Маршрут по расписанию

Маршрут по расписанию, жизнь по отточенному плану – этот сценарий принадлежал именно ей, в своем банальном оригинальном варианте. Каждое утро она, не изменяя своему вкусу, заказывала средний латте и присаживалась за столик около окна. В ее хрупких руках смотрелась нелепо и вычурно большая утренняя газета, но ей нравилось вдыхать аромат прессы, еще не заляпанной жирными руками какого-то банкира. Затем она делала глоток своего ароматного напитка и считала, что начало для идеального дня – положено. Именно так, будучи здоровой, она хотела бы начинать свой день: с маленькой чашки кофе, со свежих сплетен в колонке новостей и с пейзажа просыпающихся улиц. Возможно, потом бы она утопала в суете жизни, в водовороте проблем, однако жизнь не была бы настолько скучной, как последние несколько месяцев.

Девушка проживала в пансионате, расположенном недалеко от кофейни. Она проходила интенсивную реабилитацию и круглосуточно была под присмотром докторов. Лишь по утрам ей удавалось ускользнуть, меняя больничную робу на легкие летние платья, коих у нее почти и не было. Естественно о ее утренних похождениях знали все, включая главного врача. В пансионате к ее ребячеству относились благосклонно, поэтому иногда один из санитаров по тому же маршруту приходил пить чай, занимая самый отдаленный столик. Не так много времени утекло с тех пор, как она пала жертвой нападения, вследствие которого у нее появилась эпилепсия. Приступы происходили настолько часто, что жить нормальной жизнью стало невозможно. Даже молодой человек, с которым она встречалась несколько лет, собрал чемоданы и ушел, не желая постоянно неловко робеть на улице при очередном припадке. Вкус к жизни притупился. Закончился кислород для эмоций: будь у нее смертельно-неизлечимая болезнь – она бы жила одним днем, а так приходилось быть «особенной».

Так маленькое местечко около пансионата стало ее оазисом, ее глотком жизни. И дело было не в том, что она любила кофе, статьи неизвестных журналистов, а лишь в том, что день изо дня она представляла, как там за окном идет девушка, которая после утреннего кофе не возвращается в палату, а идет по-иному пути. Пусть даже по такому же ровному и постоянному, но по-другому… 

Он работал баристом в кофейне около года, и все это время встречал ее своим фирменным кофе с открытием заведения. Она никогда не заказывала десерт, не пробовала воздушные круасаны или модные макарони: о чем-то думала около получаса, повторяла ритуал с газетой, и уходила. Он никогда не видел ее с друзьями, никогда не встречал ее в другое время суток… только утром… только латте. Но в этот день он решил нарушить ее обыденность бытия и, оставив прилавок на коллегу, подошел к ней с блюдцем, на котором лежало маленькое пирожное – высшее мастерство кондитера – ткача кратковременного счастья.

– Не стоит отказываться от маленьких радостей жизни, – мягко произнес он, кладя десерт около ее чашки.

В его словах не было никакого смысла для нее, но он вывел ее из полудремоты распорядка, поселил в ее сердце одно маленькое колебание, которое захватило всю душу волной. Она посмотрела на него удивленным взглядом, понимая, что никогда не замечала его за прилавком любимого заведения, не видела этих красивых зеленых глаз, темных взъерошенных волос… И как она могла быть настолько слепой все это время?

Иногда и на протоптанных тропинках оказывается камень, который заставляет пойти в обход и нарушить привычку. Одного маленького удара порой хватает, чтобы разбить цельный мирок на миллион осколков, и выпустить наружу то, что пряталось за сомнениями и страхом. Оголенная трусливость оказывается загнанной в угол… Это было самое вкусное пирожное в ее жизни, которое так нахально напомнило про то, что не всегда обстоятельства вместо крыльев дарует кеды.

Она больше никогда не пила по утрам латте. Что же до него… Иногда он мог поймать ее фигуру взглядом в идеально выглаженном костюме, бережно провожая взглядом по тротуару.


Рецензии