Выбор

Рассказ опубликован в литературном журнале "Кольцо А" (№ 83, май 2015 года)


Места на лавках в АвтоКрАЗе призывникам не хватало: многие сидели прямо на полу. Пахло гарью и бензином.
— Скоро колорадов настреляем! — раздался воинственный возглас рыжего узкоплечего парня лет двадцати пяти.
Некоторые улыбнулись, остальные хмуро покосились на выкрикнувшего.
— Кабы сам стрельнуть успел! — донеслось из угла.
— Не понял? — настороженно воскликнул рыжий.
— Неймется тебе убивать, — просипел пожилой новобранец, приглаживая пышную шевелюру.
Петро недовольно смотрел в обшарпанный пол. В мыслях вспоминал, как на днях прятался от призыва. Не утаился, хотя мог.

— Тато, беги! Сельский голова с повестками пошел! — несется с улицы, и сорокалетний Петро, с испуга, ныряет прямо из окна в кусты, и, боязливо пригнувшись, скрывается из виду.
А минуту назад сидел и не знал, что делать. Крыша совсем прохудилась, надо забор править, дрова на зиму запасать. На все нужны гроши. А откуда им взяться, если работы нет, и не предвидится? Некоторые сельчане доставали гривны "из чулка", брали взаймы и спешили в Польшу. Закупив дешевые товары, продавали их на местных рынках. Говорят, навар хороший. В заначке у него деньжата были, жену уговорит. Попросит взаймы у отца, из отложенных на похороны. В первую очередь, вернет ему. Думы прервал крик сына. Оно и правильно. Вот всучит сейчас голова повестку и никуда не деться, придется идти воевать. Призыв ведь объявили. А голова – Евсеич – у них дотошный и исполнительный. Прошлый раз Ярослава полчаса караулил возле двери в нужник. Ярослав говорит, что мог и дольше сидеть, но больно смрадно пахло из очка, пришлось выйти. Так и получил повестку.

— Не боись, наши отцы и деды тоже воевать ходили! — ехидно подшучивал Петро, кося глазами.
— То Отечественная война была, с фашистами, а теперь гражданская, — оправдывался Ярослав.
— Какая гражданская, если с русскими воюем?
— С русскими, которые живут в своей стране. Лично я против них ничего не имею. У меня в родне русские есть и друзей немало.
— Что уже в портки наклал? — подзадоривал Петро.
— Страх есть. Отнекиваться не стану, потому как в людей стрелять неохота, а придется. Раз повестку вручили, надо или на фронт идти и быть патриотом, или бежать отсюда и стать предателем.
— Так и говори, что струхнул.
— Не струхнул! Вот тебя призовут в армию, тоже запоешь по-другому.
— И не подумаю.
— А посмотрим.
Разругавшись, сельчане разошлись.

Ярослав удалялся степенно, важно впечатывая в землю каждый шаг. В коротких штанах, на шее в такт движению нелепо раскачивается замусоленный шерстяной шарф.
 — Чудной, а рассуждать тоже норовит, — ухмыльнулся Петро.

Вспоминая недавний спор с Ярославом, он дошел до хаты отца. Все равно туда сельский голова не сунется. Отцу без малого 85 лет, уже точно не призывного возраста.
Отец, сидя на стуле, штопал штаны, ловко орудуя иголкой.
— Что запыхавшийся, будто кто гонится за тобой? — сощурился старик.
— От Евсеича бегаю. Хочет повестку всучить на призыв.
— Ты же все Ярослава корил и подсмеивался?
— Да я хоть сейчас готов. Но дело есть: решил в Польшу съездить, как Пантелейчик ездит. Накуплю товару, а тут продам. А то дожил: даже дров не могу закупить, грошей не осталось.
Отец бросил настороженный взгляд и слегка кивнул головой. — Добре.
— В заначке у меня грошей немного, — осторожно начал Петро. — Может, дашь свои, на похороны отложенные? Сразу, как товар сбагрю, тебе первому верну.
Отец сощурил глаза.
 — И не проси, не дам. Все может статься. Вот украдут или потеряешь где. И что? Я последние годы гривна к гривне на похороны копил и всего лишусь? Не дам, хоть обижайся, хоть плачь. На свои и покупай.
Отец грозно посмотрел и твердо закончил. — Раньше это спекуляцией называли и в тюрьму сажали, а теперь бизнесом кличут.
— Раньше, батько, и статья за тунеядство была. Сейчас любой работе был бы рад , а ее свет с огнем не сыскать. Все верх ногами стало.
— У моего поколения все по уму-разуму было, — ухмыльнулся отец и лукаво добавил. — Это ваше поколение все напортачило.
 Петро спорить не стал, почесал затылок и буркнул.
— А может пойти повоевать за родину? Неужели побоюсь, как Ярослав?
— А чего же он побоялся?
— В людей стрелять.
— Может, правильно боится. Убийство тяжкий грех и негоже его совершать.
— Батько, ты же в Отечественную воевал?
— Было дело. Но тогда немчура моего дядьку застрелила. Немцы всю живность забрали, муку и пшено подчистую выгребли и послали окопы рыть. Пленных хоть кормили. Пусть тухлой баландой, но подкармливали. А нам шиш, мол, сами найдете поесть. Племянницу хором снасильничали, от того и померла. Вот и взял грех на душу: много фрицев поубивал. До смерти в церкви не вымолю всего.
Отец бросил странный взгляд на Петра и, продолжая шитье, спросил.
 — А жинка твоя согласная, чтобы ты воевать пошел? А дети твои? Рады они будут? Я – точно нет. И тебе самому кто плохого что сделал, с кем воевать собрался?
— Бог миловал. Никто.
— Выходит, обиды нет. Тогда в угоду и защиту власти идешь, видать, много товарищей там у тебя?
— Сроду никого не было. Из села, сам знаешь, не выезжал почти.
— А раз нет, за что будешь свою и чужую жизнь губить, чтобы им хорошо жилось? Только если убьют, кто семью кормить будет? Нужны они, сироты, той власти?
Петро съежился и буркнул.
— Я еще воевать не пошел, а ты сразу хоронишь.
 — Не о том я. Думаю, что черти в аду сейчас радуются, глядя, как люди убивают друг друга, вместо мира. Мириться оно сложнее, конечно, чем воевать.
— Тато, хватит прятаться! — в хате раздался возглас сына. — Бабы Евсеича обступили, чуть до драки не дошло. Твердят, что мужиков своих на войну не пустят. Голова дал деру!
—Это на сегодня. Евсеич дотошный, всех повестками одарит, — рассуждал старик.— А коль повестку всучит, то уже деваться некуда будет: хочешь не хочешь, а воевать пойдешь.
— Батько, а у нас ведь родня была в России? Они еще на свадьбу Андрия приезжали, — вспомнил Петро.
—Знамо есть. В самой Москве живут. А что?
—Может мне туда податься. Грошей подзаработаю. У нас многие москалям хаты ремонтируют. А номер телефона есть?
— Ты сначала воевать с москалями собираешься, а потом в гости едешь! Совсем ума нет. Но в любом случае лучше работать, чем воевать. Телефон дам. Только не удивляйся, если с тобой балакать не станут. Все может быть. В гражданскую так было, в двадцатых годах, когда брат на брата шел. Еще дед твой рассказывал. Много тогда безвинной крови пролилось. Одни ради царя убивали, другие ради Ленина. Как говорят, паны ругаются, на холопах чубы трещат. Страшное время было, как батько говаривал. А еще он сказывал, что если вдруг нам придется воевать с русскими ,то надо встать на границе спина к спине и стрелять в тех кто послал!

На следующий день Петро кричал в трубку телефона.
 — Алле, дядя Саша, здравствуйте, это ваш племянник Петро с Житомира.
— Что говорят? — тревожно спросила жена.
— Говорят, приезжай. Сказали, что их сын Николай добровольцем воевать к нам на юго-восток едет.
— А вот встретитесь там и что, стрелять в него будешь?
Петро вздохнул.
 — Не хотелось бы. Ладно, накрывай на стол, а я включу новости, что там в мире творится.
Не успели сесть за стол, из гостиной раздался крик сына.
— Смотрите, по телеку передают, что в Донецк русская танковая дивизия вошла, а их истребители уже бомбят села.
— Так они скоро до Киева дойдут. А ты, дурень, воевать собрался! — вздохнула жена.
Петро сидел унылый и растерянно озирался по сторонам, воевать ему уже не хотелось.

За окном раздался шум. Толпа нацгвардейцев, шумно направлялась на площадь, зазывая сельчан на митинг. Ради любопытства пошел: хотелось послушать, о чем говорить будут. Сначала стоял в стороне и слушал рассеяно. Но страстные речи и гневные обличения постепенно взволновали, влились и взбунтовали душу, и не успел опомниться, как уже стоял среди толпы и с пеной у рта кричал: «Слава Украине! Кто не скачет, тот москаль!».
Но нацгвардейцы, накричавшись, уехали, и Петро уже понуро шел домой. — И что на меня нашло? То ли так складно балакали? То ли дурманом голову окутало? Кричал про клятых москалей и готов был душить их руками, дурь какая-то, — бурчал себе под нос мужчина.

Темнело, воздух наполнился горьким запахом полыни, раздался лай собаки. Петро повернул голову.
К изгороди испуганно прижимался котенок, черно-рыжий. На него, припадая на передние лапы, наседала крупная собака. Рядом за происходящим наблюдали соседские мальцы. Котенок испуганно пищал, не в силах защитить себя.
 —Вот тебе, колорад поганый, — послышался недобрый ребячий смех.
— Ах вы…— грозно крикнул Петро, с ходу дав подзатыльник тому, кто попался под руку. — Не стыдно? — обернулся он к остальным.
— А мы ничего не делали, — обиженно заныли хлопцы.
— В том то и дело, что ничего. Просто глазели на страх слабого и все.

Взяв дрожащего котенка за пазуху, Петро пошел. Уже подходя к  хате, воскликнул. — Понял,  почему  колорад! Ты  весь  в черных и рыжих полосах! Бедный, угораздило таким уродиться.

Жена заснула сразу, а Петро все ворочался. Тревожные мысли не давали покоя. Отец толково заметил, что голова все равно рано или поздно вручит ему повестку и придется ехать на войну. Он не трус, но убивать живых людей тоже не хотелось. В конце решил собраться и на днях уехать в Москву, от греха подальше. С такими мыслями и уснул.
Ранним утром громкий стук в дверь разбудил всех.
— Петро, вставай и повестку получай! — гремел голос Евсеича.
Петро вскочил в одних портках, готовый выпрыгнуть в окно, и увидел ехидную улыбку головы.

Машина тряслась, погружаясь в наполненную грязью колею. Все дышало осенней сыростью, деревья, скинув листву, поскрипывали в ожидании холодов, воздух настороженно дрожал.
— Ладно, если придется просто палить из автомата, — уныло думал Петро. — Нажал на курок и не увидишь, куда попадет автоматная очередь. Но если рукопашная, то придется ножом резать, чтобы противник в агонии задергал ногами. Но человека – это не курицу зарезать? Животину порой убивать  жалко, особенно если сам вырастил. Тогда свою свинью Нюшку не смог заколоть, вспомнил, как маленькую из соски кормил, и рука дрогнула. А тут живой человек. Пусть сепаратист, но непонятно, чем он угрожает родине и ему лично? Только тем, что решил отделиться? Да, батько был прав, до меня не сразу все дошло, как до утки на третьи сутки.

— Остановись! — заколотил по кабине Петро.
— Что, приспичило? Не успел на фронт попасть, как обделался! — раздались веселые голоса.
— Хватит, навоевался. Пошел до дому! — громко и уверенно воскликнул Петро, спрыгнув вниз. И, не оборачиваясь, пошел в обратную сторону, спиной ощущая взгляды призывников.

Тревожно чавкала грязь, мелкие капли дождя проникали за шиворот, но с каждым шагом становилось легче на душе, словно стекала с нее какая-то муть. Петро понимал, что прощения от власти не будет, и клеймить будет всякий кому не лень, а приговор суда будет суров. Но он продолжал идти и ощущал себя другим человеком. Дышалось полной грудью. Сердце колотилось, и он улыбался по-детски счастливо, а на языке вертелись слова из любимой когда-то песни. — Так будьте здоровы, живите богато, а мы уезжаем до дому, до хаты.

Призывники растерянно наблюдали за ним. Один из них сначала поднял автомат, но потом опустил, словно устыдившись. Они просто смотрели. А Петро просто шел и скоро скрылся из виду.


Рецензии
Здравствуйте, дорогой Сергей Владимирович!

Когда прочла несколько абзацев, вспомнила, что этот рассказ я уже прочитала в прошлом году, заходя с первой страницы. Всё равно было приятно возвращаться в гоголевские места, почувствовать дух житницы нашей Родины. Пусть и страна распалась, факт нашего рождения в Советском Союзе не перестанет быть фактом.

Я до сих пор в шоке от того, как два братских народа, имея почти общий язык и единую православную веру, могли враждовать, забыв, как плечом к плечу освобождали Родину от фашистов. Об этом и говорит отец Петро.

Речь героев живучая, с веселой грустью.

Рассказ местами напоминает "Вечера близ Диканьки" Гоголя, особенно под конец, когда Петро идет по ночной улице, и тишину нарушает лай собак.

Выбор довольно тяжелый, но, считаю, правильный. Навоевался народ, а политикам не до нас.

Мир Вам, Вашим родным и близким!

Басира Сараева 2   30.05.2017 05:32     Заявить о нарушении
Это потом можете удалить. Если Вы не потеряли интерес к повести "Только любовь", даю ссылку на 2-ю главу: http://proza.ru/2017/05/28/201 .
Благодарю за добавление меня в избранные еще, когда на первой странице лежали необработанные произведения. Создала другую страницу, чтобы перетаскивать туда более-менее корректированные версии. Чтобы увидеть новые произведения, прошу в меню управления избранными авторами заменить логин bsmnepora на metanet .
С искренним почтением,

Басира Сараева 2   30.05.2017 05:40   Заявить о нарушении
Басира,спасибо вам за желание высказаться по существу и откровенно.Этим мне ваши отзывы важны и ценны.
С уважением,

Сергей Владимирович Петров   30.05.2017 18:44   Заявить о нарушении
На это произведение написано 195 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.