Десять миль до Биг Бена

Михаил Бортников
 Продолжение следует - http://www.proza.ru/2016/11/02/1308.


;
Есть такая шутка:
— Так в Париж хочется!! Как в прошлом году!
— А вы были в Париже в прошлом году?
— Нет, не был, но тоже хотелось.
;
Вот и я вчера читал рассказ Диккенса, и захотелось мне в Лондон, как много лет назад. С пятого класса в учебниках английского я читал о туманном Лондоне и его достопримечательностях, копию знаменитой башни Биг-Бен я даже видел в Адене и с левосторонним движением встречался не раз, но в Великобритании был лишь однажды, и то не в Англии, а в Уэльсе. Но мечтать продолжал, и мечты мои не были беспочвенными. Ведь я был моряком, а Лондон — это порт.
;
И вот наконец в середине июля 2005 года я прилетел в Лондон с целью заменить старшего механика греческого балкера «Океанская звезда». Агент встретил меня в аэропорту Хитроу и повёз на судно. По пути я увидел мельком и Темзу, и Тауэр, и Вестминстерское аббатство. Через десять минут машина повернула в док, в котором и стоял мой новый пароход.
;
Капитаном был относительно молодой мариуполец, производящий на первый взгляд приятное впечатление. Уже один только его громкий и отчётливый голос вызывал у меня симпатию. Глухота моя прогрессирует, и капитанов с тихим, неразборчивым голосом я терпеть не могу.
;
Принял я дела старшего механика у Николая Нилова в полном порядке. Понравилась и «машина» — то есть всё механическое оборудование, и механики, и сварщик, и электромеханик. Отличное судно — не новое, конечно, но после моих прежних развалюх очень даже неплохое. На борту находился мой прямой начальник — суперинтендант греческой компании, тоже оказавшийся доброжелательным человеком без каких-либо командных амбиций.
;
Всё было хорошо, кроме одного: денег у меня не было совершенно — слишком долго я трудоустраивался в этот раз, и даже если бы они и были, поехать в город на экскурсию, только приняв пароход, было бы большим нахальством.
;
Вечером заглянул ко мне капитан и позвал прогуляться втроём с суперинтендантом. Мы вышли с судна часов в шесть, и я надеялся, что начальники мои направятся в центр — он был всего километрах в десяти, но я ошибся. Суперинтендант был явно не из тех, кто тратится на подчинённых. Мастер же, по всей видимости, сам был не при деньгах — такое часто встречается у греческих судовладельцев. По крайней мере, мы пешком направились в другую сторону и через полчаса ходьбы оказались в Лондонском городском аэропорту, так называемом Лондон-Сити аэропорте — самом маленьком аэропорте города, всего с одной взлётно-посадочной полосой.
;
Аэропорт очень современный, предназначен для небольших самолётов с коротким взлётом и посадкой. Построен он в 1986 году, и первый камень в фундамент терминала заложил принц Чарльз. В аэропорту капитан заказал по большой чашке английского чая, очень вкусного, между прочим. Походили немного по зданию аэропорта, полюбовались на оригинальную конструкцию да и пошли назад. «Ну, хоть познакомился с начальством поближе, — подумал я, — неплохой результат вечерней прогулки».
;
Лондон — город дорогой. Автобусные билеты — по три-четыре фунта стерлингов. К порту подходила и какая-то железнодорожная ветка, которая тоже шла в направлении центра. Подумать только, я находился в десяти километрах от главных достопримечательностей Лондона и не мог на них даже взглянуть. Когда на другой вечер капитан зашёл за мной позвать снова на прогулку, я попытался отказаться.
— Михаил Иванович, это же ваш начальник, а не мой. Так что будьте добры…
Ну куда было деваться?
;
И на третий вечер наша традиционная прогулка состоялась в том же составе и в тот же аэропорт. А там и время отхода судна подошло. Суперинтендант улетел в Грецию. Отошли мы от причала, идём по Темзе. До Северного моря — всего пятьдесят морских миль. Около пяти часов хода. И вдруг у работающих в параллели дизель-генераторов начинают прыгать показатели нагрузки. Было ясно, что какой-то регулятор числа оборотов вышел из строя, но на каком именно генераторе, невозможно было определить. По нагрузке хватило бы и одного работающего, но как угадать и оставить в работе исправный? Это грозило обесточиванием на реке, хуже не придумаешь. Следовало предупредить мостик. Я позвонил в рубку:
— Мастер, это стармех. У нас тут чрезвычайная ситуация. Пожалуйста, будьте готовы к возможному обесточиванию.
— Иванович, только не сейчас. Мы ведь на реке среди других судов. Выйдем в море, я вам дам время, только сейчас нельзя нам обесточиваться.
;
Будто я сам не знал или просил у него разрешения.
— Я не разрешения прошу и вовсе не собираюсь останавливать судно. Но предупреждаю, что такое очень вероятно. Пусть боцман будет готов на баке на всякий случай отдать якорь.
— Михаил Иванович, сейчас никак нельзя…
;
Ну, проскочили мы реку, слава богу. Позже уже определили, когда такие случаи стали повторяться, что третий механик заливал в регулятор турбинное масло вместо рекомендованного инструкцией дизельного.
;
Следующий порт захода был недалеко — Руан, Франция, историческая столица Нормандии. Знаменит он своим собором и тем, что в нём (в городе, не в соборе) казнили Жанну д’Арк. Стоянка была короткой. Капитан сойти на берег не смог, а меня отпустил, попросив купить ему килограмм разных конфет. (Мы все в рейсе конфеты едим больше, чем дома. Организм почему-то требует.)
;
По порту курсировал автобус клуба моряков. Человек десять наших моряков в него сели, привезли нас в клуб. Позвонили домой (мобильников ещё не было), осмотрелись. Узнали, что до центра — рукой подать, и пошли туда пешком. Третьему механику нужно было возвращаться на вахту, и я попросил его захватить пакет конфет для капитана.
;
Время провели мы прекрасно. Погода была чудесная, вокруг полно людей, туристов толпы, старинный красивый город. Осмотрели и башню Жанны д’Арк, и высокий мемориальный крест на месте её казни на Старорыночной площади. Возвращались на судно за полночь, не спеша, очень довольные и вполне счастливые.
;
Утром я встаю всегда без будильника. Иногда в шесть просыпаюсь, иногда в семь, но в половине восьмого на завтрак — это закон. В восемь — в машину, и так каждый день, если всё нормально.
;
Дверь каюты на ночь в порту закрываю на ключ всегда, иначе нельзя. И вот стою я, как Аполлон, с полотенцем после душа посредине каюты, и тут открывается закрытая на замок дверь и влетает взволнованный капитан:
— Михаил Иванович, вы живы?
;
Я смотрю на него с недоумением. Видел чудо, но такое?!
— А с чего бы мне умирать? Я из долгожителей.
— Но я вам два раза звонил, а вы трубку не поднимаете!
;
Что я ему мог ответить? Что в ванной не слышно звонка? Что ещё только четверть восьмого — моё личное время? Что открывать капитанским «вездеходом» дверь в каюту без стука при таких обстоятельствах недопустимо?
;
Я просто понял как-то сразу, что работать с этим человеком будет не так уж просто, как мне показалось. Он был из породы паникёров. И это когда-нибудь обязательно скажется. С капитаном-паникёром надо держать ухо востро. Серьёзные вещи скрывать ни в коем случае нельзя, но и делиться с ним своими ежедневными поломками не следует ни в коем случае.
;
Портов выгрузки на западном побережье Африки было у нас, кажется, три: Дакар, Абиджан, Аккра. На подходе к каждому из них капитан заставлял меня не просто переписать для таможенной ведомости количество масел и химикатов на борту, но даже и пустую тару, а также наличие всего перечисленного по бочкам и по банкам. Мотивировал он это тем, что в прошлом году имел в Дакаре неприятности. Сделал я, как он просил. Не проблема. Но никогда такого не было, чтобы банки со смазкой таможенники пересчитывали.
;
В первом же африканском порту началась активная скупка антималярийных препаратов. Конечно, то, что малярия свирепствует в Африке до сих пор, мы знали, но как-то бог миловал, не болели. Препараты, имеющиеся на судне, были недостаточно эффективны. Капитан это знал и купил для себя самые современные таблетки. Под его влиянием лекарствами запаслись все штурманы и половина механиков. Даже и я поддался панике, прикупив упаковку не самых дорогих таблеток.
;
И вот после такой подготовки третий помощник у нас заболел малярией. Думали уже его сдавать на берег, но подходящего порта не было, а пока пришли в Дурбан, ему стало легче.
;
Но это было уже после смены капитанов. Новый наш рейс был из Габона с африканским лесом. Лес грузят и в трюмы, и на палубу, потом его необходимо тщательно закрепить. Крепления выполняют портовики, но в рейсе ежедневно их нужно проверять и подтягивать, иначе возможно смещение или даже потеря груза. Капитаны палубных грузов не любят, лес — тем более. И капитан наш резко запросился домой. Ему пошли навстречу, прислали болгарина Ваню.
Фото из интернета ( Лондонкий городской аэропорт и его ВПП).