-янки. Я про штучки вроде: «вы рахитичные обезьяны, но я здесь превращу вас в людей, даже если придется размолотить ваши тупые рожи». Ты всегда работал с учебным взводом по-человечески.
- Да, но все-таки, я никогда не тренировал гражданскую группу.
- Попробуй, Ричард, - предложил Хебер, - поедем завтра на турбазу. Там будет группа, которая приехала сегодня вместе со мной. Ты можешь начать, и если все будет ОК, то подпишем контракт. Зарплата будет такая же, как у тебя была в армии. Как тебе это?
- Попробовать? - переспросил Ричард и повернулся к жене, - как ты думаешь, Джуди?
- Конечно, попробуй, - сказала она, - если твой армейский опыт поможет этим ребятам избежать травм на работе, то это будет очень здорово!
- Принято, - Ричард кивнул, - завтра поедем и посмотрим.
- Отлично! Я верю, у нас все получится! Значит, завтра мы встречаемся в 9 утра у отеля «Northgate Light». Приезжай на моем кроссовере, ладно? Мы его здесь бросим, а ключи оставим тебе. До отеля дойдем пешком, не рулить же после семи унций виски.   
- Договорились, - бывший майор снова кивнул.
- Если все наелись, - сказала Джуди, окинув взглядом стол, - то я включаю кофеварку.



Питье большого количества кофе в маленькой дружной компании порой провоцирует разговоры о политике. Так и случилось.
- Вот скажи, командир, - начал Шайни Дэфф, - кто врезал по Лондону 2 марта?
- Нези, - уверенно ответил Ричард Уоткин. 
- А зачем? – спросил Хебер Дэфф.
- Зачем? – Ричард пожал плечами, - Это просто. С чего началась в этом году Декадная война: В ночь на 1 января гуркхи из спецназа Брунея высадились на Новой Ирландии, к северо-востоку от Папуа, разбив незийский отряд береговой охраны. Там были убиты несколько незийских лидеров, а к концу декады нези припомнили это султану Брунея.
- Мы же про Лондон говорим, – напомнил Хебер. 
- Я к этому и веду, - сказал Ричард, - когда в конце той январской декады авиация нези начала сжигать нефтяные терминалы Брунея, султан «перевел стрелки»: выступил по TV с речью, что, он всегда был против войны, но на него давили люди из теневой британской власти. Он назвал, в частности, барона Мейнарда Кестенвэла. Видимо, в этом была доля правды, и нези оставили Бруней в покое. А сейчас Шайни ответит: что это значило? 
- Нези переключились на другую мишень, - моментально ответил бывший лейтенант.      

Бывший майор коротко кивнул.
- Ответ верный. Нези переключились на другую мишень, а они упорные ребята. Вопрос состоял только в том, кого именно они прихлопнут, из тех, кого сдал долбанный султан. Почему-то нези выбрали Кестенвэла. Они нашли дырку в британском ПВО, и сквозь эту дырку протащили робота-камикадзе. Дальше чисто инженерные вопросы.
- А все же, - сказал Хебер, - почему нези выбрали именно барона Кестенвэла?
- Не знаю, - Ричард пожал плечами, - может, прихлопнуть Кестенвэла было проще, чем других. В военном смысле без разницы кого именно. Нези прихлопнули его в Лондоне, вместе с семьей, гостями, и кварталом элитного района. В британском истеблишменте наверняка уже началась тихая паника. А если нези продолжат охотиться, то эта паника дезорганизует власть в Британии, что позволит нези убедительно выиграть войну.   
- Ты о чем вообще? – удивился Хебер, - Война же закончилась 10 января!
- Нет. Война не закончилась, и не может закончиться, поскольку она не начиналась.

Хебер Дэфф внимательно посмотрел на собеседника, явно оценивая: не шутит ли тот.
- Тысяча дьяволов, Ричард, я не понимаю! Война Западного Альянса против Меганезии началась в ночь на 1 января этого года, и длилась ровно 10 дней. Это все знают.
- Нет, Хебер. Это неофициальная информация. А официально никакой войны не было. Просто, была миссия международных сил, санкционированная ООН, для поддержания правопорядка в Океании. В ходе миссии имели место вооруженные инциденты, но они успешно улажены дипломатическим путем, хотя некоторые горячие точки остались.
- Командир прав, – добавил Шайни Дэфф, - никакой войны не было.
- Что, и атомных бомбардировок не было? – скептически поинтересовался Хебер.
- Так точно, не было, - ответил Ричард, - но были инциденты с нелегальными ядерными устройствами одноразового действия, изготовленными неизвестными лицами, которые получили делящиеся материалы из-за недостаточного контроля со стороны МАГАТЭ.
- Не путай меня! - проворчал Хебер, - Газеты писали: «Атомная война с Меганезией».   
- Мало ли, - и Ричард опять пожал плечами, - сейчас вот газеты пишут, что идет новая торговая война между США и КНР вокруг пошлин на китайский стальной прокат. Это просто для броскости заголовков. А что касается войны с Меганезией, так ее вообще не могло быть, поскольку формально нет такой страны Меганезии.   
- Как это нет страны Меганезии?!
- Вот так: нет, и все! Но есть несколько островов в тропической полосе Тихого океана, контролируемых экстремистами, называющими себя «Конфедерация Меганезия».
- Вот, жопа-то… - уныло произнес Хебер.

Джуди Уоткин погладила его по спине и подлила в его чашку горячего кофе.
- Не принимай это близко к сердцу, - посоветовала она, - ты же знаешь, что формально никогда так не бывает, чтобы было то, что есть.
- Ох, Джуди, философски ты мыслишь. А правда, что ты раньше была хиппи?   
- Я и сейчас хиппи, - ответила она, - потому и мыслю философски.
- Ладно… - Хебер хлебнул кофе. - …А королева Британии есть, или ее тоже нет?
- Королева Британии есть, - уверенно ответил Ричард, - и она глава нашего Канадского государства. Ты открой Конституцию, там черным по белому написано.
- Ты чего? – удивился Хебер, который, как половина канадцев, думал, что в его стране республиканский строй.
- Точно-точно, - сказал Шайни, - так выгоднее для коммерции, чтоб в Британии и у нас формально была общая королева. Это как, допустим, в крупных холдингах назначают формальным президентом какого-нибудь бывшего популярного телеведущего, ясно?
- Гм! Да, бывает… Но я вот что спросить хотел: зачем королева Британии, которая есть, собралась в круиз по Меганезии, которой нет?
- А она собралась? – в свою очередь удивился бывший майор рейнджеров.
- Па, ты что, не в курсе? – воскликнула Памела, молчавшая слишком долго, - Это вчера вообще была новость дня! На всех главных интернет-СМИ, и по TV тоже. 
    

… 

Вечер, следующего дня, 17 марта, Британия, Лондон.

Галерея «Victoria Miro», занимающая головокружительно отреставрированное здание старой мебельной фабрики на северо-востоке Лондона, славится своим интерьером и склонностью к жесткому авангардизму. Сегодняшняя экспозиция называлась: «Жизнь пустоты», и представляла работы скульпторов, применяющих те материалы, которые состоят в основном из пустого места. Были пузыри из разноцветного или прозрачного пластика, объемные фигурные решетки из блестящей проволоки, и огромные оригами, каждое из которых было сложено по канону – из одного квадратного листа бумаги.   

Королева Боудис пришла сюда именно ради оригами (нравилось ей это очень древнее японское искусство). Визит был абсолютно неофициальный. Кричаще-яркий пиджак в нарочито-неровную клеточку, эпатажные очки с круглыми зеленоватыми стеклами, и невообразимый берет, украшенный пером страуса, позволяли легко затеряться среди авангардного бомонда (одетого в аналогичном жанре). Кроме того, молодая королева неплохо владела соответствующей лексикой, и чувствовала себя здесь, как рыба в воде. Ничто не предвещало разоблачения, как вдруг…

«Какого черта тут делает Фергюс Уолсолл, достопочтенный сопредседатель комитета Палаты Лордов по СМИ и электросвязи?», - подумала Боудис, увидев пожилого очень высокого джентльмена в дорогом сером шерстяном костюме (выглядевшем тут так же несообразно, как рыцарские доспехи на футбольном стадионе). И (вот, проклятье!) эта несообразная фигура прицельно двигалась к ней, к королеве. На самом деле, Боудис не слишком удивилась. Она ожидала чего-то в таком роде если не сегодня, то завтра.
- Добрый вечер, миледи, - тихо произнес он с чуть заметным поклоном.    
- Добрый вечер, мистер Уолсолл. Чем я обязана вашему вниманию?
- Прежде всего, миледи, я прошу прощения за эту внезапную встречу. Мы могли бы с большим комфортом поговорить в гостевом холле Ложи. Мне жаль, что вы отклонили приглашение, направленное вам вчера.   
- Сэр, вам должно быть хорошо известно, что я не принимаю приглашений, в которых отсутствует формулировка цели.
- Но, миледи, вам, конечно же, известна цель.
- Сэр, не просите меня повторять то, что я только что сказала.
- Простите, миледи, я лишь хотел обратить ваше внимание на то, что цель у нас с вами общая, и ее достижение зависит от согласованности действий. Вот почему я прошу вас уделить мне полчаса. Я арендовал в галерее одну студию, где нам не помешают.
- Хорошо, сэр. У вас будет полчаса. Показывайте, куда идти.



…Это оказалась, скорее, не студия, а рабочий кабинет в викторианском стиле. Тяжелая дубовая мебель. Гобелены тусклых цветов. Кажется, даже запах нафталина.
- Можете садиться, - разрешила королева, устроившись в полу-кресле за столом.
- Благодарю, миледи, - сказал Фергюс Уолсолл, усаживаясь напротив.
- Я слушаю вас, - сказала она.
- Благодарю, - снова сказал он, - речь пойдет, разумеется, о проблеме вокруг наследства покойного лорда Мейнарда Кестенвэла, барона Шеппи. В его завещание вкралась некая небрежность, из-за которой права беспутной дочери барона не были аннулированы. Это грозит превратиться в серьезную проблему, если та американо-самоанская корпорация, которая стала держателем мнимых прав мисс Кестенвэл, займется сутяжничеством. Я говорю о корпорации «Rancho Pandora Ltd», которую мисс Кестенвэл учредила в Паго-Паго, владении США, передав в капитал свои мнимые права, и взяв в компаньоны двух офицеров военного резерва меганезийского Народного флота.
- Мистер Уолсолл, я знаю, о чем вы сказали, но это событие не исключает возможности предложить мисс Кестенвэл отступное за отказ от претензий на наследство отца.   
- Миледи, разумеется, мы предлагали ей отступное. Она обещала подумать, и ответить, однако, не ответила, исчезла из Сиднея, а затем мы узнали, что она уже в Меганезии.

Королева медленно постучала указательным пальцем по крышке стола и заключила:         
- Это значит, что предложенная вами сумма отступного была слишком мала. А форма предложения была агрессивной. Как вы, видимо, уже знаете, 1 апреля я отправляюсь в морской круиз, маршрут которого пересекает Меганезию. Я могу попробовать исправить грубую ошибку вашего поверенного. Я принимаю на себя эту задачу, поскольку, если не будет достигнут компромисс, то проблемы возникнут не только у вашей Ложи, но и у многих других коммерческих конгломератов, важных для британской экономики.



…Здесь (в паузе разговора) можно привести цитату из этико-философской классики.
«Что же касается красиво звучащего изречения, которым прикрываются честолюбие и стяжательство, а именно: «Мы рождены не для себя, но для общества», то пусть его повторяют вдоволь те, кто без стеснения пляшет со всеми другими. Но если у них есть хоть крупица совести, они должны будут сознаться, что за привилегиями, должностями и прочей мирской мишурой они гонятся вовсе не ради служения обществу, а скорей ради того, чтобы извлечь из общественных дел выгоду для себя». (Мишель Монтень. Опыты).
Как раз примерно тот случай.
37-летняя королева Британии была честолюбива, талантлива, и жаждала политического влияния. Будучи реалистом, она не рассчитывала на то влияние, которое само собой полагалось бы королеве в Средние века. Ее удовлетворила бы политическая ступенька, на которой в конце XIX века стояла королева Виктория (та, в честь которой впоследствии назван апогей Британской Империи - Викторианская эпоха). Но до этой ступеньки еще требовалась карабкаться и карабкаться. Что ж – Боудис была готова к авантюрам. Если точнее, то она уже начала реализовывать авантюру – почему и случилась эта встреча.
А теперь вернемся в студию-кабинет (ведь пауза в разговоре уже заканчивается).



- Миледи! - произнес сопредседатель комитета Палаты Лордов по СМИ, - поверьте, мы предложили мисс Кестенвэл достаточный пансион, чтобы она могла жить безбедно.
- Сэр, - спокойно ответила королева, - не кажется ли вам, что у наследника состояния, оцениваемого в 15 миллиардов долларов, есть причины рассчитывать на большее, чем просто безбедная жизнь?   
- Простите, миледи, но у Ложи есть правило: не идти на уступки шантажистам. Как вы знаете, лорд Мейнард вычеркнул Чанди из завещания, и ее права основаны не на воле, записанной ее отцом, а на крючкотворстве Аарона Блумма, ее адвоката-австралийца.

Боудис снова постучала пальцем по столу.
- Сэр, уже не важно, почему у мисс Чанди появились юридическая база для претензий. Важно, что база есть. Компетентные люди объяснили мне, что любой независимый суд решит дело в пользу Чанди. Если британский суд решит иначе, то предвзятость будет очевидна для юристов, и начнутся параллельные судебные слушания в других странах. Отсюда вывод: вашей Ложе лучше уладить дело тихо, путем соразмерного отступного. Такого же мнения придерживаются компетентные топ-менеджеры концернов «British Gasoline» и «Naphtha Chemical United», с которыми я общалась по случаю позавчера на Британском Нефтяном Симпозиуме в Кембридже. Вероятно, вчерашнее приглашение, которое вы мне направили, было мотивировано этим разговором на симпозиуме.
- Да, миледи, разумеется, Ложа получила сообщение от участников разговора. Но, мы придерживаемся наших традиционных правил, и поэтому решаем проблемы иначе.
- Сэр, компетентные люди объяснили мне, что ваша попытка решить проблему ИНАЧЕ приведет к еще худшей проблеме. В Меганезии нулевая толерантность к таким вещам. Спровоцировать диверсионную войну, это не в ваших интересах, я полагаю.

Фергюс Уолсолл скрестил руки на груди.
- Простите, миледи, но я, как один из Мастеров Ложи связан клятвой и не имею права обсуждать наши методы ни с кем вне Ложи. Позвольте мне рассказать о том, как Ложа видит идеальный ход вашей инициативной миссии в Океании.
- Что ж, расскажите.
- Благодарю вас, миледи. Наш взгляд основан на заключении нашего психоаналитика,  превосходно знающего людей. Он пришел к выводу, что мисс Кестенвэл по причинам своего воспитания, своих склонностей, и своего юного возраста, весьма романтична и испытывает огромный пиетет перед вами, как перед монархом Британии. Вы владеете приемами риторики, соответствующими вашему оксфордскому образованию. Вам не составит труда убедить мисс Кестенвэл в том, что ее нынешнее поведение абсолютно неприемлемо для дочери пэра Англии, и она должна отказаться от позорного сговора с врагами своей родины. Если вы еще предложите ей занять какую-нибудь простую, но почетную должность в Канберре в офисе Британского Содружества, то она согласится. Такое решение будет истинно королевским с вашей стороны, и пойдет на пользу мисс Кестенвэл. Большие деньги испортили бы эту слишком юную и ветреную девушку.

Боудис была так изумлена этой глупостью, что даже не пыталась это скрыть.
- Мистер Уолсолл, если вы так шутите, то я должна сказать, что шутка не смешная.
- Но, миледи, - возразил Уолсолл, - такова рекомендация психоаналитика.
- Сэр! Я должна напомнить вам, что речь идет не о какой-то чепухе, а о споре ценой 15 миллиардов долларов, и Чанди уже нашла союзников для защиты своих интересов. Я предлагаю вам здраво взглянуть на вещи, и принять более разумную стратегию.   
- Простите, миледи, но Совет Ложи уже принял решение по данному вопросу. Я только передаю вам это решение вместе с просьбой помочь нам путем разговора с мисс Чанди согласно плану, разработанному нашим психоаналитиком.
- Сэр, я уже сказала, что я об этом думаю. Имеются ли у вас другие предложения?
- Да, миледи. Если вам не нравится такая стратегия, то Совет Ложи просит вас сменить маршрут круиза.  Почему бы не начать от австралийского Большого Барьерного рифа с последующим посещением городов побережья? А оттуда можно отправиться в Новую Зеландию. И вам не придется идти по опасной акватории Меганезии.
- Мистер Уолсолл, я уже приобрела японскую яхту «Тень Солнца» и указала пункт, в котором намерена принять эту яхту: американский  Гуам на Марианских островах. И поменять этот пункт было бы крайне непристойно с точки зрения японского этикета. 
- Вы правы, миледи, - согласился Фергюс Уолсолл, после некоторого раздумья, - Да, разумеется, не следует нарушать японский этикет, это снизит престиж нашей страны. Наверное, подходящим будет такой выход: вы примите яхту, и отправитесь на север, к японским тропическим островам. Это менее тысячи миль от Гуама. Вы могли бы там неофициально посетить остров Иводзима, и возложить цветы к американо-японскому Мемориалу. Примите нашу рекомендацию, миледи. Поверьте, так будет лучше.    
- Благодарю за беседу, мистер Уолсолл, я вас услышала – спокойно сказала королева, поднимаясь из-за стола, - Я подумаю над вашими словами, и предлагаю вам, в свою очередь, подумать над моими. Если что-то изменится, вы можете позвонить мне. 

…Так, не ответив ни да ни нет, Боудис вернулась из кабинета-студии в зал экспозиций. Настроение было подпорчено. Лидеры Гиперборейского клуба (коротко говоря - Ложи) оказались удивительно тупыми, а от разговора остался неприятный осадок. «Сменить маршрут круиза» и «так будет лучше»… Да уж. И королева поняла: пора готовиться к неприятностям. Конечно, Боудис и не надеялась, что путь к политическому влиянию будет усыпан розами, с которых тактично срезаны все шипы, но она рассчитывала на здравый смысл лидеров «Гиперборейского клуба» (или коротко - «Ложи»). Теперь она поняла, что здравый смысл свойственен этим субъектам лишь в очень малой степени, поскольку вытеснен раздутой самооценкой и невротическим снобизмом. Но, Рубикон королевы Боудис был перейден, и отступление значило бы потерю лица. Королева не собиралась терять лицо, но и обострять ситуацию не хотела (поскольку покушения на королевских особ – не такое редкое явление в Британии, и лучше не провоцировать). В общем, Боудис начала готовить игру в недоговорки на следующую дюжину дней.   



    
*9. Вокруг мифрилового меда. 
19 марта, утро. Американское Самоа.

Самостоятельность 11-с половиной летней Ралинэ не переставала удивлять. Вот так, сегодня, растолкав британскую аристократку в 7 утра, она заявила:
- В горах классная погода! Поехали смотреть пасеку! Там и позавтракаем!
- В горах? – переспросила Чанди, которая за несколько дней уже успела привыкнуть к удивительной панораме зеленых пиков, возвышающихся на тысячу футов и более над центральной частью острова. 
- Да, в горах! - подтвердила девочка-подросток, - Я позвонила шефу пчел…
- Ралинэ, что значит «шеф пчел»?
- Ну, зоотехник по пчелам, потому что пчела, это животное.
- Э-э… Гм… Да, наверное. Значит, ты позвонила шефу пчел, и что из этого следует?
- Из этого следует, что нас накормят завтраком прямо на главной пасеке. Ну, вставай, умывайся! Потом возьмем трайкровер, и поедем, пока не очень жарко!
- Э-э… Трайкровер?
- Мотороллер с коляской, на нем в горах удобнее, - пояснила Ралинэ, - ну вставай же! 

Поворчав для вида, Чанди поднялась с дивана, доползла до ванной, поплескалась там, вытерлась, натянула на себя майку и шорты, проверила, что коммуникатор и кошелек находятся в карманах, застегнула незийские армейские сандалии (чертовски удобные, пожалуй, лучше, чем европейские треккинговые) – вот и все. Можно ехать. На самом деле, тут близко: три километра, если бы по прямой (но дорога-серпантин вдвое длиннее). Эта изумительная дорога петляла среди низкорослых, ярких и пушистых джунглей. Мимо иногда проскакивали встречные транспорты, заранее оповещая о своем приближении пронзительным гудком (тут, как во многих горных местностях, соблюдался полезный обычай: гудеть перед закрытым поворотом – мало ли, какой болван едет навстречу).   

А затем, джунгли вдруг исчезли, уступив место грандиозному горному лугу, который тянулся до верхнего края горного хребта. Похоже, что хозяева Мифрилланда, не особо заботясь о сохранении натурального ландшафта, свели джунгли на площади несколько  квадратных миль, и засеяли какими-то специальными растениями, вроде подсолнухов: такие же огромные круглые цветы, только не желтые, а ярко-сиреневые. Над всей этой красотой барражировали настоящие воздушные армии пчел. В воздухе стояло довольно громкое гудение от вибрации миллионов маленьких крылышек.

Ралинэ остановила трайкровер на краю луга, в тени последних деревьев, и объявила:
- Ты не бойся, эти пчелы не очень жалятся. Такая порода. Только, конечно, не надо их хватать руками, тогда они, все-таки, ужалят.
- Понятно… - отозвалась Чанди, с опаской наблюдая за пчелой, которая деловито, но, кажется, неагрессивно ползла сейчас по ее предплечью. Ралинэ заметила напряжение старшей подружки, наклонилась, ловко сдула пчелу, после чего махнула рукой вдаль в  сторону каких-то странных сооружений, и прокомментировала:
- Сейчас мы отдохнем, а потом проедем в ближайший пчелиный городок.
- Но тактично ли это по отношению к пчелам? – осторожно спросила Чанди (все-таки опасаясь быть покусанной в порядке защиты медоносной территории).
- Тактично, - без сомнений ответила Ралинэ, - из этого ближнего городка мед вывезли позавчера, а в следующий раз будет вывоз через 4 дня. Поэтому, мы сейчас никому не помешаем, если приедем. А насчет пчел, вот: я взяла бутылочку репеллента.
- Подожди, Ралинэ, ты хочешь сказать, что тут мед вывозится каждую неделю?
- Да. Потому что пчелы тут трансгенные. Они не очень далеко могут летать, зато если долетели, то тащат много нектара. Я не помню цифры, но ты можешь спросить зоотехника который все-все помнит. Он как пчелиный компьютер!

…Вплотную к пчелиному городку они все-таки не стали подъезжать, а остановились в полусотне метров от ровных рядов разноцветных кубиков на ножках.
«Вот они какие: пчелиные домики, - подумала Чанди, - вообще-то, красота! Сиреневые цветочки, зеленые листочки, пушистые пчелки, чистое лазурное небо. Панорама в стиле оптимистичного любителя мескалиновых снов. Хотя, экономически это несправедливо. Пчелки каждый световой день таскают своими маленькими лапками нектар, лепят соты, заливают мед. А потом вдруг приходит огромный наглый гуманоид, и грабит. Я на месте пчелок объявила бы забастовку, потребовала 35-часовой рабочей недели, оплачиваемых каникул, и социальных гарантий. И еще раздела дохода от продажи продукции…». 

Кому-то могут показаться странными такие мысли 18-летней девушки при созерцании живописной природы (пусть даже модифицированной природы) тропического острова. Следует пояснить: импульсом для такой темы внутреннего монолога стала вчерашняя вечеринка на фрегантине. На той самой конверсионной фрегантине, которую Чанди так импульсивно купила у аббата Тореро неделю назад. За последние 5 дней юная британка привела фрегантину к «относительно-гражданскому облику» при мощной технической поддержке Бокассы, и новых друзей. Под новыми друзьями имеются в виду лейтенант Виолета Риос, двое маори (Лефао и Утахе) и прайд Малколм (Фнир, Ормр и Хрю). Как работа на фрегантине сочеталась с их производственной практикой по робототехнике, оставалось загадкой для Чанди. Хотя, не совсем загадкой – поскольку она несколько раз замечала у «практикантов» инструменты, отсутствующие на аналогичных корабликах, ремонтируемых местными командами около соседних пирсов. Вот, например, маленький автопогрузчик-кибер с манипулятором. Типичный робот класса «найди и принеси». Он экономил массу времени. Или паук-уборщик, который методично убирал кучи мелкого технического мусора, остающегося после любой работы по модификации помещения…

…Но, надо вернуться к вчерашней вечеринке (посвященной финалу модификации этой фрегантины). После пары кружек легкого пальмового пива, разговор за столом в кают-компании зашел об экономике. А если точнее - то о разнице между экономикой нези и «нормальной экономикой» (как выразилась Чанди – за что сразу подверглась критике). Собеседники чуть сумбурно, однако логически корректно доказали ей три теоремы из постиндустриальной социальной кибернетики.
1. Банковская система - избыточное звено в цикле труд-производство-потребление.
2. Банки и государство слипаются в глобальную гипер-бюрократическую монополию.
3. Гипер-бюрократия творит массовый паразитизм и гасит технологический прогресс.
Чанди (между прочим, в прошлом году с отличием окончившая престижную школу с экономическим уклоном) изо всех сил защищала классический взгляд на экономику, и признала свой проигрыш лишь под чудовищным грузом объективных, математически проверенных данных. За боевой дух она удостоилась «почетного приза» в виде очень симпатичных очков, а заодно получила на свой ноутбук файл-учебник по экономике и социальной кибернетике для незийской школы. Но, конечно, еще не успела прочесть… 

…Из этой задумчивости Чанди была выведена тактичным потряхиванием за плечо.
- Ты заснула, что ли? – заботливо спросила Ралинэ, - Если да, то извини.
- Нет, я не заснула, просто сложные мысли…
- А знаешь, Чанди, по-моему, мыслить проще после завтрака. Поехали к шефу пчел.
- Поехали, - согласилась британка.
- Вот что, - добавила Ралинэ, - ты там на пчелоферме за чаем не очень-то налегай на мифриловый мед. Это очень хороший мед, но от него немножко балдеешь.

….

Разумеется, после такого предупреждения, юная британка за завтраком на пчелоферме пробовала мифриловый мед крайне осторожно. Она в любом случае пробовала бы очень осторожно (поскольку помнила слова Бокассы о том, что мифрил – это каннабиноид)… Однако, никакого особого эффекта она не заметила. Было только некоторое ощущение бодрости и позитива, которое можно списать просто на хороший завтрак, съеденный после утреннего турне (катания по горам на голодный желудок). Поэтому, настоящее знакомство Чанди Кестенвэл с мифриловым медом произошло на следующий день на фестивале, посвященном Международному Дню Астрологии.

….

Вечер 20 марта. Американское Самоа. Юго-западный берег.

…Площадь в центре Мифрилланда была ярко освещена люминесцентными фонарями. Для Чанди, никогда раньше не бывавшей на меганезийских фестивалях, все тут было в новинку. Сейчас, когда все расселись вокруг площади на скамейках, установленных наподобие трибун стадиона, колоритный чернокожий бородатый здоровяк - этнический кубинец, вышедший на «арену» в обнимку с двумя симпатичными туземками, заявил:
- Hei foa! Горючее для костра уже на месте! А мед вот-вот будет привезен! Мы что тут, поболтать собрались, или, все же, гульнуть по-взрослому?
- Второй ответ верный, - сообщил Тореро, и легонько хлопнул по попе устроившуюся рядом с ним Ралинэ, - давай-ка, юнга, поджигай. 
- Тогда, - ответила она, - нужно, чтобы кто-то дудел вувузилой.
- Справедливо! - произнес почти квадратный мужчина неопределенной расы, - Давай, Ралинэ, действуй, а я устрою тебе саунд-трек. 

С этими словами он вытащил из чехла длинную трубу, расширяющуюся воронкой, и набрал побольше воздуха в легкие. Еще секунда, и над площадью раздалось мощное гудение, как будто на малой высоте летал кругами шмель размером со слона. Ралинэ добежала до большой кучи разнообразного деревянного мусора, сложенного в центре площади, щедро вылила на все это жидкость из стоящей рядом канистры, и щелкнула зажигалкой. Мгновенно, к небу взметнулись голубые и оранжевые языки пламени, а туземная молодежь, только этого и ждавшая, ударила в большие барабаны. Гулкие, вибрирующие звуки заглушили даже гудение вувузилы. Под этот дикий шум почти к самому костру подкатил мини-трактор с пластиковой бочкой на сетчатом багажнике. Послышались аплодисменты и возгласы: «Мед! Мед приехал!».



Чанди сразу предположила, что мед здесь имеет культовое значение, примерно как в Англии - тыква и яблочный пирог на Хэллоуин. При появлении меда, площадь сразу наполнилась пляшущими людьми, сменившими майки и шорты на пояса с юбочкой из пальмовых листьев, или на набедренные повязки с орнаментом в виде стилизованных закрученных морских волн. Наряду с бочкой меда, на центр площади была вынесена цистерна с кокосовым пивом, и деревянные блюда с горками каких-то закусок.

Фестиваль набирал обороты. Примерно через два часа, фольклорные пляски Полинезии сменились уличными танцами латиноамериканского типа. И, как-то само собой, вместо барабанного боя уже играли гитары и звучала музыка из аудио-колонок. Тогда же, юная британка, успевшая оценить и лепешки с тунцом, и кокосовое пиво, и мифриловый мед, пришла к выводу, что неплохо бы тоже переодеться в туземном стиле. Почему нет? Тут
topless считается нормой. И непринужденное общение  - тоже. Чанди обнаружила в себе готовность зажигательно плясать, болтать о пустяках, и беззаботно флиртовать со всеми симпатичными мужчинами. Почему нет, если тут это в порядке вещей?

Прошло еще некоторое время, и танцы сменились подвижными играми, впрочем, тоже похожими на танцы, только с элементом азарта. Кто сможет дольше всех танцевать на качающейся доске над водой? Кто из охотников первым поймает человека-призрака со светящимся ожерельем, который прячется среди танцующих людей? Кто быстрее всех пробежит по спине змейки из полсотни людей, держащих руки друг у друга на плечах?      

После игр, снова начались танцы, только теперь – медленные, тягучие ритмы, которые побуждали к мягкой экспрессии, к использованию своего тела для построения череды скульптур, каждая из которых выражает мимолетную сумму эмоций. Это оказалось не настолько сложно, как можно было бы подумать. Все вокруг помогало танцору. Блики факелов и мерцание углей костра. Ласковый прохладный ветер. Звезды в черном небе. Негромкие голоса людей, танцующих рядом. И чувство прикосновения к древним, или точнее к первобытным мифам, которые, несомненно, вплетались в ткань фестиваля…

Но, любой фестиваль ограничен физической выносливостью участников. Усталость на мягких лапках уже бежала по мышцам, как будто опутывая их тонкими паутинками. И пришло время расходиться по домам. Или не по домам. Некоторые парочки в обнимку добредали до любой свободной лужайки, и устраивались там, чтобы начать там самую первобытную игру, известную человечеству. Чанди Кестенвэл сейчас не видела в этом ничего неправильного и шокирующего, но ее смущало возможное присутствие в траве местной мелкой фауны (муравьи, жуки, многоножки – брр!). Нет, уж лучше поработать ногами, дойти до пирсов, и упасть на лежбище в мастер-каюте своей фрегантины…   

…Как это замечательно – разлечься голышом посреди широкой кровати, разбросав в стороны руки и ноги, и подумать о тонком юморе ситуации.
- Ты представляешь, Бокасса, я ни разу не спала с мужчиной.
- Вообще ни разу? – удивился он, усевшись на край кровати. 
- Бокасса, где твой классический стиль? – упрекнула она, - Где лаконизм риторики? Ты, конечно, согласишься, что «ни разу» в контексте эквивалентно «вообще».
- Да, я соглашусь. Пардон. Мой стиль так далек от идеала. Я же учился в Университете Антильских островов – французском университете, хотя и на английском отделении.
- Тогда я зря упрекнула тебя за стиль. Не важно. Я рассуждаю сейчас о том, что сюжет комедийный. Я только теоретически знаю, что обычно делают мужчина и женщина в подобной ситуации. И никакой практики. Это по-своему авантюрно, ты не находишь?    
- Жизнь авантюрна по своей природе, - отозвался Бокасса, - попробуй прислушаться к внутреннему голосу. Что он тебе говорит?
- Он молчит, и ждет, что будет дальше, - тихо сообщила британка.
- А сейчас?
- А сейчас он говорит: «О, черт, Чанди! Кажется, чья-то ладонь гладит тебя по животу. Уверена ли ты, что это правильно?».
- А что ты отвечаешь?
- Я отвечаю, что пока не совсем уверена, потому что в эротических фильмах, по-моему, сначала, целуют девушке грудь… Да, так, хотя, я не знаю, что я должна чувствовать…
- Твой внутренний голос знает, - шепнул Бокасса, - Прислушайся. Что он говорит?
- Он говорит: «О, черт, Чанди, не валяйся, как медуза! Начинай делать что-нибудь!».

…Прошла огромная вечность. Не просто вечность, а действительно огромная. Больше океана, больше неба, больше, чем что-либо увиденное, и даже больше, чем что-либо, разъясненное сухим академическим языком в учебниках по физики и астрономии. С объективной точки зрения, эта вечность длилась всего десять часов, из которых, как минимум, две трети занимал сон. Но, кого из людей в таких случаях волнуют скучная объективная точка зрения? А после вечности, наступило утро. Точнее, позднее утро. И  Чанди Кестенвэл, 18-летняя дочь пэра Англии, открыла глаза.   

Множество солнечных лучей простреливали каюту по диагонали. Эти лучи проникали сквозь вертикальные щелки, остававшиеся при закрытых жалюзи на обзорном окне. Внутри лучей танцевали веселые пылинки. По каюте с озадаченным жужжанием летала пчела. Вроде бы, не агрессивная. Бокассы рядом не наблюдалось, зато, на его подушке обнаружился лист бумаги с коротким рукописным текстом.

***
Мне снилось, что я провел ночь с невероятно прекрасной девушкой. Но, я проснулся, а девушка не исчезла. Чанди! Если ты читаешь мое письмо, значит, ты не мираж. Тогда выходи на топ-бридж, и я сварю вкусный кофе специально для тебя. Ua-here oe.
***

Чанди моргнула и улыбнулась. По языку утафоа у нее была только шпаргалка, типа разговорника, но это выражение там присутствовало. «Ua-here oe - Люблю тебя».



21 марта. Утро. Там же (Американское Самоа, юго-запад острова Тутуила).

Резерв-лейтенант Виолета Риос появилась на пирсе, двигаясь с ленивой грациозностью черной кошки, только что учинившей геноцид на голубятне. Приблизившись к сходням фрегантины саргассового цвета, она тщательно принюхалась, а затем крикнула:
- Хэй, на борту! Найдется ли чашка кофе для правильного канака?
- Найдется, поднимайся, - послышался слегка ворчливый ответ капитана Бокассы.
- Mauru! - отреагировала она, взбежала по сходням, и поднялась по трапу на топ-бридж, играющий на таких корабликах роль балкона-веранды. Там, окинув взглядом Чанди и Бокассу, сидящих за столиком, и остановив взгляд на кофейнике, она объявила, - Очень правильный подход! Именно этот запах я учуяла на берегу.
- Садись, Виолета, - тут Чанди гостеприимно хлопнула ладонью по скамейке.
- Пожрешь, или только кофе? – поинтересовался Бокасса, ставя на стол еще чашку.
- Пока только кофе, - ответила резерв-лейтенант, - по ходу, у меня ценная мысль, и мне необходимо ее изложить. Пожру я лучше чуть позже, ОК.
- ОК, - Бокасса кивнул, и наполнил чашку до краев ароматным черным кофе.
- Уф! – выдохнула Виолета, и сделала большой глоток, - Уф! То, что надо! Короче так: ценная мысль относится к тому, как может быть продуктивно применена зоофилия! 
- Зоо - что??? - изумилась Чанди Кестенвэл.
- Зоофилия! - повторила резерв-лейтенант, - Прикинь: это типа межвидовой эротики.   
- Виолета, я знаю, что такое зоофилия, но что в этом может быть продуктивно?
- Ну, Чанди, это смотря у кого с кем зоофилия. Секс девушек с псами, или конями, это неинтересно. Но секс девушки с ламантином это инновация, это классно!

Капитан Бокасса пристально посмотрел на Виолету и полюбопытствовал:
- Сколько мифрилового меда ты слопала? 
- Кэп! Если ты думаешь, что я все еще под дурью, то ты не совсем прав. Наверное, я капельку еще под дурью, но это не исключает ценности моей мысли. Сейчас я допью первую чашку кофе, и перед второй чашкой, изложу последовательно.
- Давай, излагай, - сказал он, видя, как Виолета глотает кофе.
- Излагаю! - ответила она, поставив опустевшую чашку на столик, - Во-первых, Скйоф Исландец и Элаора Тимбер притащили дюжину ламантинов на Увеа.
- Я знаю, - сказала Чанди, - они даже залили видеоклип в OYO-net. А следующий завоз ламантинов будет на Ясава, Фиджи. Мы отплываем туда завтра. Но при чем тут?..
- …Зоофилия! - договорила Виолета, - Слушай. Вы отплываете на Фиджи-Тонга. А моя команда улетает на Увеа. У нас там обмен опытом по аграрной робототехнике. Отсюда вывод: мы с ребятами будем на Увеа, а вы точно будете на Тонга, но не на Увеа. И если некая девчонка в это время будет трахаться с ламантином на Увеа, то это точно не ты.
- Конечно, не я, - согласилась Чанди.
- Вот! Но уроды, раскрывшие рот на твои 15 гига-баксов, решат, что это ты. Они сразу закажут видеозапись, и попробуют тебя дискредитировать этим, ведь там, в Британии, нельзя трахаться, с кем хочешь. Такие пуританские правила. Они на этом зациклятся и оголят другие участки инфо-фронта. Тебе будет проще воевать. А про видеозапись мы докажем, что там не ты, а доппельгангер. Мы это сделаем позже, в нужный момент.
- Доппельгангер? - тут Чанди напряглась. - В смысле, двойник?
- E-o! - Виолета кивнула, - Ты знаешь, о ком я…. Хэх! Кэп, а можно мне еще кофе?
- Можно, - Бокасса налил в ее чашку еще кофе, - а что за тема с двойником?
- Это ее секрет, - и Виолета показала взглядом на Чанди.   
- Не совсем двойник, - уточнила юная британка, - но силуэты очень похожи.
- Тогда, - произнес Бокасса, - это может оказаться действительно классной мыслью.   




*10. Папарацци и ламантины. Экономика и секс.
23 марта. Япония. Иокогама.

Умелый папарацци зарабатывает на пикантных фото знаменитостей четверть миллиона долларов в год. Но, чтобы достичь подобного результата, ему необходимо проявлять в определенной пропорции щедрость и смелость. Щедрость - чтобы платить различным помощникам (по сбору информации, по оперативной транспортировке, и по доступу в охраняемые зоны). Смелость - чтобы решиться применить все это. Тсуги Юдзо, крепкий молодой парень с Окинавы, обладал указанными качествами, и в среднем раз в неделю сшибал тысячу долларов, а то и больше - за эксклюзивную работу. Случались (редко, но достаточно регулярно) приватные заказы. Это было сложно и рискованно, зато суммы не меньше десяти тысяч долларов. Сейчас заказчик предлагал 50 тысяч за скрытую съемку ритуала с зоофилией, 31 марта, в лагуне тропического тихоокеанского острова Увеа.

Игры в оккультизм или в сатанизм нередко включают секс с животными, но в данном случае это была не какая-нибудь там обезьяна или собака, и даже не конь, а ламантин! Целевая персона - Чанди Кестенвэл, непризнанная английская баронесса. Тсуги Юдзо согласился, почти не раздумывая. Тем более, что заказчик готов был оплатить аванс и (дополнительно к смете) арендовать для папарацци круизный катер с экипажем, и дать контакт с надежным сетевым информатором, следившим за целевой персоной.



28 марта. Остров Увеа. Северо-запад лагуны между берегом и барьерным рифом.

Рассвет окрасил лагуну в нежно-розовые тона. Если бы некий наблюдатель любовался этой красотой с высоты птичьего полета, то оценил бы, как изящно вписываются в эту природную красоту два кораблика.
Первый: 60-футовая конверсионная фрегантина, окрашенная в саргассовый цвет.
Второй: 30-футовый рыболовно-туристический катер с закрытой кабиной.

На самом деле, некий наблюдатель на высоте птичьего полета действительно был, и он представлял собой едва заметный сетчатый мяч диаметром полметра, удерживаемый в воздухе прозрачным пропеллером внутри корпуса. Эксперт немедленно узнал бы в нем японский дрон «Kuroboru» (черный шар) производства компании «Imo-Akihabara», при условии, что заметил бы этого летучего шпиона, сливающегося с фоном неба. Часового, расположившегося на топ-бридже фрегантины, тоже было трудно заметить из-за тонкой свободной камуфляжной плащ-накидки с капюшоном. Парадоксальная ситуация: дрон «Kuroboru» (точнее оператор дрона у монитора на катере), и этот часовой оставались взаимно незамеченными, хотя фактически смотрели друг на друга. Парадокс оказался нестабильным. Его нарушил капитан фрегантины, который даже не вышел на открытый воздух, а, глянув на монитор радара «anti-bug», установленного в мансарде бунгало, и ворчливо окликнул часового:
- Надень тактический наушник и следи за поляной!       
- Кэп Скйоф, ты проснулся? – удивилась Утахе Сувароу. 
- Да. Я проснулся, а ты, по ходу, нет. Над нами висит японский волшебный шарик. Ты понимаешь, как плохо, если папарацци будет снимать не только то, что мы хотим ему показать?.. Не двигайся, а то он поймет, что ты не брезент на просушке, а человек.
- А что мне делать?
- Ничего, - буркнул он, - последние полчаса у тебя это отлично получалось.
- Извини, просто я мечтала.
- Хорошо-хорошо. Не переживай. Я сейчас решу эту проблему.

Сообщив это, резерв-штаб-капитан Скйоф зевнул, потер ладонями глаза, пока еще не адаптировавшиеся после сна, затем открыл оружейный шкафчик и обозрел арсенал. К услугам пользователя имелось следующее. Компактные армейские пистолет-пулеметы. Ультракороткие пневматические карабины-пистолеты. Снайперская винтовка, реплика советской СВД «Балалайка» с электронно-оптическим прицелом…   
- Не хрен думать, бери «Балалайку», - посоветовал голос сзади.   
- Остальное на хрен не годится против дрона, - добавил второй, очень похожий голос.
- Сам знаю, - не оборачиваясь, отозвался Скйоф, - Но, не хочется стрелять из мощной хреновины. Нам не надо пугать папарацци сверх меры.   
- По ходу, он не из пугливых, - возразил первый голос.
- Работа у него такая, - согласился с ним второй.
- Пугливость, - авторитетно сообщил им штаб-капитан, - всегда относительна. Если бы папарацци были абсолютно не пугливы, то их профессия вышла бы на первое место по смертности, опередив даже конголезских партизан-пехотинцев. Поэтому, ужас следует расчетливо дозировать.

Два незваных консультанта - 18-летние близнецы Ормр и Фнир Малколм - синхронно почесали свои панковские ирокезы на выбритых головах. У Ормра ирокез был желтый, а у Фнира – оранжевый. Цвета ирокезов были единственным надежно-идентифицирующим признаком, по которому близнецов удавалось различить кому-либо, кроме ближайших друзей и родичей – в частности, младшей сестрички по имени Хрю. Эта сестричка, 15-летняя худенькая, но эффективная интеллектуальная машина разрушения, задумчиво почесала свой лазурный ирокез, и выдвинула идею:
- А может, захерачить из боевой рогатки?      
- Вытряси говно из черепа, - ответил Ормр, - дрон на высоте под сто метров.
- Ты сам говно, - невозмутимо отозвалась юниорка, - ты не видел мою рогатку.
- Твою рогатку? Видел! Модель «Wrist-Rocket-Prolong», хули на нее смотреть?
- Дебил, - сказала юниорка, покрутив пальцем у виска, - ты про резилинид слышал?
- Хрю, ты задолбала спрашивать! - вмешался Фнир, – Ну, резилинид, и что?
- А про Т-лорнет ты тоже не слышал? - ехидно продолжила она.
- Блин! - буркнул он, - На хрен тебе Т-лорнет? Ты же не на самолете-истребителе!
- Книжки читай, - ответила сестричка и показала ему язык.

Оба близнеца пожали плечами, повернулись к Скйофу и заговорили хором:
- Штаб-кэп, что она…
- …Гонит про…
- …Резилинид, и…
- …Про Т-лорнет?
- Так, парни, - штаб-капитан щелкнул пальцами, - про резилинид понятно. Это высоко-эластичный биополимер, который содержится в специально генно-модифицированных водорослях. По силовой равномерности растяжения, резилинид превосходит каучук, и приближается к резилину - эластичному протеину, который есть у насекомых. Резилин служит мотором для крыльев насекомых, как резиномотор простейших авиамоделей.      
- Короче, - заключил Ормр, - для рогатки этот резилинид лучше, чем каучук.
- E-o, - подтвердил Скйоф, - а теперь про Т-лорнет, или точнее, про баллистический компьютер с монитором на окулярах, служит для прицеливания в воздушном бою…
- …Штаб-кэп, - перебил Фнир, – мы же были на войне, и с Т-лорнетом знакомы.
- …Но, - продолжил Скйоф, - можно применить его и для прицеливания рогатки.
- Хэх! – Фнир почесал свою оранжевую стрижку-ирокез, - Рогатка с баллистическим компьютером, это херня какая-то!
- Херня у тебя вместо мозгов, - моментально парировала Хрю.
- Врежу по жопе! – пригрозил он.
- Хрен тебе! – ответила она, скользнув за спину Скйофа, и спросила, - Ну, штаб-кэп, я захерачу по дрону из рогатки, ОК? 
- Валяй, Хрю. Только аккуратно.
- Wow! - радостно взвизгнула она, и контролируемо провалилась сквозь люк в полу на первую палубу фрегантины. 

Скйоф вздохнул и вытащил из кармана шортов зажигалку и сигару. Тут же, близнецы Малколм извлекли из карманов своих килтов табакерки, и ловко скрутили «гаитянские самокрутки» из целого табачного листа. Флотский обычай перекуривать вместе. Штаб- капитан еще раз вздохнул, щелкнул зажигалкой, дал им прикурить, и в очередной раз  подумал, что ментор из него не получается, что бы не говорили об этом Смок и Глип Малколм. Они сейчас возятся со своим пятым ребенком – мальчишкой (он пошел в школу), с шестым ребенком (двухгодовалой дочкой), и старшая дочка Рут подкинула малыша (ясно же, что бабушка и дедушка должны возиться с первым внуком). А тем временем, среднее поколение детей: Ормр, Фнир, и Хрю по обычаю новых канаков уже перешли в свободный полет вместе с друзьями детства.

Таких друзей детства тоже трое. Лефао Сувароу и Утахе Сувароу – этнические маори, примерно ровесники близнецов Малколм, плюс Виолета Риос, мулатка 20 лет, резерв-лейтенант штурмовой авиации. Виолета в этой тусовке единственный по-настоящему взрослый персонаж. После гражданской войны в Панаме, и за год до Алюминиевой революции, она приехала в Полинезию на Бора-Бора, и стала работать на маленькой семейной авиа-верфи Малколм. А Скйоф Исландец был тогда пилотом-инженером...

…От экскурса в прошлое Скйофа Исландца оторвала вернувшаяся Хрю Малколм. Она выскочила из люка, как чертик из коробочки, и гордо заявила:
- Вот, Скйоф, оцени мою зенитку!
- Оценю по результату, - сказал он, глянув на рогатку, - ну, ты готова стрелять?
- А то ж! - подтвердила она, подбросив на ладони стальной подшипник, - Только бы позицию выбрать получше. Например, если пошире открыть амбразуру... 
- Сейчас, - ответил Скйоф, поднял руки вверх, и повернул до предела плексигласовую панель мансардного окна, полностью открывая квадратный проем в скате крыши. 
- Отлично! – объявила юниорка, занимая точку, из которой лучше всего наблюдался сферический дрон, висевший в небе. Затем, Хрю надела Т-лорнет, и стала похожа на терминатора из кино-фантастики. Рогатку она уже держала в боевом положении…

На несколько секунд Хрю замерла, а затем, сильным и быстрым движением растянула эластичные трубки на всю длину: от «рогов» над вытянутой левой рукой, до левого уха, которого коснулась сжатая кисть правой руки… Выстрел! Трубки хлестко ударили по защитному щитку на рукоятке, а подшипник, как будто, исчез… А через пару секунд маленький дрон в небе распался, и осколки начали падать вниз к поверхности лагуны.    



Изображение на операторском мониторе в каюте на катере исчезло. На экране теперь наблюдалась лишь рябь помех. Понятно, что дрон разрушен. Папарацци Тсуги Юдзо расценил это как свидетельство агрессивности целевой персоны. Это означало, что  главные неприятности еще были впереди. Если персоны из «высшего света» нанимают агрессивную охрану, то поручают ей не только разрушать видеокамеры-автоматы, но и физически воздействовать на хозяев камер. В условиях города такое воздействие не выходит за рамки банальных побоев, однако на природе возможны более опасные вещи (например, наезды джипами и мотоциклами). В акватории тоже возможны наезды, но…

…Тсуги Юдзо знал, что пока он ничего особо не нарушил в Меганезии, его защищает здешняя Хартия. И эта Хартия - не пустые слова вроде законов его родной Японии, где при конфликте обычных граждан с бандитами - якудза, все правовые гарантии куда-то исчезают, и гражданин оказывается беззащитен. Хартия нези – это совсем другое дело. Согласно ее артикулам, нормальный понятный гражданин (фермер, рабочий, инженер, предприниматель) – основа общества. А бандит – помеха, которую следует устранить немедленно, по выявлении. Полиция нези почти не отличается от флотского спецназа, поэтому методы устранения – стремительные, эффективные и безжалостные. Правда, наемный экипаж на арендованном катере (двое гастарбайтеров – этнических индусов) испытывали нескрываемый ужас и перед сатанистами, и перед полицией нези. Так что Тсуги Юдзо, как человек практичный, велел им пока спрятаться в каюте. Между тем…      
 
…На палубе фрегантины произошла короткая суета, от ее борта отвалили три черных аквабайка. Набрав скорость на гладкой воде лагуны, они построились треугольником и помчались к 30-футовому катеру. Байкеры одеты одинаково: черные свободные штаны-бриджи, черные майки с рисунком-контуром «сатанинской» кровавой перевернутой пятиконечной звезды вписанной в кольцо, черные «банданы», закрывающие скальп, и тонированные защитные очки. На левом боку каждого - чехол с «маузером», на правом –мачете в ножнах. Почти как атака диких панков-аквабайкеров из культового фильма-постапокалипсиса «Water-world» (1995 года, с Кевином Костнером в главной роли).

По мере приближения этих аквабайкеров, Тсуги Юдзо разглядел некоторые детали, в частности – что двое по бокам, это парни спортивного телосложения, а персона в центре – довольно хрупкая девушка. Как ни странно, именно она выглядела здесь главной. Через минуту все три аквабайка резко затормозили на вираже около самой кормы катера.

Девушка вскинула правую руку в повелительном жесте, и правый аквабайкер хрипло осведомился.
- Кто главный на катере?
- Я, - ответил Тсуги Юдзо, - и учтите: ведется видеосъемка онлайн. А кто вы?
- Мы личная охрана леди Кестенвэл, баронессы Шеппи, - ответил парень, - И нам, блин, надоела эта гребаная слежка! Кто с этого катера запускал шпионский дрон?
- Значит, так… - японский папарацци многозначительно покачал пальцем. - …Если у вас претензии ко мне, то предъявите эти претензии через полицию.
- Хм… - буркнула девушка и подала условный знак левой рукой. По этому знаку левый аквабайкер  положил ладонь на рукоятку своего маузера, и проинформировал:         
- Со шпионами мы разбираемся без полиции. Пулю в лоб и allez.
- Возможно, - спокойно ответил японец, - ваша леди привыкла путешествовать в диких странах, где такие действия обычны. Но в данный момент вы в Меганезии, где законы строго карают за бандитизм на море, а полиция в кратчайшие сроки находит виновных и ликвидирует их согласно специальному биллю Верховного суда этой страны. Я думаю, уважаемая леди, разумнее будет приказать вашему охраннику не хвататься за оружие.       
- Баронесса, - сказал правый аквабайкер, обращаясь к девушке, - можно сделать, чтобы никто никогда про это не узнал. Море большое, места на дне много.

Тсуги Юдзо, глядя на девушку, покачал головой.
- Выбор за вами, мисс Кестенвэл, но я не думаю, что идея вашего охранника разумна. 
- Хм… - снова буркнула она.
- …У меня предложение, - продолжил японец, - вы уедете, а я не заявлю в полицию.
- Хм… - в третий раз произнесла девушка, и дала новый знак рукой. Аквабайкер убрал ладонь с рукояти «маузера». А она сняла с пояса миниатюрный аппаратик (оказавшийся мегафоном), поднесла к губам и ледяным голосом, усиленным до уровня морского звукового оповещения, объявила, - Я говорю для всего сброда, спрятавшегося на этом корыте. Ваш наниматель рассказал вам про один билль меганезийского суда. Пусть он расскажет про другой билль: об иностранных спецслужбах и шпионаже. Если я еще раз замечу слежку, то проинформирую INDEMI. Тогда, вы все попадете в такое место, по сравнению с которым ад это рай. Запомните это, крысы, и не лезьте в мои дела!

Произнеся эту филиппику, девушка врубила мотор своего аквабайка, развернулась на пятачке, и укатила в сторону фрегантины. Маневр повторили оба охранника. Проводив взглядом три удаляющихся черных пятнышка, Тсуги Юдзо вытер пот со лба, унял дрожь в пальцах (все-таки было жутковато), потом проверил, все ли получилось на видеозаписи, и подумал: «сатанисты, конечно, страшные, но закон нези еще в сто раз страшнее, так-то!».

Конечно же, Тсуги Юдзо не думал сдаваться. Папарацци – это одна из тех профессий, в которых удача улыбается смелым людям. Так, сегодня (как был уверен мистер Тсуги), улыбка удачи была невероятно щедрой. Сравнив с помощью компьютера голос юной и властной сатанистки, только что приезжавшей с двумя охранниками-отморозками, и эталонный голос чанди Кестенвэл (имевшийся в интернет-базе данных «Who is who»), японский папарацци убедился в идентичности этих двух голосов. Ура! Непризнанная баронесса опознана! Теперь осталось только расставить капканы вокруг ее лежки.

«Капканами» в данном случае были роботы-шпионы (летучие и плавучие). В арсенале Тсуги Юдзо имелось несколько десятков таких устройств, весьма облегчающих работу фотоохотника за пикантными деталями жизни знаменитостей. А «лежкой» был некий миниатюрный безымянный коралловый островок в лагуне Увеа. В ходе нескольких дней слежки за «целевой персоной» Тсуги Юдзо заметил, что фрегантина дрейфует вокруг именно этого островка, а по ночам на островке ведутся некие тайные приготовления.   

Мистер Тсуги не мог предположить, что роль юной сатанистки в «наезде» сыграла 15-летняя Хрю Малколм, а роли ее охранников сыграли два ее старших братика. То самое выступление через мегафон (единственный вербальный акт юной сатанистки во время «наезда») являлось виртуозным фэйком. Яркая филиппика о крысах и шпионаже была заранее записана Чанди Кестенвэл. Роль Хрю Малколм состояла в том, чтобы выбрать  удачный момент и включить эту запись, дав возможность папарацци провести аудио-идентификацию юной непризнанной британской баронессы. Вообще, в этой истории (а точнее  - в провокации) было еще многое, чего Тсуги Юдзо не мог предположить. Его главной ошибкой было убеждение (основанное на данных от некого, якобы надежного, сетевого информатора), что фрегантина принадлежит Чанди Кестенвэл. Казалось бы, та самая фрегантина, что на видеозаписях с Американского Самоа. Окраска - саргассовая. Парус - серое вертикальное крыло. На правом борту картинка - рыжий дракон. Откуда японский папарацци мог бы узнать, что ровно такой облик специально придан другой фрегантине, принадлежащей Скйофу Исландцу – резерв-капитану Народного флота и генеральному советнику короля Улукаи с острова Футуна в 230 км восточнее? 



31 марта. Раннее утро. Остров Увеа. Юго-запад лагуны.

Этот рассвет показался Тсуги Юдзо зарей удачи. Папарацци смотрел на мониторы, и убеждался, что его шпионские гаджеты размещены отлично, и их видеокамеры ловят в объективы именно то, что нужно заказчику. 
Сатанинские знаки, которыми расчерчена вся поверхность миниатюрного кораллового островка в лагуне.
Четко взятый ракурс с приметной фрегантиной на заднем плане.
А на переднем плане – молодые мужчины и женщины. Их обнаженные тела украшены рисунками в виде перевернутых пятиконечных звезд. Выразительно! 
Над лагуной поплыли тягучие звуки – что-то вроде ямайского регги.
Участников ритуала-оргии явно заводит эта музыка.
Они начали медленный танец, похожий на движения кобр под гипнотизирующие звуки флейты заклинателя…
…А вот и начало оргии. Танец переходит в откровенную эротическую игру…
Тсуги Юдзо, не отрываясь, глядел на монитор, потирая руки, и восклицая от восторга.

Одно немного смущало – что у юной беспутной британской баронессы закрыто лицо.
В ходе эротических игр, она остается, все-таки, в изящной полумаске цвета золота и купальной шапочке. Даже когда оргия перемещается в воду, баронесса не снимает эти предметы маскировки.
…А вот появились ламантины. Крупные морские животные, вроде моржей, но светлой окраски, и без бивней. Ламантины принимают от людей какое-то угощение, после чего начинается невероятная извращенная эротическая игра под водой. 

Происходящее выглядело невероятно. По законам природы (как понимал их Юдзо), у ламантинов не могло быть сексуального влечения к женщинам homo sapiens, однако, вопреки данным науке, эти существа стремились обнять девушек своими неуклюжими ластами, и прижать к себе. Сначала происходила игра прикосновений, а после объятия получались совсем короткими - девушкам требовалось всплывать за свежим воздухом гораздо чаще, чем ламантинам. Но, после нескольких нырков, объятия с выбранным ламантином возникали сразу, как только девушка ныряла после вдоха. Не оставалось сомнений, что уровень эротизма этой игры возрастает. Теперь, при объятии, девушки охватывали ногами толстые тела морских зверей, и даже успевали сделать несколько движений бедрами. Но, с позиции видеокамер гаджетов невозможно было определить, происходит ли при этом коитус. Тсуги Юдзо уже почти отчаялся – какая ужасная несправедливость! Так хорошо подготовиться и не снять самое главное! Как же так!?

…И тут, юная британская баронесса со своим кавалером-ламантином отделилась от основной группы, и поплыла к пляжу…
 
Ламантины, в отличие от моржей и тюленей, не покидают водную стихию, но могут на некоторое время вылезать из воды частично, если есть достаточно пологий пляж. Тут соответствующий пляж имелся, и ламантин, составивший пару юной баронессе, сейчас улегся на правый бок, оставшись большей частью тела в воде. Кестенвэл тоже легла на правый бок спиной к нему, и плотно прижалась, обхватив его левой рукой, протянутой назад. Сложилась поза камасутры, известная, как Приветствие Солнцу, с поправкой на полуводное положение партнеров. При этом голова девушки оставалась над водой, что позволяло ей свободно дышать.

Съемка скрытой камерой с мобильного гаджета - это не работа в фото-студии, и детали сексуального акта не снять крупным планом. Но можно было догадаться, что (согласно технике Приветствия Солнцу), дама правой рукой помогает своему кавалеру совершить проникновение. А дальше тело дамы начало двигаться в ритме медленных фрикций. Ее кавалер (в смысле ламантин) двигался менее четко, но все же, заметно. Увы, движения партнеров привели к тому, что в воде поднялась взвесь песка, сделав дальнейшую подводную видеосъемку бессмысленной, но и то, что удалось записать, превосходило самые смелые надежды любого здравомыслящего папарацци. 



Тут требуется пояснение. Тсуги Юдзо не знал, что тут нет даже теоретических шансов заснять коитус. Все ламантины, с которыми происходила «эротическая игра», являлись женскими особями. То, что могло выглядеть со стороны, как сексуальные объятия, было элементом материнского инстинкта. Мамы-ламантины так прижимают детеныша к груди, чтобы он не терял сосок, когда его кормят в свободном плавании. А лежать на боку на мелководье, в волнах прибоя, ламантины любят по той причине, по которой люди любят тереть спинку губкой. Они так ухаживают за своей кожей.




*11. Яхта ее Величества (HMY) «Тень Солнца».
Утро 1 апреля. Марианские острова. Эксклав США - остров Гуам.

Гуам лежит в примерно на полпути из Японии в Папуа. Этот остров 50 км длиной, по силуэту похож на рыбу, спинной плавник которой отграничивает бухту Апра. Вот, на берегах этой бухты и раскинулся городок Хагатна с гражданским населением примерно тысяча человек, и гораздо большим военным населением. Ведь Хагатна, столица Гуама – особой территории США, это одна из ключевых баз Седьмого флота, западной части Тихоокеанского соединения флотов. Помимо красот и чудес, свойственных островам Марианской гряды, многократно, художественно и не очень, со вкусом и без такового, описанных в литературе, Гуам имеет одну особенность: на нем очень мало причальных комплексов для яхт. Северо-западный харбор на полпути от скопища отелей до военно-морской базы. И Южный Ферри-порт на берегу Кокосовой лагуны. В данный момент у крайнего правого пирса Ферри-порта расположились только два плавучих объекта:
- 30-метровый тримаран «Tayio-no-Kage» (Тень Солнца) королевы Великобритании.
- 10-метровый японский поплавковый истребитель «Zero-N» образца 1941-го года.

Диспозиция дополнялась сотней молодых мужчин – явно выходцев с Ближнего Востока. Дюжина гуамских полисменов следили за их действиями. Пока, эта ближневосточная публика просто слонялась по служебной площадке, и порядок, в общем, не нарушался, но назревал какой-то неприятный сюрприз. Вопрос только: для кого? У четырех пассажиров микроавтобуса-такси, только что приехавшего сюда из аэропорта Гуама, не было никаких сомнений по этому поводу. У местного шофера – тоже.
- Вот что, Ваше величество... - произнес он, остановив микроавтобус рядом с одной из полицейских машин, - …Мне кажется, вам туда идти не надо.   
Трое британских моряков - Шон Антрим, Кедан Гэлтах и Брем Стюарт, - синхронно повернулись к королеве Боудис, ожидая ее реакции.
- А что бы вы предложили? – спросила она у шофера.

Тот задумчиво побарабанил пальцами по рулевому колесу и произнес:
- Может, лучше бы подождать, пока полиция разберется? Я слышал: эти палестинцы участники ХАМАС с британским гражданством. Они наняты разнорабочими в отель, хозяева которого в Лондоне. Палестинцы прилетели на Гуам из Англии ровно сегодня ночью. Знаете, Ваше величество, тут вам свинячит кто-то из своих.
- Очень интересно. А что еще вы слышали?
- Еще, что вы взяли в охрану парней, которые на Кипре рубили мусульман топором.
- Было за что, - буркнул Стюарт.
- Пусть тряпкоголовые не лапают наш британский флаг, - добавил Гэлтах.
- Это понятно, - сказал шофер, - Но, говорят, это только повод, а причина в политике, во внутренних британских делах. Вам виднее, кто на вас точит зуб.
- Спасибо, - королева наградила шофера ослепительной улыбкой (что в такой обстановке свидетельствовало об отличной выдержке), после чего повернулась к трем британским морякам, - Что скажете, парни?
- Надо брать полицию за жабры, - твердо сказал Антрим. 
- Точно, - согласился с ним Гэлтах, - пусть хотя бы обыщут этих чурок.
- Да, - лаконично присоединился Стюарт.

Шофер покачал головой.
- Не выйдет. Полиция не может просто так обыскивать, пока они не нарушают. 
- Когда они нарушат, будет поздно, - заметил Гэлтах.
- Миледи, - сказал Антрим, - разрешите, я подойду к офицеру полиции и поговорю.
- Поговори, - ответила Боудис, - но не вздумай подраться. Это приказ.
- Слушаюсь, миледи, - четко произнес он и, открыв дверь, спрыгнул наружу.
- Я в готовности, - проинформировал Стюарт, заняв позицию у открытой двери.
- А это еще кто? - Гэлтах показал пальцем на некого персонажа, идущего к лейтенанту локальной полиции параллельно с Антримом.
- Может, подстава? – подозрительно предположил Стюарт.

Персонаж выглядел странно. Европеоидно-монголоидный метис лет 45, худощавый, жилистый, невысокого роста, но явно в хорошей физической форме, и одетый почему-то в униформу британского флота (черный берет с кокардой, черные брюки, синяя рубашка с высоко закатанными рукавами). Со стороны казалось, будто к полисмену подошли ДВА британских моряка (Шон Антрим и этот метис).
- Может быть, этот дядька ваш гуркх в отставке? – предположил шофер.
- По расе и фигуре он похож, - ответил Гэлтах, - но у гуркхов свои подразделения, своя униформа, да и денег они получают не так много, чтобы отдыхать на Гуаме.
- Тем не менее, - произнесла королева, - многие, решат, что это гуркх, и вероятно, у кого-то расчет именно на такое предсказуемо-ошибочное узнавание.
- Точно подстава… - прошипел Стюарт, и агрессивно оскалил зубы.
- Спокойно, Брем, - королева похлопала его по плечу, - не делай зверское лицо. Мы не должны выглядеть волками, пойманными в яму. Мы гости в дружественной стране.
- Да, миледи! - молодой ирландец, без особого успеха попытался скорректировать свою мимику, а потом, сообщил, - Смотрите, к полиции приехало подкрепление, и еще TV.

Действительно, к оперативной зоне подкатили два армейских транспортера с морскими пехотинцами и один автобус, раскрашенный веселым красным фоном, на котором был нарисован белый цветок, и желтый логотип местного «Agana-TV». Работники прессы немедленно начали расставлять съемочное оборудование, обоснованно рассчитывая на скорый скандал, который послужит отличным украшением послеполуденного выпуска новостей. А старший офицер морпеха, тем временем, подошел к группе, состоявшей из офицера полиции, британского лейтенанта и странного метиса в британской униформе. В течение следующих минут все четверо джентльменов живо что-то обсуждали, а затем британский  лейтенант вернулся к микроавтобусу-такси, и доложил королеве.   
- В общем, миледи, обстановка такая. У полиции приказ вмешаться, только когда здесь начнется потасовка. У морпехов приказ вмешаться, только если полиция не справится. Толерантность, провались она в ад. Но, есть один конкретный перец: его зовут Джерри Маклай, он гражданин Папуа, а значит - из нашего Британского содружества. Он этот, исторический философ, ученый, короче. Вот тот японский гидроплан-истребитель, что пришвартован рядом с нашей «Тенью Солнца», принадлежит ему. Маклай говорит, что древний истребитель погружает его в прошлое. Наука, короче. Я в этом ни бум-бум…
- Ближе к делу, Шон, - мягко произнесла королева.
- Да, миледи, - Антрим кивнул, - я как раз к этому веду. Джерри Маклая тут знают, он консультант у каких-то киношников, а нашу униформу носит по убеждению. Еще, он говорит, что поможет решить нашу проблему. Он очень вас уважает, миледи. Ведь вы королева Папуа тоже, и для Маклая это важно, тем более, что он философ-историк.
- Весьма трогательно, - сказала она, - но как он нам поможет?
- А так, миледи: мы выйдем из микроавтобуса, а он пойдет вперед. Если тряпкоголовые нападут на него, то мы впишемся в драку. Тут влезут копы, а следом - морпехи-янки, и накидают тумаков тряпкоголовым. Вы пока побудете тут, в микроавтобусе, а уж после потасовки путь освободится, тогда-то можно будет подъехать к причалу.

Королева Боудис сплела пальцы с такой силой, что побелели костяшки.
- Следовательно, предлагается представить дело так, будто толпа напала на гражданина Папуа, мирного ученого, который надел британскую униформу по убеждению. Вы, как служащие британского флота, придете ему на помощь. Первый шаг плана таков?
- Да, миледи, - подтвердил Шон Антрим.
- Хороший план, - поддержал Кедан Гэлтах, - мы в миг подбежим на помощь.
- Может, начнем? – спросил Брем Стюарт, - У меня уже кулаки чешутся.
- Подождите, - строго сказала королева, - я должна обдумать. Скажи, Шон, а зачем это мистеру Маклаю? Ведь, ситуация серьезная, и он рискует получить травмы.
- Ну, этот перец сказал: «я все равно пойду, там мой гидроплан». Вот и все.
- Нет, Шон, не все. Во-первых, мистер Маклай может предварительно переодеться, и в таком случае, никто не примет его за британца. Во-вторых, очень странно, что этот его гидроплан и наша яхта оказались рядом у причальной стенки, и других судов там нет.
- Полиция, - сообщил Антрим, - рекомендовала владельцам убрать свои яхты от греха подальше, но Маклай из принципа не убрал свой гидроплан, а мы еще не подъехали, и полиция просто эвакуировала японский транзитный экипаж с нашего тримарана.
- Значит, - заключила королева, - наша «Тень Солнца» сейчас без экипажа. Кто угодно может подняться на борт и сделать что угодно, не так ли?
- Нет, миледи. Офицер полиции сказал, что его люди следят за этим.
- Следят… - задумчиво отозвалась она, - …Вопрос в том, как долго они будут следить, ничего не предпринимая практически. Ведь, если случится драка, то несколько минут промедления могут стоить жизни мистеру Маклаю или кому-то из вас.
- Ничего, мы живучие, - оптимистично парировал Стюарт.
- Этот перец, - добавил Гэлтах, - тоже живучий, раз такой смелый и еще жив. О! Ну-ка поглядите! Уже и ABC подъехало. Может, им обещали тут reality-show?
- А вот это, - сообщил шофер, показав пальцем на еще один подъехавший фургончик прессы (на этот раз - с логотипом «BB-news»), - приехали ваши. Их наверняка заранее предупредили. Откуда бы иначе они так быстро здесь появились? 
- Эх, пойти бы, и начистить им рыло… - мечтательно произнес Стюарт, наблюдая, как телевизионщики из «British-Broadcasting» расставляют свою видео-аудио технику.
- Прекрати, Брем! - строго сказала ему королева и, подумав несколько секунд, грустно добавила, - ситуация развивается от плохого к худшему. Ждать больше нечего. Парни, ведите себя осмотрительно. Нас хотят подставить, так что держите себя в руках, пока ситуация не станет такой, в которой вы бесспорно правы… А вы с нами, сэр?
- Конечно, Ваше величество, - ответил шофер, явно польщенный обращением «сэр» от королевы Британии.
- Спасибо! – сказала Боудис, - А ты, Шон, командуй действиями по вашему плану.
- Да, миледи, - ответил Антрим, снова выскочил из микроавтобуса и махнул рукой.

Странный папуасский метис в униформе британского флота ответил символическим жестом: сначала он поднял ладони перед грудью, а затем ладонью левой руки накрыл сжатую в кулак правую ладонь. Далее, он опустил руки, изобразил на лице улыбку, и
направился к причалу невозмутимо, будто шел на обычную прогулку.

Его перемещение не осталось незамеченной сотней палестинцев. Они ловко и быстро вытащили из своих сумок рабочие реквизиты классического исламистского митинга. С учетом ситуации, типовые плакаты «Ислам будет править миром», «Смерть Израилю», «Крестоносцы NATO - убирайтесь» и «Шариат - высший закон», дополнялись тут еще несколькими тематическим инсталляциями. Это были британские флаги, старательно испачканные чем-то коричневым, и портреты королевы Боудис, поперек которых шли предельно-грубые надписи на английском и арабском, выполненные яркой краской. А поперек пути бравого папуаса оказался растянут длинный баннер с текстом: «Шлюха, забирай своих убийц и улетай в свою проклятую Британию!». Когда Джерри Маклай подошел на дистанцию прицельного броска, на него обрушился град некондиционных  помидоров и пустых бутылок. Помидоры он игнорировал, но от бутылок, разумеется, старался увернуться. Одновременно, он отступил спиной вперед и, уже оказавшись за пределами дальности бросков, повернулся к TV-репортерам. Те только этого и ждали. Вопросы посыпались так же интенсивно, как перед этим – помидоры и бутылки. 
- Скажите, как вас зовут? И кто вы по происхождению - ирландец или гуркх?
- Правда ли, что вы приняты в охрану королевы всего несколько дней назад?
- Участвовали ли вы в инциденте на Кипре вокруг британского флага?
- Правда ли, что вы избежали тюрьмы только благодаря королевской амнистии?

Джерри Маклай добродушно улыбнулся репортерам, невозмутимо стряхнул со своей униформы самые крупные из прилипших кусочков помидоров, и произнес:
- Леди и джентльмены, в начале я скажу несколько слов о помидорах и бутылках. Как показал только что проведенный публичный эксперимент, помидоры обладают более выгодной аэродинамикой, чем бутылки, что согласуется с общепринятой теорией. Мы наблюдали, что помидор летит по ровной траектории, и сохраняет скорость, а бутылка испытывает прецессию, отклоняется от курса, и разбивается, не достигнув цели. Как я полагаю, видеозапись эксперимента будет полезна школьникам и студентам младших курсов колледжей для понимания некоторых закономерностей физики. А, что касается социального аспекта, то он будет полезен студентам юридических факультетов. У них появится иллюстрация разницы между правом и правоприменительной практикой. Мы наблюдали, что мое бесспорное право собственности на гидроплан «Zero-N», который припаркован у причала, совершенно нереализуемо в условиях, когда практика работы правоохранительных органов не соответствует нормам права. Всего несколько дюжин брошенных помидоров и бутылок, и собственник вынужден отказаться от обычного и законного пользования принадлежащей ему вещью. Вы, конечно, спросите: почему же полиция бездействует? Тут мы сталкиваемся с коллизией. С одной стороны, мое право собственности, а с другой стороны - право религиозно-этнической группы на свободу отправления своих обрядов, в частности - обряда метания помидоров и бутылок в тех прохожих, внешний вид которых религиозно осуждается в текущий момент. И сейчас офицер полиции выясняет наверху, реализацию какого из двух прав надо пресечь. Это выяснение займет до получаса, а я пока отвечу на ваши вопросы. Меня зовут Джерри Маклай, я не ирландец и не гуркх, а отношусь к смешанной тихоокеанской расе. Если говорить о формальностях, то я гражданин Республики Папуа. В охране королевы я не работаю, и на Кипре я никогда не был. Еще вопросы?
- Но, на вас британская военная униформа! – воскликнул один из репортеров.
- Это не вопрос, а утверждение, - заметил папуасский метис.
- Я имел в виду, мистер Маклай: почему вы надели эту униформу?
- Потому, что она мне нравится.
- А вы знали о протестах, связанных с визитом британской королевы?
- Так, слышал всякую ерунду, но мне нет дела до этого.
- А чем вы занимаетесь, мистер Маклай?
- Разным. Например, я консультирую кинокомпании по философии военной истории.
- А что вы намерены предпринять в связи с нападением на вас?
- Отдать одежду в прачечную.
- Простите, что вы сказали?
- Я сказал: отдать одежду в прачечную, чтобы устранить с нее фрагменты помидоров. Сейчас извините, леди и джентльмены, мне надо поговорить с полицией. Советую вам продолжать видеосъемку. Я почему-то уверен, что вас ждут увлекательные сцены.



Королева Боудис, трое британских военных моряков и местный таксист наблюдали за эволюцией обстановки, удивляясь все сильнее. Вот, папуас-метис поговорил о чем-то с офицером полиции, затем разделся, оставив на себе только спортивные шорты и некий странный жетон, кажется армейский, висевший на шнурке на шее. Выполнив это, метис предельно аккуратно сложил униформу в пластиковый пакет, передал пакт полисмену, разбежался, и нырнул через невысокое ограждение набережной. Примерно на полторы минуты Джерри Маклай исчез из виду, но вот он вынырнул у длинного центрального поплавка гидроплана, выбрался из воды, сбросил швартовочный трос, и залез в кабину. Вскоре загудел пропеллер, а затем сработала рация в микроавтобусе-такси.
- Алло, это Джерри на связи. Вы слышите меня?
- Слышим, Джерри, - ответил Шон Антрим, - все пошло немного не по плану, да?
- Все отлично, - возразил Маклай, - будьте на старте. Увидите сами, когда ехать.
- Как увидим? – удивился Антрим.   
- Просто увидите. Счастливо. Отбой.
- Странно... - произнесла королева…
…И в этот момент «Zero-N» начал разбег по воде бухты. Через 200 метров он красиво оторвался от поверхности и, быстро набрав высоту, превратился в точку на горизонте. Казалось, этот эпизод завершен. Сотня палестинцев так и продолжала стоять, создавая агрессивный живой барьер на пути к тримарану «Тень Солнца».

Но, через пару минут послышался чей-то удивленный вопль: «Эй, он возвращается!». Действительно, «Zero-N», мерцая яркими солнечными зайчиками на лопастях бешено крутящегося винта, и отсвечивая бликами на салатной краске фюзеляжа, поплавков и плоскостей, стремительно пикировал со стороны суши под углом к береговой линии. Реальная боевая машина - киллер морских караванов времен Второй мировой войны. Атакующий маневр был направлен на сотню демонстрантов, представлявших собой отличную мишень. Кто-то завопил: «Спасайтесь! Он сейчас врежется!». Истребитель скользил, как будто с невидимой ледяной горки. До момента «встречи с целями» ему оставалось секунд семь. Эти же семь секунд оставались у людей, не желавших, чтобы истребитель с ними встретился…    

…Есть разные виды паники, но мало что может сравниться по стремительности с той паникой, которая охватывает толпу гражданских людей, оказавшихся на курсе боевого самолета, атакующего на сверхмалой высоте… Демонстранты на площадке побросали плакаты и баннеры, и метнулись в стороны. Кто-то сорвался с набережной в воду.

Семь секунд прошли. «Zero-N» в нижней точке промчался в 20 метрах над дамбой, и свечкой взмыл вверх. Следующие полминуты можно (по театральной традиции) назвать трагической немой сценой. Но, одна группа действовала вопреки общему настроению. Точнее, действовать начал шофер. Моментально уловив смысл момента, он спокойно прокатился по пирсу, и затормозил рядом с «Тенью Солнца».
- Приехали, - пояснил он в финале.
- Четко сработано! - Стюарт в восторге хлопнул ладонью по стенке.   
- Загружаемся! - скомандовал Антрим.
- Чего они так испугались? - пробурчал Гэлтах, уже ставя сходни.
- Чурки, самолета не видели, - сказал Стюарт, помогая Боудис выйти из микроавтобуса.

Надо пояснить: эффект низколетящего самолета действует лишь на тех, кто оказался непосредственно на линии пикирования. А те, кто был хотя бы в ста метрах сбоку, не понимают: что это там все испугались до полусмерти? Такова психология…

А немая сцена истекла, и полисмены вместе с морпехами заняли площадку, блокируя возможную попытку снова собрать тут митинг-пикет. Спасатели тоже занялись своей работой - вылавливать из воды прыгнувших (упавших) с набережной. TV-репортеры, разумеется, метнулись к этому новому аттракциону. На таком фоне, тримаран «Тень Солнца» спокойно, практически незаметно, вышел из гавани в открытый океан.



Как нетрудно догадаться, из-за экстремальных условий в порту, никакой приемки не получилось. Просто: сели-поехали. Теперь «Тень Солнца» была в открытом океане, а экипаж (трое ирландцев и одна королева) расположился в ходовой рубке: прозрачной кабине, очень просторной для двоих, но довольно тесной для четверых…   
- Я считаю, - произнесла королева Боудис, - что из первой экстремальной ситуации мы выбрались, в общем, успешно. Теперь пора оценить, какие условия у нас на борту. По морскому обычаю, экипаж имеет право выпить виски, по унции на каждого моряка.

Шон Антрим, Кедан Гэлтах и Брем Стюарт, задумчиво переглянулись.
- По ОДНОЙ унции виски? – осторожно переспросил Гэлтах.
- Именно так, - подтвердила Боудис, - у нас в загрузке должно быть виски.
- Это очень хорошо, миледи… - бодрым тоном произнес Антрим, - …Но…
- …Может, - перебил Стюарт, - экипаж имеет право выпить по три унции?
- По одной унции! - твердо сказала королева, - Мы в океане, а не в портовом пабе.
- Да, миледи, - с легкой грустью в голосе согласился Антрим, - а где виски и стаканы?
- Сказано же: в загрузке. Загрузка - в трюме. Трюм - под полом кают-компании. Кают-компания – прямо под ходовой рубкой, в которой мы сидим. Ты видишь люк в полу?
- Все ясно, миледи, я иду на разведку, - с этими словами, Антрим поднял квадратную крышку люка на полу и по вертикальному металлическому трапу спустился в какое-то помещение. Было слышно, как он открывает там следующий люк, затем переставляет неопределенные предметы, неразборчиво бормоча что-то.   
- Шон! – крикнул ему Стюарт, - Ищи картонную коробку с надписью «Виски»!
- Брем, ты, чертов хрен, такой умный, так иди сюда и прочти надписи на коробках.
- Шон, не пачкай мне мозги! Если там темно, то возьми фонарик и прочти сам!
- Брем, адскую кочергу тебе в ноздрю, я тебе сказал: иди сюда и помоги прочесть! 
- Ладно, - буркнул Стюарт и быстро спустился по трапу… Через минуту послышалось загадочное слово: «Sliomadoirlofa» (почти непереводимое ирландское ругательство). 
- В чем дело, парни? – строго спросила королева.
- Дело в том, миледи, - ответил снизу Стюарт, - что все маркировки иероглифами.
- Иероглифами? Это естественно для японцев. Но, я полагаю, что на одной из коробок фронтального ряда приклеен упаковочный лист, и в нем левый столбец напечатан по-японски, а правый – по-английски.
- Точно, миледи! – крикнул Антрим, - Есть такой лист! Откуда вы знали?
- Это японский бизнес-обычай, - пояснила она, - Ну, что, вы нашли виски?
- Минуту, миледи. Тут сам дьявол ногу сломит… Эй, Брем, ищи пять закорючек. Три непонятные, четвертая - как кладбищенский крест, а пятая - как тире.
- Есть! Нашел! – обрадовался Брем Стюарт.
- Отлично, Брем! Виски есть. Теперь ищи четыре закорючки. Первая: два мексиканца в шляпах. Вторая: канцелярская скрепка. Третья: елка. Четвертая: домик с крышей.
- Готово, Шон! Я нашел!
- Вот! - заключил Шон Антрим, - Чашки тоже есть. Японский язык совсем несложный.
- Наливайте, - распорядилась Боудис, - я спускаюсь к вам. А Кедан будет на вахте.
- И я останусь без виски? - ужаснулся Кедан Гэлтах.
- Нет, Кедан, виски я передам тебе наверх.
- Виски японский, 10-летний, - сообщил Антрим, - называется «Nikka Yoichi».
- Очень мило, - сказала королева, спустившись по трапу в маленькую кают-компанию, глянув на столик, и оценив уровень жидкости в четырех пластиковых чашках, - Но, я подозреваю, что здесь налито не по одной унции.
- Простите, миледи, - ответил Стюарт, глядя в потолок, - я чуть промахнулся, и налил примерно по унции с четвертью, никак не больше, чем по две унции, максимум - три.

Королева покачала головой, сделала маленький глоточек из чашки, и объявила.
- Стюарт, ты работаешь на камбузе до обеда. Тренируй глазомер.
- Да, миледи, ясно.
- …А ты, Шон, - продолжила она, - займись ревизией загрузки, и напиши на коробках английские маркировки. Если чего-то не хватает - отмечай. Кедан, подойди к люку и протяни вниз руку, я передам тебе чашку… 
- Спасибо, миледи, - поблагодарил Гэлтах, получив свою порцию виски.
- Не здоровье, Кедан. А теперь, я иду разбираться с планировкой этой яхты. Надеюсь, чертеж, который мне переслали по E-mail, соответствует действительности.

Сообщив это, Боудис вытащила из своей дорожной сумки чистую футболку, шорты и несколько легкомысленные трусики и, открыв дверь, расположенную рядом с уголком камбуза (встроенным в кают-компанию) вышла в узкий коридор. Если верить чертежу, жилое пространство имело габариты пригородного автобуса. Всю его переднюю треть занимала кают-компания с камбузом (и это уже было проверено). В задней трети, как сообщал чертеж, находились четыре спальни плюс кабинет капитана. В них упирался коридор. Справа в коридоре находилась дверь в туалет, ванную и релаксационный зал. Непонятно было, как все это помещается в центральной трети «автобуса» (за вычетом ширины коридора). Намереваясь выяснить это, королева открыла правую дверь, и…   

…Матросы, оставшиеся в кают-компании услышали длинную тираду, состоявшую в основном из слов «whore» и «shit» с эпитетами «fucking» и «damned». Через какое-то мгновение, матросы метнулись в коридор и протиснулись в дверь, встав по бокам от королевы, и застыли в немом изумлении перед чудесами японской сантехники. Прямо напротив двери, параллельно внешней стенке, располагалась ванна – маленькая, будто предназначенная для толкиеновских хоббитов. Над ванной размещались две душевые колонки (высокая и низкая). Справа стояли унитаз и умывальник. Слева была какая-то непонятная ниша высотой около полутора метров и шириной около двух. Ее занимала деревянная бадья неясного назначения. Кроме всего перечисленного, в разных частях помещения имелось восемь пультов с цветными жидкокристаллическими дисплеями.
- Греб форштевнем их японскую душу… - подавленно выдохнул Брем Стюарт.
- Смесители, - прошептал Шон Антрим, - Дьявол мне в брюхо, на них шкалы, будто на торпедном пускателе! Вот, зараза! Что можно регулировать в ванне такими штуками?
- Если есть дисплеи, - заметил Антрим, - то логично, что есть прецизионные рукоятки.
- Адски толковый ответ, - съехидничал Стюарт, шагнул к унитазу, и добавил, - чтоб их разразило громом! Тут подлокотник с пультом, как у пилотского кресла. Ну-ка что под крышкой… Блин!!! Смотрите! На крышке унитаза долбанная микросхема! Нет, вы как хотите, а я не рискну этим пользоваться. Лучше уж срать с края палубы в океан.    

Боудис дважды звонко хлопнула в ладоши.
- Эй, парни! Прекратите эти декадентские монологи в стиле технофобских триллеров! Ничего опасного тут быть не может!
- Но, - возразил Стюарт, - на этом унитазе ни ручки, ни кнопки, чтобы спустить воду!
- На подлокотнике дюжина кнопок, - ответила королева, - и из здравого смысла четко следует, что нажатие какой-то комбинации вызовет спуск воды. Я полагаю, мы в этом разберемся. А сейчас, Брем, посмотри, что за люк и дверца находятся за унитазом.
- Да, миледи, - сказал он, приступая к обследованию.
- …А ты, Шон, - продолжила Боудис, - займись этой нишей и деревянной бадьей. Мне кажется, тут есть странность с геометрией. Ниша уходит так далеко назад, что должна занимать часть пространства, в котором, согласно чертежу, размещаются спальни.    
- Раз так, - сказал он, - может, я попробую сверить чертежи с тем, что здесь? 
- Хорошо, - согласилась она, - займись этим… А что у тебя, Брем?
- Я кое-что понял, миледи, - ответил Стюарт, - люк внизу, это стиральная машина, а та дверца, это шкаф-сушилка. Внутри висят полотенца. И, тут еще один чертов пульт.
- Картина проясняется, - констатировала королева, - поступим так. Шон, разбирайся с этим чертежом. Брем, возвращайся на камбуз и займись обедом. Питание первично. Я проведу ревизию запасов и маркировку коробок, а заодно подброшу тебе подходящие продукты. Но, сначала я решу проблему пользовательских инструкций к сантехнике.
- Как? – спросил Антрим.
- Очень просто, Шон. Я позвоню в фирму, которая продала мне это морское чудо, а ты разберись с геометрией, и сразу же объясни мне. Я буду в кают-компании.



Казалось, экипажу предстоит немалая работа по исследованию планировки тримарана, изучению японского языка, и практическим тренингам с японской сантехникой, но… Проблема решилась гораздо проще. Менеджер фирмы «Umi-no-Koten», ответивший на звонок королевы, извинился за то, что из-за сжатых сроков не сделаны дублирующие надписи на английском, а затем сообщил, что для удобства пользователей, в бортовой компьютер загружен 5-часовой интерактивный фильм на двух языках. Фильм можно смотреть на любом дисплее, выбрав в графическом меню любое интересующее место.

Вскоре объяснились парадоксы геометрии. Задняя треть жилого пространства была формально двухэтажной. В нижнем этаже (точнее, в чулане высотой полтора метра) помещался капитанский кабинет. Часть нижнего этажа занимала ниша с деревянной бадьей - «furo» (как стало ясно из фильма, подобная бадья является традиционной японской семейной оздоровительной ванной – абсолютно необходимым элементом японской релаксации). Верхний этаж (антресоли метровой высоты), был разделен на секции – вроде бы, каюты. На этом фрагменте фильма Брем Стюарт проворчал:          
- Японцы - психи! В нормальных странах такие антресоли для людей бывают только в полицейском морге!
- Я думаю, - заметила королева, - что в полицейском морге ячейки для покойников не снабжены пуховым матрацем, индивидуальным ITV-монитором со стереофонической системой, и оптимизируемыми панелями мягкого освещения.
- А я думаю, миледи, что этим японцам надо было не выпендриваться со всякими там стереофоническими системами, а просто сделать жилое пространство вдвое шире. 




*12. Чуть-чуть торжественная встреча в стиле канаков.
1 апреля, обеденное время. Океан между островом Гуам и Каролинскими островами.

Тримаран «Тень солнца», двигаясь курсом ост-зюйд-ост, со скоростью 20 узлов, шел от острова Гуам. Он давно вышел из территориальных вод США. Теперь вокруг него был формально-нейтральный океан. А фактически - полоса, контролируемая непризнанной Меганезией. Так что появление меганезийского сторожевого корабля выглядело сейчас обоснованным. Но, появление бывает разное. Лейтенант Брем Стюарт (ему досталась текущая вахта) внимательно следил за сектором плюс-минус 30 градусов по курсу. С правого борта чуть-чуть мешало солнце, но только чуть-чуть, поскольку тонированное остекление мостика ослабляло слепящий свет. В таких условиях, вахтенный лейтенант Стюарт никак не мог прозевать появление крупного объекта на дистанции 300 метров, примерно в 15 градусах слева по курсу. Слева! Там солнце совсем не мешало!

…Тем не менее, объект там возник, будто сконденсировался из солнечных бликов на бирюзовых пологих волнах. Сначала Стюарту показалось, что это надувной пингвин размером с крупного слона. Такие инсталляции используются в рекламе мороженого. Только рекламные пингвины адекватно раскрашены (черная спина, белое брюшко), и поставлены на лапы, а этот изумрудно-зеленый, распластан на брюхе, и крылья-ласты касаются воды. Лейтенант растерялся, но его вернул к реальности очень спокойный и доброжелательный голос из динамика рации:
- Aloha! Патруль Меганезии вызывает командный мостик HMY «Тень солнца».
- Мостик HMY, лейтенант Брем Стюарт на связи, - машинально ответил ирландец.
- А это, - продолжил голос, - суб-лейтенант Йорр Санта-Фе, сообщаю, что вы вошли в акваторию Меганезии. Maeva oe. Welcome. Можно ли узнать, куда вы направляетесь?
- Можно. Мы пока идем на остров Понпеи, а дальше - как решит Ее величество.
- Ясно. Скажите: вам требуется какое-либо содействие или помощь?

Лейтенант Стюарт, отвечая по рации, продолжал держать «зеленого пингвина» в поле зрения. Эта штука (игравшая, судя по всему, роль меганезийского патрульного катера), оставалась на месте с момента своего загадочного появления, и сейчас до нее было не больше ста метров. Вот ведь непонятная ерунда. Стюарт покачал головой и ответил:
- Вроде у нас все ОК. Помощь не нужна.
- С кем ты говоришь, Брем? - спросила королева, поднимаясь из люка на мостик.
- С патрулем нези. Вот, они на той изумрудной штуке, слева от нас. Видите, миледи?   
- Вижу. Чего они хотят?
- Миледи Боудис? – послышалось из динамика рации.
- Да, это я. А вы? - сказала королева, подойдя к микрофону.
- Суб-лейтенант Санта-Фе, патрульная служба. Добро пожаловать в Меганезию! Наш экипаж желает вам хорошего отдыха. В случае каких-либо проблем, рекомендуем вам использовать аварийную частоту четыре с четвертью мегагерца. Aloha oe!

Только что поднявшиеся на мостик лейтенанты Кедан Гэлтах и Шон Антрим, начали забрасывать Брема Стюарта вопросами, но он только показал пальцем на непонятный меганезийский патрульный борт, и жестами призвал глядеть внимательно. Между тем,
«зеленый пингвин» пришел в движение, развернулся поперек волны, и начал быстро разгоняться, смешно прыгая через бирюзовые гребни. Через несколько секунд, он уже оторвался на метр от воды, и полетел на юго-восток, покачивая крыльями-ластами, как казалось, слишком короткими для полета. А еще через полминуты он внезапно исчез. Просто растворился на фоне покачивающейся границы моря и неба.
- Sliomadoirlofa! – выругался Антрим.
- Брем, мы ведь сегодня выпили не так много виски, - озадаченно произнес Гэлтах.
- Вообще, считай, не пили, - подтвердил вахтенный лейтенант.
- Точно, - добавил Антрим, - даже мышонок бы не окосел, клянусь святым Патриком!
- По-моему, миледи, - шепнул Гэлтах, обращаясь к королеве, - тут колдовство Вуду.
- Кедан, не говори чепуху, - строго сказала Боудис, - это катер, использующий эффект близости плотной поверхности для полета на сверхмалой высоте. Такие машины были изобретены в Финляндии в начале прошлого века, и называются «ilmafoili veneet», что означает «airfoil-craft». В книгах это обычно называют русским словом «ekranoplan». В период Первой Холодной войны СССР построил несколько корветов по такой схеме.
- Что? – изумился Антрим, - Русские корветы умели вот так же исчезать?!
- Нет, Шон. Такой эффект невидимости это американское изобретение периода Второй Мировой войны. В США он известен, как FEX, или «Philadelphia Experiment».
- Я знаю! – воскликнул Брем Стюарт, - Есть сериал «Филадельфийский Эксперимент». Короче, там янки придумали эсминец, который исчезал и переносился во времени.

Королева улыбнулась, вздохнула, и покачала головой.
- Брем, не смешивай TV-сериалы с реальностью. В реальности были эксперименты по снижению заметности кораблей, но результат сочли недостаточно надежным.
- Но, миледи! Вы же видели: этот янтарный пингвин исчез дьявольски надежно!
- Да, Брем. Так исчезнет в море любой некрупный объект с тонированными прозрачно-зеркальными стенками. Наше зрение просто не сможет выделить его из картинки волн, которые тоже тонированные прозрачно-зеркальные. Если в какой-то момент включить подсветку корпуса объекта, то покажется, что он возник из ниоткуда. Но, FEX-эффект работает лишь для объекта размером не намного больше высоты волн. Вот почему эти исследования были сданы в архив. А меганезийцы любят рыться в чужих архивах.
- Миледи, - спросил лейтенант Антрим, - а откуда вы все это знаете?
- Из книжек, Шон. Читать книжки  намного полезнее, чем смотреть сомнительные TV-сериалы. А теперь, мальчики, за работу. Брем, ты продолжаешь нести вахту.




*13. Волшебный остров Нан-Мадол.
Раннее утро 3 апреля. Каролинские острова.

Королева Боудис, одетая в элегантный, в меру смелый купальник, сидела в шезлонге под  солнцезащитным зонтиком в середине черной палубы (сплошного солнечного элемента), легкомысленно не обращая внимания на ветер, совершенно растрепавший ее прическу. Точнее, модельную стрижку, сделанную накануне вылета из Лондона. Теперь результат последовательной работы британского парикмахера и тихоокеанского пассата создал на голове композицию в духе игровых авантюрных фильмов про пиратов…

Когда краешек солнца вспыхнул посреди бледного сияния почти прямо по курсу яхты,
королева шепнула: «как чудесно», потерла ладонями глаза, и окликнула вахтенного: 
- Кедан!
- Слушаю, миледи!
- Скажи, Кедан, что там делают Шон и Брем?
- Они в кают-компании, смотрят что-то по TV.
- Что-то важное?
- Нет, миледи, футбол только вечером, а сейчас просто какая-то фигня.
- Тогда, Кедан, попроси Шона сделать мне чашечку кофе с каплей рома.

…Отдав это распоряжение, королева Боудис вытащила ноутбук из кармашка сбоку шезлонга, и открыла  список свежей почты. Первое же что бросилось ей в глаза, было письмо от доверенных секретарей по прессе с пометкой «ОЧЕНЬ СРОЧНО». Тут надо сказать, что Эндрю и Петер никогда не обозначали подобными пометками что-либо не срочное, или не очень срочное. Боудис открыла письмо, прочла короткий текст, затем открыла данную там ссылку, и прокомментировала это вслух такой тирадой, что Шон Антрим, как раз принесший кофе, был слегка шокирован. 
- Ой, миледи! Что стряслось-то?
- Стряслось то, - ответила королева, - что со дня гибели барона Мейнарда Кестенвэла прошел полный месяц. Поэтому суд Лондона занялся вопросом о режиме имущества покойного барона. Но сделано это грубо и крайне предвзято. Суд назначил трастовым управляющим Дэйтона Браунли, адвоката, работающего на «Гиперборейский клуб», и открыл дело о назначении опеки над мисс Чанди Кестенвэл. Мисс Чанди - это главный  претендент на наследство, и сейчас суд попытался вывести ее из игры. Видите ли, есть  достоверные и очевидные признаки ее умственного расстройства, и ее вовлеченности в деструктивную секту сатанинского толка, что исключает ее дееспособность.

Лейтенант-ирландец почесал в затылке и напрямик поинтересовался:
- Так эта девчонка Кестенвэл действительно сошла с ума, или нет?
- Нет, - мрачно ответила королева, - это судьи сошли с ума. Они приняли это решение, основываясь на трех документах:
Первое: заключение каких-то дедушек-психоаналитиков, утверждающих, что бегство Чанди Кестенвэл из семьи и из Англии в дикую Меганезию указывает на виктимные сексуальные фантазии: желание стать жертвой изнасилования.
Второе: распечатку счета за доступ к порно-сайту «Bio-Bizarre.Biz», оплаченного с дебетовой банковской карты Чанди Кестенвэл. Этот сайт, как пояснялось, содержит извращенные сцены секса, интерес к которым указывает на психические девиации.
Третье: видеосъемка, выполненная в лагуне центрально-полинезийского острова Увеа японским папарацци по имени Тсуги Юдзо. На записи, якобы, видна Чанди Кестенэл, которая занимается сексом с трехметровым ламантином в ходе сатанинского ритуала.

Королева сделала паузу, чтобы глотнуть кофе, а затем спросила:
- Как тебе это нравится, Шон?
- Э-э… Как это сказать, миледи? В общем, Меганезия - не лучшее место для девушки, которая из-за каких-то там фантазий желает, чтобы ее изнасиловали.
- В каком смысле не лучшее? – спросила королева.
- А в таком смысле, миледи, что нравы тут примерно как в кино-вестернах, и полиция соответствующая. Поэтому тут в Меганезии даже малолетние девчонки безбоязненно болтаются по ночным тусовкам. Так пишут наши ребята, которые в курсе дела.
- Какие еще наши ребята? – подозрительно спросила Боудис.
- Так это… - Шон Антрим на несколько секунд замялся, - …В общем, среди нези много ирландцев. Есть те, которые из Ольстера, вроде землячества. Я с ними переписываюсь. Смешно получилось: у меня фамилия Антрим, по названию графства в Ольстере. Мне пишут: расскажи, как там, на родине? Я рассказываю про там. А они мне – про здесь. 
- Ясно, - королева кивнула, - продолжай.
- Да, миледи. Так вот: если какая-нибудь девушка хочет оказаться изнасилованной, то нечего ей сюда ехать. Тем более, из Лондона. Там-то в Лондоне можно запросто найти приключений на свою задницу. Прийти вечером в южный Брикстон, где большинство жителей - тряпкоголовые из всякого Факистана, сексуально-озабоченные уроды, даже ослицу изнасилуют, если подвернется, ведь ихние бабы ходят в черных мешках…         
- …Шон, я поняла твою мысль. Переходи к следующему пункту.
- Да, миледи. Про счета с того порно-сайта. Вранье это, вот что!
- Почему Шон?
- А потому… Извините, миледи, но вы сами-то заходили на Bio-Bizarre.Biz?
- Шон, возможно, ты удивишься, но нет.
- Вы не заходили, – продолжил он, - а я заходил. Это платный сайт, и цены там такие бешеные, что оттуда скачивают что-то только государственные клерки.
- Э-э… - протянула королева. - …Сейчас я не поняла.
- Так это просто, миледи. Ведь клерк скачивает на работе. А платит бюджет.
- А-а… Теперь ясно. Я слышала о такой безобразной практике.
- Вот, - заключил молодой лейтенант, - а все нормальные люди качают порно с других, дешевых сайтов, где выбор не хуже. А можно вообще даром найти через torrent.   

Тут Шон Антрим замолчал, сообразив, что слишком увлекся, рассказывая о тонкостях добывания порно-кино не кому-нибудь, а королеве. Но, Боудис восприняла все это без лишних эмоций, по-деловому, и объявила:
- С порно-сайтом все ясно. А что ты скажешь о сексе с ламантином?
- Тоже вранье, - ответил он, - ведь ламантин это морская корова. Ну, или морской бык, поскольку мы о самце говорим. Я так думаю: этот бык никак не ближе к человеку, чем сухопутный бык. Скажите, миледи, я правильно рассуждаю?
- Гм… По крайней мере, пока все логично. Продолжай.      
- Дальше получаются непристойности, – смутившись, сказал лейтенант.
- Шон, - произнесла королева, - мы сейчас ведем частное расследование, и в подобных случаях пристойность приходится временно отбросить. 
- Слушаюсь, миледи. Значит, я сам-то вырос в деревне, и точно знаю: никогда у быка не встанет хер на человеческую женщину. Это никак невозможно. А если бык морской, то вдвойне невозможно, потому что логика, как вы сказали.
- Да, - согласилась королева, - это судебное решение выглядит очень нелогично.
- Судебное решение, - возразил Шон, - выглядит очень логично. Суд-то купленный.
- Э-э… Откуда ты знаешь?
- А как же иначе, миледи, при таких-то деньгах на кону?
- Действительно, как же иначе, - задумчиво отозвалась королева, - спасибо, Шон. Твои здравые соображения высказаны очень вовремя.
- Хорошо, если так, - сказал лейтенант, - ну, я тогда пойду, миледи?
- Да, конечно, - разрешила она, и, уже оставшись в одиночестве, задумалась о том, как изменилась обстановка после этого решения британского суда. И (что не менее важно) почему «Гиперборейский клуб» пошел ва-банк? Похоже, что бонзы Гиперборейского клуба серьезно воспринимают скандальное видео, снятое папарацци. Почему-то бонзы уверены, что это не фальшивка, а отображение реальных событий.

Королева Боудис совершенно не хотела смотреть эту видеозапись, но другого способа составить собственное мнение просто не было. Она посмотрела. И - да, действительно девушка-европеоид, скрывавшая лицо под золотой полумаской, была похожа на Чанди Кестенвэл. Для идентификации были приведены дополнительные видео-аудио файлы. Королева не стала их смотреть – в любом случае, идентификация на основе подобных записей не идеальна. Это даже если не рассматривать вариант прямого жульничества – видеомонтажа. Хотя, скорее всего, запись исследовали эксперты, и они бы распознали видеомонтаж. Если же это не видеомонтаж - тогда что это, и что вообще творится? 

Оставив пока в стороне этот отчасти риторический вопрос, Боудис занялась (просто из любопытства) поисками корней семьи Кестенвэл. За этим занятием ее застал лейтенант Стюарт, принесший второй утренний кофе.
- Как мило, - сказала королева, делая глоток, - мне пригодится стимуляция мышления.   
- Сложная задача, верно, миледи? - предположил он, не удержался и заглянул на экран ноутбука, - вот так дерево! Это фамильное дерево Кестенвэл, точно?
- Да. Кестенвэлы ведут род от Кестена из Кромби-апон-Шеппи, соратника Инеи, короля Уэссекса, в войне против Герайнта, короля Корнуолла. После победы в 712 году, были возведены каменные стены аббатства Гластонбери в семи милях от Кромби. В аббатство перенесли два саркофага с останками короля Артура и королевы Гиневры. А Кестен из Кромби стал защитником Гластонбери, места успокоения величайшего короля бриттов.   

…Королева Боудис грустно вздохнула и замолчала. Лейтенант Стюрат тоже вздохнул.
- Вот оно как. Значит, предки этой девчонки хоронили великого Артура.
- Тут, Брем, все сложнее, - ответила королева, - последний из рода Кестен был казнен в процессе смуты при короле Генрихе VIII, а поместье Кросби-апон-Шеппи купил некий богатый и лояльный торговец шерстью, Кларенс из Бристоля, и стал, соответственно, прозываться Кларенсом Кестенвэлом, бароном Кромби-апон-Шеппи. Такова жизнь.      
- Вот дерьмо… Простите, миледи.
- Ничего страшного, Брем. За красивыми словами и титулами часто скрывается то, что порядочный человек может назвать этим словом. Впрочем, это еще не конец истории. Прошло полтораста лет, и при Якове II семья новых владельцев Кросби-апон-Шеппи попала под репрессии после мятежа герцога Монмута. Мужчины были отправлены в качестве галерных рабов в колонии, а женщины и дети проданы в рабство в Англии.
- В рабство? – переспросил лейтенант Стюарт.
- Да. До 1772 года это было вполне легально. Одна из девушек была куплена вместе с поместьем Кромби-апон-Шеппи неким Джеймсом Блэквудом. Прозвище Блэквуд, как обычно в ту эпоху, значило: торговец «черным деревом», рабами из Африки. Впрочем, Джеймс сразу же сменил прозвище на баронскую фамилию Кестенвэл. Так появилась генерация Кестенвэлов, к которой принадлежит юная мисс Чанди.

Лейтенант Стюарт покрутил головой и выразительно произнес:
- Брр!
- Брр! - согласилась королева, - Но, нет смысла ворошить прошлое. Так или иначе, мы должны признать, что даже эти Кестенвэлы носят свои титулы уже более трехсот лет. Никакие законы не позволяют отменять юридические акты через такое время.



3 апреля, после полудня. Остров Понпеи. Японский отель.

Понпеи это вулканический остров 20 км в диаметре, окруженный барьерным рифом. В  античную эпоху здесь был Нан-Мадол, столица загадочной династии Делеур - морских королей Западной Океании. Сейчас от всего этого остался комплекс каменных руин на дамбах, образующих на мелководье квадрат размером с исторический центр какого-нибудь крупного европейского города. В чем были функции этих грандиозных дамб и зданий, каким образом это возводилось из многотонных базальтовых блоков, почему заброшено – вот вопросы, по которым уже несколько десятилетий спорят историки. У королевы Боудис (имевшей, напомним, университетское историческое образование по специализация археология) был (кажется), очевидный мотив для посещения Понпеи.

Нан-Мадол - это величайший из сохранившихся до наших дней памятников античной архитектуры Океании. Вроде бы должна быть куча отелей – но ничего подобного. В лучшие времена здешнего туристического бизнеса (между двумя Холодными войнами) было пять отелей «западного типа», а остались два, причем один «спартанский» ориентированный на серферов-янки. Итого, подходящий – один: «Tochu Adventure». Архитектура «полу-бунгало», каждые апартаменты - со своим балконом на галерее второго яруса, и своей лесенкой к пирсам отеля – яхтенной парковке.      

Отель был построен в одной из маленьких естественных бухточек у северного берега (практически впритык к маленькой старой столице острова, и в 10 километрах от Нан-Мадола, расположенного на восточном берегу). Когда яхта-тримаран «Тень солнца» подошла к устью этой бухточки, стали хорошо видны яркие цепочки буйков, которые отмечали фарватер до самых пирсов.
- Вот, дают японцы! - заметил Кедан Гэлтах, стоявший у штурвала, – Все продумано!
- Я читал в сети, - сообщил Шон Антрим, - что это отель японского холдинга «Tochu».
- А то по названию неясно, - съязвил Брем Стюарт.
- Вот черт хренов! - Антрим пихнул Стюарта кулаком в бок, - Дай договорить-то!   
- Так, говори, только по делу, а не про то, что все знают.
- Так слушай! Хозяин холдинга - мужик по имени Фудзивара Нибори, он друг самого главного меганезийского координатора, Накамуры Иори, тоже японца. Потому-то отель достался Фудзиваре. Старые хозяева испугались войны и продали.
- Я полагаю, - произнесла королева, - что это не совсем точная информация. Как пишут серьезные аналитики, у Накамуры Иори нет друзей среди японского истеблишмента, а Фудзивара Нибори бесспорно относится к классу истеблишмента.
- Вот оно как… - пробурчал лейтенант Антрим, - …Наверное, он сильно на них на всех обиделся за что-то. А Фудзивара, наверное, переметнулся к Накамуре. Это же бизнес.
- Да, возможно, - королева улыбнулась, - по данным СМИ, Накамура Иори говорит, что истеблишмент украл у него полвека жизни. От рождения и до приезда на Таити осенью позапрошлого. «До возвращения домой», как говорит сам Накамура.         
- Домой? – переспросил Кедан, не забывая отслеживать фарватер.
- Да. По мнению Накамуры, он не переехал в Меганезию, а вернулся домой, в каком-то кармическом, буддистском смысле.
- Странный народ эти японцы, - резюмировал Антрим, - смотрите, четверо на пирсе, где табличка с номером наших апартаментов, кажется, встречают вас, миледи.


 
На пирсе под табличкой «012» собралась такая команда: четыре девушки и два парня в
одинаковых аквамариновых майках, и шортах с широкими поясами-сумочками. Майки украшали лимонно-желтые литеры: NLO и ниже мелким шрифтом: Naval Look-Out.
- Какая-то здешняя служба поиска и спасения на море, - объявил свой вывод Антрим. 
- Это понятно, умник, - отозвался Стюарт.
- Причаливаем, - предупредил Гэлтах, и «Тень солнца» коснулась демпфера пирса. Все четверо японцев моментально выразили восторг. Девушки манифестировали бурно, как маленькие ураганы, а парни вели себя чуточку более сдержано.

В процессе выяснилось, что девушек зовут Нэко, Юа, Хоши и Кикко, а парней - Ошо и Акиро. Не прекращая веселиться, молодые японцы проводили гостей в холл, моментально уладили все формальности на reception, и подарили гостям яркие буклеты:
«NLO - новая школа фридайвинга в операциях поиск и спасение в открытом океане».
Затем они быстро сфотографировались с гостями на свои карманные коммуникаторы, синхронно поклонились, продолжая улыбаться, и убежали куда-то по своим делам.
- Приятные ребята, - произнесла королева. 
- Приятные, но очень шумные и прыгучие, - высказал свое мнение Шон Антрим.
- Странно, - заметил Брем Стюарт, - что охрана отеля их так свободно пропускает. 
- Просто охрана хорошо знакома с ними, - сказал Антрим.
- А, по-моему, охрана побаивается их, - объявил Кедан Гэлтах.
- Почему ты так подумал? – спросила королева.
- Не знаю. Показалось просто... О, дьявол! А это кто еще?   

Возглас лейтенанта Гелтаха относился к тоненькой девушке среднего роста, одетой в обычные шорты и рубашку, плюс еще в полумаску цвета золота и лазурную головную повязку типа «бандана». Девушка, вероятно, приблизилась к свите королевы во время общения с фридайверами NLO.
- Гм… - произнесла Боудис, мгновенно сопоставив внешность неизвестной девушки с кадрами из недавно просмотренного фильма папарацци, - …Гм… Мисс Кестенвэл, я нормально отношусь к карнавалам, но сейчас будет лучше, если вы откроете лицо.
- Как скажете, Ваше величество, - отозвалась та, одним движением снимая полумаску и бандану, - но есть маленькая проблема. Видите: я не мисс Кестенвэл. 

Сразу стало ясно, что это – не Чанди Кестенвэл, а совсем другая персона. Во-первых, существенно младше (почти подросток). Во-вторых, относящаяся к панк-субкультуре (короткая, но выразительная стрижка-ирокез вполне ясно указывала на это). Но, если оценивать только силуэт, то линии фигуры у нее были почти такие же, как у Чанди.
- Интересный поворот событий… - сказала Боудис, - …Кто вы, юная леди?
- Меня зовут Хрю Малколм, - ответила та, и добавила, - по ходу, у вас есть ко мне еще вопросы, Ваше величество. Я готова ответить.
- Гм… А сколько вам лет и откуда вы родом?
- Мне 15 лет, я с северного Бора-Бора. По происхождению я, типа, американка, но мои родители давно эмигрировали из Флориды, так что я, как бы, полинезийка.
- Скажите, мисс Малколм, как вы связаны с Чанди Кестенвэл?
- Ну, - юниорка-панк покрутила левой ладонью, - в общем, я попала в папарацци-кино с ламантином. А кто-то подумал, что я это Чанди. Такие дела, Ваше величество.   
- И как же вы туда попали, мисс Малколм?
- Вот как: мы с друзьями снимали видео приколы к 1-му апреля. И папарацци, по ходу, снимал. Но у нас лучше получилось. Я могу показать, у меня с собой на палмтопе.
- Это, - сказала королева, - будет познавательно. Где мы можем пообщаться?
- Тут прямо на первом этаже кафе есть, там и можем, - ответила Хрю Малколм.




*14. О пользе гимна камикадзе.
3 апреля. Вечер. Там же, остров Понпеи. Японский отель. Апартаменты королевы.
Поведение Боудис в первые два часа после заселения в апартаменты, могло показаться странным. Даже не переодевшись, она устроилась за столом в общей комнате, и начала изучать некую распечатку: десяток листов карманного формата, сшитых степлером. У королевских лейтенантов это начало вызывать беспокойство, и к концу второго часа не вытерпел Брем Стюарт.
- Простите, миледи, но если что-то крутое случилось, то лучше бы нам знать.
- Мы, - добавил Кедан Гэлтах, - можем помочь. Если надо, мы готовы на что угодно.
- Может, - предположил Шон Антрим, - пора оружие купить? Тут это, вроде, просто. 
- Спокойно, парни, - сказала королева, - ничего экстренного не случилось. Я работаю с любопытным документом, переданным мне через мисс Хрю Малколм.
- Через эту нахальную школьницу? – удивился лейтенант Антрим.
- Почему нахальную? – спросила Боудис.
- Ясно, что нахальную, - ответил он, - мало кто так выпендривается. Это ж надо такое придумать для клипа: под видом баронессы, понарошку… Э… Любить ламантина.

Королева медленно покачала головой.
- Нет, парни, тут все сложнее. Придумала не Хрю Малколм, а Скйоф Исландец, весьма влиятельный человек в Океании. Он зять генерала Тимбера, диктатора Фиджи-Тонга, и  советник короля Улукаи, правителя острова Футуна – автономии в составе Меганезии. Кроме того, Скйоф - друг семьи Малколм, тоже влиятельной. Глип Малколм, отец этой школьницы, входил в прошлом году в меганезийскую гексакратию, и провел печально  знаменитую «директиву Малколма», приведшую к жестоким религиозным чисткам.
- А что такое гексакратия? – спросил Кедан Гэлтах.
- Это верховный суд Меганезии, - пояснила Боудис, - там шесть судей. Трое случайных граждан по жребию, а трое - по рейтингу популярности своей позиции. Глип Малколм получил судейский молоточек по рейтингу, и применил его так, что вошел в историю.   
- Миледи, - удивился Гэлтах, - а разве власть в Меганезии не у Накамуры?
- Нет. Накамура - управдом, отрабатывающий трехлетнюю программу, принятую путем национальных выборов. Политическая власть - причем прямая, и ограниченная только Хартией принадлежит Верховному суду. Но власть лишь на год. Следующие 10 лет эти судьи не вправе занимать никакие публичные должности. Такова здешняя схема, но мы сейчас говорим не о публичной политике, а частной группе влияния с ее интересами.

Брем Стюарт почесал в затылке и брякнул?
- Миледи, было бы здорово, если бы вы сказали прямо: эта группа за нас, или против?
- Эта группа за себя, как любая группа такого плана. Но, в сложившейся ситуации, мне кажется разумным принять их совет, и назначить следующим пунктом круиза один из Соломоновых островов, достаточно интересный. Тем более, что так я смогу выполнить просьбу одной всемирной правозащитной организации, а это полезно для имиджа.
- Вы простите, миледи… - тут Стюарт покачал головой, - …Но правозащитники такие долбанные скоты, что слов нет. Мы с Шоном и Кеданом из-за них попали в тюрьму.
- Точно! - подтвердил Шон Антрим, - если бы не вы, миледи, то сидеть бы нам…
- Парни, - строго сказала Боудис, - прекратите поливать грязью всех правозащитников. Многие из них погибли за то, чтобы на планете стало меньше насилия и произвола.
- Ох! - Стюарт принял покаянный вид, - простите, миледи, я больше не буду, если так.
- Миледи, а что хорошего на этом Соломоновом острове? – спросил Кедан Гэлтах.
- Там базируется своеобразное, и достаточно богатое британское землячество.
- О, как! - обрадовался Гэлтах. – А ирландцы в этом землячестве есть?
- Не знаю, - сказала королева, - но, там есть очень популярный английский паб...

…Сообщение о пабе взывало бурную восторженную реакцию у всех трех королевских лейтенантов. Так что звонок в дверь апартаментов королевы оказался услышан только (наверное) со второго раза или (может быть даже) с третьего.
- Можете войти, дверь не заперта, - громким голосом разрешила Боудис.
- Добрый вечер, Ваше величество, - тихо произнес человек, вошедший общую комнату апартаментов. Это был пожилой высокий мужчина североевропейской внешности, с некоторой склонностью к полноте, но с чрезвычайно прямой осанкой, и узким лицом.   
- Мистер Ланборн? – удивилась она, - Вы специально приехали сюда?
- Да, Ваше величество. Нам необходимо поговорить конфиденциально, я прошу вас.
- Ладно, - сказала она, встала, повернулась к своим офицерам, и пояснила, - это мистер Брендан Ланборн из нашего Адмиралтейства. И где вы предлагаете поговорить, мистер Ланборн?
- Ваше величество, тут есть дневной суши-бар на крыше. Обычно он закрывается после заката, но я попросил администрацию отеля открыть его, и мне пошли навстречу.
- Ладно, - повторила королева, - офицеры, отдыхайте пока. Я скоро вернусь.   



Суши-бар был расположен на квадратном плоском участке крыши, огороженном очень изящной подделкой под живую изгородь. Сюда вели две лестницы: служебная, которая выходила из маленькой башенки за стойкой бара, и гостевая, выходившая из такой же башенки в углу зала (хотя, не совсем правильно называть залом площадку без стен и с ансамблем зонтиков вместо крыши). Отсюда на все четыре стороны открывались чудесные виды: и на коралловые заливы, и на мангровые кустарники, и на островные джунгли, и на Паликир-таун - игрушечную столицу Понпеи. Но сейчас из этих красот наблюдался лишь Паликир-таун - россыпь огоньков на северном склоне центрального холма. Они хорошо смотрелись благодаря слабому освещению в суши-баре (ведь это заведение обычно не использовалось в темное время суток).

Брендан Ланборн отодвинул плетеное кресло от одного из десяти столиков, приглашая королеву присесть, а затем приказным тоном обратился к бармену за стойкой:
- Дханг, включи тут какую-нибудь негромкую музыку, и сделай нам английский чай с соответствующей сервировкой.
- Слушаюсь, сэр, - как-то очень по-военному отозвался бармен, и начал что-то делать за стойкой (что именно – непонятно, поскольку там горели всего две лампочки). Минутой позже из колонок-динамиков послышалось что-то тихое и мелодичное из репертуара цивилизованной японской эстрады. Тем временем, королева, все же (несмотря на явный дефицит освещения), сумела приглядеться и к бармену и четверым официантам. Сделав некоторые выводы, она озадаченно спросила:
- Что за шутки? Если меня не обманывает зрение, то персонал в этом зале - не японцы, а гуркхи. Объяснитесь, адмирал Ланборн.
- Не надо беспокоиться, Ваше величество, эти люди здесь для вашей безопасности.
- С каких это пор вы занимаетесь моей безопасностью?
- Таково поручение Совета Мастеров Ложи, - негромко ответил он.
- Под «Ложей» вы понимаете «Гиперборейский клуб»? - спросила она.
- Да, Ваше величество. Вы же понимаете, это остров, затерянный в океане. На 500 миль вокруг ни следа цивилизации. Лишь крошечные островки с колонистами-нелегалами и нищими туземцами. А с севера отсюда пустой океан до самой Японии. Это риск.
- Я не понимаю, - сказала она, - о каком риске вы ведете речь?
- Ваше величество, я хорошо знаю этот регион. Зимой я командовал британской частью маневров «Sabre Diamond» и, разумеется, изучил здешнюю обстановку и обычаи.
- Я слышала, - съязвила Боудис, - вы изучали обстановку, не покидая своего кабинета на Трафальгар-сквер. А когда 1 января этого года корабли нашей флотилии подорвались на атомных минах в Беринговом проливе, вы заявили: «Абсурд! Этого не может быть!».   
- Увы, - ответил он, - мы недооценили террористический потенциал анархистов Океании. Теперь я понимаю серьезность положения дел, и поэтому мне поручено обеспечить вашу безопасность. Это поручение неофициальное, но я буду исполнять его старательно.
    
Между тем, к столику подошел бармен (точнее, гуркх по имени Дханг) и, с абсолютно непроницаемым лицом стал переставлять чайники, чашки и блюдца с подноса. Боудис дождалась, пока он уйдет, и негромко произнесла:
- Что ж, адмирал Ланборн, я выслушала ваше сообщение. У вас есть что-то еще?
- Да, Ваше величество. По поручению Совета Мастеров Ложи, я должен попросить вас воздержаться от встречи с мисс Кестенвэл.
- Гм… А какие у меня причины выполнять такую просьбу?
- Ваше величество, возможно, вы не видели эту новость, но суд Лондона установил, что девица Кестенвэл безумна. Все ее попытки что-либо изменить в свою пользу, заведомо лишены юридической силы. Мы, конечно, можем установить ей некоторый пансион из уважения к заслугам ее отца, но не более того.

Королева Боудис медленно покачала головой.
- Ложа совершила ошибку. Ваша неразборчивость в источниках информации поставила британский суд в глупейшее положение. С вашей подачи, суд принял первоапрельскую шутку посторонних субъектов, как достаточную причину установления опеки над мисс Кестенвэл. Точнее, мнимой опеки, Ведь мисс Кестенвэл не в Британии, а в Меганезии.
- Простите, Ваше величество, но я не понял этих слов о первоапрельской шутке.         
- Все просто, адмирал. Ваш наемный папарацци заснял оргию с участием, якобы, мисс Кестенвэл. Но мисс Кестенвэл в тот день находилась совсем в другом месте, а персона, которую папарацци принял за нее, это мисс Хрю Малколм, меганезийская креолка, и в Интернете, на блоге мисс Малколм можно увидеть полный репортаж об этой оргии.
- Это довольно странно, – произнес Ланборн, - но, даже если так, суть дела не меняется.
Компетентное судебное постановление о недееспособности мисс Кестенвэл принято. 
- До чего вы недальновидны, - с грустью отозвалась Боудис, - неужели вы думаете, что группы крупного бизнеса других стран пройдут мимо шанса использовать столь явную предвзятость британского правосудия? Что если юстиция этих стран пойдет навстречу национальному бизнесу в любых конфликтах с британскими корпорациями? Я скажу больше: мисс Кестенвэл обладает достаточно влиятельной группой поддержки, чтобы явиться в австралийский или новозеландский суд, и доказать свою дееспособность. Вы провоцируете ущерб, исчисляемый десятками или даже сотнями миллиардов долларов. Ущерб не только для вашей группы, но для всей Британии. Будьте же благоразумны!

Брендан Ланборн изобразил на лице пренебрежительно-скучную гримасу.
- Что вы! Ни в Австралии, ни в Новой Зеландии, суд не будет иметь с ней дело. У нас  надежные связи в этих странах. Что касается компании, которую эта безумная девица учредила в Американском Самоа - Паго-Паго, мы решим проблему через Вашингтон.
- Ладно, - Боудис пожала плечами, - если вы так самоуверенны, то говорить не о чем.
- Ваше величество, - с легким укором произнес он, - я знаю, что в недавнем разговоре, состоявшемся в Лондоне, возникло недопонимание между вами и мистером Фергюсом Уолсоллом, сопредседателем комитета Палаты Лордов по СМИ и электросвязи. Такие случаи недопонимания прискорбны, но их последствия не должны длиться вечно.
- Ближе к делу, пожалуйста, - холодно предложила она.
- Да, Ваше величество. Я перехожу к делу. В вопросах юстиции очень важно соблюдать декорум. Поэтому желательно, чтобы вы применили свою прерогативу для назначения Судебного Комитета Тайного Совета, который авторитетно рассмотрит дело, и быстро вынесет взвешенный вердикт. Этот вердикт станет образцом для национальных судов в странах Содружества, прежде всего в Канаде, Австралии и Новой Зеландии, где будет рассматриваться ряд дел, связанных с объектами из наследства барона Кестенвэла. Мне поручено передать вам на утверждение список рекомендуемых пяти судей.

Королева Боудис посмотрела на лист распечатки, положенный перед ней на стол. 
- Вы полагаете, адмирал Ланборн, что я подпишусь под этим?
- Но, Ваше величество, это нормальная практика для решения юридических проблем на бывших колониальных территориях. Например, прецедент 2006 года, когда ряд важных спорных вопросов на Багамских островах был успешно урегулирован таким путем.
- Вопрос в том, адмирал, что надо считать авторитетным рассмотрением, и успешным урегулированием, - с этими словами королева сложила распечатку вчетверо и убрала в карман своей яхтенной штормовки, которую так и не успела снять после прибытия.
- При всем глубоком уважении к Вашему величеству, - сказал Ланборн, - существуют определенные традиции в соглашениях по делам такого рода. Примите мои искренние извинения за спешку и за ненадлежащую обстановку, в которой приходится проводить процедуру традиционного согласования этого списка с Вашим величеством, но у меня срочное поручение, поскольку ситуация не терпит отлагательств.
- Адмирал Ланборн! - тут королева повысила голос, - Неужели вы рассчитываете, что я поставлю свой автограф под этим сомнительным списком имен?
- Но, Ваше величество, вы, конечно, понимаете: это просто формальность. Список уже  считается согласованным.
- Это значит, - произнесла она, - что Гиперборейский клуб докатился до подлога. И вы полагаете, что вам это сойдет с рук, несмотря на то, что на этой площадке, как в любом японском кафе, наверняка есть видеокамеры наблюдения? Надеюсь, вы понимаете, что видеозапись движений губ позволяет расшифровать речь. 
- Да, я понимаю, - подтвердил он, - поэтому, я попросил администратора отеля, мистера Исикаву Харуто, отключить все видеокамеры на этой площадке…
   
…В этот момент разговор был прерван посторонним звуком - в лестничной башенке за стойкой бара нечто упало и разбилось (несколько бутылок или стопка тарелок). Тут же бармен (точнее гуркх, изображающий бармена) метнулся в дверцу башенки. Те другие четверо гуркхов, что изображали официантов, насторожились, и их правые ладони по отработанной схеме упали на пояс, на рукоятки сканеров для считывания кредитных карточек… Точнее (видимо), на рукояти оружия, спрятанного в этих чехлах. Но, через несколько секунд бармен вернулся за стойку, и всплеск тревоги улегся.
- Не беспокойтесь, Ваше величество, - сказал Брендан Ланборн, - гуркхи превосходно натренированы, и полностью контролируют ситуацию. Контроль ситуации, это самый важный принцип нашего времени. Вот, взгляните, пожалуйста, на сайт Тайного совета.

С этими словами, он повернул стоящий на столике ноутбук. На экране был открыт сайт «Her Majesty's Most Honourable Privy Council».
Раздел: «New special comities». 
Там был стандартный пресс-релиз об учреждении новой судебной комиссии.
Компетенция: спор о наследстве барона Мейнарда Э. Кестенвэла, пэра Англии.
Королева прочла материал, убедилась в наличии стандартной фразы «состав комиссии утвержден Ее величеством», отодвинула ноутбук и предположила:
- Кажется, вы желаете принудить меня к действиям, которые я не склонна совершать.   
- О нет, ни в коем случае, – тут Ланборн позволил себе улыбнуться, - я уверяю вас, что  Совет Мастеров Ложи испытывает к вам глубокое почтение, как к символу британской государственности. Мы лишь надеемся, что Ваше величество примет во внимание этот список судей, и будет разумно комментировать это назначение при встречах с прессой.   
- Иначе говоря, адмирал, в планах Гиперборейского клуба мне отведена роль куклы.
- Ваше величество, поверьте, мы так не думаем. Но вековые традиции нерушимы…

Королева Боудис невесело улыбнулась. Это был не первый случай, когда со ссылкой на «вековые традиции» ее использовали, как церемониальное чучело государственности, справедливости, несгибаемости, и прочих мифических черт Британской Империи. Как дипломированный историк, Боудис знала, что такая схема действий полуофициального британского истеблишмента является вовсе не «вековыми традициями», а сложилась в относительно недавнем прошлом, между двумя мировыми войнами XX века. Это было обусловлено серией сильных волевых лидеров в правительстве. Но серия прервалась на Маргарет Тэтчер, и последующие главы правительств были лишь безликими верхними винтиками партийно-политической пирамиды. Королева стала единственной фигурой, объединяющей нацию и Содружество. В конце Второй Холодной войны была сделана попытка отказаться от монархии – и «Британский сегмент мира» чуть не рассыпался. У Боудис сейчас было четкое понимание: всем этим гиперборейским и прочим клубам и элитным ложам не обойтись без ее королевского авторитета (казалось бы, всего лишь номинального, но во многих случаях более весомого, чем авторитет партий, репутация которых была катастрофически испорчена за последние полвека). Вот почему молодая деятельная 37-летняя королева не собиралась соглашаться на роль куклы. Это конечно чувствовали главы элитных лож и, кажется, сейчас они твердо решили: пора привести королеву к повиновению. Метод примитивный, грубый, но действенный: показать, что контроль полностью на их стороне. И физический контроль (тут, в этом суши-баре). И информационный (в высшей юридической инстанции Содружества – Тайном совете Ее величества, назначения в котором формально зависят от воли королевы). Но, по факту, получалось что она действительно кукла, и ей доказали это даже здесь, на краю света.

…Королева почти подвела черту под этими раздумьями, но ее отвлек некий диссонанс, сначала воспринятый на уровне подсознания. В первые секунды она не поняла, что же вызывает такой диссонанс, но потом ее осенило. Из колонок-динамиков доносились не мелодии японской эстрады, а жутковатый марш камикадзе 1945 года. 

Kisama to ore to wa
Doki no sakura
Onaji kokutai
No niwa ni saku...

(Мы с тобой
Цветки сакуры
В одной авиачасти
Цветем в саду)

Никто, кроме королевы не заметил ничего особенного. Ну, подумаешь: оказался среди композиций на диске для этого суши-бара какой-то римейк старого японского марша. Только Боудис понимала: это не могло случайно оказаться среди поп-музыки. Это был сигнал, предназначенный для нее, и послать такой сигнал мог лишь Джерри Маклай… Внезапно королева ощутила спокойную уверенность. Парадокс: ситуация только что выглядела безвыходной и унизительной (одна молодая женщина на краю света против пятерых мужчин, среди которых четверо – профессиональные коммандос, абсолютно исполнительные и безжалостные, а их командир – представитель могущественного и всепроникающего тайного общества). А теперь Боудис находила этих пятерых мужчин смешными недоумками, вообразившими, будто поймали дьявола за хвост. На что они рассчитывают в стране, яркое 500-дневное становление которой шло в ходе успешной борьбы с такими якобы могущественными болезненно-амбициозными субъектами?
 
Hana no miyako
No Yasukunijinja
Haru no kozue ni
Saite aou.

(В городе цветов
В храме Ясукуни
В кронах деревьев весной
Мы увидимся в цветении).



Королева глубоко вдохнула, встала из-за стола, свободно потянулась, зевнула, и без особенных эмоций произнесла:
- Мистер Ланборн, по многовековой британской традиции, на которой вы старательно акцентируете внимание, таких негодяев, как вы и ваши сообщники, следует вешать на Тауэрском мосту. Но, в наше относительно гуманное время это не принято, и видимо, правильнее будет ограничиться политическими люстрациями. Я подумаю об этом по возвращении из круиза. А сейчас у меня другие важные дела, так что я оставляю вас в подходящем вам обществе вооруженных подонков, которых вы привезли с собой.
- Стойте! - воскликнул Брендан Ланборн, вскакивая и явно намереваясь загородить ей дорогу, если она захочет пойти к выходу - лестничной башенке в углу.
- Вы совсем повредились умом? - спросила она с ноткой брезгливости в голосе.
- Простите, Ваше величество! - сказал он, быстро овладев собой, - Простите, но вы не можете сейчас уйти. Вы слишком рассержены, и вы готовы совершить необдуманные действия, о которых после будете жалеть, и которые очень трудно будет исправить. 
- Разговор окончен, - твердо сказала королева, и сделала шаг к выходу.

Она, конечно, не могла видеть, что происходит за стойкой, поскольку ее взгляд был направлен почти в противоположную сторону. Между тем, бармен за стойкой очень расчетливо переместился так, что свет одной из лампочек упал на его лицо. И стало видно: это не гуркх, а примерно 45-летний метис (возможно, англо-малайский). Этот сюрприз вызвал мгновенную реакцию четверых гуркхов - «официантов». Они снова бросили ладони на пояс. Уже не возникало сомнений, что в следующий момент они применят оружие, но некто, до сих пор невидимый, опередил их.

Откуда-то сбоку из темноты, ударили струи вязкой жидкости, почему-то кажущейся расплавленным стеклом. Каждый из «официантов» оказался облит этой субстанцией с головы до ног, причем субстанция вспенилась, как будто взболтанное шампанское… И затвердела. Мишени оказались замурованы в стеклянную пену, как доисторические насекомые – в капли янтаря. Бармен, тем временем, нырнул в дверцу лестничной башенки запасного выхода за стойкой и был таков. Адмирал Ланборн в изумлении застыл с полуоткрытым ртом. Боудис успела буркнуть «O! Holy shit!».   

Опять же, сбоку из темноты возникли шесть черных человеческих фигурок. Раздался громкий лязг - упала защитная крышка вентилятора, расположенного на торце трубы у бордюра. Оттуда вышел некий субъект в камуфляжной рубашке и свободных штанах-бриджах с поясом, на котором висели два внушительных револьвера и десантный нож. Субъект подошел к столику королевы и представился:
- Шеф-капитан Оули Техас, группа мгновенного реагирования. Вы в порядке, мэм?
- Скорее да, чем нет, - отозвалась Боудис, опускаясь на стул.
- Прекрасно! - шеф-капитан потер руки и повернулся к британскому адмиралу, - Вот, сюрприз! Мистер Брендан Ланборн! Диверсионное вторжение и попытка захвата или убийства VIP-гостя страны. Не хотите ли вы что-нибудь сказать мне, прежде чем мы начнем рок-н-ролл по полной программе? 

Ланборн беспомощно огляделся, и увидел, что четыре черные фигуры распределились рядом с гуркхами, замурованными в застывшей пене, и начали орудовать футовыми самурайскими кинжалами. Еще две черные фигурки нырнули в резервную дверь за стойкой, и выволокли оттуда тело гуркха - «бармена». Вот тогда Брендан Ланборн «сломался». Он поднял ладони на уровень ушей и скороговоркой произнес:
- Я готов сотрудничать при условии гуманного обращения.
- Вам нужны ЕЩЕ проблемы? - холодно осведомился шеф-капитан, - Если нет, то вы будете отвечать мне быстро и четко. Вопрос первый: ваше задание?
- Извините, шеф-капитан, - вмешалась королева, - есть ли вопросы ко мне?
- Да, мэм, но это не срочно. Суб-лейтенант Тако Нэко проводит вас в апартаменты.
- Это я! – весело пропищала одна из черных фигурок, уже откинувшая капюшон.
- Что?! – поразилась королева, узнав одну из тех японок в аквамариновых майках с литерами NLO, которые встречали яхту «Тень Солнца» на причале - Вы?..
- Ага! Идемте, Ваше величество… Хэй, ребята, у меня дело. Акиро пока за старшего. Найдите меня, когда спихнете улов в Гестапо. У нас будет вечеринка, я обещаю.

…   

Через несколько минут, в апартаментах королевы.
 
Боудис отправилась в душ, лаконично сообщив своим лейтенантам: «команда NLO существенно выручила меня, а эта девушка – их лидер, примите это к сведенью».
Трое ирландцев временно онемели от изумления и, прежде чем они успели что-либо спросить, дверь ванной захлопнулась за королевой.
- Вот оно как… - Брем Стюарт переглянулся со своими товарищами, потом почесал в затылке, и повернулся к Тако Нэко, - …А что стряслось-то? 
- Это, по ходу, уже в телевизоре, - ответила молодая японка, - включи «KI-Life».

*** ITV-канал «KI-Life». Горячие новости Каролинских островов *** 
На Понпеи в отеле «Tochu Adventure» хорошо вооруженная и подготовленная команда диверсантов - военнослужащих Британии напала на VIP-туристку. Атака оперативно пресечена. О диверсантах сообщается, что это пятеро гуркхов и адмирал ВМФ. Все они арестованы и после первичного допроса переданы в INDEMI.
***

Кедан Гэлтах рассерженно ударил кулаком по своему колену.
- Сто чертей в жопу! Мне этот урод Ланборн сразу не понравился.
- Что ж ты не сказал? – отозвался Брем Стюарт.
- А я думал: миледи виднее.
- Думай меньше, - проворчал Шон Антрим, - в следующий раз сразу говори.
- Понятно, - Гэлтах кивнул, - и нельзя больше оставлять миледи одну. Кто-то на нее охотится, я так думаю. Вот, может Нэко знает, кто эти гады.
- Приблизительно знаю, - откликнулась молодая меганезийская японка.
- Слушай, - окликнул ее Антрим, - а почему миледи сказала про тебя?..
- …Да, - подхватил Стюарт, - выходит, что NLO, это группа захвата, и ты там лидер? 
- Ага. Я суб-лейтенант, лидер звена. Но, мы не специализированная группа захвата, а специалисты широкого профиля. У нас в Меганезии вообще редко встречаются узкая специализация в военном деле. Просто, сегодня пришлось решать такую задачу.
- Не прибедняйся, Нэко, - сказал Антрим, - как вы скрутили пятерых гуркхов, если вы вообще не специализированные? Уж мы-то знаем, что такое гуркхи в бою.
- Мы, - ответила Нэко, - не бились с ними. Мы заранее распределились на позициях в надстройках, и обстреляли гуркхов такой штукой: «Sticky-foam», придуманной в Нью-Мексико в 1997-м. Четко работает. Но надо быстро срезать эту пену с морды клиента, чтобы он не задохнулся.
- Надо же, - удивился Гэлтах, а потом задал бытовой вопрос, - Ты виски пьешь? 
- Ага. Но не сейчас. Я обещала ребятам вечеринку. Будет нечестно начать раньше.
- Ты сказала: «вечеринку»? – переспросил Стюарт, - А как, по-твоему, трое хороших парней из Ольстера могут присоединиться, или вроде того?
- Ну… - японка улыбнулась, и на ее круглых щеках появились смешные ямочки.
- Погоди, Кедан! - вмешался Стюарт, - А как же миледи? Ты сам только что говорил: больше нельзя оставлять миледи одну! Кто-то должен быть с ней. 
- Да, я говорил. А в чем проблема, Брем? Если миледи тоже пойдет на вечеринку…
- …То будет зверски классно! – поддержала Тако Нэко.
- Леди и джентльмены! - произнесла королева Боудис, выходя из ванной, - Вы столь громко сговариваетесь, что слышно даже сквозь дверь. Какая вечеринка?
- Неформальная, - уточнила суб-лейтенант NLO, - у нас в Меганезии вообще во всем неформальный стиль. И никакого дресс-кода. Вечерний костюм не требуются.

Королева протянула руку и дотронулась до плеча молодой меганезийской японки.
- Неформальный стиль, это превосходно. И где же будет вечеринка?
- В миле отсюда, в бухте забытых кораблей. Красивое место! Кстати, сегодня ночью и завтра до полудня будет сухая погода, а потом три дня сплошных проливных дождей. Такой прогноз. Понпеи вообще одно из самых дождливых мест на планете. Небо тут становится, как в кино про ваш Лондон, но дождь теплый. Так что, можно гулять под дождем, и не мерзнуть. А ребята с удовольствием покажут вам весь Нан-Мадол.
- Традиция гостеприимства? – спросила Боудис.
- Типа того, мэм. К тому же, вы красиво зажигали в суши-баре. Ну, про то, что надо повесить этого долбанного адмирала на Тауэрском мосту, только теперь это немодно. Видеозапись разошлась по блогам, и теперь вы тут суперзвезда!
- Минутку, – удивилась королева, - адмирал Ланборн утверждал, что администрация выключила камеры видеонаблюдения по его просьбе.
- Ага, как же, - молодая японка фыркнула, - администратор Исикава Харуто не идиот, чтобы выполнять такую просьбу. Если бы он выключил, то был бы типа сообщник.
- В таком случае, - заключила Боудис, - нам остается только зажигать на вечеринках. 




*15. Бухта забытых кораблей.
Ночь со 2 на 3 апреля. Остров Понпеи. Вечеринка.

Теплый свет от японских цилиндрических бумажных фонарей «тйо-тин», будто бы в беспорядке (а на самом деле в некоторой гармонии) размещены на мачтах небольших старых кораблей, в разные времена брошенных тут на вечную стоянку.
Зеленоватые лучи от небольших прожекторов, пронизывающие воду до самого дна и отражающиеся к поверхности уже в виде призрачного мерцания.
Яркие звезды в вышине, на бархатно-черном куполе неба.
Шелест пологих и ласковых морских волн над коралловым полем в бухте.
Время от времени - громкий плеск и жизнерадостный смех, обозначающий развитие молодежной тусовки. Ощущаются ароматы печеной рыбы и фруктового вина…

В начале королева Боудис поучаствовала немного в зажигающей коллективной части тусовки, и даже сыграла в некую местную игру наподобие водного поло. А потом, ее несколько утомил шум и суета, так что она устроилась на юте старой шхуны, взяв для настроения стакан легкого вина (наподобие сидра), а для дела - ноутбук. Разумеется, публика не оставила королеву в одиночестве. Сейчас Боудис отмечала присутствие в ближнем радиусе, как минимум, трех персонажей:
Парень по имени Акиро, сержант в звене Тако Нэко, устроился на крыше надстройки шхуны, весьма обстоятельно: с круглым термосом кофе, биноклем-ноктовизором, и внушительной снайперской винтовкой с ночным прицелом. Так, на всякий случай.
Второй парень - Ошо - радист звена, развернул в носовой части палубы портативный комплекс связи и локации. 
Хоши - совсем юная девушка (лет 18 не более) разместилась ближе всего к королеве и, будто, просто мечтала, всем своим видом показывая «вы даже можете не обращать на меня внимания, хотя я готова и поболтать, если у вас есть настроение». И, кстати (вот специфическая меганезийская тактичность), Хоши бросила какой-то яркий раскрытый журнал поверх своего оружия, похожего на радикально продвинутый «Маузер-К96». Очевидно, это было сделано, чтобы не тревожить гостью.

В общем, как сказано по аналогичному поводу в фильме «Белое солнце пустыни» (по мнению некоторых кинокритиков - лучшем боевике всех времен и народов): «Отметить надобно: народ подобрался покладистый, можно сказать, душевный, с огоньком… Сидим на песочке возле самого синего моря, ни в чем беспокойства не испытываем. Дислокация наша протекает гладко, в обстановке братской общности и согласия».

При таких обстоятельствах, трое «мальчишек» (ольстерских ирландцев – лейтенантов королевы) сменили настроение с предельно-настороженного на слегка бесшабашное. Соответственно они (с разрешения Ее величества) окунулись в атмосферу вечеринки. Где эти трое находились в данный момент, можно было приблизительно догадаться исходя из того, что они, кажется, вызвали некий предметный естественный интерес у женского контингента NLO… Кстати об этом женском контингенте королева успела отыскать кое-какую информацию в Интернете. Например: суб-лейтенант Тако Нэко и рядовой дайвер Садза Кикко участвовали 2 декабря этого года в интернациональном спортивно-эстетическом состязании «Мисс Бикини на атолле Бикини». Садза Кикко оказалась в верхней десятке, а Тако Нэко взяла первое место в номинации «быстрота подводного поиска». И вот еще: маленький стикер с изображением атомного гриба на аквамариновой майке Тако Нэко был не просто украшением, а маркером ее участия в боевых действиях с применением ядерного оружия. Вот вам и простые лайфсейверы…

…Между тем, обстановка безмятежности на борту этой брошенной шхуны сменилась всплеском активности. Кажется, радист обнаружил нечто на мониторе локатора. Сразу последовал обмен короткими репликами на флотском сленге, а несколько позже Хоши пояснила (специально для королевы):
- Все ОК. Летит шеф-капитан Оули Техас. По ходу, мэм, он с вами хочет поговорить.
- Оули Техас? – переспросила Боудис, - Что ж, этого следовало ожидать. У него были вопросы по инциденту в суши-баре. Я полагаю, это его работа.
- Ага, - откликнулась Хоши, и протянула руку, - вот, кстати, его вироплан.
- Вижу, - сказала королева, обратив взгляд туда, куда указала юная японка. Со стороны центрального холма к Бухте потерянных кораблей двигался «фирменный» незийский крылатый автожир – легкий морской штурмовик, подсвеченный габаритными огнями. Выполнив аккуратный виток нисходящей спирали, вироплан почти завис на месте, тихо шелестя лопастями несущего винта, плавно провалился вниз, приводнился недалеко от шхуны, и подрулил уже вплотную на малых оборотах маршевого винта.
- ОК! – оценила Хоши и метнула трос-трап.
- Mauru! - крикнул шеф-капитан, вскарабкался на борт, и обратился к королеве, - Мэм, разрешите вас немного отвлечь, если, конечно, вы не слишком заняты.
- У меня нет возражений, мистер Техас. Я так и думала, что вы появитесь.
- Отлично! – он улыбнулся и подмигнул Хоши, - Хэй! Ты можешь развлечься часок. Я обещаю контролировать оперативное поле.
- ОК, - снова сказала меганезийская японка, быстро переложила оружие из-под яркого журнала в свою сумочку на поясе, и нырнула с борта. Бульк…   

Оули Техас проследил взглядом движение ее тела под водой, в зеленоватой подсветке прожектора, а затем повернулся к королеве.
- Мэм, разрешите для начала три вопроса для протокола.
- Да, конечно, спрашивайте.
- Вопросы такие, - сказал он, - хотите ли вы получить какую-либо помощь в связи с последствиями инцидента там в суши-баре? Хотите ли вы заявить о недостаточной оперативности работы полиции? Хотите ли вы выдвинуть частное обвинение против диверсантов?
- Ответ, - сказала она, - отрицательный на все три вопроса.
- Тогда, мэм, протокольная часть завершена. И, я готов ответить на ваши вопросы без протокола.

Королева чуть заметно улыбнулась.
- Очень мило с вашей стороны. А правильно ли я поняла, что вы тот самый Оули Техас, который известен под прозвищем Волшебный Револьвер Конвента.
- Так точно, мэм. Говорят, будто я внешне похож на Билли Кида, или точнее на Эмилио Эстеваса, который сыграл Билли Кида в вестерне 1988-го.
- Да, мистер Техас, сходство имеется. Хотя, карьера Билли Кида фатально оборвалась в возрасте на десять лет меньше вашего.
- Ему повезло меньше, - подтвердил шеф-капитан.
- Говорят, - продолжила королева, - что вы не только изумительно-хорошо стреляете из револьвера, но и прекрасно конструируете оружие, и пишете тактические инструкции.
- Ну, - он пожал плечами, - может, так и есть.
- Ответ в духе Дикого Запада, - констатировала она, - а правда ли, что вы занимаетесь и военной политикой тоже? В частности, что в прошлом году вы вместе экспедиционным корпусом США участвовали в освобождении Американского Самоа от исламистов?
- Этого нельзя отрицать, – сказал он, - ведь я оказался на видеозаписи у репортеров.
- Что ж, мистер Техас. Отсюда я делаю вывод, что у вас серьезный вес в политических раскладах Океании. И, видимо, вы можете ответить на вопрос о судьбе команды моих соотечественников, задержанных вечером в суши-баре отеля «Tochu Adventure».

Шеф-капитан Оули Техас утвердительно кивнул.
- Так точно, мэм. Тут все просто. Я провел первичный допрос, и передал их в INDEMI. Разведчики тоже их допросили, и переправили в Лантон. Дальше суд решит.
- Э-э… Лантон, это ваша столица на атолле Тинтунг, на севере Архипелага Кука?    
- Так точно.
- …И, - продолжила королева, - какое же обвинение предъявлено?
- Ну, - ответил он, - диверсионное вторжение в Меганезию, и попытка похищения или убийства человека. В смысле, вас, мэм.
- Мистер Техас, а вы сами верите, что адмирал Ланборн с группой гуркхов собирались похитить меня, или даже убить?
- Вот уж не знаю, мэм. По-моему, это странно. Я так и отметил в протоколе. На записи видно: вы повздорили с адмиралом, и хотели уйти, он пытался задержать вас, а гуркхи схватились за оружие, но были нейтрализованы сводной полицейской группой. Но, по-моему, адмирал Ланборн неспособен управлять акцией похищения или устранения. 
- Почему он неспособен? – спросила королева.
- Потому что он засранец, извините за лексику.

Королева негромко вздохнула.
- Я понимаю, о чем вы. И все-таки: что им грозит?
- Ну, не знаю. Решает суд. По практике, скорее всего, лет пять каторги.
- Но не расстрел? – уточнила она.
- Нет. Расстреливать, как бы, не за что. А вот пять лет уборки снега – в самый раз.
- Интересно, где тут у вас можно найти столько снега? – удивилась королева.   
- На острове Петра Первого, мэм. Это крайний юго-восток, чуть за полярным кругом.
- Ах да, я чуть не забыла о меганезийской аннексии в Антарктике. А скажите, если не  секрет: что выложил вам адмирал Ланборн?
- Отчасти секрет, - сказал шеф-капитан, - но в общих чертах я могу ответить. Он очень качественно сдал мне структуру и персоналии Гиперборейского клуба, и был особенно многословен, объясняя традиции формального и фактического владения всякими там промышленными комбинатами, нефтегазовыми платформами и рудниками. Как бы, он приехал, чтобы с помощью вас, мэм, восстановить справедливость, как это понимают в Гиперборейском клубе. Такая информативная лекция о реальной политэкономии.
- А для вас все это было сюрпризом? – поинтересовалась Боудис.

Возникла пауза. Оули Техас вытянул из кармана сигару. И вопросительно посмотрел на королеву.
- Закуривайте, я спокойно отношусь к этому. Если табак качественный.
- Табак качественный, - подтвердил шеф-капитан. И прикурил от зажигалки.
- Итак, - продолжила Боудис, - как насчет ответа на мой вопрос?
- Совсем уж сюрпризом это не было, - признался меганезиец, - абстрактно мы знали. А конкретно, по именам, владениям, контактам, и обязательствам - только теперь.
- Теперь… - эхом отозвалась королева. - …Вы знаете. И что дальше?
- Что? - он покрутил дымящую сигару, - Неприятно это. Так сложилось, что я не был в Британии. Все впечатления - из кино. Тауэр. Часы Бен-Бен. Колесо обозрения. Музей Шерлока Холмса. Театр Глобус, созданный еще Шекспиром. Аббатство Вестминстер. Оксфорд. Шервудский лес. Стоунхендж. Битлз. Хиппи-фест. Make love, not war.
- Вы не похожи на пацифиста, - заметила королева, комментируя последнюю фразу.
- Так точно, мэм. Я не пацифист. Но я согласен, что лучше бы жить без войны.
- Понятно, мистер Техас. Извините, что я вас перебила.
- Aita pe-a, - сказал он, - так вот, про Британию. Красивая страна. Интересные люди. А получается, что поверх этой страны расселось такое… Вроде Гиперборейского клуба.
- И вам это эстетически неприятно? – спросила она.

Шеф-капитан приложился к сигаре. Выдохнул облачко дыма, а затем кивнул.
- Что-то типа того, мэм.
- Расплывчато, - заключила она, - но я тоже не могу похвастаться четким отношением к обстановке в Британии. А скажите: как вы намерены применить информацию, которую получили в результате допроса адмирала Ланборна? Как я догадываюсь, вам предстоит принимать решения в этой меганезийской спецоперации, потому-то вы сейчас здесь.
- В чем-то вы правы, мэм. А что-то я хотел бы неформально узнать у вас.
- Что именно? – спросила она.
- Я хотел бы, - сказал он, - узнать ваши интересы в истории с наследством Кестенвэл.
- Все очень странно, мистер Техас. Этот вопрос я хотела задать вам. Какие интересы у Меганезии в этой истории с 15-миллиардным капитализированным наследством?
- Извините, мэм, - тут Оули улыбнулся, - но я первым спросил, разве нет?
- Ладно, - королева тоже улыбнулась, - я отвечу первой. Я историк по образованию, и прекрасно знаю, что бывает, когда в кризисный период политическая власть в стране оказывается в руках у людей, которых вы охарактеризовали одним емким словом.   
- Ага, - отозвался шеф-капитан.
- …И, - продолжила королева, - я не хочу, чтобы люди, заигравшиеся в средневековые тайные общества, так популярные среди элитных студентов, и забывшие, какой век на планете, еще раз спихнули Соединенное Королевство в какое-нибудь болото. Я скажу, возможно, банальность. История повторяется, если ее уроки плохо выучены. Я просто пытаюсь избежать очередного повторения, хотя отчетливо понимаю: это очень трудно сделать, обладая такой маленькой, в основном лишь номинальной властью, которая, по нашему закону и обычаям принадлежит королеве. Но, я не могу сидеть, сложа руки. Я ответила на ваш вопрос. Теперь ваша очередь ответить на мой.

Шеф-капитан еще раз приложился к своей сигаре и проводил взглядом облачко дыма, улетающее в звездное небо.
- Ну, я тоже скажу, как бы, банальность. В начале этого года мы выиграли войну. Мы защитили наше политэкономическое пространство от чужих правил. Теперь нам надо построить отношения с условно-цивилизованным миром, в частности - с Британией.
- Что значит «с условно-цивилизованным»? – спросила Боудис.
- Это значит, - пояснил он, - мы понимаем цивилизацию иначе, чем принято в странах Первого и Третьего мира. Но это не создает препятствий к экономическому, и просто человеческому сотрудничеству, за исключением специальных областей. Не может быть сотрудничества в кредитно-финансовой сфере - это запрещено нашей Хартией. Также, невозможно сотрудничество в вопросах ограничения науки и технологии - по этой же причине. А вообще - мы открыты, и многие наши партнерства работают с фирмами из ведущих тихоокеанских стран. Наш принцип: расширять географию сотрудничества.
- Пока это очень абстрактные тезисы, - заметила королева.
- Тогда конкретно, - сказал Оули Техас, - мы даем бизнесу свободу от любого рэкета. Вообще от любого, даже от государственного, замаскированного «высшими целями».   
- Тем не менее, у вас в стране легализована любая мафия, - съязвила королева. 
- Нет не любая, - поправил он, - а только такая, которая соблюдает правила. Если вы посмотрите репорты Интерпола по рэкету, то увидите, что в нашей стране его нет.

Королева слегка подняла брови и с сомнением в голосе переспросила:
- Вообще нет рэкета?
- Вообще нет, - подтвердил Оули, - Хартия нетерпима к любому, кто питается за счет недоговорного принуждения в экономике. И к рэкету здесь применяется вооруженное уничтожение, как к врагу на войне. Многие бизнесмены уже оценили этот плюс.
- Весьма интересно, - оценила Боудис, - но пока опять абстрактно.
- Нет, уже не абстрактно. Ведь это как раз ситуация с наследством Кестенвэл.
- Минутку, мистер Техас, при чем тут рэкет?
- Ну, - произнес шеф-капитан, - а чем занимался Гиперборейский клуб по отношению к Чанди Кестенвэл? Вы же знаете, как на мисс Кестенвэл надавили в Австралии. Я уж не говорю о том, что произошло несколько часов назад в суши-баре отеля.
- Все это возмутительно, - согласилась королева, - но не надо забывать, что имущество  покойного барона Кестенвэла, в основном, принадлежало ему лишь номинально. Если говорить о реалиях, то это было общее имущество Гиперборейского клуба.
- И что, об этом есть какой-то договор? – поинтересовался меганезиец.
- В привычном, юридическом смысле такого договора нет, - ответила королева.
- Ну… - шеф-капитан Техас выразительно развел руками, - …В таком случае, видимо, Гиперборейский клуб не имеет законных прав на это имущество. Или я ошибаюсь?

Боудис задумалась, взяла свой стаканчик, сделала глоток вина, и покачала головой.
- Юридически вы не ошибаетесь. Но в британском большом бизнесе масса необычных джентльменских соглашений. Их нельзя игнорировать без риска для всей экономики.
- ОК! – шеф-капитан поднял ладони вверх, - Есть спор. Одна сторона говорит про это джентльменское соглашение, а другая сторона говорит, что такого соглашения нет. В нашем понимании цивилизации, такой спор должен решаться в независимом суде, по существу. Пусть Гиперборейский клуб предъявит суду какие-то доказательства этого соглашения, а суд оценит, достаточные это доказательства, или нет. Логично, а?
- Теоретически – логично, - ответила королева, - но практически, так не делается.
- Тогда как установить, какая сторона права? – спросил он.
- До сих пор, - ответила она, - это решалось кулуарно.
- Кулуарно - это как? У кого калибр пушки больше, тот и выиграл?
- О, черт! Нет, мистер Техас, вы не понимаете! Есть множество старых и, в общем-то, эффективных традиций негласного урегулирования джентльменских споров. Но, надо признать, что в данном случае это не сработало, и… Черт! Я не готова сказать, какая процедура применима к подобному казусу. Мне необходимо обдумать это.
 
Оули Техас доброжелательно и понимающе кивнул.
- Конечно, мэм. Никто здесь не помешает вам обдумывать казус, а если вам требуется какая-либо информация или техническая поддержка – обращайтесь ко мне. Aita pe-a. 
- Даже так, сэр? Довольно странно. Ведь вы на стороне мисс Кестенвэл, которая, если называть вещи своими именами, уже включена в вашу экономику. А я только что вам сообщила, что занимаю принципиально иную позицию в этом споре.
- Ничего странного, - возразил он, - вы честно объявили свою позицию. И вы – символ Британского Содружества. Моя задача в таких условиях: способствовать построению открытых добрососедских отношений, несмотря на разницу во взглядах.
- Это непростая задача, сэр, с учетом террористического авиа-удара по Лондону.
- Ну, - сказал Оули, - если вы так ставите вопрос, то я напомню: шла война. Кто бы не применил оружие скрытного авиа-удара по одному зданию в Лондоне, это был, говоря эпически, последний и неизбежный выстрел перед приходом мира. Такие дела, мэм.
- Но, - возразила она, - лишь в эпических балладах войны заканчиваются просто одним последним выстрелом. В реальности все сложнее.
- Я не буду спорить с вами, мэм, а сошлюсь на статью в последнем номере британского журнала «The Economist». Там эта война неплохо разобрана, как мне кажется.      

Королева задумалась на несколько секунд, а затем решительно кивнула.
- Оставим эту скользкую тему и вернемся к актуальному казусу. Чанди Кестенвэл уже включена в экономику Меганезии. Очевидно, что вы на ее стороне, не так ли?
- Мэм, - ответил шеф-капитан, - я уже говорил: у нас тут свое понимание цивилизации. Например: цивилизация - это когда экономические споры решаются понятным путем в открытом суде, а не стрельбой из-за угла. И это важно для репутации Меганезии среди нормальных бизнесменов. Потому у меня инструкция: содействовать такому суду.
- Сэр! Это что, намек, будто вы более цивилизованы, чем Британское Содружество?
- Нет, мэм. Это вообще не намек, а просто пояснение казуса. Цивилизованность можно понимать по-разному. И по-нашему, это безусловная защита каждого гражданина или договорного хабитанта Меганезии. Защита, осуществляемая любыми средствами, без всякого исключения, и не зависящая ни от политики, ни от дипломатии. Так сказано во втором артикуле нашей Хартии, а нарушения Хартии у нас не допускаются. Ясно, что хабитант нашей страны может оказаться в чем-то неправ, но это может решить только независимый суд на открытом процессе. По-моему, это разумно. А по-вашему, мэм?      
- Я уловила вашу мысль, мистер Техас, а теперь попробую донести до вас свою мысль. Обычаи Англии формировались веками, и некоторые из обычаев должны оставаться в конфиденциальной области. Их исследование в публичном суде привело бы к тяжелым последствиям для нашего национального устройства. Вот почему это не выход.

Меганезийский шеф-капитан задумчиво посмотрел на чуть дымящуюся сигару.
- Да, тут проблема. Наше сообщество, сообщество foa, хочет не нового витка войны, а позитивных отношений с публикой Первого мира, я уже говорил об этом. Но с другой стороны, наше сообщество не может согласиться, чтобы хоть кто-либо из foa оказался подчинен какой-то не обсуждаемой внесудебной тайной власти. Отсюда дилемма: либо согласовать какой-то компромиссный арбитраж, либо решать вопрос силой. И вот что приходит в голову: может в истории Англии такое уже случалось? Вы же историк.
- Интересная идея, - признала Боудис, – в Англии случалось и такое, и даже хуже. Мне необходимо подумать, и теперь я знаю в каком направлении. Благодарю вас, сэр.
- Ну, - сказал Оули, и покрутил сигару между пальцев, - судя по тону, я уже мешаю вам думать. Aita pe-a. Я смываюсь, чтоб не встревать в ваш диалог с историей.
- Вы тактичный и разумный человек, мистер Техас, – сказала она, - как мне найти вас в случае, если техническая поддержка с вашей стороны будет требоваться для дела?
- Просто: наберите в инфосети OYO мое имя: Ouli Texas from Vemerana.
- Вемерана? - переспросила она
- Да. Это самый большой остров архипелага Вануату. Иногда я там живу.
- Что ж, сэр, приятно было поговорить. Я почти уверена: мы с вами найдем решение.



 
*16. О пользе старых бомбардировщиков.
4 апреля. Небо над западом Тихого океана. 

Бомбардировщик Boeing B-17, модель времен Второй мировой войны (известный как «Летающая крепость») летел на зюйд-зюйд-ост с атолла Моэн-Чуук (Каролинские острова) в Ясава (Фиджи). Протяженность маршрута - 4000 км), время в пути - 9 часов. Рекомендуемый экипаж для такого перегона – 4 человека.
Тут столько и было:
Первый пилот: Олле Бобо (30-летняя женщина восточно-европейского основательного фермерского телосложения, при этом очень спортивная и весьма обаятельная).
Второй пилот: Локки Карлсон действительно похожий на Карлсона, Который Живет на Крыше (в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил).
Бортинженер по прозвищу Рейн-Эзоп (немного старше названных коллег, худощавый, высокий, рыжеволосый и немного ворчливый уроженец Пруссии).
Штурман: доктор Джерри Маклай из Рабаула, босс проекта реновации этого самолета.

Кроме того, на борт B-17 проник «заяц» - мужчина чуть старше 40 лет, по виду простой работяга этнически-германского происхождения, но родом из тропической колонии. Он выбрался из недр бомбового трюма где-то через четверть часа после взлета, и буркнул:
- Aloha foa! Я полковник Гесс Фойш из INDEMI, если кто не в курсе.
- У-упс… - без особого удивления откликнулся Локки Карлсон.
- Не сюрприз, что ли? – спросил «заяц».
- Ага, - ответила Олле Бобо, - типа, босс предупреждал, что без вас не обойдется. И, я не мешала вам, полковник, когда вы лезли в брюхо нашей птички, как медведь в улей.
- Так заметно было? – слегка расстроился шеф INDEMI.
- Это, кому как, - отозвался Рейн-Эзоп, - мне вот очень. Десять лет на фронтах Конго и Мозамбика это не Лебединое озеро. Кто сопли жевал - того уже стервятники склевали.
- Короче, - сказала Олле, - пардон, полковник, но до ниндзя вам как до Луны на веслах.
Гесс Фойш вздохнул, улыбнулся, развел руками и констатировал:
- Суть дела ясна. Я буду совершенствоваться… Док Маклай, давайте отойдем в каюту релаксации, и поговорим. Есть тема.   
- Aita pe-a, полковник, - сказал босс проекта, и встал из-за пульта, - идем. Я угощу вас превосходным бугенвильским какао с бугенвильским же золотым ромом.



В каюте релаксации доктор Джерри Маклай (он же – дон Рулетка) аккуратно наполнил замечательным бугенвильским какао две черные пластиковые кружки - стилизованные маленькие авиабомбы, и плеснул в каждую по пол-унции рома из фигурной бутылки.
- Как тебе этот самолет, Гесс? Произведение искусства, не правда ли? Я давно мечтал поработать с командой Ури-Муви Старка по действительно сложному проекту, и вот: Фортуна – Паоро улыбнулась мне. Кстати, эта «Летающая крепость» будет почти что в центре жесткого философско-фантастического сериала с элементами эротики-триллера киностудии «Nebula». Очень хорошо, что ты решил лететь с нами. Я познакомлю тебя с Освальдом Макмагоном из Тауранга (Новая Зеландия), хозяином этой киностудии, и президентом Зюйд-Индской Компании. У этой компании с нами горячее партнерство.   
- Приятно слышать, - буркнул шеф меганезийской разведки, - но давай начнем с более простого вопроса. Жерар, что ты творишь?
- Я, - ответил дон Рулетка, - по старой памяти взялся помочь твоей конторе. Ты же сам попросил, разве не так?
- Все верно, Жерар. Но я что-то перестал улавливать цель твоих действий.
- Каких именно действий, коллега Гесс?
- Ну, например, - произнес Фойш, - зачем ты спровоцировал агрессивную вооруженную реакцию гуркхов в суши-баре отеля на Понпеи? Я не поленился просмотреть записи с видеокамер, и там все понятно. Так зачем, Жерар?

Дон Рулетка широко развел руки, как бы демонстрируя абсолютную открытость.
- Гесс, я считаю, что это был неплохой экспромт. Во-первых, я увеличил доверие леди Боудис к скромной персоне Джерри Маклая, патриота Старой Англии. Во-вторых, я основательно настроил ее против «Гиперборейского клуба»…
- Не так уж основательно, – перебил его Фойш, - по итогам разговора с Оули Техасом, нетрудно сделать вывод, что королева все еще защищает интересы истеблишмента.
- Гесс, не капризничай. Леди Боудис не может сменить точку зрения мгновенно. Но ты увидишь в ближайшие дни, как семечко, упавшее в почву, даст всходы.
- Ладно, Жерар, ты сказал «во-первых». Значит, есть и «во-вторых».
- Конечно есть! Это же так очевидно! Твоя контора получила британского адмирала с членством в элитной тайной ложе, и пять гуркхов, на которых можно ставить научные эксперименты. Разве отдел прикладной психологии не просил у тебя гуркхов?
- Ладно. Это аргумент. А нет ли у тебя еще «в-третьих».
- О! Гесс! Ты феноменально прозорлив.

Шеф INDEMI махнул рукой и скорчил невеселую гримасу.
- Оставь свои недостоверные комплименты, Жерар. Я пока объективно оцениваю свой уровень. И ставлю себе три с плюсом по пятибалльной шкале.
- Но это же очень неплохо! - воскликнул дон Рулетка, искренне улыбаясь.
- Что есть, то есть, - сказал Фойш, - а теперь, может, ты объяснишь: что в-третьих?
- В-третьих – надежда. И не делай рассерженные глаза, Гесс. Чтобы сказать тебе более определено, мне надо знать, чем завершился разговор Оули Техаса с леди Боудис.
- Как я уже сказал: она все еще защищает интересы истеблишмента. И она согласилась подумать о компромиссном арбитраже, только когда Техас объявил, что единственной альтернативой арбитражу будет силовой конфликт.
- Так, коллега! - сосредоточенно произнес дон Рулетка, - На этой фазе важны детали. В каких именно выражениях она согласилась подумать о компромиссном арбитраже?
- Смотри сам, - предложил шеф INDEMI и положил на стол коммуникатор-палмтоп.
 
…Жерар Рулетка смотрел запись два часа подряд, прокручивая отдельные эпизоды по нескольку раз, иногда останавливая кадр и внимательно изучая лицо королевы. Наконец, он вернул палмтоп обратно Гессу Фойшу и объявил:
- Отлично! Леди Боудис взяла на себя инициативу конструирования такого арбитража, несмотря на психологическое неприятие любой открытости в делах истеблишмента.
- И что, Жерар? Любой разумный человек на ее месте поступил бы так. Даже бандиты соглашаются на арбитраж, если нет возможности задавить силой.
- Гесс, ты произнес ключевые слова. Леди Боудис поступила как разумный человек. А отношения в истеблишменте Британии несовместимы с разумным подходом. Точнее, несовместимы с разумным подходом в современном понимании. Ведь эти отношения сформировались в XVII веке, в дегенеративном обществе, которое меньше похоже на современность, чем дикие племена в сельве Амазонки или в джунглях Папуа. Другая субъективная логика, вот что надо понимать.   
- Я пока не улавливаю, - сказал Фойш, - что это значит практически?
- Практически, - сказал дон Рулетка, - это значит, что королева, приняв современную логику, автоматически приняла нашу сторону. А «Гиперборейский клуб», как любой элитный клуб такого типа, устроен по принципу пирамидальной секты, для которой неприемлем арбитраж, исследующий условия договора равноправных сторон! 

Шеф INDEMI сосредоточенно пощелкал ногтем по чашке.
- Тогда, Жерар, это действительно ключевой поворот. И что же теперь будет делать Гиперборейский клуб?
- Это очевидно, коллега Гесс. Они попытаются снова надавить на Чанди Кестенвэл. Зашлют к ней кого-то из ее добрых знакомых с прицепом в виде переговорщика. Но, пароход ушел. Чанди Кестенвэл и Эл Бокасса уже на островах Ясава…
- …Там, куда мы летим, так, Жерар?
- Именно так! – подтвердил дон Рулетка, - Для публики дана информация, что Чанди приехала на острова Ясава, чтобы перебросить туда сколько-то ламантинов, но если смотреть на главную цель, то это переговоры с Освальдом Макмагоном. Результатом должна стать передача спорной наследственной массы из компании «Ранчо Пандора», принадлежащей Чанди, в инвестиционный пул Зюйд-Индской Компании. В порядке обмена, Чанди должна получить эквивалентную долю в Зюйд-Индской Компании.
- Зюйд-Индская Компания? - переспросил Фойш, - Так вот почему ты акцентировал внимание на фигуре Освальда Макмагона, с которым мы встретимся на Ясава?
- Разумеется! - и дон Рулетка, и выдал самую широкую из своих улыбок, - Мы можем сыграть хорошую организующую роль на переговорах между Чанди и Освальдом!
 



6 апреля. Раннее утро. Океан к югу от острова Понпеи.

За кормой яхты-тримарана «Тень Солнца» еще виднелся своего рода призрак острова (полоса невысоких облаков, и марево дождя). Понпеи на прощание показывал гостям главный фокус своей природы: торможение пассата над своим центральным холмом, и инициирование дождя. Холм будто выжимал воду из облаков, летящих с востока…
- Поучительный природный феномен, - объявила королева Боудис, выходя из рулевой рубки на черную равномерно-плоскую палубу-фотоэлемент, где жар экваториального солнца, поднявшегося над горизонтом, испарял остатки мелких дождевых клякс.
- Шезлонг и кофе, миледи? - осведомился лейтенант Брем Стюарт.
- Да, Брем. И, пожалуйста, принеси еще мой ноутбук.
- Все будет через пять минут, - пообещал лейтенант, и королева ненадолго осталась в одиночестве на маленьком черном островке, скользящем на юг по морю Нези.

 «Море Нези» - так с легкой руки какого-то журналиста стала называться в «желтой прессе» акватория Полинезии, Микронезии и Меланезии). Уже позже слово «нези» превратилось в прозвище меганезийцев, как нации. Но, конечно, нации в привычном смысле тут еще не было. Северо- и южно- американцы, японцы, филиппинцы, и все прочие (включая островитян-туземцев) оставались этнически теми, кем были. Это естественно для геополитической формации, созданной всего около 500 дней назад.

И все же, как заметила Боудис, тут, вопреки обычным закономерностям этнографии, известным для эмигрантских стран, уже сформировалась некоторая общность, четко проявляющаяся в разговорах, в суждениях, в реакциях на события и обстоятельства. Этнография знает такие исключения – в жестко-тоталитарных странах. Так Красные Кхмеры председателя Пол Пота установили в Камбодже «новое мышление» за год. И напрашивался вывод: в Меганезии построена тоталитарная система того же толка. У многих западных политических аналитиков продвигалась эта мысль, и показывались параллели между меганезийской «культурой Tiki» и доктриной Пол Пота. Издалека подобные параллели вроде бы выглядели убедительно, однако тут, на месте, от этой убедительности не оставалось камня на камне. Публика в Меганезии вела себя более расковано даже, чем в Скандинавии, лидирующей в «рейтинге личной свободы». Для Боудис (нередко летавшей в Приатлантическую Европу) это было очевидно. На этом сходство со Скандинавией заканчивалось. Никаких следов «higge» - этого уютного и бесконфликтного, тактичного и упорядоченного скандинавского стиля. Журналисты сравнивали Меганезию с Диким Западом, и в шутку называли «Диким Югом». После Декадной войны добавился второй эпитет, и вышло: «Дикий Атомный Юг»…

…От размышлений королеву отвлекли лейтенанты Стюарт и Антрим, притащившие шезлонг с солнцезащитным зонтиком, чашечку кофе, и ноутбук. Теперь можно было посмотреть интересные статьи в сетевой прессе.

Статья в свежем выпуске британского журнала «The Economist», которую советовал прочесть шеф-капитан Оули Техас, называлась: «Размышления над немыслимым», и принадлежала перу Картера Клеймора, сопредседателя Британского Межпланетного Общества (организации содействия астронавтики, существующей с 1933 года). Если подобный персонаж пишет статью в «The Economist», и статья публикуется (пройдя серьезный редакционный фильтр) то прочесть это следует, хотя бы из любопытства.

Итак «Размышления над немыслимым». Доктор физики Картер Клеймор написал эту статью по материалам интернет-дискуссий со своим недавним студентом - Невиллом Кавендишем, эмигрировавшим из Британии в Меганезию летом прошлого года из-за претензий со стороны спецслужбы MI-5. Дело не стоило и пенни: молодой парень из озорства написал на блоге фразу про искусственные озоновые дыры, но кто-то в MI-5 классифицировал это, как «потенциальную подготовку к теракту». И покатилось…

…В Меганезии для Невилла Кавендиша нашлась работа в военно-инженерном центре «Creatori», и его идея электромагнитного резонанса в озоновом слое была проверена 3 января, над севером Новой Гвинеи, путем высотного подрыва серии ядерных зарядов. Возникшее эхо разрушило электронику 40-тысячного корпуса миротворцев, лишив их радиосвязи и авиа-прикрытия. Затем нези методично истребили весь этот корпус.

Доктор Клеймор предположил, что разгром Международных сил, отправленных «для умиротворения Океании» - это лишь тень гораздо более серьезной проблемы, которая возникла из-за некой демографической флуктуации. «По статистике, - отмечал он, - в развитом обществе содержится около 5 процентов людей, сочетающих креативный потенциал в какой-либо практической области с нонконформизмом, т.е. деятельным неприятием общих социальных норм, ценностей, традиций и даже законов. Эти люди - проблема для общества, и правительства. Из них выходят изобретательные мафиози и создатели тоталитарных культов. Но из них же выходят гениальные ученые, великие артисты и проводники технических инноваций. Они - как социальный витамин».

Далее, автор пояснил, почему доля «креативных нонконформистов» (КНК) в обычном обществе так мала. Общество все время выявляет КНК, и рекрутирует некоторых для решения особых задач (о чем сказано выше), а лишних изгоняет. Так поддерживается равновесная доля таких субъектов: «социально-оптимальный уровень КНК-витамина».

После этого, доктор Клеймор сформулировал суть проблемы: «До сих пор общество не задумывалось, куда именно оно изгоняет тысячи лишних КНК. Считалось, что они или спиваются от безысходности, или погибают в криминальных разборках, или уезжают в периферийные нищие страны, где опять же спиваются или погибают. Никто всерьез не учитывал вероятность такой флуктуации, при которой КНК будут сконцентрированы в определенном ареале». Ниже автор кратко объяснил, почему эта вероятность довольно значительна, и констатировал: «В Океании сложилось немыслимое общество, где доля креативных нонконформистов (КНК) превышает 20 процентов. Ошибочно считать, что субъекты КНК по природе неспособны объединяться в целенаправленные структуры. История показывает, что такая способность у них даже выше чем у конформистов». 

Автор привел хронику «Свинцовых Семидесятых» (шквала анархистского террора в Германии, Италии и Испании в 1970-е годы, и немного позже - во Франции). Парадокс: вчерашние студенты, преподаватели, и молодежь свободных мирных профессий очень быстро превратилась в скоординированное эффективное военизированное подполье, с которым пришлось воевать годами, применяя всю мощь ведущих государств Запада. Аналогия между «Свинцовыми Семидесятыми» и парой «Меганезийских войн» была очевидна. Несмотря на разницу театров боевых действий, Народный флот (точно как анархисты «Action Direct») никогда не пытался отстоять в бою территории, атакованные Международными силами. Нези бросали любой остров, но почти сразу наносили удар в непредсказуемой точке Тихого океана, сжигая контейнеровозы, либо супертанкеры, либо нефтяные платформы, либо морские порты, и причиняя за минуту убытки, исчисляемые сотнями миллионов долларов. И война захлебывалась…

«Но, - отметил далее доктор Клеймор, - главная угроза сложившемуся миропорядку не террористические качества структуры КНК, а ее экономико-продукционные качества. Военный терроризм (вплоть до атомного – как мы видели в январе), это лишь средство, которым т.н. «нези», или «новые канаки» защищают свою анти-системную мозаичную экономику, паразитирующую на побочных эффектах глобальной бюрократии. Конечно, глобальная бюрократия упорядочивает наш мир, но она тормозит научно-технический прогресс, и это главная проблема. В XXI веке в развитых странах образовался перекос занятости. На одного работника сферы производства реальных товаров приходится 20 работников сферы рекламы, сбыта, перераспределения и охраны». Доктор Клеймор не приводил своей личной оценки такому положению вещей, но давал прозрачный намек: «Такая структура занятости и роль бюрократии в западном мире интерпретируется соц-анархистами, как гегемония нахлебников, которые образуют большинство общества, и демократическим путем грабят реально-трудящееся меньшинство. Таким образом, соц-анархисты агитируют талантливую западную молодежь к миграции в Меганезию, где соотношение производственной и непроизводственной сферы не 1:20, а примерно 1:1. Аналогичная агитация направлена на привлечение ресурсов западного бизнеса».

И далее доктор Клеймор делал вывод: «Если мировой истеблишмент не реформирует бюрократию, то мозаичная экономика Меганезии продолжит расти по сверхбыстрому факториальному закону». Ниже он объяснял, что такое мозаичная экономика, какими свойствами она обладает, и почему ее динамика моделируется факториалом.

Заключительная колонка статьи «Размышления о немыслимом» была посвящена трем предостережениям, объединенным тезисом: «Меганезия, это не какое-то скороспелое маргинальное государство в нищем Четвертом мире. Это нечто иное». Развивая тезис, доктор Клеймор объяснил, почему три стандартных метода усмирения маргинальных государств (миротворческая война, экономическая блокада, и подкуп элиты) не могут привести к желаемому результату в данном случае. «Все это бесполезные усилия, как бесполезен был Сухой закон в США в 1920 - 1933 годах, - резюмировал он, - никакие стандартные методы не подходят. Единственный разумный метод, это освобождение глобальной экономики от чрезмерной бюрократии. Меганезия проиграет только когда перестанет быть фантастически-выгодной площадкой для производящего бизнеса».

Нельзя сказать, что королеву экстраординарно впечатлила статья доктора Клеймора. В цепочке доводов были логически-небезупречные звенья, к тому же, стиль был далек от идеала. Все это (решила  Боудис), заслуживали основательного обдумывания.




*17. Королева на гладиаторском ринге. 
8 апреля, утро, к северу от архипелага Соломоновы острова.   

В Лантоне продолжался суд над группой из шести обвиняемых в покушении на жизнь Боудис Виндзор 2 апреля на острове Понпеи. Пятеро гуркхов-коммандос молчали, но адмирал Брендан Ланборн дал публичные показания, которые в комплексе с оперативной аудиозаписью полиции (также опубликованной) породили в Британском содружестве, Евросоюзе, и Северной Америке скандал, разраставшийся, как тропический циклон. Для королевы ситуация была двойственной. С одной стороны, нельзя было поддерживать позицию Гиперборейского клуба (после всего, что произошло и стало достоянием СМИ). Но с другой стороны, нельзя было присоединяться к негодующему хору (поскольку это бы усугубило негативные последствия скандала для ведущих британских концернов). Для подобных случаев дипломатия рекомендует «перевод стрелок». Королева напечатала:
«Уважая принципы юстиции, Британская Корона воздержится от любых заявлений в контексте дела, слушаемого в Лантонском суде. Комментарии по делу уместны в таких случаях только после вынесения судебного вердикта». Вот так - лаконично и логично.

Требовалось еще позиция Короны в отношении наследства барона Кестенвэла – ведь на полицейской аудиозаписи остались высказывания Боудис. Отказываться от своих слов королева не собиралась, и напечатала: «Позиция Короны такова: вопрос о данном наследстве желательно решить мировым соглашением. Мисс Кестенвэл - наследница баронства Шеппи, и имущества мистера Кестенвэла по естественному праву. Для крупного британского бизнеса будет разумнее всего выкупить у мисс Кестенвэл ряд промышленных объектов. Если такое мировое соглашение не будет достигнуто, то дело следует решать в компетентном суде, независимость которого не вызовет сомнений ни у одной из сторон. В таком качестве может выступить Судебный Комитет Тайного Совета, если в коллегии будут персоны, известные своей честной и нейтральной позицией».

Отправив это тоже достаточно лаконичное и логичное письмо, королева задумалась над программой посещения атолла Онтонг. Королева пообещала генсеку организации «Amnesty International» (штаб которой размещен в Лондоне), что выяснит ситуацию с бесчеловечными условиями на огромной каторге этого атолла.
 
Петлеобразный 40-мильный атолл Онтонг в составе архипелага Соломоновы острова (юго-запад Меганезии), лежит на полуподводном плато, сформированном грандиозной геологической катастрофой эры динозавров, и окрестности атолла богаты рудными месторождениями, залегающими на малых глубинах. Год назад фирма-партнерство «Эктоплазма» создала здесь плавучий комбинат для добычи и переработке пегматита, содержащего торий и уран. Комбинату потребовалось более 10 тысяч рабочих и технических специалистов, так что в дополнение к комбинату, появился поселок и… Каторга. В репортах международных правозащитных организаций сообщалось, что фирма «Эктоплазма» организовала на атолле Онтонг концлагерь с бесконтрольной эксплуатацией заключенных, и нечеловеческими условиями жизни.

После прочтения нескольких репортов, сознание рисовало примерно такую картину: Безжизненное известковое поле, окруженное рядами колючей проволоки. В центре - хижины-бараки. По углам - вышки, и часовые с пулеметами. На рассвете охранники загоняют изможденных полуголых людей на баржу, отвозят в море, и отправляют в водолазном колоколе на дно – долбить кирками урановую руду. Эту руду поднимают краном, и загружают лопатами в плавучую плавильную печь. Лишь на закате охрана отвозит каторжников на берег, и дает каждому по миске похлебки из рыбы и риса…

Не то, чтобы королева Боудис поверила в такую картину, но все же, вечером 8 апреля (когда «Тень солнца» вошла в лагуну Онтонг) была психологически готова увидеть множество неприятных и шокирующих вещей. Три королевских лейтенанта (имевшие опыт отсидки в британской военной тюрьме) высказывали такие предположения (тут, наверное, как на старой британской каторге на Барбадосе и Ямайке 1680-х - эпохи пиратов в море и черных рабов на плантациях – как в фильме про капитана Блада). 



8 апреля. Вечер. Атолл Онтонг.

Едва зашло солнце, как видимая часть периметра лагуны превратилась в ярко сияющий пунктир, дополненный еще пятнами света в самой лагуне. А затем, к королевской яхте подрулил незийский «пингвинообразный» катер-экраноплан. Встреча лицом к лицу с полицией. Их было двое: этнические австралийцы, парень и девушка, Йонни и Квокка. Согласно своим инструкциям, они помогли поставить HMY «Тень солнца» к причалу у пирса отеля в административном центре - поселке Ост-Пойнт, и предложили экипажу королевы вечернюю экскурсию – прямо на экраноплане. Куда? А куда укажете. 

Это стало неожиданностью для Боудис. Она полагала, что полиция постарается как-то регулировать точки посещения, чтобы показать гостям благоустроенные поселки, а не каторжные объекты. Размещение этих объектов было показано на спутниковой карте, приложенной к репорту «Amnesty International», и королева, не долго думая, выбрала в качестве точки осмотра самый дальний - на моту Кекумоунга. Полисмены абсолютно спокойно отнеслись к ее выбору, и экраноплан метнулся на запад, пересекая лагуну…

…Полста километров за треть часа. Вот и названный островок - моту Кекумоунга. Но вместо ужасов, обещанных репортом «Amnesty International» - какая-то дискотека, или молодежная тусовка на пляже-отмели занимающей более половины маленького моту. Другая половина – смешанная роща из панданусов и кокосовых пальм. Пляж освещен несколькими прожекторами на самых высоких пальмах, а роща – темная, хотя  играет существенную роль в тусовке. Надо ведь парочкам где-то устраиваться – если возник «симметричный порыв под влиянием танцев и прочих романтических факторов». Из упомянутых факторов (кроме музыки) имелось барбекю: классический открытый очаг, железная сетка, и гора ломтиков всякой рыбы: тунец, каменный окунь, морской угорь. Дополнительно: свежие кукурузные лепешки и очень легкое кокосовое вино.

Первое впечатление было: что все это не имеет отношения к каторге. Просто, тусовка туристов - виндсерферов или дайверов. Но вот деталь: на шее каждого из участников присутствовало пластиковое кольцо. И это корреспондировало с репортом «Amnesty International», где говорилось: «На каждого из каторжников надет радио-ошейник для напоминания о его бесправии, и для слежки за каждым его шагом и каждым словом». Заметив ошейники, королева задала вопрос полисменам, и получила четкий ответ:   
1. Верно, это радио-ошейники, тут ведь каторга, причем самая большая в Океании.
2. Эти ошейники не только на каторжниках, а на всех, кроме первобытных туземцев.
3. На каторжниках ошейники алые, на полисменах – синие, на остальных - желтые.
На Йонни и на Квокке действительно были синие ошейники – но вначале этот факт не замечался (мало ли какие гаджеты носят полисмены). А на участниках тусовки (почти раздетых) алые и желтые ошейники сразу бросались в глаза. Кстати (вот естественный вопрос о желтых ошейниках) кто такие «остальные» - если речь идет о каторге? 
Последовал еще один четкий ответ. Остальные – это:
- Контрактные спецы (инженеры, технологи, квалифицированные рабочие и т.п.).
- Социальные контролеры (офицеры, проверяющие условия быта и труда на каторге).
- Журналисты, делающие репортажи о руднике, о каторге, или о здешних туземцах. 
- Лично-мотивированные гости (друзья, подружки и родичи каторжников).   
У королевы пропало желание играть в недоговорки, и она напрямик предложила двум полисменам прокомментировать файл-репорт «Amnesty International».

Йонни и Квокка, листая этот файл, искренне смеялись, а затем предложили продолжить экскурсию, и прямо сейчас прокатиться «по самым страшным точкам». И вот:
Жилые бараки за колючей проволокой, и под контролем пулеметных вышек оказались охраняемыми складами. Внутри только бочки с топливом, и ящики с запчастями.   
Объекты у пирсов (обозначенные на карте как баржи для транспортировки водолазных колоколов и каторжного персонала) оказались обычными кранами-площадками.
И, наконец, загадочная «плавильная печь для урановой руды» была плавучей фабрикой утилизации бытового мусора в строительные шлакоблоки.
Продолжение экскурсии было предложено перенести на утро 10 апреля, а новые точки посещения - определить с воздуха, поскольку эта спутниковая карта - неадекватна. Для королевы Боудис такое содействие полиции стало приятным сюрпризом. Она никак не рассчитывала, что ее будут катать на геликоптере над каторжным комплексом.



9 апреля. утро. Опять же, атолл Онтонг.

…Эта авиационная экскурсия напоминала осмотр реализованного Зазеркалья Льюиса Кэрролла. С высоты птичьего полета периметр атолла Онтонг был похож на курорты Мальдивских островов. Тоже цепочки крошечных клочков суши с миниатюрными пальмовыми рощами, и с игрушечной (на вид) застройкой. В лагуну от кораллового барьера – периметра уходили по мелководью невероятно длинные, и разветвленные свайные пирсы. Вдоль них, тоже на сваях, стояли таунхаусы, собранные из домиков-бунгало. Около причалов парковались катамараны, катера, и летающие лодки. Но где жилье каторжников, рудник, и комбинат переработки руды?      

Ответ был таков: отели-таунхаусы в мальдивском стиле и есть жилье каторжников. А промзона: добывающие платформы и комбинат (плавбазы-переработчики) - это сеть на площади полтора миллиона квадратных километров, лежащая в основном вне лагуны.
Только убедившись в том, что так и обстоят дела, королева почувствовала реальность афоризма новых канаков: «au oone aha miti» (наша земля это море). Афоризм, будто бы, принадлежал античным канакам - прото-полинезийцами (утафоа), номадам Океании, проходившим на своих длинных парусных каноэ от берегов Южной Америки до Новой Зеландии, Австралии, Филиппин и Окинавы – как сообщалось в псевдо-эпосе Tiki.



9 апреля. Отель на атолле Онтонг. Время ужина.

За столом королева уже серьезно задумалась об этом псевдо-эпосе. Будучи историком с качественным оксфордским образованием, она ни минуты не сомневалась в приставке «псевдо-». Цикл о деяниях ariki-roa Мауна-Ора - великого античного короля утафоа в изложении незийца Ахоро О'Хара соотносилась с мифами Океании примерно так, как кинофильм «Троя» по сценарию Дэвида Бениоффа с Брэдом Питтом в главной роли – с троянским циклом Гомера. Кстати (подумала королева), аналогия весьма точная. Дэвид Бениофф вложил в историю 33-вековой давности идеологию рационально-агрессивного постмодернизма (за что снискал возмущение кинокритиков-профи на фоне восхищения интеллектуальных кинозрителей). То же самое (но радикальнее) сделал Ахоро О'Хара с историей Океании того же периода. Разница была в том, что сторонники Ахоро О'Хара перенесли спор из кинотеатра в театр боевых действий – и победили. Так эпос Tiki стал фундаментом для Лантонской Великой Хартии – единственного закона Меганезии...

…Тут мысли Боудис были прерваны спором, вспыхнувшим между тремя британскими лейтенантами с двумя незийскими локальными полисменами. С позиции лейтенантов, каторга Онтонг ни то, ни се. Ни богу свечка, ни черту кочерга. С одной стороны, здесь слежка в упор 24 часа в сутки (через радио-ошейники). А с другой стороны - какой-то пляжный кемпинг, с песнями, танцами и сексом на пленере. Полисмены напротив, были убеждены, что устройство каторги верное. Суд влепил «клиентам» лишение свободы и обязательные работы на определенный срок. Но суд не влепил никаких унизительных ритуалов, и никаких ограничений на танцы и секс (как это принято в евро-американских тюрьмах). Сразу был задан вопрос: есть ли в Меганезии тюрьма «классического вида»? Оказалось – есть, только для тех «клиентов», которые, учинив криминал и получив каторжный срок, жестко отказываются от работы. Вот для таких - одиночная камера, и «рациональный биомедицинский минимум». Но это экзотика.

Вопрос о тюрьмах был выяснен, и спор вернулся к каторге. Королевские лейтенанты заявили: «пляжный кемпинг» не испугает людей из криминальных сообществ. Такой субъект вернется к дружкам-ворам, и опять. Но полисмены ответили: в Меганезии нет таких сообществ. Есть серый бизнес с уклоном в коммерческий обман, но это иное. А воровские структуры приравнены к кредитным банкам или политическим партиям. По Хартии за это ВМГС (высшая мера гуманитарной самозащиты) – расстрел, тотально.  Каторга - это для случайного, или эпизодического криминала. Но субъект, у которого криминал - не эпизод, а профессия, или способ жизни - должен быть выпилен. Точка.
«Если так, то да, понятно, - согласились лейтенанты, и добавили, - жестко у вас тут».
Королева ничего не сказала, однако отметила, что об этом надо написать в «Amnesty International». Пусть это будет для них утешительным призом – раз не подтвердились данные репорта о нечеловеческих условиях на каторге Онтонг.

Этот день был последним, который полисмены Йонни и Квокка сопровождали свиту королевы. Они уходили на мини-каникулы, и со следующего утра вместо них…



10 апреля. Утро. Снова атолл Онтонг.

…Появились другие двое локальных полисменов. Опять парень и девушка, на этот раз филиппинец Сонки и маори Клэф. По-видимому, это были не имена, а прозвища, но не важно. В процессе знакомства, за чашкой кофе, девушка-маори сообщила:   
- Тема такая, сента Боудис. У нас тут сидят четверо британцев, и у них проблема. Они вычеркнуты там, у вас в Лондоне, из компьютера. Будто они вообще не жили.
- Реально, - уточнил Сонки, - проблемы у одного, а у троих ничего особо страшного.   
- Нет, - возразила Клэф, - проблема у всех четверых, но у одного на грани суицида.
- Нельзя ли подробнее о сути дела? – мягко спросила королева.
- E! - сказала маори, - На острове Кандаву-Фиджи, был отель британской сети «Extra-Continental», и дирекция влезла в интриги против генерала-президента Тимбера. А 11 декабря Тимбер зачистил неоколониалистскую оппозицию. Ночь Быстрых Стрел, вы слышали, понятно. Дирекцию - в расход, а остальных - в фильтрационный лагерь. Они просидели в лагере до середины января, когда была создана Тройственная Уния между Меганезией, Фиджи и Бугенвилем. Дальше, Тимбер спихнул их сюда.
- Он не спихнул, - возразил Сонки, - он предложил: забирайте, если хотите.
- Ага! - Клэф кивнула, - …А если не хотите, то я их посажу на баржу и утоплю на хрен. Прикинь, партнер, это и называется: «спихнул». Короче: они упали сюда, и мы вместе с Гестапо уже фильтровали. Наших клиентов оказалось примерно один из пятнадцати, а остальных мы отправили куда угодно по желанию. Теперь, про этих четырех мужиков, британцев. Они работали на спецслужбу «Room-40». Официально GCSQ называется.

Королева кивнула. Она, разумеется, знала о спецслужбе «Government Communications Headquarters» (GCSQ, Центр правительственной связи), неофициально - традиционно называемой Room-40, и входящей вместе с MI-5 и MI-6 в «большую тройку» системы британского разведывательного сообщества. Клэф заметила этот кивок.
- Хорошо, что вы в курсе, сента Боудис. Проще будет объяснять. У них был негласный  контракт с британским МИД, или Форин-офисом, как это у вас называется. Это такая практика, чтоб юзать в темную, не сообщая субъекту, что он работает на спецслужбу.
- Хэй, партнер, - вмешался Сонки, - они все отлично понимали. Задания - под шифром, характер заданий - развозка грузов для групп религиозно-этнических нелегалов. Тут и устрица бы догадалась. Просто, мужикам хотелось думать, что тут ничего такого.      
- Ну, - Клэф пожала плечами, - может быть. Короче: наш суд вклеил им по пять лет за частично-информированное соучастие в шпионаже. Дальше о проблеме. Три мужика в профессиональном плане техники-транспортники. А четвертый, типа, мелкий босс. Он получал шифровки и передавал приказы, что где брать и куда кому привозить.
- Чуть приподнявшаяся безликая единица офисного планктона, - припечатал Сонки.

Клэф покачала ладонями, видимо в знак приблизительного согласия с этой оценкой, и продолжила:
- Четвертому совсем плохо. У него был настрой делать карьеру на родине. А тут он, по классификации: субъект со средним школьным образованием без профессии.
- У него нет профессионального или высшего образования? – удивилась королева.
- Есть. Он нотариус по университетской специальности. Но здесь другая страна. Такая специальность тут абсолютно не нужна. А у остальных трех мужиков востребованные технические профессии. Так что получилась инверсия с тяжелым шоком. Типа того.
- Хэй, партнер, - заметил Сонки, - так мы ни фига не объясним. Надо передать просьбу Дрого Харта, а дальше британская королева решит… Ну, ты поняла.
- Какая просьба? – спросила Боудис, повернувшись к Сонки.
- Встретиться, - сказал он, - этот мужик, Дрого Харт, типа, лидер тройки. Он всерьез
 переживает за четвертого, который совсем в депрессии, в изоляторе.   
- Хорошо, - королева кивнула, - когда и где можно встретиться с мистером Хартом?
- Ну, лучше прямо сейчас. Сиеста, все в доме. Тут ехать двести секунд примерно.
- Звучит разумно… Тогда, мне, видимо, следует переодеться.
- По ходу, нет смысла, - высказалась Клэф, - ваш полуспортивный бикини практически оптимальная одежда для дружественных визитов в нашей деревенской местности. 
- Что ж, - королева надела незийский телефон-браслет на левое запястье, - я готова.



Квартал  каторжного поселка. Над отмелями стояли свайные платформы и пирсы – как площади и улицы городка. Дома - в стиле «бунгало-таунхаус». Фронтальные двери тут выходили на пирс-улицу, а задние – на лесенку к воде. У лесенок были пришвартованы лодки-зодиаки – для рыбалки или для местных разъездов.
Экраноплан подкатил к секции таунхауса так, чтобы правое крыло оказалось впритык к лесенке, и Сонки, выключив движок, поднялся из кабины:
- Хэй! Дрого! Мы тут приехали с Ее величеством.   
- Хорошая шутка, - раздалось ворчание из глубины секции, - заходите на чай, раз так.
- Делайте, как я, - сказала Клэф после чего, пробежав по крылу, прыгнула на ступеньку лесенки. Королева последовала ее примеру, и…
 
…Сложно определить, кто был больше удивлен в следующую минуту: Дрого Харт со товарищи, или королева Боудис, оказавшаяся в гостиной, где на циновках за низким бамбуковым столом разлеглись трое голых мужиков возрастной группы 35-40 лет. Из одежды на них были только каторжные алые радио-ошейники. На столе стоял большой китайский чайник, и несколько мисок с небрежно нарезанными ломтями разноцветных фруктов - несколько сортов цитрусовых, плюс авокадо, бананы, манго, папайя...
- Вот же, дьявол, Сонки, ты бы хоть предупредил, что не шутишь! - воскликнул один из мужиков, изрядно похожий на Хемингуэя со знаменитого фото (где великий литератор запечатлен в свитера, с бородой, и с загадочным прищуром глаз) – с той разницей, что свитер отсутствовал, а борода не содержала основательной седины.
- Тысяча извинений, Ваше величество, - сказал второй мужик, бешено-обаятельный, и неуловимо напоминающий капитана Джека Обри Счастливчика из культового фильма «Хозяин Морей – На краю Земли» о британском флоте времен Наполеоновских войн.   
- Присаживайтесь, Ваше величество, угощайтесь, у нас на столе все качественное, из натуральных продуктов, – добавил третий мужик, рыжеволосый и сероглазый, сразу вызвавший у королевы четкую ассоциацию с императором Нероном (по скульптуре из Римского Национального музея). И у нее не было сомнений, что это и есть Дрого Харт.
- Благодарю, мистер Харт, - сказала она, усаживаясь на свободную циновку.
- Вот это, блин, проницательность! - с уважением отметила Клэф, - Ну, я представлю остальные фигуры. Значит, это Патрик Боттлмен (кивок в сторону «Хемингуэя»), а это Годфри Фарлонг (кивок в сторону «Джека Обри Счастливчика»).
- Пожалуй, мы наденем штаны для порядка, - рассудительно объявил Годфри Фарлонг.
- Я отвернусь, чтобы не смущать вас, - сказала королева и повернулась к полисменам.
- Ну - произнес Сонки, - вы общайтесь, а мы едем дальше работать, и будем на связи по девятому каналу, сента Боудис.
- В вашем телефоне, - уточнила Клэф, - есть опция радио-вызова. E-oe?
- E-o, - королева коснулась пальцем своего незийского телефона на левом запястье.

Полисмены отсалютовали ладонями, и вернулись на экраноплан. Через отрытую дверь можно было наблюдать, как они сели в кабину и укатили куда-то. А трое каторжников успели надеть штаны из искусственного шелка от китайских спортивных костюмов. 
- Душевные тут копы! - отметил Патрик Боттлмен, наливая королеве чашку чая, - Вот, помню, в буйной молодости занесло меня в родную британскую каталажку, так я стал ненавидеть всю полицию, всю страну, и всю планету. Я точно пошел бы в банду. Мне предлагали тертые парни: мол, давай с нами. Деньги есть на первое время, а там будем бомбить инкассаторов. Хорошее дело. Я почти согласился, но - повезло: я сразу после выхода познакомиться с Дрого. Правда, как видите, все равно попал в тюрьму.
- От судьбы не уйдешь, - философски заметил Годфри Фарлонг, - будь ты хоть ангел, а сядешь, если так записано. Надо принять все, как есть, и искать маленькие радости.
- Знаем мы твои маленькие радости, - язвительно отозвался Патрик, - тебе повезло, что Меганезия без понятия об алиментах на детей, а то тебе бы никаких денег не хватило.
- Во-первых, - возразил Годфри, - дети еще не родились. А во-вторых, что делать, если здешние девчонки считают меня генетически-перспективным производителем?
- А, по-моему, парни, - веско сказал Дрого Харт, - королева заглянула к нам не для того, чтобы слушать занимательные тюремные истории, а по конкретному делу.

Боудис сделала глоточек чая, и прокомментировала:
- Истории весьма занимательные,  но мистер Харт прав: я заглянула сюда по делу. Мне сообщили, что в Форин-офисе произошло недоразумение относительно вашей работы. Кроме того, мне сообщили, что ваш четвертый коллега находится на грани суицида.
- Да, Ваше величество, - подтвердил Дрого, - этот парень, Джейкоб Ардейл, пытался отправиться на небеса, и у него бы получилось, если бы не ошейник и не спасотряд.
- Джейкоб, - пояснил Патрик, - как-то ночью сиганул за борт в открытом море. Только ошейник выручил: спасотряд быстро нашел его по пеленгу. 
- Джентльмены! – строго сказала королева, - Будет лучше, если вы расскажете с самого начала, как развивалась эта некрасивая ситуация.
- Если с самого начла, - ответил Дрого, - то все началось в январе прошлого года. После Декабрьского путча на Фиджи почти весь персонал тамошнего отеля Extra-Continental сбежал, и лондонский офис этой сети вынужден был вербовать новых работяг на очень привлекательных условиях. Вот, мы трое подписали контракт на 40 месяцев.
- Трое? – переспросила королева.
- Да, - он кивнул, - но Джейкоб Ардейл попал туда по другой линии. Он уже работал в юридическом отделе Extra-Continental, в лондонском офисе, и его заманили на Фиджи обещанием быстро повысить в должности. И деньги, конечно, тоже. У него, знаете ли, дорогая квартира в Воксхолле, купленная в кредит, и семья: жена, и маленький бэби.
- Амбициозный парень, этот Джейкоб, - высказался Годфри, - по-моему, он собирался пролезть в топ-менеджмент, и заранее устраивал себе жизнь по высокому классу.
- Не в топ-менеджмент, а в Форин-офис, - возразил Патрик, - поэтому он и вляпался в разводку спецслужб. И нас впутал, недоумок.

Дрого Харт негромко похлопал ладонью по полу.
- Эй, парни, кажется, я рассказываю… Начало мы установили. Теперь дальше. Работа, которой мы занимались, была обычная: мотобот 50 футов, и вперед: развозка, подвозка. Джейкоб командовал. Он из тех, кто если получит власть, хоть маленькую, то начинает заниматься самоутверждением за счет подчиненных. Смешно, но неприятно. Была идея набить ему морду, извините за выражение, и мы сдержались с трудом, если честно.
- Я понимаю, - откликнулась Боудис, - и что же дальше?
- Дальше, - сказал Дрого, - был у него один плюс: он организовал нам дополнительный заработок. Развозки не клиентам отеля, а оппозиции, готовившей вроде как контр-путч против хунты генерала Тимбера. За это нам на счет дома шли дополнительные деньги, примерно как вторая зарплата. А через год - финиш. Ночь быстрых стрел. Охранка нас сцапала. Чудо, что нас не расстреляли. В фильтрационном лагере мы насмотрелись…
- Давай, не будем о грустном, - предложил Годфри.
- Не будем, - легко согласился Дрого, - нам вроде как повезло. Мы просидели месяц за колючей проволокой на похлебке из картошки-батата. Потом нас пихнули на морской транспорт и отправили сюда. Тут очень неплохо. Вы сами видите.      

Королева утвердительно кивнула, и лидер маленькой каторжной команды продолжил:
- Тут нам дали фрегантину - это 60-футовый катамаран-мотосейлор, хорошая штука, и интересная: если годный ветер, то идешь под парусом. А работа та же - развозка. Мы катаемся по окрестностям, и перебрасываем грузы с больших кораблей на платформы, которые тут на рудниках. Платформы - автоматика, экипажи там - только операторы и ремонтники. Публика приятная. График: вахтовая 4-дневная рабочая неделя. Мы трое запросто вошли в ритм, но вот Джейкоб - мы над ним подшучивали, в смысле, что мы полноценные моряки, а он - разнорабочий, принеси-подай. Мы вовсе не тиранили его, честное слово. Мы не думали, что он решит утопиться. Позже, Банни Хабана, офицер-психолог объяснила, что произошла интерференция двух негативных факторов...
- Дрого, - вмешался мягкий чуть мяукающий женский голос из динамика компьютера в дальнем углу комнаты, - ты начинаешь с середины. Методически следовала бы сначала проследить генезис негативных факторов, а затем обсуждать их интерференцию.
- Банни! – возмутился он, - Разве психология не учит, что подслушивать вне службы не очень-то этично, а встревать вот так - это просто безобразие?
- В данном случае, подслушивать – это регламент, - невозмутимо отозвался голос, - вы экспромтом получили в гости знаковую персону, и штатный психолог должен быть на контакте с вашими радио-ошейниками. Кстати, aloha, сента Боудис.
- Aloha oe, - вежливо ответила королева.
- Вот, - продолжила офицер-психолог, - я подъеду к вам через четверть часа. И, можно попросить вас о содействии в интересах ваших сограждан-респондентов? 
- М-м… Наверное, да.
- Классно! Сента Боудис, я очень прошу: убедите их рассказать, как у них самих дела в аспекте контактов с родиной. Это даст мне возможность качественнее помочь им.
- Хорошо, я поинтересуюсь у них, - согласилась королева.
- Mauru oe! - поблагодарила Банни Хабана. - До скорой встречи!   

Боудис в легкой задумчивости окинула взглядом собеседников.
- Джентльмены, вы слышали вопрос. Возможно, вы расскажете об этом. 
- Нас просто вычеркнули из компьютера, - лаконично ответил Дрого Харт. 
- Как в кино, - поддержал Патрик Боттлмен, - как назывался детектив про женщину, у которой в летящем авиалайнере пропала дочка, а по компьютеру выходило, будто бы никакой дочки не было вообще?
- Иллюзия полета, - подсказал Годфри Фарлонг.
- Минуту! - королева подняла руку, - А как же ваши друзья и родственники?
- У нас троих, - сообщил Дрого Харт, - нет никого близких. Мы потому и завербовались надолго работать в другом Полушарии. Думали, срубим кучу денег, вернемся, и начнем толковую жизнь. Размечтались. Теперь у нас вообще ничего нет, кроме нези-фунтиков, которые мы тут на каторге заработали. Ладно, голова и руки на месте. Не пропадем.
- Минуту! - повторила королева, - А жена и ребенок Джейкоба Ардейла?

Годфри Фарлонг обаятельно улыбнулся (в точности как капитан Обри - Счастливчик).
- Это самое смешное. По компьютеру выходит, что Сара замужем за каким-то другим Ардейлом, его зовут Эзан. И вот этот Эзан Ардейл уже выплатил кредит за квартиру в Воксхолл. Сейчас он в длительной бизнес-поездке на Фолклендских островах. Что-то касающееся шельфовой нефти. Ха-ха.
- Ничего смешного, - заметил Патрик, - грех потешаться над чужим горем.
- Э, нет, - Годфри покачал головой, - это был бы грех, если бы я тут в молоке с медом купался. Но я, как и ты, и Дрого, тоже в жопе… Э-э… Извините, Ваше величество.

Боудис махнула рукой в знак того, что слово «жопа» ее не смутило. Годфри вздохнул, сосредоточенно почесал в затылке, и произнес:
- На самом деле, если бы я знал, что у Джейкоба такая штука с семьей получилась, то, конечно, не стал бы над ним подшучивать. Но я просто не задумывался, что у него на родине. Мы с ним не откровенничали. Он был сам по себе. Амбиции, все такое…
- Банни катит, - прервал его Дрого Харт, указав рукой через открытую дверь в сторону лагуны. Оттуда, издалека приближалась машинка, похожая на аквабайк. Но, когда она затормозила, лихо развернувшись на водном пятачке около бунгало, оказалось, что это другой концепт, вроде глиссирующей тарелки с мотоциклетным рулем и сиденьем. Что касается водителя (или пилота – с учетом скоростных характеристик машинки) то...   



Банни Хабана, бакалавр экстремальной психологии, этническая гавайская японка была похожа на Кролика Рэймана из знаменитой видеоигры. Невысокая, плотненькая, очень экспрессивная, круглолицая, с «кроличьими» передними зубами и с глазами навыкате. Кажется, с такими данными невозможно быть красивой. И – да, красивой она не была, однако, при всей этой нескладности выглядела фантастически-гармонично.
 
С первой улыбки, с первого жеста, Банни Хабана вызывала однозначную симпатию. И, через несколько минут, Боудис поняла, что эта девушка - не просто тюремный офицер-психолог, а настоящий верный друг. По крайней мере – для этих трех каторжников, а вероятно – еще для многих. И если она вдруг вмешивалась в их дела - то лишь, чтобы помочь. Иногда это выглядело слегка бестактно, однако никто не обижался на Банни, поскольку ее действия практически всегда приносили полезный результат. Инстинкт распознавания, дремлющий в каждом человеке, просыпался при виде Банни Хабана, и уверенно сообщал: «Этой непоседливой и энергичной девушке можно доверять!». Вот почему Боудис без всяких колебаний согласилась прокатиться на сомнительной байк-тарелке - до изолятора, где обитал сейчас бедняга Джейкоб Ардейл. Надо сказать, что гонка получилась слишком захватывающая. Но (к счастью) всего минут десять.

Затем, причалив к пирсу, Банни помогла королеве слезть с байк-тарелки, и объявила:
- Очень хорошо, что вы в купальнике. Он успеет высохнуть, пока мы переговорим.         
- Да, - отозвалась Боудис, - а я успею отдышаться. По крайней мере, я надеюсь на это.
- Но, вам хоть немного понравился заезд?
- М-м… Это было познавательно, скажем так.
- Wow! – обрадовалась Банни, - У вас интуитивно-превосходное чувство такта, а это первый признак психолога! Потому-то, мужики рассказали вам самое важное.
- Даже не знаю, - королева с сомнением покачала головой, - я успела выслушать лишь несколько фраз по вашему вопросу.
- Да! Всего несколько фраз - но самых главных. Теперь я знаю, что мужики сохранили здоровое чувство юмора, уверенность в своих силах, способность к сопереживанию. А значит, им можно помочь методом удочки! Это метод, проверенный тысячелетиями!
- Что такое метод удочки? – поинтересовалась королева.
- Это из диалогов о Дао. Как помочь голодному? Дать ему рыбу, это значит подарить один день сытого безделья, а потом - снова голод: А вот дать ему удочку и научить рыбачить, это значит подарить ремесло, которое и прокормит его, и покажет ориентир для роста в мастерстве. 

Боудис улыбнулась и кивнула.
- Это известная притча. Но, я слышала вариант без последнего тезиса о росте в мастерстве.
- Ой! - тут Банни еще сильнее выпучила свои и без того выпученные глаза, - Этот тезис главный в притче! Без него теряется смысл! Исчезает будущее!      
- Вероятно, вы правы, - сказала королева, - что ж, я рада наличию метода помощи трем достойным джентльменам. Но как быть с четвертым?
- Ой, проблема, - Банни Хабана всей своей фигурой выразила грусть, - Джейкоб, как бы, неглупый и деятельный человек, но не мыслит себя вне пирамидальной системы. Если ничего не поменять в его ментальных настройках, то он себя похоронит. А вы для него живой символ этой пирамиды. Источник справедливости и чести, хотя бы формально.   
- Хотя бы формально… - откликнулась королева, - …Да, Банни, мне ясна ваша логика.   
- Так, вы поможете? – с надеждой в голосе прошептала офицер-психолог.
- Я постараюсь, но… Хотелось бы понять: почему вы так переживаете за этого мистера Ардейла? Согласно этике Tiki, он явный оффи, а хороший оффи - это мертвый оффи.

Возникла пауза. Банни Хабана медленно покачала головой.
- Атомная война позади, а у мирного периода своя логика. Кстати в «Мифах Tiki» даже термина такого нет - «оффи». Термин исходно принадлежит субкультуре ститч-панк, и впервые публично заявлен в канадском ститчпанк - мультфильме «Глиняная звезда».
- М-м… - смутилась королева, - …Пожалуй, мне надо вернуться к старой студенческой традиции работы с первоисточниками, чтобы не попадать в глупое положение. Но, мой вопрос, все же, актуален. Почему для вас так важно помочь мистеру Ардейлу?
- Потому, что все уверены в невозможности помочь ему, - ответила офицер-психолог.
- М-м… Интересный мотив. А могли бы вы объяснить подробнее?
- Aita pe-a! Кажется, что Джейкоб в фатальной ловушке. Он - субъект, безоговорочно принадлежащий строго-определенной социально-культурной системе. Но эта система отторгла его, объявила несуществующим, и бросила на растерзание анти-системе. Это смертный приговор, казалось бы. Но грош мне цена, если я смирюсь с этим!
- Будьте реалистами - требуйте невозможного, - прокомментировала Боудис, - что ж, я уловила ваш мотив. Но я не поняла, чем я тут могу помочь. 
- Вы можете дать Джейкобу удочку из притчи о Дао. Подарить ему такое ремесло, которое психологически прокормит его, вернет ему субъективный ориентир в жизни. Мне кажется, что возникла, как бы, классическая британская королевская дилемма: либо вы молча согласитесь с вынесенным смертным приговором, либо по своей прерогативе объявите помилование.   
- Банни! Сейчас вы на меня давите! – строго сказала королева.
- Ой, извините, Ваше величество. Это издержки профессии психолога. Я сожалею.
- Ладно, - Боудис кивнула, - давайте попробуем вместе помочь мистеру Ардейлу.



Вторая половина того же дня 10 апреля.
Апартаменты королевы в отеле на атолле Онтонг..

Лейтенант Брем Стюарт постучался в комнату Боудис.
- Миледи, по официальному телефону вас спрашивает какой-то Кларенс Вэнворт.
- М-м… Брем, ты хочешь сказать, что тебе незнакомо имя Кларенс Вэнворт? 
- Да, миледи. В смысле, незнакомо.
- Надо же… - она покачала головой, - …А ведь это премьер-министр нашей страны.
- Ух как! Я попробую запомнить, Миледи. А что передать этому Вэнворту? 
- Просто, принеси мне телефон, я поговорю с ним, - сказала Боудис, глянув на часы.

Тут 3 часа дня. Значит, в Лондоне час до полуночи. Что могло заставить старого коня Консервативной партии Кларенса Вэнворта заняться делами в столь поздний час? Но, королева могла предположить причину…
…Вернулся лейтенант Стюарт.
- Телефон, миледи!
- Спасибо, Брем, - она взяла трубку, - Здравствуйте, Кларенс, я рада вас слышать.
- Я также рад, Боудис. Как вы отдыхаете?
- Замечательно, Кларенс. Здесь солнечно, и жарко. Вокруг спокойный океан, сказочно красивый. Хотя, я немного скучаю по родной английской прохладе. А как у вас?
- У нас все, как обычно, и я не стал бы вас беспокоить, но мне позвонил чрезвычайно взволнованный Чарльз Олбрайт. Его оторвал от ужина дежурный вечерний референт Форин-офиса, и сообщил о письме, полученном от вашего доверенного секретаря.
- Письмо от моего секретаря? – перепросила королева, артистично изобразив крайнее удивление, - Из-за этого вечерний референт Форин-офиса оторвал от ужина министра иностранных дел, а тот побеспокоил вас в такое неурочное время?
- Именно так, Ваше величество. В письме от вашего секретаря говорится о Джейкобе Ардейле, которого вы наняли редактором в Южный филиал библиотеки Виндзора. 

Боудис сделала хорошо рассчитанную паузу и подтвердила:
- Да, Кларенс, я наняла мистера Ардейла с сегодняшнего дня, и он будет заниматься верификацией материалов об Океании, публикуемых в британских изданиях. У него прекрасная возможность для выполнения этой работы, поскольку он сейчас живет в Меганезии, и ежедневно общается там с полисменами, геологами и моряками. Но, по вздорной случайности, его британский ID оказался аннулирован, а банковский счет - закрыт. Я поручила своему секретарю уладить это недоразумение, а поскольку, как я говорила, Джейкоб Ардейл за границей, этот вопрос относится к Форин-офису. 
- Боудис, тут нет недоразумения. Джейкоб Ардейл с теми персональными данными, которые сообщил ваш секретарь, попросту не существует. 
- Кларенс, а кто сказал вам, что он не существует?
- Мне сказал Чарльз Олбрайт, разумеется.
- Вот как? – королева снова изобразила крайнее удивление, - Значит, в Форин-офисе непорядок с базой данных. Я говорила с мистером Ардейлом лицом к лицу два часа назад, и не может быть никаких сомнений в том, что он существует. 
- Но, - возразил премьер-министр, - он мог назваться вымышленным именем.
- Нет, Кларенс. Я знаю, что этот человек тот, кем назвался. И вы можете передать это мистеру Олбрайту. Пусть он поручит персоналу навести порядок в компьютерах.   
- Странная история… - произнес Кларенс Вэнворт, - …Разумеется, я передам ему. Но, скорее всего, в компьютерах нет ошибки. Ведь персональные данные граждан очень тщательно хранятся во взаимно-проверяющихся электронных базах.   
- Кларенс, - твердо сказала королева, - мне неприятно это говорить, я подозреваю тут серьезную аферу. Возможно, следует посоветовать мистеру Олбрайту уйти с поста.   
- Э-э… - протянул Вэнворт, с трудом веря своим ушам, - …Но почему?
- Потому, Кларенс, что тайно вычеркнуть гражданина из базы ID, это криминал. Мне нечего добавить, пока мой секретарь не получит официальный ответ на письмо.

Кажется, премьер-министр был шокирован. 
- Э-э… Боудис, если эта ситуация представляется вам настолько серьезной, то, быть может, Чарльзу следует самому позвонить вам и объясниться?
- Зачем, если есть официальная электронная почта? Пусть он объяснится письменно. 
- Простите, Боудис, но… Могу ли я быть откровенным?
- Странный вопрос, Кларенс. По-моему, вам решать, можете вы или нет.
- Хорошо. Я скажу откровенно. Дело в том, что Чарльз – один из Мастеров Ложи. 
- Да, это общеизвестно после того, как INDEMI слила в интернет содержимое памяти телефона адмирала Ланборна. Но разве сейчас это имеет отношение к делу?   
- Э-э… Это имеет отношение к делу, поскольку у некоторых людей может сложиться мнение, что вы принципиально предубеждены против Ложи.
- Кларенс, а почему меня должно интересовать мнение этих «некоторых людей»?
- Простите, Боудис, но мне кажется, что это существенно.
- Хорошо, Кларенс. Я выслушала ваше мнение. А теперь, я прошу вас вернуться к тем домашним делам, которые приличествуют образцовому британцу поздним вечером.
 


Королева не сомневалась, что скоро последует звонок Чарльза Олбрайта. И правда: не прошло и часа, как зазвонил «семейный» телефон (предназначенный, вообще-то, для разговоров с детьми, с мужем, и с близкими друзьями).   
- Какой странный сюрприз, мистер Олбрайт, - предельно-холодно ответила Боудис на приветствие министра внутренних дел, - теоретически вы не должны даже знать этот телефонный номер. Понятно, что вы его знаете, но существуют некоторые приличия.
- Простите, Ваше величество, - сказал он, - но создалась ситуация, требующая, чтобы некоторые условности были временно отброшены. Сейчас я имею в виду инцидент с персоной, называющей себя Джейкобом Ардейлом. 
- Мистер Олбрайт, в вашей фразе лишние слова о «персоне, называющей себя». Я не сомневаюсь, что мой новый сотрудник библиотеки - именно Джейкоб Ардейл. Мне известна его биография, и мне известно о его работе на Фиджи, мне известно многое другое, что и вам известно, судя по вашему беспокойству. И потому, я предлагаю не играть словами, а выполнить следующее: вернуть в исходное состояние ID-записи по мистеру Джейкобу Ардейлу, а также по трем его коллегам, которые работали в сети отелей «Extra-Continental». Это: Дрого Харт, Патрик Боттлмен, и Годфри Фарлонг. Вы можете уточнить их данные в секретном отделе Фориин-офиса, где хранятся файлы на  внештатных заграничных агентов. Вы меня понимаете, мистер Олбрайт?
- Разумеется, Ваше величество, я понял, о чем вы говорите. И очень хорошо, что вам известны некоторые обстоятельства. Мне будет проще объяснить, почему тот выход,  который вы предлагаете, невозможен по причинам национальной безопасности.
    
Боудис сделала точно рассчитанную паузу, и полюбопытствовала:
- Что же случится с безопасностью Соединенного Королевства, если ваше ведомство вернет этим гражданам легальное состояние, украденное у них путем криминального злоупотребления властью? Объясните мне это, мистер Олбрайт.
- Ваше величество, это сложный вопрос. Соответствующая тайная внешняя операция находилась в компетенции некой спецслужбы, руководство которой ушло в отставку месяц назад после серии трагических провалов, включая Лондонский теракт.
- Минутку, мистер Олбрайт! Из отставки руководства некой спецслужбы, видимо, не следует, что Форин-офис, в структуру которого включена эта спецслужба, не должен исправлять последствия ее ошибок и преступлений. Или, по-вашему, я неправа?
- Ваше величество, поверьте, мне жаль, но у разведывательного сообщества имеются специальные правила, где предусмотрены случаи, когда надо кем-то жертвовать.
- Я поняла ваше мнение, мистер Олбрайт. А теперь я прошу дать прямой ответ на тот вопрос, с которого мы начали. Вы вернете украденное у этих граждан, или нет?
- Ваше величество, я был бы рад выполнить ваше пожелание, но это невозможно.
- Что ж, мистер Олбрайт, в таком случае, я советую вам завтра начать рабочий день с вручения мистеру Вэнворту прошения о вашей отставке. Он не очень удивится.

Пауза. Чарльз Олбрайт, кажется, уже успел услышать от премьер-министра намек о возможности такого поворота, однако не поверил, что это возможно. Ведь, согласно «Неписаной конституции Британии» (писаной Конституции у Британии нет) так вот, согласно «Неписаной конституции», хотя все министерские назначения номинально совершаются королевой, фактически она не решает ничего. Все решает от ее имени премьер-министр (он же – лидер партии парламентского большинства). И вот, вдруг королева по своей инициативе объявляет министру Иностранных дел такое…
- Простите, Ваше величество, - произнес он, через минуту овладев собой, - но у меня отсутствуют основания слагать с себя обязанности.   
- Отсутствуют основания? – переспросила она.
- Да, Ваше величество. Вы же знаете, существуют определенные правила.
- Я это знаю мистер Олбрайт. Но если завтра в 9 утра по Гринвичу прошение о вашей отставке не будет подано, то клянусь богом: я дам вам достаточные основания путем заявления для прессы и передачи материалов по этому делу. Ясно ли я выразилась?
- Ваше величество, что вы делаете!? -  воскликнул он, - Это же неслыханно!
- Мистер Олбрайт, - спокойно сказала она, - Я советую вам или восстановить ID тех четырех граждан, или уйти в отставку, чтобы соблюсти пристойность. Доброй ночи.

…Вот такой разговор. Королева положила трубку на откидной столик шезлонга и с грустью посмотрела на волны, сверкающие солнечными бликами. Она понимала, что перешагнула невидимую черту, после которой начинается действительно опасный конфликт. У нее не было никакой уверенности, что она поступила правильно. И (вот неприятность) вокруг – ни одного человека, на которого можно рассчитывать. Есть мальчишки-лейтенанты, но в вопросах политики они не в счет. С другой стороны, как говорили древние: «рассчитывай только на себя, и не узнаешь горечь предательства». Мудрость древних - слабое утешение, но хоть какое-то…

…Кстати, через 10 часов после этого разговора Чарльз Олбрайт подал в отставку. Это означало, что поставлен крест на реставрации легального статуса четырех британских граждан, угодивших на незийскую каторгу из-за шпионских игр своего правительства. Впрочем, королева могла хотя бы честно смотреть в глаза Джейкобу Ардейлу:

Боудис навестила Джейкоба Ардейла на каторге утром 11 апреля.
- Джейкоб, мне жаль, но ваша личность вычеркнута из официальной британской базы данных. Все, что я смогла сделать, это сместить с должности главу Форин-офиса.
- Ваше величество, вы уволили министра из-за моего случая? - удивился Ардейл.
- Да. Я так поступила, поскольку он виновен в этой возмутительной ситуации. А вы можете работать редактором моей библиотеке под меганезийским ID. Тут нет ничего зазорного для вас. Офицер Банни Хабана подтвердила, что это будет являться вашей  основной работой. Позже я лично позабочусь, чтобы у вас был постоянный ID.
- Спасибо, Ваше величество. Вы действительно источник справедливости.
- Я просто делаю то, что обязана делать, - ответила она, - и я прошу вас своевременно направлять мне результаты вашей работы. Это важно. Желаю успехов Джейкоб.
- Благослови вас бог, - ответил Ардейл. Кажется, он снова почувствовал себя частью Империи, и жизнь стала для него осмысленной. Вот такой имманентный бюрократ…   
…А Боудис почувствовала, что ее ждут неприятностей за этот королевский жест.




*18. Юная леди и ее дядя.
11 апреля. Крайний северо-запад Океании.

Площадь суши архипелага Палау: менее 500 квадратных километров. 400 из них это главный остров Бабелдаоб. Еще 50 приходятся на четыре довольно крупных острова. Остальная площадь (то ли 10, то ли 40 квадратных километров) это три сотни мелких островков и отмелей на атоллах. А если отвлечься от цифр, то на Палау есть все. Вот натурально: все. Горы и реки с водопадами, озера и болота, джунгли и древние руины городов (построенных неизвестно кем, неизвестно когда, и заброшенных неизвестно почему). Географически это чудо расположено, если смотреть с севера на юг, то между Японией и индонезийской частью Новой Гвинеи, а если с востока на запад - то между Каролинскими и Филиппинскими островами. Дореволюционное население – 20 тысяч, текущее (по данным на 1 апреля 3 года Хартии) – 32 тысячи.

В ходе Войны за Хартию, 15 января прошлого года Палау подвергся бессмысленным бомбардировкам со стороны Международных сил, и еще некоторое количество бомб достались Палау в ходе Декадной войны текущего года, но сейчас это казалось далеким прошлым. Острова Палау превратились из скромного экзотического курорта (каковым были до войны за Хартию) в изумительные западные ворота Конфедерации Меганезия. Фактически этими воротами был Центральный Международный аэропорт, расположенный на равнинной южной оконечности острова Бабелдаоб.

Именно тут приземлялись авиалайнеры, выполняющие официальные рейсы из Сеула и Гонконга (сохранившиеся  с «довоенных времен»). Правда, большинство туристов уже освоили гораздо более дешевые «не совсем официальные» рейсы, но не о них разговор. Сейчас заходил на посадку авиалайнер из Гонконга: типовой Boeing-737. На его борту (помимо сотни других пассажиров) имелись три персоны из Британии: лорд Джонатан Конгрейв, его юная племянница Джил Додридж, и некий адвокат Морис Тейлор. Лорд выглядел как обычный лорд в возрасте около 50 лет. Достаточно высокий, и умеренно полный, с невыразительным лицом, вроде морды грустного пожилого бульдога. Его племянница – верткая особа с немного кукольным, но очень живым личиком и редким сочетанием синих глаз и совершенно черных волос, привычно скучала в его обществе. А
Морис Тейлор был невозмутим. По его подчеркнуто-неброской внешности и какому-то цепкому взгляду, можно было заподозрить, что его карьера проходила в спецслужбе. В портовых пабах про таких говорят «если он - адвокат, то я - Санта Клаус».                  

…Авиалайнер из Гонконга заходил на полосу, а двое встречающих в небольшом зале прибытия аэропорта вносили последние коррективы в план первоначального общения.
- Слушай, - сказала Чанди Кестенвэл-Шеппи, - главное, пожалуйста, не забудь сразу же загородить меня от этого субъекта. А я мгновенно утащу Джил, как мы договорились.
- От которого из двух тебя загородить? – спросил капитан Бокасса.
- От лорда Конгрейва, - уточнила Чанди, - второго я не знаю, и буду игнорировать его. 
- Но, Чанди, ты сказала, что это адвокат лорда Конгрейва. Я думал, ты его знаешь.
- Да, я так сказала, потому что мне так заявила Джил. Но голос у нее был особенный. Я полагаю, что это не адвокат, а еще один поверенный Гиперборейского клуба. Вероятно, главный. А лорд Конгрейв будет только поддакивать, как болван.   
- Стоп, Чанди! Ты что, волнуешься из-за этого Тейлора?
- Нет-нет, я волнуюсь перед встречей с Джил. Представь, Бокасса: меньше года назад, в летнем кампусе, мы с Джил ночью тайком линяли к речке, и купались голышом, потом курили на двоих самокрутку из табака, свистнутого с плантации. Кажется, прошло не меньше вечности с тех пор… О! Вот она! Ничуть не изменилась! Как ты ее находишь?   
- Симпатичная девчонка, - сказал Бокасса, глядя на прибывшую юную особу, которая в данный момент общалась с полисменом у арки фейс-контроля.
- Она невероятная кривляка и немного стерва, - сообщила Чанди, - но это ей к лицу. О! Смотри, она оторвалась от Конгрейва и Тейлора! Так у нас все получится еще проще!



И действительно, все прошло, как по нотам. В начале, Джил Додридж резко бросилась обниматься с Чанди, успев только скороговоркой выпалить: «О! Добрый день, мистер Бокасса, я рада знакомству! Ах!». Это «Ах!» уже относилось к Чанди. А Бокасса четко отработал свою роль: сразу же шагнул навстречу лорду Конгрейву, как бы невзначай загородив от него обеих девушек. Те согласованно ускакали к лестнице на второй этаж. Морис Тейлор чуть заметно напрягся, видимо решая, не броситься ли следом. Но, идея показалась ему неудачной, и он предпочел остаться на месте.
- Мисс Додридж весьма непоседлива, - произнес лорд, пожимая руку Бокассе. 
- По-моему, мистер Конгрейв, это нормально в ее возрасте.
- В некоторой степени вы правы, мистер Бокасса, но здесь ведь не Англия, и поэтому я беспокоюсь о безопасности мисс Додридж.

В ответ на эту реплику меганезийский капитан добродушно улыбнулся.
- Абсолютно верно, мистер Конгрейв, здесь другая страна, поэтому ваше беспокойство напрасно. Посмотрите данные Международного комитета по оценке преступности.
- Э-э… - британский лорд слегка замялся, - …Я рад, если все так. А сейчас я бы хотел  представить вам мистера Тейлора. Он адвокат с опытом ведения переговоров, поэтому Мастера известной вам Ложи решили, что его присутствие будет весьма важным.
- Будем знакомы, мистер Бокасса, - и Тейлор протянул ему руку.
- Будем, - вежливо ответил меганезийский капитан одновременно с рукопожатием.
- Я полагаю, - продолжил якобы адвокат, - что вы знакомы с историей проблемы. Нам хотелось бы немедленно приступить к переговорам, ведь время не ждет.
- Да, разумеется, я знаком, мистер Тейлор, а вам будет интересно ознакомиться с новыми документами, прямо относящимися к делу, - с этими словами Бокасса протянул, якобы, адвокату пластиковую папку, содержащую некоторое количество бумаг. 
- Что там, вкратце? – спросил Морис Тейлор.
- Вкратце, - сказал ему Бокасса, - там соглашения о передаче известных вам условных имущественных прав из компании «Ранчо Пандора» в пул «Зюйд-Индской Компании». Передача зарегистрирована мэрией Американского Самоа, и компетентным судом на Новозеландской территории Росса. Так что, вашими визави на переговорах будут Влад Беглофф, вице-президент Зюйд-Индской Компании, и его консультант.
- А мисс Кестенвэл? – спросил лорд Конгрейв.
- Что - мисс Кестенвэл? – тут Бокасса изобразил легкое удивление.

Лорду Конгрейву не пришлось изображать удивление - оно у него было натуральным.
- Разве переговоры возможны без мисс Кестенвэл?
- Я полагаю, - ответил Бокасса, - что мистер Тейлор подтвердит вам, что по принципам  корпоративного права, учредитель не может непосредственно контролировать капитал компании, в учреждении которой участвовал не прямо, а только через имущество своей компании. Это называется: «исключение прямого действия вторичного влияния».
- Да, сэр, - сказал Морис Тейлор, - формально мистер Бокасса прав.
- Я и сам понимаю, - проворчал лорд, - но как новозеландский суд мог подтвердить это безобразие? Нам же были даны вполне недвусмысленные обещания!

Бокасса снова все также добродушно улыбнулся.
- Вероятно, мистер Конгрейв, вам пригодится сборник официальных актов о статусе Новозеландской Антарктической территории Росса. Я предлагаю устроить таймаут, например, до ужина. Насколько я знаю, мы все остановились в отеле Махаратха, что напротив Капитолия Палау. Мы можем вместе поужинать там, в кафе Канопус.
- Все? – переспросил «будто бы адвокат», - Вы хотите сказать, что мистер Беглофф с консультантом тоже там, в отеле Махаратха?
- Абсолютно верно. И, если ваша сторона так хочет, то мисс Кестенвэл и я тоже будем присутствовать, хотя, формально в этом нет необходимости, как я уже пояснил. 
- Что ж, - произнес лорд, - назначим встречу в отеле, в кафе Канопус в восемь вечера.
- ОК, мистер Конгрейв. Кстати, вас подвезти до отеля? У меня тут припаркован ровер. 
- Благодарю, мистер Бокасса, но у нас заказан такси-сервис отеля.
- Aita pe-a! - Бокасса улыбнулся еще раз, - Нет проблем. Увидимся за ужином.
- Еще минуту! – лорд демонстративно огляделся, давая понять, что вся разнообразная публика, снующая по залу аэропорта, не внушает ему доверия, - Мистер Бокасса, мне необходимо контролировать, чтобы юная мисс Додридж была в безопасности.
- Я уже сказал, мистер Конгрейв: все в порядке. Но, если вы, все же, беспокоитесь, то  почему бы вам просто не позвонить ей на сотовый телефон? 
- Это разумная мысль, - признал лорд, - итак, до встречи в восемь вечера.


 
Это же время: 11 апреля около полудня, там же: Палау, юг острова Бабелдаоб.

От аэропорта в сторону горной середины острова, напрямую, по тропе, минуя шоссе, двигалась живописная конная группа из трех девушек одинакового возраста (старшие тинэйджеры) на кюсю-пони – некрупных лошадках японской породы. Все три девушки превосходно ездили верхом. На лошадках не было ни седла, ни уздечки, а только мягкая свободная петля - «кордео», наброшенная на шею на манер пижонского галстука. И одежда девушек одинаковая: плотные свободные полукомбинезоны – то, что надо для верховых прогулок без седла на жаре – чтобы лошадиный пот не раздражал кожу.

В расовом отношении две девушки (зеленоглазая блондинка и синеглазая брюнетка) принадлежали к европеоидам-северянам. Третья была типичной туземкой Палау. Ее телосложение выглядело плотнее, рост чуть ниже, кожа очень смуглая, а разрез глаз в сочетании с формой скул указывали на смесь полинезийских и южно-малайских генов. Девушек звали соответственно Чанди Кестенвэл, Джил Додридж, и Микар Унгилранг. Лошадки-пони принадлежали туземке, а ее появление в компании этих двух британок объяснялось связями Чанди в виртуальной сетевой тусовке Дикого Атомного Юга...

…Три всадницы удалились от аэропорта примерно на полторы мили, и остановились в симпатичном месте – у перекрестка тропинок среди пока еще низкорослых джунглей (настоящие джунгли были впереди).
- Обалдеть! – заявила юная леди Додридж, глядя из-под ладони на маленький комплекс аэропорта, лежащий на сотню метров ниже, и на простирающиеся дальше, уже в океан, цепочки причудливых зеленых холмов, - Правда, обалдеть! Я вырвалась на волю! 
- Сказочно красиво, - добавила Чанди, - тут совсем не так, как на Увеа или на Самоа.
- Ну вот! - Микар вскинула руки над головой, - Я же говорила: Палау - самый красивый архипелаг на планете. А ты спорила со мной, хотя это научный факт географии. 
- Микар, - окликнула Джил Додридж, - а куда мы поедем?
- Отсюда, - произнесла туземка, – есть три пути к срединно-восточному берегу, куда в финале нам надо приехать, поскольку там отель Махаратха. Один путь вдоль ручья, и дальше по дороге. Второй путь: маршрут для квадроциклов, по которому гиды обычно катают туристов. Третий путь: старая тропа японских коммандос, но она непростая.
- А там, на третьем пути, есть что-нибудь этакое? – живо поинтересовалась Джил.
- Ну, там озеро с поющим водопадом, древний колдовской дольмен, висячий мост над  оврагом, где река, бамбуковая роща, как в кино «Дом летающих кинжалов»…
- Обалдеть! – юная леди Додридж захлопала в ладоши, - Это именно то, что нам надо!
- Я не возражаю, - проинформировала Чанди.
- Ну, - сказала Микар, - значит, первый привал будет у поющего водопада. 



Водопад оказался маленький, и не то, чтобы поющий. Скорее, мелодично булькающий. Озеро тоже маленькое, однако, вполне достаточное, чтобы три человеческих организма могли с визгом нырнуть туда, предварительно бросив на берегу одежду. Три лошадки посмотрели на это шоу, а затем принялись флегматично ощипывать листочки растения, наподобие тростника, обильно росшее по берегам.
- Микар! – окликнула Джил, вынырнув и отфыркавшись, – А можно поплавать с пони?
- Нужно, - поправила туземка, - купание полезно для лошадок. Но не сразу после хода. Сначала пусть они отдохнут. Все-таки, мы в гору ехали, а они же не тяжеловозы.   
- Это понятно, – согласилась Джил и, между делом, снайперски толкнула ладонью воду, отправив изрядную порцию прямо в лицо Чанди, замечтавшейся о чем-то.
- Ф-р-р... Чих! Вот же ты мелкая стерва! - отреагировала та, и нырнула.
- А-а!!! – успела взвизгнуть Джил, и через мгновение оказалась утянута под воду.

Разумеется, Чанди не стала слишком долго играть в крокодила, схватившего добычу, и подружка по колледжу была выпущена через несколько секунд.
- Уф…Уф… Ты Чанди, зараза, вообще тут одичала! Как русалка-людоедка! 
- А ты первая начала! И я еще припомню, как ты вымазала мне морду зубной пастой!
- Ничего себе! Ты злюка! Это когда было! И, весело получилось! Еще скажи, что нет!
- Хэх… - произнесла Микар, - …А что прикольного в зубной пасте на морде?
- Если простая паста, то ничего, – со знанием дела объяснила Джил, – а вот если взять модную люминесцентную пасту-гель, ночью хорошенько намазать кому-нибудь морду, вырубить электричество, и завопить в коридоре, чтобы все вскочили, то будь уверена: веселье получится на славу. Главное, чтобы тебя не вычислили, а то сама понимаешь.   
- Понимаю. А разве бывает люминесцентная зубная паста?
- Ого! - воскликнула Джил, - Ты что, не знаешь про эту моду? Вы тут жутко отстали от прогресса! Паста «P&H Christmas Blitz» появилась перед позапрошлым Рождеством!
- Ну, у нас тогда как раз революция была. А потом сразу война за Хартию.

С этими словами, Микар нырнула, остановилась вниз головой, и пошевелила над водой ногами, в знак того, что при таких событиях все переворачивается вверх дном, а затем вынырнула и уже вербально пояснила:
- Короче, у нас тут было не до модной зубной пасты. Реально.
- Ой! Черт-черт-черт! Я забыла. А ведь я видела по TV. Это ужас!
- Как по TV, я не знаю, - сказала туземка, - а в натуре правда ужас. После бомбежки 15 января прошлого года весь наш авиаполк отправили на спасательную операцию. ООН разбомбила полсотни отелей, а там были туристы… Короче, как в мясной лавке.
- Подожди-ка, - вмешалась Чанди, - ты раньше не говорила, что была в авиаполку.
- По ходу, ты не спрашивала. И что тут такого? Я, типа, летучий военный переводчик. Прикинь: у моей мамы есть одна большая любовь, и я с детства знаю много языков. В детстве запросто выучивается новый язык.
- Я не поняла про одну большую любовь, - призналась Чанди.
- Ну, это просто. Большая любовь моей мамы – это офицеры гражданского флота.
- А-а… - тоном знатока протянула Джил, - …И какие языки ты знаешь?
- Ну, кроме английского, и малайского, который похож на наш язык Палау, я неплохо понимаю французский, испанский, японский, китайский, хинди, тагалог и бахаса.
- Ого! А тагалог и бахаса это что?
- Это филиппинский и индонезийский, - пояснила Микар Унгилранг

Джил восторженно захлопала ладонями по воде.
- Обалдеть! Такая прорва языков! А я по-французски и по-испански еле-еле! Обидно, конечно! Но, что делать, не все в жизни удается… Слушай, а как тут насчет любви?
- В смысле? – не поняла туземка.
- В прямом смысле, - сказала Джил, - где тут снимают парней? Я не имею в виду что-нибудь вроде прекрасного принца, ох-ох, как у нашей романтичной Чанди…   
- Ты не очень-то наезжай, - проворчала Чанди, - а то я тебя так засуну под воду...
- Ох-ох! Ты совсем шуток не понимаешь. Одичала. Ладно, не дуйся. Я спрашиваю в рекреационном смысле. Микар, ты понимаешь?
- В рекреационном? Что, типа, покувыркаться?  - переспросила туземка, и для ясности показала пальцами интернациональный жест, обозначающий коитус.
- Э-э… - Джил немного смутилась. - …Не обязательно сразу это. Я имела в виду как-то познакомиться, пофлиртовать, потанцевать, а дальше может быть… Или да, или нет.

Микар улеглась на воду лицом вверх, задумчиво посмотрела на небо, и объявила:
- Тут много разных Y-клубов. По ходу, для тебя оптимален Y-клуб «Утка и Кенгуру».
- Подожди-подожди! – изумилась Джил, – Ведь Y-клуб, это бордель!
- Кто тебе сказал такую херню? – с интересом осведомилась туземка.
- Это в «Travelers guide», есть такая мини-энциклопедия для туристов, которая у меня закачана на i-phone. Пойдем на берег, я тебе покажу.   



Текст из «Travelers guide», касающийся Меганезии вообще, Палау в частности, и (уже конкретно) Y-клубов, привел Микар Унгилранг в глубокое недоумение.
- Слушай, Джил, по ходу, это сочинили люди, которые не в теме. Это, может быть, про Мордор из «Властелина колец», но по-любому не про нас.
- А все-таки, что тут неправильно написано? – спросила юная леди Додридж.
- Лучше спроси: что тут правильно?
- Ладно. Что тут правильно?
- Правильно тут то, - ответила туземка, - что в Y-клубе любой мужчина может запросто предложить любой женщине деньги за секс на час или на вечер. А остальное тут херня.
- Но, Микар! Если мужчина покупает женщину для секса на час, это и есть бордель.
- Да, Джил. Это бордель. Но Y-клуб, это другое, в Y-клубе никто никого не покупает.
- Подожди, Микар, ты сама минуту назад сказала, что мужчина может купить…
- …Нет, - перебила туземка, - я не так сказала, Джил, включи память.    
- Девчонки! - встряла Чанди Кестенвэл-Шеппи, - Так просто вы друг друга не поймете. Культурологический барьер.  Я уже это встречала, и знаю. 
- Объясни, если ты такая умная, - мигом отреагировала Джил Додридж.
 
Микар Унгилранг дружески похлопала обеих британок по спинам.
- Ну, вы тут изучайте культурологию. А я пока загоню лошадок в озеро. Когда вам эта культурология надоест – присоединяйтесь ко мне.
- Давай, Чанди, - поторопила Джил, - объясняй быстрее!
- Тогда не вертись и слушай. В этой стране нельзя купить человека ни на какое время.
- Но Микар говорила… - начала Джил.
- Стоп! – Чанди вскинула ладонь, – Микар говорила: «предложить деньги за секс». А «купить» сказала ты. Почувствуй разницу.
- Почувствовать? А где тут разница?
- Черт побери, Джил! Это как платный автостоп «Mitfahrgelegenheit» в Германии! Ты договариваешься с попутным водителем, даешь ему какие-то небольшие деньги, и вы движетесь туда, куда обоим надо, веселее и дешевле, чем получилось бы поодиночке. Смешно думать, будто ты купила этого водителя! Вы с ним просто партнеры на час.
- Чанди, ты несешь чушь! Секс, это не проезд из точки «A» в точку «B»!
- Джил! Я просто объясняю, что договориться с кем-то за деньги, и купить кого-то, это
большая разница. И в Y-клубе ты не обязана на что-то такое соглашаться, если парень, который предлагает деньги, тебе не очень-то нравится. Теперь ты понимаешь?
- Да, я понимаю, только это странно как-то. Ведь в «Travelers guide» написано…
- …Джил, - перебила Чанди, - на стене «fuck» написано, а реально это железобетон. Не читай чепуху. Хочешь, я закачаю тебе шпаргалку по Меганезии с моего гаджета?
- А давай! - охотно согласилась Джил, - и будем уже купаться с лошадками! Они такие чудесные, обалдеть просто! Интересно, как они достались Микар?
- Не знаю, - Чанди пожала плечами, - спроси у нее, вряд ли это великая тайна. 



Водные процедуры в компании с лошадками, это драйв. Некоторых это заводит. Джил относилась к категории тех, кого это бешено заводит. В какой-то момент, она заявила:
- Чанди! Тебя не напряжет взять мой i-phone, и снять видеоклип? Обалдеть, как хочется залить на «MyLife» что-нибудь этакое, а то дома мало кто поверит в такой отрыв!
- Ладно, Джил. Только не заливай в открытый доступ, а то предки тебя живьем съедят.
- Понятно! – юная леди Додридж махнула рукой, - Я не дура, соображаю, что почем!   
- Ладно, - согласилась Чанди, выбралась на берег, вытащила i-phone из кармана куртки школьной подружки, и поинтересовалась, - чем ты хочешь удивить юзеров «MyLife»?   
- Сейчас увидишь, - пообещала та, и выдала 10-минутный мастер-класс обнаженной верховой езды на зависть всем продюсерам эротического направления в heroic fantasy. Собственно, это не была попытка изобразить эротичность. Это была просто отличная техника езды freestyle (без седла, без стремян и без уздечки), исполняемая обнаженной девушкой. Ничего больше. Никакой пошлой показухи...   

…Именно за счет такой гармонии шоу получилось головокружительно-эротичным.
- Знаешь, что, - заявила Чанди, когда мастер-класс завершился, - если твои предки это увидят, то они тебя не просто съедят заживо, а съедят медленно и вдумчиво, начиная с пальцев ног. Смотри, чтобы кто-нибудь не перекачал это с твоего блога куда-то еще.
- Что, правда было так круто? – спросила Джил.
- Ага, - лаконично подтвердила Микар.
- Ура! У меня получилось! Слушай! А как ты стала хозяйкой этих чудесных пони?
- Ну, - туземка пожала плечами, – я получила бонус за войну, и увидела объявление на сетевом аукционе бесхозного имущества. Там были фото, и лошадки выглядели такими несчастными. Полторы дюжины взрослых и еще жеребята. Я купила. Мы с ребятами из авиаполка заранее решили, что купим фермы рядом друг с другом, и скооперируемся. Я первая выбрала. Остальные ребята присоседились чуть позже.
- Микар, скажи, а все эти фермы оказались бесхозными после этнических чисток?
- Лучше выбрось свою энциклопедию, - ответила туземка, - у нас тут никогда не было этнических чисток. Была ликвидация контрреволюционных элементов.
- Джил, - сказала Чанди, - я уже скачала мою шпаргалку на твой i-phone. Пользуйся.
- Ладно, я буду пользоваться. А куда мы поедем дальше?
- По тропе на северо-восток, - сообщила Микар, - выйдем к оврагу, где висячий мост, за которым бамбуковый лес. В лесу – кристальное болото, хорошее место для привала.
- Болото – хорошее место? – недоверчиво переспросила Джил Додридж.
- Да. Это же кристальное болото. Ты увидишь.



После перехода через узкий висячий мост (явно новый и очень прочный) они попали в удивительный лес. Зеленые стволы футовой толщины возвышались на полста футов, и пушистые кроны из узких листьев давали призрачно-изумрудную тень. По каменисто-песчаному грунту были разбросаны широкие ручьи, лужи, и мелкие пруды по колено глубиной. Вода была удивительно чистая, и под ее слоем виднелись лунки. Тут Чанди догадалась, что это следы вырубки - похоже (решила она) что в истории этого леса тут неоднократно пролегали просеки… Конечно. Чанди сразу поделилась открытием:
- Это культурный лес! Тут стволы среднего возраста. А там справа молодая полоса.
- Да, - подтвердила Микар, - это лес Гиены.
- Быть не может! – возразила Джил, - Я готова поверить, что «Travelers guide» врет про политику, но уж точно не про природу! Здесь не водятся гиены! 
- Гиены не водятся, - согласилась туземка, - но этот лес создал парень по имени Гиена Ларсен. Тема поехала с войны за Хартию. Авиация ООН сбросила кучу бомб в квадрат впереди. Видите? Там античный каменный круг и дольмен. Мы там сделаем привал.
- Какой смысл бомбить древние камни? – удивленно спросила Чанди.
- Ну, типа, они, по аэрофотосъемке решили, что это наш генштаб. Короче, земля в этом квадрате оказалась испорчена военно-химической дрянью. Гиена Ларсен арендовал тут триста гектаров очень дешево. Гиена еще получил супер-дисконт на аренду, поскольку  подписался, что квадрат будет в публичном пользовании. Типа, как лесопарк. 
- И правда лесопарк, - заметила Джил, – быстро же вырастает бамбук.
- Да, - подтвердила Микар, - здесь шесть урожаев древесины в год, по 400 кубометров с гектара. Очень красивый лес, и хороший бизнес. Гиена Ларсен привез сюда японскую лесопилку и несколько мобильных комбайнов. Недешево, зато идеальная разделка.   
- Вот это да! - Джил покачала головой, - А тут предприимчивые люди, как я погляжу!
- Мы такие, - Микар улыбнулась, - ну, вот мы доехали. Красивые камни, ага? Сейчас привал. Подождите тут, а я сгоняю к лесопилке, и привезу пожрать. Это недолго.
 
Сделав это сообщение, туземка похлопала ладонью по шее своего пони, и ускакала по (вероятно) какой-то специально маркированной тропинке между зелеными колоннами бамбука. Джил проводила ее взглядом, спрыгнула с пони на грунт, и одобрила.
- Хорошая идея. Лошадки отчасти на подножном корму, а мы, увы, нет.
- Отличная идея! - согласилась Чанди, тоже спешилась, и потрогала ладонью угловатый черный камень (ближайший от нее в каменном круге), - О! Солнце даже в тени здорово нагрело камни. Тут можно сидеть, как на парковых скамейках.
- Нет-нет! Не сидеть, а лежать! - воскликнула Джил, и немедленно улеглась на камень, заложив руки за голову и глядя сквозь зеленые кроны в небо, - Мне это нравится. И мы можем посекретничать, тебе не кажется?
- Почему бы и нет? - ответила Чанди, и удобно устроилась на другом камне, по-индийски скрестив ноги.
- Если мы секретничаем, - продолжила юная леди Додридж, - то я задам прямой вопрос: сколько у тебя было мужиков? 

Чанди Кестенвэл-Шеппи улыбнулась и нарисовала пальцем в воздухе единичку. Джил вздохнула, тоже нарисовала пальцем в воздухе единичку, и пояснила:
- У меня самый глупый сексуальный опыт во Вселенной! Спроси меня: как?
- И как же?
- Ты не поверишь! Это произошло в душевой фитнес-центра. Тот парень был похож на супергероя, а оказался козлом. У меня ни одного приятного ощущения. А у тебя?
- У меня? – переспросила Чанди, абсолютно не представляя, что сказать.
- Задача меняется, - прервала ее размышления Джил, - скажи: ты помнишь ту овсянку, которой нас кормили на завтрак в пансионе Дэйлвичер?   
- Черт! Зачем вспоминать эту гадость?!
- Отлично, Чанди! Вот теперь ты не попираешь мое человеческое достоинство своим счастливым видом. Везет же… Ладно, я не о том. Скажи, ты сама бывала в Y-клубах?   
- Да.
- Ого! – удивилась Джил, - Интересно, зачем, если у тебя есть прекрасный принц?
- Ты маленькая стерва! - возмутилась Чанди, - И, между прочим, в Y-клуб заходят не обязательно ради секса. Это ведь просто салун с дополнительным Y-сервисом.
- Правда? А что, если какой-то жлоб решит, будто я и есть тот самый Y-сервис?
- Джил! Я же тебе говорила: в Y-клубе ты не обязана соглашаться.
- Правда? А вдруг жлоб не знает, что я не обязана? Что тогда?
- Тогда кто-нибудь пристрелит его. Любой из людей в зале. Пушки тут почти у всех.
- Что?! Чанди, ты шутишь…
- Нет, Джил, я серьезно. Тут принуждение свободного человека считается за главный  криминал. В таких случаях полицию вызывают ПОСЛЕ, чтобы зафиксировать факт.   
- Ого… Адски крутые нравы! А часто тут перестрелки в салунах в стиле вестерна?
- Редко. Я всего один раз видела. Какой-то нетрезвый субъект пошутил: выстрелил в бочонок с пивом. Через секунду кто-то прострелил ему руку. Все так быстро, я даже испугаться не успела. Потом приехали полисмены, и спокойно все урегулировали.    
- Черт-черт-черт… - Джил была явно в сомнениях, - …Слушай: как, по-твоему, если я действительно пойду вместе с Микар в этот Y-клуб, то здорово рискну шкурой?
- По-моему, не больше, чем когда ты выходишь на Пикадилли в час пик.
- Что ж, если ты так говоришь, то я пойду. Только надо показаться моему дяде, чтобы исключить заведомо необоснованные подозрения в мой адрес, ты же понимаешь.
- Как же не понять! – весело ответила Чанди и подмигнула своей школьной подружке. 

Та тоже подмигнула, потом скорчила серьезную гримасу, и шепотом спросила:
- Слушай, а ты не боишься конфликтовать с Ложей?
- Джил, а ты думаешь, что мне следует бояться?
- Не знаю, - юная леди Додридж пожала плечами, - просто, говорят, что эти психопаты способны на все. Вот, Морис Тейлор, прилетевший, будто бы, как дядин адвокат? По-моему, он агент по особым поручениям из какой-то спецслужбы. Ох, и гнусная рожа.
- Тем лучше, - сказала Чанди, - значит, за ним уже присматривает кто-то из INDEMI.
- INDEMI? – переспросила Джил, - Ох, про людей из INDEMI пишут такие ужасы.
- Где пишут?
- Там, где я читала. В «Travelers guide».
- О, Мауи и Пеле, держащие мир! - выдохнула Чанди, - Чушь же там!   
- Как ты сказала?
- Я сказала, что в этом «Travelers guide» написана чушь. Мы уже говорили об этом.
- Подожди. Чанди, я спрашиваю: как ты в начале сказала? Мауи и Пеле…
- А-а, я поняла. Такая присказка. Мауи и Пеле, держащие мир, это боги Океании.
- Да, ты тут совсем одичала, - заключила Джил, а потом прислушалась,  - О! Чтоб мне провалиться, если это не Микар! Интересно, что она привезла из вкусненького?



Микар не привезла вкусненького. Но она привезла приглашение на обед в стриптиз-бар «Перекресток» от Десмода Нгеркеа мэра-президента Палау. Как пояснила туземка, этот стриптиз-бар (принадлежащий бойфренду дочки мэра-президента) совсем недалеко. Не больше получаса езды. У Джил возникли сомнения: как правило, стриптиз-бар, это не то заведение, куда ходят обедать. Но, Микар раскритиковала этот тезис, как догматичный и антигуманный, добавив, что лишь в «Перекрестке» повар правильно готовит кукумарию, фаршированную индюшкой, а не валит туда пряностей до потери вкуса продукта. Под влиянием этих аргументов, юная мисс Доджсон сдалась, тем более, жрать уже хотелось.



*19. Стриптиз-бар «Перекресток» и другие чудеса.
11 апреля. Палау. Остров Бабелдаоб. Вторая половина дня.

Снаружи сооружение выглядело, как композиция двух форм: стены в виде полукруга и навеса - неполного купола, нависающего наподобие гигантской волны. А на небольшом внутреннем дворике, ограниченном невысокой живой изгородью, были предусмотрены парковки для колесных и копытных видов транспорта. Внутри сооружения был устроен полу-амфитеатр, сходящий к круглой сцене, в центре которой был классический пилон, требуемый для исполнения стриптиза. Там шло шоу, но рассматривать было некогда: у столика на втором ярусе от эстрады призывно махал руками дядька: по-мальчишески стройный англо-океанийский метис средних лет, мэр-президент Десмод Нгеркеа, живая легенда Палау и один из «черных рекордсменов» Гаагского трибунала. Пока все шумно устраивались за столом, обменивались приветствиями, договаривались называть друг друга просто по имени, и заказывали фирменную кукумарию с индюшкой и фруктовым вином, Чанди прокручивала в голове то, что помнила о мэре-президенте.

Нгеркеа был президентом Палау еще до Алюминиевой революции, и в то время ничем особенным не выделялся. Его эпические подвиги стартовали только после того, как он в начале революционных актов в Океании, пригласил на Палау профессиональных авиа-партизан в количестве целого полка. Чуть позже, Нгеркеа объявил о включении Палау в Конфедерацию Меганезия. Это стало крайне неприятным сюрпризом для «глобальных стратегов» в Нью-Йорке и Брюсселе. Все они считали президента Нгеркеа лояльным к «столпам мирового порядка», их дезориентировала его обманчивая покладистость. Этот человек относился к психотипу «мягких волевых лидеров» - потому и был незаметен до подходящего часа, но западные «глобальные стратеги» не учили психологию, потому и проморгали врага во главе маленькой островной республики с ключевым положением в северо-западной Океании. В Гааге выдвигались такие обвинения против Нгеркеа:
1. Организация потоков бартерной контрабанды почти со всеми странами ЮВА.
2. Геноцид мусульман в западной Микронезии и северном Папуа.
3. Танкерный теракт в Сингапуре (разрушивший порт и четверть города).
4. Массированный авиа-налет на нефтегазовые промыслы Брунея.
5. Создание «Лабораториума Палау» - учебного центра для радикальных анархистов.
6. Строительство нелегальных мини-АЭС, конвертируемых в ядерное оружие.
7. Торговля людьми, трудовая и сексуальная эксплуатация малолетних…

…Именно сейчас (посмотрев на эстраду) легко было поверить в седьмой пункт. Там, в разноцветных лучах светильника, танцевала вокруг пилона явно малолетняя девочка, уроженка Индокитая, полностью обнаженная, с рисунком лилового дракона на коже от крестца до затылка. И, когда девочка выполняла медленное вращение, казалось, будто дракон самостоятельно извивается, как если бы он плыл по реке шоколадного цвета. Танец был непохож на стриптиз. Трудно даже сказать, на что он был похож. Возможно, на движения древнего колдовского ритуала, по сей день еще практикуемого племенами в сохранившихся неисследованных джунглях на островах Южного Индокитая...

Юная леди Додридж приблизила губы к уху Чанди Кестенвэл и зашептала:
- Слушай, это свинство. Где полиция? Или где волонтеры правопорядка, о которых ты говорила? Кто-то же должна вмешаться! Или семье президента тут все позволено?
- Джил, - тихо ответила Чанди, - в Меганезии многие вещи часто не то, чем кажутся. 
- Чанди, неужели ты думаешь, что эта девочка добровольно выступает в таком шоу? 
- Это странно, Джил, но… Вряд ли здесь может быть иначе.
- Hei foa! Вы про что? – заинтересовалась Микар Унгилранг, запив очередной кусочек кукумарии глотком фруктового вина.
- Мы про девочку на эстраде, - сказала Джил.
- А-а. Я ее знаю, конечно. Это Лайми Кхум, она из Лаоса. Классно танцует. Ага? 
- Да? А сколько ей лет ты знаешь?
- Ага. В феврале ей 13 исполнилось. Возраст разрешения на труд с согласия опекуна.      
- Да? И кто же ее опекун?
- Я, - лаконично откликнулся Десмод Нгеркеа, успевший прислушаться к разговору.
- Все понятно, - Джил вздохнула, - вы официальный опекун, значит, имеете право.

Мэр-президент Палау широко улыбнулся и поднял ладони над головой.
- Я вижу, что вы рассержены. Вам кажется, что злой опекун отправил бедняжку Кхум танцевать голой за деньги в баре, принадлежащем другу опекунской дочки. Так?
- Сэр, я же сказала, что не оспариваю ваше право.   
- Да, вы не оспариваете, но этическая оценка этого написана у вас на лице. Скажите, вы уверены, что Кхум работает здесь танцовщицей?
- Вообще-то… - сказала Джил, и еще раз посмотрела на эстраду. Там лаосская девочка завершила танец, помахала ладошкой публике, нырнула в какую-то боковую дверцу, и исчезла из виду. Некоторые индивиды из публики прошлись из-за столиков к корзине с бумажным синим драконом на ручке и набросали туда сколько-то денег. 
… - Вообще-то, видно же, что эта девочка сейчас танцевала.
- Джил, а вы сами разве никогда не танцуете в общественных местах?
- Иногда я танцую, но… Десмод, это какой-то намек, не правда ли?
- Нет, это преамбула к загадке. Как вы думаете, кем работает Кхум?
- Э-э… Раз вы спросили, значит, вероятно, не танцовщицей. Я теряюсь в догадках, сэр.
- Десмод, это нереально отгадать, - встряла Микар, – ведь Джил тут первый день!
- Ты права, - согласился мэр-президент, - и, кстати, как вы дальше поедете?
- Ну, до океана, дальше по берегу, и поворот к Капитолию. Красивый маршрут. А что?
- Сама угадай, Микар.
- Ну, это просто. Ты хочешь подбросить Кхум в нашу компанию. Ага?
- Ага. Я надеюсь, что вы проверите ее технику верховой езды. Я-то не спец в этом.
- Хорошее дело! – заявила Джил.
- Согласна, - сказала Чанди, и глянула на эстраду, - О! А при чем тут мячик?   

…Новая персона на эстраде, девушка банту, лет 20. Назначение футбольного мяча в шоу стало понятно через минуту. Девушка слегка подбросила мяч, и провела удар, будто с 11-метрового в левый верхний угол ворот. В действительности, мишенью была компания ребят в военной униформе, сидевших на третьем ярусе полу-амфитеатра. Бум! Отбитый мяч вернулся обратно, попал девушке в правое плечо, подпрыгнул, и… Покатился по ее обнаженному телу, как притянутый магнитом. Она, прогнувшись назад, раскинула руки и, чуть покачивалась, управляла качением мяча. Координация ее движений завораживала. А затем девушка исполнила резкое движение, после которого мяч будто повис в воздухе. В следующее мгновение, последовал новый точный удар. Мяч снова улетел в сектор к военным, и снова вернулся после отбивки.

Девушка исполнила эту комбинацию несколько раз, потом поймала мяч просто руками,  спрыгнула с эстрады, и положила на один из свободных столов перевернутую шляпу - сомбреро. Кое-кто из публики тут же забросил туда горсть монет. А танцовщица, тем временем, подошла к той компании военных ребят, с которыми она перебрасывалась мячиком… И в следующую минуту, застегнула на себе униформу - такую же как у них. Судя по нашивкам, все были с корвета «Шефанго» береговой охраны Палау.
- Чтоб мне провалиться! – буркнула Джил, - Эта танцовщица тоже здесь не работает?
- Я, - сказал Десмод, - открою маленькую тайну. Здесь не работает ни одна танцовщица. Просто девчонки-посетители так развлекаются. А деньги в корзину, или в шляпу, это выражение признательности публики.
- Да? И какой процент от признательности публики получает хозяин предприятия?
- Ноль ровно, - сказал мэр-президент, - у предприятия нет никаких прав на эти деньги.
- Странно здесь у вас все… - признала Джил, и в этот момент… За столик приземлился некрупный человеческий организм, одетый в белые шортики и топик с ярко-лиловым рисунком уже знакомого дракона. Ну, точно. Та самая 13-летняя лаосская девочка…
- Классно! – объявила она, ставя на стол корзину, - Что бы мне такое купить, а?

Десмод Нгеркеа погладил ее по затылку, а потом легонько щелкнул по носу.
- Кхум, давай-ка сама думай, что купить.
- Опять сама… - проворчала она, и не по-детски вздохнула.
- …Можешь, - добавил он, - посоветоваться с Микар и с этими двумя юными леди. Ну, знакомься. Это Джил, а это Чанди. У них ты можешь поучиться конному фристайлу.
- Ух! Реально?
- Ага, - сказала Микар, - ты офигеешь, кнопка, когда увидишь, как они ездят верхом. 
- Мы не такие профи… - начала Чанди, но Микар оглушительно хлопнула в ладоши.
- Не надо песен. Я с вами с утра катаюсь, все вижу… Так, а что бы тут еще сожрать?      
- Хватай лососевую икру, - подсказала Кхум, - утром из Сайберии привезли.



11 апреля, незадолго до заката. Берег океана с востока острова Бабелдаоб.

Конечно, прогулка верхом по узким тропам в горных джунглях более захватывающее занятие, чем спокойная поездка по ровной местности вдоль берега океана. Но, ровная местность позволяет двигаться бок о бок, общаясь на ходу. В любом случае, техника верховой езды фристайл была у 13-летней Лайми Кхум не на том уровне, чтобы легко кататься по сложной трассе без седла, стремян и уздечки. А на ровной дороге все ОК. Лошадка идет себе рядом с тремя другими, и управление, в общем-то, не требуется. В порядке инструктажа, Джил один раз поправила посадку Кхум (и та мигом сообразила, почему поправка важная). Дальше – просто прогулка. И беззаботный флэйм, конечно.         

Кхум болтала с удовольствием, и ее английский, хотя был «колониальным», но вполне понятным. Биография девочки оказалась простая и логичная, как постулаты Евклида. В семье, переехавшей из деревни в столицу Вьентьян (в надежде на лучшую жизнь) было шестеро детей. Больше, чем можно прокормить, не имея постоянной работы. Поэтому девочка, достигшая 10 лет, была удачно продана (девственницу в ЮВА можно продать относительно дорого). Через год Кхум наскучила хозяину, и он продал ее в Таиланд, за обычную цену. Поскольку девочка не обладала достоинствами настоящей красотки, ее пунктом назначения оказался «секс-сампан», где требуется только здоровье…
…На этой фазе изложения, у двух британок возник вопрос: что такое «секс-сампан»? Объяснение оказалось запутанным, и на помощь пришла Микар Унгилранг.
- Короче это делается на лодке, - сказала она, - потому и сампан. Экипаж: девушка, два ассистента, и клиент. Ассистенты пихают девушку головой в воду, через борт лодки, а клиент имеет ее сзади, типа, по-собачьи. Когда девушка начинает захлебываться, то в мускулатуре происходят спазмы, и клиент получает, типа, специальные ощущения. По деньгам это раз в десять дороже, чем обыкновенный секс.
- О, черт! Скажи: ты нас разыгрываешь? – с надеждой спросила Чанди Кестенвэл.
- Нет, - ответила за нее Кхум, - все примерно как Микар рассказала.
- Но, это ведь открытое рабовладение! – возмутилась Джил Додридж.
- Да, - Микар кивнула, - вся экономика Таиланда держится на этом. Такая страна.
- Это, - уточнила Кхум, - нелегальный бизнес, поэтому часть денег уходит полиции. Но западные туристы много платят за «секс-сампан». Все равно выгодно. Только девушке плохо, но кого это беспокоит в Таиланде? Главное, чтобы девушка не умерла на работе, потому что тогда надо платить офицеру полиции за несчастный случай. Поэтому, после первого длинного обморока, девушку снимают с этой работы и перепродают. Так меня  продали дяде Десмоду, год назад. Вот, теперь я здесь. Повезло.      
 
Чанди недоверчиво посмотрела на 13-летнюю лаоску.
- Ты хочешь сказать, что мэр-президент тебя купил?
- Да. Он покупает много девушек через агента в Бангкоке. Но это понарошку.
- Подожди, Кхум, что значит: «понарошку»?
- Это значит: в море Нези нет рабов. Тут Хартия. Слушай дальше: мне было 12 лет, и я немного болела после длинного обморока. Я-то не замечала, но тут медик так сказал.
- Называется: жемчужный синдром, - сообщила Микар, - раньше это часто случалось с   ныряльщиками за жемчугом. Теперь это случается с азартными фридайверами. Тут на Палау у медиков большой опыт в распознавании и лечении жемчужного синдрома.
- Да, - сказала Кхум, - дядя Десмод поселил меня в своем доме, и там меня лечила мисс доктор Трелла Фарфйю. Мы с ней дружим. Я ее научила драконьему танцу. Этот танец знают только люди в моей родной деревне, если там еще кто-то остался. 
- Тот танец, который ты показала в баре? – спросила Чанди.
- Да, тот самый. Доктор Трелла говорит: танцевать полезно. 
- Наверное, доктор права, - заметила Джил, - а что она говорит про твою работу?
- Так, это она посоветовала мне такую работу.
- Такую - это какую, Кхум?
- Это оператором в секции проектирования дронов в Лабораториуме. Хорошая работа, интересная, поэтому я прямо там учусь. Без интереса учиться было бы лень.
- Отличный подход! - Джил похлопала в ладоши, - А ты так и живешь у Десмода?
- Да, - ответила 13-летняя лаоска, - у него, или у моей старшей кузины и ее бойфренда.
- У тебя тут есть кузина?
- Да. Лимбо, дочка Десмода. Ведь Десмод теперь мой дядя, значит она моя кузина...

…Зацепившись за тему, Кхум стала рассказывать про Лимбо Нгеркеа и ее бойфренда с загадочным прозвищем Глюон, про их 3-летнего малыша по имени Нейг, про их дом, и (неожиданно) еще про два десятка других «условных племянниц» мэра-президента. По-видимому, фирма Нгеркеа систематически покупала девушек-тинэйджерок из ЮВА на таиландском черном рынке «живого товара», импортировала их, и адаптировала тут, на Палау. Неясны были резоны Десмода Нгеркеа, интересно было бы расспросить об этом Микар и Кхум, но… Впереди уже маячила финальная целевая точка. Капитолий Палау.       



*** Из меганезийской шпаргалки Чанди Кестенвэл-Шеппи ***
*
Капитолий Палау - единый ансамбль зданий из желтого песчаника, уменьшенная копия ансамбля Капитолия США (!), был построен в 2006 году подрядчиками с Тайваня, при участии структур Евросоюза, США и Японии. Стройка велась в деревне Мелекеок. Для обеспечения логистики было построено шоссе, под площадку был расчищен участок в прибрежных джунглях, для энергоснабжения установлена солнечная электростанция. И получился самый бессмысленный парламентский комплекс на планете.
*
Палауанцы удивлялись: на кой черт это нужно в их стране с 20-тысячным населением, традиционно избирающей (чисто по-деревенски) представительную власть числом 30 персон, включая олдерменов и национального лидера? И почему это построено там, на восточном берегу Бабелдаоба, где никогда ничего не было, кроме джунглей, кокосовых плантаций, и рыбацких пирсов? Почему не на юге, где аэропорт, или на юго-западе, в Ореоре, где исторический деловой центр, все конторы, торговые площадки, и отели? В итоге, палауанцы пришли к выводу: «кто-то в Первом мире попилил хорошие деньги, поэтому все вот так. Ну, пусть будет. Не мешает же. Авось когда-нибудь пригодится». 
*
Так и стоял величественный Капитолий Палау, с персоналом из пяти человек, вызывая понятный интерес у интуристов. А гиды показывали этот ансамбль зданий в программе экскурсий «Архитектурные диковинки». В программу входили также японские форты Второй Мировой войны, и американские ракетные шахты Первой Холодной войны. По логике, стоять бы Капитолию Палау сто лет. Но январь прошлого года все изменил. На горячей фазе Войны за Хартию, какой-то клерк в Генштабе миротворцев ООН пометил ансамбль, как «Административный центр экстремистской хунты». И остались от этого ансамбля только воронка и кольцевой вал из разбитых бетонных блоков, с торчащими хлыстами арматуры. То же самое осталось от отелей Палау (их тоже кто-то пометил). А через два дня последовал ответный удар - против эскадры миротворцев в Сингапуре. Обошлось без бомб – диверсанты использовали танкер, везший в Сингапур 75.000 тонн сжиженного природного газа. Организованный взрыв газо-воздушной смеси обеспечил ударную мощь, превышающую Хиросимскую бомбу (но без радиации, разумеется).
*
По существу, на этом эпизоде закончилась Война за Хартию. Пришло время странных переговоров, которые со стороны Меганезии вели сперва - консулы Конвента, а потом – Первый топ-координатор, назначенный по правилам Хартии: сен Накамура Иори. Про соглашение ООН и Западного Альянса с Накамурой впоследствии говорили разное, в частности: что топ-координатор даже не собирался достигать добрососедства. Он лишь запутывал дело, создавал у визави иллюзии, будто Меганезия вот-вот вернется в лоно Глобального миропорядка, и водил за нос инвесторов из стран Золотого миллиарда. Он затягивал время, и раскрыл карты, уже имея ядерное оружие. Вспыхнула Декадная война – и предсказуемо погасла после трех локальных атомных ударов. Ну, а что же с ансамблем Капитолия Палау? Ведь он перестал существовать – не так ли?
*
Он был фатально разрушен авиабомбой 15 января 2 года Хартии. Но после рамочного соглашения между «столпами миропорядка» и Накамурой в мае того же года, на Палау начались восстановительные работы силами индийского концерна «Purvapatthara» при финансировании Всемирного банка. К сентябрю Капитолий Палау был восстановлен, а напротив него возник 5-звездочный отель «Махаратха». Правление «Purvapatthara» уже расписало план торжеств и рекламных кампаний, но… Накамура Иори открыл карты, и ситуация запахла потерей вложенных средств. Тут индусы в правлении выбрали верную стратегию: внимательное ожидание и нейтралитет - пока что-то не проясниться. Пусть другие подпрыгивают, печатают петиции, и требуют вмешательства - это их выбор. А концерн «Purvapatthara» будет стоять на позиции «никакой политики, только бизнес».  Прояснилось. Те, кто подпрыгивал - потеряли тут все. А нейтралы не потеряли ничего. Концерн «Purvapatthara» в феврале приступил к эксплуатации отеля - на тех условиях, которые согласовывались локальным судом Палау в мае прошлого года. А Капитолий остался загадкой. По слухам, там размещен экономический департамент INDEMI.   
***



…Джил Додридж дочитала страничку из шпаргалки, убрала i-phone в карман куртки, поудобнее устроилась на ступеньке лестнице левой колоннады Капитолия, и заявила:
- Знаешь, Чанди, у тебя почти энциклопедический стиль.
- Неужели?
- Да-да! Может, ты когда-нибудь создашь новую версию Британской энциклопедии?   
- Нет уж, к черту! На это всю жизнь положить надо! Мне гораздо приятнее заниматься морскими млекопитающими. Ты видела коралловых ламантинов?
- Конечно! Ты же мне присылала целую кучу видеоклипов. Ламантины – лапочки!    
- Значит, - заключила Чанди, - ты меня понимаешь.
- Понимаю, хотя не всегда, - ответила Джил, - а вот местных я почти не понимаю. Они странные. Например, Кхум. Так не бывает даже в сказках.
- Чего именно не бывает?
- Чанди! Будто ты не видишь! Эта девочка в 10 лет попала в секс-рабство. С ней такое происходило, что я вздрагиваю. А теперь скажи: по ней разве заметно?   

Чанди Кестенвэл-Шеппи коротко кивнула.
- Не очень заметно. Я уже видела такое. У меня есть подружка, еще моложе, чем Кхум. Вспомни: если ты смотрела мой клип с Американского Самоа, то она там есть.
- А! Я помню! Девчонка в гриме под инопланетянку из фильма «Аватар».
- Верно, Джил. Ее зовут Ралинэ, она из Боливии. А биография почти как у Кхум.
- И что? – спросила Джил Додридж.
- Ничего, - Чанди пожала плечами, - чудесная девчонка. Она живет у лидера незийской мифриловой мафии, капитана-резервиста штурмовой авиации.   
- Э-э… Что такое «мифриловая мафия»?
- Это такие контрабандисты. Не важно. Я говорю, что Ралинэ и Кхум в чем-то похожи.
- Допустим, - сказала Джил, - но почему? Как у них получается жить с этим?
- Я не знаю, - Чанди снова пожала плечами, - но могу спросить у Бокассы.
- Ох-ох… Он правда так хорош, этот твой незийский парень с Гаити?
- Джил, какого ответа ты ждешь на такой вопрос?
- Ох! Пожалуй, вопрос глупый. Забудь. Давай лучше про сегодня. Мы подруги, так?    
- Конечно, мы подруги. Выкладывай, Джил.
- А что выкладывать? Ты все знаешь. Мне просто надо, чтоб ты прикрыла меня, когда я предстану перед дядей Джонатаном, и перед этим мерзким Тейлором. Слушай! У меня родился план. Ты же помнишь, что в восемь вечера начнутся переговоры в отеле в кафе «Канопус». Так вот: мы придем туда вместе, и я просто покажусь, дальше: «ах-ах, дядя Джонатан, я вижу, ты занят, не буду отвлекать». Но, он может начать спрашивать. Или начнет спрашивать этот мерзкий Тейлор. И тогда ты зарычишь…
- Что я сделаю? – удивилась Чанди.
- Зарычишь! - повторила Джил, - Это просто! Что-нибудь вроде: «Алло! Вы пришли на гребаные переговоры, или вы пришли читать гребаную мораль вашей племяннице?».   
- О, черт! У меня не получится сказать это, чтобы выглядело естественно.
- Чанди! Я же не настаиваю на этом тексте. Зарычи что-нибудь, что тебе нравится.



*20. Теневые переговоры. Как это делается в Меганезии.
Палау 11 апреля. 19:57. Кафе «Канопус» в куполе крыши отеля «Махаратха»

В абонированном закрытом секторе зала с западной стороны остекленного купола кафе имелись все условия для хорошего вечернего отдыха. Уютный интерьер, и спокойная цветовая гамма. Но, напряжение чувствовалось в воздухе, как некое силовое поле. Пять персонажей за круглым столом, собрались по конфликтному поводу. И это заметил бы, наверное, даже посторонний наблюдатель. Впрочем, посторонних здесь не было. Даже официант был выставлен за дверь после того, как принес чай…
- …Чай очень милый, - промурлыкала Джонни-Ди Уилсон, сделав крошечный глоток.
- Тут всегда неплохие сорта чая, - откликнулся капитан Бокасса.
- А по мне так, - заявил Влад Беглофф, - индийские сорта безвкусные. Вот другое дело: заварить чай пополам с тундровым медвежником. И не щепотку на чайник, а от души.
- Что такое тундровый медвежник? – спросила Джонни-Ди.
- Это травка такая с желтыми цветочками. Но, цветочки фигня, главное в ней аромат и шаманские свойства. Им можно почти любую болезнь вылечить, даже похмелье после трехдневной пьянки… - тут Влад бросил взгляд на пока что молчаливых визави: лорда Джонатана Конгрейва и адвоката Мориса Тейлора, - …Хэх! Я, по ходу, отвлекся.
- Все ОК, - сообщил Бокасса, глянув на часы, - еще двадцать секунд до восьми.

В этот момент распахнулись двери, и в сектор вошли две юные леди.
- Так! – произнес Конгрейв, - Где ты была, Джил?
- Я… - начала леди Додридж, но Чанди мгновенно перебила ее.
- Мистер Конгрейв, неужели я должна напоминать вам правила этикета?
- Одну минуту… - растерялся лорд.
- Хоть сто минут, - холодно бросила Чанди, сделав шаг к столу, - да, мистер Конгрейв. Никаких проблем. Вы можете располагать хоть миллионом минут, если вам угодно, но только когда мы проясним один вопрос. Кажется, вам недостаточно моих подписей на документах, удостоверенных компетентными институтами США и Новой Зеландии. Я нахожу вашу подозрительность странной, но, чтобы ускорить дело, я пришла сюда. И я подтверждаю: мои права на объекты, указанные в этих бумагах, переданы мной в фонд  компании «Ранчо Пандора», а оттуда, с моего ведома, переданы в пул Зюйд-Индской Компании, представленной мистером Беглоффом, и его консультантом мисс Уилсон. Я надеюсь, недоразумение исчерпано, но если нет – задавайте вопросы, пока я здесь.
- Вопросов к вам будет много, мисс Кестенвэл - подал голос Морис Тейлор, - так что я советую вам успокоиться и присесть.
- Мистер Конгрейв, - сказала Чанди, не удостоив Тейлора даже взглядом, - тут следует внести ясность. Предложение задавать вопросы относится к вам, а не к любому быдлу, которое вы по какому-то капризу привезли с собой и усадили за этот стол.

Немая сцена. Морис Тейлор посмотрел на Чанди с откровенной неприязнью. Джонатан Конгрейв оглянулся на юную леди Додридж, все еще стоявшую у дверей.
- Э-э… Я полагаю, Джил, будет лучше, если ты пойдешь в свою комнату.
- Конечно, дядя Джонтан, - прошептала она, и выскочила из помещения.
- Почему-то, - лениво произнес Бокасса, - мне кажется, что переговоры стартовали не в конструктивном тоне. Чанди, пожалуйста, займи место между мной и Владом. Мистер Тейлор, пожалуйста, воздержитесь от советов в адрес мисс Кестенвэл.
- Допустим, я воздержусь от советов, - проворчал якобы адвокат, наблюдая, как Чанди усаживается между Бокассой и Беглоффом, - но это не снимает вопросов.
- Задайте эти вопросы мне, - предложил Бокасса.
- Вам? А какой ваш статус в этом деле?
- Никакой. Но я готов ответить на ваши вопросы, а мисс Кестенвэл - нет. Вам ясно?
- Ладно, - сказал Тейлор, - тогда главный вопрос: вы понимаете, что имущество на 15 миллиардов долларов никогда не принадлежало покойному барону?
- Правда? – тут Бокасса слегка выпятил нижнюю губу, - А кому оно принадлежало?   
- Оно принадлежало и принадлежит группе, известной, как Гиперборейский клуб.
- Хэх… Укажите хоть одну вескую причину верить вашему заявлению.
- Мистер Бокасса, неужели вы думаете, что мы заявляем права на чужое имущество в настолько значительном объеме, не будучи уверенными в своей правоте?
- Мы не в карты играем, мистер Тейлор. Нужны реальные аргументы.   
- Хорошо. Посмотрите британские деловые газеты, где дискутируется ситуация. Там приведены мнения авторитетных персон о принадлежности данного имущества.

Меганезийский капитан поднял руку и, будто перечеркнул что-то крест-накрест.
- Слабый аргумент, мистер Тейлор. Деловые британские газеты подконтрольны вашему истеблишменту. Кроме того, пока Мейнард Эдуард Кестенвэл был жив все газеты, без исключения указывали данное имущество, как принадлежащее ему. С чего бы доверять внезапно изменившемуся мнению журналистов этих газет? Вот, если бы существовали юридически корректные документы о собственности, тогда другое дело. 
- Мистер Бокасса, а что вы скажете о заявлениях свидетелей? Это будет аргументом?
- Смотря, чье свидетельство, мистер Тейлор. Предъявите – посмотрим.
- А чье свидетельство вас бы устроило?
- А чье у вас есть?
- Мистер Бокасса, не надо слишком усложнять. Это не в интересах мисс Кестенвэл.
- Правда? А что, по-вашему, в интересах мисс Кестенвэл?
- В ее интересах: получить компенсацию в обмен на отказ от претензий на наследство.
- Ну… - Бокасса развел руками, - …Тогда вопрос распадается на два. Первый вопрос: денежная компенсация в пользу Зюйд-Индской компании. Второй вопрос: признание баронства Шеппи и достоинство пэра Англии за мисс Кестенвэл.
- Послушайте! – повысил голос Морис Тейлор, - Это несерьезно. Никакие признания невозможны. Мы предлагаем деньги. Миллион фунтов в год. И первый миллион будет выплачен немедленно после того, как мисс Кестенвэл подпишет документы.

Чанди чуть заметно покачала головой. Бокасса снова развел руками.
- Это даже не смешно, мистер Тейлор. Предложите что-нибудь другое. Иначе вопрос перейдет в чисто юридическую плоскость.
- Что значит «в чисто юридическую плоскость»? – спросил лорд Конгрейв.
- Это значит, - пояснил Бокасса, - что мисс Кестенвэл и я оставим вас в обществе уже представленных вам мистера Беглоффа и мисс Уилсон, как юридически правомочных интересантов по промышленным объектам. А вопрос о баронстве Шеппи мы обсудим только в случае, если вы с мистером Беглоффым договоритесь о главной сумме.
- Мистер Тейлор…- нерешительно произнес лорд, повернувшись к якобы адвокату.   
- Все нормально, мистер Конгрейв, - сказал тот, - давайте, чтобы быстро решить вопрос, поговорим о максимальной сумме. Это три миллиона фунтов в год. Соглашайтесь, мисс Кестенвэл. Это большие деньги. А если вы не согласитесь, то не получите ничего.   

Снова немая сцена. Чанди Кестенвэл поднялась из-за стола и, глядя в глаза Джонатану Конгрейву, негромко, но очень четко произнесла.
- Сэр! Я слышала, что ваши благородные предки доблестно сражались за Англию при Трафальгаре, при Ватерлоо, в Дарданеллах, и в Северной Атлантике. Мне жаль, что вы скатились до поддакивания вору. Я ухожу. Капитан Бокасса, прошу, проводите меня.
- Aita pe-a! - меганезийский капитан тоже встал из-за стола, - Maeva foa!       
- Maeva oe, - откликнулся Влад Беглофф, а Джонни-Ди Уилсон помахала ладошкой.

Бокасса и Чанди с (пожалуй) несколько демонстративным достоинством покинули зал. Беглофф переглянулся с Уилсон и потер руки.
- Ну-с, джентльмены. Обсудим компенсацию. Чтоб не тянуть кита за хвост, я называю разумные цифры: пять миллиардов долларов. Платить можно в рассрочку, если будет банковская гарантия первой категории, или достаточный залог.
- Сколько? – подавленно прошептал лорд Конгрейв.
- Пять миллиардов долларов, - невозмутимо повторил Беглофф.    
- С возможностью рассрочки, - нежно промурлыкала Джонни-Ди.
- Вы в своем уме? – осведомился Морис Тейлор.
- Ну, вы это, повежливее давайте, - благодушно отреагировал Беглофф, - а если вам не нравится решать по-хорошему, то получится по-плохому. Это логика, джентльмены.
- Поговорим как разумные люди… - предложил Тейлор.
- Классно! – Беглофф с готовностью кивнул, - Говорите, я слушаю.
- …Так вот: выплаты порядка миллиарда долларов принципиально невозможны.      
- А что так? В Правительственном Банке Англии сломался компьютер? 
- Не ерничайте, мистер Беглофф. Я предлагаю принять мое утверждение, как факт.

Влад Беглофф, не очень расстроившись, положил на стол авторучку и лист бумаги с какой-то распечатанной таблицей.
- Если нет денег, то делим в натуре. Есть четырнадцать нефтяных платформ, в разных регионах. Давайте нам пять платформ в море Сулавеси. На остальные платформы мы не претендуем, и на Ева-ГЭС с заводом по сжижению природного газа в Северо-Западной Австралии тоже не претендуем. Три рудника рения поделим. Два - вам, один - нам. Вы берете рудник в Андаманском море, и береговой рудник на Курилах. Мы берем морской рудник на шельфе Новой Зеландии. Еще делим инвестфонд «Royal-Synergetic»: полтора миллиарда долларов. Нам паи на полмиллиарда, вам – на миллиард. На этом миримся. 
- Мистер Тейлор, - тихо сказал лорд, - о чем говорит мистер Беглофф?
- Он хочет получить треть от всего, - пояснил якобы адвокат, - видите ли, по его логике, поскольку наследство барона оценено в 15 миллиардов, треть этого: 5 миллиардов.
- Вот-вот! – подтвердил Влад Беглофф, - даже без денег можно решить цивилизованно.

Морис Тейлор сжал губы в тонкую линию и покачал головой.
- Мистер Беглофф, речь вообще не может идти о суммах порядка миллиарда. Не важно, деньгами, паями, или правами на месторождения. Я уже называл предел: три миллиона фунтов в год. Это пять миллионов долларов. Можно капитализировать сумму за 20 лет. Получится 100 миллионов долларов. Что вы об этом скажете?
- 100 миллионов в компенсацию за 15 миллиардов, это ни о чем, - ответил Беглофф.
- Какие 15 миллиардов! – воскликнул лорд Конгрейв, - Вам же объяснили: это не было собственностью барона. Он выступал лишь формальным держателем имущества.
- Бумага об этом есть где-нибудь? – поинтересовалась Джонни-Ди Уилсон.

За столом ненадолго наступила тишина. Слышалось только, как лорд Конгрейв нервно постукивает ложечкой по чайному блюдцу. Затем Морис Тейлор произнес:
- Мы прошли по кругу и вернулись к началу. Это пустая трата времени.
- Вам лучше знать, - сказала Джонни-Ди, - вы к нам приехали, а не мы к вам.
- Но, - заметил Конгрейв, - проблема у нас общая. Давайте решим ее разумно.
- Мы с мистером Беглоффом это и предлагаем. А вы и мистер Тейлор предлагаете нам компенсацию 70 центов за 100 баксов.
- Мисс Уилсон, вы же понимаете: не было у барона своих 15 миллиардов.
- А сколько у него было своих? – спросила она.
- М-м… Я не знаю точно… Мистер Тейлор, наверное, вы знаете.
- Что? – спросил якобы адвокат.
- Наверное, - пояснил лорд, - вы знаете, сколько своих денег было у покойного барона.
- Я не могу вам это раскрыть. Это информация только для Мастеров Ложи.      
- А барон был в числе Мастеров Ложи? - поинтересовалась Джонни-Ди.
- Почему вас это интересует? – спросил Тейлор.
- Потому, что Мастеру Ложи принадлежит равная доля с другими Мастерами Ложи. В литературе отмечается, что это правило есть во всех современных ложах Англии.
- Мисс Уилсон, - строго сказал якобы адвокат, - уж не думаете ли вы, что Ложа будет отчитываться перед вами о своем имуществе, и о составе своего руководства?
- Нет, я даже не задумывалась на эту тему, но если Ложа не даст эту информацию, то разговоры о нашей доле, меньше чем 5 миллиардов несерьезны. Честно говоря, я даже начинаю сомневаться, что 5 миллиардов это достаточно для нас. Почему мы должны отказываться от остальных 10 миллиардов, которые тоже наши по закону?
- Мне, - заметил Беглофф, - тоже пришла в голову эта ценная мысль.

Тут Морис Тейлор не выдержал.
- Кажется, вы плохо понимаете, что такое миллиарды долларов. За миллиард долларов можно сделать, чтобы вы оба исчезли, и мисс Кестенвэл со своим приятелем – тоже.
- Еще одна ценная мысль, - сказал Беглофф, - знаешь, Джонни Ди, пора посмотреть, где живут эти два джентльмена, где их бизнес, и где их семьи. То же самое про всех членов Ложи, или Гиперборейского клуба, кроме мелюзги. Ну, тебе виднее, ты профи в этом.
- Я уже подготовила эти данные, - сообщила она, и подвинула к нему свой ноутбук.
- Какого черта вы делаете? – нервно спросил лорд Конгрейв.
- Это просто, как банан, - сказал Влад Беглофф, - ваш, как бы, адвокат, пригрозил нам физической ликвидацией. Настоящий hombre непременно отвечает на эту любезность встречной любезностью. Я скажу прямо: если хоть с одним из нас случиться какое-то подозрительное фатальное несчастье, то вы, лорд, и ваш, как бы, адвокат, и все ваши коллеги по Ложе, так или иначе, раньше или позже, окажутся подвержены фатальным несчастьям того же рода. Я думаю, надо сделать технический перерыв, чтобы вы, без промедления, порадовали ваших коллег этим новым интригующим обстоятельством.
- А заодно, - добавила Джонни Ди, - передайте им предложение по честному разделу в натуре. Быть может, они согласятся, и тогда всем нам станет гораздо проще работать.    
- Тейлор! – воскликнул лорд Конгрейв, - Какого черта вы до этого довели?!
- Не забывайте, Конгрейв, кто здесь главный, - огрызнулся якобы адвокат.

Джонни Ди Уилсон артистично изобразила экстремальное внимание.
- Интересный вопрос! А кто здесь главный?
- Он, - лаконично, но неохотно, ответил Конгрейв, кивнув в сторону Тейлора.
- Ну! Все интереснее и интереснее! Мистер Тейлор, может, вы один из Мастеров?
- Не ваше дело, мисс Уилсон!
- Ответ ясен. Спасибо. А теперь объявите время следующего раунда переговоров.
- В полночь вас устраивает? – спросил Тейлор. 
- О-о! - Джонни-Ди улыбнулась, - Разумеется! Ведь полночь, это так романтично!



Это же время. Палау. Восток острова Бабелдаоб. 6 километров к югу от Капитолия.

Дореволюционный Нгивал был типичным равнинным аграрно-рыбацким районом, где существовала одна деревня с числом жителей - менее трехсот, и кое-какой локальной инфраструктурой (три магазинчика, два пирса для баркасов, и одна начальная школа с неплохой библиотекой). У Нгивала имелся собственный античный эпос, и собственный памятник старо-языческой эры: Дерево-Прародитель в центре каменного кольца. Ни это дерево, ни кольцо, не были теми же, что в древности, но стиль (как говорят) сохранился. Античный расцвет Нгивала связан с гаванью, которая защищена коралловым барьером,  лежащим примерно в километре от берега. В новые эпохи эта полоса мелководья стала минусом: корабли со значительной осадкой просто не могли подойти к деревне. Зато в «сверхновую эпоху» (после Алюминиевой революции) она опять стала плюсом. Такая естественная, почти всепогодная ВПП для летающих лодок и экранопланов…    

…Микар Унгилранг излагала это Джил Додридж в ходе конной прогулки от Капитолия Палау в Нгивал, к Y-клубу «Утка и Кенгуру», расположенного около учебной авиабазы Народного флота. Дорога (построенная при неоколониализме) была очень неплоха для автомобилей, но лошадке вредно шагать по асфальту. Лучше - грунтовая обочина. И, в любом случае, ездить верхом там, где есть автомобили – не рекомендуется, особенно в темный период суток, когда внезапный яркий свет автомобильных фар может напугать лошадь. Здесь, на восточном берегу Бабелдаоба, тоже встречалось какое-то количество автомобилей (а также байков и трайков), но очень немного. И, разгоняться до высокой  скорости здесь было не принято. Какой смысл, если самое большое расстояние - 40 км? Проезжающая «колесно-моторизованная» публика, увидев двух конных девушек, как правило, притормаживала. Следовал обмен репликами и дежурными шутками (Джил не понимала местного сленга, и не могла оценить), дальше - типовой приветственный жест поднятой открытой ладонью, и – счастливо оставаться.      
Тишина, нарушаемая лишь шелестом близких волн, выбегающих на песок.
Темнота, прерываемая пятнами уличных фонарей (тоже наследие неоколониализма).
В тусклом свете этих фонарей покачиваются ветви пальм, похожие на гигантские перья фантастических птиц. Иногда бесшумно мелькают тени-силуэты летучих лисиц.   
Мир здесь кажется заколдованным. Будто какая-то другая, параллельная вселенная.

В Нгивал-таун они въехали как-то внезапно. Справа обочина оборвалась прямо к морю, поблескивающему в свете фонарей. Слева появились квадратные домики с 4-скатными крышами. И света стало больше. В тауне бурлила ночная жизнь. Около дороги работало нечто вроде маркета. На листах брезента и на циновках лежали товары - фрукты, овощи, лепешки, пирожки, печеная рыба, бутылки с напитками, и пучки разнообразной травки, снабженные листами с компьютерной распечаткой (видимо, объясняющей свойства)…
- Микар, это марихуана, что ли? – спросила Джил, приглядевшись к одному пучку.
- Да, - подтвердила туземка, - хочешь, можно купить, потом в клубе пыхнем.
- Э-э… Я просто так спросила. А вот у того дедушки банка с порошком? Это кокаин?
- Сейчас спрошу…   

Микар обменялась несколькими фразами с пожилым туземцем, и сообщила:
- Нет, это не кокаин, это польский снежок. Совсем другая штука…
- Польский? – переспросила Джил.
- Да. Кокаин называется колумбийским снежком. А это – польский. Типа, его придумал польский ученый, который живет недалеко от Таити. Точнее, недалеко от Бора-Бора.
- Слушай, а у вас что, легально этим торгуют?
- Да, как вином, кофе, и табаком. По Хартии бан только на то, что вызывает подсад.
- Подсад, это в смысле наркомания, как с опиумом? - уточнила британка.
- Да, И не только. В мире до фига придумано всяких неправильных таблеток. 
- Хэй, нези! – окликнула их бабушка-туземка, - Берите мескалиновый кактус, сушеный натуральный продукт. Полезнее, чем тот же мескалин в порошке. 
- Спасибо, мамми, - вежливо ответила Микар, - но это не то. Вот если бы kava-kava.
- Kava-kava? – переспросила бабушка, широко улыбнулась, и подняла со своей циновки пластиковую бутылку с зеленоватой жидкостью, - Вот, это из свежего урожая. 
- Ну, классно! И почем?
- Совсем недорого, дотти. Три фунтика. А лучше дай пять фунтиков, и я тебе добавлю большую связку бананов, дюжину кукурузных сигарилл, и зажигалку.
- ОК, мамми, - согласилась Микар, и протянула пожилой туземке золотой листок, как стандартная визитка по формату, но очень тонкий.
- Хэй, нези! – встрял дедушка, сидевший в старом плетеном кресле рядом со штабелем больших картонных коробок, и смотревший прямо на Джил, - Ты из Америки?
- Из Англии, - ответила она.
- Из Англии? Хорошо! Бери ice-fire, биофрендный рекрик. Эффект, как LSD и ecstasy одновременно! Многие foa хвалят, говорят: незабываемый фест получается.
- Даже не знаю… - растерялась Джил.
- Всего семь фунтов за блистер сорок таблеток. А если ты дашь десять фунтов, то я еще добавлю биофрендный ультра-мини элнот с трехдюймовым экраном. В память закачана последняя Фифтипедия, где уже есть Мурлокотам.
- А что такое Фифтипедия, и что такое Мурлокотам?
- Хэй-хэй!!! – дедушка выразительно схватился за голову, - Ты, видно, только сегодня вернулась с войны, с какого-то секретного фронта, поэтому еще не знаешь.   
- Просто, я была не здесь, - ответила она, и добавила, - мне интересна Фифтипедия, но только в наборе с чем-нибудь другим… Может, что-нибудь этакое?
- Этакое? Конечно, есть! Бери биофрендные бумеранги. Вот три штуки, разноцветные, разной формы. Они из светящегося пластика, их можно метать ночью на фесте, и сразу находить по свечению. Не потеряются. Вместе с элнотом – те же десять фунтов.         
- ОК, - согласилась Джил (мысленно гадая, почему все товары подряд тут называются «биофрендными»), вынула из бумажника два пятифунтовых золотых листочка. И вот - готово: она совершила первую свою сделку на меганезийском стихийном маркете.

…А затем, всадницы, с некоторым числом покупок, поехали дальше.
- Слушай, - спросила Джил, - а почему продавцы там нас обеих называли «нези»?
- Ну, типа, они думали, что мы из одного гнезда, раз мы вместе.
- Подожди! Но я же сказала тому дедушке, что я из Англии.      
- Ну, и что? В Народном флоте немало ребят, которые приехали из Англии.
- Допустим, что так. Микар. Но, все-таки, это странно. Как если бы в Нью-Йорке один американец окликнул другого: «хелло, янки».
- Ну, тут такая тема: для многих пожилых аборигенов слово «нези» обозначает, типа, приезжих ребят, которые взяли все под контроль. Даже меня называют «нези», хотя я родилась на Бабелдаобе. Эти бабушки и дедушки привыкли к определенной жизни. А теперь мы поменяли все. Хотя, если разобраться: что для них изменилось? Они, как и раньше, утром рыбачат, или что-нибудь делают на огороде. А во второй половине дня торгуют на маркете, и общаются о том - о сем. Хэх… Короче, психология. Вот.
- Психология, - отозвалась Джил, - а кто научил их торговать «снежком»?
- Никто. Я же говорю: они всегда во второй половине дня торговали на маркете. Днем бабушка или дедушка приезжает в порт, и покупает что-то мелким оптом, а на маркете перепродает в розницу, с дельтой к цене. На что есть спрос, тем и торгуют.
- Да, конечно… Э-э… А куда мы сворачиваем?
- Это, - пояснила Микар, - мармеладный пирс. Мы туда ненадолго заглянем.
- Что? Специальный пирс для мармелада? Странно.
- Я позже объясню, - сосредоточенно отозвалась туземка.


…Пирс был обычный: каркас на бамбуковых сваях, с бамбуковым же настилом. Форма конкретно этого пирса - Т-образная, как для парковки значительного числа катеров или маленьких яхт. У его дальнего края стоял высокий шест с горизонтальным кольцом, на котором висели металлические колокольчики, тихо позвякивающие на слабом ветру. И туземка остановила пони под этим шестом. Она спрыгнула на настил, постояла, глядя в темный океан, а затем стала бросать в воду монетки. Плюх… Плюх… Плюх… Плюх…

Завершив это (по-видимому важное для нее) дело, она жестом показала Джил, что пора возвращаться на дорогу. Минут пять они ехали молча, затем британка все же спросила:
- Это был обряд в память о ком-то?
- Да. У нас четыре пилота гидропланов не вернулись. Война… Хорошие ребята были.
- Я понимаю… Война… Но почему этот пирс называется мармеладным?
- На флоте, - пояснила Микар, - мармеладом называют желеобразную огнесмесь.
- А-а… Ты тоже… Летала на такие задания?
- Да. Я, как военный переводчик, летала вторым пилотом гидроплана.
- Э-э… Переводчик на боевом гидроплане? Зачем?
- Джил, это просто. Мы вылетаем на закате, в сторону Лусонского пролива, где самое интенсивное движение танкеров, и я слушаю эфир. У меня радио и пеленгатор. Надо определить по содержанию переговоров, где незащищенная мишень, а где вражеские эскортные корабли с ПВО. Если все сделано правильно, то мы поджигаем мишень, и спокойно возвращаемся на базу до рассвета. А если сделано неправильно, или если не повезло, то наши товарищи будут кидать за нас монетки в воду. Такие дела.   

Тут Джил Додридж растерялась. В голове у нее вертелись кадры из военных фильмов: «Битва за Британию», и «Перл-Харбор», и еще что-то в том же роде. Но в сознании не укладывалось, что девушка-туземка, компаньонка по прогулке, совсем недавно была в экипаже боевого самолета и делала что-то, как герои этих фильмов…
- Не напрягайся, - посоветовала Микар, - прошлое прошло. Давай-ка глотни зелья.
- Э-э… - замялась Джил, глядя на протянутую ей бутылку - …Это ведь kava-kava?
- Ага! - подтвердила туземка, – Это еще называют фестивальный перец. Эффект такой легкий, как от кофе с ромом, только веселее.
- Э-э… Наркотик?
- Ага. Бананы тоже наркотик. Они содержат психоактивный комплекс триптофан-Б-6. Посмотри в энциклопедии, если не веришь.
- Э-э… Я просто хотела спросить: как действует эта kava-kava? 
- Так, я говорю: поднимает настроение. Крышу не сносит, если ты этого опасаешься.
- А-а… Вот это я и хотела понять. Тогда все ОК, - и с этими словами, юная британка сделала несколько смелых глотков из бутылки.
- Ну, Джил, как тебе это на вкус? – спросила Микар, забирая у нее бутылку.
- Ничего, вроде бы… Только покалывание какое-то на языке и губах.
- Все ОК, так и полагается, - туземка тоже глотнула из бутылки, - реально, у бабушки хорошая kava-kava. Хотя, у фиджийцев я пробовала и получше.
- Все же, странный напиток, - отозвалась Джил, прислушиваясь к ощущениям.   
 
Она так увлеклась этим прислушиванием, что следующие несколько минут выпали из осознанного наблюдения. А в реальность ее вернула фраза Микар:
- Мы приехали.
- Куда? – удивилась Джил.
- Туда, - ответила туземка, и показала рукой на неприметный холмик высотой 20 футов примерно, между дорогой и пляжем, поросший пушистым кустарником, и снабженный светящимся знаком: ярко-желтый круг с зелеными силуэтами: утка верхом на кенгуру.
Собственно, светящийся знак и был дверью (точнее очень большим круглым люком).
- Э-э…Микар, а где мы оставим лошадок?
- Мы их отправим на мою ферму своим ходом. До фермы всего три километра.

…Оказалось, что пони отлично знают команду «домой», и видимо знают дорогу. Они уверенной рысцой побежали по какой-то боковой тропинке, ведущей сквозь молодые лесопосадки на запад. Тут Микар толкнула люк, он с грохотом провалился внутрь, и…




*21. Куда приводит день космонавтики.
Палау, Бабелдаоб, 11 апреля. Поздний вечер. Y-клуб «Утка и Кенгуру».

…И изнутри холма отозвалось гулкое эхо. Затем раздался глухой мужской рев:
- Кого еще принесли черти?
- Кронтег! – крикнула в ответ Микар, – А где «ой привет девчонки, как классно что вы пришли, вы такие красивые и сексуальные»? Ну, где?
- Микар, ты там не одна что ли? – спросил тот же голос, но уже менее ревущий.
- Конечно, я не одна. Я сопровождаю английскую виконтессу.
- Я не виконтесса, я просто джентри, - шепнула Джил Додридж.
- Это сейчас без разницы, - шепнула в ответ Микар, а затем крикнула, - Эй! Мы дождемся, приглашения, или там внутри вообще нет никого с понятием про этикет?
- Этикет… - задумчиво прорычал голос, - …Айо, ты тут хозяйка, ты точно знаешь.
- Знаю, - подтвердил женский тенор, - возьми со стены эту трубу, и дуй изо всей силы.
- Хэх… - раздалось междометье, а затем что-то загудело на пугающей басовой ноте.      
- Хватит, - распорядился тенор, - теперь кричи что-нибудь из рыцарских романов.
- Но, Айо, я их не читал, блин!
- Кронтег! Я тебя не спрашиваю, читал ты или нет. Давай, кричи уже!
- Ладно… Это… Как оно?... Благородная виконтесса не-знаю-блин-как-звать, со своей спутницей приглашаются в «Утку и Кенгуру» для… Ну, не важно. Заходите, короче.
- Ну, вперед! - прошептала Микар, и юная британка, не без некоторой опаски, шагнула в круглый лаз (метра полтора в диаметре, так что пришлось пригнуться).

Лаз оказался коротким, и через мгновение Джил попала в просторный круглый зал (или внутренность сплюснутого пузыря), как будто созданный по мотивам психоделических картин Сальвадора Дали. Тут не наблюдалось ни одного привычно бытового предмета. Стулья напоминали разноцветных пауков ростом с бульдога, а столики выглядели как половинки яблок, срезом кверху. Кухонный уголок был стилизован под рабочее место кочегара на древнем паровозе. Рядом с дверцей топки даже лежала лопата для угля. На дальнем краю зала был еще один круглый люк с надписью: «Санузел. Не бойтесь, там традиционная аппаратура». В центре зала уходила вверх винтовая лестница. В потолке имелся (опять-таки) круглый люк. Потолок - полупрозрачный, сквозь него различались неясные тени неопознанных субъектов, перемещающихся по второму этажу.

Теперь о публике. Хозяйка (та самая Айо – девушка северно-европейской расы, однако загорелая до негритянского цвета кожи). Кстати, было, с кем сравнивать. За столиком, ближайшим к «кухне-паровозу» одиноко сидела стройная негритянка банту, задумчиво созерцая содержимое своего стакана: пузырящуюся белую жидкость.
Недалеко от входа расположился тот самый Кронтег – высокий скандинав, и за тем же столиком - парень значительно меньших габаритов, этнический филиппинец, плюс две девушки, вероятно – китаянки, но судя по загару и манерам, уже ставшие местными. 
За парой сдвинутых столиков под лестницей сидели три японки, видимо не местные, а туристки, студенческого возраста, и (судя по хихиканью) уже слегка «укуренные».
Ближе к середине зала устроились два парня, вероятно, латиноамериканцы. 
Первый: толстенький, невысокий, круглолицый и улыбчивый.
Второй: похожий на дикаря-людоеда или на неандертальца в полном расцвете сил…
Под действием напитка kava-kava, в сознании Джил как-то разделились два сюжетных потока. Она размышляла над увиденными образами присутствующих, при этом с ними разговаривая, но не осознавая процесса разговора. Слова рождались и произносились в автоматическом режиме. Юная британка подумала: «О! Забавно наблюдать за собой!».

…Микар слегка толкнула плечом Джил, и направила ее к столику, за которым сидела задумчивая банту со стаканом белой субстанции. Едва усевшись, Микар объявила.
- Рондо, это Джил из Британии, Джил, это фельдшер Рондо из нашей службы 911.
- Я рада знакомству, - сказала Джил, уже поборов предыдущей фортель сознания.
- Взаимно, - откликнулась банту, - а ты правда виконтесса?
- Нет, я джентри.
- Джентри? А что это значит?
- Это, в общих чертах, землевладелец из нетитулованного дворянства. 
- Ну, тоже неплохо.
- Рондо, у тебя что-то стряслось? – спросила Микар.
- Так, негатив по работе, - девушка-банту махнула рукой, - На атолле Нгулу авиетка с пилотом и четырьмя пассажирами задела кроны деревьев перед ВПП, и упала так, что топливо вспыхнуло. Был бы спиртовой движок - по ходу, легче обошлось бы. Но там турбина на пропане. Вот, мы с доком Треллой, и с ребятами из тамошнего медпункта, бахались с этим. Пилота мы, все-таки, потеряли. А пассажиров мы вытянули, но они в критически-хреновом виде. Ожоги больше половины поверхности кожи, и весь спектр механических травм. Мы потом отвезли их на атолл Улиси, в Хиросима-Лаб.
- Что? – удивилась Микар, - В Хиросима-Лаб? Но они же не от А-бомбы пострадали!
- Да. Но ситуации с ударными травмами при более, чем 50-процетном ожоге, это четко тематика Хиросима-Лаб. При А-взрыве это типичный результат.
- Ну, вам с доком Треллой виднее. И вот что: переживая тут, ты никому не поможешь.
- Я знаю. Подожди, вот я допью молочный коктейль, и более-менее урегулируюсь.

Микар похлопала негритянку-фельдшера по плечу.
- Что за фигня, а? Какой, на фиг, молочный коктейль? Тебе надо стакан красного вина, большой кусок мяса легкой прожарки, чтоб с кровью, и ураганного мужика.
- Блин! – негритянка хлопнула себя ладонными по коленям, - Ты думай, что лепишь! Я сейчас даже смотреть на мясо не могу! У меня, блин, в носу запах горелого мяса…
- Да, нах, про мясо я фигню спорола! - самокритично признала Микар, - Но про вино и мужика я тебе абсолютно точно говорю, с научной психологической позиции.
- По науке типа того выходит, - согласилась Рондо. И тут…

…У их столика нарисовался толстенький круглолицый улыбчивый латиноамериканец, компаньон «людоеда-неандертальца».
- Aloha, прекрасные феи! Я случайно краем уха слышал про мужика. Мы бы с радостью предложили вам свое общество, и по пятьдесят фунтиков каждой фее в знак восторга.
- Вопрос интересный, - сказала Микар, - но как быть тем, что вас двое, а нас трое?
- О! Вы посмотрите внимательно на моего друга Экзо…А меня, кстати, зовут Зебра.
- Ну, я смотрю, – сообщила Рондо и действительно посмотрела на «неандертальца». Он немедленно отреагировал: тоже подошел к их столику.
- Aloha! Знаете, по физической форме, я в порядке, так что…
- …Ты, - с легкой иронией перебила Микар, - эксперт групповой камасутры?         
- Типа того. И не надо верить мне на слово. Практика - критерий истины, ага?

 Микар собиралась ответить очередной веселой колкостью, но тут всех отвлек визг со стороны винтовой лестницы. Пока все переключали внимание, «неандерталец» Экзо отреагировал актуально. Он одним длинным шагом метнулся к лестнице, и… Поймал падающую японскую девушку (совершенно голую, между прочим), прежде, чем она успела пересчитать головой несколько ступенек, оставшихся до пола. Девушка очень удивленно покрутила головой, и поблагодарила:
- Arigato.
- Ie-ie, - ответил он и поинтересовался, - O-genki des ka?
- Hai genki des, - отозвалась японка, подтверждая, что она в порядке, и после короткого перерыва добавила, - O-kage sama de. (Вашими стараниями).
- Намико! – раздался удрученный мужской голос с верха лестницы, - Я же говорил, что лучше бы тебе пока не ходить дальше ванной.
 
Голос принадлежал молодому мужчине европейского типа, в шортах, надетых (видимо наспех) задом наперед. Хозяйка клуба моментально выдала рекомендацию:
- Берт, разденься и оденься заново.
- Э-э… Я что-то не въезжаю, Айо, о чем ты?
- Сориентируй глаза на хер, и въедешь, - сказала она.
- А-а… Черт… - он вздохнул, снял шорты, перевернул, и надел нормально.
- Это Берт из Аделаиды, Австралия, - пояснила Айо для остальных.
- С меня выпивка этому парню, – добавил австралиец, показав взглядом на Экзо.
- Нас пятеро, - проинформировал «неандерталец», махнув рукой в сторону столика, за которым сидели Микар, Джил, Рондо, и уже присоединившийся к ним Зебра.   
- А я и пятерым могу выпивку поставить, - бесстрашно ответил Берт. Три укуренные девушки-японки за сдвоенным столиком под лестницей в очередной раз захихикали, а Намико (очевидно бывшая из их компании), пристроилась туда на свободный стул, не затрудняя себя тем, чтобы одеться. Впрочем, было понятно, что ее одежда осталась на втором этаже, где она эротически развлекалась с бравым австралийцем из Аделаиды.

Тем временем. Айо, в соответствии с заявлением австралийца, притащила стаканы, и бочонок в виде космического корабля, плюс блюдо с горкой пирожков на закуску.
- Ой! А почему такой бочонок? – удивилась юная британка.
- Так, по ходу, - пояснила хозяйка Y-клуба, - сегодня 12 апреля. День полета человека в космос. 12 апреля 1961-го взлетел советский корабль «Восток-1» с Юрием Гагариным, первым астронавтом, а 12 апреля 1981-го – стартовал американский шаттл «Колумбия», первый многоразовый космоплан. До того 20 лет все корабли были одноразовые, типа кондома. Слетал – выкинул. По тем временам, все же, круто, но очень неэкономично.   
- А-а… - произнесла Джил, глядя, как «неандерталец» сливает из космического корабля топливо в стаканы… 

…В «космическом корабле» оказалось легкое красное вино. Джил Додридж не пришло в голову, что такой безобидный напиток, тщательно закусываемый пирожками, может сыграть с ней какую-то нетривиальную шутку. Она не подумала о синергизме вина с недавно выпитой порцией загадочного зелья kava-kava. И первые полчаса ничего не происходило, но дальше…Вселенная, превратившись в одушевленное дружелюбное существо, распахнула юной британке свои объятия. Бытие обрело головокружительную легкость. Общение с окружающими людьми происходило так свободно, так гладко, как скользят хорошие санки по ровному ледяному склону в солнечный зимний день…

…Бум… Внимание Джил собралось в кучку, и начало исследовать окружающий мир. Удивительное дело: теперь вокруг был не интерьер Y-клуба «Утка и Кенгуру», а салон маленького самолета, причем (судя по ощущениям) уже набравшего высоту.
- Это была просто воздушная яма. Aita pe-a, - сообщил ей кругленький парень Зебра.
- Э-э… Мы куда-то летим, не так ли?
- Конечно, мы летим. Как иначе мы могли бы добраться до действующего вулкана, на котором можно достойно продолжить фестиваль Дня полета человека в космос?
 - А-а… Да… Конечно… - протянула юная британка, в сознании которой с кристальной ясностью прорисовалась цепь событий между первым стаканом вина из «космического» бочонка и вылетом с гидроаэродрома Нгивал. Она вспомнила и эту идею (вброшенную «неандертальцем» Экзо), и этот странный маленький гидроплан у пирса (торжественно представленный как «MiG-8ET, продвинутый альтернативный потомок дальнего предка советских истребителей эры Первой Холодной войны»), чехарду с размещением пяти человек в 4-местном салоне (как у легкового автомобиля). «Неандерталец» Экзо сел за штурвал, Микар заняла место штурмана, Рондо и Джил сели позади слева и справа. А кругленький Зебра как-то впихнулся между ними. Сейчас у него как раз можно было выяснить детали (о которых Джил не задумывалась перед вылетом). 
- Зебра, а еще далеко до этого вулкана?
- Не очень. Вот он, виден, - и кругленький латиноамериканец показал вперед. Обзору с заднего сидения мешали подголовники кресел пилота и штурмана, и все-таки, прямо по курсу можно было увидеть мерцающее оранжевое пятно. На самом деле, Зебра слегка лукавил, ответив «не очень». Близость извергающегося вулкана была иллюзорной. Как известно, ночью с борта самолета не зная высоты, невозможно определить визуально истинную дистанцию до источника света, и размер этого источника. При высоте 12000 метров может показаться, что извергающийся вулкан совсем близко. А на самом деле, расстояние до огромного облака, подсвеченного пламенем в жерле, может составлять многие сотни километров. Такой эффект возникает, если смотреть на Луну: она, вроде, торчит в небе ненамного выше облаков, а реально до нее 200 тысяч миль. Иллюзия…



Полночь 12 апреля. Восток острова Бабелдаоб, район Капитолия Палау.
Кафе «Канопус» в отеле «Махаратха».

На второй раунд переговоров «высокие стороны» явились с некоторой дополнительной информацией о своих визави. Приводить новые аргументы начала британская сторона. 
- Мне кажется, - произнес якобы адвокат Морис Тейлор, - что нам лучше вернуться к формату с участием мисс Кестенвэл, иначе есть риск не прийти ни к чему законному.
- Я не уловил логику, - отозвался Влад Беглофф.
- А я поясню. Мы с мистером Конгрейвом направили запрос в органы международной юстиции, и получили ответ: в отношении Зюйд-Индской компании, которую вы здесь представляете, открыто дело в связи незаконной добычей антарктических природных ресурсов, нарушением безъядерного и невоенного статусов Антарктиды. Что касается вашего консультанта, мисс Джонни-Ди Уилсон, то даже ее личность не установлена.
- Я только консультирую. Почему вас волнует моя личность? - отозвалась Джонни-Ди. 
- Ваша личность, - сказал Тейлор, - это элемент общей сомнительности Зюйд-Индской компании. Так, президент Зюйд-Индской компании мистер Освальд МакМагон сейчас обвиняется Интерполом в экономическом содействии террористическим вооруженным формированиям. А мистер Беглофф, представляющий здесь интересы этой компании, скрывается от Гаагского международного трибунала, где против него выдвинут пакет  обвинений. Обвинения серьезные: соучастие в массовых убийствах в Новой Гвинее. 
- Мистер Тейлор, - лениво произнес Влад Беглофф, - если уж вы решили здесь играть в адвоката, то делайте это правдоподобно. Моя биография, или биография Освальда, или биография Джонни-Ди, не имеет никакого отношения к вопросу. Остается аргумент по деятельности самой Зюйд-Индской компании в Антарктике. Но здесь налицо коллизия международного Договора об Антарктиде 1959 года, с прошлогодним национальным Законом Новой Зеландии «О населенных землях Территории Росса в Антарктике». Как заявила правовая Комиссия ООН, этот закон Новой Зеландии не может оспариваться в международном суде, и речь может идти лишь о вменении Новой Зеландии штрафа за досрочный отказ от договора в данном антарктическом секторе. И я не расслышал: кто открыл дело в связи каким-то нашим незаконным использованием Антарктиды?
- Судебный комитет Тайного совета Ее Величества, - подал голос лорд Конгрейв.

В ответ Влад Беглофф жизнерадостно улыбнулся.
- Какая радость! Самый древний, но все еще весьма авторитетный судебный институт  Британского Содружества займется законностью бизнеса нашей компании. Правда, я слышал, что с экспедиционной коллегией этого суда случился маленький конфуз. На официальном сайте появился список, утвержденный королевой Боудис, но через день вместо списка появилась фраза: «коллегия находится в процессе формирования».
- Вы находите это смешным? – холодно осведомился Джонатан Конгрейв.
- Ну, - Беглофф развел руками, - по ходу, получилась хорошая разминка мозгов перед разговором по существу. Короче, давайте, может, уже перейдем к делу, ага?
- Что ж, - жестко сказал Морис Тейлор, - я напомню: 100 миллионов долларов. Вот та компенсация, которую вы получите, если будете следовать нашим инструкциям.
- Почему-то, - игриво прокомментировала Джонни-Ди, - мне кажется, что мы получим значительно больше, если будем следовать не вашим инструкциям, а логике.
- Подожди, - остановил ее Беглофф, - давай не превращать это в светский флейм. Ты не переубедишь мистера Тейлора такими аргументами. Лучше раскрыть карты.

Джонни-Ди чуть заметно кивнула и положила перед собой палмтоп-элнот.
- Мистер Тейлор. Я отношусь с пониманием к вашей настойчивости. Ведь именно вам досталось место среди Мастеров Ложи, освободившееся после барона Кестенвэла…
- Где вы взяли эту чушь? – нервно перебил якобы адвокат.
- О-о-о, - протянула она, - мистер Тейлор, все просто. В эру смартфонов, фотоблогов, и бесплатного медиа-поиска онлайн, никакое общество не может сохранить в тайне свою внутреннюю жизнь, если не поменяет схему. Гиперборейский клуб не воспринял уроки Ассанжа, не занялся качеством конфиденциальности, и…
- …Чушь!!!
- Чушь или нет, но видео-аудио записи тайных сходок, на которых в ваш клуб вступают новые персоны, можно глянуть в сети. Там видно, что на мартовской сходке вы, мистер Тейлор, занимаете то из мест Мастеров Ложи, которое ранее занимал Кестенвэл.
- Мисс Уилсон! Не пытайтесь меня шантажировать!
- О-о-о! Ктулху свидетель, я не хотела шантажировать вас этой ерундой. Дело совсем в другом. Вы получили это место потому, что география ваших деловых интересов тоже расположена в ЮВА, и старшие товарищи рассчитывают, что вы уладите ситуацию. Я полагаю, что это можно устроить. Вы сохраните лицо, и заработаете статусный бонус, поскольку, в общих чертах, справитесь с заданием. А мы получим свои 5 миллиардов.   
- Мисс Уилсон! Избавьте меня и мистера Конгрейва от ваших нелепых домыслов!
- Минуту, мистер Тейлор, я добралась до начинки пирожка. Проблема не 5 миллиардов долларов из капитала Кестенвэла, а их влияние на остальные 400 миллиардов долларов  капитала, неформально принадлежащего Ложе. Если мы договоримся тихо, то серьезных проблем не будет. А если не договоримся, то упс…

Морис Тейлор сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
- Это не ваши деньги! Зарубите это себе на носу! И нечего пытаться давить на меня!
- Ну, - спокойно ответила она, - деньги-то наши. Мои хорошие друзья взломали пароль домашней сети вашего теневого казначея, лорда Аберфореста… 
- Вы с ума сошли! – ахнул Джонатан Конгрейв.
- …И, - продолжила Джонни-Ди, - оказалось, что в Ложе девятнадцать Мастеров. Им в равных долях принадлежит половина всего капитала Ложи, который я назвала выше. И выходит примерно по десять с половиной миллиардов долларов на каждого Мастера. Столько мы можем потребовать на основе неформальных понятий вашей Ложи.
- Но, - добавил Влад Беглофф, - мы демонстрируем добрую волю к вам, как к будущим контрагентам, и требуем лишь пять миллиардов долларов. Соглашайтесь, это выгодно.
- Вы, - отчеканил Тейлор, - встав из-за стола, - не получите ничего! Разговор окончен.
- Подождите-подождите! – испугался лорд Конгрейв, - может быть можно еще…
- Хорошо, - Тейлор коротко кивнул, - я дам этим людям три дня на размышление. Мы встретимся здесь же, в полночь 16 апреля. Идемте, мистер Конгрейв.   

…Британские визави с достоинством покинули зал. Влад Беглофф проводил их очень внимательным взглядом и, выждав три минуты, сказал:
- Джонни-Ди, ты что, специально разозлила этого клоуна?   
- Да, - она улыбнулась, - все равно было понятно, что он не пойдет на 5 миллиардов.
- Это было понятно, - согласился Беглофф, - но злить-то зачем? Вот увидишь: теперь Тейлор не успокоиться, пока не подложит тебе какую-нибудь большую свинью.
- Пусть он подкладывает свою свинью, - легкомысленно ответила она, - я как-нибудь переживу это. Зато мне удалось здорово напугать второго болвана. 
- Это верно, Джонни-Ди. Но оно того стоило, а? Свинья ведь точно будет большая.
- Влад! – она ласково положила ладонь ему на плечо, - Меня десять лет учили играть именно в такие игры с испугом и свиньями. Верь мне, я знаю, что делаю.
- Ладно, - он накрыл ее ладонь своей, - и все же, аккуратнее, ОК?
- ОК, Влад. А теперь давай устроим гулянку? Такая романтичная ночь вокруг…
   

 
Примерно в это же время, самолетик MiG-8ET с веселой пятеркой на борту аккуратно приводнился около длинного дугообразного песчаного пляжа. Когда Джил Додридж спрыгнула в неглубокую воду, и огляделась, у нее захватило дух от восторга. Слева (достаточно далеко) мерцает зарево вулканического пламени на низких тучах. Справа - прекрасный 60-футовый парусный катамаран, пришвартованный к надувному понтону.  Прямо на берегу - каменный первобытный открытый очаг, будто миниатюрная копия вулкана, и там готовится какое-то блюдо, тоже, наверняка первобытное. Разумеется, никакое блюдо само себя не приготовит. У очага расположились четыре соавтора.
Двое – туземцы Океании, молодые мужчины одетые только в набедренные повязки.            
Двое – европеоиды: изящная девушка в спортивном костюмчике, и невысокий очень нескладный парень. Он напоминал среднего славянского фермера из комикса. Очень плотный и при этом какой-то угловатый, одетый в чудовищно-мешковатые штаны, и чудовищно мешковатый пуловер, причем все это - пятнисто серного цвета. Казалось, подобный персонаж должен быть неуклюжим тупицей. Но Джил сразу поняла, что он просто развлекается, изображая этакого недалекого увальня.

Через пару минут юная британка убедилась, что интуиция не обманула. Мешковатым субъектом был Зденек Кубек, доктор химии, эмигрант из Чехии, ныне - руководитель факультета химической технологии Лабораториума Палау, плюс, полуфиналист круга матчей по пинг-понгу между колледжами Микронезии. Представляла доктора Кубека упомянутая девушка в спортивном костюмчике – инженер Эпифани Биконсфилд (для друзей – просто Пиф), уроженка Сиднея. Она же представила двух туземцев.
Старшего, основательного энергичного дядьку звали Оранг Сетан.
Младшего - похожего на дикого охотника из джунглей – Омбак Такдир.   
Представлены они были как «волонтеры-экологи», но юной британке это показалось не совсем достоверным, поэтому она напрямую заявила:
- У вас, кажется, малайские имена, но ведь вы точно этнические канаки и, по-моему, вы военные. Я где-то читала, что у вас среди военных приняты псевдонимы.
- Джил очень проницательна, - добродушно проворчал Оранг Сетан. А Омбак Такдир, с достойной ловкостью сделал стойку на руках и прошелся по пляжу вниз головой. Такой акробатический номер на полминуты отвлек внимание публики, и…
- …Hei foa, вы куда? – окликнула Пиф Биконсфилд четверку, направившуюся к дюнам.
- У нас гуманитарный час, - авторитетным тоном сообщил Зебра, и выразительно обнял Микар Унгилранг за талию. А «неандерталец» Экзо и банту Рондо молча, выразительно изобразили функциональное назначение «гуманитарного часа».
- Только час, - предупредила Пиф, - а потом, мы начнем жрать акулу.   
- Совершенно верно, - поддержал Зденек Кубек, - мы начнем жрать независимо от того, вернетесь вы к этому моменту, или еще нет. Таковы обычаи полевой вулканологии.

Оранг Сентан похлопал себя ладонью по пузу, и переключился на кулинарный процесс, состоявший в очень медленном поворачивании сильно вытянутого, примерно метрового  овального куска глины на тлеющих углях. Джил пригляделась и спросила:
- Там внутри тушка акулы?
- Ага, - Оранг кивнул, - Омбак ее подстрелил из биофрендного арбалета.
- Прикинь, гло, - произнес Омбак (уже успевший вернуться к очагу), - я сам сделал этот биофрендный арбалет как курсовую задачу по прикладной механике.
- О, круто, бро. А где ты учишься? – поинтересовалась она, принимая здешний вариант обращения «гло» и «бро» к девушкам и парням соответственно.   
- В Лабораториуме Палау, через виртуальный класс. Было бы очень сложно, но, у меня старший напарник. E-o! Оранг Сетан – это голова!
- Я не только голова, - возразил Оранг, - я в комплексе деталей неплохой дядька.
- Слушайте, - сказала Джил, - а почему у вас так популярно слово «биофрендный»? Тут биофрендный арбалет. А на маркете в Нгивал-таун какой-то дедушка сначала предлагал биофрендный рекрик, я подозреваю, что имелся в виду рекреационный наркотик…
- Ты не ошиблась, - подтвердил доктор Зденек Кубек..
- Ясно, - Джил кивнула, - а потом он продал мне три бумеранга и биофрендный элнот, в который, видите ли, закачана новая Фифтипедия, уже со статьей про Мурлокотам.
- А бумеранги какие? – спросил Омбак.
- Вот, - Джил извлекла из рюкзачка прозрачный пакет, и протянула молодому канаку.
- Прикольные, - оценил он, рассматривая игрушки из светящегося пластика.

Британка согласно кивнула и продолжила.
- Правда, я еще не успела проверить эти бумеранги в деле, и не успела разобраться, как работает этот элнот, что такое Фифтипедия, и что такое Мурлокотам.
- А я бы посмотрела на этот биофрендный элнот, - сказала Пиф Биконсфилд.
- Вот оно, - Джил протянула инженеру ультра-мини электронный блокнот.
- Ага! - произнесла та, повертела в руке гаджет, включила, быстро потыкала пальцем в трехдюймовый сенсорный экран, и полюбопытствовала - И почем тебе это продали?
- Как я поняла, за три местных фунта. Удивительно дешево даже для такой чепухи.
- Умеренно дешево, - поправила Пиф, - вдвое против фабричной цены. Это, типа, клон древнего компьютера «Microsha». Оригинал был создан в середине 1980-х годов.
- Япония? – попробовала угадать Джил

Пиф отрицательно качнула головой и, возвращая гаджет, объявила верный ответ:
- Советский Союз. Такие дела, гло. Знаешь, какая там оперативная память? 
- Один гигабайт? - назвала британка минимум того, что могла вообразить.
- Тридцать два килобайта, - сказала Пиф.
- Килобайт? – переспросила Джил, - это ведь, вроде бы, одна миллионная гигабайта.
- Точно, гло. В этом твоем гаджете новая элементная база, но схема сохранена.
- Но, Пиф! Это ведь не может работать! Не поместится ни OS Windows, ни Android.
- Windows!? Android? - задыхаясь, переспросил Зденек Кубек, и через миг стало ясно: чешский химик давится от смеха, - Я балдею! Гло, ты точно уверена, что до явления компаний Microsoft и Google, у несчастного человечества не было компьютеров?
- Э-э… Конечно, я знаю что компьютеры были и гораздо раньше… Но, в XXI веке… 
- …В XXI веке, - подхватил он, - человечество забыло о множестве простых полезных дешевых вещей, и наплодило дикое множество сложных, бесполезных и дорогих. Уже неплохо бы оглядеться, и что-то сделать с этим. По-моему, так. А, ты спрашивала про загадочный термин «биофрендный», я не ошибся?
- Да. И что же это?
- Это чудесный фокус киви, новозеландцев. Видишь ли, после Декадной войны возобновилось эмбарго ООН в отношении торговли с Меганезией, а новозеландскому бизнесу это было очень невыгодно. Но с другой стороны, им было очень невыгодно и нарушать эмбарго. Так вот: они протащили через свой парламент маленькую поправку: эмбарго не может распространяться на биофрендную продукцию, прямо или косвенно связанную с традиционными промыслами полинезийского народа маори.
- Э-э… Так что же такое биофрендные товары?
- Это, - вмешался Оранг, - все, что не должно попадать под эмбарго.

Тут Джил Додридж понимающе улыбнулась. Она, как и большинство молодых людей, выросших в семьях, где много говорят о лоббистской практике, слышала аналогичные истории, так что теперь биофрендные товары перестали для нее быть загадкой. Что ж, можно задать новый интересующий вопрос, раз люди готовы поболтать.
- Скажите, а Фифтипедия, это?..
- Это, - сказала Пиф, - энциклопедия, где любая статья не больше полста слов.
- Выходит, это немного детальнее, чем Твиттерпедия, где статьи по 140 знаков.
- Ага. В два с половиной раза примерно. Это качественная разница. В Фифтипедии уже можно изложить что-то серьезное, а не только результаты футбольных матчей.
- Хэй, Джил, - окликнул Омбак Такдир, не отрываясь от изучения бумерангов, - ты там можешь посмотреть, что такое «Мурлокотам», и увидишь: толково, или нет.
- А ты сам-то знаешь? – слегка язвительно спросила она.
- Конечно, знаю. Я, типа, волонтер не только по экологии, но и по Мурлокотаму тоже.
- М-м… - Джил слегка растерялась от такого ответа. - …Кажется, действительно надо посмотреть, что это такое… Где тут поисковая строка?.. А! Вот… Печатаю… И…


*** Фифтипедия. Редакция от 30 марта 3 года Хартии ***
*МУРЛОКОТАМ инфосеть для адаптации хикикомори, переехавших в Меганезию. У Мурлокотама имеется пять подсетей: жилье, работа, бытовое обеспечение, экстренная помощь, и видео-форум для хикикомори. С 14 февраля 3 г.х. действует волонтерский прототип, в него включены 300+ хикикомори, задействовано около тысячи волонтеров.
Note: исходно Мурлокотам - мини-монстр из белорусского мультфильма 1970-х годов.
***

Джил Додридж, слышала о хикикомори – протестных отшельниках Японии (и уже не только Японии, а в какой-то степени и Южной Кореи, и Тайваня). Более того, дома в Британии она общалась в сети с юзерами из категории YPNEET «Young People Not in Employment, Education or Training» (чем-то похожими на хикикомори)… И все же, она решила прочесть о хикикомори тут, в Фифтипедии. Всего один клик по гиперссылке.


*** Фифтипедия. Редакция от 30 марта 3 года Хартии ***
*ХИКИКОМОРИ молодые люди, выбирающие самоизоляцию от общества, годами не покидающие комнату. Основные занятия: созерцание и alternative art. Причина явления (возможно) избыточный диктат в обществе. В Японии 2010-х - до 1 млн. хикикомори с +трендом. В 2020-х - кампания властей по принудительной социализации хикикомори. Результат неизвестен. Статистика эмиграции и суицидов хикикамори – засекречена.
***

Юная британка пробежала глазами этот короткий текст и произнесла вслух:
- Странно. Зачем вашей прагматичной стране принимать иммигрантов хикикомори?
- Затем, что у нас прагматичная страна, - мгновенно отреагировала Пиф Биконсфилд.
- Джил, - включился Зденек Кубек, закурив сигарету, - ты, вероятно, не представляешь, каким удивленным стало сейчас твое лицо. Между тем, ситуация элементарная. Как ты думаешь, откуда появляются изобретения? 
- Э-э … - пробормотала юная британка. - …Мне казалось, что это… Э-э… Как стихи.
- Интересная мысль, - прокомментировал Оранг, в очередной раз переворачивая комок глины с запекающейся акулой.
- Да, интересная, - ответил доктор Кубек, - и адекватная. Наступает момент, когда уже достаточно информации о предмете. И нужен лишь некий внешний образ, катализатор формирования компактной идеи. Это может быть летящая паутинка, падающая капля, пивная пена в кружке, или, что чаще, какая-то картина, желательно – фантастическая.
- Док, мы говорим о хикикомори, - негромко напомнила Джил.

Чешский химик кивнул, затянулся сигаретой, выпустил струйку дыма, замерцавшую в отблесках углей открытого очага, и подтвердил.
- Мы говорим о хикикомори. В Фифтипедии верно подмечено, что, основные занятия хикикомори, это созерцание и alternative art. Если ты подбросишь ему некую идею для созерцания, то с высокой вероятностью получишь в ответ шарж, эскиз, или комикс. В девяносто случаях из ста это нечто банальное, в девяти случаях - нечто интересное, и в одном случае - катализатор. Или концентратор идеи из аморфного облака знаний.
- Док, тебе говорили, что ты поэт от химии? – немного иронично спросила Пиф.
- Я, - произнес он, - как бы по жизни поэт. А то, что я реализую поэзию в сфере химии, является шуткой Фортуны. Или Паоро, как ее здесь называют. Но, некая юная леди уже смотрит на меня с подозрением: не ухожу ли я опять от темы? Нет, Джил, я не ухожу, я наоборот подошел вплотную, и приведу пример применения хикикомори-катализатора. Нейтронная термохимия. Это область, в которой я работаю по контракту с «Creatori».
- Что такое «Creatori»? – спросила Джил.
- Это меганезийский военно-прикладной центр. А нейтронная термохимия занимается термодинамикой реакций холодных нейтронов с ядрами обычного вещества. В смысле систематики она лежит на стыке химии и субатомной физики, но не важно. Я забросил соответствующую идею нескольким хикикомори, и получил от них кучу картинок…    
   
…Тут его рассказ был прерван глухим грохотом. Одновременно над жерлом далекого вулкана полыхнуло ослепительно-желтым, и в черное небо будто взвились сигнальные ракеты. Они летели по идеальным параболам, оставляя за собой след из алых точек.
- Joder conio! – спонтанно выругался Омбок, - По ходу, лавовую пробку выбило.
- Этого следовало ожидать, - заметила Пиф, отследила взглядом полет ярких объектов (называемых вулканическими бомбами) до их падения, и вытащила из кармана трубку радиотелефона, - Тон-тон! Это база Коралл, вызываю базу Тибет, у вас там что?      
… - Ну, нормально. И все же, будьте осторожнее. А как там туристы?
… - Я про туристов-корейцев, которые прилетели вчера.
… - Так, вы гляньте, что в их палаточном лагере, и посоветуйте спуститься к нам…
… - Да, лучше прямо сейчас. Мы можем дать им отсюда подсветку тропы… 
… - ОК, до связи, - Пиф убрала радиотелефон и пояснила, - там, на склоне полдюжины студентов из Сеула, фейер-туристы, специально прилетели смотреть извержение.
- Искатели приключений на свою жопу, - квалифицировал глухой голос из темноты.
- А, Экзо, вы уже вернулись? И как гуманитарный час? – откликнулась Пиф.
- Откат нормальный, ствол чистый, - отрапортовала Микар в артиллерийском стиле. 
- Романтично здесь, обалдеть вообще, - добавила Рондо.
- Я и Экзо лучшие искатели правильных полянок, - заключил Зебра.

Оранг негромко фыркнул, видимо в знак скептической оценки последнего заявления и, дружески проинформировал:
- Тут док Зденек лекцию начал, про хикикомори и нейтронную термохимию.
- Ты про рыбу не забыл, а? – на всякий случай спросила Микар.
- Не волнуйся. Ситуация под контролем. Еще одиннадцать минут, и баста.
- Док Зденек, а что, действительно лекция? – полюбопытствовал Экзо.
- Не совсем лекция, - сказал чешский химик, - скорее научно-популярный семинар. Для некоторых желающих проверить свою эрудицию есть даже вопросы. Ты как?
- Пожалуй, док, я рискну попробовать. 
- ОК. Тогда вопрос: как реагируют медленные нейтроны с ядрами обычного вещества?
- По-всякому реагируют, - ответил Экзо, - вот, если вещество, это уран-235, то нейтрон захватывается, ядро делится на два поменьше, и еще вылетает куча нейтронов. Если все параметры подобрать правильно, то будет классный взрыв.
- Неплохой ответ, - сказал доктор Кубек, - но что, если наше вещество, это не уран-235, способный к делению с выходом вторичных нейтронов, а, скажем, бор-10?
 
«Неандерталец» Экзо сосредоточенно почесал в затылке.
- Хэх… Про это у нас было на офицерских курсах для саперов. Типа, есть такая штука: борный счетчик нейтронов. Когда бор-10 захватывает нейтрон, то происходит распад, вылетает альфа-частица, и остается литий-7. Альфа-частицы ионизируют газ в колбе, и гальванометр показывает поток нейтронов, а цветовой тестер лития - суммарную дозу. 
- Превосходно, Экзо! Итак: поглотился медленный нейтрон, а вылетела быстрая альфа-частица. Иначе говоря, произошел холодный ядерный синтез с выделением энергии.
- Минуточку, - встряла Джил, - в колледже учитель физики нам говорил, что холодный ядерный синтез, это фрик, и этим занимаются только жулики от науки.   
- Рыба!!! - объявил Оранг и, пользуясь мачете, как рычагом, выкатил из очага глиняный кокон, содержащий пропеченную акулью тушку.

На некоторое время физика была забыта. Все девять участников пленера, принялись с энтузиазмом скалывать глину, вместе с чешуей и шкурой, раскладывать по бумажным тарелкам горячее акулье мясо, разливать по стаканчикам фруктовое вино… Дальше, в соответствие с поводом (Днем космонавтики) был произнесен тост «За космос! За наш космос!». Джил, отхлебывая вино из стаканчика, задумалась над такой формулировкой (интересно, что значит тут местоимение «наш»?). Впрочем – задумалась ненадолго.

Доктор Зденек Кубек запил кусочек акулы несколькими глотками вина из стаканчика, наполнил стаканчик снова, сделал еще глоток, и напомнил:
- Мы остановились на заявлении, будто холодный ядерный синтез, это фрик.
- А разве нет? – спросила Джил.
- Разумеется, нет! Ваш учитель, говоря о фриках, вероятно, имел в виду только ядерный синтез второго рода: слияние легких ядер в более тяжелые с выделением значительной энергии. Такой процесс идет в объеме звезд, и в термоядерной бомбе. Холодный синтез подобного рода стал бы идеальной энергетической технологией, вот почему энтузиасты гоняются за ним, как алхимики за философским камнем, и порождают фрики. Но есть холодный синтез первого рода: захват нейтронов ядрами с выделением энергии. Я уже привел пример с бором. Так вот: подобные реакции пригодны для энергетики, если…

Химик сделал паузу, и окинул взглядом аудиторию (точнее, компанию у очага).
- …Если, - договорил Экзо, - найти энергетически-дармовой источник нейтронов.
- Даром, - съязвил доктор Кубек, - бывает только сыр в мышеловке. Но если мы снизим уровень требований от «даром» до «очень дешево», то источник приведен в антологии трудов Общества Макса Планка за позапрошлый год. Вилленшмидт и др. «Квантовые растворы нейтронного газа в жидком дейтерии, возникающие в поле высокочастотного фемтосекундного лазера». Возможность криогенного нейтронного генератора на таком принципе следовала из работы 2000 года Тоэнниса и др. по сверхтекучему дейтерию.
- Хэх… - отозвался «неандерталец», потом зачем-то подул на поверхность вина в своем стаканчике, - …Тогда объясни, док, почему мы еще не по уши в шоколаде?
- Потому, Экзо, что у генератора Виллшмидта есть два недостатка. Первый: он работает только при сверхнизких температурах. И второй, связанный с первым: нейтроны, хотя и возникают в бешеном количестве, но не вылетают, как в иных генераторах, а остаются внутри. Ведь они – часть криогенного раствора, с чего бы им куда-то вылетать?
- Я извиняюсь, - подал голос Зебра, - но тогда хрен ли толку с этого генератора?   
- Вот-вот! – химик улыбнулся и покрутил пальцами над головой, - Размышляя над этим вопросом, я обратился к сообществу хикикомори.   
- Док, - удивилась Рондо, - при чем тут хикикомори? Тебе не стенку разрисовать надо.

Пиф Биконсфилд похлопала негритянку по плечу.
- Ты пропустила старт. Тема: применение хикикомори для катализа научных идей.
- Ну, блин… Хикикомори по-своему симпатичные ребята, но в науке ни бум-бум.
- А ты с ними имела дело? – поинтересовалась Джил Додридж.
- Ага. Я же медик. Прикинь: они прилетают из Японии в шоковом состоянии. Для них выйти из дома, приехать в аэропорт, и дальше в самолете, где вокруг - люди, это жопа! Примерно как для тебя торчать в клетке с голодными гигантскими крысами.
- Брр… - отреагировала юная британка. - …Почему они к нам так относятся?
- А почему к нам относиться иначе? – отозвалась Микар Унгилранг, - Крысы, кстати, в сравнении с нами гуманные: они кусаются, но не расстреливают с бреющего полета.    
- М-да… - буркнула Джил, не найдя, что возразить.

Доктор Зденек Кубек пощелкал ногтем по пустому стаканчику, привлекая внимание.
- Так вот, я обратился к сообществу хикикомори, популярно и экспрессивно изложив в легком тексте с картинками суть проблемы. И несколько ребят - хикикомори сразу же проявили интерес: прислали всякие эскизы, в основном полную чепуху, но один…    
- Ну, что, док? – нетерпеливо спросил Омбак, тасуя в руках три бумеранга.
- Примус! - торжественно произнес чешский химик, - Один мальчишка нарисовал мне шизоидный нейтронный примус с поршнем, выталкивающим нейтроны в горелку.
- Нейтронный примус, - высказался Оранг, - это не слабее, чем космический паровоз.
- Ты прикалываешься, - заметил доктор Кубек, - но этот примус стал катализатором. Я посмотрел на этот поршень, и вспомнил магнитные ловушки для холодных нейтронов, изобретенные еще в 1960-е годы. Я знал об этих штуках только поверхностно, но если сообразить, что искать, то связаться с конкретными экспертами уже дело техники.
- И что? – удивленно спросил Омбак, - Удалось построить нейтронный примус?
- В каком-то смысле, да, - сказал химик, - это не похоже на примус, но параллель видна. Магнитный поршень выталкивает порции нейтронов из криогенного генератора в зону синтеза. Пока работает лабораторный прототип. Он не годится для электростанции, но можно создать маленькую дешевую бомбу, до десяти тонн в тротиловом эквиваленте.
- Опять бомба, - вздохнула Джил.
- Это эмпирическое правило развития науки, - ответил химик, - сначала всегда бомба.
 

 

*22. Большая свинья с доставкой. 
Ночь 12 апреля. Бабелдаоб. Пляж Мелекеок недалеко от Капитолия Палау. 

В жизни даже счастливых влюбленных случаются неприятные моменты. Например, вот такой: поиграли они в пляжный волейбол в компании туристов-янки, при свете фонарей круизных яхт у пирса, а затем решили сменить вид развлечений, и двинулись вдвоем к открытому ночному пабу. Как вдруг… Шуршание шин. Рядом тормозят два армейских «джипа», оттуда выскакивают решительные ребята в камуфляже, в шлемах-сферах, и с пистолет-пулеметами наготове, плюс офицер - германский креол с очень характерным шрамом на левой щеке. И дальше на глазах у изумленной отдыхающей публики: 
- Сента Джонни-Ди Уилсон, сен Влад Беглофф, это вы?
- М-м… Да…
- Это мы.
- Очень хорошо. Я майор Хелм фон Зейл, INDEMI. В машину, пожалуйста.
- А что за на фиг-то? – поинтересовался Беглофф.
- В конторе объясню, - пообещал обер-капитан со шрамом.
- Ладно, - сказала Джонни-Ди, - поехали, Влад, нечего тянуть.
- Ну, поехали…
   
…И через полминуты, два «джипа» с арестантами укатились в западном направлении.
Публика в пабе, разумеется, принялась бурно обсуждать это событие. Внимательный наблюдатель отметил бы разницу реакций местных (нези) и не местных (туристов).
С точки зрения местных, шоу было странным. За каким чертом армейские «джипы», и спецназ в полной экипировке, если надо задержать двоих безоружных и почти голых персонажей, да еще в секторе обзора видеокамер паба? Какой-то тренинг, не иначе. У местных (нези) даже мысль не возникла, что здесь произошел некий жуткий эксцесс полицейской власти, отмечаемый в правозащитной литературе, как «принудительное исчезновение людей». Такого просто быть не могло – поскольку Хартия…
Но для интуристов все выглядело именно как «принудительное исчезновение людей», типичная практика спецслужб при тоталитарных режимах. Вот были люди, как вдруг подъехала команда монстров, схватила их, и все. Никто больше никогда этих людей не увидит, а бессовестные власти будут все отрицать, делая честные глаза.

Некоторые интуристы успели снять все на камеры своих телефонов и айфонов. Кто-то немедленно отправил видеоклип друзьям и знакомым с примерно таким комментарием:
«Здесь, в Меганезии, спокойно, полиция четко сторожит, а гестапо ни до кого особо не докапывается, но если кто прет против их хартии, то все круто: был человек – и нет».
Комментарий к комментарию: Странные они - туристы из как бы развитых стран. Они нередко путают штампы из Голливуда с жизнью. Реально, спецоперация «исчезновение целевой персоны» проводится точно не как шоу для дюжины посторонних зрителей, и посетителей их медиа-блогов. Но, туристам не свойственно искать логику в событиях.   

Между тем, два джипа, проехав 15 километров, остановились в поселке Бкулангриил на западном берегу Бабелдаоба, около японского форта – артиллерийской батареи Второй Мировой войны. Жутковатое железобетонное сооружение – особенно в ночное время. Арестанты были высажены из армейских «джипов» и проведены в недра форта, где, по логике голливудских триллеров, должны были быть устроены камеры пыток, но…
       
…Вместо этого был компьютерный зал, пост радиолокационной разведки, и несколько комнат. В частности, комната с лейблом «Для командированных старших офицеров».
- Вы, майор, типа, командированный, получается… - произнес Влад Беглофф.
- Так точно, - отозвался Хелм фон Зейл, - проходите, располагайтесь. Сейчас девчонки притащат кофе и что-нибудь наподобие десерта. Я их уже попросил.
- Неформальный разговор? – предположила Джонни-Ди Уилсон, усевшись за стол.
- Так точно, - снова подтвердил майор INDEMI, - и для начала, вам привет от капитан-лейтенанта Сварга фон Вюрта и от Гуты Лемман.
- Вы знаете Сварга и Гуту? – слегка удивилась Джонни-Ди.
- Да. Мы вас вспоминали у них на новоселье. Они сделали себе превосходную виллу на острове Вест-Гран-Йап. Вот, гляньте, видеоклип. Кстати, малыш Руперт снимал. 
 
И, фон Зейл толкнул через стол к Джонни-Ди 7-дюймовый планшетник. Влад Беглофф проследил за этим движением, а потом, просматривая видеоклип, поинтересовался:
- Кто эти ребята, Сварг и Гута?
- Они, - ответила Джонни-Ди, - были со мной в одной спортивной команде в декабре, и я уверена, что без них я не смогла бы выиграть приз «мисс Бикини на Бикини».
- Понятно… Хэх! Майор, судя по тому, что их младший киндер тут у вас на руках…      
- Это девочка. Ее зовут Ирин, - уточнил фон Зейл.
- Да, верно, - присмотревшись, согласился Беглофф, - короче: вы друг их семьи? 
- Так точно.
- Ага! - Беглофф кивнул, - Но, нас вы арестовали, по ходу, не для того, чтобы показать Джонни-Ди видеоклип с новоселья ваших общих друзей. E-oe?
- E-o! - майор INDEMI тоже кивнул и повернулся к Джонни-Ди, - Сента Уилсон, у меня скользкий вопрос: как лучше обсуждать ваше прошлое? Вы понимаете?
- Я понимаю, майор, и больше не хочу, чтобы эта тайна стояла между мной и Владом. 
- Тайна давно опала! - съехидничал Беглофф, - Мы же с тобой 4 месяца вместе. Столько подряд даже хер у моржа не стоит. Ты была в какой-то спецслужбе Северной Америки.
- Я была старшим полевым агентом CIA в Океании, - негромко сказала она.
- Ну, такие детали меня не волнуют. Это, может, майору интересно… Да, кстати! Я не услышал ответа на вопрос: для чего вы арестовали нас?    
- Я арестовал вас по доносу на предмет шпионажа в пользу США.
- Стоп, стоп! - Джонни-Ди подняла ладони, - Я же сотрудничала с вашей конторой…
- Так точно, мисс Уилсон. Вы сотрудничали с INDEMI с момента вашего назначения в Меганезию в качестве старшего агента нелегальной сети CIA, с марта прошлого года.
- Тогда в чем проблема, майор?
- Проблема… - начал фон Зейл.   

Тут раздался громкий стук, и дверь распахнулась. Молодая девушка, одетая в шорты и майку с яркой надписью «секретные службы это язва на теле человечества», аккуратно толкнула в комнату тележку на колесиках. Тележка прокатилась точно до ножки стола.
- Ну, что, дальше разберетесь, сен майор?
- Разберусь, - ответил он, глянув на груз тележки (кофейник, чашки, и вазочку с мини-пирожками), - mauru, сента капрал.
- Maeva, сен майор, - ответила девушка, махнула ладошкой, и закрыла дверь. 
- …Так вот, - продолжил фон Зейл, переставляя мелочи с тележки на стол, - проблема возникла бы в случае, если бы я НЕ арестовал вас.
- Что-то я не догоняю, - признался Беглофф.
- Влад, это просто, - сказала Джонни-Ди, - если бы INDEMI игнорировала донос, то это свидетельствовало бы, что я сотрудничала…
- …Ага, - перебил Беглофф, - я догнал. Наш арест, это, типа, прикрытие.
- Типа того, - подтвердил Хелм фон Зейл, разлив кофе по чашкам, - давайте решим: как выруливать дальше? 
- Хэх… - Беглофф почесал пятерней шерсть на груди, - …По-любому, надо позвать или констебля, или локального судью. Хартия. Обязательные действия при аресте… 
- В том-то и дело, что это моя обязанность. Какие предложения?
- Ну, майор, предложение простое. Если вы знаете дежурного констебля…
- …Знаю. Толковый парень, резерв-лейтенант, из красно-черного батальона Борнео. Он приехал сюда перед Войной за Хартию, воевал в морской разведке Северного фронта.
- …Тогда, - договорил Беглофф, - лучше объяснить ему ситуацию натурально. Никаких лишних деталей. Но чтоб общая картина была адекватная. ОК?
- Выглядит разумно, - сказал фон Зейл, - а ваше мнение, сента Уилсон?
- Годится, - ответила она, - только надо отправить SMS Бокассе и Чанди, чтобы они не беспокоились относительно нас, и не нарушали развитие легенды.   
- Да, - разведчик кивнул, - безусловно, насчет SMS вы правы.

Джонни-Ди молча кивнула и отправила SMS такого содержания:
* ВБ и я работаем с гестапо - контакт понимание ОК детали позже по e-mail. Болваны подумают что мы репрессированы - не разубеждайте их тяните время *   
…Между тем, фон Зейл поговорил по телефону с констеблем, и попросил его зайти, по возможности, в течение двух часов, по теме ареста. Повесив трубку, он сообщил:
- Приятно работать с толковыми смежниками. Констебль уже понял, о ком идет речь и, вероятно, догадался, в чем фокус. За этот сектор можно не беспокоиться. А теперь нам полезно будет обсудить совместную программу. Синхронизироваться.
- Хэх… А какой интерес нашего хитроумного Гестапо в этом бизнесе?
- Как всегда, общий плюс специальный, - ответил фон Зейл, - общий: это привлечение дружественных инвестиций и профилактика неконструктивных политэкономических конфликтов. Специальный: это содействие конкретным проектам, включенным в лист координатора технического развития. Все по Хартии.
- Хэх! Я не видел Зюйд-Индскую компанию в этом листе на сайте.
- Вы не видели, сен Беглофф, потому что это в теневой части листа. Режим временной секретности утвержден Верховным судом.
- Понятно, майор. А как глубоки корни Гестапо в этом проекте?

Фон Зейл молча нарисовал пальцем в воздухе литеру «S». Беглофф покрутил носом.
- Ага. Опять секретность. И как мы будем синхронизироваться при таких условиях?
- Влад, - вмешалась Джонни-Ди, - зачем тебе избыточная info? По моему, нам вполне достаточно того, что Бокасса – резервист «Creatori», а где «Creatori» там и INDEMI.
- Достаточно, - нехотя признал он, - по ходу, весь проект с единственной наследницей барона Кестенвэла, включая взрыв в Лондоне, создавший эту ситуацию на доске, и так вовремя появившийся Бокасса, это проект INDEMI. Ну, майор, я угадал или нет? 
- Не совсем так, - ответил фон Зейл  (тоже нехотя), - аналитики не считали, что резерв-капитан Бокасса так близко подружится с Чанди Кестенвэл. Само получилось.
- Майор, - сказала Джонни-Ди, - если вы сказали правду, то аналитикам нужны курсы практической психологии. Они не учили самый вероятный личностный сценарий.
- Знаете, сента Уилсон, вы не первая, кто это сказал.
- Знаю. Наверняка, это обсуждалось по горячим следам на «разборе полетов».
- Ну, - фон Зейл улыбнулся, - приятно работать синхронно с понимающими людьми.
- Взаимно, - ответила Джонни-Ди, - что делать-то будем?
- Это я у вас двоих хотел спросить. Так по инструкции.
- …Понятно, - сказала она, - пусть будет по инструкции. Наша идея: слегка ощипать Мориса Тейлора, чтобы он перестал витать в облаках и задумался о реальности.
- Тем более, - добавил Влад, - я думаю, что этот пидорас настучал на Джонни-Ди.
- Я не знаю, сен Беглофф. Технически донос поступил по e-mail из Лондона. Там были данные персонального файла сенты Уилсон, судя по формату – из архива MI-6.

Влад Беглофф удивленно посмотрел на Джонни-Ди.
- Подожди, ты же сказала, что работала на CIA. Откуда твой файл в MI-6?
- Это просто, Влад. Передавать разведданные в MI-6 было одной из моих задач в CIA. Соответственно, копия моего персонального файла была передана туда. 
- Ага, я догнал… А у Гиперборейского клуба, или Ложи, значит, есть лапа в MI-6.    
- Это было ясно, - заметил фон Зейл, – а, как вы хотите ощипать мистера Тейлора?
- Золото Лиланглуада, - лаконично ответил Влад.
- Сен Беглофф, я не такой спец в геологии золота, как вы. Где этот Лиланглуад?
- На Филиппинах, на востоке острова Минданао, в субрегионе Компостела, на участке, отрезанном от территорий лесных аэта.

Майор INDEMI быстро набрал строчку на ноутбуке, и глянул на спутниковую карту.
- Хм… Диковатая местность, без инфраструктуры. А много ли там золота?
- Оценка до 30 тонн. Я знаю этот рудник, побывал там консультантом, когда работал в долине Компостела несколько лет назад. Кстати, отсюда это всего 500 миль на запад и, возможно, Тейлор потому выбрал Палау для переговоров, что хочет на обратном пути побывать в Компостела, и заглянуть на сам рудник Лиланглуад.
- Ясно, сен Беглофф. И как вы предполагаете действовать?
- Ну, майор, пока у нас только идея: сделать дырку в старой плотине, построенной еще британскими колонизаторами. Плотина не охраняется со времен японского вторжения в декабре 1941-го. Там все заросло джунглями. Детская задача: приехать, продырявить, а дальше вода сама все разрушит, и польется в котловину Лиланглуад - место осушенного болота, где расположен рудник. В Лиланглуаде каждый тайфун, это проблема в смысле откачки воды. А при таком сливе будет жопа бизнесу.
- У меня, - добавила Джонни-Ди, - есть навыки в диверсионном разрушении плотин.
- Упс… Вы что, намерены прокатиться туда, и поиграть в саперов? 
- А почему нет? - откликнулся Влад, - Заодно выпьем с моими старыми друзьями.
 
Хелм фон Зейл отбил пальцами по крышке стола ритм старого германского марша.
- Слушайте, это же варварство. Может, лучше цивилизованно поступить?
- Как, например? – поинтересовалась Джонни-Ди.
- Например, имитировать там вооруженные волнения лесных племен аэта. Конечно же, племена недовольны урезанием их земель. Далее, спецслужба NICA, при достаточной мотивации… Вы понимаете?.. Вижу: понимаете. Так вот, NICA объявит Лиланглуад и окрестности закрытой зоной антитеррористической операции, и Тейлор пойдет на фиг.
- А у вас хорошие отношения с NICA? - спросила Джонни-Ди.
- Отношения у нас далеко не идеальные, - ответил майор INDEMI, - но мы достаточно конструктивно общаемся, к взаимной выгоде, если вы понимаете, о чем я. 
- Уж я-то понимаю, - с легкой иронией отреагировала она, - и я уверена: филиппинским коллегам чертовски нравится незийский обычай четко соблюдать сделки. Но для самих филиппинцев характерна некоторая уклончивость, если ВЫ понимаете, о чем Я.
- Это проблема, - легко согласился фон Зейл, - разумеется, если устроить все только на словах, без физических действий, то Морис Тейлор сможет за некоторую сумму денег купить отмену режима закрытой зоны. Так что, физические действия тоже нужны. Вы собирались, по вашему плану, лететь в долину Компостела, я правильно понял?

Влад Беглофф подозрительно посмотрел на разведчика.
- Да, майор, вы правильно поняли. Но это был не план, а пока только идея.
- Конечно, это была ваша идея. А план лучше строить прямо там, вместе с человеком, который ориентируется в текущей ситуации. Как насчет того, чтобы вылететь сегодня перед рассветом? В 7 утра мы будем на западном Минданао, решим вопросы, слетаем непосредственно на место. Глянем, что как, а послезавтра рано утром вернемся сюда.
- …И, - произнесла Джонни-Ди, - до послезавтра Морис Тейлор будет считать, что он упаковал нас в подвалы Гестапо. Это тоже часть вашего предложения. E-oe?
- E-o.
- Хэй, алло! - вмешалася Беглофф, - А что помешает офицерам NICA отменить режим закрытой зоны, если Морис Тейлор предложит соответствующую взятку?
- Им, - ответил фон Зейл, - помешает светлое и чистое общечеловеческое чувство.
- Это какое?
- Жадность. Я уверен, что теневая добыча золота на готовом руднике в закрытой зоне принесет значительно больше денег, чем взятка, которую предложит Тейлор.
- Значит, - предположил Влад, - вы предлагаете нам слетать на место также и для того, чтобы определиться с эксплуатацией рудника в период, когда штатный персонал будет оттуда выпихнут?   
- У вас светлая голова, сен Беглофф. Конечно, вы правы. Так, я звоню человеку. E-oe?
- E-o, – согласился Влад.

Майор INDEMI немедленно извлек из кармана какой-то коммуникатор, что-то ткнул на маленьком сенсорном экране, и через минуту, дождавшись коннекта, сказал:
- Алло, Леонардо, это Скорцени, я звоню, как договаривались, только пораньше.
… - Ну, извини, Леонардо. С меня штраф за нетактично-ранний будящий звонок.   
… - Конкретно, большой вкусный завтрак сегодня в 8 утра в отеле «Hinatuan Plaza».
… - Ну, не вопрос. Приходи с фавориткой. А, может, у нее есть подружка для меня?
… - Отлично! Знаешь, Леонардо, ты – национальная гордость Филиппин.   
… - Мы будем втроем. Я привезу парочку ученых-палеонтологов.
… - Да, раскопки, динозавры, и типа того.
… - Деньги? Ты даже удивишься, как много денег делается на этих динозаврах.
… - Леонардо, я похож на человека, который скажет «о, черт, я не учел твою долю»?
… - Вот и я думаю, что не похож. Ну, забились на 8 утра сегодня?
… - Отлично! Hasta la vista, Leonardo.

Хелм фон Зейл убрал коммуникатор в карман, и пояснил:
- Мы договорились с полковником Порфиро Сумулонгом.
- А при чем тут палеонтология и динозавры? – поинтересовался Беглофф.
- По-моему, это хорошая легенда, - ответил разведчик, - почему бы не поискать там, в Лиланглуаде, окаменевшие кости динозавров? Это всем понятно и безобидно.
- Правда, хорошая легенда, Влад, - авторитетно подтвердила Джонни-Ди, - ты горный инженер, профи, значит, можешь загрузить людям что-то про окаменелости.
         


Таким образом, 12 апреля в 8 утра, на восточном побережье Минданао, в маленьком городке Хинатуан, умеренно-популярном среди западных туристов, в ресторане отеля «Hinatuan Plaza», Влад Беглофф «загружал про динозавров». Полковник филиппинской спецслужбы слушал, налегая на кофе (видимо, пытаясь стимулировать мозг до уровня телепатии, чтобы угадать, что скрывается за этой легендой). Две девушки (фаворитка полковника и ее подружка, приглашенная для фон Зейла) тянули легкие коктейли через соломинку, и негромко вскрикивали, когда Влад  излагал ужасные охотничьи приемы тираннозавров, и иных монстров, воспетых в кино-сериале «Парк Юрского периода».



В это же самое время, на острове Бабелдаоб (Палау) в отеле «Махаратха», в отдельном кабинете элитного ресторана индийской кухни, Морис Тейлор торжествовал. У него не возникало сомнений в том, что Джонни-Ди Уилсон и Влад Беглофф сейчас мучаются в застенках INDEMI. Этой радостью мистер Тейлор делился с компаньоном по завтраку: лордом Джонатаном Конгрейвом. Лорд вовсе не разделял оптимизма новоиспеченного Мастера Ложи и, примерно к десерту, уже не смог сдерживать своей скепсис.
- Я должен сказать, мистер Тейлор, что ситуация не кажется мне столь безоблачной.
- Вы слишком неуверенны в себе, как я замечаю, - откликнулся якобы адвокат.
- Как бы то ни было, - сказал Конгрейв, - я думаю, что неправильно будет сбрасывать со счетов возможные ответные недружественные акты мистера Беглоффа и мисс Уилсон. 
- Что вы, - тут Тейлор махнул рукой, - про этих двоих можно забыть. Вы увидите, что в полночь 16-го придут уже не они, а девица Кестенвэл со своим охранником-мулатом.
- Мистер Тейлор, а вы читали досье мистера Беглоффа и мистера Бокассы, или вы пока ограничились досье мисс Уилсон?   

Морис Тейлор на минуту отложил чайную ложечку, которой кушал кулфи-айскрим.
- Мистер Конгрейв, я не интересуюсь биографиями воров, наемников и дезертиров. Эти материалы читал мой лондонский секретарь, и по моему распоряжению, принял меры. Подход оправдал себя: лишние оппоненты устранены. Что же касается ваших опасений криминальной мести, то я замечу: полиция здесь крайне эффективна. Я бы сравнил ее с полицией Швейцарии, хотя, вид, конечно, не столь презентабельный. Как сообщил мне лондонский секретарь, здесь, в Меганезии, можно не опасаться никакой мафии. Любая попытка организованного криминала воздействовать на кого-то силой, вызывает очень жесткий мгновенный ответ милитаризованной полиции. Сюда боятся совать нос даже знаменитые якудза, хотя Япония близко и японцев здесь много, как вы могли видеть. Я полагаю, мистер Конгрейв, что вам лучше задуматься: как нам представить в светской прессе отказ мисс Кестенвэл от претензий на наследство. Выплата пансиона в размере миллион фунтов в год не должна быть связана с вопросом наследства.
- Э-э… Мистер Тейлор, вы полагаете, что мисс Кестенвэл согласится на эти условия?
- Разумеется, она согласится. Мы поставили ее на место, устранив полукриминальных наглецов, которыми она хотела отгородиться, и теперь она будет вести себя разумно.   

Тут Лорд Конгрейв внутренне похолодел. Ему в голову пришла банальная мысль: что Мориса Тейлора поразила «статусная кессонная болезнь». Превращение из довольно  сомнительного бастарда герцога Леннокса в признанного Мастера Ложи, дало эффект ударного всплытия с глубины. Тейлор почувствовал себя великим, и теперь не считает нужным обдумывать реальные проблемы. Видите ли, это работа секретаря. В отличие от Тейлора, лорд Конгрейв дал себе труд просмотреть все доступные досье, в частности, досье Влада Беглоффа и досье Бокассы (почему-то не имеющего имени). 

Влад Беглофф (прозвище: Дракула Золотой Парус) происходил из Сайберии, получил образование горного инженера, поехал работать в австронезийский регион. Вследствие конфликта с Австрало-британским горнорудным концерном, Беглофф встал на сторону Алюминиевой революции, и занимался захватом рудников для Конвента. При захватах истреблялся весь персонал. Беглофф и сейчас является советником новых хозяев недр.

Бокасса происходил из Карибского региона, получил университетское образование, а в позапрошлом году вступил в партизанскую «Шоколадную дивизию» и уехал на Таити – воевать за Хартию. Был командиром танкового взвода, а позже – капитаном спецотряда центра «Creatori» на Южном фронте. Ныне Бокасса резерв-капитан, участник Совета по эволюции вооружений (СЭВ) при Визарде Озе – военном координаторе Меганезии. 

Еще, лорд Конгрейв прочел досье агента CIA под оперативным прозвищем Кенгуру. До декабря прошлого года - путаница с именами, а в декабре - яркая победа на спортивно-эстетическом конкурсе «Мисс Бикини на атолле Бикини», уже под именем Джонни Ди Уилсон. Досье заканчивалось словосочетанием «агент фатально потерян». Дальнейшая биография Джонни-Ди Уилсон, ее отношения с Владом Беглоффом, и участие в Первой Антарктической экспедиции Зюйд-Индской компанией, приводилась по данным СМИ. 

Чем больше лорд Конгрейв крутил в голове эти три биографии, тем четче становилось ощущение, будто это лишь фрагменты некого паззла, который покрывает, вероятно, все развитие казуса Кестенвэл: от террористического авиа-удара по особняку в Лондоне до будущего финала, известного авторам паззла, но неизвестного их оппонентам - Ложе. И напрашивался вывод: ничем хорошим для Ложи это не закончится. А значит, ему, лорду Конгрейву, лучше побыстрее убираться отсюда, и увозить юную мисс Джил Додридж, за которую он отвечает перед своей кузиной Марджори, и перед мужем кузины тоже…    
 
…Между тем, Морис Тейлор заметил медитативное состояние собеседника.
- Мистер Конгрейв, вы слушаете меня?
- Э-э… Боюсь, я задремал. Вас не затруднит повторить то, что вы сказали?
- Я сказал, что вам следует очень серьезно поговорить с вашей племянницей, чтобы она объяснила мисс Кестенвэл необходимость сохранения конфиденциальности некоторых соглашений. Известно, что у мисс Кестенвэл есть контакты в австрало-новозеландской экологической и авантюрной прессе. Нельзя допустить там сомнительных версий.
- Но, мистер Тейлор, вы же помните: мистер и миссис Додридж согласились на участие своей дочери в этой поездке лишь на условии, что ее не будут впутывать в бизнес. И вы говорили, что юная мисс Додридж нужна исключительно для того, чтобы ее школьная подруга мисс Кестенвел согласилась приехать на переговоры на Палау. Я обещал…         
- Мистер Конгрейв, - перебил его свежеиспеченный Мастер Ложи, -  неужели я должен напоминать вам, что интересы Ложи выше любых частных обещаний? 
- Что ж… - пробурчал Джонатан Конгрейв, - …Не буду откладывать это на потом. Тем более, что я не очень люблю индийские десерты. Они слишком сладкие для меня. 

Не дожидаясь ответа Тейлора, лорд Конгрейв встал из-за стола, вытер руки салфеткой, бросил скомканную салфетку в пустую чашку, и быстро вышел из ресторана во двор к бассейну. Здесь, под открытым небом, уже становилось жарко. Ослепительное солнце экваториальных широт прошло полпути к зениту, и потоки ультрафиолета от него уже чувствительно ударяли по каждому квадратному дюйму незащищенной кожи, так что Джонатан Конгрейв предпочел сразу спрятаться под один из тентов-зонтиков. Оглядев периметр и акваторию бассейна из-под этого укрытия, он не обнаружил Джил Додридж среди болтающихся здесь туристов. Жаль. Ему хотелось бы пересечься с племянницей спонтанно, и завести разговор, будто невзначай. А так придется звонить… Он извлек из кармана смартфон, нашел в меню номер Джил и нажал на «голосовой вызов»…
…Гудок… И табличка:

*Абонент вне зоны доступа сети PTCU. Использовать сомнительные сети? Да/Нет*
*Внимание: связь через сомнительные сети может повредить ваши данные*.

Лорд Конгрейв нажал «нет», затем повторил вызов, и получил опять ту же табличку.
Это уже начинало беспокоить, и лорд быстрым шагом направился к стойке reception (расположенной недалеко, за стеклянными дверями, ведущими в нижний холл).         

Мужчина-индус за стойкой внимательно выслушал клиента, затем что-то посмотрел в компьютере и покачал головой.
- Вы знаете, мистер Конгрейв, я могу только сказать, что мисс Додридж была у себя в комнате вчера около восьми вечера, недолго, затем ушла, и больше не возвращалась. 
- Как это не возвращалась?
- Просто, не возвращалась, сэр. Не волнуйтесь, тут молодежь часто гуляет на морских фестивалях ночь напролет, и возвращается только к обеду. Но, если вы желаете, сэр, я вызову полицию и, уверяю вас, девушка будет найдена очень-очень быстро.
- Я не буду торопиться с вызовом полиции, - тихо и хрипло отозвался Конгрейв, затем повернулся и снова вышел к бассейну. Определенно, Джил тут не было. А в полицию обращаться не хотелось. И лорд прибег к крайнему варианту. Он нашел в меню своего телефона номер Чанди Кестенвэл, и решительно нажал на «голосовой вызов»…
…Гудок… Гудок… Ответ!
- Мистер Конгрейв? Какой сюрприз…
- …Никакого сюрприза! – нервно перебил он, - Джил пропала! Вы понимаете?
- Джил пропала? – удивленно переспросила Чанди, - Почему вы так думаете?
- Потому, что Джил нет в номере со вчерашнего вечера, а ее телефон не отвечает! Мне крайне беспокойно. Вы не возражаете, если я зайду к вам в апартаменты?
- Видите ли, мистер Конгрейв, мы с мистером Бокассой сейчас не в отеле. Мы решили позавтракать в Ореор-сити, это на юго-западе, в пятнадцати милях от Капитолия.   
- Я возьму такси и приеду, - ответил он, - пожалуйста, дождитесь меня. Где вы точнее?
- Централ-сквер, паб «Свинья и свисток», - ответила Чанди Кестенвэл. 




*23. Чисто английская интрига. 
12 апреля, 9:30 утра, Палау, Ореор-сити.   

Остров Ореор лежит через километровый пролив с юго-востока от острова Бабелдаоб. Размер Ореора примерно 5x2 километра, и в начале XXI века тут сложился маленький курортный город калифорнийского типа с 10 тысячами жителей (половиной населения Палау) и с инфраструктурой, включавшей 40 отелей, из них 6 многоэтажных. Ореор напоминал знаменитый Малибу, только поменьше, зато с прекрасными подводными коралловыми садами в полосе малых глубин. Но, в январе прошлого года, авиация сил ООН, атаковала Палау, и превратила курорт в руины.

Воссоздавать исходный облик города после Войны за Хартию было бы бессмысленно - обстановка диктовала другие требования. В ближайшем будущем была неизбежна следующая война, и в течение следующего года (2-го года Хартии) в Ореоре вырастали «фастбилдинги из пенобетона и гофрокартона на страусовых ножках» - как шутили по этому поводу хабитанты - foa. Никто не считал, будто эти инсталляции здесь надолго. У военного периода особая психология. Все, что строится на войне, кажется эфемерным, а основательные дома будут построены после нашей победы, когда наступит волшебная и прекрасная мирная жизнь, в которой все (ну, или почти все) легко и просто…

…10 января этого года закончилась Декадная война, и та самая волшебная и прекрасная мирная жизнь обрушилась на Палау, как бесшумный тайфун.
Сначала: «Ни хрена себе! Мы уже победили?».
Затем: «Ни хрена себе! Это такая сумма репараций? И все нам?».
И чуть позже: «Ни хрена себе! А что с фастбилдингами на страусовых ножках?».
Последний вопрос - практический. Доля Палау в сумме платежа за мир, полученного с разбитой «миротворческой коалиции» оказалась такова, что можно было отстроить все поврежденные поселки хоть по образцу курортов французского Лазурного берега. Но…

…Зачем, собственно? В ходе вражеской бомбардировки пострадала лишь пятая часть скороспелой застройки Ореора, а в остальных поселках - даже меньше. Материалы, из которых были возведены «фастбилдинги» напоминали пенобетон и гофрокартон, но в действительности это были бетапласт и хитинак: австрало-японские разработки новой строительной эры. Новая эра не наступила в мире Золотого миллиарда (из-за глубокой монополизации экономики), но в Меганезии эти «по-соседски заимствованные» штуки пришлись ко двору, и были высоко оценены пользователями. Хабитанты - foa успели прижиться в «домиках на страусовых ножках», перестроили под свой вкус, и теперь не хотели это бросать. После недолгих консультаций, мэр-президент Нгеркеа объявил тот вариант, к которому (по итогам экспресс - плебисцита) пришли foa te Palau.
1. То, что уцелело и нравится foa - не сносить, а благоустроить, озеленить и т.п.
2. Сгоревшие старые морские терминалы - сдать в аренду под северокорейский отель.
3. Руины Мэйн-стрит, особенно Централ-сквер - отстроить в стиле historic-fantasy. 
4. Сэкономленное - вложить в футуротехнологии, чтоб создать рабочие места и т.п.
 
С точки зрения Чанди Кестенвэл наиболее странно выглядел второй пункт. И сейчас, за столиком в пабе «Свинья и свисток», на Централ-сквер около перекрестка Мэйн-стрит и Меридиан-стрит, юная британка высказала свои сомнения капитану Бокассе. Он только начал отвечать, как его прервала мелодия звонка коммуникатора Чанди - и случился тот  самый разговор с лордом Конгрейвом - о таинственно исчезнувшей племяннице… 

…Чанди договорила, повертела коммуникатор в руке, и растерянно пожала плечами:
- Иногда я злюсь на вертихвостку Джил, хотя она моя лучшая школьная подружка. Мне понятно, что она загуляла, но зачем, черт возьми, она выключила телефон? Мы же с ней договорились быть тут все время на связи. Я специально подарила ей такой же гаджет, которым сама пользуюсь.
- Спорная гипотеза, - отозвался Бокасса, и глотнул какао из чашки.
- Гипотеза о чем? – удивленно подняв брови, переспросила Чанди.
- О том, - пояснил он, - что Джил выключила коммуникатор. Вдруг, она не выключала?
- Но, Бокасса, неужели ты думаешь, что Конгрейв стал бы врать в данном случае?
- Нет, я так не думаю, но возможно, что у него модель телефона, неудачная для наших условий. У тебя гаджет нашего класса wiki-tiki. Попробуй позвонить Джил с  него.
- Ладно, - сказала юная британка, и выбрала строчку в меню вызовов…
 


…Меганезийский коммуникатор – подарок Чанди выдал фольк-мелодию шотландской волынки. Джил Додридж приоткрыла глаза и, находясь пока под впечатлением яркого калейдоскопического сна, стала шарить вокруг… Черт-черт-черт! Она сообразила, что лежит абсолютно голая на широком почти квадратном диване между двух также голых мужчин. Черт-черт-черт! Это же Оранг Сетан и Омбак Такдир. А что было ночью - ой, лучше считать это сном. Улетным, кайфовым, отпадным, но – сном. «Да-да-да! – очень убедительно сказала себе Джил, - Я же не могла наяву учинить групповой секс с двумя мужиками, которых знаю всего несколько часов! Просто мы выпили, заснули на одном диване в каюте экспедиционного катамарана. Ну, голые – и что? Здесь так принято»…   
      
…А коммуникатор пошел играть мелодию на волынке по второму кругу.
- Вот, долбанная пищалка! - сонно буркнул Оранг, - Эй, напарник, там с твоей стороны должны лежать штанишки, вот…
- Ага, понятно, - откликнулся пробудившийся Омбак, протянул руку за пределы дивана, выполнил движение спиннингера, подсекающего рыбу, и передал Джил ее шорты, где в кармане продолжала звучать фольклорная шотландская мелодия.
- Спасибо, - сказала британка, вытянула гаджет из кармашка, ткнула кнопку не глядя, и произнесла максимально-спокойным голосом, - Алло!
- Ну, наконец-то! – прозвучал рассерженный голос Чанди Кестенвэл, - Ты где?    
- Э-э… - задумалась Джил, - …А где я?
- В каюте, - невозмутимо сообщил Омбак.
- Это чертовски ценная информация! - язвительно ответила она.
- Мы, - включился Оранг, - стоим на якоре у острова Паган, если ты про место.
- Вот теперь ясно. Огромное спасибо! Алло, Чанди, я на острове Паган.
- Алло, Джил, ты сказала Паган? Это где, черт побери?
- Это, - подсказал Омбак, - в Марианской гряде, триста кило на норд от Сайпана.
- Что за два мужика рядом с тобой? – послышалось из коммуникатора.
- Это вулканологи, - ответила Джил, - они говорят: триста километров от Сайпана. 

Наступила короткая пауза, а потом снова голос Чанди из коммуникатора:
- Слушай, это же тысяча километров к норд-ост от Палау. Как ты туда попала?
- Просто, на самолете. Мы полетели смотреть вулкан. Что в этом странного?
- Слушай, Джил, давай ты повторишь эту фразу своему дяде.
- Что? При чем тут дядя Джонатан?
- Черт побери, Джил! Он звонил мне, шумно дыша в трубку, и убеждая, что ты пропала, исчезла, дематериализовалась, не была ночью в отеле, а твой телефон не отвечает!
- Но, Чанди, ведь мой телефон отвечает! Ты по нему звонишь, не так ли?
- Да, черт побери! Но я звоню по wiki-tiki через сеть OYO, а у твоего дяди британский аппарат, в котором программа, маркирующая OYO как инфо-пиратский канал. А сети, сертифицированные для этого аппарата, видимо, недоступны там, куда ты забралась.
- О, черт-черт! Чанди, ты права, извини-извини. Ты самая лучшая подружка в мире. Я ужасно виновата, но давай, ты звякнешь дяде Джонатану и как-нибудь успокоишь его. Просто ужас, что будет, если он позвонит в Лондон моему папе. Я так тебя прошу…
- …Не тараторь и слушай, - строго перебила Чанди, - твой дядя уже едет в паб, где мы завтракаем с Бокассой. Черт побери! Нам было так хорошо, а он притащится, и…
- Чанди! Не говори так! Дядя Джонатан хороший, только немного зануда, но это... 
- …Не тараторь! У тебя примерно пять минут на то, чтобы оказаться там, где ты можешь включить видеосвязь без риска, что в объектив попадут твои мужики, или иные признаки оргии, в которой ты участвовала. Пусть все будет похоже на экскурсию - договорились?   
 


Тем временем, Джонатан Конгрейв на отельном такси (раритетной марки «Hindustan Ambassador») пересекал Бабелдаоб с востока на юго-запад. Две трети этой дороги - до Международного аэропорта были уже знакомы лорду. Смотреть почти нечего: по обе стороны шоссе обзор закрывали низкорослые густые джунгли. Навстречу попадались преимущественно угловатые багги-ретро, или легкие двух- и трех- колесные машинки, оседланные молодыми людьми смешанных рас, одетыми во что-то ярко пестрое, или в армейский тропический камуфляж. Небо преподнесло пару неожиданностей. Сначала поперек шоссе проплыл ярко-красный сферический дирижабль, тащивший на подвесе штабель бамбуковых бревен. А позже (уже недалеко от аэропорта) на высоте птичьего полета вдруг возникли два сине-зеленых объекта, похожие на инопланетные летающие тарелки, стремительно начертили несколько петель в воздухе, и исчезли, проскочив на малой высоте в складках местности. Водителя-индуса это ничуть не смутило – похоже, подобный маловысотный пилотаж был здесь в порядке вещей. 

Дальше, после аэропорта, дорога повернула на запад к океану, и выскочила на длинный (более километра) многопролетный мост, брошенный через мелкие островки к Ореору. Панорама, открывшаяся с моста, напоминала ярчайше расцвеченные гравюры Эшера из серии «невозможная архитектура», воплощенные в реальности. Эти объекты, будто не признавали различия моря и суши: многие из них стояли на воде, а некоторые частично располагались под водой. По акватории скользили кислотно-яркие парусники каких-то футуристических моделей, а левее моста виднелось гигантское бурое пятно – вроде бы круглый плавучий остров, над которым повисли несколько дирижаблей-сфер. Все это проскочило мимо за пару минут - а впереди уже прорисовывалось что-то совершенно непонятное: будто от берега Ореора вдоль дороги началась другая историческая эпоха. Маленькие средневековые замки, над башнями которых трепетали на ветру вымпелы с геральдическими эмблемами. Кое-где, между замками над дорогой были переброшены арочные мостики, будто из дикого камня (хотя, вероятнее подделка)... Внезапно замки сменились угловатыми геометрически-четкими английскими виллами эпохи Тюдоров. Этакий прыжок во времени от Вильгельма Завоевателя к Вильяму Шекспиру.
…Только лорд подумал про Шекспира, как такси остановилось на углу у перекрестка.
- Приехали, сэр, - пояснил шофер-индус, - это Централ-сквер. Вот там театр Шекспира, а здесь паб «Свинья и свисток», как вы заказывали.
- Э-э… - протянул Конгрейв, глядя на белый в черную клеточку 3-ярусный 100-футовый амфитеатр, с квадратным портиком под двускатной крышей цвета «мокрый асфальт». В точности театр «Глобус», созданный Шекспиром и партнерами в начале XVII века.
- С вас шесть фунтов и сорок сантимов, сэр, - продолжил шофер, - прикажете счет? 
- Э-э… Да… - растеряно отозвался лорд, не глядя подписал счет, вышел из машины, и оказался перед фасадом очередной виллы тюдоровского стиля. Каменная стена, которая становится треугольной над нулевым этажом, и формирует еще два этажа мансарды. Из фасада над воротами выпирает внушительная деревянная коробка зала-балкона. К ней, вопреки классике, ведет отдельная лесенка с улицы. И вывеска: «Свинья и свисток»…

…Джонатан Конгрейв постоял перед лесенкой, вспомнил фразу о Меганезии, недавно увиденную в выпуске «The Times» с субботней аналитикой: «Страна-монстр, где время сошло с ума, и повернуло даже не просто вспять, а куда-то назад и вбок, в псевдо-эпос неоязыческого фэнтези. Реальная история отменена, все достижения культуры и права перечеркнуты, а первобытный шаманизм соседствует с атомными торпедами»…  Лорд посмотрел еще раз на шекспировский театр «Глобус», потом глянул на запад, где через полтора километра Мэйн-стрит упиралась в разрушенный старый порт, теперь ставший северокорейской стройкой. Там, за сетчатой оградой, уже стоял полностью собранный каркас будущего 20-этажного отеля «Dwangdeon» (Свет зари) - приближенной копии знаменитой кйонджуйской пагоды Hwangnyongsa (VII века).
«…Время сошло с ума», - пробормотал Конгрейв себе под нос, после чего решительно поднялся по лесенке, толкнул будто бы классическую дубовую дверь (оказавшуюся на проверку неожиданно легкой), и вошел в зал, выдержанный в стиле английского паба.

Девушка (кажется этническая валлийка) с овально-округлым лицом, прямыми слегка встрепанными волосами, и крепкой фигуркой, одетая в алую рубашку с закатанными рукавами и в линялые синие джинсы, вышла из-за стойки, и поинтересовалась: 
- Вы будете завтракать сэр? – и тут же добавила, - Если да, то вы точно не прогадаете. Кстати, если вам интересно: меня зовут Кэмрин.
- Э-э… Честно говоря, я пришел встретиться вот с той леди и ее компаньоном.
- Ага! - валлийка бросила взгляд на Чанди и Бокассу, сидящих за столиком у окна, - Ну, тогда, может принести вам какого-нибудь чая для начала?
- Да, пожалуй, на ваш вкус, - все еще растеряно ответил лорд, и направился к столику условных оппонентов.
- Здравствуйте, мистер Конгрейв, - очень спокойно приветствовала Чанди.
- Хорошего утра, - добавил Бокасса, - располагайтесь, чувствуйте себя свободно. 
- И вам, хорошего утра, - вежливо ответил лорд, усаживаясь за столик, - я не хотел бы показаться бестактным, но лучше сразу перейти к проблеме. Вы узнали что-нибудь?   
- Да, разумеется, - Чанди кивнула, - надо сказать, что единственная проблема, это ваши телефонные настройки. Ваш аппарат игнорирует базовую незийскую мета-сеть OYO.
- Э-э… Мисс Кестенвэл, верно ли я понял, что вам удалось связаться с Джил?
- Да, разумеется, - повторила Чанди, - у Джил все в порядке, просто она на экскурсии.
- На экскурсии? Как это?
- Мистер Конгрейв, - вмешался Бокасса, - если вы хотите связаться с Джил, то вам надо просто поменять настройку в вашем аппарате: разрешить использовать мета-сеть OYO, самую распространенную в нашей стране. Другие сети доступны лишь в городах.
- Надеюсь, ваш совет разумный, - произнес Конгрейв, и достал свой смартфон… 
После набора номера вновь появилась табличка:

*Абонент вне зоны доступа сети PTCU. Использовать сомнительные сети? Да/Нет*
*Внимание: связь через сомнительные сети может повредить ваши данные*.
На этот раз лорд нажал «да». Пришлось еще нажать подтверждение: *Вы уверены?*
После этого мелькнул символ «молния» (означающий успешное подключение), и…
- Алло, дядя Джонатан? – раздался голос Джил Додридж.
- Уф! – облегченно выдохнул Конгрейв, - Слава богу, я дозвонился. Где ты?
- На экскурсии. А что ты так волнуешься?
- Гм… И как давно ты на экскурсии?
- Я выехала вчера вечером, - недрогнувшим голосом ответила она, - а обратно на Палау вернусь послезавтра, ближе к полудню. Эта экскурсия что-то вроде мини-круиза, и был хороший дисконт, поэтому я поехала. Когда еще выпадет такой шанс?
- Одну минуту, Джил, что за мини-круиз? Куда?
- Ах, я забыла сказать! На Марианские острова, те самые, где Марианская впадина.
- Знаешь, Джил, я бы хотел посмотреть, где ты. Включи, пожалуйста, видеосвязь.
- Хорошо, дядя Джонатан. Вот, пожалуйста…

…На маленьком экране появился пляж с черным песком, и дальше - невысокие холмы с пушистым кустарником. На краю пляжа расположилась маленькая компания парней и девушек, уроженцы Дальневосточной Азии. Немного дальше аналогичная молодежная компания, но европеоидная (скорее всего - австралийцы) развлекалась пляжным регби. Объектив переместился, и камера показала большой круизный катер, затем гоночный тримаран, и небольшой поплавковый самолет. После этого, камера вдруг задрожала, и раздался глухой грохот, на пределе возможностей динамика трубки.   
- Джил! Что это было?! – обеспокоился лорд Конгрейв.
- А-а… Это просто вулкан…
- Что?! Вулкан?!
- …Только не волнуйся, дядя Джонатан. Вот, видишь, он далеко на самом деле. Профи, которые устраивают экскурсию, хорошо знают безопасное расстояние. Посмотри, где вулкан, а где я.

Объектив повернулся, и стала видна вершина, от которой в небо поднимался огромный черно-коричневый столб дыма, закрученный будто смерч. Основание смерча как будто подсвечивалось снизу оранжевым, и оттуда же, снизу, летели будто бы тусклые искры. Новый поворот объектива – и на экране возникла довольная собой Джил в купальнике-бикини достаточно пристойном по средним британским стандартам. 
- Джил, - произнес лорд Конгрейв, - я должен знать, как называется этот вулкан, чтобы немедленно выяснить, безопасно ли находится от него даже на таком расстоянии.
- Это вулкан Норд на острове Паган. Про него все известно. Он есть в Интернете.
- Хорошо я это осмотрю, а ты должна пообещать, что позвонишь мне после обеда. Без напоминаний, сама. Я должен быть уверен, что с тобой ничего не случилось.
- Конечно, я позвоню, дядя Джонатан.
- …И, - сказал он, - как только ты вернешься, нам надо будет серьезно поговорить. 
- Дядя Джонатан, в чем проблема? Я поехала на экскурсию, чтобы не торчать в отеле, поблизости от этого мерзкого Тейлора, с которым ты зачем-то ведешь бизнес. 
- Джил, пожалуйста, не высказывайся о мистере Тейлоре так грубо.
- Это разве грубо? – тут Джил сделала изумленное лицо, - Вот «Halifax Frankly» совсем недавно высказалась о нем действительно грубо, и он не решился подать в суд….
- «Halifax Frankly» это таблоид, - брезгливо заметил лорд Конгрейв.
- Да, дядя Джонатан, но те тошнотворные издевательства над неименитыми молодыми кандидатами в вашу Ложу, видимо имели место, раз адвокаты Тейлора не решились…
- …Все, хватит, Джил, - резко оборвал он, - это плохая тема для разговора. К тому же, я сейчас занят. Не забудь позвонить мне после обеда.
- Хорошо, дядя Джонатан, - ответила она, и прервала связь.

Лорд вздохнул, положил смартфон на стол, и сделал глоточек чая из массивной чашки-термоса, принесенной девушкой-валлийкой, и в этот момент смартфон запищал.
- Сто чертей! – буркнул Конгрейв, и нажал «ответить», - Я слушаю, мистер Тейлор.
- Мистер Конгрейв, - послышался тихий холодно-вкрадчивый голос свежеиспеченного Мастера Ложи, - вы отправились выполнять некое поручение, и я жду результата.
- Результат отрицательный, - лаконично и жестко ответил лорд.      
- Результат не может быть отрицательным, - так же жестко ответил Тейлор, - поручение должно быть исполнено, таково правило Ложи, и я надеюсь, что вы это помните. 

Тут Джонатан Конгрейв отвлекся от вульгарных, помпезных императивов, излагаемых респондентом, и внимательным взглядом оценил выражения лиц Чанди и Бокассы. Как известно, эмоциональный фон накладывает отпечаток на мимику. Если бы у этих двоих оказались выбиты из команды форвардные игроки (Беглофф и Уилсон), то тревожность наверняка была бы заметна на лицах. Но никаких признаков этого не отмечалось. А это означало, что арест Беглоффа и Уилсон был имитацией, игрой INDEMI. Отсюда вывод: INDEMI на стороне команды Чанди Кестенвэл. Все соображения, и все планы Мориса Тейлора в таком случае не стоят и пенни. Чертов амбициозный герцогский бастард!..

…Между тем. Тейлору надоело ждать реакции лорда.
- Мистер Конгрейв, - сказал он, - я снова напоминаю вам о ваших обязанностях.   
- Мистер Тейлор, - язвительно произнес лорд, - я знаю свои обязанности, мне 56 лет, я почетный доктор Королевского Географического общества, сопредседатель общества бизнесменов североморского нефтяного бассейна, основатель нефтепромыслов Транс-Шпицберген, и пэр Шотландии. До сих пор ни моя страна, ни мои компаньоны, ни моя семья, не имели причин подозревать, что я неаккуратен в выполнении обязанностей. В случае, если у меня возникнут сомнения, верно ли я понимаю свои обязанности, то я, разумеется, посоветуюсь с кем-то, соответствующим по интеллекту и по социальному положению. Но вряд ли я стану советоваться с выскочкой, все достоинства которого сводятся к умению интриговать, шантажировать, втираться в доверие, и еще козырять историей о том, как его мамочку случайно осеменил некий герцог.
- Вы за это ответите, - проскрежетал бастард герцога Леннокса. 
- Может, и отвечу, но не вам, мистер Тейлор. И не докучайте мне по пустякам.

С этими словами, лорд Конгрейв нажал «отбой», и убрал смартфон в карман. Чанди и Бокасса переглянулись и пожали плечами. Они, разумеется, поняли, что между двумя представителями Гиперборейского клуба (именуемого также Ложей) произошел очень серьезный конфликт. Но, они не стали комментировать то, что нечаянно подслушали. Конгрейв сделал еще несколько глотков чая, и спокойно сказал:
- Как вы заметили, я разошелся с мистером Тейлором во взглядах на бизнес.
- Вы полагаете, - спросил Бокасса, - что это касается интересов мисс Кестенвэл?
- Да, я так полагаю. У мистера Тейлора проявилась нерациональная склонность решать экономические вопросы путем грубого прессинга. А мне представляется, что это путь в никуда, и что следует искать компромиссное решение.
- Но решает Тейлор, не так ли? – уточнила Чанди.
- Теперь он решает только за себя, - сказал Конгрейв, - я не буду работать в его стиле.   
- Значит, - продолжила она, - вы намерены ждать решения Совета Мастеров Ложи?   
- Да. А пока… Я думаю, надо попробовать не смотреть на оппонентов, как на врагов, и поискать непосредственно и неформально, втроем, какое-то компромиссное решение.
- Ты как? – лаконично поинтересовался Бокасса у Чанди.    
- Я не возражаю, - ответила она и улыбнулась, - решать здесь и сейчас, это ведь в духе политической философии «новых канаков», не правда ли?
- Вот, что происходит от чтения по вечерам статей Накамуры Иори в «Th», - произнес Бокасса, и добавил уже для лорда, - мы согласны на такой формат, мистер Конгрейв.
- Приятно слышать,  - ответил тот, - а что такое «Th», который вы упомянули?
- Это научно-популярный журнал «Transmodern Hawaiika», издается в Лантоне, нашей условной столице на Тинтунге - север островов Кука, и как бы традиционно занимает скептическую позицию в отношении правительственного медиа-канала «LantONline».
- Весьма странно, - заметил Конгрейв, - ведь Накамура Иори, по сути, премьер-министр вашего правительства. Как же он публикует свои статьи в оппозиционном журнале?

Капитан Бокасса сделал большие-большие глаза, и развел руками.
- Что поделать, если у нас тут зазеркалье цивилизации. Наше правительство - не совсем правительство, оппозиция - не совсем оппозиция, а Гестапо - не совсем Гестапо. Очень странная модель с точки зрения джентльменов из лондонских клубов на Пэлл-Мэлл.
- Это намек, что я не понимаю чего-то очень важного? – спросил Конгрейв.
- Скорее, - ответил Бокасса, - это намек, что вы уже поняли что-то очень важное. Если хотите, то можете задать вопросы, прежде чем назовете свой вариант компромисса.    
- У вас хороший подход к бизнесу, - одобрил лорд, - однако, я не уверен, что паб, даже замечательный паб, это подходящее место для таких переговоров.
- У пабов есть свои тайны, - отреагировал меганезийский капитан и помахал ладонью девушке-валлийке, - хэй, Кэмрин, у тебя найдется площадка для покера?
- Aita pe-a, бро. В углу лестница в мансарду-кабинет. Цена 25 фунтиков. Ключ - вот.   
- У вас хороший подход к бизнесу, - одобрил лорд, обращаясь на этот раз к Кэмрин.
- Приятно, сэр, что вы оценили. Может, метнуть вам в мансарду еще чай и эпплпай? 
- Метнуть? В смысле, принести? Да, это хорошая идея. Принесите, пожалуйста.   





*24. Страшные Соломоновы острова. 
13 апреля, середина дня. От атолла Онтонг до острова Санта-Изабелла.

Остров Санта-Изабелла похож на огромную (200 км в длину) стрелку часов, которая показывает примерно на 10. На самом деле, это кластер из одного большого острова и бессчетного числа малых разнокалиберных островков вдоль его берегов. Что касается сухопутного ландшафта, то это причудливые горы и холмы, поросшие джунглями, и поднимающиеся на высоту более километра. Городов на Санта-Изабелла нет. Во всем Королевстве Соломоновы острова существовал лишь один город: Хониара на острове Гуадалканал (100 км южнее Санта-Изабеллы), основанный в 1943 году британскими колониальными властями. По конституции 1978 года главой Соломоновых островов являлась королева Великобритании. Хотя 4 декабря позапрошлого года, после взятия Хониары южной дивизией Народного флота, все эти территории присоединились к Меганезии, это не изменило политический статус с позиции международного права. Меганезия так и не была признана ООН, а главой Соломоновых островов оставалась королева Британии, т.е. на данном историческом этапе – королева Боудис.      

Таким образом Боудис (формально по версии ООН) находилась в своем королевстве с момента прибытия на атолл Онтонг. Разумеется, она не воспринимала всерьез эту формальность, но сейчас внезапно обнаружила, что некоторые - воспринимают. Такое открытие королева сделала, сидя (по обыкновению) в шезлонге на палубе яхты «Тень солнца» под солнцезащитным зонтиком, и листая на ноутбуке австралийский сетевой  дайджест «G’Daily». Сегодня там появилась заметка: «В Меганезии завершен суд над бандой британского адмирала Ланборна в связи с их покушением на королеву Боудис. Приговор: всем по 10 лет каторги. М-р Ланборн отправлен на остров Нгалевау вблизи Лантона, а пять гуркхов - на экспериментальную плавбазу в Меганезийском секторе Антарктики». Далее была ссылка на материал: хронику конфликта королевы Боудис с тайной ложей (Гиперборейским клубом) вокруг наследства барона Кестенвэла.

Этот материал занимал целый разворот в сиднейской «Daily Online Telegraph». Ведь «битва за баронское наследство» непосредственно влияла на нефтегазовые проекты в малонаселенной северо-западной Австралии, и опосредованно - на все развитие этого огромного региона, прилегающего к Тиморскому морю. Журналист-автор считал, что королева прилагает титанические усилия, чтобы спасти «Ложу» от самоубийственной попытки «наезда» на неугодного наследника (Чанди Кестенвэл). «Меганезия, - писал журналист, - при всех ее минусах, это страна без рэкета. Защиту от рэкета реализует микскоманда INDEMI и Народного флота, с которой не решаются сталкиваться даже мафиозные кланы Юго-Восточной Азии и Латинской Америки. Но в дело Кестенвэл микскоманда вмешалась лишь один раз - когда банда Ланборна напала на королеву. Возможно, эта скромность связана с директивой об Английском технопарке».

Далее журналист пересказал директиву Верховного суда Меганезии объявленную по предложению топ-координатора Накамуры. Классическим парком в английском стиле называется естественно-растущий лес, очень ненавязчиво благоустроенный. Название «Английский технопарк» значило то же, но не для леса, а для бизнеса, убегающего из регионов Первого мира, где высокие налоги и прессинг бюрократии. Меганезия была отличной экономической гаванью, и всего за год, в страну переместились несколько десятков миллиардов долларов производственного капитала. Но Накамура стремился достичь гораздо большего и, чтобы подтолкнуть колеблющихся инвесторов, изобрел концепцию, упрощающую их адаптацию к необычной политэкономии моря Нези. По мнению австралийского журналиста, открытая симпатия «новых канаков» к королеве Боудис и к Чанди Кестенвэл, объяснялась тем, что они, своими действиями помогали развитию «Английского технопарка». Идеальным финалом (с меганезийской точки зрения) стало бы цивилизованное решение «спора о баронском наследстве» в неком независимом арбитраже Британского содружества, который собрался бы на одном из островов моря Нези - а ведь примерно это и предлагала королева Боудис.

Впрочем (добавлял журналист) такой арбитраж был бы лучшим выходом и для Ложи, поскольку альтернатива - эскалация того, что великий публицист Стефан Киселевский называл «Схваткой бульдогов под ковром» (ничего не видно, только время от времени вываливается загрызенный насмерть бульдог). В этой игре у Ложи нет шансов против меганезийской микскоманды, а арбитраж хотя бы позволит Ложе сохранить лицо… 



Боудис дочитала статью в «Daily Online Telegraph», и подумала, что этот журналист – простой австралийский парень, и не понимает, что рассмотрение дел Ложи в любом «внешнем» арбитраже – это как раз и будет потеря лица для Коллегии Мастеров. По традиции, дела Ложи решаются внутри Ложи. Значит, схватка бульдогов под ковром, видимо, неизбежна. Тут журналист прав – у Ложи нет шансов в этой игре…    

...В этот момент королева внезапно увидела длинное гладко-блестящее серое тело, взлетевшее из воды в полста метрах от борта яхты. Тело описало красивую ровную параболу, и вошло в воду с небольшим всплеском, как ныряльщик-профи… Через несколько секунд чуть дальше взлетело еще одно такое же тело. Затем еще два.
«Дельфины! – подумала королева, и невольно улыбнулась - Хорошая примета!». 
Тем временем, дельфинов вокруг становилось все больше. Они сопровождали яхту, формируя как будто полосу попутного движения, шириной метров по двести слева и справа по борту. На палубу выскочили обалдевшие лейтенанты Кедан Гэлтах и Шон Антрим с видео-камерами (лишь вахтенный Брем Стюарт остался на мостике).
Дельфины, будто понимая, что про них снимают кино, начали выдавать невероятные фортеля. Они не просто выпрыгивали на несколько метров из воды. Они вертелись и кувыркались. Они шлепались в воду, поднимая веер брызг. Они высовывались по грудные плавники и, открыв узкие рты, снабженные мелкими острыми зубами, как будто улыбались. Иногда даже можно было услышать тихий скрипучий смех…

…Кедан Гэлтах задумчиво хмыкнул, сменил видео-камеру на бинокль-дальномер и, посмотрев прямо по курсу, кажется на пустой горизонт, затем протянул бинокль королеве.      
- Миледи, вам будет интересно это увидеть.
- И что там? – королева взяла бинокль, - О! Какой странный парус у этой яхты.
- Да, миледи, - подтвердил Гэлтах, - и какая высота мачт.
- Кедан, я не настолько хорошо разбираюсь в электронике морских биноклей.
- А… Простите, миледи. Я объясню. Тут рамочка, которая регулируется пимпочкой.
- Кедан, лучше просто скажи: какая высота?
- Триста футов, миледи, чтоб мне не сойти с этого места, если вру. И этим мачты не обычные. Они A-образные, с двумя опорами, наверное, для прочности.
- Эй, Кедан, - окликнул Шон Антрим, смотревший влево от курса, - Тут вторая яхта с мачтами той же высоты, если электроника не врет.
- Вот так яхты, - отозвался Гэлтах, тоже глядя на парусник в бинокль, - Это парусные катамараны, и корпуса у них размером с эсминцы, чтоб мне лопнуть, если вру.
- По-моему, - заключила королева, - мы попали на какой-то парусный фестиваль. Мне кажется, что обилие симпатичных дельфинов вокруг тоже как-то с этим связано.
- Миледи! – крикнул Брем Стюарт, высовываясь из окна рубки, - Лоцман Лйалл Тью спрашивает по радио: готовы ли мы его принять?
- Что ж, ответь, что мы будем рады его видеть.   



Лоцман будто вынырнул из-за южного горизонта, приближаясь к королевской яхте с пугающе высокой скоростью на чем-то вроде моторного каяка. Антрим шепнул: «это, наверное, не лоцман, а камикадзе, если ездит в океане на такой хреновине». Но – все прошло без проблем. Каяк плавно затормозил у борта. Лейтенанты помогли лоцману подняться на палубу «Тени солнца» и поднять туда же каяк. На вид Лйалл Тью казался типичным отставным унтер-офицером лет 40 с плюсом, поддерживающим физическую форму и внешность в привычном армейском стиле. Но впечатление было обманчивым.
- Леди и джентльмены, - начал он, - позвольте представиться: доктор экологии, еще в недавнем прошлом, старший научный сотрудник Королевского института подводных исследований на Бермудских островах, а ныне консультант Академии Биолокации.      
- Минуту, - удивилась королева, - как же вы оказались лоцманом?
- Я вызвался волонтером, Ваше величество. А здешнюю акваторию я неплохо знаю, и проводить вашу яхту до Буала-Сеттл, и далее, через проливы на зюйд-вест до трассы, ведущей к Вануату, не составит для меня проблемы.
- Весьма интересно. А что побудило вас вызваться волонтером на эту работу?
- Любопытство, Ваше величество. Я хотел посмотреть на вас еще раз. Вряд ли такая возможность будет у меня мне еще когда-нибудь.
- Мистер Тью, вы хотите сказать, что мы знакомы?
- Да, Ваше величество. Мы виделись по некому поводу, когда вы, будучи принцессой, приезжали на Бермудские острова.
- О! Разумеется, я вас помню! Вы были среди волонтеров операции поиска и спасения круизного лайнера «Arrow of Hamilton» в Бермудском треугольнике! И я вручала вам Серебряную Медаль Королевы за отвагу. Вы не очень-то изменились, мистер Тью.
- Да, Ваше величество. Я такой же неисправимый романтик. Это у меня в генах.

Королева улыбнулась и кивнула.
- Это вы говорили тогда. Вашим предком был пират Томас Тью, получивший там, на Бермудах, каперский патент от Марии Второй, в конце XVII века, не так ли?
- Да, Ваше величество. Хотя, это лишь семейное предание.
- В это предание, - заметила она, - легко поверить, глядя на ваши действия. Скажите, сколько у нас еще времени до момента, когда вы приступите к функциям лоцмана?
- При такой скорости – около четверти часа, Ваше величество.
- Замечательно! В таком случае, может быть, вы успеете рассказать, что за фестиваль происходит тут в море? Эти стаи дельфинов, эти парусные корабли…
- Так, это в честь визита Вашего величества. У здешнего британского землячества, к которому принадлежу и я, появился шанс лицезреть вас те несколько дней, в течение которых Мамараган будет препятствовать продолжению вашего круиза.
- Мамараган? – переспросила королева.
- Да. Мамараган. Так зовут бога грома у австралийских аборигенов, и данный циклон, кажется, будет достоин такого имени. Пятая категория опасности. Диаметр 500 миль, скорость ветра до 80 метров в секунду. Среди южно-тихоокеанских циклонов нашего столетия, Мамараган претендует на третье место. Это нешуточная мощь.
- Мистер Тью, а почему мы впервые слышим об этом циклоне?
- Потому, что он только что сформировался к северо-востоку отсюда, и для вас он не представляет угрозы. Но сектор к востоку и юго-востоку от Соломоновых островов в ближайшие четыре дня будет весьма опасен для неспециализированного транспорта.
- Мы, - заметила королева, - собирались послезавтра выйти в сторону Вануату.
- Ваше величество, я настоятельно рекомендую сдвинуть график на полста часов. Вы можете проконсультироваться с австралийскими экспертами, они подтвердят.
- Я вам доверяю, - ответила она, - тем более, что речь идет лишь о полста часах.

Лоцман (точнее, волонтер-ученый) энергично кивнул в поддержку такой позиции.
- Ваше величество не будет скучать, я уверен. У вас будут отличные гиды, вы сможете посмотреть прекрасные ландшафты Медного хребта, и гига-плафер в Море Горгоны.   
- Гм… - королева подняла брови, - …Гига-плафер? Море Горгоны? 
- Гига-плафер, - пояснил Тью, - это планктонная ферма площадью больше миллиарда квадратных метров, или больше тысячи квадратных километров. Море Горгоны - это область между цепями Соломоновых островов, защищенная длинными островными хребтами от сильных штормов. Пока гига-плафер работает только на один процент мощности, но урожаи такие, что на плановых потерях планктона кормятся огромные косяки рыбы, а где много рыбы - там дельфины. Эта стая, которая резвится вокруг – небольшая по новым здешним меркам - около тысячи особей: молодняк увязался за грузовыми парусниками, пришедшими на сегодняшний фестиваль с южной стороны острова Санта - Изабелла, из моря Горгоны, где действительно крупные стаи.
- Грузовые парусники? – переспросила королева, и показала рукой, - Вот эти?
- Да, Ваше величество. Это парусные танкеры, разработанные для гига-плафера. Они способны дешево перевозить порции по 50 тысяч тонн биотоплива. Проект не наш, а Френка МакЛира, разработан в начале века, но не реализованный тогда. А сейчас мы доделали проект, обосновали, поработали тут на верфи и вывели в море два танкера, которые вы видите. Говоря «мы», я имею в виду здешнее британское землячество.
- О! – королева кивнула, - Я хотела бы познакомиться с таким землячеством.
- Конечно, я вас познакомлю, - пообещал Лйалл Тью.

Затем, он взглянул на часы, и сказал:
- Ваше величество, позвольте занять лоцманское место рядом с вашим вахтенным?
- Да, мистер Тью, это разумная идея… Брем! Прими лоцмана!
- Ясно, миледи, - отозвался лейтенант Стюарт из ходовой рубки. Королева проводила Лйалла Тью изучающим взглядом, затем подошла к борту и стала немного рассеянно наблюдать за спонтанной акробатикой дельфинов.
- Миледи, - тихо сказал Шон Антрим, - вы обеспокоены из-за сообщения Тью?
- Не то, чтобы я обеспокоена, но… Что вы о нем думаете, парни?   
- Четкий моряк, - мгновенно ответил Антрим, потом подумал секунду и добавил, - он немного манерно говорит, но это потому, что ученый, и потому что из провинции.   
- Не манерно, а старомодно, - поправил Кедан Гэлтах, - на Бермудах это обычай. И я думаю: важно не это, а важно, чтоб в драке он был рядом с нами.   
- Это точно, - согласился Антрим, - сразу видно: этот перец под стать своему предку-пирату, хотя ученый. Вроде как Вилли Дампир, который был и пиратом, и ученым.

Боудис сплела пальцы в замок, и чуть заметно кивнула.
- Да, парни. Все идет к тому, что случится драка. И мистер Тью выглядит надежным человеком. Тем не менее, ситуация странная. Мне понадобятся подробности о самом мистере Тью, и о неком британском землячестве, которое он упомянул. 
- Надо разнюхать, точно, миледи? – напрямик спросил Антрим.
- Да, - лаконично сказала она.
- Ясно миледи. Мы сделаем.
- Даже не сомневайтесь, миледи, – добавил Гэлтах.



Когда в половине шестого вечера королева Боудис сошла на причал Буала-Сеттл, она искренне радовалась, что в багаже чудом нашлась жесткая белая шляпка с бантом по лондонской моде середины XIX века, плюс старомодная юбка, блузка и туфельки для гольфа, в первом приближении подходящие к этой шляпке. Не найдись этого - она бы чувствовала себя, как арлекин, по ошибке забредший в филармонию. Тут, на причале небольшого поселка Соломоновых островов этим вечером бушевал фестиваль псевдо-викторианского альтернативно-исторического стиля, именуемого «стим-панк».

Вдоль берега выстроились продвинутые каравеллы с металлопластиковыми бортами, парусами вроде гигантских японских вееров, и с трубами вспомогательных паровых движков. На парковке стояли электромобили, условно стилизованные под кэбы. Что касается публики, то она демонстрировала спектр представлений дилетантов о стиле британской Ост-Индии. Чернокожие субъекты щеголяли в снежно-белых шароварах, дополненных цветастой банданой, и с голым торсом. Белые креолы носили галифе с белыми рубашками, черными галстуками-бабочками, и цилиндрами. Дамы, проявляя невероятную изобретательность, комбинировали что угодно с чем угодно, лишь бы выглядело «под древнюю эпоху». Тут можно было встретить, например, девушку в античной тунике, и мексиканском сомбреро размером с велосипедное колесо. На эти псевдоисторические одежды привешивались шпаги, кортики и (будто бы) кремневые пистолеты. Центром циркуляции публики являлся навес, под которым стояли бочки (вероятно, с вином), кривые глиняные кружки, рисовые лепешки, и печеная рыба. И выпивка, и закуска были бесплатными, о чем свидетельствовал постер с надписью:

* В честь приезда Ее величества - Толстый Хоббит сегодня угощает всех даром *

Заведение «Fat Hobbit Inn» (к которому и примыкал навес) – представляло собой, как будто, куполообразный холм высотой под дюжину метров, густо поросший зеленым кустарником. Можно было бы приять его за природный объект, правда, слишком уж правильной формы. И еще: прямоугольные проемы в холме твердо указывали на его техногенное происхождение. Один проем продолжался чем-то наподобие балкона, и четверо тинэйджеров-китайцев с гитарами, одетые в стиле 1960-х под «Битлз», лихо выдавали нечто в стиле матрикс-эхо, недавно изобретенном на севере Австралии…   

…Но, едва Боудис пересекла некую невидимую линию, эта четверка сделала паузу, а полуминутой позже исполнила «God save the Queen» в немного необычной версии, но отлично узнаваемой. Публика зааплодировала, и вокруг группы из королевы, трех ее лейтенантов, и лоцмана, возникло кольцо поднятых ритмично хлопающих ладоней. У Боудис возникло опасение, что сейчас начнется официоз, микрофоны, речи… Но нет. Обстановка продолжала оставаться неформальной и ненапряженной. Лихая четверка «китайских Битлз» снова заиграла матрикс-эхо, королева, просто из вежливости, и из любопытства, выпила немного вина, попробовала печеную рыбу, а потом, вместе со спутниками, вошла в холл (точнее – на нулевой этаж искусственного холма).   
- Ваше величество, - произнес Лйалл Тью, - разрешите считать мой лоцманский день завершенным.
- Да, вы превосходно справились, - ответила она.
- Благодарю, - он поклонился, - скажите, может ли наше землячество пригласить вас с вашими офицерами на ужин, сегодня, в ресторане отеля?
- Лучше будет, - ответила королева, - если я приглашу на ужин вас, и ваших друзей из землячества. Я думаю, в восемь часов будет лучше всего.   


 
 
*25. Британское землячество у моря Горгоны.
13 апреля вечер. Остров Санта-Изабелла. Буала-Сеттл.

Ресторан в отеле «Толстый Хоббит» ничем особо не отличался, кроме одной стены – сегмента сферы (по профилю искусственного холма), усеянной круглыми окнами. В дневное время это придавало оригинальность освещению зала, а сейчас, вечером не замечалось. Может, оно к лучшему – чтобы сосредоточиться на людях. Землячество британцев острова Санта-Изабелла состояло всего из пяти человек:
Лйалл Тью – доктор экологии, потомок пирата с Бермудских островов.
Энола Грей - девушка лет 25, магистр математики из Университета Гемпшира. 
Гюли Кешан - ее ровесница этническая турчанка, авиа-таксист из Лондона.
Невилл Кавендиш - их ровесник, бакалавр физики из Университета Бристоля.
Лесли Фицбрюс – бывший профессор политологии из того же университета.

По придворному этикету, королева начала общение с самого старшего персонажа (каковым был политолог из Бристоля).
- Доктор Фицбрюс, я много слышала о вас от моих друзей по Оксфорду. Одни из них называли вас гением макроэкономики, а другие - лжеученым и тайным коммунистом. Интересно было бы услышать ваши комментарии.
- Ваше величество, - тут экс-профессор развел руками, - мои постулаты иллюзионной политэкономии, это не более, чем компиляция общеизвестных трендов производства, распределения, потребления и инвестирования в различные сферы деятельности. Те обвинения в финансировании терроризма и в шпионаже для Красной Кореи, больше связаны с делом Маниту, поскольку я его консультировал.
- Маниту? – удивленно встрял Брем Стюарт, - Но это же, вроде, бог индейцев, нет?
- В данном случае, - пояснил Лесли Фицбрюс, - это акроним от «Money to you». Так называлась студенческая касса взаимопомощи, придуманная этим джентльменом.

И экс-профессор похлопал по плечу Невилла Кавендиша.
- Док Лесли прав, - подтвердил бакалавр, - то была моя идея: сделать экономический университетский оазис, где будет своя естественная расчетная единица: пинта пива, которая оборачивается кооперативным обменом, без банков. Меня за это обвинили в терроризме и шпионаже. Пришлось бежать сюда. Затем в этом обвинили дока Лесли. Дикость вообще! Я был в шоке. Хорошо, что док Лесли успел улететь.
- Я успел благодаря бюрократии, - сказал экс-профессор, - эти идиоты прислали мне повестку-требование явиться в офис MI-5. У меня к тому моменту успели сложиться определенные подозрения, я принял некоторые меры, проработал маршрут и заранее договорился с Гюли Кешан, которая не возражала против такого приключения…

Молодая турчанка – авиа-таксист загадочно улыбнулась, кивнула, и добавила:
- Приключение было отличное! Мы нелегально прилетели на Северный Кипр, купили чистые ID, стали цивильными авиа-туристами и нет проблем. Хороший план, который удался. Вот почему мне нравятся решительные мужчины зрелого возраста.
- Главное, что вы смылись вовремя, - заключил бакалавр Кавендиш.   
- Сюжетно док Лесли влип из-за этой твоей райской птицы, - заявила Энола Грей и  щелкнула ногтем по золотому диску, висящему на ленточке на груди у Невилла.
- Ого, какая штука, - заинтересовался Шон Антрим, - это что, орден какой-то?
- Типа того, - подтвердил Невилл, - это Орден райской птицы Логоху, высшая награда Республики Папуа Новая Гвинея. Мне вручил его президент Меромис, в январе и, как полагает Энола, из-за публикации об этом, в Британии реанимировалось дело о кассе  Маниту. Спецслужба MI-5 решила отомстить доку Лесли за то, что я вот такой.
- А за что орден-то? – спросил Кедан Гэлтах.
- Типа, - сказал Невилл, - за разработку стратосферного ядерного удара над Папуа. В результате, 3 января, миротворческий корпус ООН и силы Альянса потеряли связь, и вообще всю военную электронику, а штаб потерял спутники слежения. Дальше, наши разбомбили с воздуха этот контингент на северном побережье Папуа и в акватории.
- Наши? – с некоторым сомнением в голосе переспросил Гэлтах.

Королева, бдительно пресекая такой поворот разговора, спросила:
- Мистер Кавендиш, в родстве ли вы с герцогом Девонширским, той же фамилии?
- Только в дальнем родстве, Ваше величество. Я из нетитулованной аристократии.
- Что ж… - королева кивнула, - …Так или иначе, фамилия громкая. А в какой сфере находятся ваши нынешние интересы? Физика или экономика?
- И то, и другое, - ответил он, - очень не хочется отказываться от интересных тематик, поэтому я работаю в Объединенной метеорологической лаборатории - по физике, а с командой дока Лесли Фицбрюса - по прикладной политэкономии.
- О! Весьма интересно! Значит, доктор Фицбрюс собрал тут научную команду?
- Это, - ответил экс-профессор, - своего рода рефлекс ученого старше 40 лет. А здесь настолько дружественные условия для создания инициативных научных команд, что некоторые вещи случаются сами собой. С того момента, когда мисс Грей любезно познакомила меня со своим другом, инвестиционным консультантом из Бахрейна, я обеспечен многомерным субстратом для исследований на годы вперед.   
- О! – повторила королева и повернулась к магистру математики, - Здесь интересная научная жизнь. Значит, мисс Грей, у вас есть друг в Бахрейне?
- Не совсем так, Ваше величество. Омар Зурарра родом из Бахрейна, но несколько лет назад переехал в Англию, и мы познакомились в Гемпшире, где его богатые родичи искали участок под нефтяной терминал. Обычная задача по оптимизации массового обслуживания. Получилось успешно, и Омар предложил еще один проект. Шел май прошлого года. Реформа Накамуры вызвала бум инвестиций в Меганезию, и богатые родичи Омара не зевали. По их заказу мы придумали гига-плафера в море Горгоны.    
- Что? - удивилась Боудис, - Значит, гига-плафер принадлежит фирме из Бахрейна?

Энола Грей картинно сложила ладони на груди.
- Ваше величество, позвольте, я расскажу полностью.
- Да, разумеется. Я слушаю с интересом, мисс Грей.
- Так вот, проект начал воплощаться. Прошло лето, наступил сентябрь, и Накамура объяснил мировым бонзам, что уступка на дюйм это на дюйм, а не на милю, как они размечтались. Народный флот на страже. Кто заступил за черту - тот сам виноват. А иностранные инвесторы, державшиеся в рамках, продолжали спокойно работать. Тут никто не прессовал их. В частности, развивался гига-плафер. Это очень не нравилось некоторым субъектам в Саудовской Аравии, которая доминирует над Бахрейном, и в Лондоне, где саудовских шейхов уже, наверное, столько же, сколько в Эр-Рияде. 
- Минуту, - прервала королева, - я не понимаю: как планктонная ферма пересеклась с интересами саудовских шейхов?
- Гига-ферма, - пунктуально уточнила Энола, - и в этом все дело. Я напомню: каждый квадратный метр плафера может дать 100 граммов сухой биомассы в день. Просто по арифметике, полтора миллиарда квадратных метров плафера Горгона могут дать, при полной теоретической мощности, 150 тысяч тонн биомассы в день, это 80 тысяч тонн биотоплива. Примерно столько импортирует Австралия с Ближнего Востока.
- А цена этого биотоплива? – быстро спросила Боудис.

Девушка-магистр математики поправила очки на курносом носике, и назвала цену. Королева переспросила и, услышав в ответ те же цифры, сообщила свой вывод:
- Я предполагаю, мисс Грей, что родичи мистера Зурарра серьезно рискуют, создавая подобную базу для демпингового перехвата рынка у саудовцев.
- Они уже не рискуют, - ответила Энола, - они были схвачены, выданы из Бахрейна и Британии в Саудовскую Аравию, и там исчезли. Омар Зурарра успел скрыться. Если говорить прямо, то он обратился ко мне, и я ему помогла. Мы смылись вместе.
- Вместе? – переспросила Боудис, - Вы хотите сказать, что мистер Зурарра здесь?   
- Да, Ваше величество. Конкретно сейчас он вот за тем столиком.

Боудис проследила за ее взглядом, и увидела за столиком в соседнем углу парочку: Подтянутый мужчина-араб выше среднего роста, с волевым лицом, чисто выбритый (однако, с пышными усами), одетый в белый тропический костюм.
Девушка – креолка, худощавая и энергичная, вызывающая тревожную ассоциацию с хищным насекомым – богомолом. При этом стиль у нее был панковский (стрижка - золотой ежик, вытянутый вдоль осевой линии головы, одежда - свободные шорты и свободный топик - тоже цвета золота).
- Кто эта леди? – поинтересовалась королева.
- Она работает на правительство, - ответила Энола, - ее зовут Аладдин Надир, и она присматривает за Омаром Зурарра.
- Забавно, - откликнулся Лйалл Тью, - фокус в том, что Омар Зурарра сам ее выбрал.   
- Вы, - королева быстро повернулась к нему, - что-то знаете об этом? 
- Я мало что знаю, но два месяца назад, когда тоже был циклон, я оказался в команде волонтеров-спасателей вместе с несколькими местными ребятами, и с Аладдин.
- О! Я вижу, что вы сохранили свою привычку участвовать в спасательных миссиях.
- Да, Ваше величество. Я же неисправимый романтик. И, как обычно, когда нашлось немного времени выпить какао, все начали травить байки. Аладдин рассказала, что Департамент развития предложил Омару выбрать куратора из трех кандидатур. Тот выбрал ее, решив, что она родом из Аравии или Магриба. По общедоступной части персонального файла и маленькому фото в фас не всегда можно на глаз определить этнический тип. Вообще-то фамилия Надир происходит от прозвища штурмана, ее предка, прибывшего в Австралию в XVIII веке. Надир, Зенит, Румб, были обычными прозвищами моряков. А имя Аладдин дала ей мама, потому что «Волшебная лампа Аладдина» была ее любимой сказкой. Шутка Фортуны, Паоро, как говорят канаки. В принципе, Омару повезло. Тут не любят людей из нефтяных арабских королевств, а благодаря тому, что Аладдин рядом, Омар чувствует себя тут... Э… Не очень плохо.
- Не очень плохо? – переспросил лейтенант Антрим.

Лйалл Тью утвердительно кивнул.
- Да. Это максимум, на что он может рассчитывать. Я же говорю: их не любят тут.
- К Омару относятся нормально, - сказала Энола, - он не нарушает правил. Еще в мае прошлого года я объяснила ему, как устроена Лантонская хартия, и Tiki. Он понял, и избегал раздражать нези фокусами вроде шариата, назовем это так.         
- Вы изучили меганезийские обычаи еще до приезда сюда? – спросила королева.
- Да. Это было несложно. Обычаи нези придуманы интегрально, поэтому логичны.
- Придуманы интегрально? Что это значит?
- Ваше величество, я вряд ли смогу объяснить, что это значит. Я же математик, а не социолог. Но я попробую. Обычаи, это, как правило, результат кучи всяких событий, происходивших в разные времена, хаотически наслоившихся, и сшитых, как попало. Другое дело – здесь.
- Мисс Грей, вы говорите о различии псевдо-мифов Tiki и исторических мифов?
- Да! Чудесно, что вы меня так сразу поняли!
- Энола, - мягко вмешался экс-профессор Фицбрюс, – ты сейчас увлечешься так, что забудешь договорить про мистера Зурарра.
- О, дьявол! Да, конечно! Спасибо Лесли. Я хотела сказать: Ваше величество, мы все следим за темой вокруг Ложи. А Омар Зурарра многое знает об этом.
- И он готов поделиться своими знаниями? - спросила королева.
- Да, Ваше величество. Он сам сказал мне об этом.




*26. Тайные общества становятся явными.
14 апреля, утро. Горные джунгли Санта-Изабелла и вокруг.

…Когда королева улетала на экскурсию с Аладдин Надир и Омаром Зурарра, все три лейтенанта, конечно, поворчали, но совсем немного. Почему-то Аладдин мгновенно вызвала у них доверие – хотя, они были едва знакомы. Так лейтенанты остались на берегу в Буала-Сеттл «разнюхивать», а Боудис отправилась на маленьком автожире, с бахрейнцем в качестве спутника-туриста, и девушкой-панком в качестве пилота-гида. Аладдин сомневалась, что королева нормально переносит специфический транспорт, каковым является автожир, поэтому их первый перелет длился менее десяти минут (дистанция – около десяти миль). Место приземления оказалось фантастическим и потрясающим. Кстати - впервые за две недели круиза Боудис не видела моря. Вокруг вздымались вершины, поросшие многовековым лесом, а в довольно узкой долине, на озере, или разливе горной реки, находилась деревня - тоже многовековая. Подобные хижины на деревянных сваях, с легким деревянным каркасом, и стенами и кровлей из пальмовых листьев, здешние аборигены строили с незапамятных времен. С площадки около ручья, чуть в стороне и выше по склону, можно было наблюдать первобытную жизнь, которая, от восхода до заката, проходит в основном под открытым небом…   

…Королева, по примеру спутников, расположилась на плоском камне у самого ручья, поглядела на деревню, и негромко сказала:
- Есть места, где время будто остановилось.
- Есть, но не здесь, - ответила Аладдин, прикурив тонкую сигару-самокрутку, - здесь, можно сказать, время дернулось не в лучшую сторону, а теперь вернулось, но уже не совсем туда, откуда дернулось. Короче, тут первобытность немного синтетическая.
- Вернулось? Синтетическая? - переспросила королева, - Вы о культуроциде?
- О культурной революции Tiki-foa, - поправила креолка, - культцуроцид, это только зачистка этического поля и, кстати, это не значит сжечь все церкви вместе с семьями священников. Такой метод применялся на островах, где миссионеры были сегментом правящего клана колониалистов. Но не тут. Видите здание с крестом на крыше? Это воскресная школа миссионеров из Австралии. Я с ними подружилась, когда была тут констеблем год назад. Можно зайти к ним на чашку чая, если вы не возражаете.
- Аладдин, а вы уверены, что это будет уместно?
- Конечно, Боудис, я уверена! Милтоны любят принимать гостей, с которыми можно обсудить новости, происходящие в большом мире.
- Что ж, для людей, живущих в такой деревне это вполне естественно… - произнесла королева и повернулась к бахрейнцу, - …А что скажете вы, Омар?
- Милтоны приятные люди, - ответил он, - и не важно, что у нас разные религии.
- В таком случае… - королева улыбнулась, - …Я согласна.
- Классно! - Аладдин тоже улыбнулась, - Тогда я первой пройдусь до их дома, чтобы   предупредить. Надо дать Саре Милтон некоторое время, чтобы подготовиться, но не слишком много, а то она перетрудится, создавая торжественный завтрак. Один час, я думаю, будет как раз впору. Через час я вернусь за вами.
- Весьма предусмотрительно, - одобрила Боудис.
- Ага. Я предусмотрительная девушка. Еще, я тактичная. Вам с Омаром имеет смысл обсудить что-то без лишних ушей и микрофонов. Так вот: час я вам обещаю.

Аладдин Надир помахала ладонью, потом развернулась и энергично зашагала вниз по склону, к деревне. А через минуту ее увидели дети, которые голышом бултыхались у берега в речной заводи. Они с веселым визгом выскочили из воды и метнулись к ней, кажется, наперегонки. Первые трое успели запрыгнуть к ней на шею и на плечи, где повисли, будто коалы на эвкалипте.      
- Что ж, - произнесла королева, - кажется, мисс Надир здесь популярна. 
- Верно, - отозвался Омар Зурарра, и после паузы добавил, - она сделала так, чтобы можно было передать некоторую информацию, предназначенную только для вас. 
- Я внимательно слушаю, Омар.
- Есть нечто, - сказал он, - касающееся Ложи и дела о наследстве Кестенвэл. У меня остались надежные тайные друзья в Лондоне, поэтому я узнаю о некоторых вещах. Например, я знаю, почему сегодня глава Форин-офиса подал в отставку. Вы на него надавили. А он был человеком Ложи в правительстве. 
- Омар, если вы хотели показать свою информированность, то вам это удалось.
- Да, Боудис. Я должен был показать, что я говорю не просто так. А теперь о деле. Я расскажу, почему Ложа не согласна допустить, чтобы мисс Кестенвел унаследовала баронство Шеппи с титулом пэра Англии. Они уже продали это одному человеку.   
- Кому?
- Шахзар-Имрану Мусаффару, шейху тариката Табрисийа.   
- Что!? - произнесла королева, мельком знавшая этого наследственного миллиардера, родившегося в Лондоне, а этнически происходящего из Гуджарата.   

Омар Зурарра повторил имя и титул «претендента», после чего добавил:
- Я бы не стал так удивляться. Ведь в 1947-м шейху Кариму Ага-Хану в Англии был присвоен титул принца, а в 1998-м пакистанцу Назиру Ахмеду – титул лорда-пэра.
- Что ж, - с невеселой иронией отреагировала Болудис, - я теперь не буду удивляться,  наверное, даже визгу муэдзина с верхушки Тауэра… Гм… Я не хотела вас обидеть.
- Ничего… - бахрейнец вздохнул и пожал плечами, - …Я тут привык к нетактичным высказываниям о моей религии. Вы знаете: нези относятся к исламу еще хуже, чем к христианству. Но они защищают меня. Я этого не понимаю, просто привык.
- Омар, если вы не понимаете, то почему бы вам не спросить у Аладдин?
- Я не хочу спрашивать у нее об этом. Наши отношения и так слишком запутаны.
- Запутаны? - переспросила королева, у которой вдруг возникло предположение, что Аладдин присматривает за Омаром даже в постели.
- Запутаны, - повторил бахрейнец и снова вздохнул.

Королева, решив не трогать эту скользкую тему, вернула разговор к делу. 
- И сколько же заплатил мистер Мусаффар за место среди лордов парламента?
- Увы, - Омар Зурарра развел руками, - мой тайный человек об этом не знает. Но, мне кажется, что цена - не деньги. Я слышал от другого человека, будто Фергюс Уолсолл, достопочтенный сопредседатель комитета Палаты Лордов по СМИ и электросвязи, был заинтересован в подряде на строительство нового южного пригорода Ахмадабада.
- Что ж, - сказала Боудис, - вот и выяснился интерес мистера Уолсолла...



После завтрака, Омар Зурарра и Аладдин Надир тактично оставили королеву в обществе единоверцев - Мэтта и Сары Милтон, семьи миссионеров. Трое детей Милтонов тоже исчезли после завтрака, и…
…Сара Милтон задала королеве странный вопрос:
«Ваше Величество, вы знаете, что мисс Надир - банши»?
«Банши»? - удивилась королева, не видя сходства гида с плакальщицей-призраком.   
«Банши тут, - пояснил Мэтт, - это снайперы джунглей из интербригады Ленина. Вы  слышали о Ле-Нин То, этническом вьетнамце, полевом командире Конвента»?
«Да, это имя было в январском номере «Political Monitor», и название банши - тоже. Но мисс Надир вовсе не похожа на безжалостного партизана-киллера».
«Ваше величество, - ответил Мэтт, - тут все не то, чем кажется. Вы видели, как мисс Надир играет с детьми… Увы, с нашими детьми тоже… Но Сара и я знаем, как они расправились со старой администрацией и полицией. Это было чудовищно».
«Мэтт, - вмешалась Сара, - ты не совсем понятно объясняешь, и Ее величество может  подумать, будто банши пытали тех людей. Но они не пытали их, а просто убили, как человек убивает муху. Без единого слова. Потом сбросили в реку ниже по течению».
«За что»? – спросила Боудис.
«Старая администрация, - ответил Мэтт, - состояла из довольно испорченных людей, сотрудничавших с рэсколменами - бандитами. И полиция была в сговоре. Мы бы не удивились, если бы их отдали под суд, но… Сара уже сказала, как все случилось».
«Туземцы-селяне радовались, - продолжила Сара, - они радовались убийству. Банши принесли дикое древнее язычество, с влиянием которого боролись поколения наших предшественников, внушавших туземцам идею христианского человеколюбия».
«Но, - заметила королева, - ведь банши не запретили вам учить туземцев».
«Они не запретили, - подтвердил Мэтт, - но заставили нас подвергнуть цензуре наши программы. Они сказали, что у нас все обучение должно соответствовать Лантонской Хартии, иначе мы будем депортированы в Австралию. И мы проявили слабость»…

…Боудис легко поняла мотивы Милтонов. Более десяти лет они жили в миссии. Здесь родились и подросли их дети, которые вряд ли адаптировались бы к Австралии, где у Милтонов ничего не было. Так они уступили, став волонтерами-учителями начальной школы для туземцев. Новая власть сразу превратилась для них из жуткого людоеда в добрую фею. Школе нужны новые компьютеры, электрогенератор, медпункт, ремонт здания? Aita pe-a! Семья Милтон лишилась денежных дотаций из Сиднея? Aita pe-a! Локальный суд ставит Милтонов на полное бытовое довольствие. Так по Хартии...   

…Началась у Милтонов замечательная жизнь, и только одно не давало им покоя: они опасались, что, в каком-то смысле предают Церковь (не случайно же миссионерское управление в Сиднее сняло их с дотаций). Эту тревогу они высказали королеве (главе церкви, согласно 37-му параграфу Англиканского вероисповедания). Так что, Боудис   пришлось соответствовать этой роли, и, применив университетские знания логики и риторики, объяснить, что Милтоны поступили единственно-разумным образом. Но (в соответствии с известным эмпирическим правилом), ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Не только Милтоны, а еще примерно два десятка семей англиканских миссионеров в регионе попали в такую же ситуацию. Было бы страшно несправедливо бросить их без поддержки. А ведь королева – не только глава Церкви, но и источник справедливости (таков британский обычай). И Боудис (внутренне содрогнувшись от предчувствия последствий) поручила доверенным секретарям - Петеру Маккэлху и Эндрю Ирсону составить пресс-релиз: «Об англиканских миссиях в Океании». Суть пресс-релиза (конспективно) должна была раскрывать следующие четыре пункта:

1. Смысл миссионерства – это проповедь веры через слова и добрые дела.
2. Любое доброе дело, совершенное миссионерами соответствовать (априори) идеям Англиканской веры (обосновать цитатами из библии и Вестминстерского трактата).
3. Никакие слова проповеди не действуют в диких странах, если они не подкреплены добрыми делами, понятными туземцам (этот тезис обосновать ссылками на святых).
4. Следовательно, правильным для миссии будет: совершать добрые дела, понятные туземцам, и проповедовать всегда с учетом местных законов и обычаев.

Ирсон и Маккэлх работали быстро. Через час короткий документ был готов, королева согласовала его, и - как только документ стал доступен на сайте королевы в Интернет,  приватный круиз перешел из ранга приватных мероприятий в ранг политических…




14 апреля. Середина дня. Палау. Бабелдаоб.

Джил Додридж устроилась на высоком табурете за стойкой в ласково-темном и уютном коктейль-баре отеле «Махаратха». Этот бар ей понравился еще по интернету, когда она, находясь в Лондоне, смотрела, что же есть в отеле, куда она ехала с дядей Джонатаном. Кстати, о дяде Джонатане - только что Джил блестяще выдержала театральный экзамен, отчитываясь дяде о трехдневном мини-круизе на Марианские острова. Она с честными глазами рассказывала про участие в любительском треккинге по горам острова Паган, полевой лекции гида-вулканолога, и пробном серфинге с инструктором. Конечно, в ее монологе не отразились некоторые аспекты круизного отдыха (как то: рекреационная «травка», групповой секс, и катание на учебно-боевом самолете морской полиции). Но, поскольку дядя Джонатан был отчасти погружен в другие раздумья, и поскольку (если честно), его волновала только телесная сохранность племянницы, а не соблюдение ею нравственного кодекса молодой английской леди, отчет был принят без замечаний.

И вот, Джил решила устроить себе фестиваль-соло в коктейль-баре (почти пустом в это время дня). Конечно, не совсем соло – поскольку тут наблюдался бармен, симпатичный парень по имени Рохан, уроженец города Вишакхапатнам в штате Андхрапрадеш. Как только бармен объявил эти данные своей биографии, началось спонтанное развлечение: британка пыталась правильно выговорить «Вишакхапатнам» и «Андхрапрадеш». После каждой попытки индус-бармен ржал, и советовал ей выпить еще стаканчик фирменного почти безалкогольного коктейля «хоугли». С седьмого раза и после второго стаканчика коктейля, Джил справилась с лингвистическим тестом на хинди, и была вознаграждена чашечкой превосходного кофе с пряностями (бонус от заведения). Пока юная британка принюхивалась к необычному сочетанию специй, бармен полюбопытствовал:
- Джил, а ты видела королеву Боудис? В смысле вот так, как сейчас видишь меня?
- Да, Рохан. Я ее видела, когда бывала на раутах-чаепитиях, но там не поговорить в обычном смысле. Это раут с четкими ролями, как чайная церемония у японцев. У меня, согласно ритуалу, было участие в молчаливой массовке благородных девиц. А тебя так интересует британская королева?

Индус-бармен утвердительно кивнул.
- Очень интересует. По ней очень сильно прошлись в ночном выпуске «Times-online», который тут как раз появился. В Лондоне только середина ночи, ты помнишь?
- Конечно, Рохан, я помню про поясное время. А что значит «по ней прошлись»?
- То и значит. Пишут, что она идет по пути Анны Болейн, только без Генриха VIII. Я, знаешь ли, не силен в исторической науке, и не понимаю: что значит такой намек?
- Намек гадкий, - ответила Джил Додридж, - чтобы жениться на Анне Болейн, король Генрих VIII поссорился с Папой Римским, объявил себя главой церкви Англии, а всех сторонников Рима казнил за государственную измену. Анна стала его законной женой, однако ненадолго. Через пару лет король казнил ее тоже за государственную измену. И женился на Джейн Сеймур. Он был очень влюбчивый, этот король.
- Ай-ай, - бармен покачал головой, - Чего только не делают мужчины ради любви. Но причем тут нынешняя королева Боудис?
- Я не знаю, Рохан. Разумеется, в таблоидах пишут всякую чепуху про любовников Ее величества. То, будто бы, у нее какой-то джазмен с Ямайки, то какой-то киноартист из дурацкого сериала про наших миротворцев в Бирме. А что было в «Times-online»?
- Муть какая-то, - ответил он, - вроде, королева поссорилась с масонской ложей.
- С масонской ложей? – удивилась Джил.
- М-м… - бармен задумался, - …Там было сказано: с гималайской ложей, и я подумал: наверное, это масонская ложа так называется. Обычно ведь ложи у масонов, верно?

Джил Додридж сделала глоточек кофе и неопределенно подвигала бровями.
- Да, обычно пишут про масонов, но Гиперборейский клуб, или Ложа, это другое. Хотя, в принципе, какая разница? Тоже тайное общество с политическими играми.   
- Вот-вот! – поддержал бармен, - Я так и понял, что политические игры. Пишут, будто королева специально ушла в круиз по морю Нези, чтобы отсюда бомбить эту ложу.   
- Бомбить? – переспросила юная британская аристократка.
- В переносном смысле, – уточнил бармен, - хотя, может, и в прямом тоже. Журналист намекает, будто барона Кестенвэла из этой ложи взорвали не без участия королевы.
- Полный бред, - решительно отреагировала Джил.

Бармен пожал плечами.
- Да, это, наверное, бред. Но адмирал Ланборн угодил тут в тюрьму при ее участии.
- И правильно! – Джил кивнула, – Таких адмиралов вообще надо расстреливать.   
- …И, - продолжил Рохан, - министр Олбрайт из Форин-офиса, подал в отставку под давлением королевы. Так пишут.
- Тоже правильно! Чарльз Олбрайт это исключительно мерзкий субъект.
- А ты его знаешь? – удивился бармен.
- Да, немного. Он иногда бывал на приемах у моего дяди Джонатана.
- Ай-ай! Твой дядя - птица высокого полета! - тут бармен понизил голос, - А он тоже в какой-нибудь тайной ложе? 
- Я не вникаю в эти дела, - уклончиво ответила британка, опустив взгляд в чашечку.
- А-а… - бармен сделал очень серьезное лицо, - …Значит, у вас это вроде итальянской мафии? Лучше про это не говорить, я верно понял?
- Да, Рохан, это нехорошая тема.
- Тогда не будем об этом, - решил бармен, - вот тут, на Палау, мафия хорошая, и о ней запросто можно говорить. 
- Мафия хорошая? – недоверчиво переспросила Джил.
- Хорошая, - подтвердил он, - тут на Палау много разных мафий: китайская, японская, русская, итальянская, даже мексиканская. У мафии самые выгодные цены на элитный алкоголь. Гораздо дешевле, чем у других фирм. Но вот на переговоры с мафией лучше приглашать  полисмена, чтоб он зафиксировал все условия сделки. Все-таки мафия.
- Минутку, Рохан. Как это полиция участвует в переговорах с мафией?
- Так участвует: чтоб все было честно, чтоб никто никого не обидел, не обманул, и не случился ущерб репутации Палау, как поляне для бизнеса. В экономике это важно!

Наверное, Рохан рассказал бы еще немало интересного про полицейский контроль над мафией в загадочной меганезийской автономии Палау, но тут некто окликнул Джил.
- Мисс Додридж, добрый день. Не выпить ли нам по чашке чая?
- Э… - выдохнула она, обернувшись и увидев Мориса Тейлора, формально – адвоката, фактически – Мастера Ложи, и представителя на переговорах о наследстве Кестенвэл.
- Бармен! – произнес, тем временем, Тейлор, - Подайте на тот угловой столик чайный комплект «Дарджилинг» свежего сбора. Надеюсь, у вас это имеется.
- Конечно, сэр, - подтвердил Рохан, и его лицо стало формально-любезным.
- Очень хорошо, - якобы адвокат кивнул, - какой у вас канал включен по TV?
- Это «Palau-Around», сэр.
- Очень хорошо, - повторил Тейлор, - сделайте звук немного громче, чтобы нам было слышно за столиком… Идемте, мисс Додридж.
- Ладно, - неохотно отозвалась она, и пошла вслед за адвокатом к угловому столику.

Она исходно была не лучшего мнения о Морисе Тейлоре, а сегодня дядя Джонатан, в заключение воспитательной беседы, отметил, что с Тейлором лучше не иметь дела, и пояснил, почему. Разумеется (как догадалась Джил) дядя рассказал лишь малую часть событий, произошедших за время отсутствия племянницы, но ей хватило и этого. Как оказалось, Тейлор отправил донос в INDEMI на мисс Уилсон и мистера Беглоффа, и в результате, оба они были арестованы в ночь на 13 апреля. Далее, Тейлор намеревался надавить на Чанди Кестенвэл, и, дядя Джонатан заострил на этом внимание: «Джил, я надеюсь, ты понимаешь, что джентльмены так не поступают, и я очень прошу тебя не вступать в деловые разговоры с этим сомнительным субъектом».    
- Мисс Додридж, - начал он, когда они уселись за столик, - кажется, кто-то постарался настроить вас против меня. И вряд ли я ошибусь, если скажу что это мистер Джонатан   Конгрейв, ваш дядя. Поправьте меня, если это не так.   
- Мистер Тейлор, я просто приехала отдохнуть, - ответила Джил, - а политика, которой занимаетесь вы, и которой занимается мой дядя, выглядит для меня такой скучной.
- Не надо лукавить, мисс Додридж, - строго сказал Тейлор, - вы хорошо знаете, что вас привезли сюда, на Палау, чтобы обеспечить согласие вашей школьной подруги Чанди Кестенвэл на деловую встречу здесь, где это достаточно удобно для Ложи.

Заявив это, Мастер Ложи замолчал, выжидая. Но, Джил тоже молчала, и ему пришлось продолжить.
- Но, мисс Додридж, сейчас вы можете сделать больше для себя и своей подруги, если убедите ее принять разумное решение. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.
- Я теряюсь в догадках, мистер Тейлор. В любом случае, это не мое дело.
- Вы так уверены? - спросил он не скрывая иронии, - Но, манера вашего отдыха тут, уж наверное, ваше дело, касающееся, впрочем, и вашего дяди, и ваших родителей.   
- Мистер Тейлор, теперь я совсем потеряла нить вашей мысли.
- Ничего страшного, мисс Додридж, я вам помогу найти эту нить. Мне кажется, что вы объяснили мистеру Конгрейву ваше более, чем двухдневное отсутствие, не так, как это выглядело в действительности. Вряд ли вы сказали, что вечеринка началась в Y-клубе, а попросту говоря - в борделе для береговой охраны. Я вас понимаю. Но и вы тоже меня поймите. Я надеюсь, вы выполните мое несложное поручение, и тогда ваши маленькие шалости останутся нашей маленькой дружеской тайной. Это хорошая идея, не так ли?

Джил Додридж растерялась, но тут, к счастью, подошел бармен и начал расставлять на столике чайный набор. К моменту, когда он завершил сервировку и вернулся за стойку, ответ у нее был уже готов. Впрочем, Джил не спешила давать ответ, а держала паузу, и дождалась, пока Тейлор возобновит разговор:
- Мисс Додридж, вы обдумали мое дружеское предложение?
- О, да! - она постаралась улыбнуться, - Я поняла, что вы превосходно информированы, мистер Тейлор. Быть может, вы даже знаете, что ваше предложение называется словом «шантаж». А здешняя хартия не приветствует шантаж в коммерческих сделках.
- Вот как вы заговорили? – холодно произнес адвокат, - Вас вдохновил пример вашей школьной подруги? Плохой пример, скажу я вам. Двое друзей мисс Чанди уже сильно поплатились за неуважение к приличным людям – они арестованы прямо здесь. И, моя юридическая подготовка дает мне возможность обратить здешние полицейские власти против вас. Разве вы горите желанием познакомиться с порядками в здешней тюрьме?

Здесь Морис Тейлор промахнулся - за три дня Джил узнала о меганезийских правилах гораздо больше, чем он мог вообразить. К тому же у нее появились интересные личные знакомые, среди которых – мэр-президент Палау. Поэтому она спокойно предложила: 
- Давайте вызовем полицию, и проверим, сработает ли ваша юридическая подготовка.
- Ах, вот какой поворот событий, - прокомментировал Тейлор, не слишком смущенный только что допущенным промахом и, проницательно, добавил, - вы, видимо, успели тут обзавестись приятелями в полиции или флоте, опять же, по примеру вашей подруги.
- Успела, - лаконично подтвердила Джил, не считая нужным скрывать этот козырь.
- В таком случае, - продолжил адвокат, недрогнувшей рукой разливая чай из красивого индийского чайника в чашки, - интересно знать, намерены ли вы, опять же, подражая ее примеру, остаться надолго в этой своеобразной стране ковбоев и контрабандистов?
- Это не ваше дело, - огрызнулась она.
- Это как посмотреть, - равнодушным тоном произнес он, - видимо, при вашей крайней молодости, такой эпатажный путь может привлекать вас. Но, существует качественное различие между вами и мисс Чанди. У нее в Англии нет никого, а у вас есть родители и маленький братик. Будет так жаль, если с ними что-то случится. Вы меня понимаете?   
- Вот теперь, – сказала Джил, и вынула телефон из кармана, - я звоню дяде.
- Звоните, звоните, - невозмутимо согласился Тейлор, - это хорошая идея. Я думаю, что мистер Конгрейв воспримет практические доводы, и даст вам верный совет.

Но Джил уже не слушала его. Она несколько сбивчиво объясняла дяде, что, собственно, происходит. Ей это удалось, и лорд, отчеканив: «жди, я приду в течение десяти минут», повесил трубку. Девушка вернула телефон в карман и транслировала собеседнику.   
- Мой дядя подойдет в течение десяти минут.
- Превосходно! Я как раз успею досмотреть репортаж о ходе гавайской регаты, - сказал Тейлор и, держа чашку чая в руке, чуть развернулся, чтобы лучше видеть TV-экран.
- Превосходно, - тем же невозмутимым тоном отозвалась Джил Додридж, и тоже стала смотреть на спортивные яхты, скользящие вдоль горизонта, на котором едва виднелись черные зубцы Больших Гавайев.

 Через две минуты, репортаж закончился, на экране появился столбик промежуточных результатов, затем вспыхнула яркая заставка «Новости Палау и соседей», и замелькали ролики конспективно-представленных минутных сюжетов:
* Трехсторонние переговоры Япония - Меганезия - Индонезия о танкерном коридоре.
* Подписание договора США - Меганезия об экономическом режиме острова Гуам.
* Консультации Филиппины - Меганезия о частных малых островах в море Сулу.
* Обострение спора Филиппины – Индонезия о шельфе на востоке моря Сулавеси.
* И еще о Филиппинах: межэтнический конфликт на востоке острова Минданао.
На этом эпизоде Морис Тейлор внезапно вздрогнул, как от электрического разряда.
Речь шла о мятеже аэта в субрегионе Компостела. Эти лесные племена, возмущенные огораживанием их земель в золотоносной зоне Лиланглуад, за ночь истребили охрану рудника, и заминировали плотину. Все гражданские эвакуированы, зона передана под контроль специальных сил безопасности. Начато парламентское расследование.   
    
Новость вызвала у Тейлора приступ бешеной коммуникационной активности. Он, как заведенный, стал вызывать на своем смартфоне какие-то номера и адреса. Но каждая попытка завершалась грустным мелодичным голосом из динамика: «аппарат абонента выключен или находится вне зоны доступа». За этим занятием и застал Мастера Ложи подошедший лорд Джонатан Конгрейв.
- Сэр! Вы не могли бы?.. – произнес он, видя, что Тейлор его не замечает.
- Минуту! Не до того сейчас! Это срочно! – отрывисто выпалил тот, вскочил, вышел в середину зала, и стал повторять попытки вызова.
- Что это с ним? – поинтересовался лорд, усевшись рядом с племянницей.
- Не знаю, - она пожала плечами, - этот субъект сначала угрожал мне, а затем увидел в новостях про дикарей, захвативших золотой рудник в джунглях на Филиппинах, и...

…Не найдя подходящего слова, девушка выразительно покрутила пальцем у виска.
- Черт знает что, - проворчал лорд Конгрейв.
- Угу, - буркнула Джил, - я тебе в первый же день говорила: что-то с ним не так.
- Возможно, не только с ним, - отозвался лорд и помахал ладонью бармену, - будьте так любезны, принесите джин с тоником и льдом.
- Сделаю, сэр! – сказал бармен, и как раз в этот момент Морис Тейлор, все же, кому-то дозвонился… 



Это же время: после полудня 14 апреля, запад Минданао, зона рудника Лиланглуад.
С сегодняшнего дня – зона антитеррористической операции спецслужбы NICA.
Площадка дислокации штаба и центрального пункта логистики спецоперации.

…Полковник Порфиро Сумулонг (оперативный псевдоним - Леонардо), внушительно смотревшийся в камуфляжном комбинезоне, и со штурмовой винтовкой, с идеальной точностью балансировки висящей на правом плече, посмотрел на раскладной стол, на котором были выложены ровными рядами изъятые мобильные коммуникаторы. Далее, определив звонящий аппарат, он дал знак своему офицеру-радисту, чтобы тот включил систему оперативной аудиозаписи. Убедившись, что это сделано, он взял аппарат левой рукой, поднес к голове, чуть сдвинув защитную каску, чиркнул пальцем по сенсорному экрану и сказал:
- Алло!      
- Минсар, это ты? – раздался голос из динамика.
- Вам нужен Минсар? А это имя или фамилия? – поинтересовался Сумулонг.
- Мне нужен Минсар Пераледжо! А вы кто? – сказал абонент.
- А вы, кто? – зеркально поинтересовался полковник филиппинской спецслужбы. 
- Как это, кто я? Черт побери! Я звоню моему менеджеру на рудник Лиланглуад.
- Все верно. Вы звоните на рудник Лиланглуад. Вы владелец?
- Э-э… - абонент замялся, - …А с кем я разговариваю?
- Послушайте, – сказал полковник, наблюдая, как крепкие парни в камуфляже ловко забрасывают  в армейский грузовик брезентовые мешки, явно очень тяжелые, хотя и небольшого объема, - послушайте, у нас на Филиппинах есть хорошее правило: кто позвонил, тот называет себя первым, а кому позвонили – тот вторым. Это понятно?   
- Ладно, черт побери! Меня зовут Морис Тейлор.
- Так, мистер Тейлор, значит вы хозяин этого рудника. Я правильно понял?
- Э… В общем, да. А теперь, все-таки назовитесь!
- Я Порфиро Сумулонг, полковник NICA, командующий силовой спецоперацией по пресечению вооруженного конфликта и расследованию фактов нарушений порядка добычи драгоценных металлов. У меня к вам ряд вопросов, мистер Тейлор. Нам надо поговорить в офисе NICA в Набунтуране. На какой адрес вам прислать повестку?

Вдруг (какое несчастье) абонент, назвавшийся Морисом Тейлором, прервал связь.
Полковник Сумулонг хмыкнул, пожал плечами, и положил аппарат обратно на стол.
Затем, он проследил за выездом грузовика, сопровождаемого двумя бронемашинами, привычно прихлопнул москита, нагло усевшегося на щеку, и крикнул:
- Пантук! Распечатай второй вариант протокола и притащи мне на подпись.
- Сейчас, командир! – откликнулся молодой лейтенант, и нажал несколько клавиш на ноутбуке. Из портативного принтера начали выползать листы распечатки. Еще через несколько минут полковник поставил подпись под протоколом, удостоверявшим факт полного разрушения хранилища на полулегальном руднике и (какая жалость) полного исчезновения золота (за исключением крупинок общим весом 127 граммов).

Человек, плохо разбирающийся в технике таких спецопераций в джунглях Минданао, наверняка удивился бы. Как это полное разрушение хранилища? Вот же оно, целое и невредимое, такой мощный бетонный бункер, откуда бойцы NICA только что таскали мешки. Но еще через несколько минут, его недоумение развеялось бы.
- Гвидо, давай аккуратно, - скомандовал Порфиро Сумулонг.
- Слушаюсь, командир, - отозвался солидный сержант, явно мастер своего дела. Без особенной спешки, но и не теряя времени даром, он извлек из пенала некую трубу с пистолетной рукояткой, и пристроил ее на плече. Раздалось оглушительное «Пшш»! Позади трубы выплеснулась длинная струя дыма, а в направлении бункера метнулся  удлиненный снаряд. Еще миг, и бункер взорвался изнутри. В воздух взлетели балки, обломки бетона, и бесформенная туча тяжелой серой пыли. Все согласно протоколу.

…   

Это же время, Палау, Бабелдаоб, коктейль-бар в отеле «Махаратха».

Морис Тейлор тяжело опустился на табурет у стойки, и задумчиво уставился на экран своего смартфона, видимо думая о том, кому еще звонить, и что вообще теперь делать. Между тем, в бар ввалилась позитивно-настроенная компания из четырех человек.
Чанди Кестенвэл.
Капитан Бокасса.
Джонни-Ди Уилсон.
Влад Беглофф.
Именно Беглофф начал разговор. Посмотрев на поникшего Тейлора строгим взглядом, выражавшим эпическую тоску, связанную с падением уровня порядочности в мире, он поинтересовался тоном атамана Тараса Бульбы из постановки по роману Н.В.Гоголя:
- Ну, что, организм, помогло тебе здешнее Гестапо? 
- Дьявол! – прошипел Мастер Ложи, и метнулся вон из бара.
- Мистер Тейлор! Я запишу на ваш счет чайный набор «Дарджилинг», - вежливо сказал индус-бармен ему вслед.
- Браво, Рохан! Браво! – Бокасса похлопал в ладоши, - Твоя спокойная и прагматичная реплика в ответ на его частично-вербальную экспрессию может считаться образцовым финалом для пьесы в стиле Бернарда Шоу. Найдется ли у тебя кувшин крюшона?
- …Непременно на гвоздичном ликере, - добавила Чанди. 
- Запросто, капитан и леди! – провозгласил индус-бармен, - Через три минуты! 
- А еще, - сказал Беглофф, - кусок мяса и стакан водки, лучше всего греческой.
- В двух экземплярах, - добавила Джонни-Ди.    
- Горячее или холодное? – спросил бармен.
- Мясо горячее, а водка наоборот, если это нетрудно, - уточнила Джонни-Ди.
- Совсем нетрудно, мэм. Я вообще-то так и подумал, но спросил на всякий случай. 

Тем временем, Чанди уже приземлилась за столик рядом с Джил Додридж и порывисто обняла ее за плечи.
- Джил, у тебя бледный вид! Скажи-ка, этот чертов Тейлор тебе угрожал?
- Он извращенец, - буркнула та, - спроси у дяди Джонатана, я ему уже рассказала.
- Мистер Конгрейв? – вопросительно произнесла Чанди, повернувшись к нему.
- Я полагаю, - произнес британский лорд, - что мистер Тейлор вел себя недопустимо и, надеюсь, вы поймете меня, если я воздержусь от более пространных комментариев.
- …Но, ты, по крайней мере, позвонишь моей маме? – требовательно спросила Джил.
- Ладно, - отозвался Конгрейв, доставая свой телефон, - я позвоню Марджори, хотя, не думаю, что угрозы мистера Тейлора в данном случае следует понимать буквально.



 
*27. Война за баронское наследство расширяется.
Полночь 15 апреля. Бабелдаоб, Палау. Кафе «Канопус» в отеле «Махаратха».

Три персонажа за одним большим столом, в пустом зале, выглядели, пожалуй, слегка гротескно. Джонатан Конгрейв был одет в строгий деловой костюм, а Влад Беглофф и Джонни-Ди Уилсон предпочли стиль простых тропических туристов.
- Итак, - произнес Конгрейв, - вам уже известно, что мистер Тейлор покинул Палау по причинам, которые нет смысла обсуждать. Тем не менее, раунд переговоров, который запланирован на это время, может состояться, поскольку мною получены все нужные полномочия от Ложи, или, лучше называть это так: от Гиперборейского клуба.
- ОК, - лаконично отозвался Беглофф.
- Три дня назад, - напомнила Уилсон, - мы с вами прервались на расхождении оценки денежной компенсации между 5 миллиардами и 100 миллионами долларов.
- Я помню, - сказал Конгрейв, - но за эти три дня произошли некие события. 
- Мы заметили, - иронично проворчала она.
- Я, - продолжил он, - говорю сейчас не о вашем личном конфликте с Тейлором, и не о последовавшем казусе с золотом Лиланглуада. Это ваши и его дела. Я говорю только о стратегических объектах из объема наследства барона Кестенвэла.

Продолжая, лорд Конгрэйв начал загибать пальцы.
- Первое: Зюйд-Индская Компания, которую вы тут представляете, добилась в Новой Зеландии судебного ареста шельфового рудника Махуика. 
... - Второе: подан судебный иск о правах на Ева-ГЭС в северо-западной Австралии. 
... - Третье: власти непризнанного Сахалинского доминиона потребовали пересмотра условий по руднику Итурофу, находящемуся в спорной юрисдикции Японии.
... - Четвертое: обострение конфликта Филиппины - Индонезия вокруг шельфа в море Сулавеси угрожает работе нефтяных платформ в этом районе. Что вы на это скажете?
- Интересное кино, - отреагировал Беглофф, - ваша сторона установила контроль над платформами в Анголе, и Мексиканском заливе, и еще, над Андаманским шельфовым рудником, где судебные власти на вашей стороне, и вы теперь предъявляете нам, что мы тоже пошли разбираться в суде? А конфликты на Итурофу и в море Сулавеси, это политика. Какие претензии к нам? Это в ООН, или типа того. Короче: что вы предлагаете-то?    
- Я, - произнес Конгрейв, - предлагаю следующее. Если обе стороны уже ввязались в судебные тяжбы, то давайте мы, по крайней мере, остановим интриги с внесудебным давлением, и упорядочим судебное разбирательство.
- Так, - сказала Джонни-Ди, - допустим, будет перемирие. Но это возможно только при согласовании вопроса о суде. Как вы предлагаете это упорядочить?
- Нейтральный арбитраж, - лаконично пояснил лорд Конгрейв.
- Нейтральный, это какой и где? – поинтересовался Влад Беглофф.
- Нейтральный, это, например, Судебный Комитет Тайного Совета Ее величества. Если говорить точнее, то выездная коллегия этого Комитета.

Возникла пауза. Влад и Джонни-Ди переглянулись, после чего Джонни-Ди спросила:
- Кто персонально будет в Коллегии, и в какой точке будет выездное заседание?
- Минуту, - сказал Конгрейв, - можно ли констатировать, что у вас нет принципиальных  возражений против такого варианта?
- Можно, - ответил Беглофф, - но фокус-то как раз в персоналиях и в точке сбора.
- В качестве точки, я предлагаю австралийский остров Норфолк. Что скажете вы?
- Хм, - произнесла Джонни-Ди Уилсон, – на Норфолке очень красивая старая тюрьма.   
- А! Точно! - Влад Беглофф щелкнул пальцами, - По ходу, это годится. Ну, а судьи?
- Назначение судей, это… - Конгрейв развел руками, - …Прерогатива Ее величества.
- Ну, классно, - проворчал Беглофф, - и как тогда получится объективный суд?   
- Влад, - негромко сказала Джонни-Ди, - учти, что королева не на стороне Ложи. И она понимает, к тому же, что мы не согласимся на ангажированную коллегию.
- Ну, ладно, - он пожал плечами, - давайте так, но мы согласимся, только если судьями окажутся люди, про которых можно заранее проверить, откуда они и чем известны.
- Хорошо, - Конгрейв кивнул, - такое условие выглядит разумным.
- Ну, ладно, - повторил Беглофф, - а королева-то в курсе, что вы тут это предлагаете?
- Эта идея, - пояснил британский лорд, - как раз придумана Ее величеством.


 
17 апреля. Вануату, остров Эфату. Порт-Вила (столица). Офис INDEMI.

Шеф INDEMI, полковник Гесс Фойш окинул взглядом компанию, собравшуюся за овальным столом (якобы, особо эргономичным, разработанным группой студентов здешнего колледжа).
- Aloha, коллеги. Я представлю всех, поскольку кто-то из вас может кого-то не знать. Движемся по часовой стрелке.
… - сен Нил Гордон Роллинг, или Нгоро Фаренгейт, суб-коммодор Южного фронта.
… - сен Снэрг Лофт, шеф-майор Генштаба, заместитель военного координатора.
… - сента Амели Ломо, эксперт-мафиози дочь Шоколадного Зайца Апокалипсиса.   
… - сен Эрик Шульц, флит-капитан INDENI, или Рубиновый Джек.

Ничего особенного во внешности перечисленных персон не было. Нгоро, Снэрг и Эрик, светлокожие англо-креолы, выглядели примерно ровесниками (лет между 25 и 30), а вот  Амели была чернокожей уроженкой Гаити, и намного моложе. Кому-то (теоретически) могло показаться, что полковник Фойш собрал слишком неопытную публику. Но даже самая юная - 19-летняя Амели Ломо, дочь дона Ломо Кокоро, звезды первой величины карибской мафии, обладала специфическим опытом. Австралиец Нгоро в юности успел послужить в морском спецназе, а далее отличился уже в Меганезии, как превосходный организатор крупных диверсионных операций. Новозеландец Снэрг окончил военную академию Вест-Пойнт, а в Меганезии показал себя блестящим тактиком партизанских комбинированных штурмов. Что же касается Эрика, то…

…Гесс Фойш коснулся плеча Эрика Шульца, и предложил:
- Ну, коллега, изложи команде, как ты изображал торговца рубинами из Бирмы.
- ОК, шеф. Но, я не изображал, а реально торговал рубинами, хотя не бирманскими, а здешними. В Лондоне неплохо идут ювелирные рубины, особенно те, что необычной окраски. Путем скидок и иных финтов психологии, я втерся в круг потребителей этих безделушек. В основном, хороший материал: хвастливые, завистливые и болтливые. А теперь, кто мне объяснит: зачем меня отозвали? Я мог бы работать еще месяца два до момента, когда MI-5 начало бы интересоваться моей симпатичной персоной.
- Не так быстро, Эрик, - сказал Фойш, - нельзя рисковать смещением твоего мнения от дополнительной info. Так что сперва наши вопросы, а потом твой вопрос. E-oe?       
- E-o, - согласился флит-капитан, - спрашивайте.
- Эрик, - подал голос суб-коммодор Нгоро, - кто такой Шахзар-Имран Мусаффар?
- А-а, - флит-капитан фыркнул, - это один из тех миллиардеров-исламистов, которые обосновались в Лондоне. Обычный набор аксессуаров: особняк в Челси, полдюжины сверхдорогих автомобилей, столько же обдолбанных манекенщиц, 200-футовая яхта, собственный гольф-клуб, турбореактивный «Бомбардье», и еще куча всякой ерунды. Источник ресурсов: пирамида исламской секты: тариката Табрисийа. Он там шейх, и поборы примерно с полумиллиона тряпкоголовых стекается к нему в карман. Мне не поручали раскапывать это, но ему платят несколько сотен текстильных бизнесменов, работающих в Гуджарате и Синде, и несколько тысяч крупных воров-пакистанцев в Британии. Часть денег он тратит на поддержку терроризма. Так делают все шейхи.
- Каких именно террористов он поддерживает? – поинтересовался Снэрг Лофт.
- Каких? Сейчас посмотрю…

Эрик Шульц извлек из кармана элнот, полистал какой-то файл и сообщил:
- Тут «Джамаат-аль-Исламия», «Аль-Мухаджирун», «Islam for UK», читать дальше?
- Подожди, - сказала Амели Ломо, - у тебя там в реестре есть группировки боевиков, которые не просто получают деньги от Мусаффара, а подчинены ему?
- Интересный вопрос ты задала, - сказал флит-капитан, прокручивая строки на своем элноте, - точно я не знаю, но, возможно, «Зикр-уль-Изхар», ячейка, уцелевшая после разгрома группы «Деккан Муджахеддин», устроившей теракт в Мумбаи в 2008-м.
- Ага! А где базируется эта «Зикр-уль-Изхар»?
- Ну, там же где сам шейх: частично в Лондоне, а частично в Гуджарате и Синде. Но терроризм не самоцель для шейха Мусаффара. У него свой сектантский бизнес, ему абсолютно не нужны проблемы. Он дает деньги террористам просто потому, что так принято. А для силовой защиты своего бизнеса у него есть своя охранная компания «Альтаир-Сардар» в Лондоне с лицензией на вооружение армейского формата.
- Ага! – Амели потерла руки, - Своя охранная компания, это интересно!
- Интересно, - подтвердил Нгоро, - скажи, Эрик, висят ли на Мусаффаре какие-либо силовые операции? Не важно, теракты, или серьезные вооруженные наезды.   
- По слухам – да, висят. Но, я не вникал. А что конкретно тебя интересует?
- Стиль экспедиционной работы, вот что!   
- А-а! Этот шейх собирается насвинячить в нашем океане?

Суб-коммодор Нгоро неопределенно качнул головой.
- Типа того, Эрик. Есть подозрение.
- Ясно. Я не спрашиваю детали, чтобы не смещать мое мнение, как выражается шеф. Относительно стиля боевиков Мусаффара я скажу, что персонал компании «Альтаир-Сардар» тренирован по программе британского спецназа, а ячейка «Зикр-уль-Изхар» действует по тем схемам, которые были у группы «Деккан Муджахеддин».
- Значит, - сделал вывод Снэрг Лофт, - нам надо изучить теракт 2008-го в Мумбаи.
- Изучим, - спокойно сказал Нгоро, - есть куча материалов по Мумбаи-2008.

Амели Ломо подняла ладошку, чтобы привлечь внимание.
- Вопрос в другую сторону, Эрик. Чего хотел Мусаффар? Еще денег, или власти, или женщин, или какие-нибудь драгоценности?..
- Вопрос понят, - сказал флит-капитан, - этот фигурант хотел стать мастером одного влиятельного тайного общества. Формально оно называется «Гиперборейский клуб», неформально - просто Ложа. Не путать с Объединенной Великой Ложей Англии - так называется главная тусовка масонов, и с Ложей Всевидящего Ока – это иллюминаты. Наверное, все присутствующие знают, что коррупция в Британии замаскирована под ролевые игры в масонов, монахов, инквизиторов, иллюминатов, и типа того.      
- Ага, - подтвердила Амели, - и в Америке та же шняга. Но если этот исламский урод захотел стать мастером масонов, или этих гиперборейцев, то какие проблемы? Заслал несколько десятков миллионов баксов в гиперборейскую кассу, и пам-па-ба-бам!   
- Может, где-то оно так… - Эрик сделал паузу, - …Но, в этой Ложе кроме понятного вступительного взноса, есть еще условие: мастером может стать только лорд-пэр. Все остальные любители коррупционно-ролевых игр ограничены рангом кавалеров. Есть решение: купить титул лорда-пэра. Но это штучный товар, который не залеживается. Недавно кто-то пообещал Мусаффару маленькое, но полноценное баронство Шеппи. Занятно вышло: это имение стало предметом торга благодаря, как бы, нам…
- …Как бы, - подтвердил Гесс Фойш, - но неважно кто убрал барона Кестенвэла.
- А что важно? – спросил Эрик Шульц, - Наверное, уже можно сказать мне это.

Шеф INDEMI утвердительно кивнул.
- Уже можно. Твои объяснения корреспондируют с действиями королевы Боудис. Ей захотелось выяснить, в какие игры играют шейх Шахзар-Имран Мусаффар и Фергюс Уолсолл, сопредседатель комитета Палаты Лордов по СМИ и электросвязи.
- Лорд Уолсолл? – переспросил Эрик, - Ну, это понятно. Он же генерал Ложи.
- Да, - согласился полковник Фойш, - а Боудис не согласна быть болванчиком в этом гиперборейском преферансе. Значит, она - проблема для них.      
- Они будут ее гасить, - напрямик брякнула Амели Ломо.
- А это непонятно, - сказал Эрик, - королева Британии не такая важная шишка, чтобы можно было решить серьезную проблему, просто убив ее.
- Ты просто не в курсе расклада, - полковник толкнул по столу электронный планшет журнального формата, - просмотри вот это, по диагонали, я знаю, ты умеешь. 
- Да, типа того.

С этими словами, флит-капитан начал листать файл на экране. Он делал это довольно быстро, и трудно было поверить, что он успевает внимательно просмотреть текст, но тренировки по скоростному чтению позволяли ему «скрадывать» примерно по одной стандартной странице каждые полминуты. На файл ему потребовалось четверть часа. Вернув планшет шефу, он высказал свое мнение:
- Команда Ложи попробовала наехать на команду, играющую за Чанди Кестенвэл, и получилось неудачно. В ответ кое-кто так прошелся по бизнесу Мастеров Ложи, что пришлось им согласиться, чтобы дело о наследстве решалось в королевском суде на выездной сессии 30 апреля на австралийском островке Норфолк. По-моему, Мастера стараются просто выиграть время, оправиться от нокдауна, и что-то предпринять. Но ликвидировать королеву им незачем. Или я чего-то не вижу?
- Каждый из нас чего-то не видит, - ответил Нгоро, - в частности, ты не видишь, что ликвидация Боудис нужна, чтобы Мусаффар получил титул. Ведь Боудис чертовски рассержена, и не утвердит его баронство и пэрство, даже если суд вдруг решит дело в пользу Ложи. Впрочем, она назначила такой состав суда, который не решит дело в их пользу. Ложе нужна другая коллегия, которую назначит, например, лорд-канцлер в период междуцарствия, когда Боудис уже не будет, а нового монарха еще не будет.
- Так, - сказал Эрик, - а какой состав суда назначен сейчас? Этого не было в файле.
- Состав суда здесь, - ответил полковник Фойш, и толкнул через стол лист бумаги.

*** Оперативная информация: состав суда, предложенный королевой ***
1. Роджер Брауни, M, 52 года. Гражданин Британии, профессор кафедры основ права, Университет Оксфорда. Сейчас находится по обмену опытом в Японии.
2. Логрис Фирфайн, M, 44 года. Гражданин Австралии, доктор права, сопредседатель  третейского суда Ассоциации бизнеса Пограничных территорий Австралии.
3. Эйприл Крузо, F, 41 год. Гражданин Новой Зеландии, доктор информатики и права, редактор журнала «Гуманитарные Исследования Аотеароа».
***

Эрик Шульц прочел мгновенно, затем почесал в затылке, и заключил:
- Ложе лучше сделать коллективное харакири, чем объясняться в таком суде. Я знаю Фирфайна, мы встречались в Папуа летом прошлого года по работе. И я читал статьи доктора Крузо, в частности, публицистику. Я не знаю Брауни, но и тех двоих хватит.      
- Но, - произнес Снэрг Лофт, - если они предвзяты, то почему Ложа согласилась?
- Они непредвзяты, - возразил Шульц, - наоборот, они зверски объективны. И у них нет никакого уважения к средневековым аристократическим тайнам и к прочей мистике.
- Брауни еще опаснее, - добавил Фойш, - судя по данным из независимых источников, Брауни один из самых аккуратных, пунктуальных и объективных юристов-экспертов, известных во всем Британском содружестве.   
- Они будут ее гасить, - повторила Амели Ломо, - и по логике, этим займется шейх.
- По ходу так, - согласился Нгоро Фаренгейт, - вопрос в методе. Эрик, что скажешь?
- Ну, я же сказал: методы «Деккан Муджахеддин», как в Мумбаи-2008, плюс методы британского спецназа.

Суб-коммодор Нгоро покивал головой, и включил тактический монитор с диагональю полста дюймов, на котором отобразилась карта региона.
- Так, коллеги, давайте поиграем за врага. Маршрут королевской яхты: от острова Сан-Кристобаль, Соломоны, на юго-восток до острова Вемерана, Вануату, дальше на юг до Новой Каледонии, и последний перегон, опять почти на юг до острова Норфолк. Все перегоны примерно по 650 километров, или 350 морских миль. А скорость яхты «Тень солнца» - 20 узлов, следовательно, каждый перегон пройдет частично в темноте.
- Что, если здесь? - шеф-майор Снэрг Лофт показал пальцем на участок между Новой Каледонией и Норфолком, - Не демаркированная зона между нами и Австралией. 
- Да, - Фойш кивнул, - это напрашивается. Но нельзя исключать нашу акваторию. По очередности наша акватория – первая. Давайте начнем с нее.
- ОК, - согласился шеф-майор Лофт, - первый участок Сан-Кристобаль - Вемерана.   
- Ну, что, по всей форме? – спросил флит-капитан Шульц, повернувшись к Фойшу.
- Да, Эрик, - и полковник INDEMI толкнул к нему лист бумаги и фломастер.

Флит-капитан покрутил фломастер в пальцах, и начал рисовать, комментируя:
Рисунок человечка с рюкзаком.
- Самое примитивное: пеший турист – бомбер с поясом шахида, с радиоминой, с бомбой-таймером, либо турист - снайпер, либо артистичный турист-отравитель.
Рисунок лодки, снабженной стилизованной бомбой с фитилем.
… - Теперь более технологично: суицидный шахид на скоростном катере.
Рисунок самолетика с такой же бомбой.
… - Аналогичный шахид на самолете класса авиа-такси.
Рисунок лодки со схематичным спиннингом.
… - Рыболовный корабль со снайперами или пулеметчиками на борту.   
Рисунок летящего оперенного снаряда.
… - Точечный удар с боевого самолета или дрона, или удар крылатой ракетой.
Рисунок силуэта акулы.
… - Торпедный удар с боевой субмарины, вероятно - малого класса. Как бы, все.
- Хэх! - хмыкнул Лофт, - Всего-то шесть пунктов, к тому же, с подпунктами.
- Просто: давайте поделим пункты и будем работать, - сказал суб-коммодор Нгоро.   



Утро 18 апреля, Соломоновы острова. Остров Гуадалканал. Хониара.

В начале XXI века в книге «Остров бездельников» Уилл Рэндалл так обрисовал этот своеобразный город с примерно 60-тысячным населением: «Хониара, как я быстро догадываюсь, это отвратительный нарыв на прекрасном и соблазнительном теле Соломоновых островов… Одурманенная жарой острова Гуадалканал, она ничем не напоминает Мехико. В действительности скорее смахивает на картонные декорации малобюджетного вестерна. Свернувшись, подобно пьяному бродяге, у подножия гребня Тандачехе, Хониара взирает мутным взглядом через единственную главную улицу на море и морской порт, представляющий собой усеянный обломками пролив между Гуадалканалом и Флоридскими островами. В 1942-м здесь происходило крупнейшее в истории морское сражение… Главная дорога, Мендана-авеню, теперь использовалась как полоса препятствий для рядов помятых импортных легковушек и пикапов, которые подскакивали и тряслись в пыли, постоянно окутывавшей город, словно изображение извергающихся газов в комиксах. Изогнувшись как матадор, я успешно увиливаю от фонтана серой жижи, вылетающей из–под колес микроавтобуса. Он издает хриплый рев и, астматически кашляя, исчезает в толпах людей, выбравших грязную метрополию в качестве места жительства в надежде на процветание, и горы пластиковых упаковок, служащих символом столь любимого всеми западного образа жизни».

Хониара, о которой писал Рэндалл, исчезла в ходе Войны за Хартию, год с четвертью назад. Сейчас с высоты птичьего полета могло показаться, будто джунгли захватили бывший город, и только недалеко от бывшего центра остался островок цивилизации, точнее – полуостров, выдающийся на четверть мили в залив. И от этого полуострова веером расходились пирсы, служившие причалами множеству корабликов (включая, впрочем, и довольно крупные морские транспорты). Такой (повторим) была картина с высоты птичьего полета. Иная панорама открывалась с топ-бриджа яхты. Джунгли не захватили Хониару, а были частью дизайна, и представляли собой грандиозную аллею живых зонтиков, которые прикрывали от палящего солнца главную (и единственную) улицу и боковые переулки. Под этими зонтиками разместились сооружения сходной высоты (два этажа плюс мансарда), но абсолютно разных форм и цветов. Цилиндры и многогранники. Пирамиды и полусферы. Как будто здесь порезвился эксцентричный волшебник, начитавшийся книжек по занимательной стереометрии. Были тут и более высокие объекты - этажей пять-шесть, наверное, но их конфигурация была настолько причудливой, а их кровли настолько точно имитировали верхушки холмов, поросших кустарником, что, наблюдая сверху, их вряд ли можно было выделить из ландшафта.   

Королева с удовольствием отправилась бы гулять по этой чудесной аллее, но…
  …На набережной королеву уже караулили полтора десятка нездешних репортеров с характерными бейджами на лацканах пиджаков: 
*Times-online
*Daily-mail
*Euro-news
*Globe
*Guardian
*Herald
*CNN (как же без этого!)
…И прочие гиганты СМИ рангом пониже.
Всю эту стаю уверенно сдерживала одна некрупная девушка - этническая кореянка, в камуфляже со значком констебля, и вооруженная лишь короткой дубинкой. Похоже, репортеры пробовала надавить на кореянку, но ее реакция напугала их до чертиков, и теперь они соблюдали дистанцию. 
- Aloha, сента Боудис, - произнесла констебль, - если вы не желаете общаться с этими субъектами, то я провожу вас до парковки, где вас ждет микроавтобус.
- Тогда вас обвинят в тоталитарном подавлении свободы масс-медиа.
- Не волнует, - ответила кореянка, - у нас острова свободы для людей, а не для медиа-магнатов. Тут никто не сможет навязать вам это, как оно? Близкие контакты. Вот.
- А что за люди на парковке? – подозрительно поинтересовался лейтенант Гэлтах.

Кореянка-констебль дружелюбно улыбнулась.
- Там просто такие люди, что пришли посмотреть на королеву Британии. Я чисто по-товарищески попросила их отойти туда, чтобы они не смешивались с потенциально-агрессивным контингентом этих инфо-наемников.   
- Интересно тут у вас все устроено, - проворчал лейтенант Антрим.
- Ваше величество, - тихо произнес Лйалл Тью, – это явная провокация.
- Точно, - согласился с ним лейтенант Антрим,
- Похоже, - сказала королева, - но лучше я, все же, поговорю с ними четверть часа.
- Aita pe-a! - констебль кивнула, повернулась к репортерам, и коротко махнула левой ладонью в направлении королевы, - Алло! Можно подойти и спросить всякое такое. Только я предупреждаю: любое резкое движение, или тесное сближение с объектом, запрещается. Так что без штучек тут! Ясно? У вас 15 минут. Таймер включен.

…И началось!
- Ваше величество, как вы прокомментируете такое отношение к свободной прессе?
- Это, - ответила Боудис, - вопрос не ко мне. Но я замечу, что в этой стране лучше не злоупотреблять правами журналистов, и не вести себя агрессивно.
- Ваше величество, с какой целью вы выступили против решения всемирного съезда англиканских епископов по вопросу о миссиях в непризнанной Меганезии? 
- Сэр, о чем вы? В решении Ламбетского съезда не было даже слова «Меганезия».
- Но Ваше величество, там было ясно сказано: «недопустимо сотрудничество наших миссий с властями, запрещающими христианскую веру».
- Да, - королева кивнула, - и это аргумент, чтобы прекратить всякое сотрудничество с властями ряда стран Аравии и Магриба, что, почему-то, не выполняется. А Меганезия вообще не та страна, в которой возможен запрет какой-либо веры.
- Ваше величество, а как быть с прошлогодней директивой судьи Малколма?

Боудис кивнула головой, показав, что вопрос понятен. На самом деле, она готовилась отвечать на такой или похожий вопрос (ведь, после публичного заявления по итогам завтрака с семьей Милтон, нетрудно было предвидеть тактику журналистов). Так что, королева спрятала соответствующий туз в рукаве, и сейчас зашла с него.
- Джентльмены! Вы задали несколько вопросов на одну и ту же тему. Я рада, что дела
Англиканской церкви интересуют прессу, и я отвечу подробно. Билль от 17 сентября прошлого года, принятый Верховным Жюри Меганезии, и известный, как Директива Малколма. Я цитирую: «запрещается распространение и демонстрация политических и религиозных убеждений, требующих ограничить свободу жителей сверх ограничений, записанных в Великой Хартии или следующих из нее».
- Ваше величество! Из-за Хартии случились две страшные войны с интервалом год! 
- Сэр, потрудитесь не перебивать меня, - холодно сказала Боудис, - эти две войны не относится к данному вопросу, и если у вас вопросы о них, то ждите своей очереди. А сейчас я продолжу о директиве Малколма. Эта директива защищает любую частную  религиозную веру, включая и христианскую. Ведь в Лантонской Хартии нет никаких ограничений веры. Другое дело - религиозные нормы гражданской жизни. Директива запрещает их, поскольку в противном случае неизбежны конфликты из-за различия в трактовке морали и поведения людей той или иной религией. Иначе говоря, доктрина Малколма отражает в религиозной сфере принцип юридической симметрии: свобода любого субъекта ограничена равной свободой любого другого субъекта. Я не нахожу никаких признаков запрета на христианскую веру в этом судебном акте.

Несколько секунд после ее ответа, репортеры молча переваривали то, что услышали, а затем посыпались новые вопросы:
- Ваше величество, неужели, по-вашему, право на стороне морального нигилизма?   
- Ваше величество, что вы думаете о запрете христианского брака в Меганезии?
- Ваше величество, одобрите ли вы расстрел любого человека твердого в своей вере?
- Тише! – потребовала королева, - Я не буду читать лекции о праве. Я изложила свою позицию по англиканским миссиям в Меганезии. А теперь, по очередности, вот этот джентльмен может задать вопрос о двух войнах, связанных с Лантонской Хартией.
- Да, Ваше величество. Правда ли, что вы готовите мирный договор с Меганезией на условиях, по которым Британия признает легитимность Лантонской Хартии?
- Неправда. Подготовка любых международных договоров, это дело Форин-офиса.
- Но, вы же добились отставки главы Форин-офиса, который выступал против такого договора, пока Меганезия не приведет свои законы и политику к нормам ООН.
- Я не комментирую слухи, - жестко сказала Боудис, - у кого еще есть вопросы?
- Ваше величество, вы посетили меганезийскую каторгу на плато Онтонг, не так ли?
- Да. Зачем спрашивать то, что известно? Тем более, осталось лишь 3 минуты.    
- Позвольте, Ваше величество, я задам вопрос, в связи с которым упомянул каторгу. Известно ли вам о детской каторге, здесь, рядом на острове Сан-Кристобаль?
- О чем – о чем?
- О детской каторге, - повторил репортер, - там содержатся дети в возрасте 6 - 13 лет. Условия нечеловеческие. Ошейники. Тяжелый труд. Сексуальная эксплуатация.
- Минуту, сэр! Я уже сказала, что не буду комментировать слухи.
- Простите, Ваше величество, но это не слухи. И позвольте вручить вам петицию от «Amnesty International». Исполнительный комитет AIN надеется на вашу помощь.   
- Понятно, - буркнула королева, принимая от репортера пластиковую папку-файл с эмблемой в виде горящей свечи, опутанной колючей проволокой.
- Так, Ваше величество, что мне передать Исполнительному комитету AIN?
- Довольно! – королева помахала папкой, - Время вопросов истекло.
- Назад! - рявкнула кореянка-констебль, шагнув между королевой и репортерами.
- Но, офицер, мы лишь хотели услышать от Ее величества… - начал репортер.

…Договорить он не успел. Из короткой дубинки, которую констебль держала в руке, внезапно выдвинулось примерно метровое лезвие, похожее на застывшую молнию. В воздухе запахло озоном, и послышалось негромкое потрескивание. Репортеры очень поспешно отступили в сторону автомобильной парковки. Лезвие-молния погасло.
- Вот, круто… - выдохнул лейтенант Антрим. - …Это ведь джедайский меч, чтоб мне лопнуть, если нет.   
- Не лопайтесь, сэр, ладно? – попросила кореянка, пристегивая дубинку (или рукоятку джедайского светового меча) к себе на ремень, - Эта штука микроволновый блиц. Но, можно считать, что это джедайский меч, потому что дизайн соответствует.
- А! – сказал Стюарт. - Это вроде полицейского электрошокера, но круче на вид.
- Приблизительно такая штука, - сказала она.
- Как вас зовут, констебль, и откуда вы? – поинтересовалась королева.
- Джинни Мун родом из Брисбена, только живу тут, через пролив, на Флорида Нова. 
- О! Вы уроженка Австралии. Я должна была угадать по вашему акценту. Кстати, я впервые вижу меганезийского полисмена на службе без огнестрельного оружия.
- Да, - кореянка улыбнулась и кивнула, - тут такие штуки не в ходу. Это только я так уболтала шефа, чтоб не было всяких провокаций от этих гадов. А то у вас же хватает кривых чудес и без того, чтоб писаки настрочили, про разговор под дулом пушки.
- Дьявольски верно, - поддержал лейтенант Гэлтах.

Королева вздохнула и покачала головой.
- Я подозреваю, они все равно напишут, что локальная полиция им угрожала.
- Неубедительная ботва будет, - возразила Джонни Мун, - у гадов-то на видео я везде  торчу, и ясно, что во мне всего пять с половиной футов роста, и ничего в руках кроме джедайского меча. Что в осадке? «Маленькая корейская девушка дико угрожала нам джедайским мечом, и дважды включила подсветку»? Ба-ба-ба! Не прокатит на ужас.
- В этом есть логика, – признала Боудис, - а что вы скажете об этой папке, мисс Мун?
- Ох ш! Это где про каторгу что ли?   

- Да. Некая детская каторга на острове Сан-Кристобаль.
- Скажу: фигня это. Хотите - прыгнем туда прямо сейчас, хотите - в другой день. 
- Мы? - переспросила Боудис, - Надо ли понимать так, что вы проводите нас?
- Надо-надо, - подтвердила девушка-констебль, - Я ваша тень в восточном кластере: Гуадалканал, Флорида-Нова, Малаита, Сан-Кристобаль, и все штуки, что поменьше.
- Спасибо, мисс Мун. Это приятно. Что касается посещения острова Сан-Кристобаль, пожалуй, мы спросим совета мистера Тью относительно того, когда туда ехать.
- Я думаю, Ваше величество, - отозвался он, - лучше послезавтра на рассвете. Там вы успеете все посмотреть до обеда, и пойдем дальше к Вануату. Так удобнее всего.
- Хорошо, - королева кивнула, - значит, так тому и быть.



19 апреля. Северо-восток акватории Папуа, остров Новая Британия.

За последние полтора месяц в ИКФ (Институте Кино-фактографии) на севере острова Новая Британия в районе Старый Рабаул на берегу Мангровой гавани вырос огромный купольный ангар в дополнение к трем арочным ангарам, построенным ранее. Сейчас это оказалось кстати: было, где спрятать отряд летающих тарелок, или точнее – летающих крабов с 4-метровыми панцирями, и воздушными винтами на клешнях. При свете дня неприлично было бы парковать на виду меганезийские боевые «Крабоиды» на острове, отнесенном к землям Папуа. А так все правила политкорректности соблюдены. Боевые машины спрятаны под куполом ангара, а пилоты (без военной униформы) отдыхают до захода солнца (до вылета дальше, на юго-восток). А командир отряда – обыкновенный загорелый крепкий дядька лет 35, среднего роста и славянской внешности, общается за чашкой какао с тоже обыкновенным худощавым, невысоким, жилистым мексиканским метисом лет на 10 старше. Ничего такого, верно?

Только вот ни славянин, ни метис не были такими уж обыкновенными.
Первый - Улат Махно, командир авиа-эскадры быстрого реагирования. 
Второй - Жерар Рулетка, загадочный персонаж, о котором уже говорилось ранее. 
Напомним, что здесь, в Рабауле, дон Жерар Рулетка был известен, как Джерри Маклай, директор ИКФ, ученый из Паназиатского Университета.
Махно и Рулетка познакомились в Центральной Полинезии на Островах Кука в конце позапрошлого лета, и сыграли выдающуюся роль в Алюминиевой революции. Нельзя сказать, что они подружились (слишком разные взгляды на жизнь), и в общих чертах можно было назвать их «товарищами по оружию» – это достаточно высокий уровень взаимного доверия, с некоторым (пусть не очень заметным) оттенком симпатии.
    
Данное предисловие объясняет, почему два названных персонажа, попивая какао под пальмами на естественной террасе над пляжем, с интересом наблюдали за развитием киносъемок морской битвы. Новозеландская компания «Nebula» творила очередную альтернативную Вторую мировую войну, и на этот раз (по замыслу киносценариста) хрестоматийный ход истории изменило то, что в Японии был изобретен простейший компьютер для автоматического наведения авиационной пушки и лазерный пойнтер. Картина боя между «Мустангами» и «Зеро» с прорывом последних к американскому авианосцу (точнее, к грамотно задекорированной барже) выглядела захватывающе…
- Жерар, твои ребята лихо летают! – искренне резюмировал Махно, - откуда они?
- А ты угадай, - и дон Рулетка прищурился.
- Хэх! Раз ты спрашиваешь, значит, они не из какой-то известной команды.   
- Правильно, Улат. Дальше?
- …Значит, - медленно продолжил Махно, - они вообще не из какой команды. Ребята местные, и научились летать прямо здесь. 
- Почти правильно, - сказал дон Рулетка, - они с побережья Большого Папуа. Они из летного колледжа, который открылся в Лаэ, когда австралийские турфирмы хотели удешевить внутренний трафик по Новой Гвинее, обучив местных юниоров, готовых  работать за несравнимо меньшую зарплату, чем контрактники-австралийцы. А когда началась война, колледж закрылся. Тут-то я подобрал перспективных студентов, дал красивую программу, красивые самолеты, красивые задачи, и дело поехало быстро.

Махно проследил, как последние из пилотов выполняют лэндинг, и кивнул:
- Да, это внушает. Я бы хотел на обратном пути остановиться здесь подольше, чтобы команды перезнакомились. И, кажется, Жерар, ты не удивлен моим желанием.
- Опять правильно, Улат. Я не удивлен. И, разумеется, я поддерживаю эту идею.
- Ладно, - сказал Махно, - это было про путь обратно, а мы только на пути туда.
- Да, это понятно. Ну, задавай свой вопрос о судьбе королевы Боудис. 
- Хэх… Жерар, как ты догадался, что я хочу задать вопрос, причем именно об этом?
- Элементарно, Улат. Логика плюс психология. Твой наиболее перспективный отряд «Чертова дюжина» внезапно приглашают на задание типа: «найди то, не знаю что».
- Хэх… Тогда уж типа «защити от того, не знаю от чего».
- Иначе говоря, - перефразировал дон Рулетка, - тебе показалось, что в Генштабе не построена прогноз-модель вражеской атаки.   
- Мне не показалось, Жерар. Так и есть. Поляна размечена по секторам контроля для капитанов опергрупп, но описание объектов контроля мутное. Генштабу не хватило времени. Ведь мотив для теракта возник внезапно, когда королева стала копаться во внутренней кухне этой долбанной Ложи, или Гиперборейского клуба. 

Жерар Рулетка, успевший прикурить сигару, выдохнул струйку дыма и спросил:
- А есть ли реально плохие новости?
- Хэх! – Махно усмехнулся, - А это, по-твоему, были хорошие новости?
- Неплохие. Мотив к теракту возник внезапно не только для нас, но и для Ложи.
- Хэх! А как же наезд адмирала Ланборна и гуркхов на Боудис в отеле на Понпеи?
- А, - дон Рулетка махнул рукой, - этот наезд - попытка надавить, а не пришить. Я не ставлю под сомнение вердикт суда, влепившего им каторгу за терроризм, но…
- Я понял, Жерар. Внезапность и для врага тоже. Тогда врагу сложнее, чем нам.
- Вот-вот! Хорошо, Улат, что ты это сказал. И что делать врагу в такой ситуации? 
- Значит, ты предлагаешь мне сделать, как в учебниках? Подумать за врага?
- Нет-нет! Это очень большая неточность. Надо не думать за врага, а стать им. Надо почувствовать его желания, его цели, его сомнения, его надежды. Только так можно понять его планы. Освободи разум, думай ни о чем. А потом примерь маску врага. 
- Жерар, я не настолько артист, чтобы действовать по системе Станиславского. 
- Улат, тут не нужен уровень Станиславского. Только уровень школьного театра.
- Я попробую, - сказал Махно, закрыл глаза и стал думать ни о чем.

Это упражнение было знакомо ему по любительскому кружку айкидо. Релаксация, и ритмичное контролируемое дыхание. Оно мягко выталкивает из головы все мысли, выражаемые словами, и остается лишь неназываемое нечто, которое и есть ничто, о котором надо думать некоторое неопределенное время, чтобы переключиться… Вот первая часть выполнена. Теперь вторая часть: примерить маску врага. Легко! Махно представил себе карту оперативной акватории. Сейчас он был охотником, аккуратно выбирающим место для засады и время для выстрела. Он представил себе пунктир – маршрут яхты «Тень солнца» начиная от острова Сан-Кристобаль…




*28. Экстремальный турнир на сегменте глобуса. 
20 апреля, вторая половина дня. Запад Соломоновых островов.

Яхта-тримаран «Тень солнца» уходила на юго-запад, оставляя за кормой последний из Больших Соломоновых островов: Сан-Кристобаль. Впереди, в 350 милях лежал остров Вемерана: самый северный из Больших Вануату, куда предстояло прибыть чуть позже рассвета, а ночью оставить слева по борту цепи малых островов Санта-Крус и Торба… 
Сейчас над океаном дул свежий северный ветер (последний привет ушедшего циклона Мамараган), и еще не успокоившиеся волны заметно покачивали яхту-тримаран, но на мостике стоял морской волк, волонтер-лоцман - доктор экологии Лйалл Тью, и по его абсолютно невозмутимому лицу можно было заключить: Нет проблем. Aita pe-a. 

Иногда кто-то из королевских лейтенантов поднимался из кают-компании на мостик, предлагая сменить Тью за штурвалом, но потомок знаменитого бермудского пирата улыбался, качал головой и говорил: «я буду на вахте до темноты, а дальше поставлю автопилот, так спокойнее для всех». Трудно было не согласится, и лейтенант, пожав плечами, возвращался в кают-компанию, к двум своим товарищам, и к королеве.      

Королева Боудис, устроившись полулежа на диване, листала сегодняшние заметки на планшетнике, и вносила мелкие правки. Неделя экскурсий по Соломоновым островам перевернула многие, казалось бы, устоявшиеся представления в сознании 37-летней королевы. Она терялась в догадках: как упорядочить все это? Как примирить новые, невероятные аспекты реальности со своим предыдущим опытом, и вернуть стройную, довольно логичную картину Мироздания, которая существовала еще неделю назад?
- Сумасшедшее зазеркалье… - проворчала она вслух.
- Миледи, хотите еще кофе? – мгновенно отреагировал лейтенант Стюарт.
- Да, спасибо. Брем, это будет кстати… И наверное, я хочу задать всем один вопрос. Парни, вы внимательно слушаете?

Три королевских лейтенанта выпучили глаза в знак того, что слушают ее предельно внимательно, и королева задала свой вопрос:
- Пусть каждый объявит: что и почему наиболее удивило его за последние три дня.
- Хониара! - мгновенно отреагировал Шон Антрим, и добавил, - Миледи, если бы вы сказали за четыре дня, то я бы назвал парусные танкеры и гига-плафер. Это вообще! Трудно поверить, что эта хреновина… Простите. Что эта морская ферма, может быть больше, чем весь Лондон. Но вы спросили про три дня, и я говорю: Хониара. Это как
Мэйденкомб, который на Английской Ривьере, только люди тут приятные, не то, что аристократы надутые. Простите, миледи, я совсем не то имел в виду…
- …Ты не имел в виду, что я тоже аристократка? Это я поняла, - с ласковой улыбкой сообщила Боудис, хорошо знавшая нравы хозяев вилл в самых престижных районах Английской Ривьеры. Королева нередко бывала там, и всегда испытывала некоторое раздражение от этой смеси неовикторианского снобизма с манерами дегенеративных сырьевых воротил из Индо-Пакистана, Азиопы и Ближнего Востока.

В Хониаре – золотой столице Соломоновых островов было иначе. Недавние полевые командиры (а ныне - бизнесмены) видимо, в годы между Второй Холодной войной и Алюминиевой революцией, сколотили огромные состояния, получая долю дохода от нелегальных золотых приисков, и от трафика кокаина в Австралию. Теперь они, как свойственно нуворишам, построили себе огромные модерновые виллы… Но на этом заканчивалось их сходство с представителями аналогичного имущественного слоя в Европе. Здешние нувориши не выделяли себя из окружающей публики ничем, кроме количества денег. В Хониаре не было особых сверхбогатых кварталов с бутиками и сверхдорогими ресторанами, не было элитных клубов, и даже на виллах, машинах и одежде не было этакого налета культа роскоши, столь характерного для «денежных мешков Европы». Так, здешние крупные виллы были вполне прагматичными: чтобы разместить огромные семьи с непонятной структурой отношений, но с понятным (и непосредственно-наблюдаемым) множеством детей разных возрастов и этносов… В недавнем (дореволюционном) прошлом, видимо, были в Хониаре и нувориши иного (европейско-американского) образца, но теперь все, что осталось от них, от их семей, друзей, и союзников лежит под черной базальтовой стелой в новом парке. На стеле - лаконичная надпись: «Гуманитарные потери в ходе революционных актов INFORFI в ноябре-декабре 1-го года Хартии. Приблизительно 10.000 человек. Мы сожалеем».

…От этих мыслей королеву отвлек ответ лейтенанта Гэлтаха.
- А вот меня больше всего удивила бывшая авиабаза янки, что на острове напротив Хониары, на том, который называется Флорида-Нова. Та авиабаза, что переделана в таунхаус с круговым водопадом, как на диких картинках того голландца, как его?   
- Корнелис Эшер, - подсказала Боудис.
- Да, точно, миледи. Это я понимаю: люди построили чтоб… Как это сказать?
- Сказать проще всего так, Кедан, - откликнулся лейтенант Стюарт, не отрываясь от приготовления кофе, - ты просто слегка запал на ту девчонку, у нее же там флэт.
- Вот уж не запал я! - стал спорить Кедан Гэлтах, - Просто, эта Джинни Мун правда, хорошая девчонка. Попробуй, поспорь.
- Я не спорю, девчонка хорошая, хотя из полиции…
- Эй, Брем, а что такого, что Джинни из полиции? Без нее, между прочим, мы бы не успели и половины посмотреть из того, что посмотрели!
- Не кипятись, Кедан. Я просто сказал, что она из полиции, и что вообще, девчонка хорошая. Есть на что западать. Так что, я просто объясняю, почему тебя удивил тот таунхаус на острове Флорида-Нова, а не что-нибудь другое.
- Таунхаус действительно толково сделан из авиабазы янки, - заметил Шон Антрим.

И все три лейтенанта-ирландца заспорили о том, достаточно ли толково сделан этот таунхаус, чтобы претендовать на главное чудо Соломоновых островов. А королева задумалась о том, что же погнало австралийскую кореянку с родины, из достаточно благополучного Брисбена в опасную полосу восточно-папуасских морей? Возможно, романтика революции, или жажда приключений? Нет, вряд ли. На вид Джинни Мур практичная и рассудительная девушка, хотя не без искорки авантюризма. Тогда что побудило ее на такой рисковый шаг? Не просто же эта авантюрная искорка? Что она рассчитывала найти в тогда еще призрачной Меганезии – и что она нашла теперь?.. 
…Эти размышления королевы прервал лейтенант Стюарт.
- Ваш кофе, миледи.
- Спасибо, Брем… Но, я пока не услышала твой ответ о самом удивительном.
- Мой ответ? Наверное, жилые дамбы лагуны Ауки, что на острове Малаита. Вроде бы ничего такого, просто древние папуасы забили сваи, насыпали маленькие островки, и поставили свои хижины. Там еще на берегу старая фактория, миссия и маркет-плейс, наверное, с наполеоновских времен. Так и жили, папуасы, или канаки, хрен их знает.
- И что такого? – спросил Шон Антрим.
- Вот же, черт! - Стюарт покачал головой, - То ли ты не врубаешься, то ли я хреново объясняю. Попробую еще раз. Пришли нези, они тут хозяева, и какой у них принцип политики - известно: «будет так, потому что мы так хотим». И точка. А там, в Ауки – удивительное дело: нези не тронули эту первобытную ерунду, а все свое строят или в стороне от старого Ауки, или на искусственных островках, как у туземцев, только по продвинутой технологии. Еще, нези там столько всего делают для туземцев, будто те родичи им, или я не знаю. Сами туземцы, по-моему, ходят, открыв рты от удивления: почему на них всякие подарки посыпалось, как из рога изобилия? С каких хренов?      

Кедан Гэлтах постучал себя кулаком по лбу и похлопал ладонями по ушам.
- Гида надо было слушать, тогда было бы понятно. Джинни ясно рассказала, что эти доисторические искусственные острова для новых канаков, как Стоунхендж для нас, потому что такие острова придумал Мауно-Оро, великий король древних канаков из пропавшей страны Утарухива. У него были глаза цвета неба и волосы цвета солнца. Врубись теперь: видел, сколько там туземцев рыженьких, хотя и чернокожих?
- Тоже мне загадка, - иронично отозвался Стюарт, - за 300 лет тут сколько моряков из Европы побывало? Для туземных девчонок не проблема была с ними натереться.
- Объективности ради, - вмешалась королева, - следует заметить, что на Вануату и на Соломоновых островах есть свой, а не импортный ген светло-рыжих волос.
- Вот! – победно воскликнул Гэлтах, - Все слышали? Эти туземцы потомки древнего короля канаков, или его спутников. А их островки - национальное достояние нези.
- Да уж, - иронично проворчал Антрим, - но где этнические канаки среди нези? Я не припомню ни одного. Сплошь австралийцы, японцы, филиппинцы, киви, и янки. Еще сколько-то корейцев, китайцев и наших. Тоже мне, новые канаки нашлись.
- Так, - возразил Гэлтах, - мы тоже не потомки пиктов, с которыми воевал Цезарь!

Королева, успевшая допить кофе, поставила пустую чашечку на стол.
- Спасибо, парни! Я услышала ваши мнения. Все три - интересные. Хотя, странно, что детская каторга на острове Сан-Кристобаль никого не удивила.
- Детская каторга? - переспросил Гэлтах, - Простите, миледи, но вы же видели: это не каторга. «Amnesty International» врет, как обычно.
- Эти правозащитники хуже гомиков, - авторитетно поддержал Антрим.
- Шон! - строго сказала Боудис, - Не смей при мне так высказываться о сексуальных меньшинствах, и о правозащитных организациях, аккредитованных при ООН.
- Да, Миледи. Я больше не буду. Но даже в Глобопедии пишут, что AIN – продажные шкуры, берут деньги у исламистов, чтобы докапываться до нас, до янки, и до евреев.
- Шон! По уставу британского флота, пора применить к тебе санкции за упрямство.   
- Миледи, я готов. Что надо делать по хозяйству?
- Э, нет, лейтенант, не все так просто, - королева покачала головой, - на этот раз ты не отделаешься работами по кухне или по санузлу. Вот твой внеочередной наряд.

С этими словами, она метнула на стол пластиковую папку-файл с эмблемой AIN.
- А что мне надо с этим делать, миледи?
- Тебе надо составить ответ на эту петицию. Офицер флота должен уметь составлять подобные документы. Кроме того, не зря же ты читаешь Глобопедию.
- О, святой Патрик! За что?!
- В данном случае, - произнесла Боудис, - святой Патрик тебя не выручит. Хотя, быть может, он надоумит компаньонов по экипажу помочь тебе.
- Но, Миледи, хоть подскажите. Как это полагается составлять?
- Нет, Шон. Работай сам. А мне необходимо заняться другими документами.
- Ну, что, Шон, довыделывался? – сердито спросил Стюарт.
- Доигрался в эрудита, - добавил Гэлтах.
- Помогите лучше, - буркнул Антрим, - все равно вы бездельничаете, пока мистер Тью стоит вахту на мостике.
- Перво-наперво, нужен образец, как в школьном сочинении, - сказал Стюарт, - давай, поищи на сайте этого долбанного Amnesty. Уж разберемся, с божьей помощью.

…Королева, убедившись, что три лейтенанта, уповая на помощь бога и всех святых, принялись за дело, снова взялась за планшетник, и стала искать то, что в политологии называется «источником недружественной PR-активности». Позавчерашнее утреннее явление репортеров с провокационными вопросами и с дурацкой петицией AIN было характерным звоночком. А выбор в качестве предмета петиции именно острова Сан-Кристобаль с «детской каторгой», как поняла королева, был элементом PR-ловушки. Боевые имиджмейкеры, работающие на противника, грамотно подготовили схему, и королева попалась. А ловушка, кстати, похожа на давно отработанную деревенскую подростковую шалость: дверь – веревка – ведро с помоями. Вы открываете дверь, и получаете три галлона ароматно-цветастой жижи на свою голову. Или вы шагаете на причал Тренировочного кампуса флота (ТКФ) «Звездная гавань» на восточном краю острова Сан-Кристобаль и... Получаете примерно то же, что и в случае с дверью.

Если перейти от аллегории к диспозиции, то остров Сан-Кристобаль очень похож на знаменитый остров Бали. Тоже надводный вулканический хребет длиной полтораста  километров, покрытый джунглями, и окруженный множеством коралловых полей и островков. Но, в отличие от Бали с его 4-миллионным населением и впечатляющей туристической инфраструктурой, на Сан-Кристобаль население было 10 тысяч, а из инфраструктуры присутствовали: одна грунтовая дорога вдоль небольшого участка северного берега, с одним поселком Кира-Кира, где есть яхтенный причал, травяной аэродром, и что-то наподобие приюта для экстремальных туристов. На востоке Сан-Кристобаля горный хребет как будто ныряет в океан, и формирует фантастическую чересполосицу фьордов, окруженных скалистыми косами, пушистыми, как хвосты гигантских зеленых кошек-мутантов. Здесь, в конце XIX века кто-то из британских капитанов (то ли Картерет, то ли Гибсон) умудрился пристать к берегу, и основать факторию «Звездная гавань» рядом с крошечной туземной деревней Мвараирару. В дальнейшем, от фактории не осталось ничего кроме руин и красивого названия. Но Вторая Холодная война дала фактории вторую жизнь: здесь разместилась «станция» Великой кокаиновой тропы - последняя на трассе из Колумбии в Австралию. После Алюминиевой революции - в ходе Войны за Хартию, здесь была диверсионная база Народного флота. Теперь же, после двух войн, «Звездная гавань» стала тыловой, и использовалась как тренировочный кампус флота. А «станция» Великой кокаиновой тропы (реанимированная революцией) работала по соседству с ТКФ, и пользовалась защитой, отчисляя за это установленные социальные взносы в бюджет Меганезии…    

…Констебль Джинни Мун, едва услышав о намерении королевы посетить Звездную Гавань, сообщила эту информацию, но королева сочла, что справки из Интерпола, из американского FBI, и из Специального комитета ООН (приложенные к петиции AIN) внушают большего доверия. Джинни работала в районе Хониары, и могла не знать о детской каторге на Сан-Кристобале. И, Джинни не смогла объяснить серию фото в петиции: дети - аборигенов, лет 10 с плюсом, голых, но в ошейниках (эти ошейники королева видела на каторге Онтонг). Дети стояли у проволочной ограды, которую охраняли какие-то вооруженные китайцы. И в отличие от каторги Онтонг, здесь на охранниках не было ошейников. Это выглядело унизительно. Так или иначе, Боудис рассудила, что морально обязана поехать и проверить, что же там на самом деле.    

В Звездной гавани нашлось все, отраженное на фото.
И дети - конкретно, те самые.
И вооруженные китайцы – тоже, конкретно те самые. 
И ограда – то самое место, что на фото.
Но сперва было знакомство с шефом ТКФ, и с комбригом Народного флота, который прилетел, чтобы участвовать (как он выразился) «в неформальном контроле условий, созданных для детей».    
Шеф ТКФ, молодой дядька – киви по имени Эйнар Рейн, был не особо примечателен.
Другое дело - комбриг. Как только он представился, королева поняла, что на этот раз капитально влипла. Этого 30-летнего вьетнамца звали Ле Нин-То, или, на креольский манер – просто Ленин. Улыбчивый, спокойный и вежливый, он был непохож на образ, созданный СМИ, наградившими его прозвищами «вождь банши» и «дикий самурай».   

Королеве пришлось поспешно выбирать стиль общения с этим субъектом - чтобы не показаться невежливой, но все-таки достаточно дистанцироваться. Он, кажется, ясно понимал это ее желание, и держался так, чтобы упростить ей задачу. У него отлично получалось – и королева даже почувствовала к нему легкую симпатию. Но, это было только начало. А дальше, Эйнар Рейн распорядился подогнать несколько 4-местных квадроциклов для выезда на полевую инспекцию. К этому моменту Боудис уже ясно понимала: никакая тут не каторга, а действительно тренировочный кампус флота, на территории которого, кроме инструкторов и курсантов, зачем-то размещены больше тысячи детей-аборигенов (количество примерно совпадало с петицией). Как пояснил Эйнар Рейн, эти дети - беспризорники, направлены судом под присмотр военных.

Кстати, ошейники тут были надеты не только на детях, но также и на курсантах, и на инструкторах. Дети, кажется, не чувствовали себя в чем-либо ущемленными. Те, что постарше, щелкали фотокамерами маленьких коммуникаторов, уже извлеченных из карманов шортов, или отстегнутых от каких-то поясов вроде набедренных повязок. Королева хорошо понимала их (какой юниор пройдет мимо такого шоу). По логике, следующим шагом юниоров станет заливка фото-галереи на какой-нибудь здешний эквивалент MyLife, т.е. - в блогосферу. Да, кстати (как кто-то уже рассказал) здесь школьные занятия для детей начинаются на закате, а классы оборудованы в полном соответствии с требованиями постиндустриальной информатики. Ясно, что галереи сольются во «всемирную паутину» на первом же перерыве между уроками… А тем временем, шеф ТКФ сообщил: дети с фото из петиции AIN сейчас в пяти милях от кампуса, все вместе, и с ними - звено взрослых курсантов. Доехать - четверть часа. 

…Стайка из семерых детей возраста 10+ и двух парочек курсантов возраста 20+ на небольшой поляне у ручья в джунглях, разместилась вокруг костра. Точнее, вокруг первобытного очага из камней. От очага шел запах жарящегося мяса. Мяса тут было избыточное количество - знак успешной охоты. Могло показаться, что курсанты, без особых затей, использовали пистолет-пулеметы для атаки на дикую свинью. Но нет. Охотничье оружие было иным – классический ростовой лук. Правда, сделанный из неклассического материала – вероятно, из мачтового композита. Комбриг Ленин с сомнением покрутил в руках лук и устроил детям и курсантам экзамен «по технике безопасности при работе с холодным метательным оружием».

Параллельно, шеф ТКФ Эйнар Рейн пригласил гостей к столу (точнее к очагу), и дал пояснения. Вообще детям в этом возрасте (особенно - детям-туземцам деревенского происхождения) свойственно сбиваться в маленькие стайки. А также – искать всякие приключения на свою задницу. Типичный вид приключений, это пробраться, куда не полагается. Например - на транзитную станцию китайских «снежных трейдеров»…         

…На этой стадии Боудис догадалась, что отражено на фото в петиции. Конечно, при взгляде на фото первой мыслью было, что дети посажены за проволочную ограду, а охранники следят, чтобы дети не сбежали. Но на самом деле - наоборот: охранники следили, чтобы дети не пролезли в зону маленького грузового порта. И, конечно, на охранниках не было ошейников радио-слежения – они ведь не относились к ТКФ. 
Тем временем, комбриг Ленин отругал юниоров за то, что лезут, куда не надо, а две парочки курсантов получили устный выговор за то, что плохо смотрят за детьми.

Королева думала, что на этом инспекция по контролю условий закончится – но нет. Оставался один важный нерешенный вопрос: кто фотографировал? И вся команда на квадроциклах покатила дальше по джунглям к станции китайских мафиози.
Вот она – проволочная ограда. 
Вот вооруженные охранники.
Вот конкретно то место, где сняты кадры для петиции.
Комбриг Ленин неуловимо преобразился – из спокойного вежливого собеседника в партизанского капитана, ищущего вражескую засаду, или лежку шпиона. Его глаза, подобно дальномеру, оценивали углы и дистанции. Китайские охранники (к которым присоединился какой-то менеджер) почтительно наблюдали за процессом. Прошло несколько минут, а затем комбриг ловко, уверенно, и будто, лениво перебросил свое гибкое легкое тело, через довольно высокую ограду, подошел к какой-то точке, там порылся в густой траве, и поднял над головой округлую коробку цвета хаки. На этой коробке виднелись несколько черных блестящих объективов видеокамер.
«Лежачий папарацци! - пояснил комбриг, - Этот гаджет бросил через ограду, как бы, случайный турист. Нельзя проявлять такую рассеянность, товарищи! Вам ясно?».
Китайским мафиози это было предельно ясно. Ленина тепло поблагодарили. Гостей пригласили на чашку чая с фруктовым салатом и с фирменным абрикосовым вином.
Вот на такой позитивной ноте закончилась эта инспекция.
Но в этой бочке меда была порция дегтя: «лежачий папарацци» точно успел снять и передать куда-то кадры королевы, общающейся с персоналом «снежных трейдеров». Боудис «засветилась» в компании деятелей трансокеанского кокаинового трафика...   
 


Сейчас, полулежа на диване в кают-компании яхты «Тень солнца», и листая сайты на планшетнике, Боудис убеждалась, что угодила в приготовленную PR-ловушку «дверь – веревка - ведро». Серьезные online-газеты и TV пока молчали, однако, желтая сетевая пресса – стервятники инфо-поля уже собрались на запах падали. А в качестве падали выступали кадры, снятые «лежачим папарацци». Мелькали заголовки:      
«Королева Боудис и Дикий Самурай резвятся в джунглях». 
«Ее величество в гостях у китайских торговцев кокаином».
«Вы удивитесь, увидев новых друзей британской королевы»…
…Королева просматривала всю эту дрянь, в поисках первоисточника. По известным закономерностям скандальных вбросов, всегда существует «желтый лидер»: это тот всеядный таблоид, который получил «горячий компромат» прямо из рук добытчика. Конкретно в данном случае – из рук того, кому принадлежал «Лежачий папарацци». Достаточно отсортировать заметки по времени публикации, и получится искомое…

…Вот оно: BWWB «Brief-Worldwide-Broadcast». Обычное мерзкое издание, но, как и многие не менее мерзкие, аккредитовано при королевском дворе. Ничего нового. Тут уместно вспомнить издание «News-of-World», которое также было аккредитовано при королевском дворе, а в 2006-м попалось на прослушке телефона принца Чарльза, и на сливании этого свинства в Интернет через свой online-клон. Большой был скандал, но осталось неизвестным, кто подписал им аккредитацию в Букингемском дворце.

Издание BWWB тоже оказалось аккредитованным при дворе, и Боудис с легкостью, в открытых источниках, нашла владельца - некую Элизу Валпет. Эта персона, в полном соответствии с законами желтой прессы, сама была обсуждаема в дрянных статейках, благодаря чему Боудис за несколько минут узнала о ее пикантной связи с Парсивалем Уайтбимом, начальником отдела D (борьба с наркотиками) спецслужбы MI-6, кстати - кавалером Ложи. Какой пассаж! Опять же, кстати: сейчас мистер Уайтбим находился в Австралии на неком очередном конгрессе по борьбе с наркотрафиком. Если «Лежачий папарцци» принадлежал австралийской анти-наркотической полиции, то понятно, как информация с этого шпионского гаджета попала к Уайтбиму, и далее на сайт BWWB. Королева негромко выругалась и отложила планшетник. Все ясно. Круг замкнулся.



Тогда же, 20 апреля, незадолго до заката. Новая Британия. Старый Рабаул.

Игры спецслужб, это область, в которой непрофессионалам часто кажется, будто все предельно ясно, и искать больше нечего, тогда как профессионалы наоборот, делают вывод, что все запутано, и надо расширять область инфо-раскопок. Королева Боудис (несмотря на свою хорошую подготовку в прикладной теории интриг), все же не была профессионалом в теме спецслужб. А дон Жерар Рулетка таким профессионалом был, поэтому, дойдя до того же пункта, что и Боудис, он «сделал стойку» (как выражаются охотники относительно профессиональных собак).

Нет смысла выяснять, откуда у опытного партизанского разведчика, отставного шефа INFORFI – кошмарной спецслужбы Конвента, нашлись коды доступа к целому ряду австралийских сетевых ресурсов, содержащих закрытые данные. Нашлись - и все тут. Разведывательное сообщество Австралии дружно смотрело на часы, и уже готовилось расходиться по домам. Скоро шесть вечера – а офисный работник он же и в разведке офисный работник, и по мере приближения черточек на циферблате часов к 18:00, он стремительно забивает на работу, и уже мысленно с семьей или с кем-то еще, но не с делами службы. Суточная смена дежурных по серверам и по прочим компьютерным штучкам смотрели на остальных с завистью (вот блин, а нам еще до утра сидеть – ну, ничего, зато у нас сутки через трое, и мы свое наверстаем). Никому не было дела до подозрительно возросшего количества запросов по Парсивалю Уайтбиму - начальнику отдела D британской спецслужбы MI-6. Некто сгребал все о мистере Уайтбиме, даже записи с уличных видеокамер, на которых автоматическая система опознала данного фигуранта (находящегося сейчас в Сиднее, по случаю некого служебного конгресса).
      
А дон Рулетка, тем временем, уже отключился от закрытых сетей, глянул мельком на индикатор закачек (надо же, более терабайта всякой всячины), затем встал из кресла-качалки, потянулся и посмотрел на север. В том секторе неба уже было почти темно, поскольку от заходящего солнца остался лишь узкий пылающий горбик, торчащий из океана на западе. Итак, дон Рулетка посмотрел на темнеющий север, сдвинул шляпу-сомбреро ближе к затылку, вытер пот со лба и проворчал:
«Вот, падла! Что-то хитрое изобрел. Ладно, разберемся, и не в таком разбирались».
Высказав это не очень конкретное соображение, дон Рулетка отстегнул от пояса свой радиотелефон, набрал код общего канала оповещения Института Кино-фактографии, подождал сигнала «готово», и спокойным голосом произнес в микрофон:
«Девушки и парни! У нас маленький экстрим. Срочно все собираемся в компьютерной лаборатории. Надо рассортировать большую свалку, и выяснить по минутам, что один пидорас делал последние три дня. Заранее включите турбо-режим на своих мозгах».



21 апреля, ночь, небо в полосе между Соломоновыми островами и Вануату.

Если вы идете на яхте ночью в этой области на условной границе Кораллового моря и Тихого океана, и смотрите вверх, то вам кажется, что в небе нет ничего, кроме звезд и (возможно) Луны. Бывают еще облака, их можно определить по затенению звезд. Вы обычно не думаете, что в этот момент над вами могут пролетать различные самолеты. Например: легкие любительских машины, или немного более тяжелые авиа-такси, и огромные авиалайнеры, и достаточно тяжелые военные или военно-транспортные. А экипажи самолетов обычно не думают о том, что где-то внизу есть вы. Для них море выглядит просто как чернота с редкими неопознанными огоньками.

Мир самолетов и мир кораблей в таком месте и в такое время можно считать, как бы, параллельными непересекающимися вселенными. Но в исключительных ситуациях у полицейских и прочих специальных силовых служб возникает подозрение, что такая параллельность может быть вдруг нарушена, причем с тяжелыми последствиями. Вот почему в рассматриваемый момент в небе начался такой разговор по радио:
 
= Борт «Пилатус», пойнт 13.7 – 162.8 курс 43.5, высота 2500, ответьте полиции.
= Это борт «Пилатус», я авиа-такси, следую из Рокгемптона в Нденде.
= Борт «Пилатус» из Рокгемптона, примите влево 2 градуса, до 41.5, как поняли?
= Это борт «Пилатус», я авиа-такси, у меня лимиты по времени, и по топливу.
= Борт «Пилатус», я повторяю: это полиция. Немедленно поверните влево до 41.5. 
= Это борт «Пилатус», я авиа-такси (неразборчиво).
= Последнее предупреждение для борта «Пилатус», 13.6 – 162.9. Выполните левый поворот, иначе я открываю огонь. Вы на границе закрытой зоны.
= Это борт «Пилатус», я (неразборчиво).
= Борт «Пилатус», прекратите снижение!.. Вот, херня! Алый код пять секунд! 

…Турбовинтовой «Пилатус-12» это классическое авиа-такси для богатых клиентов в развитых странах. 14-метровая машина, способная принять на борт 9 пассажиров или немного больше тонны груза, и перебросить на 3000 километров за 6 часов. Но она не приспособлена для пилотажа-уклонения. Так что, пилот меганезийского патрульного «Крабоида» легко вышел на позицию для открытия огня, и с дистанции 1000 метров поразил цель одной пулеметной очередью. Бум!

В небе вспух шар бело-желтого огня, и распался на яркие искры.
И разговор по радио – в этот раз на полицейской волне.
= Это Лима-6, вызываю Лима-1, я сбил нарушителя.
= Лима-1 на связи. Я все слышал. Но откуда такой взрыв?
= Это Лима-6, я летаю тут, пытаюсь разобраться.
= Дельта-1 вызывает Лима-1, что за хрень? Что взорвалось? Как тонна тротила!
= Это Лима-1, сбит нарушитель, замаскированный под такси, но взрыв охеренный.      
= Алло! Это Альфа-2! Прекратить посторонний базар! У нас тут еще по ходу ЧП на лайнере. Они далеко, но, может, их зацепило взрывом, или хер знает.

В это время на общей аварийной волне:
= Всем, кто меня слышит! Это Эйрбас-380, рейс QF-3 Сидней-Гонолулу! Внезапная разгерметизация. Координаты 12.4 – 161.0, курс 39. Снижаюсь с 11.500 до 2.700.
= QF-3, это полиция Меганезии! Какая обстановка на борту?
= Это QF-3, мы пока не уточнили повреждения, не знаем, что случилось.
= QF-3, это полиция. Снижайтесь, разворачивайтесь направо, до курса 148, и мы вас выведем на экстренный лэндинг в Порт-Вила Вануату. Как поняли?
= Это QF-3, мы пытаемся справиться с управлением. Тут проблема (неразборчиво).



Параллельно - на яхте «Тень Солнца», на маршруте Сан-Кристобаль – Вемерана.

Разговор за чаем в кают-компании яхты затянулся далеко за полночь. Лйалл Тью был превосходным рассказчиком – особенно в том, что касалось его профессии: морской экологии и биолокации. Королеве именно сейчас хотелось отвлечься от неприятных политических интриг, так что она готова была слушать Тью сколько угодно. Сначала темой были дельфины - их разум, очень непохожий на человеческий, их миграции, и  методы охоты. Их стайные обычаи, их ультразвуковые имена, их дружба, любовь. Их взаимодействие с другими млекопитающими – прежде всего, с людьми, но не только.

Добравшись до этого «не только» доктор Тью вдруг упомянул Чанди Кестенвэл. Нет, конечно, не в связи с «войной за баронское наследство», а в связи с ее экологическим проектом: парком коралловых ламантинов на огромном подводном атолле Лвайра, в акватории чуть северо-восточнее острова Новая Ирландия. По словам Тью, атолл был выбран не очень-то удачно. Преобладающие глубины в лагуне более полста футов, а ламантинам нужны луга на глубине 10 - 20 футов. Поэтому, идея Чанди переселить на Лвайра популяцию этих существ из Большого Папуа не имела перспективы. Но, как иногда случается, ошибка проекта дала неожиданный интересный результат: лагуна Лвайра, вследствие действий человека, стала микрорайоном совместного обитания коралловых ламантинов и ново-гвинейских дельфинов (которые мигрировали тоже с западной стороны Папуа, из акватории, ставшей неуютной из-за военных действий).

По словам Тью, наблюдение за тем, как дельфины изучают неожиданных соседей – симпатичных, толстых и слегка неуклюжих ламантинов, открыло абсолютно новое направление в высшей зоопсихологии. Ламантины оказались своеобразным «общим фокусом интереса» для дельфинов и людей…       
… - Впрочем, - отметил Тью, - даже на этом научном поле сразу возникли военные.
- Военные? – удивилась Боудис.
- Да. В последней декаде марта, когда это стало по-настоящему интересно, на Лвайра прикатил десант экспертов с базы Народного флота Капингамаранги, что в 200 милях севернее, и проект сразу стал военно-гражданским. Для ламантинов и дельфинов так, наверное, даже лучше. Теперь о них заботится целый спецотдел Creatori.   
- Военно-инженерная служба Меганезии? – спросил лейтенант Антрим.
- Формально, - ответил Тью, - это служба Департамента развития, но фактически она изрядно милитаризована. Хотя, Creatori не мешает чисто гражданским ученым что-то делать на большинстве своих спецобъектов. Ко мне, по крайней мере, там относятся доброжелательно, и ни разу не отказали в помощи. Но мне не нравится милитаризм.   
- Минуту, - сказала королева, - а как же мисс Кестенвэл? Это ведь ее проект.
- Изначально так и было, - подтвердил бывший бермудский эколог, - но теперь мисс Кестенвэл присутствует там лишь номинально. А фактически, она занимается некой биологической логистикой: распределяет толпу избыточно-ввезенных ламантинов по акватории Меганезии, в хорошие руки, разумеется. После феерического скандала с ее мнимым скотоложеством, точнее ламантиноложеством, эти существа стали предельно популярными среди новых канаков. Я слышал, что одно маленькое стадо ламантинов переброшено аж на Туамоту - три тысячи миль к востоку от ново-гвинейских морей.            
- Ламантиноложество, надо же… - произнес Антрим, и в этот момент в кармане Тью зазвонил телефон. 

Лйалл Тью сделал извиняющийся жест, и вытащил трубку. 
- Алло, я слушаю…
- Aloha, доктор Тью, - послышался спокойный чуть хрипловатый мужской голос, – я доктор Джерри Маклай, пожалуйста, передайте трубку хозяйке яхты. Она меня знает.
- Э-э… Простите, вы сказали «хозяйка яхты»?
- Да. Не надо лишних имен. Скажите ей мое имя и дайте трубку. Это срочно. 
- Э-э… Миледи, с вами срочно хочет поговорить некий доктор Джерри Маклай.
- Срочно? – переспросила она, мгновенно забеспокоившись, – Давайте!

Лйалл Тью передал ей трубку, и она быстро спросила:
- Мистер Маклай, что-то случилось?
- Да. Вы под угрозой, и осталось очень мало времени. Вы доверяете мне?
- М-м… Думаю, что в вопросах безопасности я вам более, чем доверяю.
- ОК. Немедленно скажите доктору Тью: «Код Red-eye. Это не учебная тревога».
- Хорошо, - согласилась королева, - мистер Тью, код Red-eye. Это не учебная тревога. 
- О, черт… Миледи, вы уверены, что доктору Маклаю надо доверять?
- Я более, чем уверена. Действуйте, исходите из этого.
- Ясно, миледи. Тогда немедленно все в спасательную лодку. Мы покидаем яхту.
- Что? – изумился лейтенант Антрим.
- Мы покидаем яхту, - быстро повторил Тью, - телефоны бросаем здесь и уходим на предельной скорости. Код Red-eye значит, что наш транспорт – цель авиа-удара. 



В это же время в воздухе, на полицейской частоте.
= Фокстрот-4, это Альфа-2, у тебя там рядом аэробус Сидней-Гонолулу. Видишь?
= Это Фокстрот-4, так точно, вижу проблесковые маяки аэробуса. Он снижается.
= Ага. Фокстрот-4, сделай облет, посмотри, что с ним, и доложи.
= Ясно, Альфа-2. Я приступаю к облету. Но мне уже отсюда видно: салон темный, в иллюминаторах нет света ни фига. Кабина чуть светится, наверное аварийное.
= Это Альфа-2. Ну, ты нормально сделай облет. Спецам в Сиднее надо понять, что с чертовым лайнером, и как это подправить, чтоб дотянуть до Порт-Вила.
= Ясно, Альфа-2, уже делаю…

Пилот Крабоида с позывными Фокстрот-4 начал выполнять стандартную процедуру облета и внешнего осмотра аэробуса (73 метра в длину, 80 метров размах крыльев). Непросто разглядеть что-то важное при свете носового прожектора Крабоида, и при вспышках габаритных проблесковых маяков аэробуса. Точнее - почти нечего нельзя разглядеть, кроме обширных повреждений обшивки или оперения. В данном случае подобных проблем не наблюдалось, но самолет (со слов пилотов) «взбрыкивал», т.е. демонстрировал нестабильность, и нечетко реагировал на управляющие действия. В наличии было топливо на 11 полетных часов, а это означало неплохие шансы успеть выявить и хотя бы частично устранить неисправность …      

…Так выглядела тема с позиции патрульных пилотов, не знавших, что экипаж QF-3 морочит им голову. Точнее, не экипаж, а трое террористов-смертников, захвативших аэробус через полчаса после вылета из Сиднея. Метод захвата – без всяких эффектов, любимых кинорежиссерами. Просто, окись углерода (угарный газ) из баллонов. Это вещество прекрасно смешивается с воздухом, не имеет запаха, и убивает незаметно. Таким образом, сейчас на рейсе QF-3 находились 387 мертвых пассажиров, мертвый экипаж, и три живых террориста, которые собирались в ближайшее время тоже стать мертвыми (но тем путем, который, согласно догматам ислама, ведет в рай). Путь был пошагово изложен в инструкции (включавшей не только программу полета, но также программу общения с меганезийским авиа-патрулем, чтобы имитировать аварийную ситуацию на борту, и мотивировать снижение и заход на цель).

Этот план удался. Патруль распознал обман лишь тогда, когда аэробус, находясь на высоте 2700 метров и в миле от цели, вдруг провалился, а затем ушел в пике. Еще 5 секунд, и машина весом 500 тонн, из них 200 тонн – топливо, врезался в яхту «Тень солнца». Бум! Клубящийся сгусток пламени взметнулся на высоту, эквивалентную Эйфелевой башне, а огненное пятно расползлось по воде на несколько гектаров. На черном фоне тропической ночи будто открылась оранжевая сияющая дыра в адскую параллельную вселенную из фантастического фильма ужасов…

…Маленькая спасательная лодка с королевой, тремя лейтенантами и доктором Тью, находилась в тот момент в полутора милях к северо-востоку от места взрыва, но жар керосинового пламени, казалось, ощущался даже с такой дистанции. 
- О, боже… - выдохнула королева, - …Что это было?
- Я не знаю, - отозвался Тью, занимавший место у штурвала, - но, хорошо, что лодка быстроходная, иначе быть бы нам с опаленной шкурой.
- Sliomadoirlofa! – выругался Брем Стюарт, - Ведь док Тью и док Маклай спасли наши задницы… Простите, миледи, я хотел сказать, что… Э…
- Я поняла, - тихо сказала Боудис, - вопрос в том, что нам теперь делать.
- Идти к островку Хиу, Норд-Вануату, я полагаю, - ответил Лйалл Тью, - это для нас ближайшая суша. При нашей скорости, мы увидим Хиу на рассвете. 
- А не промахнемся? - встревожился Шон Антрим.

В ответ Тью покачал головой и постучал пальцем по экрану навигатора на приборной панели. Потом задумчиво коснулся кнопки включения бортовой рации и, опять-таки, покачал головой. Кедан Гэлтах почесал в затылке и высказал свое мнение:
- Точно, док Тью. Лучше не вылезать в эфир, а то вдруг, охота на нас еще идет.
- Вот-вот, - поддержал Антрим, - береженого бог бережет, как сказала одна монахиня, надевая кондом на свечку.
- Шон! – укоризненно произнесла королева.
- Простите, миледи. Я от избытка чувств. Эх, найти бы гада, который это подстроил!
- Более вероятно, - откликнулся Тью, - что INDEMI найдет гада раньше, чем ты.
- Тысяча чертей! – воскликнул лейтенант Стюарт, не в связи с обсуждаемой темой, а в связи с внезапной материализацией меганезийского патрульного «Пингвина» слева по борту лодки. Этот 50-футовый экраноплан возник беззвучно (на фоне обычных шумов спокойного океана), и оставался невидимым, пока не включил подсветку. 
- Лодочный поход на остров Хиу отменяется, - объявил Тью, и выключил мотор.

…Из кабины экраноплана на крыло спрыгнул парень-туземец, в униформе Народного флота, и приветственно поднял левую ладонь.   
- Aloha foa! По ходу, вы в порядке! Хвала Мауи и Пеле держащим мир.
- Хвала святому Патрику, - ответил лейтенант Гэлтах, - а вы кто, кстати? 
- Суб-лейтенант Нуэу Умбуре, береговая авиабаза Луганвилл, Вемерана-Вануату.
- Мистер Умбуре, - произнесла королева, - вы уже сообщили кому-нибудь о…
- Да, сента Боудис. Я сообщил о. Но только кодом, по флотской линии. Начальство в данный момент считает, что вы можете пожелать небольшой паузы… Ну, чтобы…
- …Чтобы, послушать собственный некролог? – в тон ему договорила королева.
- Типа того, - суб-лейтенант кивнул, - это информативно, как считает начальство.




*29. Никто не хочет быть крайним. 
21 апреля, утро. Северо-восток моря Сулу.

Морем Сулу называется акватория к западу от основных филиппинских островов, и к северо-востоку от большого малайско-индонезийского острова Калимантан (Борнео). Границы этого моря в общем, условны, как у всех межостровных морей. В море Сулу разбросана масса мелких островков, и в частности – мини-архипелаг Кагаянкилло,  образующий треугольную 10-мильную лагуну, и имеющий общую площадь около 30 квадратных километров. У Кагаянкилло богатая история - начиная с эры «испанского расцвета на Филиппинах» (XVIII век). С тех пор сохранился Старый форт и верфь, на которой строились пузатые галеоны и гордые каравеллы. Но, в эпоху паровых машин, здешняя экономика покатилась под откос, и население кое-как зарабатывало сначала обслуживанием иностранных военных, затем - туристов. Мировой финансовый супер-кризис изрядно потрепал эту отрасль, но вооруженный конфликт в Океании возродил интерес к здешней верфи. Новая верфь, заработавшая в феврале текущего года, была построена некими слегка загадочными «иностранными инвесторами»…

…Местные филиппинцы, общаясь с туристами, и будучи спрошенными о хозяевах этой небольшой, но ультрасовременной верфи, так и отвечали: «иностранные инвесторы», не уточняя, какой именно страны, но при этом хитро улыбаясь. Но, для информированных персон (не обязательно имеющих допуск к неким специальным базам данных, а просто интересующихся политикой по открытым сетевым источникам) не было тайной, что эти инвесторы - меганезийское партнерство «Hit-Takeoff» с Палау. Им принадлежала верфь, несколько обслуживающих производств, и новый морской терминал. Эти предприятия обеспечивали работу и приличный доход не меньше, чем половине из полутора тысяч семей, живущих на Кагаянкилло. Ну и, разумеется, какие-то деньги негласно уходили «наверх» (в Манилу) в виде «дружеских подарков» (взяток, проще говоря).

Британский гражданин Шахзар-Имран Мусаффар, шейх тариката Табрисийа, был из категории информированных. Перед тем, как прилететь с Борнео на Кагаянкилло, он навел справки в разведке Брунея. Более того, он прилетел сюда именно потому, что Кагаянкилло, как подпольный западный эксклав страны нези, выглядел оптимальной площадкой для экстренных переговоров с эмиссаром правительства Меганезии. Пока Мусаффар не знал, с кем именно (в телефонном разговоре, инициированном шейхом, меганезийская сторона не назвала имени – просто ответила: «с вами поговорят»).   

Сейчас, когда поплавковый «Beechcraft Imperial», зафрахтованный в Брунее, успешно приводнился и подъехал к пристани, Мусаффар сразу выхватил взглядом одну яркую картину. Чуть дальше у причальной стенки, рядом с эллингом верфи, стоял изящный парусный крейсерский катамаран, 20 метров длиной. Обычно цена такой игрушки для взрослых превышает полутора миллиона долларов. Но это - в цивилизованном мире, а здешняя верфь занималась чудовищным демпингом на рынке престижных яхт. Что же касается данного случая, то Мусаффар был уверен: этот крейсерский катамаран стоил заказчику сказочно дешево, или даже, достался в подарок, причем только что.

На широкой палубе катамарана явно происходил банкет в честь передачи заказчику, а заказчик не постеснялся одеться в парадную униформу полковника военной разведки Филиппинской республики. Многие гости тоже были в офицерской форме, причем не только в филиппинской. Мусаффар заметил среди гостей капитана Народного флота Меганезии, и лейтенанта INDEMI. «Тут все куплено нези, - подумал Мусаффар, - это добрый знак: они умеют не только воевать, но и тихо договариваться». А между тем, появившийся филиппинский полисмен перепрыгнул с причала на поплавок самолета и требовательно постучал по двери кабины.
- Вы мистер Шахзар-Имран Мусаффар, гражданин Британии?
- Все верно, офицер, - подтвердил шейх.
- Хорошо, - полисмен кивнул, - выходите и следуйте за мной. Вас ждут. 



Как и следовало ожидать, полисмен привел шейха в офис «Cagayancillo Yacht Warf». Офисное здание было построено относительно скромно, зато со вкусом – будто бы дополнительная башня старого испанского форта – квадратная невысокая, широкая, накрытая четырехскатной черепичной крышей. Охранники офиса (смуглые парни в камуфляже без опознавательных знаков и с короткими автоматами) были знакомы с полисменом – судя по обмену приветствиями на ходу:
- Paano ka? (Как ты?)
- Mabuti. (ОК)
Дальше - широкая лестница и переговорный зал. А в зале…
- Сен Старк, - обратился полисмен к субъекту за столом, - я привел того человека.          
- Вижу, - субъект за столом улыбнулся, - спасибо, Уаланг. Извини, что отвлек тебя.
- Никаких проблем, сен Старк. Теперь я пойду, - и полисмен вышел из зала.
 - Мистер Мусаффар, присаживайтесь, - предложил субъект, который (по ситуации) должен был быть секретным эмиссаром правительства Меганезии.
- Благодарю, - спокойно ответил шейх, и устроился за столом.
- Для ясности, - продолжил меганезиец, - меня зовут Ури Муви Старк, я экс-консул и сопредседатель комитета по военно-воздушным силам. В соответствующем объеме я информирован о ситуации с терактом против королевы Боудис в нашем море, и о тех версиях, которые указывают на мотив и заказчиков теракта. Теперь я слушаю вас.

Пауза. Тишина. Шахзар-Имран Мусаффар экстренно стал вспоминать все, что было сказано за три часа беседы-экспромта в офисе RDSB (внешней разведки Брунея), где офицеры-спецы по приказу Его величества султана Джамал-Али Таджуддина, очень быстро пытались изложить все, что сами знали о меганезийских фигурантах, которые могут стать визави шейха на переговорах. По прогнозам брунейских спец-офицеров, вероятными визави были (в порядке убывания вероятности):   
*Наиболее вероятные визави.
1. Хелм фон Зейл, майор INDEMI, соавтор и участник экстремальных спецопераций в Новой Каледонии и Новой Гвинее. Был также агентом-нелегалом в Евросоюзе. 
2. Сварг фон Вюрт, капитан INDEMI, правая рука фон Зейла, эксперт по диверсиям.
3. Йети Ткел, лидер партнерства Hit-Takeoff (Палау), босс верфи на Кагаянкилло, был главным экспертом по стратегии авиации Нарфлота в северо-западном секторе.   
* Средне вероятные визави.
1. Арчи Дагд Гремлин, коммодор Нарфлота, руководил всеми наземными штурмами южного направления, включая уничтожение миротворческого корпуса ООН в Папуа.
2. Улат Вук Махно, комэск авиации Нарфлота на Северном фронте, соавтор тактики применения меганезийского атомного оружия, участник атомной войны в Арктике.
3. Ле Нин-То, лидер Интербригады Гуадалканала, суб-коммодор Южного фронта.
* Маловероятные, но возможные визави.
1. Джой Прест Норна, координатор развития Меганезии и шеф-комиссар инноваций Нарфлота, куратор разработки сверхдальних диверсионных ударов (в т.ч. атомных). 
2. Ури Муви Старк, лидер авиа-спецназа «Нормандия-Неман», ранее воевал в Африке.
3. Капо Коломбо, командир легиона даяков, очень молодой и абсолютно дикий.

О субъектах из последней тройки, брунейские спец-офицеры сообщали: «хотелось бы надеяться, что не они будут на переговорах, ведь любой из них это очень плохо». Но, почтенный Шахзар-Имран, на всякий случай, вам лучше знать кое-что о них». Далее следовали чуть-чуть развернутые характеристики фигурантов.
* Капо Коломбо - ему лет 20. Он даяк с Борнео. Настоящее имя очень длинное. Свое прозвище он получил за налет в Коломбо на миссию по развитию Южной Азии. Там ключевые чиновники были убиты. Он отрезал им головы. Если приедет он - это все. 
* Джой Норна - ей лет 25. Ее стихия, это диверсионные бомбы, перемещаемые путем управления через глобальные компьютерные сети на любые расстояния. Ее любимое высказывание: «взорвать всех их родичей и имущество, где бы это не находилось». В начале карьеры она сотрудничала с КНДР, лично знает Председателя Ким Чан-Чхо.
* Ури Муви Старк - ему лет 40. Он русский бандит в пятом поколении, последние три поколения действовали в ЮАР на черном рынке алмазов. Ури Старк в 19 лет сжег из огнемета всех в ресторане, где сидела конкурирующая банда. Следующие 15 лет Ури Старк командовал авиа-бандой в коммерческих войнах от Мозамбика до Сомали. Он известен тем, что написал мемуары «Чистое небо над Конго». Говорят, что у Старка философский склад мышления, но от этого он становится только опаснее…

…Сейчас Шахзар-Имран разглядывал своего визави, и старался понять внутреннюю сущность этого человека. На вид, Ури Старк был похож не на бандита-монстра, а на обычного среднеевропейского строительного инженера-контрактника, поехавшего за хорошими заработками на эпохальных проектах развития Индии или Малакки, и там «зависшего». Так случается с европейцами в Южной Азии - об этом писал еще Редьяр Киплинг: «Если ты услышал зов Востока, ты уже не захочешь ничего другого». Но, к случаю Ури Старка это не подходило. Его внешняя флегматичность, характерная для европейцев «заболевших юго-восточной Азией», была только маской, за которой (как угадал Шахзар-Имран) скрывалась недобрая сила воли, такой же твердой, как алмазы, служившие источником наживы для четырех поколений бандитов-предков Старка.   


Тем временем, Ури-Муви Старку наскучило просто сидеть и ждать реакции гостя. Он внезапно весело оскалился, утратив даже следы флегматичности, и быстро спросил:
- Ну, мистер Мусаффар, вы уже вспомнили мою биографию?
- М-м… Я не буду скрывать, мистер Старк, что я видел несколько документов о вас.
- Вы можете также прочесть обо мне в материалах Гаагского трибунала, - с каменным спокойствием сообщил Старк, - но, я не буду скрывать, что там все события изложены тусклым, нелитературным слогом. Что взять с этих гаагских чернильниц? Бюрократы. Унылый офисный планктон. Короче: у вас еще есть вопросы по моей персоне?
- Видимо, нет, мистер Старк.
- Прекрасно! В таком случае, мистер Мусаффар, я предлагаю вам перейти к делу. Мне кажется, вам есть, что рассказать об инциденте с королевой Боудис и рейсом QF-3.   
- Прежде всего, - ответил шейх, - я прилетел, чтобы заявить о своей непричастности к инциденту. Я никогда не пошел бы на такое. Это ужасно: четыреста погибших.
- Четыреста шесть, с учетом экипажа и стюардесс, - пунктуально поправил Старк, - но давайте не отвлекаться на аргументы морального толка, а учитывать лишь факты. Не вызывает сомнений ваш интерес к ликвидации королевы Боудис. Она мешала вашим планам получения титула барона и пэра Англии, при том, что вы уже заплатили аванс Фергюсу Уолсоллу за этот титул, отдав его компании крайне выгодный строительный подряд в Ахмадабаде. Схема исполнения теракта соответствует обычаям исламистов.  Шахиды захватывают лайнер и направляют на цель. Нью-Йорк-911. Классика жанра.

После слова «жанра», русско-африканский авиа-партизан замолчал, будто какой-то кнопкой выключил свой речевой аппарат и, вытащив внушительную «фиделевскую» сигару из ящика стола, начал прикуривать ее от оригинальной зажигалки, сделанной, кажется, из гильзы снайперского винтовочного патрона 12.7 мм. Шейх сделал вдох и медленный выдох, чтобы успокоить мысли после этой серии тщательно продуманных оскорблений, прозвучавших в его адрес, и в адрес его религии, а затем ответил:
- Видимо, с вами действительно нет смысла обсуждать мораль и религию, но если вы глянете на факты, то поймете: я бы не прилетел сюда, если бы был автором теракта.
- По-моему, - отозвался Ури-Муви, - вам был прямой резон прилететь, независимо от степени вашего участия в теракте. Ясно, что вы - первый подозреваемый, значит, вам срочно надо спасать хозяйство, пока ничего особенного не началось.
- Я вас не понял, мистер Старк.
- Правда? - съязвил тот, - Ладно, допустим, вы не поняли, хотя я в это не верю. Тогда перейдем к иллюстративному материалу.

Ури-Муви аккуратно положил тлеющую сигару в пепельницу, после чего снова залез рукой в ящик стола, и извлек оттуда крупноформатный лист бумаги, на котором была контрастно отпечатана контурная карта мира. На ней были яркие пиктограммы. Они отмечали объекты, имеющие отношение к Шахзар-Имрану Мусаффару. Престижный супермаркет в Лондоне и казино в Ницце, нефтепромысел в Коста-Рике и автосалон в индийском штате Гоа, танталовые рудники в Уганде и элитный отель на Борнео. Для отметки дислокации родственников и близких друзей шейха были отдельные значки: человечек и семья человечков, дети, перебегающие дорогу и женщина с ребенком. К каждой «коммерческой» или «родственной» пиктограмме тянулись красные линии из Тихоокеанского региона. Рядом с линиями были выноски с таблицей из трех строк:
* Дистанция (км).
* Ценность (баллы).
* Сложность (уровень).
Это напоминало скан заставки какой-то военно-стратегической компьютерной игры. Минутой позже Шахзар-Имран догадался: это карта для определения мишеней. 

Кажется, такая догадка отразилась на его лице, и Старк это заметил:
- Любопытная картинка, мистер Мусаффар. Тут все такое вкусное, даже не знаю, что выбрать для начала. Вроде бы напрашивается отель на Борнео. Вещь изрядная, цены немалой. И всех дел: я могу один долететь прямо отсюда, сбросить бомбу, заодно там хлопнуть виллу, где у вас мини-гарем, и вернуться к ужину. С другой стороны, меня привлекает рудник в Уганде. Ведь Африка это моя родина. Порой, возникают мысли, что я там чего-то не доделал. Может пора? Кстати, я вижу, как геолог, что танталовое месторождение очень ценное, не то, что отель за сто миллионов долларов. И задача интересная, многовариантная. Главное, чтобы разрушения исключили возможность реставрации рудника. Впрочем, не буду грузить вас деталями. Если дойдет до рок-н-ролла, то вы все увидите. И вообще, важно другое: вы прилетели сюда потому, что опасаетесь атаки против вашего ресурса. Вы удивились, увидев эту милую карту, но удивление было не слишком велико, я прав, не так ли?
- Вы правы, - хмуро подтвердил шейх, - мне ни к чему убытки в ответ на то, чего я не совершал. Давайте говорить, как деловые люди. Что вас убедит, что это сделал не я?
- Меня убедит более логичная криминологическая гипотеза, что же еще?
- Хорошо, мистер Старк. Я не намерен укрывать террориста. Это устроил Парсиваль Уайтбим, начальник отдела D спецслужбы MI-6. Вы можете легко проверить. Он был непосредственно в Сиднее, и наверняка помог террористам получить авиа-такси для отвлекающей атаки, и подготовить аэробус QF-3 для главной атаки. Уайтбим является кавалером Ложи, или Гиперборейского клуба, если вы понимаете, о чем я. У него был мотив: месть. Королева сместила министра Олбрайта, чьим протеже был Уайтбим.   

Ури-Муви Старк покачал головой, взял из пепельницы потухшую сигару, медленно и основательно раскурил ее с помощью зажигалки 12.7 мм, выпустил облачко дыма под потолок, и медленно произнес:
- Мистер Мусаффар, полуправда это наполовину ложь. Вы солгали, а это очень плохо отражается на взаимопонимании. Разумеется, мы уже знаем о роли мистера Уайтбима, который вел себя довольно суетливо в Сиднее, а ночью поспешно вылетел в Дели. Но Уайтбим недостаточно крупная фигура, чтобы быть интересантом такого теракта. Он организатор, но не заказчик. А на заказчика больше всего похожи вы.
- Почему я? Почему не Фергюс Уолсолл? У него более четкий мотив. Я отдал людям Уолсолла строительный подряд в Ахмадабаде за место пэра Англии. Дальше Уолсолл должен был устранить проблемы. Он, а не я. Ведь я свою часть сделки выполнил. И я совершенно не хотел знать, как это будет решаться.   
- Но, судя по вашему рассказу, вы знали. Не так ли, мистер Мусаффар?
- Да, я знал. Но по правилам хомбре, молчание - не крюк! - отреагировал шейх, - Я не обязан был стучать вам, что Уайтбим замыслил беспредел. Его дела – не мои дела. 
- О, боги и демоны! - удивленно и чуть иронично произнес Ури-Муви, - Какие плоды приносит глобализация! Даже шейх тариката из Британии в курсе понятий хомбре.

Шахзар-Имран Мусаффар спокойно пожал плечами.
- В Греции говорят: «правила фаворитов Луны одинаковы для всей Ойкумены». Или, выражаясь по-вашему: «у всех морей один берег».
- Хм… Разведка Брунея неплохо вас подготовила, мистер Мусаффар.
- Да. Не зря же Его величество султан платит им деньги. Вы беретесь судить меня по правилам хомбре, значит, я могу отвечать по правилам хомбре. И, если вы дорожите репутацией, то не будете творить беспредел, истребляя мое имущество вне правил.
- Логичное замечание, - сказал Ури-Муви Старк, - но, по правилам, если вы знали, то должны теперь назвать, кто заварил кашу, иначе это будет ваш крюк. Вы в курсе?
- Я уже назвал. Это Уолсолл и Уайтбим. Возможно, еще Олбрайт.
- Вы уверенно движетесь на крюк, - констатировал Ури-Муви, - мы ведь уже решили: Уайтбим – только организатор. Олбрайту не до того, он сейчас все время на виду. И в осадке остался Уолсолл. Но он трусливая тварь, у него бы воли не хватило. Ну, что?    
- Мне надо подумать, - ответил шейх.
- Думайте, мистер Мусаффар. У вас час по правилам. А дальше или имя, или крюк.

С этими словами. Ури-Муви Старк откинулся на спинку кресла и стал пыхтеть своей «фиделевской» сигарой. Шейх задумчиво похлопал ладонью по столу и произнес:
- Я согласен назвать имя, но только по правилам. Есть три условия.
- Назовите, - отреагировал Ури-Муви.
- Называю. Первое. Вы скажете, есть ли еще что-то против меня, или только это.
- Ну, - Ури-Муви кивнул, - это нормальное условие. Отвечаю: против вас пока ничего другого нет. Если мы урегулируем эту проблему, то атак с нашей стороны не будет.
- Я рад, - сказал шейх, - и второе условие. Я ничего вам не сообщал, а сюда прилетел совсем по другим делам. Просто коммерция.
- Какая коммерция?
- Обыкновенная. У коммерсантов из пакистанского Синда всегда были контракты на поставки текстиля в США на 3 миллиарда долларов в год. Но в конце прошлого года случилась война, и ваша диверсионная авиация отрезала тихоокеанский трафик.
- Мистер Мусаффар, война закончилась 10 января. В чем проблема?
- Проблема в том, что нези ненавидят Пакистан и все исламские страны из-за серии инцидентов прошлого года. Так думают бизнесмены, и боятся отправлять грузы.
- Пуф! - фыркнул Ури-Муви, - Не волнуйтесь, наша нелюбовь к мусульманам не так развита, чтобы бомбить ваши торговые корабли без военно-политической причины. 
- Мистер Старк, а что если договориться о какой-то вашей морской охране для этих коммерческих кораблей? Бизнесмены Синда хорошо заплатят.
- Ну, тогда пусть кто-нибудь из ваших бизнесменов прилетит на Палау с реальными предложениями, и я с ним встречусь. Как со мной связаться по сети вы знаете. Но в начале, надо уладить текущее дело. Иначе этим кораблям нечего идти в наш океан.

Шахзар-Имран кивнул в знак того, что понимает это, и пояснил.
- Теперь есть легенда: я был тут, чтобы помочь бизнесменам Синда. Второе условие выполнено. Осталось третье, последнее условие. Если я не назвал вам имя заказчика теракта QF-3, то назвал кто-то другой. Надо договориться, кто это будет.    
- Вы хотите на кого-то перевести стрелки за слитую info? – уточнил Ури-Муви.
- Да, конечно, - подтвердил шейх, - это ведь соответствует правилам хомбре.
- Соответствует. И на кого?
- Надо подумать вместе, мистер Старк. А сейчас я спрашиваю: принимается ли это?
- Хэх… - русско-африканский авиа-партизан задумчиво пожевал сигару, - …Что-то я забуксовал. Какие проблемы просто указать стрелочника?
- Вы поймете, мистер Старк, когда я назову имя того, кто заварил кашу. 
- Хэх… Я не покупаю кита в мешке. Стрелочника тоже назовете вы. Это ваши дела.
- Хорошо, - сказал шейх, - я укажу стрелочника позже, к завтрашнему полудню. Но пообещайте мне, что до этого момента вы не сольете сообщение о кашеваре.
- Я обещаю, мистер Мусаффар. Но не позже, чем до завтрашнего полудня.

Лондонский (или гуджаратский) шейх удовлетворенно кивнул. 
- Мы договорились. А имя кашевара: Вильгельм Дарнуэлл, герцог Глостерский. 
- Хэх… Я знаю только одного герцога Глостерского, Ричарда Третьего, который был лидером Йорка в войне Алой и Белой розы в XV веке, и победил. Он стал последним Плантагенетом на троне Англии, правил два года, и погиб в битве при Босуорте.
- Вы превосходно помните историю Британии, - одобрил Шахзар-Имран, - это очень поможет объяснению. Вильгельму Дарнуэллу 42 года. Он считает себя потомком тех самых Плантагенетов, несмотря на кое-какие неясности своей генеалогии и спорную историю приобретения титула герцога Глостерского. Его двоюродным кузеном был Ричард Виндзор, также герцог Глостерский, праправнук великой королевы Виктории, кузен великой Елизаветы Второй. На сегодняшний день мистер Дарнуэлл считается возможным претендентом на трон Соединенного Королевства, если что-то странное произойдет с Ее величеством Боудис. Вы, конечно, меня понимаете, мистер Старк.

Пауза… Ури-Муви щелкнул зажигалкой, и раскурил опять потухшую сигару.
- Не очень-то я вас понимаю, мистер Мусаффар. Обстановка сейчас уже не та, что во времена Алой и Белой розы. Британский трон давно перестал быть супер-призом для политических авантюристов, а верхушка британской аристократии измельчала.
- В Книге Судеб, - спокойно ответил шейх, - говорится, что время бежит по кругу, но повседневная суета мешает людям видеть это. Эпоха королевских интриг, рыцарских орденов, и тайной власти возвращается периодически, как маятник часов. Вспомните тайный орден Аненербе во времена Второй Мировой войны.         
- Ага, вы тут еще про тамплиеров расскажите, - проворчал Ури-Муви.
- Про тамплиеров я не буду рассказывать, но могу рассказать вам про госпитальеров, больше известных, как орден мальтийских рыцарей. Ричард Виндзор состоял в нем, а Вильгельм Дарнуэлл достиг должности Генерала ордена. Он амбициозен, и при этом настолько хитер, что даже очень грязные интриги сходят ему с рук.
- Мистер Мусаффар, за что вы так не любите этого Вильгельма Дарнуэлла?   
- Не скрою, мистер Старк, у меня есть личный мотив. Но это не значит, что я намерен просто подставить дурака, который бредит шутовской короной Британии и командует ряжеными рыцарями, развлекающими зевак-туристов на Мальте.
- Пока что, - заметил Ури-Муви, - ваша гипотеза выглядит точно так, как вы сказали.
- В таком случае, - предложил шейх, - наберите в интернете запрос: «Кенсингтонские извращенцы». Вы увидите, как много действительно влиятельных людей попались на интригу Дарнуэлла. Это даже серьезнее, чем дело о борделе Стивена Уорда, в которое вляпался британский военный министр Джон Профьюмо в 1963 году.
- Как вы сказали? – отреагировал Ури-Муви, подвинув к себе ноутбук.
- Кенсингтонские извращенцы, - повторил шейх.    

…Через минуту на экране возникла галерея сканов из стрингерской сетевой прессы, с фотографиями полуголых азиатских девушек, распятых на разнообразных крестах, и подвергающихся порке кнутом со стороны неких пожилых мужчин, одетых в бурые монашеские рясы. На некоторых сканах имелись выноски с увеличенными фото этих «монахов», где лица были узнаваемы. Там же приводились имена и должности. А что касается заголовков статей, то они были достаточно броскими. 
*  Герцог Вильгельм и де Сад. Кенсингтонские извращенцы играют в инквизицию. 
* Адвокат министра юстиции заявляет: «Кенсингтонский извращенец на фото просто внешне похож на моего клиента». Кто окажется сильнее: юстиция или ее министр?
* Убит стрингер, снявший клип о высокопоставленных извращенцах в Кенсингтоне.
* Кенсингтонские извращенцы замели следы: девушка-жертва пропала из клиники.
* Кенсингтонские извращенцы в законе. Вильгельм-шоу продолжается без помех.

Ури-Муви Старк постучал ногтем по экрану и заключил:
- Феерическая сральня. Но нельзя сказать, что меня это убедило.
- Тогда, мистер Старк, наберите еще: «Мальтийская дыра в британском бюджете». 
- Сейчас наберу. А вы, мистер Мусаффар, не очень торопитесь обратно на Борнео?   
- У меня, - ответил шейх, - твердое намерение остаться тут, пока мы все не решим.




*30. Полукругосветное такси. 
21 апреля, полдень. Северные Вануату.

Остров Вемерана (или Эспириту-Санто по старому стилю) крупнейший остров во всем архипелаге Вануату. 4000 квадратных километров. Он покрыт бешено-плотным ковром джунглей, поливаемых дождями и стремительно растущими на здешних вулканических грунтах. Любая голая площадка (возникшая от природных или техногенных причин) зарастает через месяц - не найдешь. Так случилось с Луганвиллем - столицей острова и вторым по величине городом Вануату. Алюминиевая революция так напугала «отцов города», что они бежали. Следом (заразившись паникой) бежало все урбанизированное население, и город, как бы, зарос джунглями. Ключевые слова: «как бы». Изумительно-дикие ландшафты по берегам причудливо изогнутого залива Аимбуей где размещался Луганвилл, лишь казались полностью поглощенными джунглями. На самом же деле…

…После революции Луганвилл остался на старом месте. Он лишь позволил джунглям прорости сквозь себя. Причем - избирательно. Огромные трубы-каркасы (своего рода цилиндрические сетки с очень большими ячейками), сделанные, кажется, из какого-то пластика, заменяли улицы. Дома частично были перестроены из старых сооружений, а частично выдуты (иначе не скажешь) из той же пластиковой сетки, и местами закрыты панелями (под цвет джунглей, с нарисованными в шутку гигантскими цветками, либо яркими птицами). Все это внутри массива натуральной зелени разросшихся джунглей.  Такой вот ультра- или псевдо- экологический стиль архитектуры. Тут, на нескольких квадратных милях Луганвилла можно было с непривычки заблудиться - почти как в переплетениях узких улочек средневековых городов, сохранившихся кое-где в Европе. 

Но, королеве Боудис было не до того, чтобы осматривать и оценивать спорные красоты постмодернистской столицы острова Вемерана. Она попала в крайне опасную и крайне запутанную ситуацию, приняла крайне поспешное и крайне конфликтное решение. Она доверилась крайне специфическим субъектам. Она рискнула крайне дорогими для себя людьми. Можно было продолжать список того, что с приставкой «крайне». Сейчас она нервно ожидала первых результатов своего решения. Королеве не хотелось, чтобы кто-нибудь из знакомых, а тем более – из лейтенантов, видел ее в таком вот развинченном состоянии. Так что, королева отпустила лейтенантов гулять, а Лйалла Тью попросила показать какое-нибудь тихое кафе, и оставить ее одну. Хорошо, что Тью сделал это, не задавая вопросов. Тактичный дядька, несмотря на этакую угловатость, которая весьма характерна для специалистов, много времени работающих в открытом море…         

…Официантка – туземка Вануату, чернокожая и плотно сложенная девушка со светло-рыжей шевелюрой принесла третью по счету чашечку кофе и обеспокоенно спросила:
- Сента Боудис, может, не надо пить так много крепкого кофе. E-oe? 
- Вы меня знаете? - немного удивилась королева.
- Знаю. Вас показывают по всем TV-каналам. Мы смотрели всей семьей, и было очень грустно, когда прошло сообщение, что вы погибли. Уф! Что-то я болтаю такое.
- Все хорошо, спасибо, - и королева сделала пару глотков, - вы правы. Пусть, это будет последняя дневная чашка кофе. Дальше я перейду на что-то… Что вы посоветуете?
- Я? - вануатианка на секунду задумалась, - Вот что! Лучше всего для вас сейчас будет патрульный фрукт-коктейль. Кокосовое молоко, манго, бананы, авокадо. Все смешано, однородно перемолото, и получается то, что надо человеку в этом состоянии.   
- В каком состоянии? – спросила Боудис, сделав еще пару глоточков кофе.
- Ну, в каком пилоты прилетают из сложного патрулирования. Знаете: сердце бум-бум, пальцы по столу шлеп-шлеп, и глаза выпучены, как у каолонга.
- Как у кого?
- Как у каолонга, - повторила вануатианка, - так называется летучий лемур. А коктейль помогает. Вот. У парня в радужных очках, что сидит за стойкой как раз стакан такого.

Мужчина лет 30, очень похожий на ковбоя Дикого Запада, услышав, что говорят о нем, повернулся, и изобразил широчайшую улыбку, смотревшуюся странно под коротким кончиком носа и радужно-переливающимися очками, по формату как карнавальная полумаска. Кстати, в кафе были только четверо посетителей: королева, ковбой, и еще парочка тинэйджеров-стимпанков, парень и девушка (они смотрели кино по ноутбуку).
 
А королева, так и не привыкшая, что в Меганезии этикет позволяет запросто обсуждать посторонних людей вот таким манером, сочла нужным сказать:
- Извините, сэр, мы говорили о коктейле, и отвлекли вас.   
- Aita pe-a! - ответил ковбой, поднял стакан, наполненный жидкостью цвета осенних кленовых листьев, специально покачал из стороны в сторону, чтобы наблюдатель мог увидеть консистенцию, - Это то, что вам надо в данный момент жизни, мэм.
- Э-э… - она насторожилась, - …Кажется, мы знакомы.
- Да, мэм, - ответил ковбой, и снял свои очки-полумаску.
- Капитан Оули Техас… - тихо произнесла королева.    
- Абсолютно точно, мэм. Я же здешний, вот и решил зайти, глянуть, как у вас дела.
- Очень мило с вашей стороны, - и Боудис от растерянности, залпом допила кофе.
- Когда принести вам патрульный коктейль? – спросила официантка-туземка. 
- Коктейль? Э-э. Минут через десять, наверное.
- Ну, хорошо, - туземка жизнерадостно улыбнулась и ушла за стойку бара.

Королева Боудис внимательно посмотрела на капитана Техаса, вспомнив, кстати, его прозвище: Волшебный револьвер Конвента.
- Мне кажется, капитан, вам что-то известно, и вы решаете, говорить мне, или нет.
- Ну, если точнее, то я решаю, когда это подать и под каким соусом.
- Присаживайтесь за мой столик и говорите прямо, - предложила королева.
- ОК, мэм, - сразу согласился Оули, и мгновенным мягким движением переместился в плетеное кресло напротив нее.
- Итак? – поторопила она.
- Итак, секретный борт из Фалмута дозаправился на Азорах и полетел к Бермудам.
- О, черт, откуда вы знаете обо всем этом?
- От ребят с ноутбуком, - и Оули слегка кивнул в сторонку парочки стимпанков.
- Они из INDEMI? – шепотом спросила королева.
- Нет, они из Генштаба. Визард Оз распорядился отслеживать этот борт. Такие дела. 
- Визард Оз? Военный координатор Меганезии? Но почему? И, как он узнал, что из Фалмута вылетел, как вы это назвали «секретный борт»?
- Не знаю, мэм. Это вопрос аналитической разведки, а я по другой теме инструктор. Скорее всего, разведчики построили модель по правилам прикладной психологии, и получилось, что вы поведете себя вот так. Дальше - проще. У вас здесь не так много хороших знакомых. А там, в Британии, не так много знакомых, которым вы можете доверять. Два узких круга людей, и одна конкретная задача. Уже можно вычислить.
- Неужели, - произнесла Боудис, - человеческая душа устроена так просто?
- Я не шаман, мэм, про душу не знаю. Но можно угадать поведение человека. 
- Но, капитан, тогда и другая сторона может угадать.
- Может, наверное. Но сейчас в Британии середина ночи. Аналитики другой стороны начнут гадать утром, когда оперативники заявят, что кое-кто исчез. А тем временем, секретный борт окажется в Бермудском поясе. Минус 4 часа от Гринвича. Еще ночь. Местная полиция не вскочит до рассвета искать кого-то по требованию из Лондона. После рассвета пусть ищут. Секретный борт уже вылетит дальше на юго-запад.       
- Ваш коктейль, сента Боудис, - встряла официантка и, улыбаясь, поставила на столик высокий стакан с волшебной фруктовой смесью цвета осенних кленовых листьев. 




Опять же, 21 апреля, утро. Но в часовом поясе Гринвич минус 6.
Тихоокеанское побережье Американского перешейка. Залив Фонсека.

Если бы в Книге рекордов Гиннеса была номинация «Самое удивительное место по совокупности геологических, ландшафтных и политических признаков», то, вполне возможно, что чемпионом в этом троеборье стал бы залив Фонсека. С точки зрения геологии, это локальный дефект земной коры, размером 75x35 километров. Отсюда наличие нескольких вулканов, некоторые из которых представляют собой отдельные острова. В смысле ландшафта, это сам мелководный залив с множеством островов, окруженный необычным сочетанием конических гор и извилистых, разветвленных и широких речных дельт. Где-то на неопределенной границе соленой и пресной воды, мангровые джунгли переходят в заросли камыша и широкие болота, а прямо от них поднимаются тропинки к вулканическим конусам высотой более полкилометра. Что касается политики: берега залива Фонсека делятся между тремя государствами. Это Сальвадор с севера, Никарагуа с юга, и Гондурас в середине. Демаркация их границ приблизительно проведена в конце XX века. Ключевое слово: приблизительно. Если взглянуть на местность, то становится ясно, что демаркировать такую чересполосицу густых джунглей, скалистых гор, топких болот, сети широких рек - невозможно. Как нетрудно догадаться, такая невозможность на руку теневому и чисто криминальному бизнесу (который доминирует во всех трех странах на фоне тотальной коррупции). И кстати: через все три страны идет интенсивный трафик кокаина в США…

Вот на такие темы думал Тимоти Стид, бывший агент-майор MI-6, который не успел начать карьеру провинциального полисмена в тихом, благополучном Корнуолле, как оказался (не далее, как вчера) втянут в запредельно-рискованную политическую игру. Можно считать это доказательством популярных конспирологических утверждений в стиле: «из спецслужб не уходят» или «бывших спец-агентов не бывает», но в данном случае дело было в избыточном пиетете перед фигурой Ее величества. Что совсем не типично для почти 40-летнего офицера с более, чем 10-летним стажем в спецслужбе. Большинство таких офицеров за первые 5 лет службы проникаются глубочайшим и экспериментально обоснованным цинизмом по отношению ко всем высшим фигурам государственной пирамиды, в частности, к фигуре Ее величества. А Тимоти Стид, по странному стечению фактических и психологических причин, был верен королеве, как рыцарь из нереалистичных сказок о короле Артуре и его Круглом столе в Камелоте.       

Эта рыцарская аномалия в мозгах привела Тимоти на борт авиа-такси, выполняющего нелегальный перелет из Корнуолла через Азорские и Бермудские острова, в какую-то особую точку побережья залива Фонсека, а куда дальше – черт знает. Впрочем, лучше изложить произошедшие события последовательно от A до Z.

Все началось вчера в обеденное время в Корнуолле. Тимоти Стид как раз нацелился вилкой в аппетитный кусок ростбифа, вдруг зазвонил сотовый телефон. По индикации выходило, будто абонент находится в Центральной Африке, но Тимоти не сомневался, что звонок идет из Вануату. Дело в том, что он опознал голос королевы.
«Никаких имен, сэр! - быстро сказала она, - Я звоню с чужого телефона. Надеюсь, вы понимаете, почему».
«Да, мэм», - ответил Тимоти, только что смотревший по TV сюжет о «теракте QF-3».   
«Я, - продолжила Боудис, - прошу вас об абсолютно неофициальной услуге, о неком
 рискованном путешествии, в которое следует отправиться буквально через час. Я не удивлюсь, если вы откажетесь, но вы один из немногих людей в Британии, которым я доверяю. Теперь подумайте минуту, и ответьте: готовы ли вы идти на такой риск?».
         
Наверное, любой другой отставной службист MI-6 сходу нашел бы дюжину способов тактично отклонить почетную просьбу Ее величества. Но только не майор Стид. Вот, собственно, почему Боудис позвонила именно Стиду, а не любому другому. Можно в очередной раз напомнить, что коронованным особам (даже наиболее симпатичным и порядочным) свойственно политико-психологическое коварство.

Немедленно после согласия, Тимоти получил текстовую инструкцию, начинавшуюся словами «ничему не удивляйтесь». Весьма ценное замечание. Иначе Тимоти точно бы удивился, когда приехав (согласно инструкции) на автовокзал Лендсэндшор встретил Петера Маккэлха и Эндрю Ирсона (доверенных личных секретарей королевы) с двумя детьми: 12-летней Беатрис Виндзор и 10-летним Дунканом Виндзором. Чего Тимоти не ожидал, так это того, что ему передадут обоих детей королевы, для транспортировки на запад Океании. Кстати, о финишном пункте этого (по выражению королевы) «некого рискованного путешествия» он узнал не от секретарей, а от пилота - когда приехал на маленький аэродром Фалмута. На парковке аэродрома ожидало авиа-такси с логотипом компании «Heaven-Taxicab» - самолетик класса VLJ (very light jet), и пилот-таксист - колоритная девушка - этническая турчанка по имени Кюгю Фирин. Она-то и сообщила (уже после взлета) протянув ему планшет: «вот, мистер Ливингстон, здесь полетные планы, один – для официоза. Второй - настоящий».   

Понятно, что девушка-пилот авиа-такси не знала, кого везет. У нее была легенда, что богатая новозеландская парочка попросила своего родственника Тимоти Ливингстона забрать их дочку и сына из Англии, где те учились год по какой-то особой программе школьного обмена. Легенда (на профессиональный взгляд Тимоти) выглядела ужасно неубедительно, и даже пилот-турчанка не верила в это (но, изображала, будто верит –чтобы не ставить Тимоти в неудобное положение). Как понял отставной майор MI-6, мнение этой девушки сводилось к тому, что некий теневой мультимиллионер вывозит потомство подальше от Европы, защищаясь от грязных фокусов финансовой полиции (обычное дело на очередном витке супер-кризиса, и нечего тут задавать).

Два существенно разных полетных плана соответствовали такой версии.
Официальный полетный план был одноступенчатым: полет до Тенерифе, Канарские острова (2800 км, 4 и 1/4 полетного часа). Вполне типично для богатых клиентов.
Неофициальный полетный план был трехступенчатым, и совсем не типичным:
1. Прыжок до Азорских островов (2600 км, 4 полетных часа), и лэндинг на аэродроме времен Второй мировой войны, формально заброшенном, но эксплуатируемом некой сомнительной командой дайверов - собирателей кладов с множества затонувших тут кораблей XVI – XVII века. Никаких вопросов. Комната для отдыха, горячее питание, заправка топливом – все за наличные. Прилетел? Welcome! Улетаешь? Godspeed!
2. Второй прыжок: до Бермуд (3100 км, 4 и 3/4 полетного часа), и лэндинг на полосе, которая официально не существует, а является дорогой к базе неправительственного экологического объединения WOEW (World Ocean Environment Watch). Тут даже не просят заплатить за сервис. Просто: «Привет! Вы друзья дока Лйалла Тью, а значит –берите, что нужно. Да! Эту бутылку Black Bermuda Rum передайте доку Тью».
3. Третий прыжок до залива Фонсека (3200 км, 5 полетных часов), самый длинный до смены воздушного транспорта на морской. И этот прыжок приближался к финишу…

…Авиа-такси летело над горами Сьерра-Мадре, пересекая Американский перешеек с северо-востока на юго-запад, и здесь их стал догонять рассвет. Небо в заднем секторе заметно посветлело. В каком-то смысле это был плюс: ведь аэродром Ла-Писта в Сан-Лоренцо (Гондурас) плохо оборудован, и выполнять там лэндинг в темное время не рекомендуется (мягко говоря). Другое дело – на рассвете, когда солнце замечательно подсветит ландшафт, и позволит разглядеть ВПП вместе с окружающими объектами (заметим: местность в районе Сан-Лоренцо, как и вообще по берегам залива Фонсека, довольно неровная, к тому же столбы антенн и ЛЭП расставлены бессистемно). Но в другом смысле рассвет – это минус: повышается вероятность действий гондураской полиции. Ведь спецслужбы в Британии уже хватились детей королевы и, возможно, сумели отследить маршрут. Не исключено, что люди из Лондона позвонили по своим каналам в Тегусигальпу, и как-либо повлияли на большое гондурасское начальство. В таком случае, борт «Heaven-Taxicab» встретят полисмены с ордером на арест.

Если рассуждать рационально, то такое развитие событий выглядело маловероятным.
У людей в Лондоне слишком мало времени на анализ, на решения, и на действия.
У британской юстиции весьма зыбкие основания для выдачи международного ордера (поскольку заявлений от родителей Беатрис и Дункана нет).
У центрального офиса полиции Гондураса в Тегусигальпе маловато стимулов, чтобы вскочить на рассвете, и заняться делами, к которым у них, в общем-то, нет интереса.
У локальной полиции в Сан-Лоренцо вообще нет стимулов, чтобы подпрыгивать для исполнения капризов центрального офиса…   
       
…И все же, Тимоти Стид, как любой грамотный профи из спецслужбы, рассматривал такую возможность. Более того: интуиция подсказывала, что не все пройдет гладко.      
- Мистер Ливингстон, - отвлекла его Кюгю Фирин, - мы начинаем заход на лэндинг. Пожалуйста, разбудите детей, и проверьте их ремни безопасности.
- Да, разумеется, мисс Фирин, - спокойно ответил Тимоти, затем осторожно разбудил девочку и мальчика, отлично спавших от самого вылета с Бермуд, и подтянул ремни (ранее отпущенные в целях относительного комфорта). Дети чувствовали себя вполне спокойно - поскольку знали, что летят к маме, поскольку спокойна была девушка за штурвалом, и поскольку Тимоти тщательно скрывал свои интуитивные опасения.   

…Ш-ш… Пум-пум-пум… Турбореактивное такси поймало колесами шасси грубую и существенно неровную поверхность полосы Ла Писта. Да уж! Типичный реактивный  лайнер поломался бы от лэндинга в подобном месте. Это сомнительное удовольствие доступно только или легким машинам, или «летучим жестянкам» - воздушным авиа-транспортерам Второй мировой войны, вроде «Дуглас-Дакота». Но, в данном случае получилось нормально. Авиа-такси выехало на боковую парковку, остановилось, и… 

…В тот же момент на тихом провинциальном летном поле начались стремительные перемещения. Из-за кустов, росших в ста метрах от ВПП, стартовали автомобили (два темно-синих микроавтобуса, и четыре обыкновенные легковые машины с эмблемами полиции Гондураса). Не требовалось особой догадливости, чтобы понять: сейчас они блокируют авиа-такси со всех сторон, и начнутся требования в стиле «всем выйти!». Впрочем, они не смогли завершить этот маневр, поскольку одновременно, тоже из укрытий, стартовали несколько мини-грузовиков цвета здешней уличной пыли, и с исключительной ловкостью перегородили дорогу полисменам. А в следующий миг летное поле стало ареной напряженного диалога (скажем так) двух групп сердитых субъектов, экипированных автоматическим оружием. Никто не стрелял (пока), но в рисунке движений полисменов и их неустановленных оппонентов просматривалась  решимость открыть огонь, если компромисс не будет достигнут при помощи слов.

Тимоти Стид (по текущему ID - Ливингстон) далеко не впервые наблюдал подобные «разборки», и точно знал, чего сейчас следует избегать. Он сразу скомандовал своим товарищам по трансатлантическому перелету:
- Только спокойствие! Оставаться на местах, дверь салона не открывать, к окнам не приближаться! Кто-то снаружи может увидеть силуэт и рефлекторно выстрелить.
- Как сильно мы влипли? – спросила Кюгю Фирин.
- Вот это я и хочу понять, - ответил он, приглядываясь сквозь панорамное остекление кабины к острому диспуту, происходящему на летном поле.
- Эй, мистер Ливингстон, может вам тоже не надо лезть к окнам?
- Что делать, мисс Фирин. Кто-то из нас должен наблюдать, и понятно, что это я.

Тем временем, диспут перешел в стадию осторожных переговоров один на один.
Полицейская группа захвата и неопознанный вооруженный контингент, укрываясь за искусственными преградами (в смысле – за автомобилями) молча и сосредоточенно, держали оппонентов под прицелом, а двое лидеров – полицейский комиссар-метис и выразительный крупный несколько толстоватый негр сошлись в «нейтральной зоне» обсудить дальнейшие действия. Кажется, тут никто ни в кого не хотел стрелять, но у каждого было свое виденье условий для того, чтобы этого не пришлось делать. Лицо полицейского комиссара было незнакомо, а негр стоял спиной, и можно было видеть только, как он плавно и завораживающе жестикулирует растопыренными пальцами.       

Постепенно эти два лидера пришли к некому (точно непростому) согласию, и вдвоем отправились к авиа-такси. Тогда-то Тимоти Стид и опознал толстоватого негра. Этот персонаж фигурировал в ориентировках нескольких спецслужб, как Ломо Кокоро по прозвищу Шоколадный Заяц Апокалипсиса. Формально он являлся доминиканским бизнесменом, хозяином фирмы «Нефертити-Гаити» (шоколад Антильских островов - экологическая чистота и первозданная натуральность). Фактически, шоколад и иные пищевые товары составляли лишь надводную часть айсберга бизнеса мистера Ломо. Подводная (значительно большая) часть относилась к обороту кокаина и вообще т.н. «рекреационных психотропных веществ». Ломо Кокоро был среди тех внешних (не полинезийских) бизнесменов, которые участвовали в подготовке т.н. «Алюминиевой революции», случившейся на Островах Кука в октябре позапрошлого года. В файлах спецслужб сообщалось, что мистер Ломо устроил набор волонтеров в Шоколадную Дивизию, которая прибыла с Антильских островов во Французскую Полинезию, где отличилась в боях на Восточном фронте. В этой дивизии была капралом фронтовой логистики 18-летняя Амели - дочь этого фигуранта. После революции она осталась в Меганезии, побывала судьей по жребию, а теперь консультирует спецслужбы нези.

Ясно, что Шоколадный Заяц Апокалипсиса возник на аэродроме Ла Писта в качестве (скажем так) неформального выразителя интересов меганезийского сообщества. Если учесть, что королева Боудис сейчас - гостья того же сообщества, то получалось, что в текущем аэродромном инциденте он - союзник экипажа авиа-такси… Тимоти принял решение и обратился к девушке-пилоту.
- Мисс Фирин, пожалуйста, откройте дверь этим джентльменам.   
- Вы уверены? – с некоторой тревогой спросила она.
- Да, я уверен.
- Ладно. Вы - босс, и вам решать, - с этими словами Кюгю Фирин нажала клавишу на панели управления. Внешняя дверь открылась, медленно повернулась вокруг нижней горизонтальной оси, опустилась одним краем на грунт, и превратилась в трап (такая конструкция входа в салон типична для авиа-такси данного класса).

Оба персонажа (комиссар полиции и доминиканский бизнесмен) поднялись в салон.
- Привет, дети! – широко и добродушно улыбаясь, произнес Ломо Кокоро, - Как мне кажется, вы не испугались маленькой фиесты, которой здесь встречают гостей, а это большая смелость. Вот вам микро-призы: шоколадные зайцы от Нефертити-Гаити.
- Wow! - воскликнул 10-летний Дункан, и без колебаний взял трехдюймого зайца.   
- Благодарю, сэр, - добавила 12-летняя Беатрис, последовав его примеру. 
- Молодые люди, - вмешался комиссар полиции, - скажите, а где ваши родители?
- Э-э… - протянула Беатрис, вопросительно глядя на Тимоти.
- Я полагаю, - объявил тот, - что вы можете это сообщить полицейскому офицеру, как  только он представится.
- Я, - сказал гондурасец, - комиссар Хуан Диас, начальник специальной полицейской опергруппы муниципалитета Сан-Лоренцо.
- Офицер Диас, - пояснил Ломо Кокоро, - проверяет сигнал о похищении детей. Есть «красный запрос» из Лондона через Интерпол насчет этого…    
- Мистер Ломо, я и сам способен объяснить, - сердито отреагировал комиссар.
- Нас никто не похищал! – удивленно сказал Дункан, - мы просто едем к маме.
- Не болтай лишнего! – одернула его старшая сестра.
- А где ваша мама? – поинтересовался комиссар Диас.
- Так чего? – спросил Дункан у Беатрис, - Говорить, или нет?
- Я сама скажу, - решила она, - мистер Диас, наша мама сейчас на Вануату. Это всем известно, кто смотрит TV.
- Ваша мама так знаменита? – явно, гондурасский комиссар был удивлен.
- Майор Стид, - неожиданно произнес Ломо Кокоро, - может, вы объясните полиции важные вещи про это дело? А то в «красном запросе» ничего толком не сказано. 
- Мистер Ломо, перестаньте встревать! – снова рассердился Хуан Диас.
- Зачем вы огрызаетесь, комиссар? Я просто хочу помочь вам и майору Стиду!

Тимоти понял топорный намек Ломо Кокоро. Тот назвал его настоящую фамилию и военный ранг, значит, считал, что пора прекращать шифроваться. Несколько секунд Тимоти колебался, но все же решил, что этому хитрому негру следует доверять и, с некоторым приличествующим пафосом произнес:
- Это леди Беатрис герцогиня Камберленд, а это сэр Дункан граф Стаффорд, дети Ее величества Боудис, королевы Великобритании и Северной Ирландии, светской главы Англиканской церкви и Британского содружества наций. 
- Чего?.. – изумленно переспросил гондурасский комиссар.
- Я полагаю, - продолжил Тимоти, уже обращаясь к детям - будет правильно, если вы покажете полисмену ряд фото с ваших смартфонов. Он никогда не был в Британии…

…Демонстрация домашней галереи фото британской королевской семьи произвела на комиссара Диаса сложное впечатление. Он пытался сходу обдумать несколько разных версий происходящего, а именно:      
То ли это компьютерный фотомонтаж…
То ли это так таращит после вчерашней вечеринки…
То ли это правда.
Как ни крути, все сходилось к последней версии.
Тогда сразу возникал вопрос: что делать дальше с этой чертовой ситуацией…
- Знаете что, - растерянно произнес он, обращаясь к Тимоти, - вы, вроде бы, здесь как официальное лицо, так что давайте выйдем наружу и обсудим.
- Я пойду с вами, - добродушно, но твердо сообщил Ломо Кокоро, - так будет удобнее, потому что вы сами видите: я помогаю вашему взаимопониманию.
- Ладно, - хмуро буркнул Хуан Диас, и снова обратился к Тимоти, - а почему у меня в запросе вы Тимоти Ливингстон, а по всему выходит, что вы майор Тимоти Стид?
- Мера безопасности, - невозмутимо ответил недавний спец-агент MI-6, - вы видимо в курсе ситуации с покушением на Ее величество. Теракт QF-3. 
- Да, это было в новостях. Вот же… - тут гондурасский комиссар сдержался, чтобы не ляпнуть простым провинциальным языком, что он думает о террористах, особенно - о подонках, использующих авиалайнеры с пассажирами, как таран, - …Вот же, как оно бывает… Ладно! Давайте не будем обсуждать это при… Э… Короче, идем наружу. И, кстати, как связаться с… Э… Ее величеством?   
- Позвоните маминым секретарям в Виндзорский замок, - посоветовала Беатрис, - есть официальные телефоны этого секретариата на сайте Британской короны. 
- Э… Спасибо леди, - произнес Диас, и вышел из двери на трап, сделав знак майору и Шоколадному Зайцу Апокалипсиса идти следом. 

Они вышли под открытое небо, где две группы бойцов продолжали еще обмениваться подозрительными взглядами поверх стволов оружия.
- Вот ведь сволочная история, по сто адских дьяволов в глотку, и в задницу! - более не сдерживаясь, выругался гондурасский комиссар полиции, - почему самые долбанные, мутные, и паршивые рейды достаются мне и моим парням?
- Это, - предположил Шоколадный Заяц, - влияние кармы предшествующих жизней.   
- Мистер Ломо, ну вас к дьяволу с вашими языческими штучками! Лучше скажите: с какого бока вы замешаны в этой политике? Вы же наркоторговец, а не шпион!   
- Не надо обижать меня, комиссар Диас. Да, я занимаюсь бизнесом с психотропными веществами, но это не наркотики. И мне небезразличен имидж этого региона. Я вижу будущее, в котором залив Фонсека котируется выше, чем Лазурный берег Франции.
- Угу, как же, - буркнул Хуан Диас и повернулся к Тимоти, - скажите, майор, где я мог видеть вас раньше? Мне что-то знакомо ваше лицо и голос.
- Возможно, комиссар, вы видели меня в начале января, в TV-репортажах об атомном инциденте в проливе Беринга. Я был в разведке эскадры «Арктур» ВМФ Британии.
- Точно! Вы тот самый несгораемый майор Стид.
- А-а, - Тимоти махнул рукой, - просто преувеличение, как всегда у телерепортеров.
- Ладно, майор, вам лучше знать. А теперь я буду звонить в этот замок, как его?..
- Виндзор, - напомнил Тимоти. 

И в этот момент на поясе у комиссара запищала рация.
- Дьявол… - буркнул он, и прижал рацию к щеке, - …Диас слушает. Что там еще?
… - Модест, говори яснее! Что такое Ф-трирема?
… - Слушай, Модест! Мне некогда лазать по справочникам. Прекращай тараторить и объясни по-человечески: что это такое, где оно находится, и чье оно?
… - Вот, уже понятнее. Значит, 40-метровая летающая лодка, вроде малого корвета с крыльями, просто торчит в полумиле от нашего порта. И эта штука - меганезийская.
… - Что? Повтори, Модест, как ты сказал!
… - Адское свинство! Значит, эта Ф-трирема еще и атомная. Но, нет худа без добра. Разбираться с этим должен министр обороны.
… - Как это мы? Почему мы? Кто сказал?
… - Понятно. Значит, я теперь в каждой бочке затычка.
… - Ничего не делай, Модест. Не лезь к этой Ф-триреме. Я сам разберусь.   

Комиссар полиции повесил рацию обратно на пояс и ворчливо спросил:
- Вы слышали разговор, майор Стид?
- Половину разговора, - поправил Тимоти.
- И достаточно, - сказал Хуан Диас, - это вы пригласили летающий корвет нези?
- Это не он, - вмешался Шоколадный Заяц Апокалипсиса.

Комиссар мгновенно повернулся к нему.
- Вы и об этом что-то знаете, мистер Ломо?
- Знаю. Так уж вышло. На самом деле, это из-за вашего начальства. Оно арестовало «Корифену», 55-футовую парусную яхту, которая была арендована на имя мистера Ливингстона для круиза отсюда в Полинезию. Поэтому кто-то перешел к плану «Б»: притащил альтернативный транспорт, который ваше начальство вряд ли арестует.
- Как вы слышали, - мрачно произнес Диас, - начальство повесило это на меня.
- Ну, - Шоколадный Заяц выразительно развел руками, - наверное, вы незаменимы.   
- Мистер Ломо, ну вас к дьяволу с вашими комментариями. Я звоню в Виндзор.




*31. Уютный летающий, как бы, мирный атом.
22 апреля. Луганвилл, Северные Вануату. Полдень в местном поясе.

Долгое общение по сетевой видеосвязи с комиссаром Диасом, а затем по телефону с майором Стидом, полностью исчерпало нервную энергию королевы. Сейчас Боудис чувствовала себя выжатой как лимон. Она приняла еще одно решение, последствия которого пугали ее до дрожи в пальцах. Справиться с этим в одиночку она не могла, поэтому набрала на телефоне номер дока Тью.
- Лйалл, мне хотелось бы с вами поговорить, если вы не возражаете.   
- Разумеется, миледи, располагайте мной. За вами зайти в кафе?
- Да, если вам нетрудно. И, я хотела бы поговорить без посторонних.
- Это легко устроить, миледи. Мы могли бы погулять по берегу в стороне от города.
- Хорошая мысль, - согласилась она.

…Берега залива Аимбуей, как уже говорилось выше, отличаются некоторой дикостью, придающей особый шарм здешним пляжам, кое-где заваленным корягами или занятым группами туземных свайных хижин, около которых были вытащены на песок парусно-гребные каноэ – реликты античной эры, как и эти хижины. Единственной современной вещью выглядел яркий оранжевый мячик, который гоняли голые туземные дети. Когда королева Боудис и доктор Тью появились в поле зрения, дети прекратили игру, и около минуты приглядывались, но, не заметив в этих персонах ничего особенно интересного, вернулись к своему мячику. Королева остановилась и хлопнула ладонью по массивной высохшей коряге – почти целому старому дереву, рухнувшему и унесенному морем где-то далеко отсюда и, после блужданий по воле волн, выброшенному на берег Аимбуей… 
- Давайте присядем, Лйалл.
- Да, миледи, - ответил он, подождал, пока королева устроится, выбрав место на этом бывшем дереве, а затем тоже сел (выбрав место в футе от нее).
- Лйалл, - продолжила Боудис, - я поступила неосторожно. Меня это беспокоит. Если говорить прямо, то в нашем плане возник сбой, и мне страшно за Беатрис и Дункана, поскольку я уже не понимаю, что творится…Черт возьми! Я не знаю, с чего начать.
- Да, миледи, я понимаю, что дело пошло не совсем так, но ведь теперь все неплохо.
- Минуту, Лйалл. Что вам известно?
- Мне известно, что предатели, работающие на Ложу, разгадали наш план на два часа раньше, чем мы надеялись, и яхта «Корифена», которую майор Стид арендовал через Интернет, была арестована, не успев дойти до порта Сан-Лоренцо. Вместо яхты туда приехала группа захвата полиции с ордером по «красному запросу» Интерпола. Но к счастью, INDEMI тоже разгадала наш план в самом начале - когда авиа-такси только вылетело из Фалмута. И в критический момент на аэродроме Сан-Лоренцо возник не только Шоколадный Заяц с боевиками, но и незийская Ф-трирема - летающий корвет.
- Минуту, Лйалл! Кто такой Шоколадный Заяц?
- Пожалуйста, не волнуйтесь, миледи, а я расскажу некоторые детали…

…Следующий час королева слушала «некоторые детали», похожие на роман в стиле «Капитана Блада» Сабатини. Итак, доктор экологии Лйалл Тью еще во время работы старшим научным сотрудником Королевского института подводных исследований на Бермудских островах, познакомился с доминиканским бизнесменом Ломо Кокоро aka Шоколадный Заяц Апокалипсиса. О мистере Ломо ходили нехорошие слухи (кокаин, контрабанда оружия, отмывание денег, разборки со стрельбой), но такие слухи есть о многих деятелях экономики этого региона – ничего особенного. А в смысле общения мистер Ломо был субъектом симпатичным, обязательным, располагающим к дружбе. Кроме того, он спонсировал ряд проектов Института подводных исследований…   

На этом пункте королева слегка возмутилась: «Значит ли это, что британское научное учреждение брало деньги, возможно вырученные от наркотиков?». На это Лйалл Тью ответил: «Да, возможно, ну и что? В 2010-х годах множество респектабельных контор (включая аккредитованные при ООН) официально брали деньги у Мексиканца Слима, богатейшего в то время субъекта на планете, хотя эти деньги тоже пахли кокаином».

Боудис кивнула в знак того, что объяснение принято, и Тью продолжил излагать. Его дружеские контакты с Зайцем не прервались и здесь в Океании. Доминиканец часто советовался с доктором экологии и океанологии по научно-техническим проблемам – таким, например, как безопасный дизайн малобюджетных субмарин, или оптимумы маршрутов трансокеанских грузовых парусников (вошедших в моду на новой волне мирового политэкономического супер-кризиса). Помимо шоколадного бизнеса, Заяц владел несколькими яхт-клубами с верфями, и когда сейчас встала задача секретно арендовать трансокеанскую яхту, разумеется, Тью обратился именно к Зайцу…

Тут королева сопоставила в уме несколько фактов недавней серии войн в Океании, и спросила: нет ли у мистера Ломо юной родственницы по имени Амели, обитающей в Меганезии, и входившей по жребию в состав Верховного Жюри этой страны? Ответ оказался утвердительный: Тью сказал, что Амели Ломо - дочка Шоколадного Зайца, толковая девушка, совмещающая бизнес, учебу, и научно-прикладную работу. Такое сообщение моментально рассеяло туман вокруг вопроса: как незийские спецслужбы узнали о тайном плане переброске королевских детей из Британии в Океанию? Так и узнали. «Оригинальность не исключает простоты», как говорил Дени Дидро.

Между тем, Тью продолжал рассказ. Конечно, когда в Сан-Лоренцо нагрянула группа захвата во главе с комиссаром Диасом, туда же прикатил Заяц, чтоб выяснить, почему местная полиция (получающая от него бонусы, превосходящие мизерное жалование), нетактично обращается с его яхтой, и с его клиентами-арендаторами. У полицейского департамента Сан-Лоренцо не было желания ссориться с Зайцем, но они же не могли игнорировать ордер из Тегусигальпы, выданный по «красному запросу» Интерпола. У комиссара Диаса возникла сложная дилемма, но она внезапно разрешилась, благодаря меганезийской Ф-триреме. На фоне 40-метровой атомной летучей штучки, данной (говоря философски) «в непосредственных ощущениях», авторитет Интерпола с его запросами сразу показался неубедительным. Поэтому, «отцы нации» в Тегусигальпе быстро приняли решение: «К чертям это все! Пусть этот Ливингстон, или Стид, и Ко, катятся отсюда вместе со своими друзьями – нези, и чем быстрее – тем лучше». Так экипаж авиа-такси из Фалмута был переправлен на незийскую Ф-трирему, и стартовал на юго-запад. Авиа-такси (позже) было передано представителю владельца - компании «Heaven-Taxicab», конкретно - ее Карибскому филиалу. Вот и все.

После завершения этой эпопеи, Шоколадный Заяц позвонил Лйаллу Тью, и произнес укоризненную речь о том, что Тью должен был не темнить, а рассказать сразу, в чем вопрос, кого куда надо переправить. Тогда мол, не было бы проблем, а так пришлось скандалить, растопыривать пальцы, пугать людей меганезийским мирным атомом… 

Упоминание «меганезийского мирного атома» позволило королеве переключить тему разговора на безопасность трансокеанского полета через 12.000 километров (от залива Фонсека до некой точки в западной Океании) на машине с атомным двигателем.
- Лйалл, возможно, я старомодна, но атомный транспорт кажется мне рискованным.
- О! Миледи! – тут Тью улыбнулся и покачал головой, - Ради всего святого, не верьте россказням противоатомных алармистов, живущих на деньги нефтегазового лобби. 
- Нет, - строго сказала королева, - я не верю алармистам. Я верю фактам. Вспомните аварии на атомных субмаринах, советскую аварию в Чернобыле, японскую аварию в Фукусиме. Даже у нас в Британии было две серьезные аварии на атомных объектах.
- Миледи, позвольте, я отделю мясо от бульона. Все аварии с реакторами на атомных субмаринах относятся к эпохе Карибского кризиса. Атомные ракетоносцы строились наперегонки с противником, а безопасностью - жертвовали. В этот период случились практически все аварии с реакторами. За последующий период можно назвать только Чернобыльскую аварию, но там были просто безумные действия персонала АЭС. 
- Допустим, Лйалл, вы правы. Но я читала, что безопасность реакторов достигнута в цивилизованном мире благодаря МАГАТЭ, а в Меганезии требования МАГАТЭ, как известно, игнорируются. Инспекции МАГАТЭ не допускаются на ядерные объекты.
- МАГАТЭ, - ответил Тью, - уже давно занимается не своим делом, а обслуживанием политики «Большой шестерки», и там работают в основном не эксперты по атомным проблемам, а эксперты по PR. Отсюда отношение к ним здесь. И другое отношение к настоящим атомным экспертам. Их безоговорочно допускают к любому невоенному ядерному объекту. Кстати, здесь канадские стандарты ядерной безопасности. Так уж сложилось, что часть ядерной программы Канады в прошлом году переехала сюда. 

Боудис сосредоточенно потерла ладонями затылок.
- Я читала об этом. Февральское заседание Совбеза ООН по ядерному оружию.
- Да, миледи, вы правы. Функционеры ООН обвинили Канаду в передаче Меганезии ядерных технологий и инженеров-атомщиков. Канаду проще всего было представить крайней. Оттуда в прошлом веке ядерное оружие попало в Юго-Восточную Азию.
- Но, - заметила королева, - в Канаде никогда не строили атомных самолетов.   
- Да. Лишь три страны пробовали строить атомолеты: США, СССР, и Британия. И в Британии это была атомная летающая лодка. Шел 1958 год - четвертый год атомной энергетики, но наши инженеры решили эту задачу. Проект закрылся по непонятным причинам, а в прошлом году Невилл Кавендиш нашел в архивах всю документацию.
- Невилл Кавендиш? - переспросила королева, - Юноша с орденом райской птицы?
- Да, миледи. И Меганезия – это страна, где старый проект данного класса оказался востребован, и быстро реализован - в модернизированной конфигурации, с новыми элементами дизайна, композиционными материалами, и реактором Руббиа-Кюри.
- Извините, Лйалл, но я слабо разбираюсь в разновидностях ядерных реакторов.

Доктор Тью кивнул и протянул королеве карманный планшетник.
- Здесь открыта страница с кратким популярным описанием реактора Рубиа-Кюри.
- Спасибо, Лйалл. Сейчас меня интересует лишь его надежность и безопасность.
- По мнению экспертов, - ответил Тью, - с этим все превосходно. В марте, после всех полетных тестов, Ф-трирема признана лучшей для субантарктических патрулей, а это многое значит. Представьте: экипаж из десяти человек летает над холодным океаном между Южным тропиком и шельфовыми льдами Антарктиды, по несколько дней без посадки. От дальних точек маршрута 5000 километров до обитаемой земли, а вокруг ничего, кроме воды со льдом. Бывает, что в сезон полярного дня ветер стихает, небо проясняется, и тогда Антарктика головокружительно прекрасна. Но в любой момент погода может измениться. Тогда: серое небо, черная вода, и замораживающий шторм, который с бешеной скоростью катится с антарктического купола. Воздух обжигающе холодный, он наполнен снежинками, острыми, как битое стекло. Если есть в природе девятый ледяной круг ада Данте, то это там, на заполярном берегу моря Росса.    
- Брр! - королева передернула плечами, будто ей стало зябко, хотя здесь, на Вануату, температура воздуха была почти +30 по Цельсию.
- Извините, - смутился Тью, - иногда я рассказываю слишком выразительно.
- Не за что извиняться, Лйалл. Вы были там, и вы чувствовали все это, не так ли? 
- Да, миледи. Но, я рассказал только, чтобы объяснить: если антарктические летчики готовы довериться машине определенной модели, значит это действительно хорошая машина: понятная, надежная и безопасная.   

Королева медленно кивнула головой.
- Кажется, Лйалл, вам удалось вернуть мне уверенность. Но вы еще и возбудили мое любопытство. Какими судьбами вас забросило туда, на берега Антарктиды?
- С этого, - ответил он, - началась моя работа в Океании. Наш отечественный концерн «British Gasoline», предложил моему тогдашнему бермудскому начальству контракт на участие в исследованиях шельфа вокруг мыса Адэр, на западном краю моря Росса. Это примерно 3000 километров к югу от Основной Новой Зеландии. Теоретически, в этом районе расположены огромные нефтегазовые резервуары. В команде геологов, горных инженеров, и нефтехимиков, я был в качестве ученого - гидроакустика. Как водится у нефтяных концернов, при распределении бюджета экспедиции львиную долю сожрала исследовательская аппаратура, а корабль купили по остаточному принципу.   
- Почему купили, а не зафрахтовали? – спросила Боудис.
- Я слышал разное, - ответил Тью, - одни говорят, будто при фрахте было невозможно обеспечить коммерческую тайну. Другие - будто дело просто в выгоде. Австралийцы распродавали 40-метровые сторожевики класса «Фремантл» 1980-х годов постройки, списанные с военного флота еще до Великой рецессии. При таких распродажах, если присутствует «своя рука» в Канберре, то можно договориться о безумной рассрочке.
- Понятно, Лйалл. Извините, что я перебила вас.
- Да, миледи. Итак, следовало в ноябре позапрошлого года перегнать этот корабль из Мельбурна в Инверкаргилл, чтобы в декабре, на пике южного полярного дня, уйти в Антарктику. Но, в Океании началась Война за Хартию, все работы затормозились, и экспедиция стартовала только в конце января после мирных договоров с Меганезией: Сайпанский и Честерфилдский пакты, США и Австралия соответственно. Программа экспедиции предусматривала полтора месяца в акватории Антарктики. Мы вроде бы укладывались до мартовского Солнцестояния, когда сезон должен закрыться. Но, на практике все иначе. Дни становились все короче, а ветры все сильнее. И все больше проявлялись проблемы корабля. Четверть века в строю, и 20 лет на стоянке – после списания. Настал день, когда сочетание стоковых ветров и циркумполярного шторма накормило нас ледяной крупой так, что мы лишились хода, и нас схватил в клещи  многометровый паковый лед моря Росса. Вот тогда я по-настоящему испугался.
- Мне, - заметила королева, - трудно представить вас по-настоящему испуганным.
- Вы, - ответил он, - преувеличиваете мою смелость. Одно дело быть решительным в знакомой ситуации, в теплом океане, в ста милях от обитаемой земли, но там иное.
- Тем не менее, Лйалл, я уверена, что вы и в Антарктике повели себя достойно.
- Наверное, да, - сказал Тью, - ведь это путь выживания. Если человек в критической ситуации на море теряет чувство достоинства, то он теряет и волю к жизни. 
- Интересное наблюдение, - прокомментировала королева, и тут запищал ее сотовый телефон, - еще раз извините, Тью. Кажется, это видео-вызов.

Она нажала кнопку «ответить», и на экране ее телефона возникла довольная жизнью мордашка 12-летней Беатрис Виндзор, сидящей за столом в некой кают-компании.
- Мама! Привет! Я решила позвонить, потому что вдруг ты волнуешься.
- Мама, - встрял 10-летний Дункан, стараясь отпихнуть сестру от web-камеры, - это я придумал, что надо позвонить, как только мы будем над морем Нези. Потому что тут вообще все нам по хрен, как говорит капитан Стефан.
- Дункан, не сквернословь! - встречно встряла Беатрис, решительно отпихивая брата.
- Дети! - строго сказала Боудис, - Ведите себя прилично. По вам судят о Британии. Я полагаю, будет правильно, если вы познакомите меня с капитаном этого гидроплана.
- Конечно, мама, конечно! - и Беатрис энергично закивала, - Вот, это капитан Стефан Хорсмен. Он с наших островов Питкэрн. Или с не совсем наших. Или, я не знаю…
- Капитан Хорсмен - это я, - сообщил загорелый европеоид, скорее всего с некоторой примесью монголоидной крови, по возрасту лет 30, ничем особо не примечательный, только лицо необычное: одновременно мягкое и очень волевое, и взгляд тоже...
- Значит… - с некоторым удивлением произнесла королева, - …Вы тот самый Стефан Хорсмен, меганезийский капитан, виртуозно купивший мини-архипелаг Питкэрн?
- Ваше величество, я уточню. Я купил не сам Питкэрн, а только всю недвижимость на единственном обитаемом острове мини-архипелаге. Там было всего 40 жителей. Я не слишком потратился на эту сделку, хотя дал всем продавцам хорошую цену. Но, мне неудобно перед вами. Все-таки, это исторически единственные тихоокеанские земли Британской короны. Наверное, мне следовало направить вам почтительное письмо.

Королева чуть заметно пожала плечами и улыбнулась с невеселой иронией.
- Какая разница. Это в прошлом. Для меня актуальнее вопрос о вашем перелете, и…
- …О надежности и безопасности? – предположил капитан Хорсмен, - Конечно, Ваше величество, мы расскажем все об Ф-триреме. Удачно, что в экипаже сента Кюри…   
- Алло-алло-алло! – перебила некая очень юная полинезийская метиска, - Опять меня представляют соавтором проекта, в котором я была только лаборантом-стажером!
- Ты – Кюри, значит подача твоя, - откликнулся нежно-бархатный женский голос с той стороны стола, которая оставалась вне поля зрения web-камеры.
- Улли, ты бессовестная! – возмутилась метиска, - Ты же мой научный руководитель!
- Несси, ты сама себя задерживаешь, - невозмутимо и добродушно объявил все тот же бархатный голос, - приступай к докладу, а мы приготовимся аплодировать. 
- Леди и джентльмены, - вмешалась Боудис, - я буду очень признательна, если вы все представитесь, чтобы я знала, как к кому обращаться.

Кюгю Фирин не требовалось представлять - Тимоти Стид представил ее раньше. Он, вообще-то, мог бы представить и всех остальных, причем детальнее, чем они сами это сделали. Не зря Тимоти работал в спецслужбе столько лет. Он позаботился сохранить запасную дверцу к базам данных, и там было много интересного о присутствующих.

Стефан Хорсмен, настоящее имя - Степан Лошадников, 29 лет, родился в Кенигсберге, закончил там Авиационный колледж, эмигрировал в Панаму, воевал за хунту генерала Каламаро, и получил орден Крылатого Кентавра за мастерство в бою. В дальнейшем за ним закрепилось прозвище Кентавр. Но – хунта проиграла, и пришлось Хорсмену со своим авиа-звеном искать новые земли. Они бежал через океан в Папуа, и провели несколько успешных авиа-налетов на золотые прииски, а в позапрошлом году примкнули к Конвенту и начали воевать за только что провозглашенную Меганезию.

В позапрошлом году звено Хорсмена воевало на островах Французской Полинезии и в Кирибати, позже – на Ниуэ. После пакта с Новой Зеландией, о совместном управлении островами Ниуэ и Токелау, у Хорсмена и его бойцов появилось легальное гражданство Новозеландского союза, что позволило провести тихую аннексию островов Питкэрн – маленькой британской территории на юго-восточном краю Океании.

На борту были еще три пилота из звена капитана Хорсмена – лейтенант Фидо Барбус (гаитянский негр), и двое мичманов: Сатор Арепо и Дзинто Ланти (неясной расы).

Бортовой инженерный состав представляли две девушки 28-летняя англо-канадка Улли Тарер и 17-летняя полинезийская метиска Несси Гийо-Кюри. В файлах спецслужб было немного данных о Несси. Вероятно, она приходилась праправнучкой великим физикам Фредерику и Ирен Жолио-Кюри. И она тоже занималась ядерной физикой (параллельно с учебой). Гораздо цветастее выглядело досье ее научного руководителя - Улли Тарер.   

В 25 лет Улли получила известность в Йоркском Университете Торонто, как соавтор в исследовании нейтронного выхода при ультразвуковой кавитации в дейтерированных олигомерах - электретах. В следующем году Улли перешла в группу, финансируемую богатым частным фондом «Гарбинд Челленджер». Учредителем фонда являлся газово-сланцевый магнат Джордж Гарбинд, а делами там занимался его старший сын Ройдейл Гарбинд. Этот субъект устраивал улетные вечеринки. Улли Тарер любила зажигать на таких вечеринках. Они сошлись, поженились, Улли забеременела (причем двойней). И Вскоре она уже сидела дома с пузом, а муж, потеряв к ней интерес, веселился с другими дамами на улетных вечеринках. Улли не была этим поражена (ей нравилась открытая модель семьи). Итак, родив свою двойню и отдохнув немного, она немедленно гульнула - почему нет. Тут и открылась неведомая ранее грань «крутизны»  Ройдейла Гарбинда. Он (вульгарно выражаясь) набил жене морду, и объяснил: ее роль теперь классическая: «Kinder, Kuche, Kirche». Если она против – тогда вон из дома, но (существенный штрих) детей он отберет, у него адвокат дороже, так что запросто.   

Весь следующий месяц Улли выглядела послушной женой. Ройдейл радовался эффекту старого простого метода установления главенства в семье: удар по морде, и конец всем диспутам об эмансипации! Затем жена вдруг исчезла вместе с близняшками - будто они провалились сквозь черную дыру в другую вселенную. Только еще через месяц (в июне прошлого года) Ройдейл Гарбинд узнал, куда сбежала жена с детьми. Атолл Табуаэран, Кирибати, Меганезия. Она теперь работала в тамошнем филиале канадско-исландской  атомно-энергетической фирмы EOFE. Казалось бы, теперь можно просто обратиться к юстиции, но мэтр Джови Койн, семейный адвокат Гарбинда объяснил: в Меганезии не действуют нормальные законы. Вместо них - Хартия, не признающая институт брака, и относящая малолетних детей только к женщине, которая их родила. Придется идти на переговоры с беглой женой. Иначе Ройдейл не получит ни детей при разводе, ни даже самого развода. Канадский суд будет в тупике, а муж застрянет в формальном браке.                

И вот, Ройдейл, скрепя сердце, поручил адвокату телефонные переговоры с Улли. Но (наученная детективными фильмами, что любая фраза в таком разговоре может иметь последствия), беглянка отвечала на все одной фразой: «я слышу». Ни одного слова по существу, ни да, ни нет, ни что-либо еще, а только так: «я слышу». Исчерпав ресурсы риторики, мэтр Койн предложил: «Улли, давайте мы с Ройдейлом приедем к вам, и все обсудим, как цивилизованные люди», на что получил ответ «Я слышу». Можно было (с некоторой натяжкой) считать это согласием на переговоры, и было решено лететь. Это  далеко, но не ужасно. Торонто - Лос-Анджелес – Гонолулу – Табуаэран, 14 часов, если суммировать перелеты и пересадки. А в пути можно обсудить стратегию переговоров.

Ройдейл Гарбинд и мэтр Койн прилетели на Табуаэран, добрались до секции бунгало-таунхауса, где теперь обитала Улли, вошли на миниатюрный дворик (дюжина шагов по диагонали), и на этом все закончилось. Улли Тарер просто расстреляла обоих гостей из армейского пистолет-пулемета с дюжины шагов, и мирно сдалась полиции...   

…Дело вышло запредельно-скандальным, даже не потому, что жена в ходе семейного конфликта убила богатого мужа и его адвоката (это понятное и далеко не уникальное событие), а потому, что меганезийский суд приговорил Улли Тарер к… «одному году каторги за решение личных проблем общеопасным способом». По заключению судей, молодая канадка нарушила правила не тем, что убила двух этих людей, а тем, что при стрельбе во дворе секции таунхауса, пули могли травмировать случайных прохожих.      



Сейчас Тимоти было любопытно, как сама Улли Тарер представит королеве этот факт биографии (или же попросту умолчит). Тимоти полагал наиболее вероятным вариант умолчания – но ошибся. Молодая канадка в заключение рассказа о себе, объявила:
- Прошлым летом я здорово нарушила правила безопасности обращения с оружием, и получила от суда пенальти: год исправительных работ. Теперь я честно отрабатываю.
- О! – произнесла королева, - Я надеюсь, теперь вы ведете себя осмотрительнее?
- Конечно, Ваше величество. Теперь я сама аккуратность в этом смысле.
- Что ж, это радует, - Боудис на экране кивнула, - а какие исправительные работы вы тут выполняете?
- Ну, я руковожу прохождением экспедиционной научно-технической практики у двух студенток: Несси Гийо-Кюри и Танигути Назуми. 
- Э-э… - протянула королева, - …Надо полагать, что мисс Танигути сейчас на ходовом мостике - пилотской кабине, вместе с мистером Барбусом и мистером Арепо?
- Ваше величество, я здесь, - отозвался чуть пищащий голосок с японским акцентом.

Требовалось преодолеть психологический барьер недоверия, чтобы понять: этот голос исходит от находящейся на краю стола большой игрушечной бабочки (с крыльями, по размеру как человеческие ладони, и со смешными глазами на стебельках). У королевы процесс преодоления барьера занял секунд десять, а затем она спросила:
- Мисс Танигути, вы дистанционно управляете этой бабочкой-роботом?
- Да, - подтвердила бабочка, взмахнула крыльями, исполнила тихий круговой полет над столом, села поближе к web-камере, и застенчиво опустила глаза на стебельках, - Ваше величество, я хикикомори, и мне немного страшно выходить из дома. Когда я жила в Токио, страх был парализующий. Сейчас я живу в кампусе на Токелау-Атафу, и почти спокойно выхожу на пляж, если там мало людей. Но приключения в реале я еще не могу  выдерживать. Поэтому, я - бабочка. И поверьте, Ваше величество, я восхищаюсь вашей смелостью, и смелостью ваших детей. Если я могу быть полезной вам, только скажите.

Бабочка Танигути Назуми замолчала и коротко качнула глазами на стебельках, будто выполнив безукоризненно-четкий самурайский поклон.   
- Благодарю вас, Назуми-сан, - ответила Боудис, - и, я обращусь к вам, если мне будет необходима помощь в той сфере, где вы профессионал. Вы тоже физик, не так ли?
- Да, Ваше величество. И еще я хакер. Всегда к вашим услугам.
- Еще раз благодарю, Назуми-сан. А кто, все же расскажет об этой летающей лодке?
- Несси, давай, твой выход, - подбодрила Улли Тарер другую свою студентку.

Несси Гийо-Кюри негромко вздохнула. Потом энергично потерла руки. И пересела так, чтобы оказаться точно напротив web-камеры.
- Знаете, Ваше величество, если честно, то я пока так, лаборантка. Но я попробую. Вот. Короче, тема стартовала в середине прошлого века, когда кто-то в Британии нарисовал компоновочную схему большой летающей лодки с ядерным реактором. Очень здорово сделано: просто, практично. Паротурбинный контур мы вообще оставили, как было. А реактор, ясно: другой. Субкритическая ториевая машина. Это придумал Карло Руббиа, нобелевский призер 1984 года. Фишка такая: обычный, критический реактор работает только на топливе, дающем в активной зоне самоподдерживающуюся цепную реакцию. Число нейтронов, освобождающихся при делении ядер, должно быть чуть больше, чем число поглощаемых для деления. А в субкритический реактор часть нейтронов, типа, подкачивается снаружи, поэтому в нем можно сжигать более дешевое топливо. Торий, например, или отходы топлива из обычного реактора. Чем эффективнее наш внешний нейтронный насос, тем больше вариантов топлива. Уже выделилась отдельная наука: нейтронная химия. И, как сказал док Зденек Кубек, мы научимся сжигать в реакторе обычный песок, только это уже не реактор деления, а реактор трансмутации.   
- Несси, ты сползаешь в сторону, - предупредила Улли Тарер.   

Юная полинезийская метиска выпучила глаза и помахала ладонями перед лицом.
- Ну, увлеклась я, и сползла. Такая у меня натура. Вот. Короче, док Руббиа предложил делать подкритический реактор, но внешний нейтронный насос у него был не очень-то эффективный, и структура активной зоны была от старого, обычного реактора. Вот что заметил док Халлур Тросторсон, исландец, он с прошлого года живет в Меганезии, и он гениальный физик, второй Нильс Бор, как люди говорят. Халлур занимался дешевой и простой атомной бомбой, и использовал фокус с нейтронной генерацией в электретной жидкости в ультразвуковом поле. Это то, что изобрела Улли. Она может рассказать. 
- Хитрюга! – откликнулась Улли Тарер, - Нет уж, докладчик - ты. Помни: ты – Кюри.
- Хэх… - метиска снова негромко вздохнула, - …Ну, ладно. В общем, Халлур сказал: объединим электретную жидкость с топливом. Типа, жидкое ядерное топливо. И если хорошо рассчитать колбу с такой жидкостью, то в ультразвуковом поле – бум!!! 
- Э, юная гениальность, - встрял капитан Стефан Хорсмен, - не надо про «бум!!!». Мы летим на этом, если ты вдруг забыла.
- Да, блин, правда, - согласилась Несси, - я, короче, перехожу к реактору…

Она глянула на экран, и (разумеется) отметила, что после обсуждения «бум!!!», лицо у королевы Боудис стало слишком напряженным.   
- …Так вот, Ваше величество, я к тому говорила, что для взрыва субкритической дозы жидкого ядерного топлива, надо хорошо рассчитывать, и специально подбирать очень нетривиальные условия. Иначе такое топливо ни за что не взорвется. А нам-то как раз требуется, чтобы оно реагировало спокойно, без всяких «бум!». Так что все ОК!
- Знаешь, Несси, - мягко и вкрадчиво произнесла Улли Тарер, - пожалуй, ты была права насчет того, что будет лучше, если начиная с этого места, докладывать буду я.
- Но, у меня классно получилось? – на всякий случай, спросила юная Кюри.
- Классно, - подтвердила канадка, - а теперь сделаем так. Назуми, дай, пожалуйста, ту анимацию нашего реакторного процесса, которую ты делала для концерна Фудзивара.
- Тридцать секунд, Улли, - откликнулась игрушечная бабочка, и действительно, через полминуты над столом возникла полупрозрачная подвижная 3D-картинка, похожая на зацикленный ролик к какому-нибудь фильму о загадочном искусстве алхимиков.
- Офигенная фигня! – от избытка чувств, воскликнул 10-летний граф Стаффорд.
- Не нервничай, мама, - добавила 12-летняя герцогиня Камберленд, - сейчас Улли все объяснит, и ты поймешь, что это безопасный реактор, уж точно безопаснее дурацкого газового котла, который загорелся в Букингемском дворце в позапрошлом году.
- Дети! - строго сказала королева, - Не забывайте, что по вам люди судят о Британии. 




*32. Далекое и сомнительное обаяние Антарктики.
Полдень 23 апреля. Новая Каледония. Островок Коутомо.

Район Новая Каледония - немного южнее Вануату, в полутора тысячах километров к востоку от Австралийского континента, и на таком же расстоянии к северу от Новой Зеландии. Главный остров Новой Каледонии (попросту – Гранд-Терра) размером как половина Тайваня. Он известен огромными залежами никелевой руды. Вокруг лежит множество островов и атоллов, в частности - южный остров Пайнс, к которому почти примыкает островок Коутомо, похожий на надкушенный пятикилометровый бублик. Достоинства Коутомо: его внутренний залив, песчаные пляжи, и сосновый лес - долго оставались в тени более крупного Пайнс, где есть все то же самое, плюс - горы и река.  Коутомо, надо сказать, практически плоский, и лишен постоянных пресных водоемов (именно из-за последнего обстоятельства он оставался необитаемым)… Но примерно неделю назад на островке кое-что стало меняться. А сегодня в полдень группа людей, устроившиеся в скороспелом кемпинге на берегу залива увидели морское сражение в пиратском ретро-жанре, достойное пера Рафаэля Сабатини (см. «Капитан Блад»).

Примерно полчаса на нежно-аквамариновой поверхности залива маневрировали два корабля: 50-метровый трехмачтовый 40-пушечный линкор под флагом Бурбонов и, казалось бы, не боевая 15-метровая латинская каравелла с изящными треугольными парусами. Маленькая каравелла старалась не попасть в зону действия пушек, но ей приходилось отступать вглубь залива, от канала, ведущего в открытое море. Логика подсказывала: скоро линкор прижмет ее к берегу и расстреляет всего одним залпом.
Кстати: вот и первый залп – мощный, громкий, с целыми облаками дыма. Правда, с дистанции почти миля – перебор для корабельных пушек начала XVII века. Это, как говориться: «наудачу плюс для испуга». И внезапно каравелла отвечает - у нее тоже, оказывается, есть пушка, правда, всего одна, и стреляет она, будто бы, в небо. Струя сероватого дыма вылетает под углом половина вертикали, и черный снаряд, кажется, лениво и медленно описывает высокую параболу. Его полет длится секунд 10 и, без промаха завершается падением на палубу линкора. Пуф! Откуда-то взявшееся пламя мгновенно охватывает паруса грот-мачты, и линкор оказывается затянут дымом…   
«…Wow! Снято! Эпизод готов, дубль не требуется», - прозвучал голос из динамика, размещенного над передвижной режиссерской башней, снабженной платформой на высоте примерно 10 метров, с удобными сидениями и столиком.
«Хвала Ктулху! - сообщил голос из другого, маленького динамика (относящегося к одному из ноутбуков на столе), - А то паруса на складе почти закончились».

Загорелый дядька лет 40 с плюсом, колониально-британской внешности, одетый без претензии на элегантность в брезентовые шорты и в клетчатую рубашку с небрежно закатанными рукавами, обладатель первого (командирского) голоса, бросил на стол микрофон, и фыркнул:
- Декстер, задница, опять недооценил расход натурного реквизита. Видите ли, у него очередной материальный кризис: парусов мало. Ты это слышал, Бокасса? 
- Ага, - откликнулся примерно 30-летний карибский негр, одетый в легкий короткий камуфляжный комбинезон, - но, прикинь, Освальд: не бывает, чтоб на войне, даже на киношной, снабженец точно угадал потребности. Всегда или перебор, или дефицит.   

Освальд Макмагон (хозяин и президент новозеландской кинокомпании «Nebula», и ключевой совладелец Зюйд-Индской Компании), снова фыркнул, после чего закрыл широкоформатный ноутбук, и вытащил из ведра со льдом на стол две бутылки эля.
- То, что надо! - одобрил капитан Бокасса, взял одну из бутылок, и точным ударом об металлическую окантовку стола сорвал крышку.
- Да, уж эль я могу выбрать! – гордо сказал новозеландский кино-деятель, и произвел мощный глоток из горлышка, - Никаких «Lion-Stain» я не признаю. Любой концерн в пивоварении, это гибель настоящего исконного эля! Другое дело: «Brown Hobbit»…

Тут Освальд поднял бутылку и щелкнул ногтем по этикетке, где был силуэт хоббита, держащего в руке огромную пивную кружку, и продолжил:
… - Эти воротилы, которые уже даже не киви, а типичные городские асси, сидящие в Сиднее, хотели купить пивоварню «Brown Hobbit» у нас в Тауранга. Это легендарная пивоварня семьи Бэггинс! Черта с два мы им позволили! Это наше, и все тут! - сделав такое слегка националистическое заявление, новозеландский кино-деятель проводил задумчивым взглядом два меганезийских вироплана, пролетевшие на малой высоте со стороны залива к парковочной площадке, расположенной на поляне в сотне метров за кемпингом, и сообщил, - Хорошая штука эти ваши вертушки. И, моя Шерри отлично придумала, купить по вашей конверсии несколько штук. Она соображает! Тот прицел, который у вас называется Т-лорнет, одинаково хорош для пулемета и для TV-камеры.      
- Да, я заметил, - откликнулся Бокасса.
- Конечно, ты все заметил! - Освальд кивнул, - Ты же форвард-рейнджер, точно?
- Хэх… Вообще-то я уже в резерве.
- В резерве… - задумчиво повторил за ним новозеландец, - …А верно ли говорят, что позапрошлой зимой ты здесь воевал?
- Ну, позапрошлой зимой я много где воевал. На Новой Каледонии - тоже. Не на этом островке, конечно, а севернее, на Гранд-Терра. А кто конкретно тебе говорил?   
- Йоке Хэппи, девушка, которая изображает фермершу-туземку на острове Пайнс, и к которой вы с Чанди пристроили небольшое стадо морских коровок - ламантинов.   

Меганезийский капитан улыбнулся и кивнул.
- Мичман-сапер Йоке. Она не изображает, а реально купила ферму. И она наполовину туземка, хотя, не новокаледонская, а фиджийская. А кто тебя познакомил с ней?
- Нас познакомили Роллинги, которые купили паромную станцию рядом с ее фермой. Роллингов я давно знаю. Возможно, ты не заметил, но они – киви, как и я.   
- Я заметил. И что Роллинги рассказали тебе про Йоке?
- В вот что: Йоке Хеппи вроде как ангел-хранитель для тех немногих семей туземцев, которые не сбежали с острова Пайнс в Австралию после вашей аннексии. И, что она практичная девушка, но зачем-то возится с фермой, хотя у нее высокооплачиваемая работа консультантом в горнорудной фирме «Ni-Partnership» на Гранд-Терра в Нумеа.   
- От Пайнса, - сказал Бокасса, - сто километров до Нумеа. Всего полчаса полета. И на Пайнсе классно. Сосновый лес. Тишина… В Нумеа тоже хорошо. Город, считай, уже отстроен по новой после Войны за Хартию. Но, воспоминания не выбросишь. Лучше, наверное, чтобы там жили ребята, воевавшие в каких-то других точках.   

Новозеландский кино-деятель старательно разгладил свою шевелюру и вздохнул.
- Вот оно как. Ладно, давай-ка сменим тему. Что ты скажешь про наш морской бой?
- Про морской бой? Это в смысле про галеон и яхту?
- Про линкор и каравеллу, - поправил Освальд, сделав еще глоток эля.
- Хэх… - меганезийский капитан тоже глотнул из бутылки, и глянул в ту сторону, где пожарная команда разгребала остатки головешек после пожара на самоходной барже, довольно убедительно декорированной под парусный линкор XVII века, - …Честно говоря, мне понравилось, но есть, к чему придраться. Каравелла слишком похожа на модерновую гафельную яхту. И еще: двадцать фунтов против хвоста селедки, что во времена, про которые ты сказал, еще не было 6-дюймовых минометов и мармелада.

Новозеландский кино-деятель сосредоточенно почесал подбородок.
- Так. Про каравеллу я подумаю. Насчет 6-дюймового миномета все верно. Это часть сюжетного пространства. А при чем тут мармелад я не понял.
- Мармеладом, - пояснил Бокасса, - на сленге называют учебно-боевую огнесмесь из сгущенного спирта с магниевым коллоидом. Кстати, с ней надо аккуратно работать. 
- Так, - Освальд кивнул, - теперь понятно. А насчет аккуратности с огнесмесью и с 6-дюймовым минометом нас проинструктировала Йоке. Она очень пунктуальная. 
- Это точно, - Бокасса улыбнулся, - но все же, откуда такое в сюжете про XVII век?
- Слушай про сюжет, - многозначительно произнес Освальд Макмагон, - в этом кино-сериале применен авангардный метод спонтанного порождения сюжета в коллективе актеров-любителей, погруженном в игровое пространство. Заданы только стартовые условия для сериала, который называется «Перевернутая звезда тамплиеров»…
 
…Стартовые условия (лаконично изложенные Освальдом) включали, как полагается сериалу-action, три компоненты: мистическую, приключенческую и эротическую. За мистическую основу была принята легенда о магии тамплиеров (рыцарского ордена, собравшего огромные богатства в эпоху крестовых походов, а в начале XIV века, по обвинению в сатанизме, разгромленного и разграбленного королем Франции и Папой Римским). Тамплиеры, правда, не исчезли, а преобразовались в португальский Орден Христа, с мистическим Томарским орденом внутри. Благодаря томарским рыцарям у португальской короны в XV – XVII веках появилось множество заморских владений, разбросанных по всей планете. А рыцари-мореходы не забывали о своем наследии, и последовательно мстили за разгром исходного ордена (вот он, переход от всемирной истории к авантюрному сериалу). Малая каравелла «Stella-inverse» (т.е. Перевернутая звезда - намек на перевернутую пентаграмму тамплиеров) уходит в очень секретную экспедицию. Ее цель: месть Французской монархии, и Римскому престолу, согласно политическому завещанию Жака де Моле - последнего Великого Магистра.

Казалось бы, нереальная задача для 50-футового кораблика. Но «Stella-inverse» на так проста, как кажется. У нее есть четыре сильнейших козыря:
* Изумительная скорость и маневренность (привет от гоночных яхт XXI века).   
* Способность менять облик, превращаясь в рыбацкую шхуну, или в торговый когг.
* 6-дюймовая пушка, стреляющая на 3 морских мили (фантастика для тех времен).
* Храбрый, профессиональный и чертовски умный экипаж из двадцати рыцарей.
С этим боевым ресурсом «Перевернутая звезда» тамплиеров идет плющить и таращить ненавистных наследников разбойных режимов Филиппа IV и Климента V. Храбрым рыцарям предстоит испытать на себе весь спектр экзотики тропических поясов трех океанов, не успевших приобщиться к тому, что в шутку называют цивилизацией...

… Новозеландский кино-деятель замолчал, снова почесал подбородок, внимательно посмотрел в глаза своему собеседнику, и громким шепотом спросил: 
- Ну, и как тебе?
- Центральная линия перспективная, - сказал Бокасса, - цели и образы главных героев соответствуют подсознательным эмоционально-политическим запросам продвинутой молодежной аудитории в развитой стране в период долгой экономической рецессии. Мотив брутальной справедливости выходит на первый план и у сюжета есть шансы.
- Э-э… - растеряно протянул Освальд. - …Вот, тысяча чертей! Я забыл, что ты магистр социально-экономической психологии из Сорбонны.
- Только бакалавр, - поправил его меганезийский капитан, – и я не из Сорбонны, а из   филиала Сорбонны на Антильских островах.
- Все равно, - возразил новозеландец, - Сорбонна это Сорбонна. Хотя, я думал с тобой посоветоваться не по этой части, а как с военным экспертом.      
 
Чернокожий меганезиец вертикально поднял ладонь и покачал вправо-влево.
- Прикинь, Освальд: все зависит от того, как сильно придираться к военным фэйкам.
- А ты попробуй придираться средне, - ответил тот.
- ОК, я попробую. Если принять во внимание, что примерно в X веке в Китае уже были придуманы полужесткие косые паруса, какие-то натуральные полимерные смолы для обработки корпусов легких кораблей, огнесмеси-пирогели, и простейшие реактивные снаряды, запускаемые из направляющей трубы, то «Перевернутая звезда» не выглядит запредельным опережением своей эпохи. Значит, она могла бы существовать, и тогда  применяемая ею тактика свободного поиска и уничтожения выглядит вполне разумно.
- Wow! Блеск! - воскликнул новозеландец, - Не зря Патриция болталась по морю Нези полгода назад! Вот и привезла фабулу для авантюрного сериала! Они вдвоем с Шерри неделю секретничали, а потом выдали, и я прямо обалдел. Круто, верно?   
- Хэх… Освальд, при чем тут путешествие твоей дочки по нашему сектору Океании?
- Как это при чем? Откуда, по-твоему, она привезла рассказы о геноциде танкеров на Северном тропике, о фрегантинах – носителях летучих зажигалок, и морской блокаде Гавайев, из-за которой янки пошли на мирные переговоры в январе прошлого года?
- Ну, - Бокасса развел руками, - это же совсем другой концепт. На Северном тропике фрегантины Народного флота охотились только за торговыми транспортами, избегая пересечения с военными единицами, а у вас каравелла дерется против линкора.   

Освальд Макмагон торжественно хлопнул ладонями по столу.
- Да! Потому, что это кино-сериал, а Патриция – автор фабулы! Она так видит!
- Ну, начинается… - меганезийский капитан снова развел руками. - …Великое право художника, руки прочь от свободы фантазии. Я умолкаю.
- Нет, черт возьми! Бокасса! Я так не сказал. Я только сказал, что Пат так видит. Ну, перестань капризничать, и скажи: где самая большая и жирная лажа в этой фабуле? 
- Добыча материально-информационных ресурсов, - твердо сказал капитан, - Вот где большая и жирная лажа. Длительный одиночный диверсионный рейд мини-крейсера подразумевает самообслуживание. Вода, пища, расходные детали ходовых и боевых функций, плюс: информация о силах противника, о потенциальной добыче, обо всех предметах, которые могут понадобиться. Как я понимаю, в XVII веке, чтобы все это получать, нужно, как минимум, иметь контактных агентов на берегу и кучу золота. Оставим пока вопрос об агентах - их можно найти за то же самое золото. Но вопрос получения золота это ключ. Классические пираты брали добычу на абордаж. Заметь: вооруженную добычу. Тогда никто не перевозил ценности на безоружном корабле. У «Перевернутой звезды» есть козырь: дальнобойный миномет – зажигалка. Но что мы получаем после его применения? Только дым над волнами. Добыча сгорает и тонет.
- Золото не горит, и его можно поднять со дна, - возразил Освальд.
- С какой глубины? – скептически поинтересовался Бокасса.
- Да уж… - Освальд еще раз почесал подбородок. - …Глубины на судоходных трассах недетские… Гм…А деревянный корабль точно утонет после пожара? Или, может, он выгорит сверху, но останется наплаву? Ведь корпус ниже ватерлинии никак не может прогореть. Знаешь школьный опыт: воду в бумажном кульке кипятят на спиртовке, и бумага ни хрена не прогорает, потому что такая теплофизика.
- Освальд, я в курсе про кулек, но в кульке нет крюйт-камеры с порохом. А на любом вооруженном корабле XVII века она была. Это уже другая теплофизика, прикинь.
- Да уж, - повторил новозеландец, - это проблема. Надо подумать…

Возникла пауза. Мужчины синхронно глотнули эля из бутылок, а затем новозеландец продолжил:
- …Надо подумать, и не только об этом. На меня кто-то наезжает. Это не из-за кино-проектов, а из-за сделки Зюйд-Индской компании с Чанди Кестенвэл.
- С фирмой «Ранчо Пандора» в Паго-Паго, - поправил Боксасса, - а теперь скажи, как именно наезжают, и почему ты уверен, что это из-за дела с баронским наследством?
- Все началось с того, - произнес Освальд Макмагон, - что Мирабелла захотела срочно развестись. Знаешь, мы с Мирабеллой ровесники, мы поженились в 18 лет, Патриция родилась через год. Ранний ребенок. Мы были раздолбаями, но мы любили Пат, и мы любили друг друга, и дочка выросла замечательная. Правда же, Пат - замечательная?
- Правда, - согласился Бокасса, – а что было дальше?
- Дальше, - Освальд грустно моргнул, - лет через пятнадцать у меня и у Мирабеллы появились разные интересы в разных бизнесах. Мы стали как-то отдаляться, потом выдумали глупость: сбрасывать друг на друга рабочее напряжение. Мы ругались, и швырялись тяжелыми предметами, и разъехались, когда Пат исполнилось 18 лет. По итогам, Мирабелла стала жить с дядькой, с которым у нее совместный бизнес, что-то профсоюзное. А я стал жить с Шерри, подружкой Пат по колледжу. У нас с Шерри большая разница в возрасте, зато с Пат нет проблем из-за чужой женщины в доме.
- Логично, - сказал меганезийский капитан, - но при чем тут наезды на тебя?

Освальд Макмагон поднял ладони над столом.
- Сейчас я объясню. Мы с Мирабеллой все поделили спокойно, без посторонних. Это получилось естественно, у нас и так все было порознь. И следующие три года мы не собирались разводиться. Бесполезная суета. Вдруг декаду назад Мирабелла звонит, и говорит: срочно приезжай в Гамильтон, будем разводиться. Я, конечно, удивился, но приехал. У нас сохранились нормальные отношения. По голосу было ясно: ей правда срочно нужен развод. Мы это провернули мигом, а что? Нет ни малолетних детей, ни материальных претензий. Бац – свободны. Потом мы зашли в кафе, и я спросил: что стряслось? Она ответила, что какой-то кондом навязывался в адвокаты по разводам и обещал отсудить у меня половину кинокомпании. Мирабелла решила: надо обрубить такую возможность, а то мало ли… Пока мы этим занимались, еще какой-то кондом пытался при помощи телефонных звонков, SMS и E-mail поссорить Пат и Шерри по банально-пошлой схеме: золушка, отца которой захомутала молодая мачеха.
- По ходу, мимо цели, - предположил Бокасса.
- Мимо, - подтвердил Освальд, - и вот что интересно: тот, кто придумал такой план в отношении Мирабеллы, и в отношении Пат и Шерри, ничего толком не знал о нашей семейной психологии. Интрига придумана кем-то чужим, второпях. И началось это в точности тогда, когда мы оформили сделку между вашим Ранчо Пандора и моей Зюйд-Индской компанией. Дело о баронском наследстве Кестенвэл, вот явный мотив!
- Ну, Освальд, это логично. И, ты решил отскочить сюда вместе с Пат и Шерри? 
- Да. Я уже имел дело с меганезийскими муниципалитетами. Мне хватило часа, чтобы арендовать тут кусок необитаемого острова для размещения полевой киностудии. И я считаю: для моей семьи лучше поработать некоторое время в незийском секторе. По крайней мере, пока не станет понятно, что такое это сволочная Ложа. Мне не хочется проверять их пакостные возможности на моих близких. И не только мне. Вот и семья Додридж, хотя и не симпатизирует вашей Хартии, но решила пока не возвращать 18-летнюю мисс Джил домой в Британию, а оставить на попечение вашей парочки.             
      
Бокасса кивнул в знак согласия с этой цепочкой выводов, но все же уточнил:
- Вообще-то Джил – школьная подружка Чанди. Что странного в том, что британская аристократическая семья разрешает дочке побыть на море с надежной подружкой?
- Да-да, - Освальд саркастически хмыкнул, - и с подружкиным парнем, имя которого золотыми буквами заочно вписано в протоколы Гаагского трибунала.
- Ну, это ты преувеличиваешь.
- Нет, я эпически подчеркиваю. Пусть буквы не золотые, но деяния внушительные. В любом случае, Ложа изрядно задумается, прежде чем фокусничать в вашем секторе.
- Но, - заметил Бокасса, - эта Ложа решилась провести таран авиалайнером в нашем секторе, чтобы устранить королеву Боудис, в связи с делом о баронском наследстве.
- Верно, - согласился новозеландец, - эта Ложа оказалась круче, чем я думал. Но я не жалею, что ввязался в драку вокруг баронского наследства. Понимаешь, меня манит Антарктида! Я еще в юности читал о том, как мы, киви, построим города на Ледяном континенте. С тех пор прошло четверть века, но ни черта еще не сделано. Тогда мне пришла в голову мысль: почему мне самому не начать это? В конце прошлого года я организовал маленькую демонстрационную экспедицию на южный полярный круг.   

Меганезийский капитан снова кивнул.
- Я в курсе. Экспедиция дирижабля-сфероплана «Sky-Tomato» на острова Баллени.
- Да! Точно! Мы сделали это. Моя семья и мои друзья. Но этого мало! Зюйд-Индская компания оставалась просто красивым медиа-проектом. А тут мне подвернулся шанс развернуть проект по-настоящему за счет коалиции вокруг баронского наследства.
- Рискованная игра, - заметил капитан.
- Да! – Освальд снова хлопнул ладонями по столу, - Ты Пушкина читал, Бокасса?
- Хэх… Пушкина? Русского поэта позапрошлого века?
- Да, его. У него еще проза есть, и там революционер-экстремист сказал такие слова: «лучше один раз напиться живой крови, чем триста лет питаться падалью». Жестко!
- Хэх! Освальд, ты всерьез нацелился питаться живой кровью и хапать Антарктиду?
- Да. Еще, я нацелился подбить на это тебя с Чанди, а может, даже королеву Боудис.
- Что? Королеву Боудис? А она-то с каких хренов в это впишется?
- У меня, - ответил Освальд, - пока только смутный план, как ее вписать. Но заметь указующий знак: дети королевы летят на гидроплане антарктической авиации.
- Хэх! Знак, указующий куда?
- Бокасса! Я же сказал: план пока смутный. Когда прояснится – я тебе расскажу.
- Ну, Освальд, я скажу прямо: ты меня заинтересовал антарктической авантюрой.
- Wow! Отлично, если так! А теперь у меня к тебе вопрос по военной теме.
- Какой вопрос?
- Актуальный! Как отреагируют ваши военные командиры на тот теракт QF-3?
- Отреагируют - произнес Бокасса, - по Генеральной инструкции Народного флота. Нейтрализуют социально-опасные организованные вооруженные формирования, уничтожая их живую силу, их технику, их материальную базу, их управление, их информационный и экономический потенциал.
 



*33. Фигурант, назначенный крайним.
24 апреля, вскоре после полуночи. Борт Ф-триремы.

История знает немало примеров, когда одно необычное путешествие переворачивало представления человека о вселенной и о жизни. Таким путешествием стал для майора Тимоти Стида перелет через весь Тихий океан. Ранее Тимоти уже пересекал океан: из Японии через Гавайи в Калифорнию, но то был перелет в авиалайнере, на высоте 10 километров на скорости 900 км в час. Иное дело: полет на высоте горного курорта, со скоростью железнодорожного экспресса Лондон - Эдинбург. В первый день полета под крыльями Ф-триремы лежал пустой океан. В смысле - океан без островов, но и тогда было, на что посмотреть. На расстоянии 200 миль от континента заканчивалась эксклюзивная экономическая зона государств Перешейка, и начиналась акватория свободной охоты. В частности, здесь охотились меганезийские «Флайфи» (Flying Fishers). До полдюжины летающих лодок приводнялась на пути разведанных миграционных потоков рыбы, и выметывали свои неводы сходу, на глиссировании, двигаясь по широкой окружности. Скопление рыбы пропадало в ловушку, неводы стягивалась, и «Флайфи» с уловом несколько тонн на каждую лодку, улетали на свои базы на Маркизские острова. Это было по пути для Ф-триремы, и пассажиры могли наблюдать все стадии этого необычного промысла…   
 
Над самими Маркизскими островами Ф-трирема пролетела утром второго дня. Тут и начиналась Меганезия, как таковая. В географическом плане примерно как полторы Африки, вытянутые искривленным овалом на 10.000 километров с востока на запад,
покрытые водой на 99.5 процентов… А небом (естественно) - на 100 процентов. При огромных расстояниях, свойственных «морю Нези», и очень разреженном населении, оптимальным транспортом оказывалась гидроавиация. Граждане мозаичной страны, построенной всего 500 дней назад, осознавали это, и населенность незийского неба разными летающими штучками росла (выражаясь аллегорически) как на дрожжах. А выражаясь экономически, она росла на дешевых авиастроительных технологиях и на  дешевом топливе - биогенном (планктонном) спирте. В небе пока еще не было тесно, однако, Департамент координатора развития заранее принимал меры…         

…Наверное, именно это больше всего поразило Тимоти Стида. Не острова и атоллы изумительной красоты, а динамическая картинка на 20-дюймовом мониторе капитана Хорсмена – Кентавра. Там была географическая карта региона, с отображением всех летящих объектов. Позиция – высота – скорость – приблизительный тип машины. Не совсем удачный, но простой пользовательский интерфейс, дающий пилоту в рабочих условиях достаточно данных, чтобы избежать опасного сближения с другим бортом. Парадокс в том, что все это получалось без каких-либо специальных систем, просто анализом сигналов мобильных коммуникаторов, подключенных к сети OYO. Такое изящное решение: у каждого пилота есть коммуникатор, и он связан с серверами на стрателлитах (роботах-стратостатах, образующих невидимый каркас сети). Значит, применяем обычную радио-инженерию и геометрию, и вычисляем все необходимое. Пожалуй (думал Тимоти) в этом заключался стиль нези: решать гражданские задачи наиболее очевидным путем, используя там, где возможно, примитивные, понятные и надежные технические решения из прошлого. И это получалось чертовски дешево.       

Придя к такому выводу о стиле, Тимоти вскоре (к вечеру второго дня) сделал вывод о культуре этой страны. О культуре Tiki. Раньше Тимоти полагал, что Tiki это элемент здешней тоталитарно-анархистской пропаганды, а теперь ему стало казаться, что это синоним почти первобытной фермерской практичности, слегка откорректированной постиндастриалом и постмодернизмом, адаптированной к особым условиям океана, и  отточенной двумя короткими, но страшными войнами. Может ли почти первобытная фермерская практичность быть фундаментом тоталитарно-анархистской идеологии? Кстати: может ли тоталитаризм быть анархистским, или анархизм – тоталитарным?

Такие вопросы лениво бродили в сознании майора Тимоти Стида ночью 24 апреля. Он  лежал на койке в своей каюте, заложив руки за голову, и старался как-нибудь заснуть. Забавно, кстати: каюта в самолете. Впрочем, большая летающая лодка, это в каком-то смысле круизная яхта. На не особо дорогой круизной яхте примерно такие каюты для пассажиров. Тимоти попробовал переключиться на мысли о яхтах, полагая, что таким образом сумеет, все-таки заснуть. Яхта, парус, ветер, тихий плеск волн вдоль бортов, баюкающие звуки… Нет, не получится заснуть. Какая-то тревога вторгается в мысли. Интуитивное ожидание крупных неприятностей. Интуиция редко обманывала майора Тимоти Стида, а неприятности лучше встречать бодрствуя. Сделав такое заключение, Тимоти пробормотал грубое ругательство, встал, оделся и пошел в кают-компанию с намерением выпить чашку крепкого кофе, раз уж спать не получается…      
 
…Он оказался не единственным, кому не спалось в эту ночь. В кают-компании сидел мичман Дзинто Ланти: простой парень, несколько лет назад начавший летать в легионе панамского генерала-диктатора Каламаро под руководством капитана Стефана, а затем, опять же вместе с капитаном, заброшенный судьбой в море Нези.
- Доброй ночи, Тимоти! - произнес он, весело оскалившись, - Тебе повезло. Я только что сварил кофе. Хочешь? 
- Да, спасибо, Дзинто, с удовольствием.
- Вот и хорошо, - мичман взял кофейник и четко отработанным движением наполнил вторую чашку (первая уже стояла на столе, отпитая на несколько глотков). Чашки тут использовались внушительные, четверть литра.
- Спасибо, - еще раз поблагодарил британский майор, делая первую пробу кофе.
- Aita pe-a, - меганезийский мичман снова улыбнулся, - вдвоем веселее коротать ночь, когда делать нечего. До моей вахты куча времени, но сон убежал раньше. Такие дела.
- У вас двухсменный график получился? – спросил Тимоти.
- Так точно, - мичман кивнул, - мы вылетали на однодневный тест-драйв, поэтому два комплекта, а не три с дублером. Экипаж шесть человек, а не десять. Дальше – вот.

В контексте было понятно, что словом «вот» мичман обозначил внезапное изменение полетного задания. Не тест-драйв, а рейд на залив Фонсека для экстренной эвакуации четырех персон: Беатрис и Дункана Виндзор, Кюгю Фирин, и Тимоти Стида. 
- Двухсменный график, это тяжеловато, - сочувственно заметил Тимоти.
- Ничего такого, - Дзинто Ланти опять оскалил зубы в улыбке, - даже интересно. Мы экспедируем британскую принцессу, принца, и звезду CNN.
- Минутку, Дзинто. Какую еще звезду?       
- Тебя, вот какую. Или ты не видел утренние янки-новости?
- Не видел. Я принимал душ, чистил зубы, и пытался заснуть. В общем, пропустил.
- Ну, тогда ясно, почему ты удивился.
- Еще как удивился. А можно конкретнее? Что там?
- Aita pe-a, - ответил мичман, и перетащил ноутбук с края стола на середину.

В этот момент бесшумно открылась дверь, ведущая на мостик, и в кают-компании возникла Кюгю Финин, довольная собой и одетая в шортики и майку цвета индиго с серебристо-белой надписью на груди «I love Antarctic Ecology Patrol».
- Всем привет! А мне дали порулить, и подарили такие тряпочки. Мне идет, да? 
- Классно, - одобрил Дзинто Ланти.
- Хорошо смотрится, - согласился Тимоти слегка напряженным тоном. И Кюгю сразу заметила эту напряженность.
- Какие-то проблемы, босс?
- Возможно, - буркнул он, даже не сделав в очередной раз замечание: «Кюгю, хватит назвать меня боссом».
- Новости по CNN, да? – предположила турчанка-пилот.
- Ты уже видела? - спросил Тимоти.
- Да, - она кивнула, - я видела.   
- А я еще нет, - проворчал британский майор.
- Тогда посмотри, босс. Мне кажется, кто-то тебя подставил. Плохая история.

Разумеется, Тимоти Стид не знал, что в полдень 22 апреля Шахзар-Имран Мусаффар, британский бизнесмен и шейх тариката Табрисийа, выполнил обещание, данное днем ранее Ури-Муви Старку, экс-консулу Меганезии. Он назвал стрелочника – того, кому предстояло стать крайним за слив информации о роли Вильгельма Дарнуэлла, герцога Глостерского, в заказе теракта QF-3 против королевы Боудис. На роль стрелочника, с подачи шейха, был назначен Тимоти Стид. Вот почему он оказался звездой CNN. 




Утро 24 апреля. Южный край Новой Каледонии. 

Остров Пайнс, как уже говорилось выше, имеет внутренний залив, песчаные пляжи, и сосновый лес, плюс - горы и небольшую реку. Хотя, размер этого острова скромный (полтораста квадратных километров) он считался до войны одним из райских уголков Океании, весьма привлекательным для туристов. Война, в общем, прошла стороной, однако, колониальные французские бизнесмены поспешно уехали из единственного цивильного поселка этого острова, а их примеру последовало большинство туземцев (которых тут было около полутора тысяч). Новый мэр-комиссар Тодо Тенгри не стал переживать из-за этого, а сразу назначил на посты менеджеров по немногим объектам социальной инфраструктуры осевших здесь офицеров-резервистов Народного флота (примерно таких же по характеру и по биографии, как он сам). На другие брошенные объекты нашлись покупатели по аукциону. Все оказалось не так уж сложно…

…Среди покупателей были не только «новые канаки» - меганезийцы, но и, например, новозеландцы. В частности – два тинэйджера, братья Ирвин и Калеб из достаточно известной в Окленде семьи яхтсменов-блоггеров Энтони и Арвен Роллинг. Они очень дешево купили старую паромную станцию вместе с дюжиной прилежащих брошенных разнородных сооружений на восточной окраине поселка Вао (единственного на всем островке Пайнс), в устье фантастически-красивого залива Упи. Бизнес еще испытывал «проблемы становления», но доходов хватало на жизнь и на оплату некоторого штата работников-туземцев, оставшихся от дореволюционных хозяев объекта. Туземцы были простые дядьки и тетки с изрядным числом детей. Они радовались, что предприятие не исчезло, надеялись, что новые молодые хозяева организуют процветание, а пока просто делали то, что и раньше: ремонт лодок, катание туристов, и содержание в порядке ряда сооружений типа бунгало, играющих роль небольшого отеля при станции.

16-летний Ирвин и 19-летний Калеб еще в дошкольном возрасте ходили с родителями в круизы под парусом, так что превосходно разбирались в лодочном хозяйстве. Правда, в туристическом бизнесе они разбирались слабее, но у них была куча знакомых в кругах любителей полудикого отдыха с парусами, рыбалкой, и пляжными вечеринками. Этого оказывалось достаточно для поддержания предприятия наплаву, а «план процветания» находился пока в стадии предварительного сочинения. Впрочем, даже будь такой план
детально продуман, его бы пришлось сейчас корректировать в связи с фантастическим внезапным обстоятельством. Братья Роллинг получили заказ на размещение королевы Британии с двумя детьми, с тремя гвардейцами, и с кем-то там еще. Па-ба-ба-бам…

…Вот так задача! Не селить же королеву со свитой в бунгало для студентов-яхтсменов! Пришлось братьям проявить креативный талант и использовать дружеские контакты с командой кино-авантюристов Освальда Макмагона (хорошо, что его полевая студия на островке Коутомо находилась всего в полутора милях от лодочной станции). Полчаса переговоров, три часа на подготовку места, два часа на транспортировку и установку… Готово! Туземный персонал смотрел на ЭТО с благоговейным ужасом, но братья легко объяснили им, что королеве как раз полагается жить в ЭТОМ. Типа, традиция. Так или иначе, к середине ночи 24 апреля королевские апартаменты были готовы. Королева со свитой приехала с королевской точностью – ровно в 6 утра, как и обещала...
 
…Три королевских лейтенанта синхронно проследили за указующим движением руки Калеба Роллинга, и синхронно почесали свои затылки. У всех троих возникло немного тревожное чувство ирреальности объекта, находящегося у них перед глазами.
- Брем, эта хреновина правда тут есть? – спросил лейтенант Шон Антрим.
- Вроде, как, - не совсем уверено ответил лейтенант Стюарт и повернулся к лейтенанту Гэлтаху, - эй, Кедан, ты ведь тоже видишь эту хреновину.
- Сто процентов, вижу, - подтвердил тот, глядя на фрагмент средневекового замка, как будто вырезанный неизвестным огромным острым орудием, и подвешенного в воздухе примерно на высоте человеческого роста над берегом. К обрезку моста у замковых ворот был приделан блестящий трап. Если приглядеться, то оказывалось, что вырезанный фрагмент замка, все-таки, не висит в воздухе, а установлен на множестве тонких и тоже блестящих ножек-свай, почти незаметных на фоне поблескивающей воды залива.    
 
Лейтенант Стюарт повернулся к Калебу Роллингу и напрямик спросил:
- Слушай, дружище, ты уверен, что эта хреновина не грохнется с этих тонких ножек?
- Уверен, - мгновенно ответил 19-летний киви, - эта свайная платформа рассчитана под нагрузку 300 тонн, а здание весит 42 тонны, я проверил по динамометру автокрана.
- 42 тонны? – с сомнением в голосе произнес лейтенант Антрим, глядя на двухэтажный фрагмент замка, к тому же, с мансардой, и сторожевой башенкой. Основная часть была сложена из внушительных валунов (точно, средневековье – в более поздние времена не строили вот так из дикого камня). На вид это сооружение было очень большим, и очень тяжелым. Раз в двадцать тяжелее заявленного веса. Но…
- 42 тонны, – подтвердил Калеб. 
- Гм… - подал голос до сих пор молчавший доктор Лйалл Тью, - …Это пенобетон?
- Нет, - молодой киви улыбнулся, - это фоамолит, новый, гораздо более продвинутый, биофрендный, экологически чистый материал из натуральных компонентов.
- Мистер Роллинг… - негромко окликнула королева.
- Да, я слушаю, мэм… В смысле, Ваше величество.
- …Можно ли надеяться, - продолжила она, - что эта оригинальная модель бунгало в средневековом стиле оборудована внутри ближе к нынешней исторической эпохе?
- Внутри там все как в модерновом коттедже, кроме рыцарского зала, внутренности наблюдательной башни, и спальни, которая без внешней стены. Эту спальню отсюда сейчас не видно, потому что та стена, которой нет, выходит на сторону моря. 
- Спальня без внешней стены? – переспросила королева, - А нормальные спальни со стенами там есть?
- Да, конечно, шесть маленьких спален, и три большие, не считай той, что без стены.
- Что ж, замечательно… Скажите, мистер Роллинг, как возникло такое здание?
- Честно сказать? – спросил он и, после ее кивка, чуть застенчиво сообщил, - Ну, это раньше было как бы, замком рыцаря не-помню-как-его-там, из нового кино-сериала «Перевернутая звезда тамплиеров». Все эпизоды этим с замком уже сняты. В кино не делают весь замок. Только кусок для ближних планов. А остальное - 3D-графика. 



Действительно, внутри «кусок замка рыцаря не-помню-как-его-там» оказался просто модерновым коттеджем, без претензий на класс 5-звездочек, но очень просторным и вместительным. Убедившись, что размещение подходящее, королева отпустила трех лейтенантов на завтрак. Сама она есть не хотела – во-первых, еще слишком рано, во-вторых, она беспокоилась за Беатрис и Дункана. Рациональных причин беспокоиться, кажется, не было, но все-таки ей не терпелось в очередной раз включить видеосвязь и посмотреть: как они там, на борту Ф-триремы. Доктор Лйалл Тью (тоже не склонный завтракать столь рано), сказал королеве, что пойдет искать в коттедже какой-нибудь кофейник, и тактично оставил ее в рыцарском зале наедине с ноутбуком.

Поиски привели морского эколога в ту самую спальню без внешней стены. Это было помещение изрядных размеров, с интерьером в стиле голливудского средневековья. Огромное ложе якобы, из дуба, и якобы медвежья шкура на, якобы, дощатом полу (в действительности – сплошь пластик и вообще синтетика, впрочем - качественная). К псевдо-средневековым штучкам были добавлены четыре ультрамодерновых кресла и столик с баром, с электрическим бойлером для сотворения напитков, и с раковиной-фонтанчиком (все это - бешено-ярких цветов, как в галлюцинациях любителя LSD). Продолжая мотив галлюцинаций: из-за отсутствия одной из стен, спальня попросту обрывалась в море. В этом смысле она напоминала огромную лоджию без парапета. Впрочем, высота до воды была метров 5, так что падение не представляло угрозы.

Лйалл Тью прошелся по этой «киносъемочной» спальне, хмыкнул, подумав какого характера сцены тут, вероятно, снимались, а затем, занялся изучением бойлера. Эта машинка оказалась не слишком сложной... Сварив из найденных ингредиентов литр крепкого кофе, Тью выпил чашечку на пробу (заодно, выкурив тоненькую сигару из коробки, найденной тут же), пришел к выводу, что напиток удался, и решил глянуть новости. Его маленький карманный коммуникатор был не слишком удобен для чтения сетевых газет, но ничего, сойдет... Открыв сайт «The Times-Online» Тью наткнулся на броский заголовок:
* Новый поворот в деле о теракте против королевы Британии *
И подзаголовок:
* Майор MI-6 Тимоти Стид, спец-агент королевы Боудис, выявляет связь Вильгельма Дарнуэлла, герцога Глостерского, с гибелью австралийского авиалайнера - рейс QF-3, который, предположительно, был захвачен и направлен, как таран, на яхту королевы *    
Ниже, под рубрикой «читайте также» было еще пять броских заголовка:   
* Война внутри MI-6. Эвакуация детей королевы и атомный инцидент в Гондурасе *
* Генерал Уайтбим, шеф отдела D спецслужбы MI-6, подозревается в теракте QF-3 *
* Принц-консорт Гарри, муж королевы Боудис, прямая речь: элита Британии - чертов гадючник. Я улетаю в Ботсвану. Так будет спокойнее и королеве, и нашим детям *
* Мнение эксперта: вмешательство королевы в дело о наследстве барона Кестенвэла привело к расколу в элите Британии, и может вызвать экономическую катастрофу * 
* Профессор Брауни, председатель специальной коллегии королевского суда: все по графику, сессия о наследстве Кестенвэла начнется на острове Норфолк, 30 апреля *
   
…Лйалл Тью погрузился в чтение (материал того стоил!) и за этим занятием прошло примерно четверть часа. А потом в «киносъемочную» спальню вошла королева.
- А, вот вы где, - как-то потерянно произнесла она.
- Да, миледи. Я нашел публикации, которые, вероятно, заинтересуют вас.
- The Times-Online? – лаконично спросила Боудис.
- Да, миледи.
- Понятно. Я только что прочла. Как мерзко… Что вы об этом думаете, Лйалл?
- Смотря о чем, миледи.
- О теракте QF-3, о роли герцога Глостерского, и генерала Уайтбима, - уточнила она, и уселась на фальшивую медвежью шкуру.
- Трудно сказать, - ответил Тью, - если в газете не слишком сильно искажены факты, то генерал Уайтбим действительно должен быть первым подозреваемым… А что касается Дарнуэлла, герцога Глостерского, то… Вы позволите говорить прямо?

Боудис утвердительно кивнула.
- Не стесняйтесь. Лйалл. Говорите, что думаете.
- Как скажете, миледи. Я считаю, что у Дарнуэлла есть ясный мотив устранить вас.
- Ясный мотив… - повторила за ним королева, - …Я знаю, что Дарнуэлл - негодяй без малейших следов порядочности. Но, неужели он мог бы решиться на такое?
- А что? - сказал Тью, - Ведь Дарнуэлл уверен в своей юридической неуязвимости. Он держит группу крупных чиновников на крючке компромата за счет Кенсингтонского BDSM-салона, а история Британии показывает, что это надежный иммунитет.
- Хорошего же вы мнения о нашей стране, - проворчала Боудис.
- Миледи, я люблю Британию, но это не значит, что я закрываю глаза на такие вещи. Положа руку на сердце, эта история с Кенсингтонским BDSM-салоном не уникальна. Можно вспомнить еще десяток похожих историй за последние четверть века. Но я не припомню случая, чтобы кто-то из влиятельных участников попал под суд. Кажется, такого вообще никогда не случалось. И даже когда в 1963-м открылось, что военный министр Профьюмо посещал клуб с малолетними одалисками, и из-за этого выдавал советской разведке секретную информацию в период Карибского кризиса, когда все висело на волоске – даже тогда он отделался тихой отставкой. А через год Профьюмо получил престижную должность в некой Ложе. Тойнби-Холл, так это называлось.
- Ладно, - королева устало махнула рукой, - оставим это. Сейчас я думаю лишь о том, чтобы Беатрис и Дункан долетели благополучно. Они сейчас в районе Лостайлэнд.
- Это, - ответил Тью, - вулканический островок в 250 милях к востоку от нас. А все ли нормально на борту Ф-триремы?
- Нормально, - отозвалась она, - только с некоторых пор меня это не успокаивает.

Лйалл Тью налил чашечку кофе, протянул ей и негромко сказал:
- Я вижу ваше волнение, но Ф-трирема это не гражданский лайнер, а боевая машина с дюймовой композитной броней, выдерживающая жесткую посадку на лед…   
- Лйалл, - перебила королева, - спасибо за попытку меня успокоить, и за кофе. Я знаю аргументы и о надежности, и о том, что это незийский сектор. Но, там мои дети.    
- Миледи, я понимаю. Но, возможно, моя поддержка будет хоть капельку полезна. 
- Да, Лйалл, - она чуть заметно улыбнулась, и сделала глоточек кофе, - конечно, ваша поддержка… Я это ценю, честное слово… Но, все же, я беспокоюсь, и не могу сейчас всерьез думать ни о чем другом. Расскажите мне что-нибудь. Что угодно.
- Конечно, миледи, - согласился Тью, и стал рассказывать историю 10-метровой яхты «Сатори», попавшей в районе Бермуд в шторм со скоростью ветра около 30 метров в секунду и высотой волн 18 метров. На «Сатори» был только один моряк-профи – Рэй Леонард, и две девушки-художницы. Тем не менее, яхта выдержала полные сутки в чудовищном шторме (хотя волны два раза за несколько часов клали яхту на бок). По мнению Леонарда, можно было продолжить круиз, но девушки были психологически измотаны, и только поэтому Леонард вызвал береговую охрану. Когда скорость ветра снизилась до 20 метров в секунду, экипаж яхты был эвакуирован…

Рассказ получился живой и увлекательный – Тью знал тему штормов не понаслышке. Королева увлеклась, и спросила: какой высоты могут достигать ветровые волны? На случай такого вопроса у доктора-эколога имелась особая история. До 1980-х годов в кораблестроении применялась классическая теория, согласно которой максимальная возможная высота ветровых волн - 25 метров, и не вырастает ни при каком шторме. Периодические сообщения о ветровых волнах высотой 30 и более метров всерьез не рассматривались. Но с появлением бортовых видео-регистраторов ученым пришлось согласиться: ветровые волны высотой 30 и даже 40 метров - реальны. А вскоре такие гигантские волны были зафиксированы на фото с низкоорбитальных спутников. Тут пришлось ученым ломать голову над тем, что неправильно в теории…               
 
…К этому моменту вернулись три королевских лейтенанта, и доктор Тью продолжал рассказ уже для коллективной аудитории… 

…Все расчеты классической теории были правильны, но в ходе консультаций к теме подключился один эксперт по квантовой физике. Он-то и высказал гипотезу, которая выглядела банальностью в его области, но была сюрпризом для классиков. Большие ансамбли волн делают вероятной такую флуктуацию: одна из волн оказывается чуть крупнее остальных, и затем начинает поглощать их энергию, вырастая до удвоенного размера средней волны этого ансамбля. Иначе говоря, предел высоты приближается к полусотне метров… Тью мог рассказать еще много интересного, но тут на горизонте появилась серая точка, затем пятнышко, а затем силуэт Ф-триремы.

С грацией гигантского динозавра, атомная летающая лодка прошла, как бы, по витку нисходящей спирали, а затем шлепнулась на брюхо и, отбрасывая по сторонам целые водопады, прокатилась полмили по заливу. На финише она выполнила энергичный и предельно-точный разворот, так что оконечность левого крыла оказалась прямо над плоским участком крыши «фрагмента рыцарского замка», около мансардного окна. Королева, три ее лейтенанта, и доктор-эколог успели подняться по узкой лестнице в мансарду, когда на крыло Ф-триремы вышли Беатрис и Дункан с сопровождающими: майором Тимоти Стидом и пилотом Кюгю Фирин. Эта четверка зашагала по крылу, примерно как по широкому мосту. Экипаж Ф-триремы ограничился построением на верхнем сегменте фюзеляжа. Королева и ее команда ответили таким же построением. Затем две маленькие шеренги синхронно «взяли под козырек». А как только переход пассажиров завершился, летающая лодка на малых оборотах движка тихо отползла к середине залива, выполнила внушительный разбег, оторвалась от поверхности воды, выбросив облако сверкающих капель, и полетела на северо-запад, в сторону Нумеа.          




*34. Стратегия королевы на воображаемой шахматной доске.
Новая Каледония, остров Пайнс, утро 25 апреля.

Основная часть дня 24 апреля (после высадки пассажиров) прошла так сумбурно, что впоследствии было не понять: куда улетучилось столько часов времени? Более-менее содержательные разговоры и решения начались утром, после того, как все проснулись, привели себя в порядок, и собрались за столом в рыцарском зале. Точнее, серьезные разговоры начались только когда дети королевы, заглотав утренний кофе с булочкой, ускакали купаться с десятком спортивных парней и девушек, разных цветов кожи, но примерно одинакового студенческого возраста. Боудис решила, что это - молодежь с предприятия Роллингов, или из их яхтенной команды. Обстановка выглядела вполне безопасно, особенно с учетом еще четверых вооруженных полисменов на берегу. 

…Видя, что Боудис понаблюдала и успокоилась, Кюгю Фирин обратилась к ней.
- Ваше величество, а можно задать личный вопрос?
- Да, пожалуйста, мисс Фирин.
- …Я тут подумала, - продолжила турчанка, - что я уже вроде как работаю на вас, как легкомоторный пилот. И я могла бы дальше этим заниматься. Вам же надо будет тут перелетать туда-сюда. Вот, я буду под рукой. Вы можете спросить у Тимоти, и он вам скажет, хорошо ли я работаю. Он же был моим боссом в этой авантюре, ну, я про… 

Королева кивнула, показывая, что догадалась, какой перелет турчанка сейчас назвала авантюрой (в общем-то, побег детей из Британии через Гондурас иначе и не назвать).
- Итак, мисс Фирин, вы ищете интересную работу?
- Вроде того, Ваше величество. Я здесь в море Нези надолго зависла и, честно, я бы с удовольствием поработала не просто авиа-таксистом, а чем-то интересным, как вы и говорите. Я мыслю, что вы тоже здесь надолго зависли, раз вы детей сюда привезли.
- А почему вы здесь… Э-э… Зависли, мисс Фирин?
- Ох… - молодая турчанка вздохнула и опустила взгляд, - …Честно говоря, я немного набезобразничала там, дома, в Британии. Я возила всякое, и полиция уже начала мной немного интересоваться. Лучше мне побыть в такой стране, откуда не выдают.
- Всякое – это что, мисс Фирин? Оружие? Наркотики? Отмытые деньги?
- Без понятия, - сказала турчанка, - я же таксист. Мне дают пакет, либо подсаживают пассажира, а мое дело простое: прыг из точки «A» в точку «B». Чем меньше знаешь о бизнесе заказчика, тем здоровее будешь. Но нюх-то у меня есть, вот я и решила...
- Рациональная позиция, - согласилась Боудис и глянула в сторону майора Стида. Тот коротко утвердительно кивнул.

И этот кивок, в общем, совпал с мнением королевы, сформировавшимся вчера в ходе общения с 12-летней Беатрис и 10-летним Дунканом. Дети утверждали, что: «Кюгю – просто супер!», и интересовались «Мама, скажи, а Кюгю еще будет с нами летать?».
- …Что ж, мисс, Фирин, вы приняты на должность моего пилота. Детали оговорите с мистером Стидом.
- Спасибо, Ваше величество. Вот это работа! Wow!
- Называйте меня просто миледи, а я вас буду называть просто по имени. Такой стиль принят в нашем круизном экипаже. Осталось найти самолет.
- А у меня здесь есть самолет. Я заранее купила, а то бы не напрашивалась на работу.
- Есть самолет? Здесь, в Новой Каледонии?
- Да, миледи. У меня «Buccaneer», это продвинутый клон 8-метровой американской летающей амфибии 1950 года. 6 мест, 1500 миль, 220 узлов.
- Что? - изумился Брем Стюарт, - Самолет 1950 года? А еще древнее не нашлось?
- Но продвинутый же клон! Я его взяла вчера через интернет с торгов по конверсии.

Королева Боудис позвенела ложечкой по чашке.
- Тише, молодые люди! Конечно, мы посмотрим самолет, прежде чем сядем в него.
- Я о том и говорю, миледи, - мгновенно отреагировала турчанка.
- С этим понятно, - королева снова позвенела ложечкой, - сейчас другой вопрос. Что скажет мистер Стид о нашем размещении? Достаточно ли безопасно это место, или в ближайшее время нам лучше найти другие апартаменты?   
- Миледи, - ответил майор MI-6, - я полагаю, что выбор хорош. Личный интерес суб-коммодора Нгоро Фаренгейта - это надежно. Вряд ли тут найдется что-то лучше.
- Личный интерес суб-коммодора Нгоро Фаренгейта? - переспросила королева, - Вы говорите о том субъекте, который в листинге Международного трибунала по поводу бесчеловечных методов ведения войны на море?   
- Абсолютно верно, миледи.
- Э-э… Но, Тимоти, какой его личный интерес здесь?
- Родственный интерес, - пояснил майор, - поскольку эта лодочная станция с отелем принадлежит братьям Калебу и Ирвину Роллинг.
- Тимоти, я не поняла хода вашей мысли.
- Миледи, дело в том, что братья Роллинг - младшие кузены Нгоро Фаренгейта. Его   настоящее имя – Нил Гордон Роллинг, и он из ветви новозеландской семьи Роллинг, переселившейся в Австралию в начале века. Нгоро служил в спецназе Австралии, и воевал в горячих точках. После выхода в отставку в ранге унтер-офицера и попыток заняться бизнесом дома, он уехал на Вануату, и примкнул к группировке О'Хара, где занялся военной подготовкой будущей ударной силы Алюминиевой революции.

Королева медленно обхватила голову руками и тяжело вздохнула.
- О, боже! Мало того, что мы на территории, отторгнутой у Франции, так еще в отеле, принадлежащем кузенам военного преступника.
- Миледи, я полагал бы, что в сложившейся обстановке это дает больше плюсов, чем минусов. Нгоро отличный военный. Сейчас, он преподает в Фастфуде и, он устроил практику для своих студентов здесь, на этой станции. Решительные ребята, которые купаются сейчас вместе с вашими детьми, миледи, это одна из групп студентов.
- А при чем тут фастфуд? – удивилась Боудис.
- Fast-food в данном случае, - пояснил майор MI-6, - такой акроним от названия «Fleet Academy Strategy Far Outlook of Defense».   
- Что такое «Стратегия дальней перспективы обороны»? - спросил Шон Антрим.
- Это, – дополнительно пояснил Стид, - сочетание методов террора и антитеррора на технической, кибернетической, биологической и социально-психологической основе глобальных постиндустриальных технологий, запрещенных в цивилизованном мире. Согласно оригинальной легенде, и сама идея такой академии, и акроним «фастфуд», возникли благодаря трем высказываниям Гремлина.
- Гремлина? – переспросила Кюгю Фирин, - Пушистого с большими ушами из кино?
- Нет, - майор Стид качнул головой, - имеется в виду незийский коммодор Арчи Дагд Гремлин. Среди его высказываний выделяются три нижеследующие: 
«Смысл шоковых терактов в том, чтобы страх врага сражался на нашей стороне».
«Армия Запада теряет волю по мере того, как война сжигает богатства ее хозяина».
«Народный флот не клуб гурманов, а фастфуд, мы делаем дело быстро и дешево».

Британская турчанка авиа-таксист задумчиво погладила пальцами свой нос.
- Ух ты… Какой-то стремный фастфуд получается.
- Слушай, Тимоти, - включился Кедан Гэлтах, - а эти студенты фастфудеры обучены антитеррору, или они террористы, а про антитеррор только для вида сказано?   
- Я не изучал этот вопрос, но сегодня выясню, - пообещал майор Стид.
- Они обучены антитеррору, - сообщил ранее молчавший доктор Тью, - я знаю ребят, которые учатся в «Фастфуде», и периодически участвуют в спасательных миссиях в открытом море. Естественно, мы общались и, в общем… Меня впечатлило.
- Слава святому Патрику, если так, - выдал Шон Антрим несколько фаталистическое замечание, перекрестился, и налил себе еще чашку кофе.
- Слава святому Патрику, - отозвался Брем Стюарт, а затем, чуть тише, добавил, - вот, сумасшедшая страна. Флот-фастфуд, язычники, тамплиеры всякие… Sliomadoirlofa! 




Следующий день, 26 апреля. Остров Норфолк.

Почти посредине между Новой Каледонией и Новой Зеландией, в полутора тысячах километрах от восточного побережья Австралийского континента, лежит маленький остров Норфолк, принадлежащий Австралии. 40 квадратных километров прекрасного субтропического ландшафта с уютными городками, парками, и со своим памятником архитектуры – старой британской каторжной тюрьмой. На Норфолке любят отдыхать австралийцы с Восточного побережья. Чудесный остров, который можно объехать на велосипеде по всему периметру за пару часов в спокойном темпе. У ландшафта здесь имеется один минус: обрывистые и скалистые берега, из-за которых морской трафик затруднен: крупные корабли не могут подойти к берегу. Два причала используются в челночном режиме: грузы со снабжающих кораблей принимаются в море и вывозятся местными моторными плашкоутами. Вот почему остров, несмотря на очень выгодное расположение, не стал узловой морской точкой. Зато публика тут очень симпатичная, дружелюбная, потому что немногочисленная. На Норфолке 2000 жителей (не считая туристов, в основном – из Австралии и Новой Зеландии, прибывающих, как правило, самолетом через местный аэропорт, и гораздо реже – на круизных яхтах).

Четыре персоны, обедавшие сегодня в наиболее живописном углу веранды ресторана «Benjamin» рядом с отелем «South Pacific Paradise», не были туристами - кроме одной (младшей) - 15-летней Десембер Крузо, прилетевшей из Окленда (Новая Зеландия) за компанию с мамой: Эйприл Крузо, доктором информатики и права. Логрис Фирфайн, австралиец, 44-летний доктор права и известный третейский судья, изображал, будто флиртует с Десембер, поскольку более солидный Роджер Брауни, профессор кафедры основ права британского Оксфордского Университета, взялся шуточно флиртовать с Эйприл. Ясно, что доктор Фирфайн, как джентльмен, должен был поддержать стиль. 

Понятно, что Десембер первая разделалась со своей порцией индейки, фаршированной ананасами и специями. Затем, глянув на остальную компанию, застрявшую в середине процедуры питания, тинэйджерка взяла бутылку сухого вина, и щедро плеснула себе в фужер (под строгим взглядом Эйприл Крузо). Взгляд не остался без комментариев.
- Мама! Ты на меня смотришь, как на потенциального алкоголика!
- Деззи, не будь такой мнительной! - ответила доктор Крузо, и демонстративно стала смотреть на цветочки за оградой веранды.
- Я вовсе не мнительная! Просто, у тебя был такой взгляд…
- Деззи, смени-ка тему, - перебила доктор Крузо.
- Ладно-ладно. Я меняю. Только, мама, не говори потом, что я нетактичная.
- Гм… Детка, ты же понимаешь: я не могу этого обещать, не зная, что ты скажешь.
- Ладно, я, все-таки, скажу...

… Десембер Крузо сделала глоток вина для храбрости и объявила:
- Я не понимаю: какой смысл в этой судебной сессии?
- А какой смысл в судебных процессах вообще? – отозвался доктор Фирфайн.
- Логрис, это же просто! – воскликнула тинэйджерка, - Обычный суд выносит билль, которому стороны должны подчиниться, иначе ими займется полиция. А здесь что? Стороны: банда британских мафиози и банда отморозков нези. Какая полиция будет принуждать их к исполнению судебного билля? Разве что Господь Бог, если он вдруг существует, в чем я очень сомневаюсь.   
- Откуда такое мнение о сторонах процесса? - полюбопытствовал профессор Брауни.
- Вы будете смеяться, Роджер, но это из интернета. Там уже все есть! Вы набираете в
«Googol» запрос «Наследство Кестенвэл», и бац! – Десембер растопырила пальцы, иллюстрируя это «бац», а затем повернулась к Логрису Фирфайну, всем своим видом показывая ожидание ответа на свой вопрос.
 - Нет, - австралийский юрист и третейский судья улыбнулся и покачал головой, - все далеко не так просто. Эффективное исполнение судебного билля может достигаться и другими методами, не обязательно возможностью полицейского принуждения.
 
Юная киви удивленно выпучила глаза.
- А чем еще? Что заставит проигравшую сторону исполнять судебный билль?
- Воля бизнес-сообщества, - лаконично ответил доктор Фирфайн.
- Не понимаю! – Десембер Крузо выразительно пожала плечами, - Объясните.
- Хорошо, - он кивнул, - я объясню это на примере. Летом прошлого года малазийская компания «Petrolirens», которая владеет плантацией особого рода масличной пальмы, несколько тысяч гектаров на западе папуасского острова Новая Британия, обратилась за посредничеством с целью урегулирования конфликта с меганезийским партнерством «Findofore», которое проводит геологоразведку в том же районе. Благодаря чудесной аккуратности, свойственной клеркам Республики Папуа, их Департамент природных ресурсов продал этим нези геологическую лицензию на весь район Мидол-Маук, где крупный участок уже был продан малазийцам. Нези были не в курсе, и потребовали допуска на плантацию. Как следовало действовать малазийцам в этом случае?
- Я полагаю, - ответил профессор Брауни, - что им следовало вызвать полицию.
- Я сомневаюсь, Роджер, что там найдется полиция, - заметила доктор Эйприл Крузо.         
- Найдется, - сообщил доктор Фирфайн, - есть полицейский пункт в Кимбе-Таун, это полсотни миль восточнее районного центра Мидол-Маук. И эти полсмены приехали, правда, уже когда конфликт вступил в силовую фазу. Малайская охрана попыталась самостоятельно решить проблему, видимо, решив, что имеет дело с какой-то бандой туземной молодежи. В Папуа такие банды - обычное дело. Но, как я уже говорил, это оказались незийские геологи, обычаи у которых, как у ковбоев Дикого Запада. Кто стреляет первым - смеется последним. Полисмены приехали через несколько часов, оформили протокол о перестрелке, скопировали диски камер наблюдения, записали имена убитых охранников, и уехали, сказав (я цитирую по аудиозаписи): «полиция не вмешивается в споры коммерческих субъектов по юридическим коллизиям».

Тинэйджерка Десембер Крузо от изумления чуть не уронила фужер с вином.
- Логрис, неужели провинциальные папуасские полисмены умеют так изъясняться?
- Умеют, - ответил австралиец, - со слов директора плантации, данная фраза была записана в рабочем блокноте папуасского офицера, именно для таких случаев.
- Чтобы ничего не делать? – спросила Десембер.
- Да, Деззи, именно так я подумал, когда директор плантации позвонил мне, чтобы попросить помощи в решении этой непростой проблемы.
- И вы поехали, Логрис?
- Да. Если точнее, то я полетел. Все-таки, это довольно далеко.
- М-м… Я бы испугалась.
- О! – австралийский юрист улыбнулся, - Вы вовсе не кажетесь пугливой, Деззи.
- Логрис, я не очень пуглива, но лететь в такую глушь, чтобы спорить с отморозками, которые только что застрелили нескольких человек, и явно готовы продолжить…

Логрис Фирфайн снова улыбнулся и показал открытые ладони.
- Знаете, Деззи, в таких случаях надо понимать психологические установки персон, с которыми имеешь дело. Незийские свободные художники бизнеса никогда не станут стрелять в человека, прибывшего, чтобы спокойно обсудить мирное решение спорной проблемы. Горячая коммерческая война была не нужна ни нези, ни малайцам. Значит, следовало как-то договориться о правах, относительно которых возникла коллизия.
- И вам удалось? – спросила тинэйджерка киви.
- Да. Составить билль о компромиссном использовании прав было не так сложно. Не обошлось без ворчания, конечно, но в результате все согласились с моим решением.   
- Я поняла, Логрис. Это круто. Но кто гарант выполнения этого билля?    
- А я уже говорил вам: воля бизнес-сообщества. Если кто-то нарушит такой билль, то окажется, что он пошел против всех. Ведь на соблюдении согласованных правил тут держится весь бизнес, так что, субъект, попирающий правила, вреден всем и каждому бизнесмену. На бизнес-сленге такой субъект называется «беспредельщик», и бизнес-сообщество автоматически лишает его всех прав, даже права на то, чтобы жить.
- У нас, - вмешался профессор Брауни, - несколько иная ситуация.
- Да, Роджер, - согласился Фирфайн, - у нас лишь одна сторона мыслит этими… Э… 
- …Понятиями, - помогла ему доктор Крузо, - так это называют на сленге.
- Абсолютно верно, Эйприл!
- Что-то я не поняла, почему одна сторона? - произнесла Десембер.
- Дочка, вспомни, о чем мы говорили в самолете, - предложила Эйприл Крузо.

Десембер Крузо старательно придала своему лицу глубоко задумчивое выражение и, отхлебнув вина из фужера, попробовала угадать:
- Ты про британский снобизм?
- Это не снобизм, - строго сказала Эйприл, - вспомни хорошенько.
- А! Я вспомнила! Феодальное мышление, точно, мама?
- Еще не совсем точно. Попробуй в третий раз.
- А-а… Вот, теперь будет точно! Британский феодальный стереотип подчинения.
- Да, - подтвердила доктор Крузо, - теперь действительно точно.
- Нельзя ли пояснить для туповатого британца? – с некоторой иронией осведомился профессор Брауни.
- О, простите, Роджер! - тут Эйприл Крузо прижала ладони к груди, - Мы с дочкой не хотели сказать ничего обидного для вас. Речь идет всего лишь о том, что в Британии сохранены традиции аристократической неподсудности судебным институтам общин. Поэтому, хотя и сторона Зюйд-Индской компании, и сторона Гиперборейского Клуба, являются, по сути, одинаково мафиозными конструкциями, их отношение к данному судебному процессу будет принципиально разным. Зюйд-Индская компания признает решение нашей коллегии, если мы не нарушим принципы справедливости вопиющим образом, а Гиперборейский Клуб - признает, только если оно будет состоять в полном подтверждении их феодальной позиции, причем без всяких доказательств. Правда, в данном случае, им, вероятно, придется подчиниться, по причине, которую только что изложил Логис. Слишком дорого обойдется конфликт с бизнес-сообществом, которое контролирует тропическую полосу от Филиппинского моря чуть ли не до Панамского залива, и вдобавок большую часть Субантарктического океана. Болезненный снобизм британских аристократов все же, не сильнее, чем их болезненная жадность.   
- Понятно, - профессор Брауни козырнул, коснувшись пальцами правой дужки своих элегантно-простых очков модной японской модели, - вы превосходно очертили стиль деятельности тайнах обществ, устроенных, якобы, «как в доброй старой Англии».
- Спасибо за вашу оценку, Роджер, - сказала доктор Крузо и коротко поклонилась.

Британский профессор ласково улыбнулся и погладил ладонью ее плечо.   
- У вас светлая голова, Эйприл.
- А у меня темная голова, - сообщил доктор Фирфайн, - и в эту мою темную голову не укладывается: почему этот Гиперборейский клуб посчитает нашу коллегию судебным институтом общин, если состав назначен непосредственно королевой Британии? 
- Потому, - моментально отреагировала Десембер, - что они не признают королеву, и готовятся объявить ей импичмент, раз не удалось просто грохнуть ее при теракте. 
- Все же, - заметил профессор Брауни, - речь идет не о президенте США, а о королеве Британии, и корректнее говорить «низложение королевы парламентом». Имеется два прецедента: билль от 17 марта 1649 года и билль от 22 марта 1688 года. Оба билля, в формальном смысле незаконны. Первый был принят усеченным парламентом после репрессий Кромвеля, и он не годится, поскольку объявлял Англию республикой. Из сообщений прессы следует, что целью герцога Глостерского является не республика, а собственная коронация. Для этого годится только второй билль. Он тоже незаконный, поскольку был принят не парламентом, а неким сборищем, созванным узурпатором Вильгельмом Оранским, однако, в суде этот билль 1688 года не оспаривался, значит, применение будет формально правомерным. И, кроме того, он идеально подходит по содержанию. Я цитирую: «Король Яков, пытаясь ниспровергнуть хартию королевства нарушением естественного договора между королем и народом, нарушив, по совету иезуитов и других злонамеренных людей, основные законы и удаляясь из королевства, отрекся от правления, вследствие чего престол сделался вакантным».

Доктор Фирфайн хмыкнул, и отбарабанил пальцами по столу ритм марша.
- Роджер, а вы, правда, верите, что Вильгельм Дарнуэлл, герцог Глостерский, является заказчиком теракта QF-3 против королевы Боудис, и что он, не добившись успеха этим криминальным деянием, продолжает, тем не менее, стремиться к трону Британии?
- Скорее да, чем нет, - ответил профессор Брауни, - это довольно логичная версия.
- Не логичнее ли предположить, - вмешалась Эйприл Крузо, - что заказчиком теракта является Ложа – Гиперборейский клуб, а шумиха в прессе вокруг некого майора Стида, который якобы, разоблачил Дарнуэлла, это попытка Ложи избежать мести нези?
- Мама! – воскликнула Десембер, - Что ты такое говоришь? Ложа – это просто снобы и мошенники, а вот Дарнуэлл – конченная гадина, таких надо гасить однозначно!      
- Детка, - строго сказала доктор Крузо, - во-первых, постарайся употреблять поменьше мафиозного жаргона, а во-вторых, если твоя характеристика Дарнуэлла верна, то тогда логична версия, что кто-то пытается представить этого субъекта виновным, пользуясь закрепившейся за ним дурной репутацией, и некими его правами наследования трона.
- Мне кажется, - заметил доктор Фирфайн, - что сейчас мы не сможем найти ответ, но, согласно правилам развития криминальных ситуаций такого рода, очень скоро станет доступна дополнительная информация, которую выложат в публичное поле субъекты, лучше всего подходящие на роль подозреваемых. Им придется сделать это, защищая  собственное имущество и жизнь от мести нези. А что месть последует, я уверен.
- В таком случае, - подвел итог профессор Брауни, - лучше подождать с выводами.




*35. Фастфуд по-незийски. С огоньком.
Новая Каледония, остров Пайнс, полдень 27 апреля.

За три дня обитания в «рыцарском замке» на Паромной Станции Роллинг у восточной окраины поселка Вао, в устье залива Упи, вся команда королевы Боудис (кроме одного человека) привыкла к «курсантам Фастфуда». Просто, веселые ребята, лет 20 и меньше, практически не отличающиеся от туристов-яхтсменов. Разве что, график дня курсантов выглядит более регулярным и коллективистским. Даже доктор Лйалл Тью (который не понаслышке знал о специализации Фастфуда - «Fleet Academy Strategy Far Outlook of Defense») поддался общему мнению в команде. Лишь майор MI-6 Тимоти Стид, все же, помнил, что эти ребята здесь не просто так. Вот почему его не удивило объявление на причале Паромной Станции утром 27 апреля: «Aloha foa! В связи с военным тренингом, пожалуйста, следите за предупреждающими знаками границ сектора стрельб. Тренинг открытый, разрешено наблюдение и видеосъемка».

Для команды королевы (кроме Тимоти) это объявление стало сюрпризом, а юниоры -  принцесса Беатрис и принц Дункан - применив к своей маме все мыслимые средства уговоров, добились разрешения пойти понаблюдать и снять видео (это ведь отличная возможность вызвать восхищение френдюзеров своего блога). Разумеется, отпускать юниоров одних никто не собирался - команда королевы двинулась смотреть тренинг организованно, в полном составе. Мест для наблюдения было более, чем достаточно: тренинг проводился на временно отгороженном участке пляжа, но несколько кафе с длинными верандами оказались в доступной зоне, и стали чем-то вроде трибун этого «милитаристского стадиона» (как пошутила авиа-таксист Кюгю Фирин).

В начале тренинг выглядел как спортивное соревнование туристов в кемпинге, с той разницей, правда, что участники - четверть сотни курсантов были одеты в униформу коммандос Народного флота (бриджи, жилетка-разгрузка, треккинговые сандалии, и тактическая каска), плюс: пистолет-пулеметы и боевые ножи. С ножей все и началось. Метание ножей в качающиеся или летящие мишени смотрится захватывающе – если участники соревнования умеют это делать. Ребята умели. До какого-то момента было непонятно, зачем внушительный сектор в заливе отгорожен цепочками ярко-желтых буйков. Но затем прозвучал резкий сигнал боцманской дудки, и участники взялись за пистолет-пулеметы. Через минуты с палубы бронированного катера, отогнанного на полтораста метров от берега, взлетели два небольших дрона, похожих на оранжевых бабочек. Они начали чертить сложные фигуры в воздухе, а следом с катера взлетели десятки алых воздушных шариков. Параллельно, через мегафон объявлялись условия соревнования: надо поразить шарики, не задев дроны. И понеслось…
         
…Четверть сотни курсантов стреляли практически непрерывно, меняя позиции – ведь катер, с которого запускались шарики-мишени, двигался по отгороженной акватории. Примерно на этом этапе шоу, три королевских лейтенанта начали комментировать.
… - Вот дьявол! Обалдеть, сколько тут выдают патронов на одни стрельбы.
… - Да уж, тысячу патронов на рыло, не меньше!
… - То-то ребята так стреляют из короткоствольных трещоток! Это ж не просто!
… - Точно-точно! Это круче, чем стендовая стрельба из дробовика по тарелкам.      
… - Ну, адский темп! Перезарядка не глядя: раз-раз и новый магазин в пушке!
… - Круто! У нас в Британии генералы струсили бы такое устраивать при публике. 
… - И без публики тоже. Не дай бог, рядовые сдуру перестреляют друг друга.
...  - А эти, видать, каждый день практикуются. Или через день, но не реже.
… - Ух! Вроде, все.

Действительно, стрелковое шоу завершилось. Отгороженная акватория была усеяна лоскутками от алых шариков, а весь пляж – стреляными гильзами. И тут произошло неожиданное. Курсанты выкатили из-под тента две машины: одну – колесную, вроде гибрида квадроцикла с продвинутым бульдозером, другую - плавучую, что-то вроде водного велосипеда-катамарана, но с мотором, и с сетчатым ковшом тоже наподобие бульдозерного. Обе штуки были, радиоуправляемыми. Дистанционные экипажи - два курсанта на каждую машину, работая через свои тактические ноутбуки, удивительно-быстро собрали с пляжа и с воды отходы стрельб. Публика зааплодировала.

Но наиболее яркая часть шоу была еще впереди. На несколько минут ребята куда-то убежали вдоль по линии пляжа, и вернулись, успев переодеться, разделиться на две команды (в красных и в синих дайверских шортиках). Каждая команда разбилась на двойки, и каждая двойка тащила по воде маленькие учебные автожиры-гидропланы с открытой кабиной. У красной команды машины были красные, а у синей команды, соответственно, синие. Раздался резкий сигнал боцманской дудки и, практически синхронно, все двойки пошли на взлет, веером расходясь от берега. Еще минута, и в небе образовался пунктир: красные – слева, синие – справа. Дальше…

…Выброс десанта. Один из каждой двойки покинул машину на высоте 10 метров, а попросту говоря – прыгнул в воду. Второй продолжал пилотирование, с разворотом. Следующая минута. Красные пилоты подобрали синих десантников, синие - красных, причем, поменялись ролями, так что каждую машину теперь пилотировал десантник «чужого» цвета.

....Следующая минута. Взлет с воды. Проход круга на малой высоте. И снова выброс десанта. Снова разворот, и снова десантники подобраны с воды со сменой ролей. На финальной стадии, автожиры приводнились ровно на линии воды у пляжа. Теперь в красных машинах сидели синие пары. А в синих – красные. Такая авиа-рокировка. У публики на трибунах едва хватало средств для выражения эмоций. Примерно как на национальном футбольном чемпионате Бразилии (кто не видел – много потерял!). В течение нескольких минут творился веселый бедлам, а потом все чуть успокоились.   
   
Вот тогда, в полном соответствии с логикой развития такого шоу, на поле появилось флотское начальство. А майор Тимоти Стид получил хорошую возможность еще раз продемонстрировать королеве свою эрудицию относительно «вероятного противника Западного блока в локальных войнах Австронезийско-Тихоокеанского региона».   
… - Миледи, обратите внимание на мужчину лет 25, и женщину лет 30, лица которых скрыты дымчатыми очками-полумасками. Первый из них - австралиец Визард Оз, он проконсул, военный координатор Меганезии. Вторая, это новозеландка Эвис Дроплет, прозвище doctor Every, аналогично героям сериалов doctor Evil, или doctor Who. Она  разработчик генетически-модифицированного фитопланктона, а также химического и биологического оружия нового поколения. Мисс Дроплет - одна из Верховных судей Меганезии по рейтингу на текущий год. Фигурант рядом с ними, мужчина лет 40 - 45, крупного телосложения, рыжеволосый…               
 - Ирландец! – гордо брякнул Кедан Гэлтах.
… - Да, - подтвердил Тимоти, - вероятно, это этнический ирландец. По формальной биографии, он родом из Свазиленда. Его зовут Арчи Дагд, прозвище Гремлин, а его должность – коммодор Южного фронта.
- А вот та тетка, похожая на беременный гвоздь? – поинтересовался Шон Антрим.
- Шон! – строго сказала королева, - Я не думаю, что тебе следует называть «теткой» симпатичную женщину, мою ровесницу, судя по облику.
- О, черт! Простите миледи…
… - Это, - сообщил майор MI-6, - исключительно популярная в Меганезии персона, австралийка, доктор Молли Калиборо, вице-президент Лабораториума Палау, автор интенсивного курса «Физика и прикладная механика» для колледжей. Что касается визуально заметных особенностей ее состояния: она подруга коммодора Дагда.   
- Значит, она тут за компанию с другом? – предположил Брем Стюарт.
- Отчасти так, - ответил Тимоти, - хотя, скорее всего, она тут в качестве генерального советника по физике Объединенной дирекции научных программ Народного флота. 

Юниоры – принцесса и принц - некоторое время слушали эти комментарии молча, но настал момент, когда их «прорвало»:
- Может, вы не знаете, - гордо заявил Дункан, - а ведь Визард Оз, это Осбер Метфорт, который был главным кибер-сценаристом «Астероида гоблинов».
- Чего-чего? – переспросил Шон Антрим.
- Ты что, Шон, не рубился в пятый сезон «Space war-birds»?       
- Я рубился, - ответил лейтенант, - но там было название «Десант на Меркурий». 
- А! - 10-летний мальчишка кивнул, - Это старье, третий сезон. Я же тебе говорю про «Астероид гоблинов», это пятый сезон, который вышел в позапрошлом году. И, там круче, чем в шестом сезоне, прошлогоднем, который делался уже без Метфорта.
- Эх, мальчишки, - с оттенком собственного превосходства констатировала 12-летняя Беатрис, - вам бы только в компьютерные стрелялки рубиться.
- Много ты понимаешь, как же! – мгновенно отреагировал Дункан.
- Я понимаю получше, чем некоторые, - ответила старшая сестра, и уточнила, - вы-то, наверное, не знаете, что доктор Эвери – глава ковена кйоккенмоддингеров «Карибский кризис». Это самый крутой ведьмовской ковен, из Канады. А две ведьмы оттуда - мои кроссфренды в социальной сети «Our-space». Могу показать, если кто-то не верит.
- Кйоккен-что? – переспросил Брем Стюарт.
- Кйоккенмоддингеры, - внятно и четко повторила юная принцесса, а затем протянула лейтенанту свой смартфон, - вот, посмотри фото-галерею. Это ведьмы-кроманьонцы, короче - шаманки. Надеюсь, про кроманьонцев и шаманов ты знаешь.   
- Да, я что-то такое проходил в школе. Это вроде питекантропов у Дарвина, верно?
- Сам ты питекантроп Дарвина! - возмутилась принцесса, - Ты глянь фото, прежде чем говорить про питекантропов! Кроманьонские ведьмы - самые красивые в мире!

Лейтенант Стюарт нажал значок «Our-space», потом нажал еще что-то, и выдохнул:
- Ого, какие девчонки! Это и есть кйоккен… Кйоккен…
- Кйоккен-кйоккен, - передразнила Беатрис.
- Док, - обратился лейтенант Антрим к Лйаллу Тью, - что там за фокус такой? Я точно помню, что кроманьонцы вымерли.
- Да, точно! – подержал Гэлтах, - Про это даже было кино «National Geographic».
- Если говорить корректно, - начал доктор Тью, - то кроманьонцы вовсе не вымерли, а просто растворились среди других рас Homo sapiens примерно 10 тысяч лет назад. По современным представлениям, подтвержденным данными генетики, за последние сто тысяч лет происходили несколько слияний и расщеплений человеческих рас… 

…Королеве Боудис было сейчас не очень интересно слушать о расогенезе. Ее гораздо больше занимало другое. Она наклонилась к майору Стиду и спросила:
- Тимоти, вы, вероятно, сможете ответить на такой вопрос: действительно ли военный координатор Меганезии сочинял сценарии к компьютерным играм? 
- Миледи, - сказал майор MI-6, - весьма вероятно, что Визард Оз, это Осбер Метфорт из Сиднея, и до ноября позапрошлого года он работал постановщиком сценарных задач в компании WWXX, создающей военно-стратегические компьютерные игры о космосе.
- Странно… - произнесла королева, - …Вы утверждаете, что этот молодой человек из создателя фантастических игровых сценариев войны в игрушечном космосе, сразу же переключился на управление настоящими войнами здесь, на Земле?
- Таковы весьма вероятные факты, миледи.
- Факты? – переспросила она, - А, если Визард Оз лишь марионетка Сэма Хопкинса? Насколько я помню, вы не отрицаете возможности существования Сэма Хопкинса.
- Не отрицаю, - подтвердил он, - вполне возможно, что Демон Войны существует, но интуиция подсказывает мне, что ключевые военные операции Народного флота были разработаны специалистом по созданию военно-стратегических компьютерных игр.   

Боудис даже не пыталась скрыть изумление.
- Признаюсь честно, Тимоти, я не поняла, что вы сейчас имели в виду.
- Я имел в виду абсолютное отсутствие гуманности. Эти операции планировались так, будто люди не существуют вовсе. Есть только компьютерные персонажи. И никаких переживаний по поводу их гибели.
- Я хочу возразить, - произнесла королева, - эксперты пишут, что штаб нези трепетно относится к жизни своих граждан, и в частности, к жизни своих солдат.   
- Миледи, это не возражение, а констатация одного из правил игры. По хартии нези, максимальный штрафной балл начисляется за потерю жизней граждан. А за потерю жизней других людей в игре минимальный штраф. И, Визард Оз играет по правилам: зарабатывает плюсовые баллы, избегая штрафных. При штурме Новой Каледонии, он потерял только сто бойцов убитыми и триста ранеными, уничтожив весь контингент  французского флота и морской пехоты. Метод: внезапная ковровая бомбардировка летающими торпедами объемного взрыва. Тысячи мирных жителей сгорели заживо, однако проконсула беспокоили лишь свои погибшие и раненые. Штрафные баллы. В следующей крупной операции – Сингапурской, против коалиционного флота, он уже действовал более сильно: взрыв газового супертанкера. Ни одного потерянного нези! Никаких штрафных баллов. Чистый выигрыш! Джекпот!          
- Вы что, шутите, Тимоти?
- Нет, миледи. После того, как я угодил на атомный инцидент в проливе Беринга…
- Да, действительно… - королева сделала знак ладонью, что ей все понятно, а затем придирчиво посмотрела в сторону площадки, где незийское начальство общалось с курсантами… - странно: этот молодой человек ничуть не похож на супер-злодея.   

Тимоти Стид согласно кивнул.
- Он не похож. Как не похож на супер-злодея подросток, играющий в компьютерную военную игру. Визард Оз, разумеется, понимает, что его служба - совсем не игра, но, наверное, его подсознание уже настроено на игру. Поэтому он гораздо страшнее, чем супер-злодей. В поступках супер-злодея есть что-то человеческое, хотя бы злоба. Это  искаженное, но человеческое чувство, его как-то можно понять. Но проконсул Оз вне понимания. Вне любых правил и стереотипов. У него тактика не как у человек, а как у марсианина из «Войны миров» Уэллса. Он, конечно, учитывает человеческие чувства гражданского и военного контингента противника, но лишь прагматически.
- Я опять не поняла, Тимоти, - призналась королева. 
- Ужас, - пояснил майор MI-6, - на войне важно внушить ужас противнику. Я помню состояние немногих моряков авангарда эскадры «Арктур», выживших после взрывов атомных мин. И я слышал рассказы людей, которые 3 января попали на севере Новой Гвинеи под озоновую дыру, созданную серией малых ядерных взрывов в стратосфере. Оглушающий ужас – это тоже оружие.   
- Тимоти, - произнесла Боудис, – я читала о ваших действиях в проливе Беринга. Это совершенно не похоже на действия человека в состоянии оглушающего ужаса.
- Это просто потому, что я был психологически готов к чему-то подобному.
- Вы были готовы? – удивилась она.
- Да, миледи. После того, как в новогоднюю ночь полк гуркхов из коалиционных сил высадился на Новой Ирландии и уничтожил полу-батальон береговой охраны нези, а дебилы в наших СМИ бурно порадовались гибели нескольких популярных незийских лидеров, у меня не было сомнений, что Визард Оз отреагирует в ближайшие часы. Я ожидал даже худшего и, по-честному, не слишком надеялся, что переживу тот день.         
- Вы ожидали чего-то худшего, чем атомные мины? Куда уж хуже?
- Миледи, жизнь такова, что всегда может быть хуже. Если бы вместо подводных мин взорвались грязные А-заряды на средних высотах с наветренной стороны, то туман с высокой радиоактивностью накрыл бы нас, и к ночи живые завидовали бы мертвым. Простите за пафос. А так, можно сказать, что некоторым - например, мне - повезло.

Королева собиралась спросить что-то еще, но тут прозвучал резкий и громкий сигнал боцманской дудки. А затем из мегафона раздалось объявление: «Перед курсантами и гостями тренинга выступит коммодор Гремлин».

К моменту объявления, курсанты, с привычной расторопностью, построились, чтобы слушать. Это не было построение в хрестоматийном армейском жанре (с ровными, по струнке, шеренгами). Это, скорее, напоминало футбольную команду, собравшуюся слушать тренера. Коммодор, тем временем, дунул в микрофон (проверив звук), и начал выступление.

* Aloha foa! Salute comrades! Благодарю вас за отличные результаты, показанные на контрольном практическом тренинге. Наверное, теорию вы знаете так же хорошо, и помните, что на войне против терроризма не бывает обычных задач. Так что задача, к выполнению которой вы приступите с нуля часов, будет необычной. Лейтенант Тоби Рэббит! Подойдите сюда за черным конвертом.   
(Пауза. Парень-креол, крепко сложенный, но очень молодой, подходят к Гремлину, получает черный конверт, и возвращается к своей команде. Гремлин продолжает).
* Повторяю. Задача будет необычной. Вам предстоит действовать скрытно, и против скрытного противника, в обстановке условно-мирного времени, на боевом театре, где присутствует значительное число условно-дружественных гражданских лиц. Я особо подчеркиваю приставку «условно». Вам придется иметь дело с гражданскими, и надо присматриваться в каждом случае, чтобы не ошибиться. Не забывайте, что по вашим действиям и словам люди будут судить вообще о Народном флоте, о foa, и о Hawaiika-fenua. Теперь, по поводу вражеских комбатантов и некомбатантов. С комбатантами - однозначно. Ваши действия: нейтрализация, и осмотр тела, как вас учили. То же – по вражескому транспорту и прочим объектам. Не играйте в героев, не пытайтесь брать вражеского комбатанта живым. Это не ваша работа. С вражескими некомбатантами - неоднозначно. Главное – внимательно посмотрите и обдумайте, некомбатант ли это? Грамотный террорист часто похож на невооруженного пособника врага. И если у вас появились сомнения, то нейтрализуйте субъекта. Если сомнений нет, то ваша задача: захватить его, первично опросить, и связаться с нашей профильной спецслужбой. Не забывайте первый принципа анализа в антитерроре. Вам следует каждый раз…  (Гремлин сделал паузу. Курсанты хором ответили: «…Думать, как террористы!»).
* Да! Это принцип первобытного охотника: чтобы выследить и убить опасного зверя, следует мысленно перевоплотиться, и думать как этот зверь. Чувствуйте себя такими первобытными охотниками, прислушивайтесь к инстинктам, однако, не забывайте о приобретенных вами постиндустриальных знаниях и умениях. Это баланс, пользуясь которым вы выполните задачу, с честью вернетесь домой, и вам будет, что рассказать вашим родным и вашим друзьям. Но завтра, с нуля часов, вы должны на время стать первобытными охотниками. Пусть вас не вводит в заблуждение, что сейчас условно-мирный период. Война против терроризма прекратится только…
(Гремлин сделал паузу, и курсанты рявкнули: «…Со смертью последнего оффи!»).
* Да! И ни секундой раньше! Вы знаете: 21 апреля в нашем океане, недалеко отсюда, произошел вражеский теракт: авиа-таран яхты «Тень солнца» лайнером QF-3. Мы все знали, что теракт вероятен, но мы что-то не учли. Какую-то мелочь. И те 406 человек, летевших над нашим океаном, в нашем небе, надеясь на нашу защиту - погибли. Мы, конечно, перекрыли возможность повторения теракта по данной схеме. Заказчиков и организаторов теракта мы последовательно найдем и нейтрализуем так или иначе. Но давайте помнить: это не вернет жизнь пассажирам и экипажу QF-3. Не вернет чьих-то родных, близких, друзей. Мы должны быстрее думать, мы должны более оперативно действовать, чтобы наши пули остановили врага не просто раньше, чем он нажмет на кнопку, а раньше, чем он приготовится сделать это! Только так мы сможем защитить свободу, жизнь и благополучие наших семей, наших друзей, нашей страны. Тогда мы сможем сказать: мы Tiki-foa, мы канаки, наследники Mauna-Oro ariki-roa te Hawaiika!
(Гремлин сделал паузу, и вскинул к небу левую руку, сжав ладонь в кулак).                  
* Дышите свободно! Viva Magna Carta!

Секундой позже четверть сотни кулаков тем же жестом взметнулись к небу.   
- Viva Magna Carta! - рявкнули четверть сотни молодых глоток.
- Viva Magna Carta! -  таким же ревом отозвались не менее половины зрителей, и над верандами открытых кафе так же взметнулись к небу сжатые кулаки.

Королева Боудис покачала головой, вытерла пот со лба и тихо спросила:
- Тимоти, как, по-вашему, это специально устроено вот так, чтобы все, включая меня, увидели и услышали?   
- По-моему, да, миледи. Возможно, Визард Оз и руководство INDEMI не уверены, что сумеют блокировать все террористические угрозы, и решили показать, кто из лидеров окажется лично задетым в плане потери лица, если теракт произойдет.
- М-м… - протянула королева, - …Они окажутся лично задеты, и?..
- …И, - продолжил майор MI-6, - нанесут ответный удар по той политэкономической группировке, которая, как они полагают, является интересантом теракта. А это ФПГ «Гиперборейский клуб», в которую входит BG, NCU, Oilexp, BAW, HSP-bank, и еще дюжина компаний. Один шаг нези уже сделали - видимо, в ответ на авиа-таран яхты.    
- Какой шаг? – спросила она.
- Ночью, - ответил Стид, - сгорел плавучий нефтедобывающий комплекс в Северном Ледовитом океане. Компания Oilexp потеряла примерно три миллиарда долларов.
- Кто в мажоритарных акционерах компании Oilexp? – быстро спросила Боудис.
- Точно неизвестно, миледи. Но, по неофициальным данным, около четверти суммы голосующих акций в собственности Вильгельма Дарнуэлла, герцога Глостерского.
- Значит, - тихо сказала она, - нези придерживаются версии, что теракт – его рук дело. Наверное, это о чем-то говорит.
- Наверное, да, миледи, - так же тихо согласился майор MI-6.



28 апреля, середина ночи, там же, остров Пайнс, апартаменты-замок.

Наверное, не следовало бы майору Стиду вспоминать страшный Новый год в проливе Беринга, если он хотел удовлетворительно выспаться. Почти 4 месяца майор успешно закапывал этот эпизод в дальнем углу своей памяти, в куче старого хлама - чтобы там незаметно, со временем, оно смешалось с иными ненужными воспоминаниями, стало безвредными пестрыми клочками, в общем – пропало бы. Полный цикл переработки военных воспоминаний в труху – примерно 4 года у человека с крепкими нервами, а в данном случае еще и 4 месяца не прошло. Так что – получите, майор, и распишитесь.

Тимоти Стид проснулся от собственного то ли крика, то ли воя, в полчетвертого ночи. Вскочил с кровати, как подброшенный, и еще секунд пять судорожно искал в темноте искалеченного фюзеляжа палубного вертолета спасательный пластиковый каяк. Лишь потом он сообразил, что находится в теплой комнате апартаментов-замка в тропиках Океании, а не на подбитом эсминце «Дувр» в арктических водах. После такого яркого пробуждения, нечего даже думать о том, чтобы снова пытаться заснуть. Так что Стид выругался, прогулялся в душ, постоял под горячими струйками воды, вытерся, оделся и вышел на замковую галерею (на балкон, иначе говоря). Эффект смены горячей воды на ночной воздух дал приятную прохладу, и Тимоти мысленно похвалил дизайн-решение, поместившее кофеварку и средневековый бар-сундук с ромом и сигаретами на галерее. Вообще-то Стид был из категории почти некурящих и редко пьющих офицеров, но в данный момент, ему хотелось, выпить рюмку, закурить, и глотнуть кофе…

…Майор как раз приступил к этому занятию, когда услышал негромкий шорох сбоку. Реакция штатная. Медленнее, чем у коммандос, но четко. Маленький автоматический  пистолет Glock-42 (размером с ладонь, но вполне боевой) уже «взял цель».
- Босс, ты бы пушку убрал, - ласково попросила Кюгю Фирин, подняв руки вверх.
- Извини, - буркнул Стид, поставил пистолет на предохранитель и пихнул в карман.      
- Никаких проблем, босс, - она выдохнула, опустила руки, и подошла к кофеварке, - я понимаю: тяжелая жизнь разведки, атомная война, страшные сны. 
- Как ты догадалась? – спросил он.
- А-а, - турчанка-пилот пожала плечами и ткнула кнопку на кофеварке, - знаешь, тут совсем необязательно быть Эйнштейном, чтобы догадаться. Когда дядька вроде тебя, ревет во сне, как бык на корриде, и топочет примерно так же, значит, ему снятся не ромашки на лугу. Я слышала, как ты рассказывал королеве о проливе Беринга.   
- Гм… - майор отхлебнул рома, - …И, я так кричал, что ты за стенкой проснулась? 
- В точку, - подтвердила она, - хорошо, что через стенку от тебя не дети спят, а то бы испугались, наверное. Фиговая, кстати, звукоизоляция у этих киношных тамплиеров.
- Фиговая, - согласился он, - извини, что разбудил тебя.

Кюгю Фирин махнула рукой и вытащила стаканчик кофе из гнезда.
- Мелочи жизни, босс. Кстати, я тебя не смущаю формой одежды? 
- Формой одежды? – переспросил майор, и тут обратил внимание, что турчанка одета только в синюю майку с оранжевым силуэтом ламантина и надписью «Coral Lamantin Fanclub». Теоретически, можно было считать майку чем-то вроде античной туники, но коротковатой (если придерживаться средних британских стандартов приличия).
- Мне, - сообщила турчанка, - так нравятся незийские тряпочки. Я люблю яркое! Это генетическое, наверное.   
- Понятно, - сказал он, - все нормально. Меня это ничуть не смущает.
- Тогда жизнь продолжается, - оптимистично заключила Кюгю Фирин, глотнула кофе, облизнулась, и спросила, - ты как думаешь, завтра в полете на нас могут напасть?
- Кто? – лаконично отреагировал он.
- Черт знает, - она пожала плечами, - может, Ложа эта сраная. Или герцог, как его…
- Это маловероятно, поскольку… - начал майор Стид, и задумался.

Завтрашний полет королевы Боудис на остров Норфолк для официального личного и  непосредственного подтверждения полномочий трех персон Специальной коллегии  Судебного комитета Тайного совета Ее Величества, был широко анонсирован в СМИ. Перенос мероприятия невозможен, ведь уже послезавтра, 30 апреля, должны начаться слушания по делу о наследстве барона Кестенвэла. И график первого дня пребывания королевы на Норфолке, включая перелет туда с Новой Каледонии, рассчитан почти по минутам. Просто подарок для диверсанта… Казалось бы… 
- Босс, - окликнула Кюгю Фирин, - ты начал говорить, что это маловероятно.
- Да, - подтвердил майор Стид, - это маловероятно, поскольку завтра на рассвете нези поднимут два новокаледонских эскадрона авиа-резервистов, двадцать дюжин машин. Объявление о маневрах «Облачный бифштекс» висит на сайте комендатуры Нумеа.    
- Облачный бифштекс? – переспросила турчанка-пилот, - Вот же, назвали…
- Да. У новых канаков такой специфический юмор. 
- Подожди, босс. Ты сказал: двадцать дюжин?
- Да. Кажется, Кюгю, ты удивлена. И напрасно. Число авиа-бортов Народного флота примерно втрое больше, чем в ВВС США. Пятнадцать тысяч против пяти тысяч, это приблизительно. Разумеется, авиация нези совсем другая: в основном, это машины с характерным весом одна-две тонны и скоростью около трехсот узлов. Игрушки, если сравнивать их с основными боевыми самолетами Западного альянса. Но, у нези иная технология войны: асимметричная, как говорят эксперты по глобальной стратегии.

Кюгю Фирин допила порцию кофе, нажала кнопку на кофеварке, чтобы получить еще стаканчик, и понимающе кивнула.
- Я видела эти игрушки, даже руками трогала тут на аэродроме. Они, будто бы, не для войны, а для авиа-слалома, вроде гонок «Red Bull Air-Race». Но что-то у них есть…   
- Да, - сказал Тимоти Стид, - что-то у них есть. Две выигранные войны, например. И,  никто пока толком не объяснил, почему так случилось. Я тоже не знаю, почему. Но в данном случае, это почти гарантия нашей безопасности при перелете на Норфолк.
- Почти гарантия? - турчанка негромко хмыкнула, - Ты умеешь обнадежить, босс!
- Я стараюсь, - ответил он.
- Я это и хотела сказать, - с некоторой иронией сообщила она, вытащила свой кофе из гнезда кофеварки, и спросила, - слушай, босс, а за каким чертом королева вписалась в историю с 15-миллиардным баронским наследством? Что ей не жилось спокойно, во дворце, с танцами, зваными обедами, вечеринками, и всякими прибамбасами?

Возникла пауза. Майор Стид плеснул еще унцию рома в свою рюмку, и покрутил эту рюмку за тонкую ножку.
- Хороший вопрос, Кюгю. Что ей не жилось спокойно? Можно сказать, что дело тут в чувстве собственного достоинства. Нелегко уважать себя, день за днем играя куклу в ярмарочном балагане под названием «британская национальная идентичность». Еще, можно сказать, что дело тут в здоровых амбициях, в стремлении к профессиональной самореализации. Человеку хочется сделать что-то серьезное в своей профессии. 
- Королева, вроде, археолог по профессии, - заметила турчанка.
- Вообще-то, - возразил майор, - по профессии она - королева. 
- А-а… Точно. Я как-то не сообразила, что королева – это ее профессия.
- Понятно, Кюгю. Мало кто воспринимает это, как профессию. 
- Я это и хотела сказать. А эти 15 миллиардов? При чем тут профессия королевы?
- Дело тут, - произнес майор, - не в сумме баронского наследства, а в угрозе развития конфликта вокруг самого принципа наследования внутри тайных обществ британской олигархии. Такие тайные общества, или ложи, существуют уже более трехсот лет, по неизменным правилам, в соответствии с которыми, в каждом поколении, возрастает имущественное, финансовое и политическое влияние ложи.    

Турчанка покивала головой, выражая полное понимание такой стратегии.
- Везде одно и то же. Бойфренд моей подруги, Гюли Кешан, ты ее знаешь, верно?
- Да, знаю, мы познакомились на Соломоновых островах. И что с ее бойфрендом?
- То самое, - ответила Кюгю, - этот парень связался с этнической турецкой мафией, и цветисто излагал что-то вроде Великой идеи завоевания улиц Лондона. Почти как ты сейчас говоришь, только в более узком, коммерческом смысле. 
- Пирамида уличной торговли наркотиками? – предположил Тимоти Стид.
- Приятно общаться со знающим человеком, - уважительно сказала турчанка, - вот, в результате этого занятия, бойфренд Гюли задолжал целую гору денег, и хотел даже втянуть ее в отработку этого долга. Мол, так можно заслужить уважение каких-то там больших людей, и самому выбиться в большие люди. Но, Гюли предпочла смыться из Британии. А тот парень, наверное, до сих пор батрачит на пирамиду, которая растет.

На этот раз, покивал головой майор, у которого тоже было полное понимание.
- Да, аналогия есть. Но есть и существенное различие. Турецкая мафия оперирует на структурно и территориально ограниченном европейском рынке наркотиков. Совсем другое дело - олигархические тайные общества Британии. Они уже давно вышли на глобальные рынки, и поэтому стали важной частью британской политэкономии. Они цементируют финансово-промышленные группы, и гибель тайного общества, такого крупного, как Ложи, о которой мы говорим, вызовет катастрофическую рецессию во многих отраслях национальной экономики. Чтобы избежать подобных последствий, королева занялась этой историей. У нее была разумная идея решить вопрос методом негласной сделки об отступном между верхушкой Ложи и мисс Кестенвэл. Ложа заплатила бы примерно 10 процентов спорной суммы, а мисс Кестенвэл подписала бы безоговорочный отказ от претензий на баронское наследство. Хороший выход.
- В чем тогда проблема? – удивилась Кюгю Фирин.
- Проблема в том же, в чем у некоторых мафий, слишком погрязших в ритуалах.       
- А-а! Ясно! Что-то вроде: «мы бешено крутые, поэтому никому не платим». Точно?
- Приблизительно так, - подтвердил Тимоти Стид, - и, когда королева еще в Лондоне попробовала переубедить верхушку Ложи, они повели себя нервно и грубо. Королева решила, тем не менее, продолжить свою линию, и тогда они начали свинячить ей.   
- А-а! Митинг продажных палестинцев на Гуаме, в начале ее круиза, я угадала?
- Ты угадала. Вероятно, королеве лучше было бросить эту затею, но игра зашла уже слишком далеко. Как выражаются самураи: «кто шагнет назад, тот потеряет лицо».
- Так бывает, - прокомментировала турчанка, - а ты зачем вписался в эту историю?
- Я зачем? – переспросил майор.
- Да, босс. Ты зачем? 

Тут Тимоти Стид глотнул рома из рюмки, и задумался над этим вполне логичным, но сложным вопросом. Действительно, зачем? Почему неделю назад он не отделался от телефонной просьбы королевы каким-нибудь благовидным образом? Это было не так трудно. Что заставило его в одну минуту отказаться от уютного будущего, уже почти состоявшегося, в пользу дикой авантюры с непредсказуемым результатом? Было это следствием красивых, но глупых рыцарских романов, прочитанных в детстве, или же следствием принятой военной присяги: «Я клянусь Богом всемогущим в верности и в истиной преданности ее Величеству Королеве, ее наследникам и приемникам...». Боже всемогущий, каким надо быть недоумком, чтобы принимать такое всерьез! А уж для офицера спецслужбы, это вообще немыслимо! Это уже не глупость, а шизофрения. У человека, чья профессия - никому не верить, и любого обманывать, просто не может существовать серьезного восприятия такой чепухи, как присяга! И все же…   
- …Черт знает, - ответил он, - может, просто синдром поиска приключений на свою задницу, или слишком серьезно воспринятые слова о чести британского офицера. В общем, не видать мне цветущих холмов и золотых пляжей Корнуолла, и выходного пособия от благодарной родины за 17 лет службы. Вот и поиграл в рыцаря.
   
Пилот-турчанка дружески толкнула его в плечо своей крепкой ладошкой.
- Брось расстраиваться, майор! Ты продашь мемуары какому-нибудь издательству, и получишь больше, чем все твое жалованье за 17 лет и выходное пособие. А есть еще вариант, что королева выиграет. Она зубастая, как я вижу. Тогда ты вообще станешь маркграфом каким-нибудь, с родовым поместьем там, в Корнуолле. Твои дети будут виконтами, как минимум, а праправнуки закажут твой портрет маслом в доспехах, с копьем, на белой лошади. Или, другой вариант. Допустим, наша королева проиграла. Тогда мы капитально застряли в море Нези. Но, при твоей специальности, незийское гестапо тебя запросто возьмет на работу, а у них в гестапо платят, будь здоров.       
- Интересно ты разрисовала для меня, - пробурчал он, - а сама что будешь делать?
- Это, - ответила она, - смотря по тому, как лягут кубики судьбы. Если наша королева выиграет, то мне тоже что-то перепадет. На маркграфский титул не претендую, а вот баронство - нормально. Небольшое такое, чисто для надежности жизнеобеспечения.    
- А если наша королева проиграет? – спросил Тимоти Стид.
- Значит, не судьба, - с философским спокойствием ответила Кюгю Фирин, - тогда я впишусь в какую-нибудь ватагу здешних авиаторов фрилансеров, для коллективной взаимопомощи, на случай чего, и буду таксистом, как дома. Телега у меня уже есть. Лицензия в море Нези не нужна. Работы достаточно, а Гюли подскажет, с кем лучше связываться по бизнесу. Год-другой поработаю, разберусь, а дальше видно будет. 
- Понятно, - отреагировал майор.
- Вот-вот, - Кюгю кивнула, - понятно. Только я пока еще надеюсь, что наша королева выиграет, а ты, босс? Как, по-твоему, у королевы есть шансы, или дело совсем худо? 

Тимоти Стид еще раз приложился к рюмке рома, и поднял взгляд к черному небу, где перемигивались яркие тропические звезды.
- Хороший вопрос, Кюгю. Какие шансы у королевы?
- Да, босс. Какие у нее шансы?
- По аналогичному поводу, - произнес Стид, - в библии сказано: «нет пророка в своем отечестве». Наша королева взялась за прекрасную, но провальную миссию: убеждать истеблишмент Британии, что мир несколько изменился, и в нем не получится решать любые спорные вопросы по схеме Лафонтена: «доводы сильнейшего всегда лучше». Казалось бы, истеблишменту следовало задуматься об этом еще сто лет назад, но это настолько неприятно, что каждый раз откладывается на завтра. Королева Британии считается символом такой славной традиции. А она внезапно выступила с заявлением: «давайте, задумаемся об этом сегодня, и решим один спор по схеме компромисса». В глазах истеблишмента она мгновенно стала предательницей родины. Я читал доклад, составленный парламентским «Комитетом Второго Марта». Они обвиняют королеву, практически, во всех последних неудачах. Военная катастрофы в проливе Беринга, и огромные потери нефтяных концернов из-за бомбардировки Брунея, теракт 2 марта в Лондоне, и обвал британских акций на фондовой бирже, теракт QF-3 неделю назад, и жесткая нота МИД Франции, осуждающая визит королевы на Новую Каледонию. По мнению французских властей, это попытка узаконить незийскую оккупацию.      
- Подожди, босс, а как наша королева может быть виновата в теракте QF-3?
- Очень просто, Кюгю. По мнению Комитета Второго Марта, королева Боудис ведет собственную авторитарную политику, и этим провоцирует террористов. Ты можешь прочесть этот доклад, он доступен в Интернете, правда, в неофициальной редакции. 

Турчанка невесело вздохнула и поставила на стол стаканчик кофе.
- Значит, наша королева уже проиграла, да?
- Я так не считаю, - уточнил майор, - ситуация сложная, но многовариантная. Такой открытый политический конфликт всегда влечет серьезные финансовые потери. Тут вопрос в масштабах потерь. Если по мере маневров в деле о баронском наследстве и слушаньях по низложению королевы Боудис, потери достигнут критического уровня Великой рецессии, то истеблишменту придется искать любые компромиссы - иначе  второй политический эшелон спихнет их с главной национальной бочки. При таком развитии событий, королева с ее проектом компромиссов окажется востребована.
- А такое может произойти? – переспросила турчанка,
- Может. Особенно, если 30 апреля судьи на Норфолке начнут разбираться в системе отношений между участниками Ложи, и стратегическими объектами промышленной собственности: рудниками, нефтяными платформами, контрольными пакетами акций  крупных концернов, управляющими компаниями инвестиционных фондов и банков.    
- Разбираться в системе отношений? Это о чем вообще?
- Э-э… Кюгю, как у тебя с юридическими знаниями?
- Нормально, босс. На то, чтоб отбрехаться от полиции, обычно хватало.
- Неплохой уровень, - похвалил майор Стид, - а как насчет корпоративного права?    
- Считай, ни шиша, - честно призналась турчанка, - ведь мне это ни к чему было.
- Тогда я объясню кратко. В современном мире крупные предприятия принадлежат не индивидуальным бизнесменам, а коллективам собственников - акционеров. У каждой корпорации-предприятия есть регламент принятия ключевых решений, необходимый, чтобы крупные акционеры не слишком злоупотребляли большинством голосов. И вся процедура фиксируется, чтобы любое решение можно было позже оспорить в суде. У журналистов есть привычка печатать: «мистер Икс владеет предприятием Игрек», но владение контрольным пакетом еще не означает возможность творить, что угодно.       
- Да ну? - Кюгю надула губы, демонстрируя предельную степень сомнения, - Может, мелкие акционеры правда защищены от мистера Икс, а я-то не знала?   

Майор Стид дважды звонко хлопнул в ладоши.
- Я еще не договорил. Все же, мелкие акционеры защищены от таких злоупотреблений, например, как сделки по несправедливой цене в интересах акционера с контрольным пакетом. Разумеется, крупные акционеры иногда отпихивают мелких акционеров от кормушки, но они сильно ограничены в маневре. Иное дело - субъект, спрятанный за ширмой. Мастер Ложи, контролирующий предприятие неформально.
- Все, как на предприятиях, принадлежащих мафии, - заметила турчанка, - и, никто не сможет ничего доказать. Улики – косвенные, адвокаты - хитрые, судьи – продажные.         
- Да, - сказал Стид, - все, как с мафией. Но есть две особенности. Первая: состав суда. Независимые юристы, а не чиновники. Вторая: если Ложа не признает наличия у себя каналов контроля над предприятиями из наследства Кестенвэла, то сдаст дело без боя.
- Босс, я что-то не понимаю: как это?
- Смотри, Кюгю. Я оттолкнусь от твоего примера с уличной торговлей наркотиками в Лондоне. Это – сектор контроля этнической турецкой мафии. Верно?
- Да. И что дальше?
- Дальше, представь, что появляются марсиане, и начинают независимо торговать там наркотиками. Влезают в бизнес.
- Марсиане? Марсельские арабы, что ли?
- Нет, инопланетные марсиане на транспортных треножниках, как в романе Уэллса.

Для иллюстрации, майор растопырил три пальца, опустил их вниз, и прошелся ими по столу взад-вперед, как вымышленный марсианин-наркоторговец по улице Лондона.
- Забойный сюжет, - оценила турчанка, - дальше стрельба, да?
- Да. Но это оставим для киношников. Допустим, что стрельбой решить не удалось, и начинаются переговоры. Тут марсиане говорят: мы, как и вы, турки, всеми лапами за справедливость. Давайте, вместе соберем независимый суд. Пусть этот суд, заслушав аргументы сторон, решит: кто по праву хозяин уличной наркоторговли в Лондоне.
- Черт побери… - выдохнула Кюгю, - …Вообще, крутой сюжет! Слушай, босс, ты же можешь заработать большие деньги, придумывая такие штуки для Голливуда. Но я не понимаю, при чем тут баронское наследство.
- Тот же случай, - пояснил майор MI-6, - у Ложи, точнее, говоря формально, у частной ассоциации «Гиперборейский клуб» нет стандартных подтверждений прав на объекты баронского наследства. Есть какие-то нестандартные клубные соглашения об этом, но придется объясняться насчет этих соглашений в суде на Норфолке.
- Подожди, босс! Эти гиперборейцы тупые, что ли?! Они же тогда сами себя обвинят в мафиозной практике! Или я чего-то не понимаю?
- Честно говоря, Кюгю, я тоже чего-то не понимаю. Правда, подпольный контроль над легальными предприятиями - не такой криминал, как наркотики, но все же, криминал. Логика подсказывает, что Ложе невыгоден независимый суд на эту тему, но Ложа, по какой-то причине соглашается. Возможно, они рассчитывали еще до суда перекроить ситуацию в свою пользу. Устранить королеву. Сменить состав суда. Но пока что…

На этих словах майор Стид замолчал, поскольку на балкон-галерею вышла Боудис.      
- Доброй ночи всем, - негромко сказала она, - итак, не мне одной плохо спится.
- Доброй ночи миледи! – бодро отозвался майор.
- Вы прекрасно выглядите, миледи, - добавила турчанка-пилот, - и вам так к лицу эта пляжная накидка с капюшоном. Стильно! Броско! Современно!    
- Спасибо, Кюгю, - королева чуть заметно улыбнулась, - вы все пьете кофе? Что ж, я поддержу компанию. Пользуясь случаем, я спрошу: видели ли вы новости с острова Норфолк в 3 часа ночи, касающиеся нашего предстоящего визита?
- Нет, миледи, - сказал Тимоти Стид, - извините, видимо, я упустил что-то важное.
- Тимоти, не надо извиняться, вы не обязаны следить за новостями 24 часа в день.
- А что там показывали? – полюбопытствовала Кюгю Фирин.
- Там, – сказала Боудис, нажав кнопку кофейного автомата, - показывали беженцев с островов юго-западной Океании в Австралию. Их больше ста тысяч. По заключению правового комитета ООН, они признаны жертвами меганезийских войн и репрессий. Какой-то меценат зафрахтовал корабль из Брисбена на остров Норфолк, чтобы 900 представителей беженцев выразили протест, когда мы прилетим туда же, на Норфолк. Заготовлены плакаты с надписями: «Boudic go back to your friends-fascist», и прочее.

Кюгю Фирин напряженно сморщила кожу на лбу.
- Миледи, а у этого мецената есть имя?
- Безусловно, - сказала Боудис, - у этого мецената есть имя, но мне оно неизвестно.
- Тимоти! – турчанка повернулась к майору, - Ты же сможешь найти этого гада?
- Думаю, что смогу. Меценат платил за фрахт скоростного парома, и платил агенту,  нанявшему демонстрантов. Значит, можно отследить банковские транзакции. 
- Как? - удивилась королева, – Ведь после отстранения у вас нет кодов доступа к тем каналам, через которые можно запросить банковскую информацию.
- Все так, миледи. Но есть неофициальные каналы. Попросту: хакерские каналы. 
- Как все сложно… - королева вздохнула, - …Что ж, Тимоти, сделайте, если можете.
- Да, миледи. Я сделаю. И разрешите дать вам совет. Отмените визит на Норфолк.
- Тимоти, меня не пугают демонстранты. Просто, противно. 
- Простите миледи, но демонстранты могут быть прикрытием для киллера.
- Тимоти, я уважаю вас как человека и как профессионала разведки. Но вы слишком беспокоитесь за меня. Все же, есть полиция Австралии и конкретно - Норфолка.
- Еще раз простите, миледи, но интуиция подсказывает мне, что полиция Австралии будет бездействовать. Точнее, она уже бездействует. Она запросто допустила приезд агрессивных демонстрантов в пункт вашего визита, а вам ничего не сообщила, и вы узнали об этом только из ночных новостей. А конкретно полиция Норфолка - просто фикция. На весь остров одна полицейская станция, два джипа, три командированных федеральных австралийских полисмена с континента, и десяток местных волонтеров, которые даже не носят огнестрельное оружие. Таковы фактические обстоятельства.
 
Королева напряглась, прикусила губу, и молчала несколько секунд, а затем сказала:
- Что, если таким образом кто-то хочет просто запугать меня, и сорвать мой визит на Норфолк, чтобы я не выполнила формальную процедуру подтверждения полномочий королевских судей? Я должна сделать это лично и непосредственно, таково правило.
- А что если, - отозвался Стид, - кто-то, назовем его «меценат», предвидел эти ваши рассуждения, и заманивает вас в ловушку, под выстрел киллера?
- Черт побери, Тимоти! Вы сейчас действительно напугаете меня!
- Еще раз простите, миледи, но я выполняю свой долг офицера вашей спецслужбы.
- Миледи, - подала голос Кюгю Фирин, - мне со стороны кажется, что Тимоти прав.
- И ты туда же клонишь, - недовольно проворчала королева, и вдруг, сменив тон, тихо сказала, - давайте поговорим о чем-нибудь другом.

Причина такого пожелания Боудис была очевидна. В прямом смысле, очевидна. Она (причина), одетая в халатик, вышла на балкон-галерею, и окинула троих собравшихся внимательным и подозрительным взглядом. Это была 12-летняя принцесса Беатрис.
- Мама, почему вы все так громко спорите?
- Детка, у меня встречный вопрос: почему ты не спишь?
- Я не сплю потому, что вы громко спорите. Я с этого начала.
- Извини, милая, - сказала королева, порывисто обняв дочку, - мы тут действительно слишком шумели.
- Нет, мама, вы не слишком шумели. Вы правильно шумели, ведь у нас проблема.
- Беатрис, милая, почему ты так думаешь? 
- Потому, что я все слышала! Мама, даже мне понятно, что Тимоти и Кюгю правы!
- Детка, а ты знаешь, что подслушивать нехорошо?
- Я знаю. Обычно - нехорошо. А сейчас – хорошо. Ты не должна туда лететь, мама!
- Видишь ли… - прошептала королева, - …Иногда приходится делать вещи, которые выглядят немного опасными.

В ответ, 12-летняя принцесса сделала предельно серьезное лицо, как это свойственно подросткам, собравшимся поделиться с кем-то Очень Важной Тайной, и прошептала:
- Слушай мама! После завтрака, когда ты села работать по Интернет с этими своими документами, мы пошли к заливу, где ламантины и ферма мисс Йоке Хэппи.
- Мы – это кто? - перебила Боудис.
- Это мы с Дунканом. И док Лйалл, конечно. Ты же запретила нам гулять без него. А теперь, мама, послушай, все-таки. Когда был полдень и самая жара, мы пили чай под огромным зонтиком в углу фермы Хэппи, а док Лйалл рассказывал нам истории про доппельгангеров, это специальные двойники. Тогда я заранее придумала кое-что.
- Что ты придумала, милая?
- Что Эвис Дроплет немного похожа на тебя. Если лицо скрыто, то можно спутать.
- Э-э… Беатрис, милая, к чему ты это говоришь?
- Мама! Это же просто! Я знаю, что надо делать. Только давай попросим, чтобы док Лйалл пригласили сюда Эвис. И тогда я точно ее уговорю, вот увидишь!    
- Детка, ты же знаешь, что доктор Тью спит. И, вероятно, мисс Дроплет тоже спит.
- Нет же! Док Лйалл уже проснулся! Смотри туда. Это окно его спальни, и там свет.      
- Ладно, - сказала Боудис, - допустим, Лйалл уже не спит. Но мисс Дроплет…
- Мама! – воскликнула 12-летняя принцесса, - Ты просто не знаешь, что я придумала. Когда мы расскажем Эвис, что я придумала, она сразу увлечется. Вот увидишь!
- Беатрис, милая, ты еще даже нам не сказала, что ты придумала.
- Мама! Я с этого начала! 
- Ты с этого начала?
- Да! Я начала с того, что док Лйалл рассказывал про двойников - доппельгангеров!
- Миледи, - вмешался Стид, - мне кажется, я понял. И если так, то ваша дочь права.
- Я, - поддержала Кюгю Фирин, - вроде, тоже сообразила. Это будет очень круто.




*36. Террор, антитеррор, и доппельгангеры.
7:30 утра 28 апреля. Новая Каледония, остров Пайнс. Паромная станция Роллинг.

Маленькая толпа австралийских TV-репортеров, достаточно хорошо знавших правила работы в Меганезии, собрались у причала, в дюжине шагов от амфибийного самолета «Buccaneer». Ближе не подпускало звено локальной полиции – решительные ребята с пистолет-пулеметами в позиции «прямая готовность открыть огонь». TV-репортеры четко знали: стрельба случится лишь в крайнем случае, поэтому вели себя нагло, но в разумных пределах. Мотивом этого сборища СМИ, понятное дело, был вылет королевы Боудис, ожидающийся (согласно графику) через полчаса. Ведь в 10:00 королева уже должна прибыть на Норфолк. Как надеялись «акулы TV», можно будет вытянуть перед вылетом несколько слов либо из королевы, либо (хотя бы) из ее лейтенантов, пилота, и старшего офицера разведки.         



7:45 утра. Тоже остров Пайнс, но чуть в стороне. Ферма Йоки Хэппи.

Около края пляжа, прилегающего к ферме, стоял «фирменный» незийский крылатый автожир – легкий морской штурмовик (т.н. «вироплан»). Конкретно данный экземпляр вироплана имел транспортную конфигурацию, типичную для конверсионных моделей. Вооружение ограничено одним пулеметом, зато кабина более просторная, 4-местная.

В соответствие с вместимостью, рядом с виропланом устроились четыре персоны:
28-летняя англо-меланезийская метиска резервный мичман-сапер Йоке Хэппи.
Два не очень крупных, но внушительных парня, тоже англо-меланезийские метисы с многозначительными прозвищами Хонихи и Ховари (Хищник и Меч).
Некая светлокожая (хотя загорелая) дама лет 35 или чуть больше.
Мичман-сапер внимательно смотрела на экран ноутбука, куда с шести web-камер, с разных ракурсов выводилось происходящее вокруг причала Станции Роллинг.

Вот, в маленькой толпе репортеров началось движение. Звено полиции нетактично отталкивало их в стороны, освобождая дорогу для королевы со свитой. Когда дорога освободилась, из «замка тамплиеров» вышла долгожданная процессия. В авангарде двигались майор Стид и лейтенант Стюарт, замыкающими были лейтенанты Антрим и Гэлтах, а в центре - пилот Кюгю Фирин и сама королева. Экипировка этой процессии мгновенно вызвала у репортеров возгласы удивления. Все шестеро названных персон оказались одеты в бронежилеты, тактические каски и противоосколочные очки. Что касается лейтенантов и майора, то они были еще и вооружены автоматами «Uzi»…
   
…Йоки Хэппи, наблюдая это на экране ноутбука, удовлетворенно потерла ладони.
- Теперь субъекты с телекамерами собрались там, и больше их нигде нет. 
- Ага, - хором отозвались Хонихи и Ховари, и синхронно кивнули.
- …Ну, что, - продолжила Йоки, обращаясь к светлокожей даме, - мы летим. E-oe? 
- E-o, - лаконично, на местный манер, согласилась светлокожая загорелая дама.
- Занять места к вылету! - по-военному скомандовала мичман-сапер резерва. И через полторы минуты, вироплан, легко, как пушинка оторвался от грунта и уплыл в ясное лазурное небо, разворачиваясь на юг, к острову Норфолк…    



7:55 утра. Новая Каледония, остров Пайнс. Паромная станция Роллинг.

Австралийские TV-репортеры впали в азарт от одного вида экипировки королевы и ее небольшой свиты. Полисмены прибегли к толчкам (почти ударам) чтобы удержать эту репортерскую стаю на дистанции. К моменту, когда порядок восстановился, королева поднялась в салон самолета. Следом поднялись три лейтенанта. Пилот заняла место в кабине. Снаружи остался только майор Стид, как последний защитник бастиона. Если смотреть физически, то незийские полисмены контролировали ситуацию, и никакая     добавочная защита не требовалась. Но в информационном аспекте Стид был именно последним бастионом, и TV-репортеры бросились на штурм.    
… - Майор, вы теперь еще и пресс-секретарь Ее величества?
… - Майор, вас выгнали из MI-6, или ваше отстранение это трюк спецслужб?
… - Майор, как вы относитесь к обвинению в похищении детей королевы?
… - Майор, вы сотрудничаете с INDEMI, хотя 1 января в Беринговом проливе в ходе атомного инцидента погибли ваши товарищи. Как вы себя при этом чувствуете?
… - Майор, это вы посоветовали королеве экипироваться к визиту на австралийский Норфолк, как для поездки в зону боевых действий?
… - Майор, вы действительно думаете, что на королеву планируется покушение?
… - Майор, а королеву не волнуют несчастные, бежавшие от незийских репрессий?
… - Майор, скажите, намерена ли королева представить аргументы в свое оправдание парламенту и Комитету Второго Марта, поставившему вопрос о ее низложении?
- Стоп, леди и джентльмены! - резко и громко объявил Тимоти Стид, - Стоп, если вы хотите, чтобы я успел ответить!

Добившись, таким образом, тишины, Тимоти Стид спокойным тоном продолжил:
… - Леди и джентльмены! Я не пресс-секретарь Ее величества, но пояснения о мерах безопасности даю именно я. Сейчас я работаю непосредственно на Ее величество. На обвинение в похищении детей королевы, я советую обвинителям пойти к психиатру. Доставка детей к маме - не похищение. Мои контакты с INDEMI обоснованы угрозой терактов против королевы. О теракте QF-3 вы знаете. Новые теракты очень вероятны, причем я вижу, что власти Австралии на Норфолке не делают ничего для пресечения агрессивной активности со стороны наемников, притворяющихся беженцами.       
- Майор! – крикнул кто-то из репортеров, - Почему вы считаете их наемниками!
- Потому, сэр, что они наняты. Шоу с демонстрантами-беженцами на Норфолке было оплачено малоизвестным сектантским фондом «Ananda-Shastra», бездействовавшим примерно 20 лет. И вдруг кто-то пожертвовал им вексель HSP-банка на полмиллиона долларов. Получив эту сумму, фонд, почему-то тратит ее почти полностью на цели, не связанные с его тематикой: фрахтует корабль, нанимает агентство по PR-массовкам для подбора тысячи демонстрантов-беженцев. Детали этой аферы мы опубликуем завтра. Теперь последний вопрос: о Комитете Второго Марта в парламенте Британии. Я вам напомню: королева обладает прерогативами, данными Богом. Она - источник чести и справедливости в стране. Вот почему действия Комитета Второго Марта - это измена родине. В доброй старой Англии за такие дела отрубали голову на лужайке у Тауэра. Правильное решение, по-моему. На этом все, леди и джентльмены.
- Майор, скажите, а королева того же мнения? – крикнул один из репортеров.
- Королева, - произнес Тимоти Стид, уже поднимаясь в кабину самолета, - вероятно, выпустит соответствующий пресс-релиз по данному поводу.
- Крутой финал! - оценила Кюгю Фирин, - А теперь, наверное, нам пора взлетать.



10 утра 28 апреля. Остров Норфолк. Внешняя восточная австралийская территория.

После двух часов полета, Кюгю Фирин аккуратно посадила «Buccaneer» на полосу аэропорта острова Норфолк, выкатила на асфальтовую площадку около терминала, похожего на небольшой таунхаус из 2-этажных коттеджей с двускатными крышами, заглушила мотор, и объявила:
- Мы прибыли. Спасибо всем, что выбрали нашу чудесную авиакомпанию для этого путешествия. Внимание на подонков, загородивших плакатами выход на терминал. Кстати, у них еще припасены корзины с каким-то дерьмом. Гнилые картофелины, а возможно, бутылки с «коктейлем Молотова».
- Только не «коктейль Молотова», - возразил Стид, - тут все согласовано с локальной полицией, а полиция не согласовала бы горящее топливо в единственном аэропорту.
- И все же, - твердо сказала турчанка, - будьте осторожнее. Вы видите: репортеры и полисмены стоят сбоку, чтоб не попасть под бросок. А я, как пилот, отвечаю за вас, поэтому, если что - быстро возвращайтесь на борт, и мы экстренно удерем отсюда. 
- Mauru-roa, Кюгю, - сказала VIP-пассажирка, привычно и ловко застегивая на себе бронежилет, и прилаживая на голову каску и противоосколочные очки, - ну, друзья, идемте, посмотрим на мирную манифестацию несчастных беженцев.

«Несчастные беженцы» выглядели характерно: по стилю они, очевидно, подражали представителям афроамериканских банд из фильмов Голливуда. И (как можно было предположить) подражали не только в одежде, прическе и татуировках, но также и в социальной роли. Этот контингент был (для убедительности PR) немного разбавлен молодыми женщинами с маленькими детьми.
- О-о! - иронично произнесла VIP-пассажирка, спустившись с трапа на асфальт, - как трогательно! Налогоплательщики Австралии и филантропы Британии поддерживают демократически настроенных бандитов, бежавших с Новой Каледонии от геноцида и политических репрессий. В свое время французская колониальная власть специально подкармливала такое, чтобы иметь аргумент против независимости страны канаков. 
- Но, - возразил лейтенант Антрим, - девчонки с детьми, это не бандиты. Их-то за что выгнали с родины? Нехорошо получается.   
- Да, - согласилась VIP-пассажирка, - и с этим надо попробовать разобраться.

А тем временем, «несчастные беженцы», видя, что прилетевшие не торопятся идти к терминалу, сами начали организованное встречное движение. При этом, они громко выкрикивали лозунги с плакатов, на разные лады ругающие королеву Боудис.   
- Наши действия? – спросил майор Стид, обращаясь к VIP-пассажирке.
- Ждем гнилых картофелин, - лаконично ответила она.
- Зачем? – так же лаконично поинтересовался он.
- Элементарно, майор. Надо проверить вашу версию, что полиция тоже в сговоре.
- Тимоти, ты правда так думаешь про полицию Норфолка? – удивился Стюарт.
- Да, Брем. Это напрашивается.
- Вот сейчас полетят картофелины, - предупредил Антрим, наблюдая, как «беженцы» полезли руками в свои корзины.
- Не зевай, - сказал ему лейтенант Гэлтах.
- А я не зеваю, - откликнулся лейтенант Антрим.
- Я тоже, - добавил лейтенант Стюарт, и ловко отбил рукой первый летящий снаряд. Кстати, это оказалась не картофелина, а банан.
- Этот мой! – сказал Антрим, и отбил второй банан.
- Что дальше? – спросил Стид, отбивая еще банан.
- Град густеет, а полиция филонит - добавил Гэлтах, отбивая еще два банана. И тут на пятерых визитеров действительно обрушился град бананов. Кожура лопалась, мелкие ошметки мякоти прилипали к бронежилетам и каскам людей, и к фюзеляжу самолета. 
- Вот что важно, - заметил майор Стид, и поймал очередной банан, - если кто-то везет много каких-то порченных фруктов куда-то, кроме свалки, то это подсказка к чему-то. 
- Слушай, Тимоти, у вас в MI-6 специально учат так выражаться? – спросил Стюарт.
- Нет, Брем. Это просто профессиональная паранойя, она у нас сама развивается. Вот почему я обращаю внимание на детали. Например, на этот лопнувший банан.
- Что такого? - удивился Антрим, - просто, порченный банан. Видишь: подгнивший. 
- Не просто, - возразил майор MI-6, - здесь мякоть не кремового цвета, а оранжевого. Следовательно, это банан сорта А-Дейл с плантаций Вонгалинг на северо-восточном побережье Австралии, между Кэрнсом и Таунсвиллом. Часть урожая бананов всегда успевает подгнить. Это дефектная продукция, за ее вывоз и утилизацию приходится платить. Кто-то сделал одолжение плантатору: забрал дефектную продукцию даром.    
- Отлично, майор! - сказала VIP-пассажирка, и вытерла ладонью оранжевую мякоть с противоосколочных очков, - Вы отметили важную информацию. Это сыграет роль.
- Какую? - спросил Тимоти Стид.
- Я расскажу, - пообещала она, - но не сейчас. Банановая бомбардировка ослабевает. Сейчас к нам направится депутация уродов с эскортом из полиции и репортеров. По логике, не должно быть столкновений, но держите оружие наготове. Это важно.
 


Это же время - 28 апреля 10:15. Там же - остров Норфолк. Но немного другая точка.

Незийский вироплан транспортной конфигурации, громко шелестя несущим ротором, приземлился у края пляжа в полтораста метрах от ресторана, принадлежащего отелю «South Pacific Paradise», где сейчас завтракали три приезжих эксперта-юриста и одна тинэйджерка. Тинэйджерка (15-летняя Десембер Крузо) дала первый комментарий:
- Они простые ребята, эти новые канаки. Бац, и посадили свою вертушку на острове, принадлежащем соседнему государству, почти на пляже отеля. И никто тут особо не удивляется, как я погляжу. Будто так и надо.
- Дело в том, - произнес 44-летний австралиец Логрис Фирфайн, - что после Великой рецессии и Второй Холодной войны, экономика острова Норфолк рухнула в яму. Тут закрывались туристические программы, теряли рентабельность круизы, уже началась эмиграция жителей на континент. Казалось, меганезийские войны станут последней каплей, но вышло наоборот. Новые канаки оценили оффшорное качество Норфолка.
- И не только Норфолка, - поправила Эйприл Крузо, - новые канаки используют все оффшорные трики в Океании. Например, Американское Самоа - Паго-Паго в деле о наследстве Кестенвэл, которым мы с вами занимаемся.
- Оффшорные трики? - переспросил британский профессор Роджер Брауни, - Что-то подсказывает мне, что речь идет о чем-то посильнее, чем обычное отмывание денег.
- Это австрало-новозеландский сленг, - пояснила Эйприл, - оффшорными триками мы называем оффшоры, ориентированные на обход анти-незийского эмбарго.
- Например, - продолжил Фирфайн, - здешний норфолкский трик обслуживает поток цветных металлов, добываемых на Новой Каледонии. Великое Никелевое Эльдорадо. Несколько лет назад ANZI-Banking-Group избавилась от явно убыточного филиала на Норфолке, сделав из него независимый Settler-bank, заведомо обреченный на коллапс. Теперь Settler-bank - самый благополучный из провинциальных банков Австралии. А валовой внутренний продукт Норфолка стал выше, чем у Люксембурга.             

Между тем, Десембер Крузо проследила любопытным взглядом за тремя солидными мужчинами, шедшими от дверей отеля навстречу гостям, прибывшим на вироплане.
- Надо же! У этих дядек такой счастливый вид, будто им везут выигрыш в лотерею!
- Примерно так и есть, - сообщил Фирфайн, - эти трое: президент Settler-bank, глава Торгового Регистра Норфолка, и владелец этого отеля, которому тоже перепадет от намечающейся сделки. Вероятно, канаки прилетели сюда регистрировать очередную транзитную компанию, якобы добывающую никель из сгущенного лунного света.   
- Да? – с сомнением переспросила Десембер, - А почему среди этих гостей есть дама, похожая на королеву Боудис? Что, если королева прилетела сюда, а не в аэропорт?   
- Удивительное дело… - произнес профессор Брауни, - …Это бесспорно Боудис.



Почти то же время - 28 апреля 10:30. Остров Норфолк, аэропорт.

VIP-пассажирка отлично предсказала следующие события. К самолету приблизилась депутация из шестерых новокаледонских туземцев-беженцев. Трое были «эпигонами афроамериканских бандитов». Двое (видимо, для PR-контраста) молодая женщина с трехлетним малышом. Ну, а последний персонаж был (как выражаются политологи) представителем свергнутой компрадорской буржуазии: мужчина средних лет, очень аккуратно одетый в деловой европейский костюм с модным галстуком. К этим шести персонажам прилагались два норфолкских полисмена и дюжина репортеров.

Компрадорский буржуа, медленным и выверенным жестом протянул VIP-пассажирке большой лист бумаги с петицией, напечатанной крупным шрифтом. Та взяла лист, и пробежала взглядом короткий текст. Ничего неожиданного там не нашлось. Туземцы Океании, бежавшие от репрессий, и страдающие вдали от родины, попираемой пятой фашиствующей тоталитарно-анархистской хунты, гневно осуждали королеву, которая вступила в позорный союз с упомянутой хунтой. Далее, податели петиции призывали королеву снять грех с души, и публично отречься от хунты. А пока королева этого не сделала – ей не следует находиться на острове Норфолк. Чтобы не оскорблять память многих тысяч жертв (опять таки) фашиствующей тоталитарно-анархистской хунты.

VIP-пассажирка задумчиво помахала этим листом бумаги, и протянула его Стиду.
- Я думаю, майор, что вы найдете, в какой архив это подшить.
- Да, мэм, - лаконично сказал он, забирая петицию.
- …Теперь скорректируем ситуацию, - продолжила VIP-пассажирка, и решительным движением сняла с головы каску и очки, - как видите, я - не королева Боудис. Я Эвис Дроплет, доктор Эвери, одна из шести Верховных судей Меганезии. Мне кажется, что замена правильная. Встречать королеву Британии жалобами на изгнание из Гавайики, довольно странно. А для меня это как раз профильная тема. Сейчас я растолкую всем присутствующим, а также телезрителям, оформленную позицию Верховного суда. Но сначала разберемся с эпизодом коллективного метания биомассы…

Судью Эвис Дроплет не было необходимости представлять кому-то. Она значилась в листинге опаснейших военных преступников планеты. Она обвинялась в разработке и применении биохимического оружия, и в актах геноцида. CNN показывало ее фото на скриншоте из учебного фильма для офицеров Народного флота - на фоне афоризма о создаваемом или возможно (oh fuck!), уже созданном «Оружии последнего ответа»:   

* In emergency we shall use the weapon of last reply.
And then everybody everywhere and every place must die. *

Ее прозвище «Doctor Every» произошло от этого троекратного повторения «Every». Многие командиры Народного флота обладали жуткой репутацией, но лишь Эвис выступила с угрозой истребления ВСЕХ ЛЮДЕЙ НА ПЛАНЕТЕ в том случае, если военные реалии для Меганезии станут критическими. А если еще учесть, что Эвис руководила спецоперацией, в которой биохимическое оружие было применено в акватории Папуа (недалеко отсюда), то ясно, почему у организаторов «бананового митинга» сердце ушло в пятки. Норфолк - маленький остров, бежать некуда...       

Судья Эвис Дроплет резко протянула руку и слегка ткнула пальцем в толстый живот компрадорского буржуа.
… - Как ваше имя?
- Меня зовут Пьер Доуаре. И, пожалуйста, давайте обойдемся без рук.
- Вы-то не обошлись без рук, - заметила она, - что же должно было означать метание гнилых бананов в королеву Британии и ее свиту? Вы зачем-то везли несколько тонн порченных фруктов и несколько сотен субъектов-метателей сюда с Австралийского континента. Я хочу услышать, мистер Доуаре: с какой целью вы это сделали?
- Мы выразили свой протест, мисс Дроплет, разве это неясно?
- Некрасивая шутка, - произнесла Верховная судья, - но, видимо, в вашей среде иные объяснения не приняты, поэтому я тоже пошучу. Вы на острове 4 мили в диаметре, до континента - 800 миль открытого моря, это 25 часов хода на корабле, который для вас зафрахтовал некий меценат. За 25 часов возможны случайности, неизбежные на море. Случайности, после которых не остается ни корабля, ни пассажиров, ни экипажа. Мне кажется, что для экипажа и капитана корабля это тоже повод задуматься. Такие дела.

Меганезийка замолчала и загадочно улыбнулась, наблюдая, как лицо Пьера Доуаре из шоколадного становится пепельно-серым. Та же цветовая метаморфоза произошла с лицами трех «эпигонов афроамериканских бандитов». Да: и компрадорский буржуа, и криминальные элементы, до дрожи боялись «случайностей, неизбежных на море». Но молодая туземка с ребенком не поняла, о чем речь, и удивленно крутила головой.
- Как ваше имя? – неожиданно ласково обратилась к ней Эвис Дроплет.
- Мое имя? А-а… Меня звать Мари Тоутао.
- У вас чудесный малыш, Мари. Как его имя?      
- Жак. Его звать Жак.
- О! Хорошее имя! - тут судья присела на корточки, погладила малыша по спине, и подмигнула ему, - Привет, Жак! Меня зовут Эвис. Как дела?
- Здесь нехорошо, - пробурчал 3-летний мальчик, - и мама не знает.
- Жак, чего не знает твоя мама?
- Мама не знает, когда будет еда.
- Да, Жак, ты прав. Это нехорошо. Но я это решу.
- У тебя есть еда? – заинтересовался малыш.
- Сейчас, - пообещала судья Дроплет, - я решу это с твоей мамой. Хорошо?
- У тебя есть деньги? – спросил Жак.
- Ты очень умный, и ты прав, - она снова погладила малыша по спине, выпрямилась и повернулась к Мари, - вот, возьмите это.

Новокаледонская туземка удивленно посмотрела на веер 20-долларовых купюр.
- Это мне? И что вы хотите, чтобы я сделала?
- Просто, я хочу, чтобы вы купили еду и воду для всей компании женщин с детьми и, конечно, для вас с Жаком тоже. Я о женщинах с детьми там, у площадки на газоне. Я полагаю, что вы приехали сюда вместе, и хорошо знаете друг друга.
- О, мэм… - с опасением произнесла Мари, заметив жадные взгляды трех мужчин из «бандитской части» депутации. Откровенные взгляды, обращенные на деньги.
- Об этом не беспокойтесь, Мари. Мы попросим Брема, Кедана и Шона пойти с вами. Джентльмены, вы не откажетесь?
- Но, Эвис, - возразил Шон Антрим, - кто тогда будет защищать вас?
- Со мной останется Тимоти. Кроме того, отсюда вдвое ближе до Меганезии, чем до континента, и вряд ли кто-то здесь всерьез хочет, чтобы что-то со мной случилось.
- Эвис права, - лаконично подтвердил Тимоти Стид.
- И, - добавила Эвис, - в случае криминальной угрозы, применяйте оружие без всяких  колебаний. Я отвечаю за каждую выпущенную вами пулю. 
- Тогда нормально, - заключил Брем Стюарт, взвесив в руке свой «Uzi», - идти прямо сейчас, или как?
- Через несколько минут, джентльмены, - сказала Эвис, - сначала мне надо выяснить некоторые обстоятельства.… Мари, как вы живете в Австралии?
- Так… - туземка-беженка пожала плечами, - …Нам дали угол и кровать в комнате, в бараке за оградой. Нас кормят трижды в день, дают кое-какую одежду. Жить можно.
- Но не очень удобно так жить, - заметила судья.
- Так… - Мари снова пожала плечами.
- А вам платят какое-нибудь денежное пособие? – продолжила спрашивать судья.   
- Иногда платят. Вчера пообещали кое-какие деньги, чтобы мы поехали сюда.
- Понятно, Мари. А вы откуда родом? Где раньше жили?
- Раньше - в Новой Каледонии на Гранд-Терра в Коумако. У мужа была ферма, но все пропало, когда случилась война. Мы бежали. Муж пропал. Многие пропали.

Эвис Дроплет протянула руку и осторожно погладила туземку по плечу.
- Мари, я сожалею, что так вышло. Если вы хотите вернуться, то у вас будет ферма, коттедж, и компенсация за потери: десять лет по триста фунтов в месяц.
- А сколько это в австралийских долларах? – заинтересовалась туземка.   
- Это четыреста примерно.
- Ух! Четыреста австралийских долларов! Это хорошо! А ферма какая?
- Десять гектаров. Вы можете взять и больше, если готовы платить аренду.
- Ух. А за эти десять гектаров сколько надо платить?
- Нисколько, если вы будете там работать, чтобы земля не стояла без дела.
- С чего бы у меня земля стояла без дела? Если, конечно, земля годная.
- Земля годная, - уверенно сказала Эвис Дроплет, - у вас будет выбор из нескольких вариантов. Посмотрите, который участок больше подходит под ваши привычки.
- Ух… А какие бумаги надо заполнять, чтобы все это получить?
- Никаких. Вы просто объясните на словах, а оформит социальный комиссар.
- Ух… А почему все это мне?
- Не только вам. Всем, кто готов нормально жить, работать, растить детей. Я думаю, правильно будет, если вы за едой расскажете это вашим знакомым женщинам.
- А… Да… Я пойду к ним, наверное… Мэм, а вы точно не обманываете?
- Я обещаю, - сказала судья, - так и будет, Мауи и Пеле держащие мир – свидетели.
- Ух! Если вы правда обещаете, то я пойду. Скажу им. Но вы не улетайте, пока мы не  решим, хорошо?
- Хорошо, Мари, я буду здесь. Но, пожалуйста, не тормозите. Договорились?

Мари Тоутао утвердительно кивнула, взяла малыша за руку и пошла к соседкам. Три королевских лейтенанта двинулись вместе с ней. А репортеры, наконец-то, вышли из ступора, сообразили, что происходит, и на судью посыпались вопросы.
… - Мисс Дроплет, где гарантия, что вы не обманете эту доверчивую женщину?
… - Судья, а почему пособие такое маленькое? Известно ведь, что после войны ваше правительство выплачивало на порядок большие компенсации.
… - Уточните, судья, это только для мам-одиночек, или для всех репатриантов?
- ОК, - перебила она, - я отвечу на первую серию. Кто спросил про гарантии, просто незнаком с принципами работы Верховного суда Меганезии. Читайте на сайте. А что касается размера пособия, то для граждан оно действительно на порядок больше. По Великой Хартии, граждане участвуют в защите страны, и получают соответственно. Теперь о классификации репатриантов. Она проста. Есть люди, которые работают, и социализируются. Дом, семья, дети, нормальные отношения с соседями. Программы помощи разные для мам-одиночек, для крупных семейных групп, и для молодежи без детей, кроме того, есть зависимость от уровня квалификации и от профессии. Все это относится к социально-перспективному классу. Есть другой класс: это люди, которые настроены бездельничать, воровать, и заниматься рэкетом. 90 процентов контингента, привезенного сюда - как раз такие. Они не нужны в Гавайике. И последний класс: это деятели государственной культурно-культовой пирамиды. Мы называем их: оффи. Вот пример: Пьер Доуаре. Такие тоже не нужны в Гавайике.         

После короткой паузы посыпались новые вопросы:
… - Мисс Дроплет, как получилось, что вы подменили здесь королеву Боудис?
… - Судья, что вы скажете о позиции Меганезии в деле о баронском наследстве?
… - Можете ли вы ответить: где сейчас королева? 



Чуть позже. 28 апреля 11:15. Остров Норфолк, отель «South Pacific Paradise».

Появление королевы Боудис в ресторане отеля вызвало феерический эффект. Первые несколько минут немногочисленная туристическая публика бегала туда-сюда, чтобы выбрать лучший ракурс для съемки на фотоаппараты и на камеры своих телефонов. В маленькой команде приезжих юристов было больше порядка и целенаправленности. Мгновенно появились бумаги о подтверждении полномочий королевских судей. Эти бумаги, аккуратно выложенные на столе перед королевой, стали на некоторое время фронтом работ. Боудис, с приличествующей торжественностью поставила длинную, красивую подпись в каждой указанной бланковой полосе. Публика, которая впервые наблюдала процесс простановки подписи Ее величества, поаплодировала.   

После этого, Боудис позволила себе просто поболтать со всеми присутствующими, а заодно выпить большой стакан с местным разноцветным коктейлем, и чашечку кофе. Иногда это огромное удовольствие – вот так запросто поболтать с незнакомыми, но доброжелательными, и искренне заинтересованными людьми. Боудис почувствовала изумительный эмоциональный подъем. Этакий веселый и бесшабашный авантюризм. Сейчас (впервые в жизни) она была настоящей (а не игрушечной) королевой.
Она с легкостью отвечала на заданные, или сходу угаданные вопросы.
Она фотографировалась со своими вдруг объявившимися фанатами.
Она спела хором с несколькими местными пожилыми дядьками и тетками: 
«Rule, Britannia! Rule the waves:
Britons never will be slaves»!
Местный художник нарисовал на электронном планшете экспромт-портрет Боудис.  Скорее, оптимистичный шарж «схвативший» настроение королевы. Она, по просьбе автора, изобразила стилосом в углу портрета свою полную подпись: «Boudic II, by the Grace of God of the United Kingdom of Great Britain and Northern Ireland and of Her other Realms and Territories Queen, Head of the Commonwealth, Defender of the Faith».

Публика в ресторане немедленно стала скачивать эту композицию на свои телефоны, пользуясь тем, что художник-автор (то ли в шутку, то ли всерьез) объявил: «это будет свободно распространяемым, как национальная реликвия Британского содружества». Между делом, кто-то поинтересовался: почему Боудис II (и когда была Боудис I)? Тут Боудис не упустила случая применить свое историко-археологическое образование, и прочла короткую популярную лекцию о Боудис, королеве Восточной Англии в I веке Новой эры, в период Римской оккупации. Начав войну против Рима при императоре Нероне, королева Боудис уничтожила IX легион, и взяла несколько крупных городов, включая Лондон (разрушив их полностью). И только объединенным силам XIV и XX легионов, дополненных корпусом колониальных наемников, удалось разбить армию Боудис. После поражения, королева покончила с собой. Грустная история. И все же, фигура этой кельтской королевы, бросившей вызов всесильному (в те времена) Риму, осталась в фольклоре символом несгибаемой британской свободы. Памятник ей был установлен в Вестминстере незадолго до Первой мировой войны... 

…На этом этапе лекции, когда Боудис (разумеется - современная Боудис) собиралась перейти к кельтской реконкисте, и взятию Адрианова вала в 367 году, на сцене вдруг появилась кавалерия. Двое всадников и третья лошадь – свободная, в поводу. Облик всадников вызвал живой интерес публики. Сами по себе конные прогулки на острове Норфолк - обычное развлечение для туристов, однако туристы при этом не надевают бронежилеты и тактические каски, и не берут с собой пистолет-пулеметы. Боудис в первый момент поразилась этому зрелищу, и только через четверть минуты поняла: всадники знакомые: майор Тимоти Стид и меганезийская судья Эвис Дроплет. Такой получился яркий финал для спонтанной исторической лекции королевы.

Разъяснения были даны, когда Боудис тепло попрощалась с публикой, заняла место в седле, и кавалькада из трех всадников отправилась на северо-запад, через маленький симпатичный городок Кингстон (столицу острова Норфолк) к аэропорту. Ехать было примерно две мили, торопиться незачем, и можно поговорить в седле.
- Идея этой конной прогулки, - начал майор Стид, - принадлежит вашим лейтенантам, миледи. Они втроем настаивали, что именно так надо поднимать авторитет короны.
- А я, - добавила Эвис, - присоединилась для безопасности. Иначе мало ли что...
- М-м… - протянула королева, - …А как быть с проблемой демонстрантов?      
- Они уже не проблема, - ответила меганезийка, - сначала был маленький скандал, но дальше мы пришли к компромиссу: они на своей калоше убрались с острова Норфолк немедленно, под мое обещание, что наш патруль не разбомбит их в открытом море.
- Любопытный компромисс, - оценила королева.
- Очень хороший компромисс, миледи, - высказался майор Стид, - здешняя локальная полиция, состоящая из трех офицеров и десяти волонтеров, вовсе не хотела, чтобы по острову болтались 900 полубандитских субъектов.
- Понятно. Я надеюсь, вам не пришлось ни в кого стрелять?
- Не пришлось, - подтвердил он, - видите ли, миледи, у судьи Эвис Дроплет хорошая репутация. В смысле, у судьи настолько плохая репутация, что никому не захотелось проверять, что будет, если она поставит себе цель устроить тут небольшой геноцид.    
 



*37. Сборка паззла для королевы.
29 апреля, утро. Новая Каледония. Остров Пайнс.

Комплексная аграрно-морская ферма, принадлежащая 28-летней Йоке Хэппи англо-меланезийской метиске, мичману-саперу резерва Народного флота, охватывала всю горловину внутреннего залива острова Пайнс (включая причудливые миниатюрные островки в горловине и просторные подводные отмели). На суше размещалась лишь меньшая часть фермы, а большая - состояла из отмелей, прекрасно подходящих для выращивания GM-водорослей «марибатата». Эта новая морская агрокультура имела бешеную продуктивность - только поэтому на плантации могло прокормиться стадо ламантинов: два десятка особей. Ясно, что хозяйка фермы теряла значительную долю урожая марибатата – и где тут фермерский здравый смысл?..

…Чудесным почти безветренным поздним утром 29 апреля эту тему обсуждали двое: спортивно сложенный мужчина лет 40 - англосакс, и полненькая, но весьма изящная женщина, раза в полтора моложе его, этнически происходящая с Эгейского взморья. Парочка отдыхала на пляже одного из микро-островков горловины, будучи одетыми в туземном стиле – иначе говоря, вообще ни во что (а вещи были брошены в лодке, на которой они пришли). Внимательный наблюдатель заключил бы по особенностям их  поведения, что прошлую ночь они провели вместе, и очень ярко провели. Да, кстати парочку звали: Тимоти Стид и Кюгю Фирин. Вот такой поворот событий…
… - Непонятная девчонка Йоке Хэппи, - произнесла Кюгю, - с одной стороны такая практичная, а с другой стороны пустила этих обжор в свой морской огород.
- Декоративная фауна, - высказал предположение Тимоти.
- Быть того не может, - возразила турчанка-пилот, - какие они декоративные? Это не  кошечка, и не комнатная собачка, а настоящая корова, хотя и морская.   
- Но, - заметил британский разведчик, - бывают и крупные декоративные животные. Например, слон. Многие миллионеры-индусы держат слонов в своем поместье.   
- Миллионеры-индусы это хитрожопые жирные скоты, они не в счет - сказала Кюгю.
- Ты знаешь биографии всех индусов-миллионеров? – слегка съехидничал Тимоти…

…И был сразу ущипнут за бок, с пояснением мотива:
- Нечего издеваться! Мне же вправду интересно: зачем Йоке завела морских коров?
- Ладно. Вот тебе рабочая версия: Йоке хочет научиться их доить. Ведь это коровы.
- Босс, ты опять издеваешься? Как можно доить морских коров?
- Как-то можно, я полагаю. Ведь они как-то кормят детенышей молоком.
- А ведь верно… - задумчиво отозвалась турчанка, - …Корова, это и в море корова.
- Aloha foa! Это классная идея! - раздался веселый тонкий голос откуда-то сверху.
- О, черт… - буркнул Стид, и повернулся к источнику звука.

Надо отметить, что у микро-островков в этом заливе оригинальная структура (или архитектура). Основная часть островка - вулканический монумент, что-то наподобие огромной каменной головы (останца лавовой породы), вокруг шеи - наносная отмель, надводная часть которой образует пятачок пляжа. Можно выбрать такой островок, у которого голова затеняет пятачок пляжа все утро. В условиях опаляющего солнца на тихоокеанском южном тропике, такой выбор - самый разумный для туристов из более умеренных широт. Вот почему Тимоти Стид и Кюгю Фирин выбрали этот пляж. Что касается внезапно встрявшего голоса сверху, то он принадлежал очень юной туземной  персоне, усевшейся на верхушке циклопической каменной головы. Эта персона была знакомой: 10-летняя условная туземка Брют Хэппи, дочка хозяйки фермы.
- Знаешь, – заявила Кюгю Фирин, задрав голову вверх, - тебе надо надрать уши!
- Это за что? – невозмутимым тоном полюбопытствовала 10-летняя девочка.
- За подглядывание интимной жизни, ясно?
- Какой интимной жизни? Вы не занимались сексом, а просто сидели и болтали. Я бы тактично отползла, если бы у вас дело дошло до дела. Кстати, если бы я не стала вас окликать, то вы бы меня даже не заметили. E-oe?    
- E-o, - честно признал Тимоти Стид.
- Но, - продолжила Брют Хэппи, - я вас окликнула, потому что мне интересно насчет ламантинов. В смысле, что их можно доить, наверное. А теперь помогите мне слезть, пожалуйста. С этой стороны резкий обрыв, а в обход мне лениво.
- Ладно, - согласился майор, встал, и вытянул руки вверх вдоль каменного обрыва.
- Во мне треть центнера веса, - на всякий случай, предупредила условная туземка и, выдержав короткую паузу (чтобы адресат успел осознать это сообщение), аккуратно сгрузила себя на подставленные руки.
- Вот так, - сказал он и, без особого усилия поставил ее на песок пляжа.
- Mauru, Тимоти! – она дружески хлопнула своими ладонями по его плечам, сделала короткий шаг назад, и поправила сумку-пояс (составлявший всю ее одежду). 
- Maeva, - ответил майор. 
- Хочешь кокосового молока, мелкая хитрюга? – добавила Кюгю Фирин.
- Хочу. Но я не очень мелкая, и не такая уж хитрюга, простая faaapu-o-tama-hine.
      
Турчанка-пилот протянула юниорке флягу с кокосовым молоком и переспросила:
- Кто-кто ты?
- Faaapu-o-tama-hine, фермерская дочка, - уточнила Брют, и глотнула из фляги.
- Как же, как же. Знаем мы таких простых.
- Mauru, Кюгю, - туземка вернула фляжку, - а почему ты не веришь, что я простая? 
- Maeva, Брют. Не верю я потому, что маму твою знаю немного. И ты вся в нее.
- Хэх… - туземка грустно выпучила глаза и оттопырила нижнюю губу, став внезапно похожей на грустного Маугли из мультфильма по Киплингу… - Это значит, я еще не научилась, как мама. Мама умеет делать, чтоб люди верили, что она простая faaapu.
- Вот уж, - сказала турчанка, - лично я, посмотрев на твою маму, сразу не поверила в простоту фермерскую. Кто такой доверчивый, тот, как говорят на моей исторической родине, с базара уходит без кошелька и без товара, зато с разинутым ртом.
- Смешно, - девочка-туземка хитро улыбнулась, - а где твоя историческая родина?
- Чанаккале, западная Турция. Папа с мамой оттуда. А я родилась уже в Лондоне.
- Чанаккале, это где была Троянская война?   
- Вот так да! Верно! Ты хорошо знаешь историю, маленькая простая фермерша.
- Ну, ты же все равно уже не поверила, что я простая. Что теперь шифроваться? А ты можешь прямо сказать: Тимоти прикололся про доение ламантинов, или реально?
- Не знаю… - турчанка повернулась к майору, - …Босс, ты прикололся, или реально?
- Скорее, реально, - ответил тот, - существуют исследования о молочном потенциале морских млекопитающих. Этой темой занимался Жак-Ив Кусто во Франции, Виктор Шеффер в США, и Авенир Томилин в СССР. Материалы существенно засекречены, поскольку работы велись в годы Первой Холодной войны и были ориентированы на прикладную задачу качества питания экипажей атомных ракетоносцев в Заполярье.   
- Босс, ты шутишь?
- Нет, я серьезен, как дикобраз перед коитусом. Ты не представляешь себе обстановку Первой Холодной войны. Паранойя властей зашкаливала от страха. Финансировались совершенно абсурдные военные направления, например, создание противоракетного спецназа, обученного телепатии и телекинезу. Работы по технологии доения моржей, финвалов и кашалотов на этом фоне выглядят относительно разумными.
- И что получилось с моржами? – заинтересованно спросила Брют Хеппи, выбрав из перечисленных животных то, которое морфологически ближе к ламантинам.

Майор Стид неопределенно пожал плечами.
- Я не знаю. Возможно, если найти хакера, который взломает компьютерные архивы примерно середины 1970-х, то можно найти документацию по этим направлениям.
- Ясно, - заключила туземка, извлекла из своей сумки-пояса коммуникатор wiki-tiki, и нажала значок на сенсорном экране…
… - Алло, мама! Слушай…
… - Все ОК, я на Третьей Гриве, болтаю с британско-королевскими разведчиками.
… - Да, мама. Я сделала домашку по геометрии и по механике. Ты можешь уже меня послушать, или будешь дальше грузить?..
… - За что по жопе-то? Я просто спросила: можешь ли ты послушать?
… - Ну, извини, что я сказала «грузить». Короче: ты уже слушаешь?
… - По ходу, надо взломать архив Пентагона 1970-х насчет доения моржей.
… - Нет, мама, я не курила никакую травку, и не жевала никакие грибочки!
… - Мама, это реальная тема. Просто, нужен толковый хакер.
   
Телефонный диспут между мамой и дочкой, завершился (как можно было заранее догадаться) победой дочки по очкам, поскольку она (несмотря на юный возраст) уже отлично умела играть на любопытстве людей – особенно на мамином любопытстве. Достигнув этого успеха, Брют Хэппи вернула коммуникатор в пояс-сумку, и резким жестом вскинула левую руку с растопыренными пальцами в форме «V» - Victory.   
- Классно! Мама знает, кто может нарыть info про моржей Первой Холодной войны.   
- Надеюсь, - сказал майор Стид, - это окажется полезно для вашей фермы.
- Ага! – юниорка тряхнула головой, - У нас такая info не пропадет зря! А вы хотите мороженого с кедровыми орехами и клюквенным сиропом?
- Чего? - удивилась Кюги Фирин, - Если я отвечу «да», то ты вынешь из своей сумки морозильную камеру, в которой будет полно этого мороженого?   
- Эта морозильная камера не в сумке, а там, - Брют показала рукой направление.
- И что в той стороне? – не поняла турчанка.
- Там то, что надо: яхта Эстебана Стивелли и Белли не-знаю-как-ее-фамилия, у этих странных киви путаница из-за смены фамилий при игре с церковными кольцами.
- Может, с обручальными кольцами? – предположил майор Стид.
- Может, - сказала Брют, - но главное: ты понял, о чем я.
- Вероятно, да. Белли это Мирабелла, бывшая жена Освальда Макмагона, а Эстебан Стивелли это ее новый близкий друг, главный бонза Антарктического Тред-юниона специалистов, АТЮС.   
- E-o! А Патриция Макмагон, с которой я дружу, это дочка Белли и Освальда. 
- И, - догадалась Кюгю, – поэтому у нас есть шанс поесть мороженого на халяву?
- Это не шанс, - поправила Брют, - это точно, как теорема Пифагора.   



Классическая 15-метровая крейсерская парусная яхта из Новой Зеландии это… Если слушать экспертов, многие из них отметят: у новозеландских парусников есть нечто особенное. Не просто качество, не просто шарм, а… Словами не объяснить. И ладно. Заметим только, что яхта по имени «Карамба», принадлежащая Эстебану Стивелли, оправдывала добрую репутацию парусников киви. Почему этот веселый и толстый, необычайно подвижный и очаровательно беспардонный профсоюзный бонза назвал любимую яхту популярным пиратским ругательством испанского происхождения – вопрос бессмысленный. Люди вроде Эстебана Стивелли принимают такие решения с легкостью, спонтанно, не задумываясь, и неожиданно - удачно. Это имя шло яхте.

После такой преамбулы, понятно, что кают-компания «Карамбы» была оформлена в пиратском стиле (как это понимали Эстебан и Белли). На стенах висели скрещенные абордажные сабли, а стол был из грубо обработанного дерева, и его украшали всякие надписи и рисунки, сделанные чернилами, или карандашом, или вырезанные ножом. Главным напитком за столом был боцманский грог, но для 10-летней Брют, конечно, создали альтернативу - какао с корицей. И (как было обещано) центральную роль на пиратском столе играло мороженое с кедровыми орехами и клюквенным сиропом.

Эстебан Стивелли отхлебнул грог из тяжелой оловянной кружки, после чего крякнул, вытер губы ладонью, и объявил без лишней скромности:
- У меня сегодня получилось чертовски правильное пойло!
- Дядя Эстебан, - сказала Патриция, - не налегай на горячий алкоголь в тропиках.
- Есть же кондиционер, - возразил он, - тут можно сделать локальное заполярье, и…       
- …Мигом получить ангину, - договорила она.
- Пат, прекрати прессовать моего мужчину! – потребовала Мирабелла.
- Мама, я его не прессую, а спасаю. Для тебя, между прочим. И где спасибо? 
- Обойдешься. Это твоя священная дочерняя обязанность. Медитируй на это!

Тут Патриция Макмагон картинно обхватила щеки ладонями, и голосом трагической героини из пьесы викторианской эпохи, четко продекламировала, обращаясь к майору Тимоти Стиду и к пилоту Кюгю Фирин:
- Вы не поверите, но все мои школьные годы проходили в обстановке такого грубого попрания моего человеческого достоинства.
- Немодный текст, - сказала Мирабелла, - современный зритель этого не оценит. 
- Они все время так, - сообщила Брют Хэппи, тоже обращаясь к Тимоти и Кюгю.
- Да! – гордо подтвердил Эстебан, - Ты очень наблюдательна, маленькая язычница!
- Эстебан, что ты имеешь против язычества? - поинтересовалась 10-летняя туземка.
- Черт возьми! – профсоюзный бонза взмахнул кружкой, - я ничего не имею против язычества, особенно – против Tiki! Мне нравится, что тут в стране Нези у богов есть чувство собственного достоинства, они не мелочны. А вот европейский бог - другой. Например, реакция СМИ на вчерашнее выступление королевы Боудис. Едва почуяв языческий мотив ее лекции, репортеры сразу обвинили ее в сатанизме, и в намерении разрушить Лондон, как при кельтской войне I века. Хотя, она не говорила об этом, а попросту изложила историю кельтской королевы Боудис Первой. 
- Европейский бог, это который, кстати? – поинтересовалась Кюгю, подцепив ложкой изрядный кусок мороженого, политого сиропом.

Эстебан Стивелли снова взмахнул кружкой.
- Черт побери! Опять я залепил нетактичность про религию. Я не сообразил, что ты мусульманка.
- Какая неосторожность! – съязвила она, - Разве ты не заметил на мне хиджаб?
- Честно говоря, не заметил, - сказал он, - по-моему, на тебе майка и шорты.
- По-моему, тоже, - весело согласилась с ним Кюгю, - я мусульманский агностик. Это примерно как христианский гуманист. Так, все-таки: европейски бог – это который?
- Просто, - пояснил профсоюзный бонза, - есть единственный настоящий бог для всей Европы, а заодно, для Северной Америки, и отчасти для Австралии. Ты знаешь такой латинский афоризм: «Vox populi – vox dei»?   
- Голос народа – голос бога? – отозвалась турчанка, - Да, в школе проходили. Но мне кажется, что голос продажных TV-каналов, это не голос народа. А тебе? 
- А мне кажется, - ответил он, - что никакого другого голоса у народа просто нет.
- Четвертая власть стала первой, - добавила Мирабелла, - об этом говорят уже давно. Примерно с войны на Магрибе в 2010-х, где три четверти репортажей были фейком. Представь голос народа отдельно от народа. Представь, что этот голос и есть бог. А продажные TV-каналы, это жреческая каста, или храмовая обслуга при боге.    
- Я представила, - задумчиво сказала Кюгю, - и это выглядит дерьмово.
- Верно, - согласилась Мирабелла, - это выглядит дерьмово, но таковы политические доминанты нашего времени. Надо работать с учетом этого, если мы хотим победить.

Тимоти Стид мгновенно встрепенулся, уловив формулировку знакомой конструкции.
- Друзья, а кого мы хотим победить?
- Не кого, а что, - уточнил Эстебан Стивелли, - ты готов обсудить это подробнее? 
- Я готов, если это своевременно.
- Это почти своевременно, Тимоти. Наверное, перед обедом молодежь захочет слегка поплавать для нагула аппетита. Общение с ламантинами очень способствует. Вот кто может похвастаться аппетитом, я даже завидую этим морским коровкам.
- Понятно, - заявила Патриция, слизнув с ложки последний кусочек мороженного из стеклянной вазочки, - слушай, Брют, вроде, дядя Эстебан деспотично предлагает нам с тобой выметаться за борт до обеда. Бизнес-тайна. Плащи и кинжалы. Как-то так.
- Ага, - условно-туземная юниорка кивнула, - а на обед будет что-нибудь вкусное?
- Очень вкусное, - пообещала Мирабелла, - и это будет в три часа после полудня.
- Я, наверное, с вами, девчонки, - сказала Кюгю Фирин, - ведь тайны, это не мое.
- Отлично, -  Патриция подмигнула, - ты как раз то, что нам надо для счастья.
- Пат, что ты задумала? – обеспокоилась Мирабелла.
- Все ОК, мама! Ты узнаешь это за обедом, в три часа после полудня.
- Пат! Обещай мне, что ваши развлечения останутся в разумных пределах.
- Мама! Я совершеннолетняя, ты не забыла? Ну ладно, я обещаю. Идем, девчонки!



Три девушки покинули кают-компанию, и Патриция (которая выходила последней) элегантно помахала ладошкой и закрыла за собой дверь.
- Дочка выросла чудовищно своенравной особой, - со вздохом, сказала Мирабелла.
- Нормально! – возразил Эстебан, - В таком возрасте надо уже уметь поставить себя в любой компании, чтоб уважали. А немного позерства для красивой девушки тоже не лишний элемент. Да, Белли, из этой девушки выйдет толк, поверь моей интуиции.    
- Угу, - буркнула Мирабелла, - вопрос в том, что значат слова: «выйдет толк». Но, не будем отвлекать майора на наши несколько запутанные семейные дела. У нас другая актуальная тема. И очень удачно, что нашелся повод обсудить это сегодня.
- Для начала, - перехватил инициативу Эстебан, и наплескал грога в кружки, - чтобы понятна была наша политическая ориентация, я предлагаю выпить за Ее величество Боудис Вторую, милостью божьей, королеву Великобритании и Северной Ирландии, и других ее земель и территорий, главу Британского Содружества, защитницу веры!   
- За королеву Боудис! - поддержал майор Стид, и сделал глоток, - а справедливо ли мое предположение, что тут творится тайный роялистский заговор? 
- Точнее, - ответил профсоюзный бонза, - тут творится заговор роялистов-патриотов нашего общего Британского Содружества, направленный, в первую очередь на, скажу прямо: экзотические южные территории и акватории.
- Антарктика? – напрямик спросил майор MI-6, сразу сопоставив сказанное с тем, что Эстебан Стивелли является лидером именно антарктического тред-юниона.
- Антарктика, - ответил Эстебан, - это программа-минимум.
- Сиу, выражайся определеннее, - вмешалась Мирабелла, - наша программа-минимум охватывает не всю Антарктику, а лишь Сектор Росса. Сколько еще земель мы сможем присоединить к бесспорным владениям королевы, покажет развитие событий.

…Сектор Росса! Это был ключ, при повороте которого в мозгу Тимоти Стида сразу сформировалась стройная картина, ранее выглядевшая, будто россыпь непонятных разноцветных фрагментов.
Начало декабря. Парламент Новой Зеландии заговорил о выходе из Международной конвенции о ресурсном моратории и национальной индифферентности Антарктики.
Новый год. Популярный киношник Освальд Макмагон устроил рекламный круиз на дирижабле на ближние антарктические острова Баллени, для раскрутки только что учрежденной им (и, казалось бы, шуточной) Зюйд-Индской Компании - ЗИК.
Февраль. Слухи о теневом антарктическом пакте Новой Зеландии и Меганезии.
Март. Теракт в Лондоне, давший старт скандалу с наследством Барона Кестенвэла.
Начало апреля. Зюйд-Индская Компания поглощает спорное баронское наследство, превращаясь, таким образом, из рекламного пузыря, в немаленький экономический конгломерат с виртуальным капиталом в несколько миллиардов долларов. Тогда же, королева Боудис втягивается в скандал с этим наследством, и цепь событий как-то незаметно сдвигает ее с позиции нейтралитета на позицию поддержки ЗИК.       
Середина апреля: в круизную команду королевы вливается доктор Лйалл Тью, яркий персонаж: эколог, океанолог, бермудский яхтсмен и… Участник геологоразведочной антарктической экспедиции на шельф в Секторе Росса. Его роль в спасении команды королевы при теракте QF-3, и в планировании вывоза детей королевы – тоже тема...   
Текущий момент: королева Боудис оказывается перед перспективой парламентского низложения, и тут возникает новозеландский антарктический профсоюзный бонза с предложением заговора под лозунгом: «Слава королеве Боудис»! И звучит ключевое название: Сектор Росса. Из разрозненных фрагментов складывается картина паззла.
   
Что же такое Сектор Росса? В географическом плане - это сферический треугольник, простирающийся от 60-го градуса Южной широты до Южного полюса между двумя меридианами: 160 Восточной долготы и 150 Западной долготы. В этот сектор входит восточный край Земли Виктории, несколько антарктических островов и архипелагов, действующий вулкан Эребус, и грандиозный шельфовый ледник Росса. Сухопутная территория Сектора Росса - полмиллиона квадратных километров - примерно вдвое больше, чем площадь, собственно, Новой Зеландии - и тут надо перейти к политике.       

В политическом плане Сектор Росса - часть Королевства Новая Зеландия (однако, не входящая в международно-признанную территорию государства Новая Зеландия). В истории дипломатии есть разъяснение того, как возник этот абсурд с двумя Новыми Зеландиями (большим королевством и значительно меньшим государством). Если же рассказывать кратко, то с 1931 по 1947 год власти Британии пытались как-то решить статусные проблемы с фактически-независимыми колониями: Канадой, Австралией и Новой Зеландией. Бумаги были подписаны, но через 5 лет всплыли бюрократические дефекты, и ради их формального устранения, в 1952 году королева Елизавета II была вынуждена объявить себя главой дополнительного королевства - Новой Зеландии. В королевство вошли: Новозеландский архипелаг с прилежащими субантарктическими островами, три полинезийских архипелага – Токелау, Острова Кука, и Ниуэ, и… Да! Антарктический Сектор Росса. В 1960-е годы, три полинезийских архипелага стали в разной мере автономными. Сектор Росса, как лежащий южнее 60-й широты, отпал от государства Новая Зеландия по условиям Международной конвенции об Антарктике (оставшись, как территориальная заявка, отложенная на будущее). Но эти изменения коснулись лишь границ государства Новая Зеландия. А королевство Новая Зеландия продолжало включать все то, что было перечислено в акте Елизаветы II от 1952 года.

В экономическом плане Сектор Росса это (как минимум) два месторождения редких металлов (включая уран, торий, и платиноиды), одно месторождение алмазов, и еще огромное (20.000 квадратных километров) месторождение газового конденсата под шельфовым ледником. Плюс инфраструктура трех полярных станций, плюс вулканы Эребус и Террор на острове Росса, плюс оазис Райта с геотермальным озером Ванда, расположенные на восточном краю Земли Виктории… Есть за что сражаться! 

Кстати – за что? Или (выражаясь языком спецслужб) «какова процедурная цель этой спецоперации»? У Эстебана и Мирабеллы уже имелся готовый ответ на этот вопрос. Процедурная цель - признание Сектора Росса, как бейливика. По британскому праву бейливик: «Коронное владение королевы Британии, не являющееся, однако, частью британского государства». На язык европейского права такое не переводится - вот и прекрасно! Пусть они в ужасе смотрят, как мы, славные сыны и дочери Британского Содружества, творим политэкономического монстра в международно-правовом поле.   

Изложив эти соображения, Эстебан и Мирабелла, замолчали, переглянулись, а затем, откинувшись на спинки кресел, синхронно посмотрели на майора Стида.
- В общих чертах, я понял цель, - сказал он, - а как насчет методов ее достижения?
- Тавматургия, - лаконично ответил Эстебан Стивелли.
- Простите? – удивленно переспросил майор.
- Тавматургия, - повторил профсоюзный бонза и пояснил, - это технология творения практически ценных чудес при помощи богов. Или же, в нашем случае, при помощи  одного бога, точнее, при помощи его голоса, идентичного голосу, как бы, народа.
- Vox populi – vox dei, - напомнила Мирабелла.   
- Тавматургия, как технология, - продолжил Эстебан, - не так уж сложна в нашу эру компьютерных и телевизионных СМИ на фоне всеобщего бардака и неспособности государственных правоохранительных институтов противодействовать тайным или отчасти тайным влияниям на жрецов. Я имею в виду – на TV-деятелей. Применяя тавматургию к жрецам, мы получим голос бога, признающий легитимность Боудис, как автократа Королевства Новой Зеландии. Это позволит, опять же, легитимно, создать антарктический бейливик Сектор Росса.
- А давайте ближе к практике, - предложил Стид, - верно ли я понял, что под словом «тавматургия» вы понимаете такой арсенал средств, как подкуп, запугивание, шантаж и, в особых случаях – политические убийства?
- М-м… - произнес Эстебан. - …В общем, да, на привычный вам язык спецслужб это переводится примерно так. И вы хорошо отметили: политические убийства уместны только в особых случаях. Это ведь не самое красивое средство тавматургии.
- Мы с Эстебаном, как бы, гуманисты, - усилила этот тезис Мирабелла.
- Как бы гуманисты… - эхом откликнулся майор. - …А верно ли я понял, что вы мне предлагаете донести это тавматургическое предложение до Ее величества?
- Вы абсолютно верно поняли, – подтвердила Мирабелла, - и лучше всего это сделать завтра, после того, как будут первые результаты судебных слушаний на Норфолке.
- Так… - Стид побарабанил пальцами по столу -  …Вы думаете о том же, о чем и я? 
- Давайте проверим это, - предложил Эстебан, и толкнул в сторону майора квадратик бумаги и ручку, и сам вооружился таким же набором инструментов, - минута, ОК? 
- ОК, - согласился Стид.

Через минуту, на квадратиках появились лаконичные надписи.
У Эстебана Стивелли: «О возможных чертовски неприятных сюрпризах».
У Тимоти Стида: «О возможных непредвиденных ходах противника».




*38. Ответный ход противника.
29 апреля, 9 вечера. Остров Норфолк, отель «South Pacific Paradise».

Термин «Flash-kidnapping» (или по-испански «Secuestro al paso») появился в странах Латинской Америки в конце XX века в связи с особым видом похищений людей. По данной криминальной технологии, некая команда похищает близкого родственника  «целевого субъекта». Через час - другой после похищения следует информирующий телефонный звонок «целевому субъекту». Ему предлагают быстро выполнить некое политическое, юридическое или экономическое действие, угрожая, что в противном случае похищенная персона будет убита.

Похищение происходит чаще всего в темное время суток, в отношении тинэйджеров (родители которых являются «целевыми субъектами»). Это логично: ведь тинэйджеры (статистически) наиболее бесшабашны – уже не совсем дети (поэтому ищут «взрослых развлечений»), но еще не совсем взрослые (поэтому не обладают опытом и привычкой заботиться о своей безопасности). После похищения, совершаемого обычным силовым методом, типичным для диверсионных армейских подразделений, происходят (как уже говорилось) контакт с родителями по телефону (а в XXI веке обычно по видеофону), и заявляется требование. Экспертам известно, что выполнение требования похитителей далеко не всегда решает проблему. В каждом четвертом случае похитители все равно убивают похищенного, чтобы не оставлять свидетеля.

Эйприл Крузо, доктор информатики и права из Новой Зеландии, а теперь – участник Судебного Комитета Тайного Совета Ее величества, конечно, все это знала, но… Ей не приходило в голову, что на маленьком австралийском острове Норфолк такое может произойти с ее 15-летней дочерью Десембер. И вот – звонок по видеосвязи, короткие, отрывистые фразы - ультиматум, затем изображение с web-камеры сотового телефона:  Десембер, привязанная скотчем к металлическому стулу. Рот залеплен тоже скотчем. Типичная картина «Secuestro al paso». В финале сеанса – предупреждение: «если вы обратитесь в полицию или расскажете кому-либо об этом разговоре, то…». Понятно.

Бросив телефон на стол, Эйприл Крузо заметалась по комнате, лихорадочно думая о возможных действиях, и одновременно ругая себя последними словами за грубую и глупую неосторожность… Как вдруг раздался негромкий стук в дверь. Новозеландка замерла от удивления. Такой визит не вписывался в сценарий «Secuestro al paso». Не приходят похитители к «целевой персоне» никогда. Но через секунду ситуация стала понятна – это не представитель похитителя, это такое совпадение.
- Мисс Крузо, это сосед из 17-го номера, Фриц Гофман. Извините, что беспокою. Вы могли бы помочь мне? У меня шов на лице разошелся, представляете?
- О, черт, - сказала доктор Крузо, и открыла дверь.

Конечно, она помнила соседа из 17-го номера, вежливого австралийского германца примерно 40 лет, мотогонщика-любителя. Фриц Гофман довольно сильно разбился на тренировке: левая половина лица распорота от подбородка до виска. Левое колено выбито так, что мистер Гофман перемещался, опираясь на трость. Но при этом (вот, характер!) он сохранял оптимизм, и за завтраком и за обедом развлекал соседей по столику всякими историями и качественными анекдотами. 
- Спасибо, мисс Крузо! – сосед сделал два шага в комнату на своих трех ногах (одной здоровой, одной битой и одной искусственной вспомогательной), после чего весьма аккуратно и тихо закрыл дверь.
- О боже! - воскликнула Эйприл Крузо, глядя на левую половину лица гостя (где, по-видимому, шов разошелся по все длине, был наспех заклеен полосой пластыря, и эта полоса насквозь пропиталась кровью), - О, боже! Мистер Гофман, давайте я вызову медпомощь. Какой тут телефон экстренной службы?      
 - Благодарю вас, мисс Крузо. Я думаю, лучше всего подойдет это, - гость протянул новозеландке визитку.      

Точнее, это была не визитка, а именная ID-карточка офицера INDEMI.
* Intelligence De Military – Meganezia Confederation.
* Хелм фон Зейл. Майор, полевой вице-директор.      
Сбоку было голографическое фото, а ниже - контактные Е-адреса и телефоны.

Кстати: гость специально повернулся так, чтобы удобнее было сравнить оригинал, невзирая на полосу пластыря, и установить аутентичность.   
- О, черт… - выдохнула новозеландка, - …Вы из незийской разведки!?
- Так точно, мэм.
- А колено и лицо, это…
- …Маскировка, - договорил германец, - и давайте к делу. Я все видел и слышал.
- Значит, вы сели на мой телефонный канал? 
- Да. И не только мы. Когда наш эксперт-хакер перекачивал троян в ваш телефон, то обнаружил, что там уже есть другой троян, установленный ранее.
- О, черт! – воскликнула она, - А если нас слышат те, другие? Ведь микрофон может работать на передачу, даже когда владелец телефона никуда не звонит!
- Мог бы, - уточнил майор, - если бы наш троян по команде оператора не стер базовый софтвер полминуты назад. Ваш телефон сейчас все равно, что разбит. Если смотреть статистику, то 2 процента людей, подвергающихся телефонному шантажу, срывают гнев на ближайшем объекте: бросают телефон в стену, или давят каблуком. Поэтому шантажисты не удивятся, что ваш IT-номер исчез из зоны доступа.         
- С этим понятно, - пробурчала Эйприл Крузо, - но что дальше, мистер фон Зейл?
- Дальше, надо знать ваше состояние здоровья и состояние здоровья вашей дочки.

Новозеландка искренне удивилась:
- Зачем?
- Ваше, - сказал майор, - чтобы понять, не опасно ли для вас прямое участие в спецоперации. Нервы, сердце, давление крови.
- Я в порядке, не сомневайтесь. Что я должна делать?
- Помогать мне, - ответил он, - а как здоровье вашей дочки?
- Точно не хуже, чем мое. Что конкретно вас интересует?
- Все необычное, мисс Крузо. Аллергии, инфекции, прививки, даже любые фобии.         
- Ничего необычного, мистер фон Зейл. Год назад Деззи получила сертификат SY.    
- Одиночный яхтинг, так, мисс Крузо?
- Да. А это возможно только при отличных медицинских показателях.
- Тогда полдела сделано, - сказал майор INDEMI, снимая телефон с пояса.
- О чем вы? – снова удивилась Эйприл Крузо.
- Я объясню через минуту, - пообещал он, и сказал кому-то по телефону, - Hi! Снэрг, вводная такая: кид соответствует стандарту здоровья SY.
… - Да, Снэрг, я уверен, она мне сказала.
… - Она рядом со мной. Что спросить? 
… - Принято... Мисс Крузо, есть вопрос.
- Я слушаю, – порывисто отозвалась новозеландка.
- Скажите, из какого металла сделано зеленое кольцо, которое ваша дочка носит на среднем пальце левой руки?
- Что? Неужели…
- Нет, все ОК, - быстро успокоил майор, - это не то, что вы сейчас подумали. Просто, нам пригодится маркер, который сразу отличит вашу дочку от мишеней.   
- А-а… Кажется, я понимаю... Это кольцо из стигиума. Вы знаете, это новый сплав, придуманный для бижутерии после успеха фэнтези-сериала «Хрисаор-лучник».
- Отлично!.. - майор INDEMI ободряюще улыбнулся и сказал в трубку, - …Снэрг, это кольцо из стигиума, так что кид имеет маркер. Бандиты наверняка не позарились на дешевую бижутерию, и размер кольца слишком мал для взрослого.
… - Об этом я и говорю. Есть на что ориентировать группу экзотической локации.



Та же дата 29 апреля, 23:00, океан недалеко от острова Норфолк.
30-метровый катер-корвет - мобильный штаб спецоперации. Кают-компания.

Снэрг Лофт, шеф-майор Генштаба, отложил телефон в сторону и объявил:
- Hei foa! У нас две позитивные новости. У Десембер Крузо превосходное здоровье, и характерное кольцо из стигиума - модификации бронзы плотностью 16 единиц. Такая плотность существенно ниже, чем у золота, и существенно выше, чем у серебра.
- Я поняла про плотность, - откликнулась военный инженер Эпифани Биконсфилд. 
- А я, - сказала судья Эвис Дроплет, - не поняла про здоровье. Откуда info?
- От мамы этой девочки, - сказал Снэрг Лофт, - так что можно доверять. 
- Значит, выбираем «Андромеду», или как? – спросила Эвис, - Что скажешь, Пиф?
- Ну… - Эпифани пошевелила пальцами, - …В смысле безопасности для кида, лучше применить психотропный компаунд «Айсфайр», чем штамм «Андромеда»…
- У? - отреагировал флит-капитан сомалиец Ашур Хареб, - А если Айсфайр повернет похитителям мозги так, что начнется стрельба по теням? Где же безопасность кида?
- С безопасностью хреново, - проворчал лейтенант Тоби Рэббит, младший из тех, что участвовали сейчас в штабном брэйнштурме.      
- Многое будет зависеть от их корабля, - авторитетно произнес 30-летний лейтенант-инструктор Фуо Татокиа, король маленького атолла Номуавау в районе Тонга-Фиджи.
- Резонно, - согласился шеф-майор Лофт, и посмотрел на инженера Биконсфилд.

Инженер жестом фокусника поиграла пальцами по плоскому и гибкому тактическому монитору, расстеленному на столе, будто скатерть. Монитор отображал карту острова Норфолк с окружающей акваторией, а после движений Эпифани Биконсфилд эта карта дополнилась схемой из разноцветных стрелочек и стилизованных силуэтов.
- На предыдущем шаге, - начала она, - мы смогли исключить варианты, что Деззи была вывезена воздушным транспортом, и что она спрятана где-то на острове. У нас остался только один вариант: она была вывезена морем. В заданном интервале времени остров Норфолк покинули три подходящих морских транспорта, вот они:      
… - 100-метровое снабжающее судно, разгрузилось и возвращается на континент.
… - 45-метровая парусно-моторная яхта, в чартерном круизе.
… - 20-метровый малый рыболовный сейнер, вышел на ночной лов.
… - Мы сопоставили параметры транспортов, включая тональность шумов на ходу и частотно-амплитудные характеристики морской качки с учетом их местоположения в момент коммуникации с доктором Крузо. Я предлагаю всем проверить наши выводы, представленные на этой схеме.
- Пиф, - сказал шеф-майор Лофт, - у нас мало времени. Давай сразу свой вывод.
- Вывод здесь, - инженер ткнула пальцем в схему, - младшая Крузо была вывезена с Норфолка на малом рыболовном сейнере.
- А мера достоверности этого вывода? – спросила судья Эвис Дроплет.
- Ну… - тут Эпифани Биконсфилд развела руками, - …Если мы не допустили совсем идиотской ошибки, то достоверность сто процентов. Но вот еще факт: после сеанса с доктором Крузо, тот малый сейнер пересекся с частной 25-метровой моторной яхтой. Совместная стоянка борт к борту в открытом море на несколько минут.

За столом на минуту наступила тишина, а затем Тоби Рэббит спросил:
- Куда идет 25-метровая моторная яхта?
- Вот, - сказала Эпифани, и провела пальцем над картой, - эта штука идет на запад, к островку Лорд Хау. Это логично: там есть аэродром.
- Пиф, - подал голос Ашур Хареб, - а еще два корабля с кем-то пересекались?
- Нет, - ответила она, - и они ни с кем не пересекутся, по крайней мере, до утра.
- Ну, а около какого-то места с аэродромом кто-то из этих двух окажется?
- Нет, - снова ответила инженер.
- По ходу, ясно, - заключил Фуо Татокиа, - а план той 25-метровой яхты у тебя есть?
- Да, - Эпифани Биконсфилд чиркнула пальцем в углу карты, и там появилось окно с полными ТТХ яхты, включая детальную планировку.
- Вот значит, - сказал Ашур, - стандартная «Рексмарис-88», вместимость 20 человек, максимальная круизная скорость 40 узлов.
- Да, - Эпифани кивнула, - эту скорость они и держат. От Норфолка до Лорд-Хау 900 километров, или 480 миль. Сейчас им осталось 400 миль. 10 часов хода.
- Если, - заметил Тоби Рэббит, - рыболовный трал не намотается на их гребной винт.
- Незачет, лейтенант, - строго сказал Снэрг Лофт, - если вдруг в открытом море у них намотается чей-то трал на винт, они сразу поймут, что полундра.
- Ну, - Тоби пожал плечами, - тогда, шеф-майор, мы откатываемся к первой дилемме: «Андромеда» или «Айсфайр».
- Умник какой, - пробурчал король Фуо, - ты хоть объясни: что такое дилемма?
- Это альтернатива с двумя вариантами, только по-гречески. 
- Хэх… Тогда верно. Дилемма.
- Нет никакой дилеммы, - возразил Ашур, - нельзя применять ту страшную дурь.
- Айсфайр, - поправила судья Эвис Дроплет.

Капитан-сомалиец кивнул и перефразировал.
- Нельзя применять Айсфайр, потому что, во-первых, как я говорил, может случиться стрельба по теням, а во-вторых, рулевой со съехавшим мозгом при скорости 40 узлов запросто убьет всех, просто крутанув штурвал.
- Андромеда, - лаконично подвел итог шеф-майор и хлопнул ладонью по столу.
- Это, типа приказ уже? – на всякий случай спросил Тоби Рэббит
- Да. Хватай своих ребят – и двигай дело. Не тормози, лейтенант! Секунды бегут.
   


30 апреля, сразу после полуночи, океан на трети пути от Норфолка до Лорд-Хау.

Мощная 25-метровая спортивно-круизная моторная яхта «Рексмарис-88» мчалась, как будто, едва касаясь пологих волн. Вокруг - тьма, проколотая точками ярких звезд. Эх, красота! Главное, чтобы бортовой радар вовремя заметил препятствие, если таковое окажется прямо по курсу. Но – радар на капитанском мостике показывал, что море в курсовом секторе абсолютно пусто на дистанции, как минимум 5 миль…

…И это было не совсем верно. Сейчас, всего в полста метрах перед яхтой, на высоте примерно 15 метров, летел довольно крупный объект. Больше всего он был похож на спортивный моторный дельтаплан с узким полужестким крылом большого размаха. Заметим: с очень тихим мотором и с каким-то сигарообразным контейнером вместо человека-пилота. Впрочем, такое соседство продолжалось очень недолго. Сработала программа компьютерного управления, контейнер приоткрылся, и встречный поток воздуха, нагнетая давление, как в обычном пульверизаторе, выдул содержимое этого контейнера (четверть кубометра жидкости) в виде тонкого тумана. Частично, туман безвредно рассеялся над морем, а частично – втянулся в вентиляцию яхты. И никто ничего не заметил. Кто будет в море обращать внимание на микро-капли тумана?

В течение следующих трех часов ничто не тревожило экипаж яхты «Рексмарис-88». Единственной заботой капитана и двух его помощников, было: не допустить, чтобы специфический экипаж изнасиловал 15-летнюю заложницу. Приказ Сахиба (просто «Сахиба», т.е. «Хозяина» на старом англо-индийском сленге – такое прозвище было у этого субъекта)… Так вот: приказ Сахиба звучал четко: никаких физических истязаний заложницы, пока «целевая персона» ведет себя послушно: не обращается в полицию и спецслужбы. У Сахиба не должно возникать сомнений, что если утром перед судебным слушанием «целевая персона» сделает все, что от нее требуется, то заложницу можно будет либо освободить невредимой, либо показать невредимой по видеосвязи (если от «целевой персоны» потребуется что-нибудь еще). Сахиб ясно дал понять: если капитан и его помощники не сохранят заложницу, то лучше бы им вовсе не родиться на свет. Такая хозяйская угроза, конечно, относилась и к рядовому экипажу – тупым боевикам. И у капитана с помощниками было нудное занятие: постоянно напоминать им об этом.

Такая рутина затягивает, вот почему ни капитан, ни помощники не заметили первых симптомов аномального ринита со стремительным ростом температуры тела. Рядовые боевики из экипажа тоже не заметили первых симптомов - все их мозги были заняты возможностью (как им казалось) все-таки получить от Сахиба санкцию на «relax» с заложницей. Кстати, заложница тоже не заметила первых симптомов, поскольку она чувствовала себя и без того отвратительно. Но вторую серию симптомов было никак невозможно не заметить. Когда температура тела поднимается выше 41 по Цельсию, мышцы, будто, превращаются в кисель, сознание начинает ускользать, и все попытки сосредоточиться хоть на такой простой вещи, как работа ложкой при питании супом, вызывают гул в голове, и смешение клочьев реальности с клочьями нелепых снов. Все таблетки вроде парацетамола из аптечки, не сбивали температуру, а лишь ухудшали самочувствие. Вскоре «контингент дошел»…



3:30 ночи 30 апреля. Океан на полпути от Норфолка к Лорд-Хау.

…К моторной яхте (идущей очень ровно – слава компьютерному автопилоту, системе GPS, и другим достижениям электроники) приблизились два, как будто, призрачных гигантских пингвина, скользящих над водой: малозаметные патрульные экранопланы Народного флота. Сам абордаж занял пару секунд. Боевики на яхте только пытались осознать: вправду это происходит, или это горячечный бред, когда десантная группа открыла огонь на поражение всех наблюдаемых мишеней. Точно как учил коммодор Гремлин: «Ваши действия: нейтрализация, и осмотр тела, как вас учили. Не играйте в героев, не пытайтесь брать вражеского комбатанта живым. Это не ваша работа».       

Их работой было (как на тренинге) поразить мишени, не задев заложника (кида). Эта задача упрощалась безделушкой: дешевым колечком из стигиума - бронзового сплава плотностью 16 единиц. Рентгеновский сканер (аналог общеизвестного сканера багажа, используемый в аэропортах) установил местонахождение заложника: дальняя каюта в носовом отсеке яхты. Оружие двух охранников тоже было видно на сканере. Если бы охранники-боевики пребывали в здоровом состоянии, то они попытались бы как-то сопротивляться. Но над ними уже поработал штамм «Андромеда», и теперь они были «нейтрализованы» раньше, чем успели понять, что происходит.       

Заложница тоже не сразу поняла, что происходит. Точнее, она не могла решить: то ли сознание, помутненное от высокой температуры, генерирует миражи, то ли какие-то ребята в камуфляже действительно захватили яхту и перестреляли похитителей. Тем временем персонажи (или миражи) в камуфляже, продолжили действовать.
- Тон-тон! - сказал один камуфляжный в консоль своего шлемофона, - Фок-Марс, это Чарли-Первый, мы зачистили носовую каюту, и кид у нас.
… - Да, Фок-Марс, на вид она в порядке, но не отражает ни фига.   
… - ОК, я понял, Фок-Марс. Сейчас мы потормошим ее и выведем наружу.   

Тот, который говорил по шлемофону, толкнул плечом другого камуфляжного.
- Хэй, Квил, потормоши ее.
- Что? Потормошить?
- Ага. Типа как ты ее будишь. А то она думает, что мы глюки. Прикинь?
- Aita pe-a, Нюм, - сказал Квил, протянул руку и слегка потормошил ее за плечо.    
- Вы настоящие? - неуверенно спросила она.
- Ты угадала, - подтвердил он, - ну, как, идти можешь, или совсем херово?
- Квил, - проворчал Нюм, - хули тут спрашивать? Ты справа, я слева, и тащим ее.

Вот так, 15-летняя Десембер Крузо оказалась извлечена на открытую палубу, где от свежего морского воздуха ее тут же стала бить дрожь, как от лютого холода.
- Вот, блин, - произнес еще один камуфляжный, вероятно старший, - hei foa! Быстро найдите одеяло, она же замерзнет нах! И, алло! Саби! Вколи ей антидот!
- Момент! - ответил шепчущий женский голос, и в бедро Деззи воткнулась игла.
- Ой! Какого черта!? – возмутилась она, несмотря на тошноту и головокружение.
- Так антидот же, - невозмутимо пояснил тот же шепчущий голос.
- Хэй, Тоби! - рявкнул очередной камуфляжный, - Нам сигнал штаба: отскакивать на плавбазу. А то уже химзащита на подходе. Надо освободить поляну для них.
- Кричать не надо, Оттар! Селедок распугаешь, а я не глухой. Так…
- Вот, одеяло шерстяное, - объявил лейтенант-инструктор Фуо Татокиа, и накинул на плечи Десембер что-то очень колючее, зато согревающее.
- По машинам, - скомандовал Тоби, и через минуту два «пингвина» отвалили от яхты «Рексмарис-88», лежащей в дрейфе с включенными навигационными огнями.



4 часа утра 30 апреля. Остров Норфолк, отель «South Pacific Paradise».

Хелм фон Зейл, майор INDEMI (а по локальной легенде - Фриц Гофман), убрал свой очередной микро-коммуникатор, замаскированный под визитную карточку (один из множества подобных гаджетов, разложенных у него по карманам), и сообщил:
- Мисс Крузо, примите мои поздравления. Ваша дочка на борту спасательной лодки. Значит, общими усилиями, мы выиграли нашу первую битву.
- Битву? – тревожно переспросила новозеландка.
- Битву в аллегорическом смысле, - с улыбкой уточнил меганезийский разведчик.
- Мистер фон Зейл, я хочу как можно быстрее увидеть Деззи, - твердо сказала она.   
- ОК! – он улыбнулся еще шире. – Хотите, прямо сейчас?   
- Да. Хочу.
- ОК! - снова сказал фон Зейл, и извлек из кармана рулон-планшет: на первый взгляд просто, толстый карандаш, но из торца выдвигается 8-дюймовый гибкий экран, - Вы можете пообщаться через полминуты, мисс Крузо. Я должен предупредить команду.

…На экране мелькнул значок «connect-ON», а затем появились какие-то серые тени.
- Aloha foa, - сказал меганезийский разведчик, - это фон Зейл, мне нужен Рэббит. 
- Aloha, сен майор, - ответил почти мальчишеский голос, - лейтенант Рэббит на связи.
- Отлично, лейтенант, слушай: рядом со мной Эйприл Крузо. Дай конус света в салон, чтобы она посмотрела на Десембер Крузо. Светомаскировку борта это не нарушит.
- Конечно, кэп, ничего плохого от света тактического фонарика не будет. Я включаю.      
   
На экране вспыхнуло яркое бело-голубоватое пятно, а затем появилось лицо Деззи.
- Вот, общайтесь, - предложил фон Зейл и передал рулон-планшет Эйприл Крузо. 
- Спасибо, офицер... Алло! Деззи! Ты в порядке?
- Привет, мама, - послышался сиплый голос, - с одной стороны я в порядке, а с другой стороны, у меня такой грипп, просто ужас. И я ни фига не соображаю.
- Грипп? О, черт! А там есть медицинская помощь?
- Да, мама. Тут одна девчонка, фельдшер, вкатила мне укол в жопу.
- В бедро, - поправил голос, принадлежавший (как нетрудно было догадаться) именно девчонке-фельдшеру, о которой шла речь.
- Саби, а какая разница? - пробурчала Деззи, - Ведь бедро это почти что жопа. Черт! Я вообще не соображаю, что плету. Мама, ты там перепугалась, да?
- Сейчас, - сказала Эйприл, - важно другое. Скажи, что у тебя еще, кроме гриппа?
- Ничего, вроде, - ответила бывшая заложница, после нескольких секунд раздумья, - я думала, будет хуже. Эти гребаные уроды в начале обмотали меня скотчем. Кстати, ты вызвала полицию Норфолка? Надо заявить… Черт! Я даже видела название корабля. Маленький корабль, рыболовный, и название… Чертов грипп. Такая каша в мозгах.
- Сейнер «Lucky Gull», - вмешался Хелм фон Зейл.   
- Да, правильно! – слегка обрадовалась Деззи, - «Lucky Gull». И, там чайка с рыбкой в клюве нарисована на борту около носа. Мама, передай это полиции.
- Деззи, это сейчас не главное, - сказала доктор Крузо.
- Но почему, мама?!
- Деззи, - снова вмешался фон Зейл, - это действительно не главное. В любом случае, экипаж сейнера «Lucky Gull» уже не допросишь. Случайность, неизбежная на море.    
- А! – Деззи с пониманием кивнула, - Их тоже пристрелили, правильно?
- Приблизительно так, - с некоторой уклончивостью ответил майор INDEMI.
- Детка, что значит «тоже»? – мгновенно спросила Эйприл.
- Мама, давай я тебе потом расскажу, ладно? Меня так плющит от температуры.
- Ладно. А куда тебя везут?
- На плавбазу. Подожди, я сейчас спрошу… Тоби, где плавбаза? 
- Ну, - ответил лейтенант, - около 120 миль к норд-ост от нас. Через час приедем.
- Мистер Рэббит, а на этой плавбазе есть госпиталь? – спросила Эйприл Крузо.
- Да, мэм. Конечно. Там все есть. Не беспокойтесь. 
- Мама, давай, я тебе перезвоню оттуда через час, - сказала Десембер.
- Хорошо, детка. Но, я хотела бы получить контактный телефон медика.
- Конечно, мисс Крузо, пусть у вас будет мой телефон, - сказала фельдшер Саби.
- Я, - добавил фон Зейл, - передам мисс Крузо твои контактные данные.
- Мама, не нервничай, - попросила Деззи, - я тебе позвоню. Целую тебя! Чмок-чмок!   
- Хорошо, Деззи. И веди себя там благоразумно. Я тебя люблю. Чмок-чмок.

…Эйприл Крузо вздохнула, глядя на экран, где появился значок «Connect-OFF», и протянула рулон-планшет обратно фон Зейлу.
- Нет надо, - он поднял раскрытые ладони, - пусть этот коммуникатор будет у вас. В памяти записаны телефоны Деззи и фельдшера Саби, а мои тоже. Управление таким коммуникатором непривычно для вас, это стандарт OYO-wiki, но вы разберетесь.
- Разумеется, разберусь, - уверенно сказала она, и положила гаджет на стол, - спасибо, мистер фон Зейл. Но мне кажется странной ситуация с гриппом у моей дочки.
- Позавчера в кафе, - ответил он, - вы демонстрировали ваше персональное оружие для самообороны: аэрозольный баллончик с раздражающим веществом хлорацетофенон. В полиции стран Британского содружества это вещество применяют против хулиганов и нелегальных демонстрантов. Наш спецназ флота применяет несколько иное вещество, которое срабатывает не так быстро, но имеет более длительный период действия. При штурме яхты, где ваша дочка была заложником, применено это вещество.
- Я поняла, мистер фон Зейл. Теперь скажите прямо: какие последствия отравления?
- Для здорового человека, нормально переносящего повышение температуры - никаких последствий. Симптомы, похожие на острый грипп, исчезают через два дня. Введение антидота снимает симптомы за пять часов. Вот и все. 
- Так, значит, вот почему вы заранее интересовались здоровьем Деззи?

Майор INDEMI утвердительно кивнул.
- Да, в частности, поэтому. В любом случае, опергруппе важно было прогнозировать ее состояние на момент штурма.
- Так… А почему вы интересовались моим здоровьем тоже?
- Потому, что важно прогнозировать ваше состояние при шоковой нервной нагрузке.
- Я поняла… У меня еще много вопросов, но сейчас не время. Давайте решим: как нам действовать дальше. Мне кажется, вы не хотите, чтобы я обращалась в полицию.
- Это, - сказал Хелм фон Зейл, - не приведет к позитивному эффекту, а наоборот, очень существенно сыграет на руку противнику. Если хотите, я изложу детально.
- Хочу, - лаконично ответила новозеландка.
- Тогда смотрите, – и незийский разведчик извлек из кармана очередной гаджет.

Это снова оказалась разновидность гибкого электронного планшета, но по функциям предназначенная не для видео-коммуникации, а для рисования эскизов. И формат был соответствующий: 15 дюймов. На экране оказалась уже выведена карта региона, плюс разноцветные силуэты, кружочки, ромбики, и стрелочки.
- Чертовски похоже на военно-штабную карту, - заметила Эйприл.
- По существу, так и есть, - сказал майор, - это штабная карта спецоперации.




*39. Карта спецоперации.
30 апреля, 5 утра, море между Австралийским континентом и островком Лорд-Хау.

Среди самолетов класса busyness-jet, бразильский 15-метровый «Embraer-Phenom» (сокращенно – EMB-PN) занимает нишу относительно недорогих машин с довольно короткой дистанцией для взлета и посадки. Именно поэтому он отлично годился для перелета от старого военного аэродрома Уайандрабо на краю Великой пустыни в 600 километрах к западу от побережья, где раскинулась агломерация города Брисбен, до маленького острова Лорд-Хау, лежащего в океане на том же расстоянии к востоку от побережья. Филиал бразильско-австралийской компании LAEL (Light-Airplanes Easy-Leasing) в аэропорту Тулумба легко сдавал подержанные EMB-PN на несколько дней любой команде, выполняющей минимальные условия (наличие пилота с лицензией и оплата страховки). Команда фигуранта по прозвищу Сахиб выполнила эти условия совершенно без проблем, и самолет с пилотом и двумя (скажем так) «менеджерами» Сахиба вылетел задолго до рассвета 30 апреля из Уайандрабо к Лорд-Хау.    

Им предстояла не слишком сложная работа: приземлиться на маленьком аэродроме островка Лорд-Хау, забрать у экипажа моторной яхты «Рексмарис-88» некую юную персону женского пола, выдать взамен сумку денег, и улететь обратно в Уайандрабо. Проблем не предвиделось: на этом островке, напоминающем узкий 10-километровый бумеранг с населением чуть более трехсот человек, даже полиции нет. Никто бы не вмешался в бизнес богатых туристов. EMB-PN увез бы Десембер Крузо в дальний и непосещаемый угол пустыни. А временный капитан вернул бы яхту «Рексмарис-88» владельцу – компании-шипперу «Fisher Cruise-and-Inn», и улетел бы вместе со своим бандформированием на рейсовом 50-местном «Dash-8» в Сидней. Дальше, в Сиднее - феерическом перекрестке Юго-Восточной Азии и Океании, они бы затерялись, но…

…Обстоятельства сложились иначе. Яхта «Рексмарис-88» была перехвачена на двух третях пути от Норфлка к Лорд-Хау, все бандформирование, нашпигованное пулями, отправилось кормить рыб, а Деззи Крузо уехала с меганезийскими десантниками. Ни Сахиб, ни, тем более, его «менеджеры» и пилот, не знали об этом. EMB-PN летел на восток, и у троих человек на борту не наблюдалось никаких предчувствий. И вот, над океаном на горизонте прямо по курсу небо стало менять цвет с черного на серый, что означало приближение рассвета. Тогда-то впереди возникла едва заметная точка. Для голливудских экранизаций подобных сцен разработан широкий арсенал методов. Так например кинокамера приближается к пилоту, показывая крупным планом его лицо, искаженное ужасом. Затем кадр заполняет расширенный зрачок его правого глаза, в  котором отражается встречный объект. А после этого показывается столкновение - в замедленном темпе (иначе зритель ничего толком не увидит).               
    
Встречный объект: беспилотный аппарат - дрон размером и весом, как крупный гусь, влетел в остекление кабины. Эффект - как от попадания снаряда небольшой мортиры времен Первой Мировой войны. EMB-PN распался в воздухе на несколько частей, на высоте 10.000 метров. Примерно как шлаковая тарелочка от попадания дробинки при стендовой стрельбе. Два дрона арьергардного резерва плавно спикировали следом за крупными обломками, фиксируя результат атаки на видео. Затем они ушли на северо-восток, в сторону Новой Каледонии. Вот так: никто посторонний ничего не заметил.



7 утра 30 апреля. Австралия, 600 км к западу от тихоокеанского побережья.
Старый военный аэродром Уайандрабо на краю Великой пустыни.

Фигурант по прозвищу Сахиб посмотрел на часы, тихо хмыкнул и, не оборачиваясь, окликнул своего адъютанта.
- Чет, скажи людям: пусть грузят все на джипы. Мы уезжаем через 45 минут.
- Да, Сахиб, - ответил тот, стараясь скрыть удивление, и собрался идти исполнять, но главный фигурант остановил его повелительным жестом ладони, и поинтересовался:
- По-твоему, Чет, что-то непонятно? 
- Э-э… А-а… Непонятно, почему мы не дождались самолета… Э-э… С заказом.
- Думай головой, Чет. Мы не смогли связаться ни с самолетом, ни с яхтой. И парень, который работает на причале в гавани острова Лорд-Хау, сказал по телефону, что не видел ничего похожего ни на то, ни на другое. Он не стал бы врать - зачем. А значит, произошло нечто, из-за чего и яхта, и самолет исчезли. Кроме того, не отвечают все телефоны моряков с того сейнера, который был задействован на первой фазе нашего проекта, и телефон парня, который договаривался с этими моряками на Норфолке. Я заключаю, что противостоящая сила планомерно стирает всех участников проекта, и следующими можем стать мы, если не передислоцируемся.   
- А-а… Сахиб, нас же будет искать полиция, LAEL точно обратится туда по поводу возврата самолета. И нас будет искать британский заказчик. Он же заплатил аванс.
- Чет, все это ерунда. Пока LAEL куда-то обратится, мы уже доедем до Аделаиды, и улетим рейсовым лайнером в Куала-Лумпур. А британскому заказчику лучше сейчас подумать не о потерянном авансе, а о своей шкуре, иначе с ним случится то же, что с бароном Кестенвэлом. Нези не любят, когда кто-то создает проблемы в их море.   
- Нези? – переспросил Чет, даже не пытаясь скрыть удивление.
- Да. Учись думать, Чет. А сейчас займись погрузкой. Осталось 39 минут.



Тогда же, 7 утра, 30 апреля, остров Норфолк, отель «South Pacific Paradise».

Майор Хелм фон Зейл дождался, пока Эйприл Крузо в третий раз поболтает с дочкой, и спросил:
- Вы опять нервничаете, или мне показалось?
- Не обращайте внимания, Хелм. Это просто моя мнительность. Я вижу, что Деззи, в обычном своем стиле, уже начала стрелять глазками по сторонам в поисках парней, с которыми интересно флиртовать. Вы понимаете?
- Я понимаю, - подтвердил фон Зейл, - но у нас на флоте это безобидно, уверяю вас.
- Да, мне это известно, - сказала новозеландка, - и все же, я слегка нервничаю. Ладно, давайте, вернемся к делу. Мы говорили о последствиях вашей… Э…
- …Силовой спасательной операции, - подсказал он.
- Да. Я думаю о действиях шиппера потерянного сейнера, шиппера потерянной яхты, и лизингодателя потерянного самолета. Они заявят в полицию, и в страховую компанию, передадут им копии ID и лицензий контактных персон арендаторов, копии банковских платежных проводок, всю электронную переписку… Начнется расследование.
- Похоже, что так, Эйприл. И что это нам дает?         
- Смотря, что с сейнером, что с яхтой, и что с самолетом, - сказала доктор Крузо.
- Самолет, увы… - майор нарисовал ладонью в воздухе штопор - …Распался и рассеялся по волнам. А сейнер и яхта перегоняются на контрольную парковку.
- Превосходно, Хелм! Наверняка, страховые комиссары и полицейские дознаватели в ближайшее время выйдут на ваших офицеров. Поставьте меня в известность. Если мы правильно проведем с ними переговоры, то получим копии всех этих документов.
- Мы договорились, Эйприл, - без колебаний ответил он.

Новозеландка улыбнулась, кивнула, и повторила.
- Превосходно, Хелм! А теперь расскажите, как мне вести себя с этим подонком.
- Вы имеете в виду мистера Илайджа Голдшера, адвоката Гиперборейского клуба?
- Да, именно его. Через час с четвертью я должна встретиться с ним на аллее около Губернаторского Холла, не так ли?
- Так точно. По плану, вы встретитесь с ним, будете выглядеть усталой, не спавшей, нервной, испуганной и напряженной, возьмете бумаги, кивнете и уйдете.   
- …Но Голдшер, - перебила она, - захочет, чтобы я подписала что-то, и отдала ему.
- Так точно, Эйприл. Но вам случайно помешают, и до начала заседания вам уже не удастся остаться тет-а-тет с Голдшером вне посторонних взглядов.
- И, Хелм, вы думаете, что все получится? Что Голдшер ничего не заподозрит?
- Я полагаю, - ответил майор, - что Голдшер просто не обладает достаточной информацией. Люди, организовавшие похищение вашей дочки, разумеется, не могли сказать ему все, как есть. Он полагает, что кто-то законными методами убедил вас. В крайнем случае, что вы приняли взятку. Но Илайдж Голдшер не такой человек, чтобы напрямую участвовать в комбинации с киднеппингом. Он дорожит своей репутацией. Заказчики могли бы скомандовать ему смену тактики, но они в Лондоне, и им еще не рассказали о провале. В таких случаях посредники с деньгами исчезают молча. А это значит, что Голдшер будет придерживаться исходного поручения в смысле тактики. 
- Хелм, неужели Голдшер будет считать, что я добровольно иду на сговор для срыва судебного процесса? И его не смутит, что я буду выглядеть замученной?
- Эйприл, я сказал, что он дорожит репутацией, но я же не сказал, что он белоручка.
- Да уж…- проворчала новозеландка, - …Ну, я ему покажу, что бывает с баранами на фестивале Wild-Food в Хокитика-тауне.
 


Тот же день 30 апреля, 10 утра, плавбаза Tortuga-7 Народного флота.

«Tortuga» на франко-креольском означает «черепаха». А также, это имя собственное знаменитого пиратского острова около Большого Гаити (см. эпос о капитане Бладе). Название «Tortuga» для данного класса меганезийских плавбаз, было связано, быть может, с похожестью на черепаху. Представьте себе 40-метровую черепаху, которая катается на водных лыжах (поставив по две лапы на правую и на левую лыжу). Это примерно даст представление о дизайне, только лыжи-поплавки катятся не по воде, а погружены на некоторую глубину - т.н. схема SWATH, изобретенная перед Второй Мировой войной для небольших кораблей, безразличных к волновой качке.

Благодаря ширине черепахи (всего на четверть меньше длины), и за счет трех палуб, обитаемое пространство было весьма внушительным. 15-летняя Десембер Крузо, как только незийская военно-морская медицина объявила ее «реставрированной», пошла исследовать плавбазу (подцепив в качестве гида короля Фуо). Правда, осмотреть все интересные объекты они не успели - дежурный офицер объявил по интеркому, что начинается прямая TV-трансляция судебного заседания на острове Норфолк.



10:45 утра, 30 апреля, остров Норфолк, Губернаторский Холл.

Британец, профессор Роджер Брауни, председатель  суда, прочел короткую записку от сидящей слева новозеландки Эйприл Крузо, после чего, хорошо изображая удивление, посмотрел на адвоката Гиперборейского клуба.
- Адвокат Голдшер, суду непонятны ваши намеки на заявление мисс Крузо о, якобы, необъективности и предвзятости этого состава судей. Я напомню, что обе стороны: некоммерческая корпорация Гиперборейский клуб, который вы здесь представляете, и коммерческая Зюйд-Индская компания, которую представляет адвокат Леви Галеви, согласились с данным составом коллегии, назначенным Ее величеством Боудис.
- Но, ваша честь, меня проинформировали о заявлении мисс Крузо.
- Кто вас проинформировал?
- Мой клиент, разумеется, - уточнил Илайдж Голдшер. 
- Странно, - произнес профессор Брауни, и повернулся к Эйприл, - коллега Крузо, вы издавали какие-либо заявления такого рода?
- Нет, сэр председатель. Я ничего подобного не издавала.
- В таком случае, данный вопрос закрыт. Адвокат Голдшер, суд готов заслушать вашу позицию по существу спора о наследстве барона Мейнарда Эдуарда Кестенвэла.

Илайдж Голдшер быстро оправился от нокдауна, вызванного изменением обстановки, мысленно обругал идиота-клиента, который все перепутал, и судью Крузо, которая не сказала, что с ней не договорились о дезавуировании суда. Теперь надо было (как это называется в Голливуде) переходить к заготовленному плану «Б».
- Ваша честь, - произнес Голдшер, - к материалам рассматриваемого дела приобщены девять нотариально заверенных ответственных заявлений добропорядочных граждан Соединенного королевства, включая пятерых парламентариев Палаты Лордов, троих крупных бизнесменов и одного действующего старшего советника юстиции, где четко указано, что покойный барон Кестенвэл являлся не полноправным собственником, а доверительным собственником, держателем траста на спорное имущество. Исходные базовые права на спорное имущество принадлежали Гиперборейскому клубу.
- Еще что-нибудь. Адвокат Голдшер? – спросил профессор Брауни.
- Пока это все, ваша честь.
- Хорошо. Присаживайтесь. В таком случае, суд слушает адвоката Галеви со стороны коммерческой Зюйд-Индской компании.

…Адвокат Леви Галеви из новозеландского Окленда разительно отличался от своего лондонского оппонента. Лондонскому адвокату было около 55 лет, он выглядел очень подтянутым, высоким джентльменом с идеальной осанкой. Адвокат из Окленда был моложе примерно на 15 лет, невысокого роста, и похож на Винни-Пуха из знаменитой сказки Милна, только этнически-еврейского Винни-Пуха, с очень большими, и очень грустными карими глазами. Пока Галеви сидел между двумя топ-менеджерами Зюйд-Индской компании - спортивно-милитаристской мисс Джонни-Ди Уилсон и кряжисто-внушительным мистером Владом Беглоффом, казалось, что он вовсе не адвокат, а так, заглянул посмотреть из любопытства, и теперь очень стесняется. Он вздохнул, слегка неуклюже развел руками, вышел в центр зала, и грустно произнес:
- Леди и джентльмены. Высокий суд. Мне даже как-то неловко говорить об этом, но достойные британские граждане, девять персон, подписавшие те заявления, которые приобщены к делу, увы, не могут быть свидетелями, поскольку они аффилированы с Гиперборейским клубом. Они не являются формальными членами этой организации, однако, входят в список членов Ложи - теневого двойника Гиперборейского клуба. В материалах дела имеется список, представленный британским адмиралом Бренданом Ланборном, арестованным 5 апреля за попытку теракта на острове Понпеи.      
- Я протестую! – резко возразил Илайдж Голдшер, вскочив с места, - любые попытки поставить знак равенства между официально учрежденным Гиперборейским клубом и непонятной мистической Ложей, это провокация к заблуждению!
- Этот протест будет принят во внимание, - ответил профессор Брауни, - продолжайте, адвокат Галеви.
- Да, ваша честь, - тут Леви Галеви снова развел руками в вини-пуховском стиле, - я с трудом понимаю юридическое положение Гиперборейского клуба, ведь стенограмма досудебных переговоров на Палау 12 – 16 апреля указывает на то, что от лица клуба выступали лидеры Ложи, называемые Мастерами. В официальных бумагах, которые регулируют работу Гиперборейского клуба, нет этих персон, но председатель клуба подписал заявление о передаче спора в суд, когда это решение принял Совет Ложи.
- Я протестую, - заявил Голдшер – эта стенограмма абсолютно неофициальная!   
- Суд примет это во внимание, - снова сказал Роджер Брауни, - продолжайте, адвокат Галеви.

Адвокат Зюйд-Индской компании в третий раз развел руками.
- Высокий суд! Есть еще странность. Запись о том, что Гиперборейский клуб может управлять капиталами своих членов, добавлена в учредительные документы меньше месяца назад. Ранее, единственной легальной функцией Гиперборейского клуба было сохранение исторического наследия Британии, а единственным источником средств - благотворительные пожертвования. Новая редакция учредительных документов, как следует из сказанного, не может применяться к делу о наследстве барона Кестенвэла, поскольку на момент его гибели, этот клуб не мог легально заниматься трастом.
- Суд принимает этот аргумент, - сказал Брауни, - еще что-нибудь, адвокат Галеви?
- Нет, ваша честь, позвольте мне продолжить позже.
- Хорошо, присаживайтесь. Суд переходит к уточнению обстоятельств дела. Коллега Фирфайн, как я вижу, у вас есть вопросы к адвокату Гиперборейского клуба.
- Да, сэр председатель, - подтвердил австралиец Логрис Фирфайн.
- Что, ж прошу вас… Вы готовы, адвокат Голдшер?
- Да, ваша честь, - ответил Илайдж Голдшер, интуитивно чувствуя, что суд идет не в лучшем направлении для его клиента… И это еще мягко сказано.    

Логрис Фирфайн полистал что-то на своем ноутбуке и поинтересовался:
- Мистер Голдшер, правильно ли я понимаю, что вы намерены доказать следующее: Гиперборейский клуб объединял капиталы базовых собственников, хотя эта форма деятельности была внесена в его устав с опозданием на 20 лет. Да или нет?
- Да, ваша честь, и это доказывается свидетельствами, которые я представил суду.
- …И, - продолжил Фирфайн, - вы намерены доказать, что барон Кестенвэл только управлял этим по договору траста, а с его смертью траст прекратился. Да или нет?
- Да, ваша честь. Это так, хотя договор траста был заключен в устной форме
- Мистер Голдшер, в какой форме барон Кестенвэл предоставлял отчеты по трасту?
- Простите, ваша честь, я не понял вопроса.
- Вопрос простой, мистер Голдшер. Вы утверждаете, что барон Кестенвэл не обладал собственным капиталом, а управлял чужими 15 миллиардами долларов доходных инвестиций. Представим себе даже, что норма прибыли была очень мала, 2 процента годовых. Все равно, за 20 лет управления, это должно было составить 6 миллиардов долларов. Можно ли посмотреть отчеты барона Кестенвэла об этих доходах? Он ведь должен был отчитываться перед Гиперборейским клубом, не так ли?
- Ваша честь, в клубе принят джентльменский стиль. Все отчеты и распоряжения по договору траста делались в устной форме. Такие люди верят друг другу на слово.

Австралийский судья артистично поморгал, будто увидел яркий мираж.   
- Вы говорите интереснейшие вещи, мистер Голдшер. Скажите, а HMRC принимает официальные отчеты джентльменских клубов тоже в устной форме и верит на слово?
- Простите, ваша честь, вы сказали: HMRC?
- Да, я сказал: HMRC. Her Majesty's Revenue and Customs. Налоговая служба Британии. Скажите, как отражались инвестиции, доходы и реинвестиции в налоговых отчетах?
- Э-э… Я не могу сейчас ответить, но я сегодня же пошлю запрос бухгалтеру клуба.
- Не трудитесь, - сказал Логрис Фирфайн и постучал пальцем по экрану ноутбука, - я  самостоятельно нашел эти данные, и оказывается, на балансе клуба никогда не было имущества на сумму больше 4 миллионов долларов, а годовой доход еще ни разу не превысил миллиона долларов, причем состоял только из пожертвований. Как вы это объясните, мистер Голдшер?
- Простите, ваша честь, но здесь ведь спор о наследстве, а не налоговый спор.
- Да, разумеется, - подтвердил австралийский судья, - но, коль скоро ваши аргументы опираются на косвенные данные, суд должен привлекать все данные такого рода, и в частности, данные финансовых отчетов и налоговых деклараций. Эти данные пока не подтверждают вашу позицию. У меня пока больше нет вопросов, сэр председатель.

Профессор Роджер Брауни кивнул и повернулся к Эйприл Крузо.
- Коллега Крузо, у вас, кажется, есть вопросы к адвокату Голдшеру. Приступайте.
- Да, сэр председатель, - сказала она и, после четко выдержанной паузы, обратилась к адвокату Гиперборейского клуба, – мистер Голдшер, передо мной та же стенограмма досудебных переговоров на Палау. В стенограмме сказано, что капиталы участников объединены не в легальном Гиперборейском клубе, а в его теневом отражении, так называемой Ложе. Названа сумма капитала: около 400 миллиардов долларов.
- Простите, ваша честь, - перебил Илайдж Голдшер, - это неофициальные домыслы.
- К порядку, сэр! – рявкнул профессор Брауни, - Не перебивайте судью!
- Простите, - буркнул Голдшер.
- Сумма капитала: около 400 миллиардов долларов, - повторила Эйприл, - и половина капитала принадлежит в равных долях Мастерам Ложи. Число Мастеров всегда 19, это традиция Ложи. А поскольку барон Кестенвэл являлся Мастером, его доля составляла примерно десять с половиной миллиардов долларов. Мистер Голдшер, я предлагаю вам подтвердить эти данные, или привести свои, если они у вас имеются.
- Простите, ваша, честь, но я не бухгалтер.
- К бухгалтерии, - заметила Эйприл Крузо, - относится только сумма капитала. А все остальное относится к традиции Ложи, или по сути к ее учредительному регламенту. Следовательно, это юридический вопрос, и вы должны это знать.
- Но, ваша честь! Я ведь сказал, что Ложа - это непонятная мистическая сущность, не имеющая отношения к официально учрежденному Гиперборейскому клубу.

Доктор Крузо снова четко выдержала паузу, после чего спросила:
- Мистер Голдшер, правильно ли я поняла. Вы заявляете, что права и обязанности, о которых мы здесь говорим, не имеют отношения к названной Ложе, и все, что будет опираться на действительные или мнимые регламенты этой Ложи - ничтожно. Так?
- Э-э… - адвокат Гиперборейского клуба замялся. Интуиция подсказывала ему, что в случае, если Ложа будет объявлена посторонней сущностью, то суд с изумительной легкостью признает за противником право на все 15 миллиардов долларов наследства. Если же перейти на позицию, что Ложа это и есть Гиперборейский клуб, то, кажется,  можно снизить проигрыш до суммы десять с половиной. Разница: 4500 миллионов.   
- Мистер Голдшер, - строго окликнул председатель Брауни, - вы будете отвечать?
- Э-э… Простите, сэр, но я просил бы перенести заседание.
- Нет! – твердо сказал Брауни, - Ответ на заданный вопрос не требует специальной подготовки, поэтому я даю вам для консультаций с клиентом перерыв два часа. Мы встретимся через два часа здесь, и начнем с вашего ответа. Вам понятно?    
- Да, ваша честь, - тихо сказал Илайдж Голдшер, чувствуя, что запахло ловушкой.



Тот же день 30 апреля, незадолго до полудня, плавбаза Tortuga-7 Народного флота.

Для девушки-подростка оказаться в центре восторженного внимания ребят немного  постарше (можно сказать, взрослых), это круто. Если ребята - спец-команда флота, и действие развивается на боевой плавбазе, то это уже не просто круто, а очень круто. Понятно, почему у 15-летней Деззи Крузо было головокружительное настроение. На плавбазе нашлось подходящее помещение для научно-популярного семинара о праве: