Безразличие

Безразличие. Как же люди ненавидят это свойство у других, как бранят за черствость, но, порой, лишь безразличие может спасти жизнь.
На этих землях развернулась война, всецело поглощая цветущие поля. Эпоха людей должна была закончиться в этот кровопролитный день. Когда-то давно территория принадлежала бессмертным эльфам, которые жили в гармонии с природой, но война с орками заставила их отступить, чтобы собраться с силами. В той роковой войне эльфы в одиночку защищали покой на просторах, не жалея ни сил, ни своих детей. Никто больше не захотел им помогать в борьбе. Люди остались в стороне, как и многие другие, вот только другие представители не забирали земли эльфов, пользуясь временной слабостью расы победителей.
Эльфы пришли забрать то, что принадлежало им. И в этот раз драконы оказались на их стороне. Люди много веков истребляли крылатых существ ради их шкуры и клыков. Бывало и так, что драконы становились жертвами ради потехи короля людского рода. Кровь крылатых огнедышащих существ проливалась зазря, по варварски отдавая дань величию расе трусов.
Пришло время для расплаты, для восстановления справедливости, которую нарушили. Владения последнего короля людского рода пылали огнем. Драконы кружили в небе стаей, извергая смертельное пламя на головы смертных людей. Дым клубился выше облаков. Королевство пылало изнутри, выкуривая людей, как муравьев из муравейника. Крик был слышен повсюду, а металлический смрад витал в воздухе надоедливым шлейфом.
Под рыночным прилавком сидел маленький мальчик пяти лет и крепко сжимал в руке деревянный меч. Оружие, которое было тупым на конце, вряд ли могло спасти ему жизнь, но малец не выпускал рукоятку из пальцев. Они вместе с отцом состругали из дуба деревянный меч, чтобы мальчик постепенно учился военному делу. Его пытливые перепуганные глаза украдкой всматривались вдаль, пытаясь выискать силуэт родителя, но перед взором его гибли люди, штабелями падая на холодную землю.
Ребенку было страшно. Его сердце металось в груди. Он хотел скрыться с глаз долой, но страх так сковал его, что он боялся даже пошевелиться. Маленькое тельце содрогалось. Он тихо заикался и держался с последних сил, чтобы не заплакать. Отец говорил ему, что мужчины не плачут, и он не плакал. Как перепуганный котенок, он прижимал колени к груди, понурив голову. Ребенок успокаивал себя лишь тем, что скоро его отец по геройски сокрушит врага и все будет как прежде.
Шаги… Кто-то заметил его и медленно приближался, прокладывая свою тропу трупами человеческой расы. В этой походке было столько уверенности, что малыш вжался в стенку прилавка. Он готов был проткнуть сердце идущего деревяшкой, как шпагой, насквозь, но он был еще слишком мал для того, чтобы пойти против инстинкта самосохранения и проявить героизм. Идущий остановился. Ребенок не выдержал и обмочил штаны, пуская тихо слезы. Перед взором были лишь высокие эльфийские сапоги и больше ничего.
Фигура медленно опускалась, сгибаясь в коленных суставах: она складывалась, как конструкция. И вот перед ребенком показалось лицо молодой эльфийки, на лице которой была кровь.
– Aiya! – произнесла эльфийка, еле заметно улыбаясь.
Ребенок не знал эльфийского диалекта, но слышал от предка, что так эльфы приветствуют людей. Он шмыгнул носом и вытер кулаком сопли, которые уже стекали на подбородок.
Молодая эльфийка нахмурила лоб, озадачено делая выбор: убить человеческое дитя или пощадить. Если она будет милосердной и спасет ребенка, то через пятнадцать лет он захочет отомстить за свое королевство и короля, и принесет ей голову эльфийского царя. Если же она убьет мальчишку, то сотрет с лица земли жизнь, которая еще не сформировалась. Ребенок был для нее чистым листом бумаги. Он еще не имел своей биографии, своих подвигов, но уже отвечал за выбор своих предков.
Она могла сделать вид, что ничего не видела там… под прилавком разваленного рынка. Тогда бы в ее сознании не стали бороться две силы: материнский инстинкт и долг воина своего народа. Ведь люди часто смеются над самой саркастичной фразой: «Видишь человеку плохо? Так пройди мимо! Найди человека, которому хорошо». Она могла найти воина равного по силе, у которого хорошо получалось держать меч, – и убить его.
Почему же она не проявила безразличие? Представительница бессмертного народа нажала на рукоятку ножа большим пальцем, и тот стал показываться наружу из алмазных ножен. Так какова цена безразличию?


Рецензии