Капля росы

– Доброе утро, – сонно произнесла моя сестра, лениво покидая стены старого ветхого дома.

«С какого перепуга оно доброе?» – подумал я, закатывая глаза.

Я сидел на ступеньках крыльца и курил папиросу, сжимая ее сильнее положенного пальцами и губами. Едкий дым наполнял чистый воздух, распространяясь, как зараза в организме человека. Она сморщила носик и недовольно посмотрела на меня, но я не потушил свой рыжий фитиль, продолжая травить себя никотином. Она топталась у двери, держа в руках грязные валенки, а ведь всего неделю назад на ее точеных ножках были туфельки, а вместо рабочей одежды крестьянки – красивые вещи модницы. Она присела рядом, ощущая будоражащую свежесть нашего первого утра в селе вместе со мной. Солнце лениво поднималось из-за горизонта. Еще неслышно было первого петуха, а мы с ней уже пробудились ото сна: не то, что в городе, в котором лишний час сна – роскошь для богатых.

Я чувствовал, как ей было плохо. Ее хрупкое тело содрогалось от плача. Теплые слезы текли по ее щекам, собираясь у подбородка. Она не кричала, не билась в истерики, не всхлипывала. Это был самый тихий плач, который я когда-либо наблюдал. Я не утешал ее, не брал под свое крыло, как старший брат. Я продолжал, молча, курить, пытаясь не слететь с катушек.

С недавних пор я перестал верить. Не то чтобы я был истинным верующим человеком, но и атеистов я себя не считал. Наша бабушка всегда утверждала, что неверующих людей так же мало, как и верующих – общая масса социума серединка на половинку. Я не был фанатиком: не оплачивал часть материалов для постройки храма, не ходил по праздникам в церковь, не читал Библию. Так же я не верил ни в Рай, ни в Ад, тем более я не верил в Ангела Хранителя. Я просто жил по совести и верил, что каждому воздастся по заслугам. Но в итоге я потерял надежду даже и на это. Кто-то мне однажды сказал, что злая судьба – это последствие злых деяний в прошлых жизнях, но каждый ошибается… Что же я сделал в прошлой жизни? Был маньяком, палачом?

Нам с сестрой не повезло. У меня был когда-то свой собственный дом, престижная работа, жена и даже кот, а теперь у меня нет ничего, кроме моей жизни. Так же и у моей сестры. Все забрала политика, чтоб ей неладно было! Дом мой обстреляли из «Града». Сестру же выжили из квартиры, отключая ее от всех коммунальных услуг – дом нужен был для собственных целей правящей элиты. Жена моя пропала без вести, но я-то знаю, что она умерла. Волонтеры, которые слишком много говорят – долго не живут. Кота прихлопнуло отвалившейся частью крыши. И вот теперь мы с сестрой в старом родительском доме в селе. Наши родители давно умерли, но мы так и не продали недвижимость. В селе нет войны, но и нет людей. Одни старики остались, да мы. За душой у нас с ней ни гроша. Я без понятия, как мы будем жить завтра, что будем есть и как справимся со всем этим горем. Вера и надежда оставили меня. Единственное, что у меня было – это моя собственная жизнь.

Солнце поднялось еще выше, освещая первыми серыми лучами заросший осокой огород. Сестра прекратила плакать и утерла лицо рукавом растянувшегося свитера.

– Посмотри, как красиво блестит роса на траве, – с улыбкой произнесла она, хоть глаза ее по-прежнему были красными.

И тогда я понял, что новая жизнь начинается не тогда, когда мы этого хотим, а с каждым новым днем, когда солнце поднимается над нашей головой и прогоняет ночь седую. С каждым новым днем нам дается шанс сделать что-то новое: новый шаг, новое решение, новый подвиг. И все в наших силах. Непосильного креста на плечи не бывает…

Я потушил окурок и босым пошел по огороду. Листья осоки впивались мне в кожу, доставляя боль, но я не останавливался. Капельки росы блестели на траве, как ожерелье на шее красивой женщины, показывая, что круговорот не останавливается, вне зависимости от того, что происходит вокруг: солнце всходит, вода испаряется, трава растет. У нас была крыша над головой, плодоносная земля и родственная душа рядом.

Все можно было изменить, все принять, пока сердце еще гоняло горячую кровь по нашим телам.


Рецензии