Миллониум 4

Это коротенький совсем миг, когда от тебя почти ничего не остается;  небольшой , брызга жизни.   Если бы  на вдох  подлиннее , то  залохматился  б по таежному  ветру взорванный изнутри кровепровод,   каплями зашипел в костерке. Или  -   повис ягодой алой, а, может, и  льдистыми сгустками заиндевел , раскачав  барбарисовый куст.
 Саша, он  - оказался.  С этим ничего нельзя было сделать, да и в голову никому бы не пришло. Потому что любой, кого Саша однажды – всего однажды -  позвал, не умел скрывать потом,  нутряную, пропастную какую-то,   нежность. Как бы гордыня ни жала. Не получалось  них , если вдруг в разговорах заходило о Саше.  Потому и не сказали ничего, предпочитали молчать.
-  Посмотрим сейчас, какой ты старик, - еле-еле ползла по Сашиному  лицу улыбка, и  таяла, таяла  в  воротниковой овчине,  - ты сам-то прикройся, а  я не  снег чувствую..
Глазищи  у Саши    детские,  небо хрустальное,  томные из-под шапки,  лет на пятнадцать… а между тем тридцатник ему,   он сам говорил.
А все равно – двадцать лет разницы, строго  шьется у них, то есть по сути – сын…  Зацеловать и запомнить, воспоминать потом  яростно и светло, в одиноких своих пенатах.. ах, Саша-Саша.   
 
А тот вдруг не  отпустил  его,  обреченного  выдохнуть ,  вывалиться   привычно  в захолодевшие тряпки.
- Добавь  пальчиков, - приказал Саша, улыбаясь и  неожиданно мощно   подтягивая, - я-то не готов. Как слышишь, эй?
 -  Так ведь! В снегу лежишь…!
Поздно…  понеслась.  Только теперь уже Сашиной властью , и сразу стало  понятно, что здесь, под кедрачом , старой смолой оборжавленным, возле  кострища, он, Саша, главный. Бьется жарко  в коробе овчинном своем,  мощно пульсирует,  ритм идеальный, чтобы не  дай боже, выскользнул, и еще хуже – не обогнал. Мастер, блять, мастер же ! – вырвалось было, а с губ  сковырнулось -  маааа…
Вот так тропа. Тайга свое  дело делает – нет в ней  человека, и  ничья сила  здесь на лбу не прописана , и ничья, мать ее, привилегия – кто сильнее, тот и выебет. Сверху ты там или где… всё херня. Главное, сознание не потерять со счастья такого,  не раздавить собой. Хрупкий… Саша, ты ж хрупкий!  Бес ! А-аааа!!! Интересно, с каждым творит такое?
- Со многими был, - уклонится  Саша чуть погодя. -  Системное программирование у меня.  Ну и по мелочи.
- Каждого будто бы любишь? – понимал, что вопросы   полусемейные задает, ревнивые,  а как не спросить после такого?!
Потому как  из-за него тело немолодое – а  спело, как в юности, так до сих пор  еще и  пружинило от вошедшей по гланды  молодости. Хотя к лучшему, а, может, так и было задумано , ведь   предстояло еще идти. Какие-то птицы выжидали  в сосне, слабо вьюжило вверху, солнце и то уж заваливалось.  А мысли - «На печку  бы с ним навсегда … на навечно…». Так думалось.
 - Не будто бы, - спокойно Саша сказал, – знаешь, где Сибичи?
Идти предстояло туда, огибая сопки.
 -  Идем до реки, дальше по льду, к утру будем, привалы холодные, костер заметить могут. Дойдем, там  согреемся. Если не успеваешь, окликай, самое важное – дыхание.
 - Совсем холодные, привалы-то?
- Совсем, - улыбается Саша, - на месте повторим.
- Разговаривать можно?
 -  А вот это нежелательно. Упал, отстал, потерял из виду – тогда кричи. Луна здесь  низкая, идти светло. Зверья, кроме мелкого, не бывает. Тропа плотная. Правильно , если я буду слышать  твои шаги.
 -  Хруст, то есть, снега. Понятно.
Саша, он же, прежде всего, проводник. Тропарь нанятый.
 -  Знаешь, как Сибичи по- русски называется? В реестрах  разных, водохозяйственных.
 - Как?
 - А Голубинка.
Так и пошли. Саша мерно, экономным охотничьи шагом, а он -  чуть не вприпрыжку, уставясь пониже спины,   гоняя мысли свои, гаденько-сладкие. Лишь когда задыхаться стал, вспомнил о деле.
 - Слышь, Саша, - хотел было спросить, но проводник отмолчался.   
Цель стала близкой на шестой час пути, когда тропы  устойчиво пошли наподъем. Кедрач измельчал, чуть виднелся под снегом, пошел низовой кустарник . Снега сделалось ощутимо меньше, он ломался обветренным настом, подсекая камнями внизу. Путники приближались к вершине, из тех, что обозначаются на картах  цифрами,  голой каменной сопке.
-Что, подходим?
- Подходим, - разомкнул  Саша губы, - но обойдем открытое место. Мало ли, вертушка.
 - Да какая  тут вертушка, - начал было, но Саша опять отмолчался.
Снова спустились, сделав крюк километра  на два. Сил уже не было.
 - Здесь, - сказал проводник и плюхнулся в снег, - что там с половыми желаниями?
Не дожидаясь ответа,развернул скатку. Достал что-то вроде багра и стал тыкать в снег, аккуратно прощупывая от ствола  ползучей сосны.
 - Помогай.
 -  Я-то думал , пришли…
 - Пришли, - Саша выдернул палку, на которой был скручен обледенелый  пвх-провод. –  Помоги дернуть.
Провод пополз еле-еле,  то приваленный  горным щебнем, то снегом,и им приходилось копать, разгребая руками.
 - Вершинка, вишь, голая, - рассказывал Саша, - а вход низкий. Каждый раз засыпает, ветер, то-се.  Все вешки сбивает. Я пару лет назад три раза копал, пока нашел.   Один раз веревкой пометил .  А кабель че, не гниет.
Вход оказался круглым  узким люком, который пришлось разбирать от  наваленных сверху  камней. На удивление, открылось легко.  Ход вел  отвесно, во тьму,    уходящую в сердце каменистой вершины – вроде канализация, прямо посередине тайги. В бетонный колодец вели ржавые скобы,  но пахло из дырки никак.
Пришлось раздеваться , чтобы втиснуться в диаметр . Спустившись , одеться снова, ибо:
 - Плюс пять, зимой и летом. Сейчас свет включу.
Мир осветился,  сделавшись  бетонно  и прочно  торжественным, и стал виден широкий проход. Тоннель. Источником света  служили белые лампы в железной оплетке, потолок оказался  низким, пара каких-нибудь метров.
 -  Бомбоубежище?
 - Официально  метеостанция.  Когда-то наверху  вышка стояла, но это  для бутафории. Люди говорили: хорошая была  лаборатория. Бактериологическая, скорее всего.  Идем.
 
 

 - Значит, так. Что бы ты ни увидел, лицо должно выражать добро. Даже если испугаешься, не подавай виду. Даже если обосрешься, не пахни.
Саша впервые рассмеялся собственной шутке, а второму становилось  все более странно. Путь по тоннелю продолжался уже около часа, а они так никуда еще и не пришли. Лампы на стенах опасно мигали, на вопросы   проводник досадно отмалчивался. По факту приходилось принимать все, как есть.
«Странно,- размышлял Сашин спутник, -   сопка совсем невысокая,   конусовидная. Мы движемся в западном направлении ,только прямо. Значит , спустились глубже видимого основания, сколько здесь метров?  При спуске насчитал не более десяти. Да не может быть».
 - Доброе – это не злое, -  еще раз сказал Саша, остановился  и сильно толкнул стену слева. Та  плавно отъехала внутрь крупным бетонным куском.
 - Максик, - сказал Саша ,заходя за бетон, - Максик, это я. Со мной человек. Будь вежливым, Максик.
 - Ёб твою, - вырвалось у сантехника Федорова, - это блять кто еще …
Лицо его излучало добро. 

+++

Но уже через час Федоров слегка  попривык. Максик  оказался  не более, чем духом тех мест, обезумевшим в самую меру, вполне на  пользу   важному  делу, ради которого Федоров  пробрался  в  эту незнакомую глушь. Максик был почти бестелесен,  борода прыгала на живейшем от психоза лице  однако, башка его варила безукоризненно, и так быстро, что на длинных седых волосах то и дело вспыхивали огни.
-Статическое электричество , - пояснил Максик, кутаясь в тряпки, - когда дрочу,  и когда думаю. Или когда думаю, что дрочу.  Пытался  привязать сие явление к потокам чистой  внутренней энергии, но был разочарован исследованиями.  Все гораздо банальнее –  температура повышается  до 48С, вода уходит моментально. Нагреваюсь ,сохну.  При активных действиях искрюсь. Давайте по делу.
-У нас должен быть  курьер, -сказал Федоров,  и  бережно  достал ноутбук. -  Необходима Сеть, чтобы понять, будет или нет, и кто он. Возможно, что уже прибыл, и находится где-то неподалеку, но никаких вводных относительно нас у него нет. Скорее всего, он и сам не знает.
- То есть  контейнер?
Федоров кивнул. 
 - С чего ты решил, что он должен быть,  -  не отставал Максик, - сон видел?
 - Вроде того, - отвечал ему Федоров.
Потом он еще отвечал, поражаясь бесчисленности глупых вопросов, во  время которых Максик производил массу, на первый взгляд , бессмысленных действий.
Саша куда-то исчез, а хозяин заметался по бункеру, без конца двигая  древние системные  блоки, коих здесь находилось серьезное множество. Пару раз он вертел провода, пытаясь накинуть лассо на торчащую из стены арматуру, затем бросил. Задав вопрос о погоде снаружи, он рванулся в глубину, за газовые баллоны, разделявшие жилище на зоны. Там   он громко пробарабанил  пальцами по клавиатуре,  затем произвел грохот какого-то железа,  и в конце концов  обмяк на диване, развинув тощие ноги  прямо перед Федоровым.  Выглядел Максик полностью обессиленным, и даже мертвым, когда бы бы не искры – те  вспыхивали в голове, под мышками, и даже в паху. Запахло паленым
. – Готово, -  махнул он полувысохшей дланью, - дальше сам найдешь.
Федоров держал бесполезный ноутбук, и не знал, что ему предпринять. Что готово? Он ведь пока ничего не объяснил даже…
 - Идешь прямо, - сказал засыпающий Максик, - налево за ведра. Там на экране все, что тебя интересует.
После этого он заснул, очевидно, вымотанный тяжким трудом.
 - Быстрее,- сказал появившийся Саша, - отбивай, пока он спит. Шевелись же!
Федоров бросился туда,  куда приказал ему Максик ,  увидел и  все прочитал. И крепко запомнил.
  Начинается - это все, о чем он мог думать во сне, за едой и во время казенного теперь  секса с Сашей, начинается – скоро будет конец дерьму всему этому, полный,  окончательный  адов  конец.
 


Рецензии
Продолжение давааай!)

Сергей Греков   13.03.2015 16:19     Заявить о нарушении
грешын( тамдохуя,может хоть это порадует.
Как дела в целом, Сереж

Гарбер   14.03.2015 01:13   Заявить о нарушении
В целом ничё) По расчлененке -- всяко-разно)

Ты что-то надолго пропал...

Сергей Греков   14.03.2015 06:27   Заявить о нарушении
не пропал, просто прозка в расписание не входит, тк скукота

Гарбер   16.03.2015 11:51   Заявить о нарушении
"Где нет нас -- нет и хорошего общества"!
Но и где мы есть -- его тоже нет))

Сергей Греков   16.03.2015 12:04   Заявить о нарушении