Дума о музыке

              ВВЕДЕНИЕ
 
              Зело прельщен мир сей ложной мыслью о преображающей силе тленного искусства человеческого, о его положительном нравственном значении! Это – ересь бесовская, прелесть сатанинская! Посмотрим хотя бы музыку, а именно лучшую музыку мира сего, которую сыны вавилонские именуют классической. Конечно, мысль о том, что вся музыка светская поражена страстью блуда, выражает исключительно ее в разных пропорциях, не совсем истинна и разумна. Многие сочинения дышат гордыней (как у Бетховена, Листа или Скрябина), иные – гневом (те же Бетховен и Лист, некоторые произведения Рахманинова) иные – унынием и отчаянием (Шопен, Чайковский, некоторые произведения Шостаковича и Шнитке), иные – чревоугодием, каковым славятся итальянцы, вроде Россини, иные – ленью (например, композиторская лень Скрябина заразительна и проявляется в слабой проработке тем, в чем не откажешь гордецу Бетховену), иные – жадностью, как современные минималисты. Нет страсти, неподвластной выражению в тленном и развращенном искусстве музыки! Все глубины сатанинские (Откр. 2:24) открыты!

              Если говорить в общих чертах, то музыка заставляет человека забыться, перестать думать о смерти, развеселиться, расслабиться, в то время как христианин должен вести внутреннюю духовную борьбу, сопряжённую с трезвением. Недаром классическая музыка приобретает огромное значение во всяких бесовских буддийских сеансах медитации, релаксации и др. Музыка выражает то, что в православной аскетике именуется «душелюбием» – любовью к падшей душе своей, вопреки слову Господнему: "Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми
крест свой, и следуй за Мною. Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее" (Марк 8:34,35). Самое прекрасное, что создано в этом искусстве, то, что композиторы создавали, стремясь к Богу, содержит в себе утонченное сладострастие. Если посмотреть на другой ракурс, то поклонник классической музыки в глубине души очень гордится, подобно фарисею, что «он не такой, как они» – любители рок-музыки или попсы. Мы не оправдываем рок-музыку, но в духовном плане отличие оной от классики невелико – просто они по-разному разрушают человека. Увлечение роком можно сравнить с блудом, а увлечение классической музыкой – с духовной прелестью, о которой столь убедительно писали Святые Отцы [1]. Это состояние, когда человек творит злое дело, думая, что он приближается к Богу. Корень сего явления – в гордыне. Как говорил Иоанн Лествичник: «Блудников могут исцелить люди, тщеславных – Ангелы, а гордых – один Бог» [2].
 
             Итак, задача настоящей работы – рассмотреть классическую музыку с позиций православной догматики, аскетики, мистики и морали. Понять духовную основу создания великих шедевров, их этические и религиозно-опытные корни. Изучить различные взгляды на сущность музыкального искусства, доказать их истинность/неправду.

               ЧАСТЬ I. АНАЛИЗ ТВОРЧЕСТВА ВЕЛИКИХ КОМПОЗИТОРОВ В КОНТЕКСТЕ ХРИСТИАНСКОЙ НРАВСТВЕННОСТИ

                МУЗЫКА ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ
 
              Нам могут сказать, что не надо сгущать краски. Но посмотрим, например, вершину мирской музыки, возвышающуюся над всеми остальными творениями, как горы возвышаются над равнинами, хотя в плане духовном это различие подобно различию между муравьиным львом и муравьем в сравнении с Empire State Building. Посмотрим на музыку великого немца ИОГАННА СЕБАСТЬЯНА БАХА (1685 – 1750). Что мы слышим в его  chef-d'oeuvre, Токкате ре минор? Чему уподобим ее? Она похожа на старый готический собор с его угловатой, резкой архитектурой. Мы не слышим здесь внутренней теплоты православия, услышим же холодный зов в вечность, надгробное слово былому могуществу веры. Эти образы упомянуты Святителем Игнатием Брянчаниновым в статье о Валаамском монастыре, когда тот описывал близлежащую кирху, говоря о пасторе: «Он, говоря народу в проповеди своей одно поверхностное, ученое сведение об Искупителе и Его нравоучении, говорит каждый раз как бы надгробное слово над утраченной истинной живой верой и Церковью этими людьми и местами» [3]. Писатель В. Распутин сказал о том же: «Я бывал и в католических, и в протестантских храмах, они больше похожи на величественные памятники былому могуществу веры» [4, стр. 87].  Если вдаться в метафизический смысл – это гимн космосу. А кто именуется в Вере Православной правителем мира, космоса (;;;;;; – мир)? Ответ не требует затруднений – это Диавол. Чуткое сердце православного человека всегда чувствовало метафизический холод католической и протестантской церкви. Там нет священнодействия, в первом случае – это языческий miracle, в какой-то мере opera seria, во втором – холодная проповедь пастора, надгробное слово. Нет в ней живой веры, святой, православной, есть дух вражий, рационалистский, а то и вовсе гедонистический. В лучших (да и не только) сочинениях Баха мы не встретим этих черт, но он не мог иметь истинной веры, так как был еретиком. Мало того, он был искренним лютеранином, одним из лучших, образцовых, то есть – упорствующих в ереси. Его музыку один православный модернист, экуменист, либерал и русофоб, ненавидящий свою страну и великого Святого Игнатия Брянчанинова, назвал "богословием в звуках" [68]. Это верная мысль. Но "богословие" его принадлежало всею душою к ереси, то есть было чуждо Бога, ложно и мерзко перед Церковью Православной. Все музыковеды пишут, что музыка Баха носит специфический протестантский характер. О  характере творений великого мастера пишет биограф композитора Базунов, живший в XIX веке и написавший биографический очерк о великом человеке для серии «Жизнь замечательных людей», издаваемую тогда Ф. Павленковым: «Мы уже имели случай говорить, что религиозное воодушевление, которое всегда лежало в основе церковной музыки Баха, было проникнуто некоторым специально протестантским оттенком. Оттенок этот, трудно передаваемый словами, признается, однако, всеми исследователями и знатоками музыки Баха и чувствуется, в самом деле, весьма осязательно» (6, стр. 69). Но нерадивые сыны Церкви не смотрят на это и слушают сочинения богоотступника. А музыка есть самое интимное искусство, непосредственно действующее на сердце, минующее разум, включающее человека в мистические ритмы той конфессии, где создавалась. И если Святые Отцы предостерегали от чтения книг, содержащих лжеучение, то тем паче следует избегать прослушивания музыки, созданной еретиками.

              Возможно, для читателя Святой Игнатий не авторитет. Тогда мы вспомним, что Апостольские правила и другие каноны Церкви строго воспрещают молитву с еретиками. Поэтому прослушивание произведений Баха и молитвенная сочувственность им есть духовное общение с вероотступником, которое предаётся анафеме. Нет общего у света с тьмой. И да не будет!

              Кроме рассмотренного произведения этого автора вспомнились из грешной юности нам и другие. Например, Токката, адажио и фуга до мажор. Первая часть представляет собой некое гордое, надменное шествие человека. Не возникает ни одной мысли о вечном – все твердо и жестко идет по земле в достижении могущества. Мне кажется, что эта музыка предвосхищает гордые порывы симфоний и сонат Бетховена. Вторая часть представляется нам утонченной смесью уныния и сладострастия, притом столь искусно приготовленной и разбавленной холодной водой великого ума, что не только сыны мира сего, но и даже некоторые нерадивые дети Церкви видят в этой музыке тоску по Богу. Но это не так. Печаль этого произведения – это печаль мира сего, которая есть погибель, по слову Апостольскому (2 Кор. 7, 10). О такой грусти хорошо написал Святитель Лука Крымский: «Много слез от того, что остаются неудовлетворенными стремления человеческие к мирским благам. Много слез от того, что остаются наши заветные желания. Много слез о том, что рушится план жизни, который мы сам себе начертали, а Бог не начертал. <…> Неужели за эти слезы должен ожидать плачущий утешения Господня? Конечно, нет. Эти слезы Богу противны» (4, стр. 79). Вы поняли? Противно Богу бренчание на органе музыки с таким унынием!.. Правда, конец этого Адажио дает некоторую встряску, после которой начинается праздник в духе мира сего – Фуга.
 
              Между прочим, многие говорят о «божественном звучании» органа в католическом храме, когда самому хочется молиться (особенно женщины). Но это – не желание молиться, а воздействие инфразвуков, которые имеются при звучании органа в «церкви», на психику человека, приводящее к экзальтации. Об этом будет сказано в третьей части данной работы. Кстати, воздействие инфразвука далеко не безобидно, он используется как секретное оружие (в свое время в моем институте проводились исследования на эту тему, также известны случаи убийства низкочастотным звуком). И стоит задуматься – почему столь великие композиторы так мало жили?..
 
             Вспомним его Третью сюиту для симфонического оркестра. Первая часть – обычное суетное веселье, радость преходящая. Надо отдать должное Баху, что он понимал эту недолговечность, но и попытка заглянуть за пределы мира сего во второй части (Aria) кончилась крахом – он показал некую нирвану, с мягким, ненавязчивым блудодейским душком (так враг меняет свое действие с наступления танковых дивизий на внедрение «засланных казачков», добродушных агентов, которые нежно получают необходимое для противника). Таковы его Бранденбургские концерты.
 
              Посмотрим на хорошо темперированный клавир. В лучших местах – то же холодно-космофилическое восприятие вечности, в остальных – те же страсти, лишь приукрашенные и сглаженные. Новаторство этой работы – в принятии звукоряда  Веркмейстера, основанного на равенстве звуковысотных тонов (до того инструменты настраивали по квинтовому кругу). Идея сия восходит к иезуитам, учившим о всеобщем равенстве. К чему привела такая  идея, все мы знаем. И отношение к этой философии в Православии должно быть очевидным: все мы разные – и по статусу, и по степени обожения… Сатанист и розенкрейцер Иоганн Гёте говорил: слушая ХТК, он чувствует, что беседует с Богом. Но вне Веры Православной немыслима беседа с Богом! Так могут думать только бесноватые еретики, а не Истинные Христиане! Поэтому не будем всерьёз принимать свидетельство масона о еретике…
 
              Утончённое сладострастие характерно и для так называемых «духовных» кантат композитора. Игумен Петр (Мещеринов), автор перевода этих произведений на русский язык, сам отмечал в интервью «Неужели русская культура недостойна переводов Баха» (69, также об этом в газете «Музыкальное обозрение» за декабрь 2014), что характер текста отличен от православного. Развивая его мысль, я скажу, что сам дух обращения к Богу в этих творениях отличен от православного. А раз не православный – значит бесовский, ибо вне Церкви нет спасения, как бы ни хотели этого еретики экуменисты. Если рассмотреть, например, его Кантату № 82 «Ich habe genug», то в ней мы услышим именно это. Завершительная ария в этом произведение – оперная фиоритура, совершенно далёкая от  молитвы. Начало же может показаться сынам мира сего образцом духовной чистоты, но это – то же сладострастие. Это – та самая правда падшего естества, о которой писал святой Игнатий. Ибо обновление природы человека возможно только в Православной Церкви, а не в ереси протестантской…
 
              Ровесник Баха ГЕОРГ ФРИДРИХ ГЕНДЕЛЬ (1685 – 1759) – во многом противоположен своему великому современнику. В отличие от Баха, как отмечает Акопян, «он никогда не демонстрировал особого внимания к собственно религиозной проблематике, являя собой образец сугубо светского музыканта» (7, стр. 266). Таков характер его Музыки на воде, Музыки для королевского фейерверка, Concerti Grossi и др. В них мы слышим веселье мирское, суетное. Ни одной мысли о вечности! Есть у него, конечно, и произведения на библейские темы, например оратория «Мессия». Рассмотрим духовно-нравственную суть этих великих творений и увидим, какие чувства двигали автором, что они есть с позиций аскетики. Вспоминая создание «Аллилуйи», он говорил: «Я представлял перед собой Царство небесного и самого Господа милосердного» (9, стр. 91). Но это – прелесть! Не так учат отцы святые! Величайший из всех русских духовных писателей Святитель Игнатий Брянчанинов, страшно ненавидимый либералами и прочими наместниками Сатаны на земле, пишет: «Не должно представлять себе в воображении ни рая, ни неба, ни престола Божия, ни ... Ангела, ни Божией Матери, ни Самого Христа. Падшие духи стараются возбудить в нас действие воображения, иногда же  и сами являются в разных ложных и обольстительных призраках...  Образы светлых Ангелов, святых отошедших человеков и Самого Христа принимают на себя демоны для обольщения и погубления не только новоначальных, но и преуспевших в подвиге. Дозволяется живое представление адского пламени, тьмы вечной, подземной, страшной темницы и прочих ужасов предсмертных и посмертных единственно при возникновении плотских ощущений, помышлений и мечтаний; дозволяется это употребление воображения только в час нужды, по миновению которой оружие тотчас отлагается. Будучи употребляемо без нужды, оно может нанести вред уму, соделав его удобопреклонным к мечтательности и к самообольщению» (8).
 
              Многие еретики не согласятся со Светилом Духовным. Они скажут, что человек сам может определять свои отношения с Богом. Но не скажет так православный христианин! Так скажет только протестант! А для русских людей слово Святителя – решающее! Да и зачем мыслить своими мозгами (как сказано в его творениях – «Соделывается способным к усвоению себе разума Божия тот, кто отвергнет свой разум» (10)), когда духовная дочь Святителя сказала, что он явился ей во сне и пояснил: «Все, что написано мною в книгах, все – истина» (11, С. 336).
 
              Великий итальянский композитор АНТОНИО ВИВАЛЬДИ (1678 – 1741) был человеком страстным, пренебрежительно относившимся к своим священническим обязанностям. Говорят, что он мог покинуть алтарь, чтобы записать пришедшую на ум мелодию (12, стр. 34). Джон Стэнли (9, 86) отмечает, что «в 1737 г. Папа Римский запретил постановку одной из его опер и охарактеризовал его как непрактикующего священника, у которого была сомнительная связь с певицей». Музыка его обладает характером в гораздо большей степени страстным, чем у Баха и Генделя. Главные её черты – грусть и сладострастие. В небезызвестной, правда, не слишком талантливо написанной, песне неспроста поется: «Под музыку Вивальди печалиться давайте…».
 
              Один из композиторов эпохи Барокко ДЖУЗЕППЕ ТАРТИНИ (1692 – 1770) прямо пишет (12, стр. 34), кто вдохновил его создать наилучшее творение.
 
               «Как-то ночью (это произошло в 1713 году – роковое число) <…> я заключил договор с дьяволом: отдаю ему свою душу, а он сделает для меня все, что пожелаю. Поначалу все шло прекрасно. Мой новый слуга предвосхищал каждое мое желание.
 
              Среди прочего у меня возникла мысль дать ему свою скрипку, чтобы посмотреть, сумеет ли он сыграть какую-нибудь красивую мелодию. Каково же оказалось мое изумление, когда он с необычайным мастерством и совершенством исполнил столь необыкновенную по красоте сонату, что никакое воображение не в силах представить что-либо подобное.
 
              Я испытывал такое потрясение и так разволновался, что у меня перехватило дыхание, и я проснулся. Я тотчас же схватил свою скрипку, чтобы повторить хотя бы часть тех звуков, которые слышало во сне, но, увы!
 
              И тогда я сочинил музыку – это лучшее из всего, что я написал за свою жизнь, – и назвал свое сочинение Дьявольские трели...».
 
              Надо заметить, что эта музыка вполне обычна для того времени, не сильно отличается от Concerti Grossi Корелли. Становится ясно, кто был истинным отцом и вдохновителем всех этих красивых произведений великих композиторов того времени…
 
              Взглянем на ВОЛЬФГАНГА АМАДЕЯ МОЦАРТА (1756 – 1791). Некоторым он кажется ангелом среди музыкантов, неким "святым". Но, как кажется нам, "святость" его близка к таковой у Франциска Ассизского или Терезы Авильской. Один из служителей мира сего, Чичерин, написал книгу с подробным рассмотрением вопроса о демонизме этого композитора (сказано об этом в [6]), о его сладострастии (которое раскрылось в опере «Дон Жуан», также в ряде других произведений, например, Концерте для фортепиано с оркестром № 20 ре минор), которое подтверждают его письма сестре, изданные в XX веке. Моцарт был членом Масонской ложи. Незадолго до смерти Вольфганга Амадея под управлением автора была исполнена «Маленькая масонская кантата». Перед смертью он занимался «Реквиемом», ему казалось, что его преследует черный человек. В действительности, композитора посетил анонимный гость, который заказал у него это произведение. Этот господин не желал, чтобы его знали, говорят, что он хотел выдать сочинение за своё. Он должным образом оплатил работу Моцарта, прощал ему задержку в труде. Но преследование не заканчивалось. Отчего бы это? Падший разум человеческий не даст удовлетворительного ответа на этот вопрос. Даст ответ лишь духовный опыт христианства, который подобные навязчивые состояния именует «страхом бесовским». И становится понятно, кто этот черный «человек». Sapient sat…
 
              Замечательно написал о Моцарте Чичерин, прочувствовавший и внимательно изучивший творения этого композитора: «Есть такие женщины: чистые и одновременно вакханки. Именно музыка Моцарта! Нечто нежное, глубокое и вместе с тем страстное и чувственное, и чистота, и оргазм – именно Моцарт!» (6, с. 453). В православной аскетике данное явление носит название «утонченного сладострастия». О нем великолепно и убедительно писал Святитель Игнатий (Брянчанинов) в статье «Христианский пастырь и христианин-художник» (24). Такое духовное состояние ведет к прелести, то есть принятию бесовского духа за ангельский в состоянии религиозного экстаза (как у католических «святых»). Вот другие слова советского безбожника:   «…замогильные веления (?), искание чего-то нереального, бегство от жизни. Особенно много пишут о  damonie Моцарта. Его демонизм всем уже ясен. Есть уже книги о Damonie Моцарта. Уже в газетных рецензиях и в отчетах о концертах стало обычным упоминание об его демонизме. Еще Гете говорил об этом. Под конец жизни Гете говорил Эккерману, что единственным композитором, который мог бы написать музыку на Фауста, был Моцарт …».
 
              Вот что безбожник Чичерин пишет о последних днях композитора: «Моцарт настолько основательно порвал с церковью, что когда перед его смертью жена (без его ведома) стала звать священника к умирающему мужу. Все священники отказались, считая Моцарта безбожником, и он умер без причастия» (Чичерин Г. Моцарт. Л., 1970. с. 268, 124). Кончина подводит черту под жизнью человека, снимает с нее сечение. И, раз кончина была вне веры в Бога, то какова была жизнь? И каково будет там?..

               Сыны мира сего сделали идола из Моцарта. По их мнению, его музыка развивает мозг человека. Но передовые исследования доказали ложность этого утверждения. Об этом можно прочитать в статье «Шумахер убил эффект Моцарта»  (70):  «Всестороннее изучение «эффекта Моцарта» показало, что от его музыки  никто не поумнел. А исследование доктора Роше, которая ввела  этот термин, – миф, удачно подхваченный музыкальной индустрией. <…> В результате работы девяти немецких неврологов, психологов, педагогов и психологов – признанных специалистов в области музыки,  чиновники получили однозначный ответ: слушание композиций Моцарта или любой другой музыки не делает человека умнее». Поэтому вы, слушатели Моцарта – как были в дураках – так и останетесь! Только пополните кассы масонских лож и фондов Запада. Если не пойдете в Церковь и поклонами земными, да постом и молитвою, да послушанием отцу духовному ума себе не прибавите…
 
              ЛЮДВИГ ВАН БЕТХОВЕН (1770 – 1827) – человек, который открыто бросал вызов Богу, вместо того, чтобы смирится с глухотой, он говорил: "Я возьму судьбу за глотку". Разве не режут эти слова слух христианский? Вся его музыка воплощает гневливую, гордую натуру. Таковы его Третья симфония ми-бемоль мажор, Пятая симфония до минор, Девятая симфония ре минор, Сонаты №№ 8 до минор ("Патетическая"), 12 ля-бемоль мажор, 14 до-диез минор ("Лунная", особенно третья часть), 17 ре минор, 23 фа минор ("Аппассионата"), 32 до минор и прочее... Смерть его настигла в 56 лет, после того, что он морально искалечил племянника, разлучив его с матерью и объявив своим сыном (в этом смысле он превзошёл современных идеологов так называемого «Мужского» Движения, правда, на это никто не обратил внимания…). Желудок его заполнялся смрадной жидкостью много раз, несмотря на операции. Затем наступила смерть. Говорят, что, причастившись перед уходом в мир иной, он сказал: "Finita la comedia!" [13,  с. 218] Это говорит о многом, хотя воспоминания брата его, Иоганна, приведённые в  приложении к книге [14], говорят о том, что он с радостью примирился с Богом. Но было ли это так? Когда умирают святые, лица их сияют благим нетварным Светом. Бетховен в последние мгновения своей земной жизни, согласно воспоминаниям [14] поднял вверх  руку, сжатую в кулак, и умер. Кому же он думал грозить? Бесу, пришедшему за его душой? Но композитор ничего не смог бы сделать с князем тьмы, не своей тленной музыкой, не еретической верой, которой, впрочем, у него и не было [13]. Фоконье [13, с. 177] и Роллан [15, стр. 45] приводят случай ареста Бетховена за слова о Христе, которых я не хочу приводить здесь – столь мерзки и богохульны они! Роллан отмечает, что это было время создания мессы в ре мажоре, он пишет, что здесь видно все своеобразие религиозных вдохновений композитора. Фоконье пишет, что в оратории «Христос на Масличной горе» был воплощен образ «покинутого Богом Христа» [13, с.77]. Это – сатанинские, безбожные слова, выражающие кощунственную мысль. Так считают последователи еретика Ария – врага Господня, который умер страшной смертью. А для любителей классической музыки все Божья роса…
 
              Между прочим, Бетховен был любимым композитором Адольфа Гитлера, который слушал его и в радости, на дне рождения, и в горести, предчувствуя скорую расплату. Историк О. Ю. Пленков пишет в книге «III рейх. Арийская культура»: «В ноябре 1934 г. в Веймаре отмечали день рождения Шиллера; во время празднования Ханс Пфинцнер дирижировал 9-й в присутствии Гитлера. После посещения Гитлером могилы Бетховена ФБ писала: «Немецкий гений XX в. склонил голову над могилой немецкого гения XVIII в.»… Вместе с тем, в Аушвице эсесовцы заставляли детский хор перед уничтожением людей петь «Оду к радости»» (Цитируется по книге Марии Залесской [16, стр. 104]). А теперь западные лицемеры сделали эту музыку гимном Европейского союза. Впрочем, все ожидаемо: богоборчество музыкальное породило богоборчество политическое…
 
              Его музыка, как и вся прелесть мира сего, несет тлен и разрушение, гниение и смрад. Она болезненна, патологична. Вот что об этом пишут британские ученые.

              "Ученые выяснили, что ритм биения сердца композитора влияет на ритм его музыки" (новости от 15 января 2015 года):
             
               «Необычное исследование провели ученые под руководством кардиолога Закари Голдбергера из Вашингтонского университета. Они пришли к выводу, что ритм биения сердца неминуемо отражается на ритме музыки, которую пишет композитор. С этой точки зрения специалисты изучили произведения Людвига ван Бетховена. Оказалось, что пунктирный ритм, смена темпа, неожиданные паузы и составные ноты — все эти элементы, характерные для музыки Бетховена, свидетельствуют о нерегулярной частоте сердечных сокращений композитора.

              По мнению ученых, потеря слуха сделала Бетховена более чувствительным к собственному сердечному ритму — единственной «музыке», которую он в тот момент мог ощущать. Специалисты изучили ритмический рисунок трех самых сильных с точки зрения музыковедов произведений Бетховена того времени: струнный квартет №13 си-бемоль мажор (opus 130) сонату для фортепиано ми-бемоль мажор «Прощальная» (opus 81a), а также сонату №12 ля-бемоль мажор (opus 110).

              Ритмический рисунок этих произведений позволил ученым предположить, что Бетховен страдал нарушениями сердечного ритма. Проверить, была ли аритмия у Бетховена, который умер в 1827 году, сегодня не представляется возможным. Тем не менее, композиции, проанализированные исследователями, могут быть «музыкальной электрокардиограммой», считает ведущий автор исследования Закари Голдбергер. «Эти музыкальные отрывки в буквальном смысле кажутся очень сердечными», — отмечает он. Напомним, Людвиг ван Бетховен скончался в возрасте 57 лет. Венский патологоанатом Кристиан Рейтер считает, что причиной смерти немецкого композитора могли стать препараты с содержанием свинца, прописанные его лечащим врачом, сообщает «Вокруг света»».

              ФРАНЦ ШУБЕРТ (1797 – 1828) – композитор, некоторыми воспринимаемый как «человек ангельской чистоты». Джон Стэнли пишет об этом: «Мы думаем, что знаем Шуберта – этого сияющего, безоблачного гения. Но эта мысль обманчива. Наше восприятие композитора как добродушного толстяка, который если и уходил из привычного кафе, то непременно чтобы набросать очередной шедевр, – заблуждение, миф. В реальности Шуберт рано покинул этот мир. Ужасная болезнь обезобразила его внешний облик; осознание неизбежного конца  отравляло его изнутри» [9, стр. 121]. Что же на самом деле? В 1823 году, после многочисленных посещений борделей (правда, к публичным домам вполне следовало бы отнести и сатанинские театры и консерватории, чем, конечно, они и являются, но в данной работе я пишу это слово в прямом значении) заболел сифилисом, жестоко подточившем здоровье композитора, который всю жизнь был в изгнании, ослушавшись воли отца, не желавшего видеть в сыне музыканта (музыка – занятие, не достойное мужчины, об этом писали и деятели Церкви, и идеологи Ислама, и Иван Тургенев ). Дорого обходится сынам мира сего нарушение заповедей Господних (например, в данном случае – 5 и 7), но меломанам все равно.

              Франц полюбил музыку еще мальчиком, слушая мессу в храме. Но не подумайте, миролюбцы, что сердце композитора тянулось к Богу! Б. Кремнев в книге о Шуберте прямо пишет: «если бы там служили мессу не богу, а дьяволу, он с той же неудержной силой рвался бы в храм» [17]! Вот – корень музыки бесовской…! Вот – корень творчества всех великих композиторов! Все эти женские оргазмические стоны о «божественной музыке» – прелесть! Музыковеды вам прямо пишут русским языком, кому служат композиторы. Хотя, сынам мира сего и на них плевать, лишь бы похоть ушей своих потешить. Но за все приходит расплата.
 
              Шуберт является одним из ведущих композиторов периода романтизма – периода, когда сатана стал одним из самых почитаемых в искусстве героев. Когда художники, до того стеснявшие называть вслух имя своего истинного вдохновителя, стали воспевать его в своих произведениях. Музыка Шуберта не совсем такова. Ее часто питает лесная романтика, стихия народных песен. Но ее характерной чертой является уход от жизни в мир грез и мечтаний (баллада «Лесной царь» и др.) вопреки словам молитвы православной «избави нас от всякого мечтания». Но что можно ожидать от сынов века сего? Только страсть и грех.
 
              НИКОЛО ПАГАНИНИ (1782 – 1840), согласно легенде, продал свою душу Диаволу. Некоторые авторы пытались опровергнуть это, объясняли, что это ложь, что он призывал своего сына следовать обрядам католической церкви [Тибальди-Кьеза, стр. 366] (правильнее сказать: латинского еретического сборища). Случая его музыку, начинаешь соглашаться с первым. В отличие от своих предшественников, он не постеснялся изрыгать свои страсти, подобно блевотине, наружу. Он раскрыл весь внутренний сатанинский мир падшего человека – его гордость, тщеславие, блудливость и другие страсти (стоит послушать его каприччио,  Концерты).  Он ненавидел церковь свою – не потому, что она еретическая и отвергла Христа, заменив его папой, а потому, что в ней остались какие-то осколки правды, которые он хотел бы стереть в порошок. Не подумай, читатель, что мы хвалим латинскую  ересь, нет – эти обломки, о которых мы говорим, если их собрать, образуют будто бы сосуд, в который нельзя налить вино истины (и лучше не пытаться, чтобы не пролить священный напиток). Интересно, что перед смертью он облевался, так и не смог принять причастия и исповедоваться. Каноник Каффарелли в свидетельских показаниях, которые дал позже, признавался: «У него начался сильный приступ кашля, сопровождавшийся обильнейшей рвотой, и я, и все присутствующие решили, что он вот-вот испустит дух. Несмотря на мои неоднократные напоминания, мне так и не удалось заставить его произнести святые имена Иисуса и Марии». Он же отметил, что видел на стенах дома покойного четыре непристойные картины, в которых «не нашлось ничего религиозного и христианского» (12, стр. 335). Занимательно писал о Паганини Виноградов [19]. Композитор был так слаб, что не мог поднять смычок, лишь теребил струны, вспоминая тленную славу. А вечной славы да не узнает он! Интересно, что земля не принимала его прах в течение 56 лет – даже еретик папа ужасался безбожию этого человека и не давал разрешения на его отпевание. Говорят, что люди долго еще видели призрак Паганини по ночам. Простой верующий народ говорил о нем: «Умерло безголосое чудовище. Умер проклятый дьявол.  Не допустил священников, умер без покаяния, как собака» (19, стр. 626). Как известно Православным Христианам, псы царствия Божия не наследуют (Откр. 22, 14–15). Конечно, отчасти это легенды, но, когда вспоминаешь жизнь отцов Церкви, то эти факты начинают казаться реальностью.
 
              Музыкальный аналитик того времени Людвиг Берне пишет в своем отчете о концерте Паганини в «Гранд-Опера» 9 марта 1831 года: «Это дьявольское наваждение. Я в жизни не видел и не испытывал ничего похожего. Его слушатели охвачены каким-то сумасшествием, иначе не может быть. Когда он играет, дыхание захватывает, и самое биение сердца отвлекает внимание человека. Собственное сердце раздражает и становится невыносимым. Собственная жизнь прекращается, как только начинаются эти звуки». (19, стр. 578).
 
              Иоганн Вольфганг Гёте, рассуждая о демоническом, отмечал: «Паганини оно оказалось присуще в высшей степени, чем и объясняется то, что он производил такое невообразимое впечатление» (12, стр. 366).
 
              Рельштаб, немецкий поэт, которому музыка обязана названием «Лунной сонаты» Бетховена, так прочувствовал выступление великого итальянца: «Никогда в жизни не слышал я, чтобы инструмент плакал. Казалось, сердце, раздираемое мучительной болью, вот-вот разорвется от страдания… В нем несомненно есть что-то демоническое. Так мог играть на скрипке гётевский Мефистофель. <…> Паганини – это воплощение страсти, насмешки, безумия, обжигающей боли… Его сочинения – результат дикой и неспокойной жизни…» (12, стр. 187).
 
              Интересно писал о Паганини в произведении «Флорентийские ночи» великий Гейне (18)  – один из выдающихся авторов немецкого романтизма. Безбожник не мог не почувствовать в личности этого гения своё, демоническое. И мастер слова не поскупился красками, чтобы запечатлеть образ скрипача в мировой литературе.
 
              ФРЕДЕРИК ШОПЕН (1810 – 1849) – певец уныния. В отдельных его вещах мы видим сладострастие, вполне явное. Пишут, что он мог влюбиться в трех женщин за один вечер, а на утро и забыть [6, 201-202]. Он был 10 лет в блудном сожительстве с "писательницей" Жорж Санд, а после того, как она его бросила, резко занемог и через год умер. Перед смертью он исповедовался и причастился. Но мы не имеем права считать его христианином, пусть даже он имел веру, – он был католиком. А если считать латинян не еретиками, а христианами, то можно думать, что Арий – христианин и Иуда – апостол. Насчет творчества мы уже говорили, какая главная его страсть. Ею пропитаны все его сочинения. В иных уныния меньше, но больше гордыни (например, его полонезы, фрагменты фортепианных концертов, некоторые скерцо, баллады). Но надо учесть, что первое вытекает из второго. Отчаиваются те, кто любит лишь себя, для кого нет Бога. Видимо, к таковым относился и Фредерик Францишек. Между прочим, он был психически больным человеком, его мучили галлюцинации. Его любовница Жорж Санд писала: «Мы торопились, помня, что наш больной волнуется. Он … будто застыл в спокойном отчаянии. Играя восхитительную прелюдию, он плакал. …Позднее он признался, что забылся за игрой на фортепиано, убежденный, что умер. Он видел, что утонул в озере, что тяжелые ледяные капли воды мерно падали на грудь… Его сочинение, написанное в тот вечер, полно звуков дождевых капель, стучавших по гулким крышам обители, но в его воображении… они претворились в слезы, падающие с неба на его сердце». (20, с. 128-129). Музыка, как известно, отражает психические процессы и влияет на мозг человека, поэтому, если вы хотите стать сумасшедшим – слушайте Шопена!
 
              РОБЕРТ ШУМАН (1810 – 1856) – певец падшего человеческого естества. Хоть он и почитал царя и пророка Давида, но, так как он был лишен общения с Церковью, он не мог истинно понять значение пророка и его Псалтири, выклянчил из контекста все его земные черты, и в честь этой самой земной части Давида основал братство. И чем он кончил? На пятом десятке ему сладострастная жизнь наскучила, решил он поразвлечься, и вступил в общение с демонами на спиритических сеансах. Демоны без труда овладели его телом, умом и душой. Схватка была неравной, так как он был еретиком–католиком, а бесы и так владеют душами еретиков. Он умер в сумасшедшем доме в тяжких страданиях [6, стр. 326 – 330].
 
              Если вернуться к его музыке, то в Рейнской, например, симфонии (№ 3), Фортепианном концерте ля минор мы увидим языческое, сладострастное упоение миром. Должны занимать такие чувства души христианские? Нет, нет и нет. Памятование о смерти и покаяние пристало нам, а не питие из золотого кубка гнойной сукровицы мирской культуры.

              Согласно искусствоведческой традиции, Шуман – ярчайший представитель эпохи романтизма. Выше мы дали краткое описание духовной сути этого направления искусства. Творчество же данного композитора близко по своему характеру такому знаменитому немецкому писателю, как Эрнст Теодор Амадей Гофман. Они схожи своей склонностью к фантазии, к писанию творений от чужого имени (подмена лица личиной, как в театре…). Об аскетической оценке фантазии мы в своём труде говорили. И упомянем православный текст на эту тему двумя абзацами ниже.

              Исследователь творчества Шумана Гуревич пишет: «Шуман не рассчитывал, не анализировал. …Он почти всегда творил в состоянии бурного эмоционального напряжения, когда мышление как бы «помимо воли», «бессознательно» продуцировало мелодические сочетания» (20, с. 135). Он же: « …В мечтаниях происходило «созревание» произведения, накопление материала для стремительной реализации. Отрешенность от окружающего с сужением поля сознания порой приводила к изменению «я» Шумана, ощущению принадлежности возникавших в его воображении мелодических сочетаний Францу Шуберту, ангелам, дьяволам. В этом одна из причин возникновения в поздней клинической картине заболевания явлений психического автоматизма». Также «Вообще, мечтательность такого рода была элементом творческого процесса, и указанные нами личности не являлись исключением. Подобное замечалось у Тартини, Беллини, Моцарта, Гофмана, Даргомыжского, Чайковкого, Шостаковича, А.Н.Серова. Аффективные колебания, приступы тоски, депрессивные настроения наблюдались у Бетховена, Берлиоза, Равеля» (с. 136, 140). Как говорит мудрый народ, «свято место пусто не бывает». И если человек творит не свою волю, он творит волю Божью или сатанинскую. Узреть Господню руку в творениях Шумана может только предатель Веры Православной, ибо сей композитор был еретиком-католиком. Но у нас есть аргумент и для еретиков. Христос говорил: «По плодам их узнаете их» (Мф. 7:20). Каковы плоды «безвольного» творчества композитора, мы уже сказали…
 
             С православной точки зрения вопрос о духовной природе страстных фантазий, мечтательности, рассмотрен святым Игнатием (Брянчаниновым):
 
              «Способность воображения находится в особенном развитии у людей страстных. Она действует в них соответственно своему настроению, и все священное изменяет в страстное. В этом могут убедить картины, на которых изображены священные лица и события знаменитыми, но страстными художниками... Утонченное сладострастие дышит из образа, в котором гениальный живописец хотел изобразить неизвестные ему целомудрие и божественную любовь... Воображение у людей страстных, не имеющих никакого понятия об истине, никакого сочувствия к святости, способно только к сочинению изображений ложных... К действию воображения в человеке грехолюбивом удобно присоединяется действия падших духов, которым сделалось свойственным находить во грехе единственное наслаждение и питание. А как все, вступающие в благочестивый подвиг, несмотря на благое намерение свое, находятся во власти страстей, ощущают сильнейшее сочувствие ко греху, то святые Отцы строго воспрещают употребление способности воображения, повелевают содержать ум вполне безвидным, незапечатленным никакой печатью вещественного. » (8, с. 286 – 288)
 
              ГЕКТОР БЕРЛИОЗ (1803 – 1869) – пионер популяризации наркомании в музыке. Его патология представлена наиболее явственно в «Фантастической симфонии»: «Молодой музыкант с болезненной чувствительностью и горячим воображением отравляется опиумом в припадке любовного отчаяния. Наркотическая доза, слишком слабая для того, чтобы вызвать его смерть, погружает его в тяжелый сон, сопровождаемый странными видениями, во время которого его ощущения, чувства и воспоминания претворяются в его больном мозгу в музыкальные мысли и образы. Сама же любимая женщина становится для него мелодией и как бы навязчивой идеей (idee fixe), которую он находит и слышит повсюду» (21,  с.39). Так что ошибаетесь вы – те, кто думает, что «Секс, наркотики, рок-н-ролл» – это лозунг из музыки шестидесятых годов. Нет! Все это было известно человечеству очень давно (возможно, за исключением последнего компонента триады). Вспомним вальс Штрауса «Вино, женщины и песни» (основанный на любимом лозунге того времени) – те же компоненты, только более «пристойные». Итак, творчество великого француза неприемлемо для здравомыслящих людей.
 
              ФРАНЦ ЛИСТ (1811 – 1886) – редкой души человек. Он провел жизнь в разврате (во время гастролей сменил множество любовниц),  гордом самопревозношении и кончил в сане аббата. Но последнее не дает надежд на его праведность. Он был еретиком-католиком, францисканцем. Как известно, Франциск Ассизский (в честь которого отец и назвал будущего композитора) – прельщенный подвижник западной церкви, подробный анализ его духовного состояния (и других "святых", которых прославило  их еретическое сборище) проделали Отцы Православной Церкви [1]. Лист, между прочим, нахамил Русскому Императору, который во время бренчания артиста заговорил с подданными о важных государственных решениях. Артист по своей сатанинской гордыне перестал играть, и Самодержец спросил, почему. Франц ответил: "Когда говорит Царь, все остальные должны молчать". Лист был выдворен в течение 48 часов из России. Жаль, что музыку его не выдворили... Не слушают слова Царского иуды окаянные! Кстати, Лист ненавидел Русского Царя. Биограф композитора Залесская отмечает, что политическое мировоззрение Листа отличалось крайним религиозным шовинизмом: «отношение Листа к Николаю  I сложилось задолго до посещения России под влиянием идей аббата Ламене , настаивавшего, что лишь католическая монархия является властью от истинного Бога. Если монарх не католик и, более того, под его гнётом находятся народы, исповедующие католическую веру, то он априори тиран» (22). Поэтому те, кто любят слушать великого венгерского композитора – предатели русской государственности.
 
              Произведения Листа дышат демонизмом. Об этом пишет Джон Стэнли: «Берлиоз пробудил мефистофельский характер в его музыке… дьявольски виртуозные элементы позже найдут выражение в стремительном Мефисто-вальсе для фортепиано» (Стэнли, с. 149). Таковы его фортепианные концерты, Соната си минор, Данте-симфония, Фантазия по прочтении Данте и прочее. Есть и другие сочинения, например Ave Maria, Прелюдия и фуга на тему Баха. В них он пытается оторваться от грешной земли, но нет – не получается, выходит католическая страстность. Не понял он в суетной своей жизни, что только вера может помочь человеку. И не просто вера (и бесы веруют (Иак. 2:19)), а святая православная вера. Католической же религии бесы будут стоя аплодировать, пока человек жив, а затем – ввергнут его в огонь неугасимый. А все те, кто не согласен, – все получат в аду должную температуру, когда кровь свертывается, и в то же время, по законам ада, еще течет.

               Говоря о мировоззрении Листа, приведем слова М. Залесской: «Жизненная философия Листа покоилась на «трех китах»: гуманизме, романтизме и вере». Итак, гуманизм – это ересь бесовская! Кто не согласен – будет гореть в аду!!! О сущности этого мировоззрения писали многие и русские, и западные философы, писатели и религиозные деятели (как представители Православной Церкви, так и западные еретики). Сынам мира сего можно порекомендовать для прочтения произведения Достоевского. Русский писатель показывает в романе «Преступление и наказание», до чего доводит гуманизм. Раскольников – гуманист, так как им двигала гордыня и вера во сверхчеловечество…. Романтизм – это поклонение бесам, сатанизм. Вера Листа – это бесовский католицизм, злейшая ересь всех времен и народов.

               ИОГАННЕС БРАМС (1833 – 1897) – великий немецкий композитор. Отличался, по сравнению с беснующимися романтиками, высоким уровнем интеллектуальности и проработанностью структуры своих произведений, например, Симфоний, Концерта для скрипки, Интермеццо для фортепиано соло и многих других талантливых творений, которыми обогатилась сокровищница мировой музыки. Каковы духовные корни такого характера музыки этого выдающегося мастера? Как отмечает священник Александр Колесников, «если взять классику, то во главе ее также стоят различные идеологические базы. В произведениях И.С. Баха можно увидеть полифоническое раздвоение души католика, у Брамса – академизм протестанта» (беседа «Что может быть общего у рока с херувимской?», интернет). Вот в чём корень музыки Брамса! В ереси бесовской, в прелести сатанинской, во лжи лютеранской! Нет ему места в сердце христианина православного!..

               Ряд других произведений этого художника характеризуется, наоборот, повышенной страстностью, проявившейся Концертах для фортепиано с оркестром (Первый ре минор и Второй си-бемоль мажор). Таковы его Венгерские танцы. Музыка сия очень зажигательна. На этом свете она зажигает душевные стремления, а на том – спалит человека огнём неугасимым…

               Другой характер у его третьей симфонии… Что мы слышим в ней? Сначала слышим вроде бы тишину – сладострастную и сатанинскую, похожую на буддийскую нирвану, как в Арии из Третьей оркестровой сюиты Иоганна Себастьяна Баха. Потом начинаются придыхания, как у вакханки на ложе любви…Конец возвращает нас к покою. Но нет в нем смирения христианского! Есть в нем прелесть бесовская! Это не православный покой! Это – состояние блудницы после оргазма! Нет в сердце православном места для музыки Брамса!

               Послушаем и голос профессионалов. Пётр Ильич Чайковский пишет о нем в письмах своей платонической любовнице Надежде фон Мекк, за счет которой он жил, как альфонс, (а, когда она разорилась, прекратил с ней контакт, а брату Модесту писал о ней: «коварная старуха»):

               «Вчера мы с Котеком изучали новую симфонию Брамса – композитора, которого в Германии возносят до небес. Я не понимаю его прелести. По-моему, темно, холодно и полно претензий на глубину без истинной глубины». 26 ноября/8 декабря 1877 г.

               «Концерт Брамса мне точно так же мало нравится, как и все остальное, им написанное. Он, конечно, большой музыкант и даже мастер, но мастерства больше, чем вдохновения. Много каких-то приготовлений к чему-то, много намеков на что-то долженствующее сейчас явиться и очаровать, по ничего из этого не выходит, кроме скуки. Его музыка не согрета истинным чувством, в ней нет поэзии, но зато громадная претензия на глубину. Однако ж в глубине этой нет ничего — пустое пространство. Например, возьмем начало концерта. Оно красиво как вступление к чему-то, это отличный пьедестал для колонны, но самой колонны нет, а тотчас за одним пьедесталом следует другой. Не знаю, хорошо ли я выражаю свою мысль или, лучше сказать, чувство, которое мне внушает музыка Брамса. Мне хочется сказать, что он никогда ничего не высказывает, а если высказывает, то не досказывает; искусно склеенные между собою кусочки чего-то составляют его музыку. Рисунок лишен определенности, колорита, жизни» (письмо от 8 февраля/1 марта 1880 г.)


              РИХАРД ВАГНЕР (1813 – 1883) – человек, вдохновлявший Адольфа Гитлера сжигать евреев в печи. Алекс Росс пишет в своей книге «Дальше – шум»: «В последние годы жизни Вагнера Байройт превратился в Мекку разнообразных антисемитов, арийских жрецов и социал-дарвинистов. Ежемесячное издание Bayreuther Bl;tter перепечатывало расистские теории Поля де Лагарда, Артура де Гобино и, что было наиболее губительно, Хьюстона Стюарта Чемберлена, мужа дочери Вагнера Евы, который стал интеллектуальным лидером Байройта после смерти композитора. <…> композитор <…> похвалил несколько статей, предлагавших расистские тенденциозные интерпретации его творений». (23, стр. 296). «Как утверждает Козима, однажды он читал вслух из «Опыта о неравенстве человеческих рас» Гобино, а затем уселся за рояль и сыграл прелюдию к «Парсифалю».» (23, 297). Как говорится в народе, «яблочко от яблони недалеко падает, и «семья Вагнера была очарована Гитлером» (23, стр. 301). В свою очередь, «Гитлер поклонялся Вагнеру с юных лет. Несколько раз он сообщал, что постановка вагнеровской драмы из римской жизни «Риенци» вдохновила его стать политиком. В Вене Гитлер был смущен тем, что шедевры арийской культуры исполняют в городе, заполненном евреями» (23, стр. 300). Как мы знаем из истории, фюрер «исправил» положение в Освенциме и Бухенвальде…
 
              Довольно интересную оценку творчеству Вагнера дал Пётр Ильич Чайковский (письмо к Н. Ф. фон-Мекк от 5 мая 1879 года):
 
               «После написания писем Вам и брату Анатолию я занялся чтением партитуры “Лоэнгрина”, которую взял с собой. Знаю, что Вы небольшая охотница до Вагнера, да и я далеко не отчаянный вагнерист. Вагнеризм мне мало симпатичен как принцип, сам Вагнер, как личность, возбуждает во мне чувства антипатии, но я не могу не отдать справедливости его огромному музыкальному дарованию. Дарование это, по-моему, нигде не проявилось так ярко, как в “Лоэнгрине”. Эта опера останется венцом вагнеровского творчества; после “Лоэнгрина” началось падение его таланта, загубленного сатанинскою гордостью этого человека. Он лишился чувства меры, начал хватать через край, и все, что написано после “Лоэнгрина”, представляет образцы музыки неудобопонимаемой. невозможной и не имеющей будущего. Меня, собственно, теперь занимает “Лоэнгpин” с точки зрения оркестровки. В виду предстоящей мне работы я захотел основательно изучить партитуру “Лоэнгрина”, чтобы посмотреть, не надо ли присвоить себе кое-что из его оркестровых приемов. Мастерство у него необычайное, но по причинам, которые потребовали бы технических разъяснений, я однако ж не намерен заимствовать у него ничего. Скажу Вам только, что оркестр Вагнера слишком симфоничен, слишком упитан и тяжел для вокальной музыки, а я чем становлюсь старше, тем более проникаюсь убеждением в том, что эти две отрасли, т. е. симфония и опера, составляют во всех отношениях две крайние противоположности. Итак, знакомство с “Лоэнгрином” не заставит меня изменить свою манеру, но оно, во всяком случае, и интересно и отрицательно-полезно». Да. В гордыне сатанинской – суть музыки Вагнера! Это – мысль Чайковского, великого композитора земли русской! И гордость сия не могла не войти в сердце Адольфа Гитлера, который возомнил себя царем Европы. Хорошо сделали иудеи, что запретили играть Вагнера. Но почему русские, которых погибло от рук фашистов в 4,5 раз больше, не запретят его?.. 
 
              Надо сказать, не только фашисты почитали Вагнера. Его любили включать солдаты американской авиации во время бомбёжки Вьетнама.
 
              Часто «православные» музыканты выставляют на щит АНТОНА БРУКНЕРА (1814 – 1896). Но, как писал один известный музыковед, «Не следует преувеличивать влияние религии на музыку композитора. Ему характерен скорее восторженно-пантеистический взгляд на мир» [аннотация к Апрелевского ордена Ленина грампластинке с 9 симфонией Бетховена и «Те Deum» Брукнера]. Здесь весь ответ на вопрос: "кто Бог (или бог) для композиторов?". Насчет восторгов нас предостерегают Святые Отцы [1]. И выбор за каждым: с кем ты – с культурой, искусством, музыкой, с блудницами и сатанистами или со Святой  Церковью Православной, с молитвою и постом.
 
             КЛОД ДЕБЮССИ (1862 – 1918) – попросту масон (гроссмейстер Великой Ложи Франции) и язычник. Читал бесовские оккультные книги (23, стр. 53). Он бросил жену, которая после этого совершила неудачную попытку самоубийства и провела много времени в лечебнице (Стэнли, стр. 187), вел развратный образ жизни, рано умер от рака. Оставил нам интересную музыку, утонченную, акварельную. Но, опять-таки, нет в ней места, ни Богу, ни христианской нравственности. То же идолопоклонство, почитание твари вместо Творца... Среди прочих его сочинений стоит отметить песни на слова сатаниста Шарля Бодлера и гомосексуалиста Поля Верлена (23, стр. 28)  .

             Музыка Дебюсси неприемлема для православного верующего христианина и из-за формирования в ней скрытого воображения, что противоречит аскетическому учению Церкви: «Дебюсси требовал от текста незавершенности, чтобы музыка могла досказать недосказанное словом. Его однажды спросили. Какой поэт может предоставить ему нужный текст. «Тот, который, высказываясь только наполовину, позволит мне слить его мечту со своей; который изобразит персонажей, чья история и местопребывание не будут связаны ни с определенным местом, ни с временем…. Я мечтаю о поэмах, которые мне дадут легкие подвижные сцены, где герои не спорят, но испытывают воздействие жизни и судьбы». Пьеса  Метерлинка отвечала всем требованиям, которые Дебюсси предъявлял к тексту. Но еще важнее то, что она отражала настроение большого круга интеллигенции, характерные для конца XIX века. Чувство своей беспомощности перед лицом событий, непонимание законов. Которые управляют миром, ощущение бесполезности всякого действия, покорность. Пессимизм – вот что было близко Дебюсси у Метерлинка» (Сборник «Литература и музыка» Л, ЛГУ, 1975 г.).
 
             Об остальных представителях гнилого Запада не стоит и говорить. Начиная с 20 века, музыку Европы охватили тенденции отхода от тональности и ото всех канонов. В философском плане это значит разврат,  уход от Закона (сначала музыкального, пусть и классического, страстного, потом – человеческого, что проявилось сначала у германских фашистов, затем у рокеров с их сексуальной революцией и педерастов).
 
               РУССКАЯ МУЗЫКА

              Вспомним наших, русских, композиторов. Казалось бы, наш народ обладает великой драгоценностью – Верою православной. Но смогли ли воспользоваться этим великим сокровищем наши композиторы, пустить в ход талант Господень и получить два, три?..  Получилось ли донести до представителей чужих стран красоту истинного, ригористичного Православия, а не Греко-католичества, или протестантизма восточного обряда. Рассмотрим этот вопрос на примерах из истории.
 
 
              ДМИТРИЙ СТЕПАНОВИЧ БОРТНЯНСКИЙ (1760 – 1825) – один из старейших классических отечественных композиторов, автор духовной и светской музыки. Игнатий Брянчанинов упоминал о нём в своих творениях, описывая духовную, аскетическую суть произведений великого композитора: «Мадонна Рафаэлева, это высочайшее произведение живописи, украшена очаровательным характером стыдливости. Когда является в девице стыдливость? Тогда, когда она начнет ощущать в себе назначение женщины. Таков характер "Херувимских" Бортнянского, таковы – характер "Есфири и Гофолии" Расина, характер "Подражания" Фомы Кемпийского, из них дышит утонченное сладострастие. Стыдливость – завеса греха, а не сияние святыни»» [24]. Но сынам и дочерям, Вавилонским не хочется его слушать, "жестоко есть слово сие" (Ин. 6:60), скажут они! Тогда мы вспомним чтимого блудниками Чайковского, который говорил, что музыка Бортнянского "мало гармонирует с византийским стилем архитектуры и икон, со всем строем православной службы" [письмо от 30 апреля 1878 г.]. И другие его слова: «Был сегодня и в монастырской православной и в новой католической церкви. Есть в пении здешних монашенок одна вещь, которая меня, как впрочем и во всех других русских церквах, раздражает до крайности. Этот доминантсептаккорд в положении септимы, которым у нас до крайности злоупотребляют. Нет ничего более антимузыкального, менее подходящего к православной церкви, как этот пошлый аккорд, введенный в прошлом столетии  разными  гг.  Галуппи,  Сарти, Бортнянским и до того въевшийся в наше церковное пение, что без него не споют ни одного “Господи помилуй”. Аккорд этот напоминает ручную гармонику, в которой кроме его и тоники никаких других гармоний нет. Они искажают естественность голосоведения, он расслабляет, опошливает церковное пение»  (письмо от 5 июля 1880 года). Конечно, католический дух не мог не понравится врагам России, которые сделали пиар имени Дмитрия Степановича. Но, по слову указанного профессионала высшего класса, «Бортнянский был человек с маленьким талантиком и очень плодовит. Он оставил массу произведений, из которых лишь очень немногие заслуживают внимания. Все остальное или посредственно или совсем плохо и пошло» (письмо от 4 августа 1881 года). Каких еще аргументов требует "род неверный и развращенный" (Мф. 17: 17)?
 
              МИХАИЛ ИВАНОВИЧ ГЛИНКА (1804 – 1857) прожил бурную жизнь. В то же время, как писал Чайковский, это "гениальный русский барич" [27]. Барство сильно проявилось в его музыке, в известной части образцов светской и салонной. В иных творениях  он пытался воплотить мощь русского народа. Такова опера «Жизнь за царя». Но сила наша в Вере православной, которую нельзя передать под огнями рампы. Нельзя совместить свет и тьму, Святое и нечистое, бесовское, тленное, – то, чем проникнут данный вид искусства, о котором писал Иоанн Кронштадтский: «Театр – противник христианской жизни, он – порождение духа мира сего, а не Духа Божия» [26, с. 538]. Занимательно, что композитор был в дружеских отношениях с Игнатием Брянчаниновым. Святитель посвятил ему свое творение "Христианский пастырь и христианин-художник". Но вынес ли что-то из этого Глинка? Нам трудно дать положительный ответ. В конце своей жизни он поехал в Германию изучать полифонию старых мастеров. Ему думалось создать синтез искусства древнего, святого – старинных песнопений духовных, и искусства тленного, еретического – органных фуг. Забыл композитор свои беседы с Отцом Святым. Забыл он слова Господни: "Никто не вливает новое вино в мехи ветхие" (Лк. 5:37). Видимо, Бог предостерег композитора от такого намерения – Глинка скончался в Берлине от простуды.

              АЛЕКСАНДР ПОРФИРЬЕВИЧ БОРОДИН (1833 – 1887) – великий русский химик, к превеликому сожалению, отвлекшийся сверх меры на музыку. Он велик. Его стиль неподражаем. Но что это значит с духовной точки зрения? Воспел ли он Господа в своих творениях, прославил ли Веру христианскую? Нет и нет. Многие его произведения проникнуты сладострастием (Ноктюрн из Струнного квартета № 2, Фортепианный квинтет и др.). Его опера интересна с точки зрения исторической, но нет в ней Православия, вне контекста которого нельзя воспринимать искусство. А за каждое праздное слово будет дан ответ (МФ. 12:36). Жизнь композитора внезапно оборвалась во время дружеской вечеринки. Согласно учению Святых отец, такая смерть – признак греховной жизни без начатков покаяния. Впрочем, не нам судить. Но надо заполнять жизнь делами Веры, а не музыкой сладострастной.

              НИКОЛАЙ АНДРЕЕВИЧ РИМСКИЙ-КОРСАКОВ (1844 – 1908) – великий художник звука. Его творения похожи на полотна, всё было подвластно его музыкальной кисти. Основной темой большинства его произведений была сказка, фантазия, мечта – что характерно для множества композиторов. Но не в мечте проводят жизнь люди православные, а в молитве, посте и доброделании! А Николай Андреевич был безбожником, о чём сам писал в своих воспоминаниях.

              МОДЕСТ ПЕТРОВИЧ МУСОРГСКИЙ (1839 – 1881) – величайший представитель реализма в музыке. Но что такое его реализм? Это фотография или мечтательность. Его музыка несёт на себе печать патологии и алкоголизма, который свёл композитора в могилу. Написание им произведений, близких по своей мелодической структуре к распеву – это всего лишь стилизация. Веры в нём не было. Об этом упоминает ценитель творчества Модеста Петровича Шостакович, перу которого принадлежат переложения и редакции многочисленных работ Мусоргского, в воспоминаниях, изложенных Соломону Волкову.

              Приведём и экспертную оценку творчества композитора Чайковским: Мусоргского, изложенную в его письме к Н.Ф. фон Мекк: «Вы очень верно называете отпетым. По таланту он, может быть, выше всех предыдущих, но это натура узкая, лишенная потребности в самосовершенствовании, слепо уверовавшая в нелепые теории своего кружка и в свою гениальность. Кроме того, это какая-то низменная натура, любящая грубость, неотесанность, шероховатость. Он прямая противоположность своего друга Кюи, всегда мелко плавающего, но всегда приличного и изящного. Этот кокетничает, наоборот, своей безграмотностью, гордится своим невежеством, валяет, как попало, слепо веруя в непогрешимость своего гения» (письмо от 24 декабря 1877 г./5 января 1878 г.). Вот в чём корень творчества Мусоргского! В гордыне непомерной, в противлении закону музыкальному!

              ПЁТР ИЛЬИЧ ЧАЙКОВСКИЙ (1840 – 1893) – содомит и педофил [28]. Осмеливался писать литургическую музыку, которую Церковь отвергла, как смрадную католическую мерзость. Об этом сам Чайковский писал: «Архиерей Амвросий назвал ее католическою, он же в прошлом году в журнале “Русь” писал статьи о неприличии петь мою обедню в концертах, как это сделало Муз[ыкальное] общество"» [29]. Великий русский физиолог Ухтомский пишет о том же: «Мы с удивлением узнаем, что такие композиторы, как Бортнянский и Чайковский, были проникнуты горячим желанием перенести дух древнего знаменного пения в те церковные пьесы, которые они обрабатывали. Узнаем мы об этом из рукописей и записок самих авторов. С удивлением – потому именно, что слушая произведения Бортнянского и Чайковского, ничего общего со знаменным распевом мы не улавливаем. Да и сам Чайковский признает, что его стремления остались безуспешными. Так трудно, стало быть, перевести на современный, принятый музыкальный язык церковно-народную музыкальную речь знаменного распева» (30, с. 353 – 387. с. 383). Да, трудно! Потому  что не способен падший человек постичь такие Божественные глубины, какие имеют древние распевы, подобно тому, как жук навозный не может взлететь в небо над горами, аки орёл. Потому, что не было в композиторе веры православной. Он сам писал: «мой разум упорно отказывается от признания истины догматической стороны как православия, так и всех других христианских исповеданий. Например, сколько я ни думал о догмате возмездия и награды, смотря по тому, хорош или дурен человек, я никогда не мог найти в этом веровании никакого смысла. Как провести резкую границу между овцами и козлищами! За что награждать, да и за что казнить? Столь же недоступна моему разумению и твердая вера в вечную жизнь. В этом отношении я совершенно пленен пантеистическим взглядом на будущую жизнь и на бессмертие»  (письмо к Надежде фон Мекк от 30 октября/11 ноября 1877 г.).

              Светская музыка Петра Ильича, в отличие от других, очень искренна и непосредственна в изображении  страстей человеческих, чем пленяет падшее естество сынов и особенно дочерей мира сего. Шестая симфония является итогом, заключительным аккордом его творчества, когда рвутся струны скрипки. Расскажем о ней, так как в этом произведении – вся душа композитора, это уникальный шедевр, которому нет аналогов в мировой культуре. Сделаем анализ  духовный. Вот ее содержание. Первая часть рождается из тёмно-вязкой музыкальной гущи, развивается, затем начинается прекрасная тема, полная сладострастия, потом борьба, уныние, и вновь – эта вторая тема. Вторая часть – гимн "любви". Но то, что в мире сем, прелюбодейном и грешном (Мк. 8:38), лежащем во зле (1 Ин. 5:19) – "любовь", воистину – блуд. Так что – это те же "блудные сатанинские песни", о которых писали Отцы древности (например, Кирилл Туровский, его цитата будет упомянута ниже). Слушаем симфонию дальше. Человек понимает, что женщины (в жизни создателя симфонии – мужчины) – не главное, идет добиваться преуспеяния мирского. Талант позволяет сделать ему это играючи (вспоминается ария Германа «Что наша жизнь – игра! … Ловите миг удачи, Пусть неудачник плачет!»), и он прославляется, скерцозный марш превращается в торжественное шествие (это хорошо показано в фильме «Чайковский» 1969 года, когда композитору дают звание почётного доктора Кембриджского университете). Но внутренний голос говорит, что это – не полнота жизни, а ложь. Человек понимает это, наступает отчаяние перед Вечностью, как холодной и безликой космической силе, готовой в любой момент проглотить человека. И приходит конец, черный и мрачный (светлым он может быть только для Православных людей, а не для композиторов, артистов, проституток и воров…). Музыка родилась из уныния и ушла в уныние. На Чайковском сбылись слова Боговдохновенной Псалтири "Смерть грешника люта" (Пс. 33:21). Он умер от холеры, не причастившись (28), захлебываясь в мочевине...
 
           СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ ТАНЕЕВ (1856 – 1915), ученик Чайковского, так же, как и Глинка, хотел соединить несоединимое – Православные песнопения и форму фуги, чуждую духу Церковному. Вообще, идея полифонии в молитве – абсурдна, она похожа, по меткому замечанию музыкального терапевта, историка, кандидата философских наук Владимира Антоновича Синкевича, на говорильню на телепередаче у Соловьева, когда одна сторона мелет своё, а другая – своё. Бога должны славить все воедино, а не порознь. Недаром идея такого исполнения родилась вне Церкви – в латинском сборище, а затем была принята у отступников-лютеран. Корабельникова в своей книге «Инструментальное творчество Танеева» пишет: «В 1861 г. Танеев задумал написать кантату на открытие храма Христа Спасителя в Москве. «Мне хочется, писал он поэту Я.П.Полонскому,– взять в основании этой кантаты древние мелодии нашей церкви и таким образом написать  п р а в о с л а в н у ю  к а н т а т у. С музыкальной стороны, было бы в высшей степени интересно, чтобы эти мелодии вошли в сочинения русских музыкантов, наравне с народными мелодиями» (31, с. 8-9). Хорошо, что Танееву не удалось. Но: «Идея Танеева воплотилась тремя годами позже в кантате «Иоанн Дамаскин», где древний напев «Со святыми упокой» впервые введен в произведение профессиональной музыки. И не просто введен, а звучит в разных частях и буквально пронизывает ткань кантаты….» (там же с.9). Как мы говорили, что Духовные Православные песнопения нельзя соединить с бесовской классикой. Это все равно, что скрестить орла с червяком…  На самом деле, Танеев был безбожником. Светлана Савенко пишет в книге о нем: «Танеев был последовательным атеистом. <…> На вопрос, отчего Танеев не пишет духовных сочинений, последовал ответ: «Да ведь я неверующий, я не могу писать духовной музыки». Большие затруднения доставила ему перепись: Сергей Иванович не знал, что написать в графе «вероисповедание». Назваться православным он считал себя не в праве, так как не исполнял обрядов, требуемых православной верой» (32, стр. 129). Итак, не было в нем веры Православной! А была в нем ересь толстовская. Он часто бывал в логове у ересиарха и развлекал его нечестивую семейку и жену-проститутку (которая и «православную» из себя корчила, и толстого поддерживала в ересях, и чего только не делала) своим бренчанием на рояле. Строил глазки Софье Андреевне, в результате чего Лев Николаевич приревновал ее (Я. Лаврин, Лев Толстой сам о себе). В то же время композитор любил ездить в скит. Разумеется, не потому, что он был верующим человеком, а потому что ему нужен был «санаторий». А тогда их было в России мало. Такие поездки привели его к хуле на монашество: «Близкое общение с монастырем и его обитателями окончательно разочаровали его в православии. Побеседовав с одним из Сергиевских монахов, он замечает в дневнике: «Когда ушел отец Евгений, я почувствовал прилив возмущения. Такой тупости и умственной и нравственной я не ожидал встретить у монаха. Там же есть и такие записи: спасался от богослужения. В 11 часов пришел Егор предупредил, что приедут монахи, будут ходить по комнатам и петь»» (32 стр. 32). Вот как относился Танеев к монашеству! Вот как он относился к богослужению православному! А вы, кто считает образцом русской духовной музыки кантату «Иоанн Дамаскин», прислушайтесь к слову композиторскому, слову честному, и поймите, что мнения ваши о нём суть прелесть (ложь, неправда…)!
 
              Рахманинов писал о Сергее Ивановиче, что тот представлялся ему той правдой на земле, которую отвергал пушкинский Сальери. Но это не совсем так. Вне веры Православной нет Истины и быть не может. А Танеев выразил падшую правду, которую осуждали святые отцы. Про таких, как этот композитор, следующие строки написал святой Игнатий: «В наш век, гордый своим преуспеянием, большинство человеков, провозглашающее себя и христианами и делателями обильнейшего добра, устремилось к совершению правды падшего естества, отвергнув с презрением правду евангельскую». [33]. К чему привела эта правда, то есть прелесть сатанинская  – мы все знаем…

              Ученик Танеева, АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ СКРЯБИН (1872 – 1915), с самого начала своего творческого пути воплощал в музыке образы зла – это было, можно сказать, его специальностью. Если для Баха, все-таки, главным делом было служение Богу (хотя он уподоблялся здесь человеку, пытающемуся описать явления квантовой механики через законы Ньютона, то есть, по существу, лгал), то для Скрябина – сначала служение грешной плоти человеческой, а потом – непосредственно князю власти воздушной. Об отношении Скрябина к Сатане, выраженном лучше всего, после его произведений, в словах "Сатана – это дрожжи Вселенной", писал критик Сабанеев [34]. Его слова: «Несомненно, весь духовно-творческий облик Скрябина создан этой сущностью (сатанизмом)… В самом деле, рассмотрим внимательно всю совокупность его духовных признаков, отображенных в его идеях и в его искусстве – и разве не принуждены мы будем изумленно воскликнуть, увидев облик Сатаны, рождаемый из слияния этих слагающих его духовной жизни» (Шлецер, стр. 122). Ранние его сочинения (прелюдии, этюды, вальсы) салонны, красивы, капризны, как повадки кокетки. Что они показывают? Развращенное сердце светского франта, любующегося собой, подобно Нарциссу. Затем самодовольство Скрябина росло, как опухоль. Он возомнил себя Богом, Мессией, презирал Христа, почитал Сатану, думал сотворить произведение, способное переродить мир. Он обращался к Создателю так: «я прощаю тебя и не ропщу на тебя. Я все-таки жив, все-таки люблю жизнь, люблю людей, люблю еще больше за то, что и они через тебя страдают (поплатились). Я иду возвестить им мою победу над тобой и над собой, иду сказать, чтобы они на тебя не надеялись и ничего не ожидали от жизни, кроме того, что сами могут себе создать. Благодарю тебя за все ужасы твоих испытаний. Ты дал мне познать мою бесконечную силу, мое безграничное могущество, мою непобедимость – ты подарил мне торжество!»  (Пропилеи, стр. 121). Окончательно четко и масштабно ему удалось сформулировать свою идеологию в "Божественной поэме" (Симфония № 3 до минор, op. 43). Он воплощает концепцию человекобога, который сначала преодолевает все то, что мешает его самообожествлению, затем предается наслаждениям, которые показаны во второй части, затем – их преодоление. Люди недалекие видят в этом втором преодолении христианскую аскезу, но они не понимают, что та имеет в виду самоотречение, совершенно противоположное идее симфонии. Вторым его концептуальным оркестровым полотном явилась "Поэма экстаза" (op. 53) – гимн сладострастию, с претензией на величественность, но характеризующийся крайней непроработанностью тем: в партитуре их заявлено 8, и ни одна из них окончательно не развита. Мы же говорили, что страсти, воплощенные в музыке, нельзя свести к одной, – их много, в их числе лень, которая воплощена в творчестве Скрябина. Но, мы думаем, она была вызвана развратным образом его жизни. Его последнее симфоническое произведение – "Поэма огня" (Прометей, op. 60) – один из лучших портретов Диавола, для которого автор создал совершенно новый музыкальный язык, которому многим мастерам искусства остается молча завидовать. Известный и чтимый безбожными сынами мира сего музыковед Б. В. Асафьев писал об этом произведении: «Характер этой поэмы – сурово-мрачный. На вершинах гор в ледниковых полях зарождается действие. Таинственно-холодный свет брезжит вокруг. Спят разрушительные силы Хаоса. К ним взывает властный повелительный голос.… Пробуждаются спящие силы. Рождается противоборство. Вспыхивают огни, сочетаются в пламя. Великий небывалый пожар!..» [из аннотации к грампластинке Апрелевского ордена Ленина завода]. Великий русский философ Лосев пишет: «Христианину грешно слушать музыку Скрябина... и молиться за него – тоже грешно. За сатанистов не молятся, их анафематствуют» (39, стр. 301). Самые верные слова о Скрябине!  Этот же мыслитель отмечает: «Никто так громко и смело не называл себя Богом. Сверхчеловечество Ницше кажется недостаточно солидным» (39, стр. 295). И ещё: «Слушая Скрябина, хочется броситься куда-то в бездну, хочется вскочить с места и сделать что-то небывалое и ужасное, хочется ломать и бить, убивать и самому быть растерзанным» (39). Критично о композиторе писали также выдающиеся русские философы и богословы отцы Павел Флоренский (назвавший идею Мистерии «грешной попыткой вырваться за пределы своей тварной ограниченности») и Георгий Флоровский. По слову последнего, «творчество Скрябина тем и показательно, что в нем разоблачаются сатанические глубины «самодовлеющего искусства»» (37, стр. 487).
 
              Вот что сказал о Скрябине и Чайковском отец Павел Флоренский в письме дочери (сохранена авторская орфография и пунктуация):
 
              «Спрашиваешь о Чайковском и Скрябине. Прежде всего, я никак не могу ставить их рядом. Не по значительности: и тот и другой, и с этого начну, конечно, большие люди, безспорно одаренные. Но по смыслу и характеру своей деятельности они существенно различны. Ты спрашиваешь меня о моем отношении к ним обоим. Повторяю, признаю их большую силу, но внутренне отталкиваюсь и их не приемлю. Когда я хочу дать себе окончательный ответ на вопрос о ценности произведения, то спрашиваю себя: что было бы, если этого произведения не существовало. Потерял ли бы мир без него? Закрылся ли бы один из лучей жизни?— И вот. Если бы не было Моцарта, Баха, Бетховена, даже Шуберта, Глинки, мир бы потускнел. А если бы не было Чайковского и Скрябина  — Боюсь,— это слишком резко и неуважительно, мне самому неприятно высказывать свою мысль,— боюсь мир несколько просветлел бы. Не хорошо желать смерти кому бы то ни было. Но бывают тяжелые люди, после ухода которых из жизни делается легче. Я и боюсь, что по исчезновении из людского сознания этих произведений, т. е. Чайковского и Скрябина, стало бы веселее. Однако не думай, что я хочу опорочить их, я знаю их силу. Например «Пиковая дама», мне кажется, едва ли не самая цельная, самая выкованная из опер, но — тем хуже, ибо она клубок отчаяния, т. е. самого ядовитого из чувств. И она властно заражает отчаянием. Изысканность одежд и завлекательность форм не меняет сути дела, — того, что это Смерть, закрадывающаяся в душу, и закрадывающаяся тем безпрепятственнее, что она нигде не называет себя своим именем, не доводит до спора и протестов, внутренней борьбы против себя и противления себе. Против Чайковского и против Скрябина я имею разное, но это разное по-видимому объединяется в одном, в их ирреализме. Один уходит в пассивную подавленность собственными настроениями, другой—в активную, но иллюзионистически-магическую подстановку вместо реальности своих мечтаний, не преобразующих жизнь, а подставляющих вместо жизни декорацию, хотя и обманчивую. Но оба не ощущают недр бытия, из которых вырастает жизнь, оба живут в призрачности. — Чайковский—без стержня, в его музыке нет онтологии, и он сознательно бежит от онтологии, закутывая ее своим унынием. Безспорно, эти призрачные тени красивы, но я не могу назвать их прекрасными, ибо прекрасное не только красиво, но и истинно. Скрябин хочет быть магичным, и он достигает своего, он магичен. Но ведь магия—обман, не в том смысле, что она только шарлатанство (хотя в этой области между шарлатанством и обманом в высшем смысле граница текуча и никогда не м. б. установлена с уверенностью, — в этом существо магии), а в высшем, всегда обман: вместо «так есть» она подставляет Я, я так хочу и теми или другими приемами заставляет видеть как хочет маг, но лишь на время, пока морока ни разсеется. Она может дать сдвиг сознанию — род внушения и перестройки восприятия, но эта насильственная перестройка неустойчива, а неустойчива, ибо небытийственна. Если хочешь, можно сказать, Скрябин и Чайковский антипушкинцы и антитютчевцы. Этим все сказано. Мне припоминается один вечер, устроенный после кончины Скрябина. Участвовали лучшие пианисты Москвы и некоторые из Ленинграда. Играли кто-как, т. е. технически все превосходно, но с разною степенью проникновенности. Зато игра одного, Буюкли (говорят, он — сын Ник. Рубинштейна) была гениальна. И сам он, и игра его — прямо из Гофмана. Но не только во время его исполнения, при всех, я почти глазами видел, что стулья скачут, столы пляшут, диваны бегают по комнате,— что еще немного—и разсыплются стены. Было ли хорошо?— Нет, скорее жутко. Сеанс магии. Не менее чудесные действия производят ультразвуки, вызывающие химич. реакции, механич. эффекты, согревающие, даже обжигающие и убивающие. Но с музыкой у них нет ничего общего. Если несколько преувеличить, то и о Скрябинских произведениях хочется сказать: поразительно, удивительно, жутко, впечатлительно, магично, сокрушительно, но это не музыка. Скрябин был в мечте. Он предполагал создать такое произведение, которое, будучи исполнено где-то в Гималаях, произведет сотрясение человеческого организма, так что появится новое существо. Для своей миродробящей мистерии он написал либретто, довольно безпомощное, но дело не в том, а в нежелании считаться с реальностью музыкальной стихии, как таковой, в стремлении выйти за ее пределы, тогда как Музыка Моцарта или Баха безконечно действеннее Скрябинской, хотя она и только музыка. Один третьестепенный писатель высказывает мысль: «Россия—страна пророков». Да, только лжепророков. Каждый одаренный человек хочет быть не тем, что он есть и чем он может быть реально, а презирает свои реальные способности и в мечтах делается переустроителем мироздания: Толстой, Гоголь, Достоевский, Скрябин, Иванов (художник), Ге и т. д. и т. д. Только Пушкин и Глинка истинные реалисты». (38)

              Однокашник, приятель и в своем роде соперник Скрябина СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВИЧ РАХМАНИНОВ (1873 – 1943), конечно, не таков. Многим даже он видится неким светочем, певцом веры Православной. Но мы знаем воспоминания Мариетты Шагинян [40], писавшей, что сама мысль о вечной жизни внушала для композитора страх, и он говорил, что лучше было бы, если бы со смертью все закончилось. Можно вспоминать факт его предсмертного причащения, но он тогда уже терял сознание, и ему могли это навязать (чему Сергей Васильевич не мог противиться в силу своего здоровья), а если он и искренне принял причастие, то это не могло повлиять на его прошлые сочинения, писанные от разгорячения крови. Можно сто раз говорить о его любви к старинной русской церковной музыки, но он принял ее форму, а не дух, когда делал своеобразный перевод древних распевов на новый язык, без истинного понимания предмета. Да и язык этот, созданный еретиками и отступниками Запада, не может воплотить всего духовного богатства древнерусских распевов. Страстный человек не может воспеть Бога (ср.: Псалом "На реках Вавилонских" (Пс. 136:4), а также замечания святого Игнатия о церковном пении в статье [41]).  Когда слушаешь фрагменты его «Всенощного бдения», начинаешь думать, что это оперная ария, где вместо оркестра аккомпанирует хор (особенно ярко это проявилось в исполнении Ивана Козловского). Строго говоря, Рахманинов, если подумать, вряд ли воспевал Бога. Он воспевал Россию, для которой было бы полезнее, если бы он больше молился или занимался настоящей работой, а не музыкой – этой игрой страстей под личиной высокого искусства. О последнем занимательно говорит в интервью современный художник А. Меламид:
 
               «…А вот занятия искусством нужно срочно прекращать. Люди, неспособные к жизни, уходят в художники, как раньше уходили в монастыри. Искусство нужно прекратить вообще! Долой все это страшное нагромождение иллюзорных идеологических конструкций!
 
              – И где же выход?
 
              – Заняться делом. Я, например, организовал в колледже в Бруклине группу перевоспитания художников. Приглашаю специалистов – их учат на водопроводчиков, электриков. <…> Я бы сравнил искусство с раковой опухолью на теле человечества… у меня такая идея. Если радиация убивает раковые клетки, то почему бы не попробовать закладывать картины в эти машины, которые убивают раковые клетки. Чтобы избавиться от «святого искусства». А сама картина останется все та же. Хотя, что такое картина? Это грязный холст, на котором намазана краска». (71). И это – свидетельство человека, знающего искусство изнутри, не «православного мракобеса», как говорят сыны мира сего…
 
              Его сочинения дышат утонченным сладострастием и разгорячением крови. Приведем примеры: Первый концерт для фортепиано с оркестром фа-диез минор op. 1, Вторая симфония ми минор, Вариации на тему Корелли ре минор op. 42, Третья симфония ля минор op. 44. Замечательно, что та самая тема Корелли – вовсе не изобретение великого итальянца, а старинный испанский танец, во время которого танцующие приводили себя в исступление. На тему этого танца  «La folia» писали такие великие мастера, как Карл Филипп Эммануэль Бах, Георг Фридрих Гендель, Антонио Сальери, Николо Паганини и другие выдающиеся музыканты. Как отмечает биограф Сергея Васильевича Федякин [42, с. 383], «Народный танец был до крайности оригинален: мужчины в женских одеждах под воздействием собственных жестов и грома тамбуринов впадали в экстаз и казались помешанными». Вот оно – дело музыки тленной! Вот – суть творчества всех композиторов мира сего! Привести людей в забвение о смерти, о борьбе со страстями, чтобы облегчить сатане захват души человеческой без всякого сопротивления для отнесения ее в ад. Итак, в музыке этого композитора нет смирения христианского, есть гордость мира сего. Нет места Рахманинову в сердце Православного человека!
 
              АЛЕКСАНДР ТИХОНОВИЧ ГРЕЧАНИНОВ (1864 – 1956) – автор многих православных песнопений, который прельстился звуками органа в костёле латинском. Он сам говорил, что когда «захочет молиться в храме, должен посещать католический костел…» (43 с.86). Результат не заставил себя долго ждать – инфразвук произвел необходимые психофизиологические реакции в организме композитора, чему помогли бесы, которые несут ответственность перед Сатаной за распространение веры латинской. И Александр Федорович сочинил "православную" литургию, сопровождаемую звуками органа. Затем он выступал на Поместном соборе 1917 года, защищая введение в богослужение Православное музыкальных инструментов. Слава Богу, что эта инициатива была отвергнута большинством, ибо звуки музыки (согласно писаниям древнерусских Отцов – "сопели бесовские") противоположны по своей сути догматическому и каноническому учению Православной Церкви, ибо инструмент  искусственно нагнетает эмоции, а молитва предполагает сознательность и усилия (об этом – в конце статьи...).
 
              ИГОРЬ ФЕДОРОВИЧ СТРАВИНСКИЙ (1882 – 1971) – композитор, раскрывший в полной мере в русской музыке дух язычества, до того скрываемый под разными масками, подобно тому, как церковь Сатаны до известной  поры скрывалась в подполье, пока не изверглась лавой на землю (правда, Стравинский писал и на библейские темы, но, скорее всего, он стремился добавить лишний ингредиент в сборную солянку, как это делают многие). Когда впервые исполняли бесовский балет Игоря Федоровича «Весна священная» на сюжет из язычества сатанинского, его освистали – настолько эта музыка резала слух еще не до конца отошедших от христианской веры слушателей. Таков характер и его "Петрушки", и множества других работ. Жизнь композитора также далека от христианской морали - он вовсю изменял своей жене, которая, как православная женщина, терпела и страдала.

              СЕРГЕЙ СЕРГЕЕВИЧ ПРОКОФЬЕВ (1891 – 1953) – совершенный язычник. Он чужд вере Православной, как и его старший современник. Среди языческих работ Сергея Сергеевича следует отметить балет "Ала и Люллий" (о нём в книге Вишневецкого (44, стр. 125 – 126)), а также ряд других [44]. Еще известно, как он хотел бесовскую «Сказку про шута, семерых шутов перешутившего» воплотить в музыке. Я не буду рассказывать этот ужасный, скотский, мерзкий сюжет, от которого, полагаю, придут в смущение многие обитатели ада, в том числе окаянные католики и протестанты, – кому интересно, пусть читают в книге (Вишневецкий, стр. 117 – 119). А какое согласие между Христом и Велиаром (2 Кор. 6, 15)? Никакого! Или Венерой, капище которой злые язычники соорудили на Голгофе, а Прокофьев – в своих балетах, восхваляемых сынами Вавилона (например, «Ромео и Джульетта»)... Некоторые произведения Сергея Сергеевича сравнивают со спортивной игрой. Например, его Концерты для фортепиано с оркестром, некоторые мимолётности. Но что говорят о футболе святые отцы?.. В конце данной статьи я привел документ, показывающий воздействие музыки Сергея Сергеевича на психику человека. Чтущий да разумеет!

         дМИТРИЙ ДМИТРИЕВИЧ ШОСТАКОВИЧ (1906 – 1975) – чрезвычайно чуткий человек, показавший многие проблемы общества, но не давший даже намека на их решение. В нем не было Веры (а откуда она будет – он не постился, не молился, не ходил в храм...), следовательно, он не мог составить истинное познание о мире. В Седьмой симфонии он показал героическую борьбу советского народа с фашизмом. Но музыка эта была написана от разгорячения крови, следовательно, по слову Игнатия Брянчанинова, не может быть угодной Богу (Истинно Православной…). И войну мы выиграли не за бренчания на скрипках, а за молитвы новомучеников, за прозрение в отношении Церкви Великого Сталина. И за жертвенность воинства русского («дай кровь и прими дух»). Русский советский композитор В.Г. Захаров: «Симфонии Шостаковича будто бы за границей рассматриваются как гениальные произведения. Но давайте спросим, кем рассматриваются? За границей есть много людей. Помимо реакционеров, против которых мы боремся, помимо бандитов, империалистов и так далее, там есть и народы. Интересно, у кого же эти сочинения там пользуются успехом? У народов? Я могу на это ответить совершенно категорически - нет и не может быть». (Совещание деятелей советской музыки в ЦК ВКП (б), январь 1948 г.). Упоминаемый нами русский учёный и изобретатель В. А. Синкевич пишет в своей книге (79): «Музыковеды подчеркивают драматургичность произведений Шостаковича, но драматургичность как сшибка страстей в мгновение ока, появилась под воздействием какой силы? По-видимому, той же, что и у Моцарта». Сей композитор в Одиннадцатой симфонии, написанной по поводу юбилея богоборческой революции 1905 года, вознес хулу на Церковь как угнетательницу народа. Об этом писала исследовательница творчества композитора Третьякова: «начинает звучать то церковное песнопение – суровое и отрешенное, то глухие удары далекого колокола. Это символ духовного рабства, в котором пребывала Россия многие века» [45, стр. 204]. В Четырнадцатой симфонии он рыдал от ощущения всесилия смерти. Он был прав – смерть всесильна для музыкантов, артистов, куртизанок, – тех, кто сотворил себе кумира в лице искусства и поклоняется ему, нарушая вторую заповедь Господа и лишаясь спасения. Смерть бессильна лишь для чад Церкви. А православному христианину и так ясны эти трагические явления, нечего ему смущать сердце музыкой сына мира сего!  Надо употребить дни на дела милосердия (отдать деньги не артистам и прочим слугам дьявольским, а нищим, пускай даже они пропьют все – Бог спросит с них, а мы обязаны жертвовать здесь ресурсами, чтобы не пожертвовать своей шкурой в четвертом круге ада), доброделания, на чтение Отцов, которые понимали отношения между людьми, психологию каждого человека, философию истории гораздо лучше всех писателей, художников и композиторов! Будем помнить басню Крылова «Стрекоза и муравей», где показана именно поклонница культуры, которой нет дела до спасения, и труженик, который в поте лица добывает хлеб свой.

              АЛЬФРЕД ГАРРИЕВИЧ ШНИТКЕ (1934 – 1998) – человек, воплотивший в музыке ад, расписавший его во всех подробностях (например, его первые два Concerto Grosso и другие труды) – во всей его безысходности, вечной тоске, страшных муках. Он подобен художнику из "Портрета" Николая Васильевича Гоголя (кстати, в честь этого писателя он написал Гоголь-сюиту). Христианское сердце должно избавляться от страстей, а здесь она пропитывается духом ада. Те же произведения, которые не отвечают описаниям выше (например, его сюита в старинном стиле для скрипки и фортепиано), являются украденными, то есть противоречат заповеди о воровстве. Но что же еще можно ожидать от искусств мира сего. Верно сказано, особенно в контексте культуры: "друг… миру враг Божий бывает" (Иак. 4:4). Или: "не любите мир и то, что в мире" (1 Ин. 2:15). Итак, все друзья музыки есть враги Божьи. Поэтому различные "Общества друзей музыки" можно назвать "Обществами врагов Христа". А кто не согласится – пусть будет так. Вера всегда была юродством для мира сего (1 Кор. 1:21). Так говорили еще Апостолы, да и теперь ничего не меняется.

                ЧАСТЬ II. МУЗЫКА В СВЯЩЕННОМ ПРЕДАНИИ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
 
              Вы подумаете, что это субъективные измышления? Возможно, отчасти это и так, но любой православный человек должен согласовывать своё мнение со Священным Преданием. Согласно Православному катехизису Святителя Николая Сербского, Предание Церкви имеет приоритетное значение над Св. Писанием. Это – аргумент для тех личностей, которые защищают использование музыкального инструмента, ссылаясь на пример царя Давида.  Итак, что же пишут Отцы о музыке? И есть ли какие-либо соборные определения? Если есть, то хвалится ли в них музыка? Как раскрывается ее духовная суть?
 
               Лаодийский собор (367 год).
 
              «Давид пел в псалмах, и мы поем с Давидом и поныне. Давид пользовался кифарой, струны которой безжизненны, церковь же применяет кифару с живыми струнами; наши языки — это струны: они провозглашают разные звуки, но единую любовь. Употребление инструментов было тогда дозволено евреям их слабости ради». (47, стр. 314)
 
               Церковный собор в Туре (813 год).
 
              Священнослужители должны воздержаться от всех увеселений слуха и зрения, которые уменьшают душевную силу, от всего, что может напоминать какую-либо музыку или что-либо другое, подобное этому, так как посредством этих увеселений в сердце проникает множество пороков. Следовательно, необходимо не только отталкивать от себя, но также убеждать верующих изгонять непристойные и срамные игры гистрионов и фигляров. (47, стр. 316)

             «Каноны св. Василия» предписывают, что предстоятель церкви, который учится играть на гуслях, и настаивает на игре на них, должен быть отлучен от церкви. (46, стр. 267)

              СВ. КЛИМЕНТ ПАПА РИМСКИЙ. Постановления апостольские изреченные в восьми книгах. § 32. Если приходит кто [в Церковь] из актеров, мужчина или женщина, или возница, или мечебоец, или ристалищный бегун, или начальник игрищ, или участвующий в олимпийских играх, или игрок на свирели, или игрок на гуслях, или игрок на скрипке, или плясун, или корчемник; то или пусть перестанут заниматься этим, или да будут отринуты.
 
              * ПРАВИЛО 22 СВЯТОГО ВСЕЛЕНСКОГО СЕДЬМОГО СОБОРА, НИКЕЙСКОГО. Все приносить Богу, и не порабощаться своими желаниями, есть великое дело. Ибо Если ясте, аща ли пиете, глаголет Божественный Апостол, вся во славу Божию творите. И Христос Бог наш, в Своем Евангелии, повелел отсекать начала грехов. Ибо не токмо прелюбодеяние наказуется от Него, но и движение мысли к покушению на прелюбодеяние осуждено, по слову Его: воззревый на жену, ко еже вожделети ея, уже любодействовал с нею в сердце своем. Отсюда научаясь, мы должны очищать помыслы. Ибо Если и вся лет суть, но не вся на пользу, как учит Апостолское слово. Всякому человеку необходимо есть, дабы жить, и живущим в браке с детьми, в мирском состоянии, не предосудительно есть мужам и женам вместе; токмо Дающему пищу да приносят благодарение; но есть ни с какими либо позорищными вымыслами, или с сатанинскими песнями, и с певицами и блудническими гласованиями, на кои падет пророческое укорение, глаголющее тако: горе с гуслями и певницами (NB!!!!! – Иван Куклин) вино пьющим, на дела же Господня не взирающим. И Если где будут таковые в Христианах, да исправляются: Если же не исправятся, да будет в отношении к ним соблюдаемо канонически постановленное бывшими прежде нас. А которых жизнь есть тихая и единообразная, яко давших обет Господу Богу взять на себя иго монашества: те да сядут наедине и умолкнут. Но и священническое житие избравшим, не совсем позволительно есть наедине с женами, а разве купно с некоторыми Богобоязненными и благоговейными мужами и женами, дабы и сие общение трапезы вело к назиданию духовному. То же соблюдать должно и в рассуждении сродников. Если же случится монаху, или мужу священнаго чина в путешествии не иметь потребнаго, и по нужде восхочет он препочить в гостинице, или в чьем либо доме: разрешается таковому сие творить, поелику нужда требует.

              * ПРАВИЛО 24 СВЯТОГО ВСЕЛЕНСКОГО ШЕСТОГО СОБОРА, КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОГО. Никому из числящихся в священном чине, ни монаху, не позволяется ходить на конские ристалища, или присутствовать на позорищных играх (позорищные – значит предназначенные для зрелища, исполнение музыки тоже зрелище, следовательно, Правило относится и к музыке – И. К.). И Если кто из клира зван будет на брак, то при появлении игр, служащих к обольщению, да встанет и тотчас да удалится: ибо так повелевает нам учение отцев наших. Если же кто обличен будет в сем: или да престанет, или да будет извержен.

              * ПРАВИЛО 50 СВЯТОГО ВСЕЛЕНСКОГО ШЕСТОГО СОБОРА, КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОГО. Никто из мирян и клириков впредь да не предается предосудительной игре (музыка – это игра, ее предосудительность показана в предыдущих правилах – И. К.). Если же кто усмотрен будет творящим сие: то клирик да будет извержен, а мирянин да будет отлучен от общения церковнаго.

              Мы привели основные церковные документы, порицающие музыку. Рассмотрим святоотеческую позицию.

               «... не слушай срамных и сладострастных речей, песней и музыки, от которых блажью наполняется душа и разнеживается, а сердце разгорается плотской похотью...»  – сказано в книге «Невидимая брань» – одном из главных творений православной аскетики (48, с. 102)
 
              Великий святой Ефрем Сирин пишет (ч.2, сл.3, О псалме): «…Псалом – радость боголюбцев; он отгоняет празднословие, прекращает смех, напоминает суд, возбуждает душу к Богу, сликовствует с Ангелами. Где псалом с сокрушением, там и Бог с Ангелами. А где песни чуждого – там гнев Божий и горевоздаяние за смех. Где священные книги и чтения – там веселие праведных и спасение слушателей. А где гусли и лики – там омрачение мужей и жен и праздник диавольский. О, какая злая хитрость, какая выдумка диавола! Как искусно запинает и обольщает он каждого и убеждает делать зло, как добро. Сегодня, по-видимому, поют псалмы, а наутро с усердием предаются пляскам; сегодня – христиане, а наутро – язычники; сегодня носят на себе славное имя, а наутро – эллины; сегодня – рабы Христовы, а наутро – отступники от Бога. Не вдавайтесь в заблуждение: ни один слуга не может «служить двум господам», как написано (Мф.6:24). Не можете Богу работать и плясать с диаволом. Как истинные рабы Христовы, Христу поработаем; Ему поклонимся, не отступим от Него, с Ним пребудем до последнего издыхания, и не послушаемся змия; «потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить; Противостойте ему твердою верою» (1Пет.5:8,9), как Христовы воины, Христу работая и с Ним пребывая. Не делай так, чтобы сегодня петь псалмы, а наутро плясать; сегодня каяться во грехах своих, а наутро скакать на свою погибель; сегодня читать, а наутро свирять (играть на свирели); сегодня соблюдать воздержание, а наутро кружиться, и для всякого быть посмешищем. Нет, братия, не будем так губить время своего спасения, играя, и другим служа игралищем. Как добрый земледелец, обрабатывай и охраняй ниву свою».
 
              Итак, музыка признается служением миру сему и князю мира сего.
 
             КИПРИАН КАРФАГЕНСКИЙ, один из древнейших отцов Церкви, автор многих творений, признанными каноническими авторитетом Церкви, пишет в Книге о зрелищах: «Говорю, Писание осудило все роды зрелищ, когда отвергло мать всех игрищ — идолослужение, от которого произошли все эти чудовища суеты и легкомыслия. …Все это изобретение демонское, а не Божие. …Идолослужение, как я сказал уже, есть мать всех игрищ; чтобы привлечь к себе христиан, оно обольщает их наслаждениями зрения и слуха. …Состязания греков в пении, в игре на музыкальных инструментах, в красноречии, или в силе, имеют покровителей себе в различных демонах, — и если поискать начала и повода установления того, что или привлекает взоры или льстит слуху, то причиной окажется или идол, или демон, или умерший. Таким образом хитрец-диавол, знавши, что идолослужение само в себе может показаться отвратительным, соединил его с зрелищами, чтобы заставить полюбить его ради наслаждения»
 
              Здесь прямо написано о мистических корнях музыки, о её отце истинном. На практике мы видим множество подтверждений словам Святителя на примере духовного опыта великих композиторов, таких как Тартини, Паганини, Берлиоз, Моцарт, Шуман и др.
 
              В книге о музыкальной эстетике Средневековья и возрождения пишется: «Отрицание светской музыки сочеталось у отцов церкви с критикой инструментальной музыки, этого наиболее характерного элемента музыкальной культуры эпохи разложения античности. Они признают один вид музыки — вокальную, различая в этой последней два типа исполнения — гимн и псалм, псалмодию и гимнодию. Эти два вида пения получают различное значение в патристической эстетике. Псалм как пение, сопровождающееся игрой на музыкальных инструментах, признается более несовершенной формой музыкального искусства, чем гимн, который представлял собою хоровое пение без инструментального аккомпанемента. «Псалм несомненно относится к телу, песня — к мысли», — говорит Иероним» (стр. 27) В этом заключен святоотеческий взгляд на поэтапность освоения духовной музыки – сначала отказ от чисто инструментальных произведений, затем – молитвенное пение под аккомпанемент (на Руси – духовные стихи, канты, сейчас – песни отца иеромонаха Романа (Матюшина)). Эти мысли также можно найти в письмах святителя Феофана Затворника…
 
              Святой Иероним также отмечает в Письме 146 к папе Дамасу [Об увлечении людей церкви светской музыкой]:
 
              «У нас на глазах священники, забросив евангелия и пророков, читают комедии и распевают пастушеские любовные песенки!»
 
              А не то ли мы наблюдаем сейчас, когда пастыри церковные слушают классику – те же пастушеские песенки (и это не в самом худшем случае!..), вроде Пасторальной симфонии Бетховена и многих других произведений. А иные вместо перевода творений Отцов Святых тратят данное Богом время на работу с текстами богоотступника Баха…
 
              ИОАНН ЗЛАТОУСТ, великое светило Церкви, один из вселенских Отцов и Учителей, пишет о музыке в своих творениях следующее.

              Толкование на псалом С [Идеал религиозной музыки]:
 
               «Обычные песни и мирские мелодии, щекоча слух и обманывая разум, уводят нас от добра, но небесные напевы приводят душу в стройную упорядоченность» (MPG, t. 55, p. 629).
 
              В этом тексте Святитель дает четкое разграничение Песнопений Церковных и сатанинской музыки, обычных песен. Разумеется, бесноватые еретики начнут говорить, что среди классической музыки есть небесная – но наше исследование показывает, что это далеко не так. Она не от Неба – она от духов злобы поднебесной (Еф. 6, 12), князя власти воздушной (Еф. 2, 2) …

              Против иудеев, I [Критика иудаизма за введение театральности в культ]:
 
              «Эти люди [иудеи] собирают изнеженных бездельников в хоры, устраивают великое сборище испорченных женщин и переносят в синагогу весь театр и актеров: ведь между театром и синагогой нет никакой разницы. Знаю, что некоторые найдут дерзким то, что я не нахожу никакого различия между театром и синагогой; я обвиняю в дерзости их, если они думают иначе» (М Р G, t. 48, р. 846—847); (47, стр. 116).
 
              А я сочту своим долгом сказать, что синагога и консерватория – это одно и то же, разве только последняя намного блудливее – всё-таки иудеи, как правило, стерегут нравственность своих женщин, не в пример многим христианам. Между прочим, эта тенденция (театральность в богослужении) сказалась у ариан, а затем – у католиков и протестантов, что отмечено в писаниях Святых Отцов Православной Церкви. Средневековый театр нашел свое пристанище в сборище еретиков-латинян. Сценичность является обязательным атрибутом у сатанистов.
 
              Иоанн Златоуст: «Ныне наши дети любят сатанинские песни и пляску, подражая поварам, пекарям, танцовщикам; псалма же никто ни одного не знает, — ныне такое знание кажется неприличным, унизительным и смешным. В этом-то и всё зло; на какой земле стоит растение, такой приносит и плод...» (стр.47)
 
              Он так поясняет использование музыкального инструмента в Ветхом завете так:
 
               «В древности евреи пользовались на службе инструментами из-за недостаточно острого ума, потому что едва-едва отошли от идолопоклонства. Подобно тому, как Бог позволил им принесение кровавых жертв, так же дозволил Он им и использование музыкальных инструментов, снисходя к их немощи». («Византийское пение сегодня…», 73)
 
              АРЕФА КЕСАРИЙСКИЙ пишет в памфлете против Льва Хиросфакта (перевод Аверинцева):
 
              «...И хватило же дерзости заняться богословием у такого человека, который отучился от родной ему веры и переучился в эллинство, его сделав предметом своего восхищения!
 
              Пожалуй, твои приверженцы, одного с тобой поля ягоды, составят с тобой и музический хор! Это с тобой-то, с человеком, не смыслящим ни в правилах гармонии, ни в ее порядке, основанном на числовых расчетах!
 
              Природная рассудительность и сметливость охватывает все многосложное учение о звуках, об амплитудах, о ладах, о созвучиях, о регистрах и о переходах и извлекает из него отличную мелодию лучше, чем если бы она слушалась некоего свиноподобного толстяка. Полагаю, что ему кажется очень разумным, если он даже кое-что исправил в сочинениях Аристоксена и состязался с Тимофеем.
 
              Что ж, никто тебе не мешает это делать. Дуй, пожалуйста, во флейту, если тебе позволит милейшая Афина. Затем, отложив флейту, возьмись за кифару, о величайший из воров после Гермеса 1; настрой струны, натяни колки. После этого прибегни к театрам, к мимам, к лицедеям и ко всяческой подобной мерзости, и с ее помощью превращая мудрость в зрелище, если уж тебе угодно ликовать с Дионисом и бесами! О боже, они осквернили твой святой храм, они превратили его в театр!

              Приводится по изданию: «Византийский сборник». М.—Л., 1945, стр. 236—241.» (47, стр. 150 – 151) 

              Святитель ВАСИЛИЙ ВЕЛИКИЙ пишет о музыке следующее (Толкование на Исайю, V, к ст. XII)

               «Пусть послушают это те, кто у себя дома вместо Евангелия держит флейты и кифары... У тебя украшенная золотом и слоновой костью лира лежит на некоем высоком жертвеннике, словно бесовский идол. И вот какая-нибудь злосчастная женщина, вместо того чтобы выучиться прясть, по господскому принуждению отдается тобой на выучку к сводне, которая своим телом послужила в свое время распутству, а теперь учит этому делу женщин помоложе. Вот эта рабыня выходит с лирой; ее руки обнажены, выражение лица развязно. Все собрание гуляк поворачивается к ней; к ней устремляются все глаза, все уши прилежно ловят мелодию; утихает беспорядок, умолкает смех и состязание в непристойностях — все в доме безмолвствуют под действием сладострастных звуков. Но тот, кто молчит там, не будет безмолвствовать в Божьей Церкви и не прислушается к слову Евангелия, и это понятно — тот самый враг, который там велит молчать, здесь учит шуметь.

              Жалкое это зрелище для целомудренных глаз: женщина не с веретеном, но с лирой в руках, на глазах не у мужа, но у чужих людей, поет не псалом, песнь веры, но похотливые напевы! Кифаристки налагают свои руки на струны, словно на основу, и торопливо снуют туда и сюда плектром, как челноком, но произведения этих трудов не увидеть! В самом деле, в конце трудов, необходимых для жизни, мы имеем перед глазами их произведение, как-то: в столярном ремесле — скамью, в плотницком — дом, в кораблестроительном — судно, в ткацком — плащ, в кузнечном — меч; а в праздных забавах, каковы искусства играть на кифаре, или плясать, или дуть во флейту, вместе с окончанием действия исчезает и само произведение. Поистине, как сказал апостол [Павел, К филиппийцам, III, 19], "конец трудов их — погибель".

              Я говорю об этом по необходимости, обращаясь к тем не в меру изнеженным людям, которые либо каждодневно, либо по тем дням, когда находят повод повеселиться, какую-нибудь свадьбу или пирушку, с крайним рвением предаются звукам флейт и кифар и пляскам: услышав, как слово божье порицает подобные занятия, из страха наказания... перемените свою скверную жизнь к лучшему». (MPG, t.30)
 
              Абсолютно точный православный текст. Здесь наглядно показана блудливая сущность женщин-музыкантш, о которой лицемерно умалчивают сыны мира сего, но которая объективна любому мужчине, не потерявшему мужское естество. Для чего же пианистки выходят на сцену с оголенными плечами, иногда – ногами? Чтобы не сильно потеть? Но музыканты мужского пола об этом, как ни странно, не беспокоятся… Вообще, кроме страстности самой музыки, духовная опасность посещения концертов в наше время в огромном количестве наряженных блудниц с обнажёнными ногами, грудью и проч. Некоторые женщины ходят в театры даже не столько для художественного развития своей личности, сколько для того, чтобы показать себя, привлечь мужское внимание, соблазнить людей на грех блуда. Поэтому глубокой ложью, ложью самому себе, будет утверждение о нравственном удовольствии от посещения концертов.

              Приведем и еще один глубокий текст святителя: Толкование на псалом XXIX [Музыкальный аллегоризм: чистый вокализм — более возвышенный род музыки, соответствующий чистому созерцанию]
 
               «Под псалтерионом -- инструментом, настроенным для гимнов нашему богу, должно иносказательно разуметь строение нашего тела; а под псалмом следует понимать действия тела под упорядочивающим руководством разума. Но возвышенно другое чтение: [«чистое»] созерцание и богословствование есть песнь. Ведь псалом — это музыкально упорядоченная речь, гармонически согласованная с мерными звуками инструмента, а песнь есть стройное и гармоническое звучание одного голоса, без участия инструмента». MPG, t. 29 (также 47, стр. 103 – 104)

              Здесь мы находим православное толкование инструмента в Псалтири, которое ничего не говорит об использовании музыки в Церкви… С точки зрения Отцов Святых, Истинно Православное понимание музыкального орудия в псалме – это символ.

              Выдающийся учитель Церкви Климент Александрийский пишет в своих творениях:
 
              Увещание к эллинам [Античная музыка как символ язычества]
 
               «I, 2—5. Те, кто отрекся и освободился от Геликона  и Киферона, пусть оставляют их и переселяются на Сионскую гору: ведь с нее сойдет закон и «из Иерусалима — слово господне» (Исайя, 2, 3), слово небесное, непобедимый в состязании певец, венчаемый победным венком в том театре, имя которому — мироздание. Этот мой Эвном поет не Терпандров и не Капионов, не фригийский, не лидийский и недорийский ном, но вечный напев новой гармонии, божий ном. Это пение новое, левитическое.
               «Сладкое мук утоленье, забвенье печали и гнева» («Одиссея», п. IV, 221), и в пении этом растворено некое сладостное и неподдельное лекарство, убеждающе действующее на умы (гл. 3). Мне представляется, что этот самый фракийский Орфей, да и фиванский (т. е. Амфион), и метимнейский (Арион) — все они были какими-то немужественными людьми, под предлогом музыки введшими умы людские в помрачение и наполнившими жизнь скверной; они первыми научили людей идолослужению.» (47,с. 95)

              Вот другой замечательный текст данного учителя церкви. Здесь изложена церковная оценка инструментальной музыке, а также показан внутренний, новый (актуальный для Христианской, а не ветхозаветной Церкви) смысл употребления инструмента в псалмах. Выдержка приводится из книги Педагог, II, 4, 41—42:
 
               «Да пребудет комос вдали от нашего духовного веселия, а с ним и те ненужные всенощные бдения, которые уподобляются своим хмельным бесчинством тому же комосу. Прочь, привычная для попоек флейта, прочь, любовные соблазны, прочь, плачевный комос. Похоть, пьянство и бессмысленные волнения пусть выберут себе место подальше от нас! Но ведь тот же комос — все это бесчинство: собравшаяся на всенощное бдение толпа, возбужденная вином и общением, и эта бесстыдная отвага. Но если это сборище займется флейтами, псалтерионами, хоровым пением, плясками, хлопаньем в ладоши на египетский лад и прочим непристойным вздором, если отыщутся развязные, не знающие приличий люди, которые, чего доброго, примутся играть на кимвалах и тимпанах и оглашать собрание звуками этих инструментов лжи, — о, тогда нечего дивиться, что такое пирше-ство окончательно станет неким театром пьянства...

              Итак, оставим свирель пастухам, а флейту — суеверным людям, спешащим на идолослужение. По правде говоря, эти инструменты должно изгнать с трезвого пира: они приличны скорее скоту, чем людям, а из людей — самым невежественным... Изнеженные напевы и плаксивые ритмы, эти хитрые зелья карийской музы, развращают нравы, своим разнузданным и коварным искусством незаметно вовлекая душу и разгул описанного выше комоса.
 
              Отделяя ото всего этого божественную литургию, дух святой учит устами псалмопевца: «Хвалите его во гласе трубном» — ведь от трубного гласа воскреснут мертвые; «хвалите его во псалтepии» — ибо человеческий язык есть псалтерий господен; «и на кифаре хвалите его» — под кифарой должно разуметь человеческие уста, которые звучат, когда плектр — дух святой — ударяет в них; «на тимпане и в хорах хвалите его» — под звучащей кожей он разумеет церковь, пекущуюся о воскресении мертвых; «на струнах и органе хвалите его» — органом он именует наше тело, а струнами — его жилы, которые дух святой гармонически настраивает и, трогая тело, извлекает из него звуки человеческого голоса. «Хвалите его на звучных кимвалах» — под кимвалом он разумеет язык в наших устах, звонко ударяющий в губы... Поистине, человек устроен, как мирный музыкальный инструмент, а все прочие инструменты, если поразмыслить, окажутся воинственными: таково их дело, когда они разжигают желания, распаляют похоть, раздувают свирепый гнев. И в самом деле, употребляются на войне: у тирренян [этрусков] — труба, у аркадян — свирель, у сицилийцев — пектиды, у критян — лира, у лакедемонян — флейта, у фракийцев — рог, у египтян — тимпан, у арабов — кимвал. Но у нас в употреблении только один инструмент — слово мира; при помощи него воздаем мы почет богу, а не при помощи древнего псалтерия, или трубы, или тимпана, или флейты — инструментов, которые в ходу обычно у людей военных да еще у позабывших страх божий плясунов на их игрищах, когда они возбу-ждают свои вялые души такой музыкой..."
Приводится по изданию: Clementis Alexandrinus. Opera, vol. I, 1869». (47, стр. 96 – 97)

               Его же Строматы, VI 11 [О значении музыки.]

               «Возможно, что у псалмопевца кифара иносказательно знаменовала, во-первых, господа, а во-вторых, тех, кто извлекает звуки из струн своих душ, руководимые господом, как Музы — Аполлоном. Может быть, под кифарой должно разуметь идущий путем спасения люд, в согласии с внушением слова (логоса) и познанием бога воспевающий мелодическое славословие...
              … такая музыка, которая действует на души изнеживающим образом, которая ввергает их в сумятицу то плаксивых, то бесстыдных и сладострастных, то исступленных и неистовых настроений, является излишней и должна быть отвергнута
               Приводится по изданию: Clementis Alexand-rinus, Bd. II, «Stromata» hrsg. v. O. St;hlin Berlin, 1960».

               В данном тексте также раскрывается православное толкование музыкального инструмента в Псалтири. А если размыслить об упоминаемых здесь чувствах, вызываемых музыкой страстной, то мы найдем все в творчестве великих: у Бетховена – гордыня сатанинская, у Шопена и Чайковского – печаль бесовская, у Скрябина – сладострастие демонское. Как мы говорили в начале нашей работы – нет того чувства греховного, которое не нашло изображения в классической музыке. И поэтому, по слову Церковному, она должна быть отвергнута Истинно Православными Христианами. А сыны мира сего – протестанты и прочие проститутки – пускай слушают, им все по колено, пока не зальют кипящим оловом в аду во веки веков.

              Из книги Педагог, II, 4, 44:

               «Пусть любовные песни убираются куда-нибудь подальше! Наши песни должны быть гимнами во славу бога... Гармонии следует принимать строгие и целомудренные; должно гнать возможно дальше от нашего мужественного умонастроения те изнеженные гармонии с их коленчатыми переливами, которые коварной своей изощренностью внушают людям склонность к роскоши и распущенности. Напевы же суровые, нравственные и чистые далеки от пьяной необузданности. Итак, оставим хроматические гармонии бесстыдным попойкам и пестро разодетой, как то подобает гетерам, блудливой музыке».
 
             Замечательное сравнение пестро разодетой музыки с блудницами! А теперь они соединились, нашли друг друга! Полураздетые барышни в консерваториях и филармониях упражняются в освоении новых облачений звука, за которым кроется духовный мрак, прелесть. Разжигают они огонь похоти плотской у слушателей своих, обольщают их. Но жесток будет тот огонь, который зажгут для них бесы! И гореть он будет et nunce, et sempre et saecula saeculorum.
 
              В житии ФЕОДОСИЯ ПЕЧЁРСКОГО, отца русского иночества, великого духовного светила своего времени, есть замечательный эпизод. Святой был на приёме у князя киевского Изяслава. Скоморохи и гусляры играли на своих инструментах, почти как в стихотворении «Гремела музыка, горели ярко свечи…». И преподобный отец сказал правителю: «Будет ли так на том свете»? И тот умилился, прослезился, и велел прекратить исполнение. (49, стр. 103)
 
              ДМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ пишет:

             «Будет же там тоска великая и такая ужасная, что если бы возможно было умереть, то рады были бы приять смерть в качестве сладости, но никогда не умрут там, ибо написано: «Взыщут человецы смерти и не обрящут ея; и вожделеют умрети, и бежит от них смерть» (Апок. 9: 6). Будут терпеть такую тоску те люди, которые ныне непрестанно пребывают в веселии, пьянстве и в великой роскоши, с музыкой и танцами, а о Боге не помышляют никогда. Кроме этого, там будет и тьма кромешная, ибо написано: «Связавше ему руце и нозе, вверзите его во тму кромешную» (Мф. 22: 13).» [50]
 
              То есть музыка, наряду с пьянством и роскошью, отвлекает человека от вечности и ввергает в тьму. Мы писали об этом во втором абзаце нашей статьи.
 
               Святой МАКАРИЙ (ГЛУХАРЕВ), миссионер Русской церкви, пишет:
 
             «Музыка обезображена и унижена такими сочинениями, которые чешут слух и производят зуд чувственных удовольствий, а духа не возбуждают, не возносят его к Невидимому, к непостижимому, к неопределенному, к познаваемому и никогда не познанному, к сокровенному в самых торжественных откровениях, к закону и порядку неизменяющемуся и всегда верному даже в неправильностях и беспорядках, к вечной, чистейшей любви, неизъяснимой в своих путях, искушениях и утешениях» (51).
 
             ИГНАТИЙ БРЯНЧАНИНОВ пишет в статье «Сети миродержца».

              «Гремит в знаменитых земных концертах музыка, выражающая и возбуждающая различные страсти; эти страсти представлены на земных театрах, взволнованы в земных увеселениях: человек всеми возможными средствами приводится к наслаждению убившим его злом. В упоении им он забывает спасающие его добро Божественное и кровь Богочеловека, которою мы искуплены». [21]

             Итак, музыка признаётся как одна из сетей сатаны. Что скажете, сыны Вавилонские? Неужели будете спорить с Отцом Церкви? Ну да, конечно. Род сей не может без этого. Некоторые еретики могут ответить, что Св. Игнатий недостаточно знал музыку.  Нет, он знал. Он в юности прекрасно играл на скрипке, изучал много произведений, то есть постигал их изнутри. Вы, окаянные, скажете, что он судил по некачественным образцам. Да, действительно. Это было время расцвета искусства (статья писана в 1846 году), когда гремели имена Бетховена, Шумана, Листа, Мендельсона и иже с ними, несть им числа. Так что пуля попадает в точку. И никакие жалкие попытки самооправдания не помогут.

              Игнатий Брянчанинов (Письма к разным лицам, п.2): «Оставь угождение диаволу в различных мирских забавах, послушайся Спасителя, возвестившего: «горе смеющимся ныне! горе насыщенным ныне!» Вопреки завещанию Сына Божия диавол установил балы, театры и прочие забавы; деньги те приносятся в жертву диаволу, кои могли бы быть принесены в лице нищих Господу Иисусу Христу, Который воздаст дающему милость сторицею в будущем веке».
 
              Великий русский подвижник благочестия ГЕОРГИЙ ЗАТВОРНИК, творения которого отмечал Святитель Игнатий, писал в одном из писем (28 февраля 1835 года):

               «Душу, внимающую свыше божественному утешению слова Божия, не утешает здешняя музыка своими мертвыми звуками...

             Благодарю вас за внимание к святому Ефрему Сирину. Поистине очень бедны те, которые не оращаются слушанием слова Божия и поучением в оном.
 
             Вы сами знаете, что люди бедные и добрые не провождают время в праздности; их и бедность, и добродушие убеждают к трудолюбию...
 
             Видно мне из писем ваших, что вы много пострадали от неподобающих помышлений, читавши чуждые истинной вере книги; ныне надобно принуждать себя чаще читать Псалтирь с молитвами и сочинения преосвященного Тихона: тогда и музыка вам будет чужда и нетерпима, ежели будете предаваться полезнейшим занятиям. Да и самую скуку в уединении терпеть ради Бога есть великое приобретение для души, не развлекающейся пожеланиями неподобающих к ее утешению вещей». [53]

             То есть музыка чужда истинно православному христианину, она есть прелесть бесовская. Когда христианин постигает блага духовные, его организм пропитывается Истиной, он не может воспринимать музыку, подобно сыну мира сего – она будет ему чужда.
 
           ВАРСОНОФИЙ ОПТИНСКИЙ писал: «Под воздействием музыки, пения человек действительно испытывает наслаждение. Но оно бессильно переродить его» (54, стр. 387).
 
           В подтверждении святой отец приводит историю знакомого с ним композитора Пасхалова, спившегося и покончившего с собой из-за пленения бесом пьянства. Итак, все разговоры о нравственной силе музыки – ложь. Вот наглядный пример. Об этом можно прочитать подробнее в книге бесед отца с духовными чадами (55).
 
              ИОАНН КРОНШТАДТСКИЙ писал: «Диавол… слух приучил нежиться светскими музыкальными звуками, расслабляющими душу» [56, с. 25].
 
              Великий русский подвижник благочестия, талантливейший духовный писатель, епископ ВАРНАВА (БЕЛЯЕВ), умерший сравнительно недавно, в 1963 году, писал в своей книге «Основы искусства святости», великом труде, который синтезировал опыт великих подвижников Православной Церкви, труде, который может по своему значению стоять для нашего наравне с Лествицей Иоанна Синайского, об этом:
 
              «Против того, что музыка обладает страстным характером, не спорят и самые рьяные ее защитники. Даже такие авторы, как Bloch, и то советуют пользоваться ею с осторожностью, так как она может вызвать сильные эмоции (как, например, музыка Вагнера). Э. Фукс, про которого уже никак нельзя сказать, что он умеет отличать вещи целомудренные от бесстыдных в христианском смысле, и тот говорит про оперу (увлечение которой признается ныне верхом культурного лоска): «Опера — сконцентрированная чувственность. Каждое слово, каждый звук, каждый ритм, каждая линия, каждое красочное пятно — все в ней насыщено чувственностью, эротикой. Ее содержанием является исключительно чувственность, эротика, любовь, сведенная на сладострастие. Вокруг сладострастной любви вертится основная мысль сюжета, ею напоена любая ария, которая поется, и ничего, кроме сладострастной любви, не символизируют тысяча изворотов и арабесок балета. Другими словами: все в ней сконцентрированная обнаженность, физически — в костюме и движениях, духовно — в диалоге. Она не второстепенная в ней черта, а единственная сознательная цель. Не простая случайность поэтому, что во всех классических операх балет играет такую большую роль. Балет — просто неотделим от оперы, так как в нем чувственность линий и движений находит свое утонченнейшее выражение».
 
              Правы поэтому были наши предки, наши древние святители, преподобные, церковные проповедники и даже светские люди, когда безбоязненно обличали игру на музыкальных инструментах и приписывали ей характер бесовский. Они имели на то глубокое основание, потому что воочию и непосредственно имели дело с самими, невидимыми, вдохновителями этого искусства, тогда как нынешние люди не только не видят демонов, но и того, что делается в собственной душе. Приведу несколько примеров.

              Преп. Исаакию, затворнику Печерскому (XII в.), бесы являются с музыкальными инструментами (сопелями, бубнами и гуслями) и играют на них.
 
             Св. Кирилл, еп. Туровский (+ 1183 г.), называет в своих проповедях музыкальные орудия сатанинскими — «сопели сотонинския».
 
            «Смеха бегай лихаго, скомороха... и гудця и свирця не уведи удом свой глума ради, поганьско бо то есть... дьяволи бо то суть», — поучает черноризец Григорий (по списку XIII века).
 
               «Сопели, гусли... собирают около себе студные бесы, держай же сопельника, в сласть любуй гусли... чтить темнаго беса», — говорится в «Слове о русалиях».
 
             «Не люби игры, да не обрящешися тамо с бесовскими слугами», — говорит митрополит Даниил64 в своем поучении.
От трапезы, за которой происходят гудение, плясание и игры, ангелы Божии «отъидут скорбни», а «нечестивии демони возрадуются, видя волю свою  содевающу  безумнии  християне», — говорит Домострой, произведение XVI века, изящное по языку и мыслям.

              Когда однажды преп. Феодосии Печерский захотел отдохнуть после вечернего правила, то вдруг «слышаше глас хлопота в пещере от множества бесов... в тимпаны биющем, и инем в сопели сопущем».
 
              Св. Церковь от лица священника спрашивает на исповеди кающихся: «слушал ли гусельников, или пел еси песни бесовские, или слушал поющих?»
 
           Даже плата, даваемая игрецам, считается жертвой диаволу, то есть тяжким грехом (теперь это можно сравнить с покупкой билета на концерт, в театр, в кинематограф). «За кую вину, — восклицает автор «Слова о русалиях», — даеши сребро свое дьяволу в жертву, велику пагубь души своей творя, а дьяволу же радость».
 
             Если же перейдем от древней церковной литературы к светской тогдашнего времени, увидим тот же взгляд: музыка — дело бесовское. Так, например, в былине о Садко, когда под звуки гуслей этого игреца расплясалось и расскакалось все подводное царство, расходилось бурное море, потопляя корабли без счету, герою былины является старик «седатый», или «Никола Можайский», или «старчище», и обращается к нему с такими словами:


           Полно тебе играть в гуселки яровчаты,
           Полно губить людей бесповинных.
           От твоих от игор от бесовскиих,
           И от тьшх от плясок нечестивыих,
           Океан сине море всколебалося.» [57, т. 3]
 
           Анна Ильинская вспоминала о местночтимом святом ФЕОДОСИИ КАВКАЗСКОМ: «Хоронили без музыки; батюшка был противник подобных лицедейств. Одной женщине даже мать помянуть отказался; «С музыкой хоронила, пусть музыка ее и поминает»».

           Афонские монахи писали: «под приятностью и сладостью звуков музыки мира не почивай, но твердо знай, что он ничто иное как Сирена, которая привлекает тебя пением, дабы умертвить твою душу, мучить тебя в сей жизни и низринуть в бездну адову» (25, с. 179)
 
           Итак, музыка мира сего, то есть классическая светская, убивает душу человека, разлагает ее и готовит для унесения в преисподнюю. Наше исследование убедительно показывает верность этой мысли…
            
           Другое поучение иноков Святой горы гласит:
 
               «Только теперь, когда можно оглянуться назад, мне стало понятно, что мирские знания не уничтожают заблуждений, а лишь увеличивают их. Ясность и разумение приходят только в благодатном постижении Бога. Воображение – это дурная привычка ума рыться на свалке помышлений. Ум, оскверненный воображением, подобен пучине, заглатывающей жизнь человека. Всякое мирское творчество – это попытка познать мир и человека нечистым воображением греховного ума, заводящего душу в тупики отчаяния.
 
              Несомненно, увлечением художественной литературой и классической музыкой приходится переболеть нравственно. Это направление человеческой деятельности развивает подростковый ум, но, развив, начинает его убивать, замыкая все его устремления на слепом лжеверии в абсолютную ценность провозглашенных ею идей.
 
              С другой стороны, не прикоснувшись хотя бы слегка к лучшим человеческим достижениям в литературе и музыке, человек не обязательно останется простецом, храня уникальное состояние простого детского разума. Редки такие простецы, особенно во времена всеобщего бездуховного образования. Большей частью неразвитый ум заменяет свою неразвитость хитростью и изворотливостью.
 
              Всякая испорченная псевдознанием душа, поставившая эталоном собственные литературные или музыкальные критерии, становится нетерпимой к тем, кто имеет иное представление об этих предметах. Ограждение помогает вырасти молодому деревцу, но убивает взрослое дерево, впиваясь в его тело своими железными объятиями. Раздумья, рожденные вымыслами, не имеют конца.
 
              Желания, спровоцированные художественным творчеством, не имеют предела. Все они укрепляют эгоизм, пожирающий человеческое существо, не замечающее спасительной простоты истины – Христа. Такая эгоистическая цивилизация без Христа становится цивилизацией негодяев, так как эгоистическое существование целиком замешано на гордости.
 
              У человеческого духа нет границ, поэтому его не заполнить ни книгами, ни музыкой, как бы гениальны они не были. Это пространство безгранично и жаждет одного – полного преображения Божественной благодати через Христовы заповеди. Как бы ни был талантлив человек, но без Христа он останется тем животным, который только роется в грязи, не имея никакой возможности взглянуть на звезды. Оставить этот псевдомир литературных и музыкальных грез и услаждений можно лишь постигнув нечто, несравненно превышающее узкий мирок эстетических и интеллектуальных наслаждений, испытав к нему полное отвращение, как к коварной ловушке и преграде для духовного роста.
 
              Всякая попытка научного ли, художественного или эстетического познания убивает в человеке самую способность духовного восприятия. Стремление к спасению — единственный источник всех добрых дел и поступков. Если этого стремления нет, то тщеславие начитанностью и культурный снобизм или гордыня уничтожают все плоды наших действий, как ржавчина железо. Душа достигает меры возмужалости лишь в полноте Христа, в полноте Его благодати».
 
           (Поучения монахов Афона (72))
 
           Выдающийся духовный писатель нашего времени, отец Рафаил (Карелин) пишет:
 
            «Светская музыка — это трансформация страстей в ритмы и мелодии. Страстность музыки может достигать утонченных и облагороженных форм, как, например, музыка Баха, которую неправильно называют духовной. В музыке могут отражаться космические ритмы; музыка может быть прозрачной, как струи реки, или задумчивой, как грезы, воплощенные в звуки. Но музыка принадлежит области человеческих эмоций — она не может быть сверхкосмической. Область духа нельзя выразить языком музыки: это область безмолвия, но не как отсутствия и пустоты, а как полноты жизни; не как статика, а как динамика вечных энергий, которые невозможно выразить в высоте и частоте звуковых волн. Внимать голосу духа — значит уметь слушать безмолвие, где нет ни звуков, ни ритмов, ни мелодий, а всенаполняющая тишина. Музыка — наиболее непосредственный и интимный вид искусства, поэтому она глубоко захватывает душу человека; здесь — опасность: музыка властно включает душу в область страстных мечтаний.
 
           Церковное пение как музыка человеческого голоса, трансформирующая молитвенные чувства в мелодии — условно и символично. Каноны этой музыки создали тот фильтр, который очищает ее от налета страстей. Для того, чтобы понимать ее, требуется предварительная подготовка. Она может показаться несколько сухой и однообразной для человека, ищущего в музыке наслаждения и восторга.
 
           Покаяние и молитва могут открыть душе красоту церковных песнопений. Но для современного сластолюбивого, нетерпеливого и ленивого человека она оказалась чужой и была постепенно забыта и вытеснена из храма страстными мелодиями, мало связанными с текстом и духом молитвы.
 
           Мирская музыка не может выразить красоту духовного мира, но она способна уловить и воплотить звуки безумия мира демонического: хаоса, тьмы и распада. Современные рок– и поп-музыка — это демонический апокалипсис, пляска смерти и предчувствие будущих катастроф.
 
           Музыка — наиболее интимный вид искусства, поэтому она воплотила в себе коллективную истерию забывшего Бога и погибающего в своих грехах человечества» (60. с. 352-353)

               Приведем ответ (75) отца архимандрита на вопрос о причинах почитания искусства музыки отцом Серафимом (Роузом)

               [11/05/2012] Давид спрашивает:

              «Благословите, Отче. Меня приводит в недоумение и даже в глубине сердца огорчает текст, принадлежащий о. Серафиму Роуз (да простит меня его душа). Привожу его в сокращенном виде:

               «Ребенок, который с детства приучен к хорошей классической музыке, не подвергается искушениям современной псевдомузыки в той мере, в какой подвергается им выросший без музыкального воспитания.


              Ребенок, приученный к хорошей литературе, драме и поэзии, не станет легко приверженцем современного телевидения и дешевых романов... Нет ничего трагичнее, чем видеть человека, выросшего в православии и при этом не осознающего, что происходит вокруг него. Слишком возвышенное и витающее в облаках тепличное православие не способно помочь людям в повседневной жизни, наш мир достаточно жесток и своей грубостью ранит души».

              Батюшка, неужели в наше время невозможно воспитать детей молитвенниками, которые опытно увидят, что утолить жажду сердца может только Бог, а не хоть лучшее мирское искусство?

              Я в мыслях пытаюсь как-то «оправдать» этот текст из-за уважения к отцу Серафиму, но не получается. С уважением, Давид»

              Архимандрит Рафаил отвечает:


              «Давид! Я уважаю о. Серафима Роуза, считаю его «рыцарем Православия», но, должен сказать, что не во всем согласен с ним. Узнав о том, что он, будучи монахом, посещает концерты классической музыки, я испытывал чувство недоумения и огорчения.

              Мне кажется, что тем самым он переводил свою внутреннюю жизнь с духовного на душевно-эмоциональный уровень, хотя бы временно, и эти посещения были для него, как делателя Иисусовой молитвы, – духовной потерей. Но что нам делать: ведь даже святые несовершенны и у них бывают ошибки, колебания, провалы, которые можно сравнить с темными пятнами на солнце.

              В житии преподобного Силуана содержится следующий эпизод: один из афонских монахов навестив его, сказал, что он читает газеты, так как, узнавая про ужасы, которые происходят в большевистской России, начинает молиться горячо, со слезами. Преподобный Силуан не одобрил этого, а сказал, что те, кто стяжал Иисусову молитву и без газет чувствуют скорби и страдания людей и молятся о спасении мира.

              Я не хочу осуждать Серафима Роуза. Следует помнить, что он жил в тяжелой духовной атмосфере, прошел через ад восточных религий, и находил мало поддержки и понимания среди окружающих его людей. Может быть, поэтому, изнемогая в духовном единоборстве, он искал отдушину в классическом искусстве, где страстные чувства воплощены во внешне благообразные формы; он как бы хотел на время отключиться и забыться в волнах этой музыки. Он боролся с духом либерализма в самом центре либерализма и, может быть, в этой тяжелой борьбе проявлял некоторые человеческие слабости и даже ошибки.

              Призываю на вас Божие благословение. Помоги вам Господи».
 
              Итак, православные подвижники могли позволить себе музыку, как отдохновение после тяжелой схватки. Но солдату, который много пострадал за Родину небесную, можно простить то, чего нельзя – духовному дармоеду, который шатается по борделям, а потом идет в консерваторию слушать Баха.
 
              Выдающийся русский хоровой композитор Иван Гарднер пишет в статье «Об инструментальной музыке и хоровом полифоническом пении в православном богослужении»
 
              «Вопрос о допущении в православных церквах инструментальной музыки уже давно волновал умы многих ревнителей церковного благолепия, не чужд был он и части нашего духовенства. Многократно указывались и предполагались разнообразные причины недопущения инструментальной музыки в наше богослужение; одна из них та, что мы Бога должны хвалить живым голосом, а не бездушным инструментом. Однако, все объяснения причин запрещения музыки не удовлетворяли вопрошавших. Доводы же сторонников допущения инструментальной музыки можно в общем свести к следующему.
 
              Музыка есть высокое и благородное искусство. Слушая музыку, человек может скорее придти в молитвенное настроение и даже в молитвенный восторг (экстаз). Инструментальная музыка богаче звуками, чем вокальная, а потому может сильнее воздействовать на чувство слушающих. И легче молиться, слушая красивую музыку; тогда душа, как бы на крыльях, витает в надземных сферах и весь человек как бы претворяется в молитву. «Слушая дивную музыку, я молюсь», — любят повторять сторонники такого взгляда (особенно дамы). Мы должны приносить в дар Богу все самое лучшее, а что же лучше, красивее, благороднее и чище, чем гармонические звуки? И что лучше — нестройное пение скверного хорика, или звуки не то что органа, но хотя бы даже простой хорошей фисгармонии? Конечно, красивее, гармоничнее и даже благочиннее звуки фисгармонии, а не гнусавое пение безголосых дьячков. Когда нестройно поют, слушатель не может молиться, ибо он постоянно раздражается нестройностью пения. Он нервничает, сердится, недовольный уходит из храма, где не нашел ни молитвенного, ни эстетического удовлетворения. Вывод отсюда — православное богослужение много бы выиграло, если бы была допущена при нем инструментальная музыка. Так говорят сторонники богослужебной музыки. Заметим при этом, что они особенно любят ссылаться на пример католиков и протестантов.<…>
 
            Однако, вышеизложенные доводы в пользу инструментальной музыки встречают весьма сильное возражение в области, куда, к сожалению, никогда не заглядывают требующие введения инструментальной музыки в православное богослужение. А эта область — основная в жизни христианина, а именно — область внутренней, духовной жизни.
 
              <…> причина запрещения музыкальных инструментов в православных церквах коренится в православной аскетике, и именно здесь можно усмотреть отличие последней от аскетики католичества и протестантства, допускавших у себя за богослужением инструментальную музыку в дополнение, а иногда и взамен вокальной. (Впрочем, аскетики католичества или протестантства мы специально рассматривать не будем, ибо это отвлекло бы нас в совсем другую область. Мы ее только коснемся по мере надобности). Требующие же введения инструментальной музыки в православное богослужение просто-напросто мыслят и чувствуют неправославно (Вы поняли, сыны Вавилонские? Неправославно так думать, что музыка может быть использована при молитве! А вне православия нет истины, есть только ересь бесовская (;;;;;;;)! – И. К.).
 
              Попробуем взглянуть на затронутый нами вопрос с аскетической (в широком смысле слова) точки зрения. <…>
 
              Предстоящий в храме должен во время богослужения внимать тому, что читается или поется на клиросе, ибо именно этим клиросным материалом Церковь руководит молитвой и духовным состоянием верных.
 
              В Церкви все имеет целью спасение человека, а потому, как догматы, так и литургические действия имеют нравственную ценность. Эту сторону всего, что имеет отношение к церковной жизни, отметил Апостол Павел: «Тако и вы, понеже ревнители есте духовом, яже к созиданию Церкве просите да избыточествуете» (I Кор. XIV, 12). Это дает направление всему церковному искусству, как средству назидания. В Церкви искусство имеет назидательное значение; назидание же возможно лишь при вполне сознательном определенном выражении мысли. Настроение, само по себе как таковое, не назидает, оно лишь может благоприятно подготовить почву для восприятия назидательных мыслей. Эту мысль высказывал святитель Василий Великий: «Дух Святый знал, что трудно вести род человеческий к добродетели, что по наклонностям к удовольствиям мы нерадим о правом пути жизни. Что же Он соделывает? К учениям примешивает приятность мелодии, чтобы вместе с усладительным и благозвучным для слуха принимали мы неприметным образом и то, что есть полезного в слове».
 
              Подготавливая, таким образом, почву для восприятия слова, пение имеет большое психологическое значение. Оно ведет чувство в известном направлении, оно «помогает сердечному вниманию»5. Пренебречь психологической стороной церковного пения мы не можем без опасности пойти в области церковного искусства совершенно ложным путем. Правда, строгие подвижники первых веков отрицательно относились к пению, как таковому. Оно, по их мнению, отвлекало ум от внутренней собранности и лишало, таким образом, молитву ее главного признака — собранности, замкнутости ума в сердце, полной логической ее сознательности, конкретности идей, проходящих в уме молящегося6. Но это был суровый взгляд подвижников, всецело углубившихся в «умное делание». В это же самое время в городских церквах мы видим процветающее пение, весьма разнообразящее и украшающее богослужение, а цитированные слова святителя Василия Великого указывают, что даже он, строгий аскет, считал пение необходимым для богослужения, но — как вспомогательный элемент.
 
              Слово, передающее вполне определенные идеи, образы, воздействует не только на ум, но и на чувство — на сердце. Известная последовательность этих образов, идей и тому подобное вызывает известную духовную реакцию на них — создается в результате известное душевное расположение, настроение. Попробуйте, например, прочитать хотя бы несколько тропарей канона [преподобного] Андрея Критского, а затем несколько тропарей канона Воздвижению — у вас создастся два совершенно различных настроения. И каждое из этих настроений вызвано сменой совершенно определенных идей, данных в песнопениях, прочитанных вами. Вы ясно сознаете, почему у вас создалось такое именно, а не иное настроение.
 
             Ваша мысль, руководимая словами песнопений, идет уже в направлении ясно и логически определенно сознаваемом вами. Настроение же — общая реакция на усвоенные вами идеи, менее конкретно, чем слова песнопений; оно ищет себе более общего выражения, чем слово, и находит его в звуке — мелодии. Последняя рельефнее оттеняет общий смысл слов, основной характер нашей реакции на идеи — характер настроения. Она придает разумному слову еще новое свойство — душевный «тонос». Мелодия сама по себе может выражать чувство, но не может выразить какого-либо конкретного понятия, а потому и не может сама по себе назидать. Определенную осмысленность мелодия получает только в соединении со словом, которому в силу этого и подчиняется.
 
              На западе текст играет подчиненную роль. Это, думается, явилось следствием аскетики латинства вообще, а в частности — игнорированием назидательности богослужения. Еще в XIV веке утвердилось там мнение о «бессловесной хвале Богу», то есть молитве, из которой конкретность идей исключается. Здесь ум не имеет никакой работы, а чувство выдвинуто на первый план, заслонив собою все. Таким образом, эта бессловесная молитва одной музыкой становится неопределенной, почти безличной, это просто нервное состояние, подводящее к духовному состоянию прелести чувства и воображения. А к этому стремятся те, которые думают, что молятся, слушая прекрасную музыку, или говорят, что могут молиться (и приходят в экстаз!) от музыки в католических костелах.
Определим и оценим их духовное состояние с православной точки зрения.
 
              Какие же требования предъявляет православная аскетика для того, чтобы наша молитва была правильна?
 
              Прежде всего — сознательность.
 
               «Молясь и ум свой заключай в слова молитвы, и сердцем своим воспринимай изрекаемое ими» <...> «Постарайся все выводить из сознания, чтобы дело молитвы заняло потом все твое внимание... изрекай молитвы свои, всеусильно углубляясь в них и всячески заботясь о том, чтобы оне исходили из сердца... не дозволяй вниманию своему отклоняться никуда и мыслям твоим улетать на сторону». «Умная или внутренняя молитва есть, когда молящийся, собрав ум внутрь сердца, оттуда не гласным, но безмолвным словом воссылает к Богу молитву свою, славословя Его и благодаря, сокрушенно исповедуя пред Ним грехи свои и испрашивая у Него потребных себе благ духовных и телесных. Не словом только надо молиться, но и умом, и не умом только, но и сердцем, да ясно видит и понимает ум, что произносится словом, и сердце да чувствует, что помышляет при сем ум. Все сие в совокупности и есть настоящая молитва, и если нет в молитве твоей чего либо из сего, то она есть или несовершенная молитва или совсем не молитва».
 
              Вот какой суровый приговор над «молитвой без слов» (каковой и является молитва одной музыкой) произносит православная аскетика! Но еще серьезнее дело обстоит в том случае, когда музыку хотят ввести в богослужение исключительно для «создания молитвенного настроения» или «экстаза» (а не для выражения его).
 
              Конечно, музыка способна привести в экстаз, когда действительно умолкают все чувства, все мысли, человеком овладевает несказанно сладостное состояние, и начинается мнимая «молитва без слов», одними звуками человек всецело отдается чарующему звучанию музыки.
 
              Однако, такое состояние диаметрально противоположно правильному православному молитвенному состоянию. Оно может быть отнесено к категории радений! Действительно: что такое радение? Радение есть в сущности приведение себя, с помощью внешних средств, действующих обычно на нервную систему, в состояние экстаза. Этот экстаз принимается  радеющими  как осенение Божественной Благодатью. Но это — обманчивое состояние, это то, что на аскетическом языке называется «прелестью», то есть самообман, лживое, ошибочное определение своего духовного состояния.
 
              Озарение Божественной Благодатью — акт внешний по отношению к человеку, и происходит помимо воли человека; оно не коренится в нервной системе последнего, а потому и не может быть вызвано внешними средствами, как этого добиваются сектанты. Молитвенный экстаз православного подвижника, «когда умолкают все земные чувства», не исходит от самого подвижника, а есть действие Божией в нем Благодати, то есть исходит от Бога. Подвижник, становясь на молитву, не взвинчивает свои нервы, доводя их до болезненного раздражения, когда могут начаться галлюцинации, или вообще нарушается логический ток мыслей. Сектанты же радельцы желают восхитить такое озарение, как бы насильно себя ввести в него, минуя единственный путь к нему — очищение сердца (Мф. V, 8.).
 
              После экскурса в область сравнительной аскетики ясно, что пение или музыка без слов есть средство, воздействующее специально на нашу нервную природу, и если не всегда вполне приводящее в экстаз, то, во всяком случае, подводящее к нему — то есть, другими словами, в известной мере постигается то, что постигается радением.
 
              Таким образом, молитва без слов, одной музыкой — вовсе не есть молитва, а введение музыки в богослужение только ради создания настроения есть просто отход от православной молитвенности и православного благочестия — а тем самым — от православия (ибо невозможно отделить учение догматическое от обоснования на нем жизни — то есть, нравственного учения, а последнее — от практического его осуществления).
 
              Конечно, когда миряне, слушая богослужение на неизвестном им языке, лишены возможности сознательно участвовать в нем, допущение инструментальной музыки является вполне естественным и даже неизбежным. К сожалению, взгляд в пользу допущения инструментальной музыки просочился и в среду православных. Мы имеем много сторонников «церковной музыки» (хотя бы и чисто вокальной) вместо церковного пения. Общий отход от православного благочестия, от церковности, неопределенное витание по хаосу часто не обоснованных самостных «убеждений», гордое нежелание найти для них твердую опору в православном благочестии облегчают возможность таких явлений (Геркулесовых столбов религиозного композиторства), как, например «Литургия» для хора... и оркестра! (Гречанинов).
 
              Итак, православие требует безусловной сознательности молитвы; никакой расплывчатости, неопределенности оно в этой области не допускает. Православное песнопение непременно должно назидать, а если и употребляется звук — вокальная музыка, то только для помощи «сердечному вниманию». Будучи отделена от текста, мелодия, правда, может вызвать в нас известное расположение (настроение) — печальное, радостное, торжественное. Но ум наш при этом не получит ни одного конкретного образа, ни одной определенной идеи, которая бы нравственно назидала. Это может сделать только слово.
 
              Поэтому, всякая молитва, всякий гимн в храме не может быть иной, как прежде всего словесный. Музыка сама по себе, как бы она ни была красива, возвышенна, не может быть молитвой и не может даже ей содействовать, если не вырастает органически из самого текста — равно как не может быть молитвой и просто размышление, хотя бы и благочестивое. Последнее страдает другой крайностью, полным отсутствием участия сердца.
 
              Основные мелодии нашего церковного пения созданы, как известно, целыми поколениями вдохновеннейших певцов, постоянно пребывавших в подвиге молитвы, а потому и передававшими в звуках именно то, что требовалось в дополнении слову. Потому то мы и дорожим древними роспевами, хотя часто их попросту не понимаем. Здесь мелодия неразрывна с текстом. Ему она подчиняется и в ритмике — в делении музыкальной фразы, и в мелодике. Особенно ярко это выступало в большом знаменном роспеве, где певец, имея в своем распоряжении значительное число установленных мелодических оборотов — попевок, мог с помощью их соответственно выделять ту или иную мысль текста, согласно тому духовному тону, в каком он его воспринимал. Это было творчество свободное, происходящее и от ума и от сердца. (Современные же полифонические композиции большей частью программные, т. е. пишутся по заранее задуманному плану, с целью так или иначе истолковать понимание (а не восприятие — переживание) данного текста).
 
              Если мы придем в католический костел и станем слушать музыку — нас может поразить величественный гром органа, стройное пение. Мы почувствуем, что в нас поднимается целая буря чувств. Но можем ли мы дать себе в них отчет? Нет — мы чувствовали торжественность, умиленность — но не можем ясно себе объяснить — что нас так растрогало — о чем мы желаем молиться. Часто, выйдя из костела, у нас долго остается в ушах мелодия, мы ее иногда полусознательно повторяем — но текст не западает нам в душу. Правильно ли это? Назидательно ли это? Не доказывает ли это то, что музыка не возбудила в нас никаких конкретных идей? Хочется наше приятное состояние высказать, выразить словом — но слово не может в точности его передать — ибо оно неопределенно.
 
              Таковы, думается, истинные причины недопущения в православное богослужение инструментальной музыки, причины, опирающиеся на православную молитвенную аскетику» (74).
 
              Данная работа – одна из немногих, где показана духовная сущность инструментальной музыки и, в частности, католической молитвы с органом. К сожалению, мало кто так же профессионально раскрыл духовную прелесть классической музыки.
 
            Приведем назидание для молодых людей из электронной копии брошюры, опубликованной издательством "Даниловский благовестник", по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Интернет. Завет.Ру. Православное чтение»:
 
            «БЕСОВСКИЕ СЕТИ И КАПКАНЫ РАССТАВЛЕНЫ ПОВСЮДУ, А КАЖДЫЙ ЛИ ХРИСТИАНИН ЗНАЕТ О НИХ?
           <…>Танцплощадка в городском парке... Почти каждый летний вечер сюда приходит отдыхать молодежь. Отсюда в разные концы города несутся оглушительные удары электроинструментов, шумный рев музыки, проникающие в сердца сотен и тысяч молодых людей, и не только к ним. Эта музыка возбуждает человека, пробуждает в нем буйство, неуравновешенность.
 
           Одна благочестивая женщина назвала дикие и бессмысленные движения современных танцоров тренировкой перед будущими изгибаниями тела при вечном горении в пламени ада. Танцы старинные и современные недопустимы для христианина. Св. Иоанн Златоуст говорит, что плясание отлучает человека от Бога и на дно адово сводит. Этот же святитель называет пляшущую женщину невестой сатанининой, любодеицей диавола, супругой бесовой.
 
           Есть среди верующих и такие люди, которые смотрят равнодушно на то, как их сын или дочь посещают танцы. «А что плохого, — говорят они,— были молодыми и ходили на танцы, состарят – не пойдут. Когда же им и повеселиться, если молодости?» Как заблуждаются рассуждающие так родители! Танцы не позволительны для христианина во все времена, а тем более теперь, когда редко кто трезвый идет на эти мероприятия, и часто они кончаются драками и поножовщиной.
 
           Хочется надеяться, что это издание будут читать и подростки, еще не доросшие до танцплощадки. К вам обращение, юные христиане: пройдет, может быть, совсем немного времени, и вы захотите пойти на танцы, а может подруга или друг пригласят вас туда. Пока ваши детские сердца чистые, постарайтесь правильно понять: танцплощадка—это поле, заминированное невидимыми бесовскими минами, и на них совсем легко духовно подорваться: погубить навеки душу, да и телесная целостность человека там не гарантирована.

           Кто из христиан идет на танцы искать свое будущее счастье: спутника или спутницу жизни — тот обретает там только несчастье. Господь Бог, а не случайное знакомство на танцах устраивает личную жизнь человека (русские семьи потому и рушатся – оттого что не православные песнопения слушают, а марш иудея Мендельсона – И.К.). Поэтому в вопросе поиска своего друга жизни целиком доверьтесь Богу, и Он поможет вам в этом.
 
           С танцами тесно связана музыка, песни. Очень многие люди не могут прожить и дня без музыки, песен, иначе у них на душе сразу становится скучно, грустно. Человеческая душа создана Богом таковою, что для своего возрастания для Царства Небесного нуждается в духовной пище, каковою являются словеса Священного Писания и церковные песнопения. Но человек абсолютно волен отвергнуть Вечное Блаженство и душеспасительную пищу и тогда, желает он этого или не желает, путь его жизни идет в сторону, противоположную Царству Небесному. Но и на этом пути тоже не обойтись человеку без питания души, но это уже не истинная пища, а подделка под нее — суррогат. Этим объясняет христианство стремление человеческих сердец к музыке и светским песням.
 
          Духовные песнопения размягчают, облагораживают душу, отсекают от нее все низменное, страстное, умиротворяют ее, вводят в иное восприятие жизни. Христианин, всем сердцем прилежный к церковным песнопениям, выходит из храма просветленным, одухотворенным, обновленным человеком.

           Святая Церковь Христова объявляет все нецерковные песнопения, как исходящие от нечистого духа (NB – И.К.!). Каждый христианин, кто в глубине своей души ощутил и ощущает сладость, красоту, свет церковных песнопений, засвидетельствует, что в сравнении с ними вся мирская музыка и песни — это горечь, уродство, тьма».
 
           Выдержка из книги выдающегося православного писателя Юрия Воробьевского:
 
           «Гете, немало смысливший в демонических влияниях на человека, относился к музыке осторожно. Понимал: музыка века сего требует от человека опасной раскрытости.
 
           … Когда-то, от переполнявшей любви к Богу люди запели. Подобно Ангелам славили Творца. Потом, в подражание голосу, создали поющие инструменты. Но бесы не дремали: девять «дочерей» Зевса и Мнемозины – музы – ловко выхватили лиру из рук зазевавшегося человека. И присвоили игре свое имя – музыка.
 
           Ее звуки – по планетарным орбитам нот – все дальше улетали от Господа. Пусть первоначальное, божественное предназначение музыки не забывалось, но разве сравнить византийские песнопения монахов с западнохристианскими страстями Баха или Бетховена? Звуки эти – в католических завитушках – летели в бездну душевности. Улетали потому, что не только слова, но и мелодии кто-то нередко диктовал со стороны. <Например, «Палестрина пытался выразить в своих композициях те песни, которые пел ему невидимый ангел». См. Ч. Ломброзо. Гениальность и помешательство – сноска автора>
 
           Эти подсказки слышали Гофман (более известный у нас, как автор мрачноватых сказок), Мендельсон, Гендель, Глюк (запойные пьяницы) и многие другие. Шуман, например, воспевший Фауста и умерший в психиатрической больнице: «…уже на 24-м году сделался жертвой липемании (мрачное помешательство, а 46-ти лет совсем почти лишился рассудка: то его преследовали говорящие столы, обладающие всеведением, то он слышал не дававшие ему покоя звуки, которые сначала складывались в аккорды, а затем в целые музыкальные фразы. Бетховен и Мендельсон, как казалось, из своих могил диктовали ему различные мелодии. В 1854 году Шуман бросился в реку, но его спасли…» Это свидетельство все того же Ломброзо.
 
           К знаменитому масону Моцарту, который писал музыку без черновиков, тоже приходил «черный человек». Не случайно композитора похоронили в извести – были к тому основания…
 
           Классическая музыка названных авторов, которую ставят в пример помешанной на роке молодежи, постепенно к этому полному разгулу страстей и вела. Началось все с чувствительной и псевдоблагочестивой красивости. (Диавол может ведь предстать в виде ангела). А потом лукавый сам сел за клавесин и, не попадая когтями по клавишам, ввел в моду дисгармонию. «… начиная с Бетховена (и даже с Моцарта, если рассматривать его последние квартеты), композиторы намеренно вводили дисгармонию, главным образом ради большей музыкальной свободы и эмоциональности. Многие авторы романтического периода хотели, чтобы их музыка охватывала весь опыт разума и чувства, чтобы зло в ней выражалось так же, как добро, – и для этого пользовались диссонансом. Некоторые, как Паганини и Франсуа Буальдье, автор «Инфернального вальса», иронически (ой, ли! – Ю.В.) заявляли, что их вдохновлял Дьявол». (61)
         
            ЧАСТЬ III. ОЦЕНКА МУЗЫКИ В ИСЛАМЕ.

           Но не только в Православной вере музыка бичуется словом грозным, словом отеческим! В мусульманстве, которое является традиционной религией для значительной части граждан России, также прослеживается жёсткое неприятие этого распутного искусства. Приведем документы.
 
           Абдуллах ибн Масуд сказал: "Песни взращивают в сердце лицемерие". Сказал Даххак: "Музыка гневит Господа, портит сердце".
 
           Сказал Язид бин Абдуллах: "Музыка пробуждает страсть, заменяет вино и губит порядочность". Как говорят Арабы "Песня заклинания прелюбодеяния". "Никогда ни пророк, ни его сподвижники /сахабы/ не собирались слушать музыку, поэтому Абу-Бакр назвал ее "Свирелью Шайтана". /Из трудов ибн Таймии/.
             Ибн Кайим писал: "Поющие мужчины являются гермафродитами утончая свой голос уподобляются женщинам и отличаются своим распутством", и Шейх Шатыби говорит в книге "Аль Иътисом" (1/368): "Ни когда у арабов не было в обычаях музыки, однако, у них были стихи, которые читались без каких либо музыкальных инструментов". Все религиозные ученые согласны в том, что наслаждение голосом чужой женщины является харамом, /т.е. запретным/, даже если она будет читать Коран. /Из книги Шейха Аль-Джазаири/. Запрещено слушать музыку в целях лечения. Также не разрешено нанимать певцов или певиц и платить им деньги. Под запрет попадает покупка и продажа музыкальных инструментов, так как Аллах если запретил что-то, то соответственно запрещает все, что ведет его использованию.
 
              В тафсире Джаляляйн говорится: "Голос шайтана-песни и свирель"
 
              Аллах сказал в Коране: "Неужели же вы дивитесь этому рассказу, смеетесь и не плачете и вы развлекаетесь". /Ан-наджм, 61./ По словам ибн Аббаса слово "развлекаетесь" (ас самидун) означает поющие. Икрима рассказывал, что когда многобожники слышали Коран, начинали петь, чтобы люди не слушали его. Однако ты можешь услышать, что кто-то скажет: "Эти аяты, которые вы здесь привели для доказательства запрета музыки и песни не очевидны. И во всех этих аятах всего лишь указания. Почему же Аллах не сообщил явно о запрете, как сообщил о запрете спиртного напитка"? Ответ: "Тахрим (т.е. запрет) не всегда приходит в явной форме. Существуют и другие формы для этого.
 
              Например, в Коране, говорится об исходе колдовства, высокомерия, зависти, гомосексуализме, все это является запретным в Исламе. И нет явного изложения в Коране о запрете. А примером этому аяты из суры "Бакара" о колдовстве или аяты о разврате народа Лута. Все это является запретным. Однако мы видим рассказы от Всевышнего Аллаха о его пророке Луте, который ругал свой народ за это дело. И разве можно сказать, что отсутствие прямого аята о запрете того, что делал народ Лута, является разрешенным… Разумный человек никогда не скажет, что музыка разрешена, по причине того, что в Коране отсутствует прямое изложение о запрете музыки". /Шейх Абу-Бакр Джазаири/
 
              Имам Абу Ханифа "Слушание музыки является развратом, а наслаждение слушанием является неверием".            
 
              Имам Малик: "Музыку слушает только развратник".
 
              Шейх Абдуль-Азиза ибн База спросили "Разрешается ли слушать музыку для успокоения"? Ответ: "Слушание песни и музыки является запретным и порицаемым поступком. Слушание музыки является причиной душевных болезней и также является препятствием для воспоминания Аллаха и совершения молитвы".
 
            Приведем также свидетельства о музыке от мира сего.

            ЧАСТЬ IV. МЫСЛИ О МУЗЫКЕ ФИЛОСОФОВ, МУЗЫКАНТОВ, УЧЕНЫХ И ДР.
             
            Древний китайский философ Мо-Цзы учил: «Ныне цари, князья и сановники видят в своих башнях и широких павильонах колокола, висящие как большие сосуды. Но если не бить в них, какое удовольствие можно от них получить? Ясно, что кто-то должен бить в колокола. Они не могут поручить это старикам и подросткам, потому что старики и подростки не так хорошо видят и слышат и руки их не так сильны; у них не получится гармоничного звука, и они не сумеют бить в колокола и спереди, и сзади. Они обязательно должны поручить это взрослым людям, которые хорошо видят и слышат и у которых руки достаточно сильны, чтобы получился гармоничный звук и чтобы можно было бить в колокола и впереди, и сзади, пели они возьмут молодых людей, они оторвут их от пахоты, посева и ухода за растениями; если возьмут молодых женщин, их оторвут от пряжи и тканья. И все же ныне цари, князья и сановники хотят слушать музыку, хотя она отнимает у народа так много времени, необходимого для [добывания] еды и одежды». Поэтому учитель Мо-цзы говорит: «Музыку надо  упразднить!».

           В Античной Греции отношение к музыке было настороженным из-за неясности смысла звуков: «…Такая реакция была обусловлена не тем, что инструментальная музыка без вокального начала считалась плохой музыкой, а тем, что ее замысел оказывался трудным для распознавания. Об этом совершенно искренне говорит Платон, когда пишет, что «… сочинители, с одной стороны, отделяют формы и движения от мелодии, организуя обычные слова метрически, а с другой они отделяют мелодию и форму от слов, используя только игру на кифаре и авлосе, по которым очень трудно без речи определить форму и стиль» (Законы II, 699е).
            Другими словами, инструментальная музыка не дает конкретных и надежных ориентиров для выявления смысла произведения. Поэтому, не смотря на то, что в Древней Греции инструментальная музыка была очень развита, она оценивалась как искусство низшего сорта, не идущее ни в какое сравнение, например, с кифародией – жанром, где пение со словами сопровождается игрой на кифаре. Не случайно попойки и разного рода сомнительные сборища «золотой молодежи» в Древней Греции и в Древнем Риме сопровождались, как правило, исключительно инструментальной музыкой” (62. с.60-61).
 
            Об этом же говорит поэт Осип Эмильевич Мандельштам в статье «Скрябин и христианство»:  «В древнем мире музыка считалась разрушающей стихией. Эллины боялись флейты и фригийского лада, считая его опасным и сомнительным, и каждую новую струну кифары Териандру приходилось отвоевывать с великим трудом. Недоверчивое отношение к музыке было настолько сильно, что государство взяло музыку под свою опеку, объявив её монополией, а музыкальный лад – средством и образцом для поддержания политического порядка. <…> Но и в таком виде эллины не решались предоставить музыке самостоятельность: слово казалось … необходимым, верным стражем <…> Собственно чистой музыки эллины не знали».

                Из «Саксонского зерцала»,  IX.
 
               Борцы и их дети, музыканты и прочие все, рожденные нечестно, — все бесправны. Музыканты и фигляры — не люди, как все прочие, ибо они лишь вид людей имеют и почти мертвым подобны.

             Духовные законы Кенета, короля Шотландии (840—855).
            «Беглые, песенники, праздношатающиеся, фигляры и все люди этого рода будут наказаны ударами кнута и ремня». (47, стр. 16).

           Хорошее средство для вразумления артистов и особенно музыкантш с их обнаженными спинами, так и просящими кнута православного в сильной руке Истинно Русского мужика!
 
           В 1648 году Царь АЛЕКСЕЙ МИХАЙЛОВИЧ, прозванный в народе Тишайшим, подписал указ о ликвидации скоморошьих инструментов. За несоблюдение этого указа велено было в первый и второй раз бить батогами, при дальнейшем же ослушании ссылать в далекие окраинные города. Тогда не было еще уничтожено благочестие народное, но в 1649 г. правитель снова напоминает об этом верхотурскому воеводе: «А где объявятся домры, и сурны, и гудки, и хари, и всякие гудебные сосуды, и тебе б то все велеть выимать и, изломав те бесовские игры, велеть жечь». Тишайший из правителей призывает жечь инструменты! Почему? А потому, что он был православным человеком и понимал, что музыка – дело бесовское, что музыка – прелесть сатанинская! Заметим, что, к сожалению, указ далеко не выполнен, хотя официально нигде не отменен… К счастью для Истинно Православных людей, результат все же был: – Попова Т. в книге: «Основы русской музыки» сетует, что, появившись с ХIV века домра приобрела популярность в XV, XVI веках, но: «В связи с правительственными гонениями на скоморохов в XVII веке и выселением их на север домра полностью исчезает из музыкального быта Руси. После публичного сожжения нескольких возов скоморошьих инструментов за Москва-рекой, домра не возродилась; это может быть объяснено тем, что мастера, изготовлявшие домры, не имели больше возможности заниматься своим ремеслом» (65, с.169). Но на этом все закончилось, а вскоре реформы Петра принесли на Русь святую заразу западную, в том числе и музыку…
 
           Талантливый немецкий композитор ИОГАНН КУНАУ пишет в работе «Речь против музыки»:
 
            «Когда я рассматриваю истоки музыки, то прихожу к заключению, что они коренятся в чувственном наслаждении. Музыка прежде всего имеет целью доставить обманчивое наслаждение нашей чувственной природе и при этом не считается с тем, наносит ли это вред благопристойности и добрым нравам. От исполнения музыки уши получают пустое и обманчивое удовольствие. Я убежден, что в ряде случаев скрипач не взял бы в руки свой инструмент, если бы вожделение не служило ему вместо канифоли, а певец не стал бы хриплым голосом исполнять непристойные песни, не выпей он изрядного количества вина. Петух, как правило, кукарекает, когда он собирается навестить курицу или после того, как уже нанес ей очередной визит. Развратные воробьи чирикают громче всего во время любовных поединков; олени трубят во время брачных игр.

              Итак, если вожделение является матерью музыки, то навряд ли стремящиеся к мудрости и целомудрию люди будут особенно почитать дочь этой безделицы, речи которой представляют собой пустую болтовню. Плутарх приводит слова Демарата, которые тот сказал, слушая искусную игру на струнном инструменте: "Этот парень делает так много нелепых движений, что он мог бы успешно работать в прачечной или в селедочной коптильне"».
 
              ИОГАНН ВОЛЬФГАНГ ГЁТЕ: «Демоническое – это то, чего не могут постичь ни рассудок, ни разум. В моей натуре его нет, но я подчинен ему. Наполеон обладал им в высшей степени. Он был демоничен… В области искусства оно проявляется сильнее всего в музыке (NB – И. К.)…» (12, стр. 366)
 
            Профессор МЕДУШЕВСКИЙ так объясняет различие между Православными песнопениями и бесовской музыкой:
 
            «…Музыка рассказывает, и замечательно может рассказывать о том, как прекрасно благо, любовь, покой, мир. Но в ней нет молитвенных усилий, и значит, при всей своей возвышенности она носит мечтательно-созерцательный характер. …Это есть образ бытия, но не само бытие. Именно поэтому прекрасная возвышенная благородная светская музыка в биографии людей легко увязывается с подлостью жизни. Классический пример – тончайший художник и ценитель возвышенной музыки Моцарта – палач Гиммлер. В музыке нет действия,  которое стало бы осуществлением чаемого в реальности – в труде преображения души. …Здесь уместны слова св. Иоанна Кронштадтского, что пока человек созерцает в музыке возвышенные переживания, он может вполне уютно себя чувствовать. Однако, именно в церкви начинается настоящая духовная брань, где человек очень скоро удостоверяется в бытии темных сил. Поэтому и мыслят себя христиане воинами Христовыми. Психологическим содержанием богослужебного пения как молитвы является прежде всего духовное усилие и труд, который должен быть правильно организован. И в этой связи, исполнение песнопений чередуется с чтением тропарей, седальнов и пр., чтобы душа не расслабилась и богослужение не превратилось в концерт….» (63, с. 198-210).
 
           Талантливый композитор современности МАРТЫНОВ, экспериментатор, пришедший к православному пониманию предмета, пишет: «Призывание имени Господа требует полной сосредоточенности на Боге и отрешенности от мира, лишенного благодати вследствие совершившегося грехопадения. Подобная сосредоточенность достигается в результате молчания мира, при котором смолкает все мирское и внешнее.  Напротив, любое мироустройство, любое строительство просто не может не сопровождаться шумом и различными звуками, как невозможно срубить дерево или обтесать камень, не нарушив тишины. Невозможно организовать слаженные групповые действия без ритмизирующих возгласов, из  которых и родились древние трудовые песни.  Вот почему началом музыки являются шумы и звуки, сопутствующие мироустройству, ибо в конечном итоге музыка есть не что  иное, как определенная организация звуков во времени» (64, стр. 94).
 
           Он же отмечает: «Если богослужебное пение воспевается на пути, ведущем от мира к Богу, то музыка начинает звучать на пути, ведущем в обратном направлении, - от Бога к миру, ибо именно на такой путь, согласно Священному Писанию, встали потомки Каина каиниты, в среде которых и были созданы первые музыкальные инструменты. Музыка явилась для них средством постижения мира путем приобщения к его красоте, внося тем самым свою лепту в мирообустройство и превращая дикое необжитое пространство в упорядоченную цивилизационную среду. …Можно утверждать, что звучание музыки является одновременно и победоносным сигналом успешного освоения мира и симптомом отдаления от Бога, прогрессирующего по мере завоевания мира и погружения сознания в сферу материальных представлений» (64, стр. 32)

            «Таким образом, в контексте Священного Писания богослужебное пение и музыка представляют собой не просто различные явления, но явления диаметрально противоположные друг другу, ибо они олицетворяют собою два не соприкасающихся между собой опыта постижения действительности: направленный внутрь опыт Богопознания и направленный во вне опыт миропознания и мироустройства».

              «Сигналом или призывом ко всеобщему, всенародному поклонению золотому истукану служил «… звук трубы, свирели, цитры, цевницы, гуслей и симфонии, и всяких музыкальных орудий» (Дан. 3,5); ввергнутые же в горящую печь еврейские отроки воспели песнь Богу только своими голосами, без употребления каких-либо инструментов»

               «В отличие от богослужебных мелодических структур, музыкальные звуковые структуры, не будучи обожжены огнем страха Божьего, являются носителями вещественных образов и представлений, естественно присущих человеку благодаря его чувственной природе. Музыкальные звуки есть чувственные сущности вещей, и,  общаясь с музыкальными звуками, человеческое сознание так или иначе приобщается к вещественности. Своей чувственной красотой они сообщают вещам мира еще большую прелесть и притягательность, заставляя человека еще больше любить и почитать их. Вот почему в любой музыке, сколь бы духовной она нам ни казалась, всегда содержится более или менее явный призыв к поклонению вещам и вещественному миру. Именно в этом смысле следует понимать то, что звуки, извлекаемые из музыкальных инструментов, служили сигналом и призывом к поклонению золотому истукану, сооруженному Навуходоносором»
 (64, с.33-34).



          Вот так он излагает православную теорию музыкального восприятия:
 
            «…Первый этап, называемый прилогом, заключается в том, что сознание фиксирует некий вне положенный ему звук. Эта фиксация не зависит от воли и внимания человека, ибо сознание фиксирует любой звук, воспринятый органом слуха независимо от желания или нежелания воспринимающего сознания. Именно поэтому прилог не вменяется в грех. Если  же сознание на какое-то время удерживает звук в себе, и это удерживание осуществляется путем привлечения к звуку силы внимания, то имеет место второй этап – сочетание. Тот факт, что  сила внимания расходуется на вне положенный сознанию звук, рассматривается отцами церкви как нарушение чистоты сознания и требует исповеди. В противном случае состояние сочетания перерастет в сложение.  На уровне сложения сознание начинает ощущать удовольствие, которое можно получить от удержания звука при помощи внимания, и здесь, помимо внимания к звуку, подключается воля, которая и обеспечивает это удержание. Если это состояние не будет пресечено соответствующим образом на исповеди, то последует состояние пленения, при котором к звуку, помимо внимания и воли, подключается сила памяти. На этом этапе сознание  привязывается к звуку-помыслу и попадает к нему в прямую зависимость, неконтролируемое пребывание в которой приводит в конечном итоге к состоянию, называемому отцами восточной Церкви страстью.  Звук становится содержанием сознания, самой его субстанцией, вне которой сознание уже не мыслит своего существования» (64, с. 78 – 79)
 
          Выпускница Свято-Иоанновских богословско-педагогических курсов Быкодорова М.А.2003 г. СПб, в курсовой работе вспоминает
 
            «Лет десять назад, на лекции психолога и психотерапевта Н. С. Говорова, слышала от него очень интересную историю, имевшую место в Психоневрологическом институте им. Бехтерева:
 
            На излечении и реабилитации в институте находилось 9 человек, имевших профессию музыканта (Кстати, это одна из профессий, наряду с актерской и профессией врача-психиатра, которая поставляет наибольший процент психических больных (вот к чему ведут занятия музыкой бесовской! – И. К.)). Исследуя причины, вызвавшие заболевание, выяснилось, что одна из причин у восьмерых из этих девяти музыкантов одна и та же – музыка С. Прокофьева. Эти восемь музыкантов с детства не любили музыку Прокофьева, но, к их несчастью, его классические произведения входят в программу музыкальных училищ и консерваторий. Поэтому – хочешь – не хочешь, а приходилось это разучивать и исполнять. Через силу, преодолевая свою нелюбовь и отвращение, эти музыканты играли Прокофьева, и в какой-то момент начинали осознавать: «Да ведь он же – гений!» Можно было бы за них порадоваться, но с этого момента осознания у всех восьмерых проявилась шизофрения. Почему? Неизвестно. Но этот случай – факт!».
 
            Итак, музыка приводит к болезням психики, ибо практически все композиторы были ненормальными людьми в той или иной степени. Это очень существенный аргумент для тех, кто почитает свое здоровье превыше всего.

            На одном из сайтов (78) по здоровью в Интернете сказано: «Каприсы Паганини, некоторые произведения Арнольда Шенберга и Дмитрия Шостаковича представляют собой отличные средства для уничтожения душевного равновесия и формирования параноидальных замашек».
 
            Приведу еще один документ насчет органной музыки. Многие (особенно дамы) воспринимают орган едва ли не как голос Бога, слушая его, они чувствуют приближение к Нему. Но корень этого явления в экзальтации, вызванной воздействием на психику человека инфразвука.
 
             «§1. Исследования инфразвуков органных труб

            ….инфразвук не является недавно открытым явлением. В действительности органистам он известен уже более 250 лет. Во многих соборах и церквях есть столь длинные органные трубы, что они издают звук частотой менее 20 Гц, не воспринимаемый человеческим ухом.
 <…>
            Одно из первых описаний воздействия инфразвуковых колебаний на человека принадлежит В. Сибруку [12], который в своей книге о знаменитом американском физике Роберте Вуде рассказывает о таком эпизоде его жизни: в 1929 году режиссер лондонского театра «Лайрик» Джон Болдерстон репетировал пьесу, где время действия должно было во время одного затемнения сцены переноситься от наших дней к 1783 году. Он задался вопросом: «Как сделать "перескок" психологически и эмоционально эффективным?». На помощь пришел Вуд. Его идея заключалась в том, что очень низкая нота, почти не слышимая, но колеблющая барабанную перепонку, произведет ощущение "таинственности", создаст обстановку ожидания чего-то необычного, пугающего и сообщит зрителям необходимое настроение. Это было выполнено с помощью органной "сверхтрубы", длиннее и толще, чем те, которые применяются в церковных органах. На первой же репетиции при нажатии органистом на клавишу все люди, присутствовавшие в этот момент на сцене и в зрительном зале, почувствовали беспричинный страх. Стекла в канделябрах «Лайрика» звенели, окна дребезжали, даже лошади, стоящие возле крыльца, проявляли «беспричинное» волнение. Люди, живущие по соседству с театром, позднее подтвердили, что и они испытали в те минуты то же самое. Постановщик Джильберт Миллер тут же решил прекратить эксперимент.
 
            Со времен американского физика Р. Вуда стало известно, что инфразвук очень болезненно действует на людей. Однако, эксперименты с органными трубами проводились и далее, показывая сходные результаты и выявляя новые интересные факты об инфразвуке.

            Сотрудник Национальной лаборатории физики в Англии (National Physical Laboratory in England), доктор Ричард Лорд (Richard Lord), и профессор психологии Ричард Вайсман (Richard Wiseman)из Хертфордширского университета (University of Hertfordshire) провели эксперимент над аудиторией из 750 человек. С помощью семиметровой трубы им удалось примешать к звучанию обычных акустических инструментов на концерте классической музыки сверхнизкие частоты. После концерта, слушателей попросили описать их впечатления. "Подопытные" сообщили, что почувствовали внезапный упадок настроения, печаль, у некоторых по коже побежали мурашки, у кого-то возникло тяжелое чувство страха. Самовнушением это можно было бы объяснить лишь отчасти. Из четырех сыгранных на концерте произведений, инфразвук присутствовал только в двух, при этом слушателям не сообщали, в каких именно.

            26 сентября 2002 года в Ливерпуле посетители концерта органной музыки стали участниками научного эксперимента: британские исследователи хотели проверить, как слушатели будут реагировать на инфразвук, то есть звуковые вибрации, недоступные для восприятия человеческим ухом. Учёные ожидали, что во время 50-минутного концерта российской органистки Евгении Чудинович, который прошел в центральном соборе города (Metropolitan Cathedral), инфразвук вызовет у аудитории сугубо положительные эмоции, к примеру, у людей поднимется настроение. С другой стороны, от "беззвучной музыки" у слушателей могут возникнуть и рвотные позывы.

            Результаты свидетельствуют, что странные ощущения возрастали на 22% при прослушивании самых низких нот. По мнению профессора Ричарда Вайсмана, именно наличием таких труб в органе можно объяснить таинственный трепет, охватывающий многих прихожан, который они отождествляют с Богом. "Странные ощущения" включали в себя: "дрожь в суставах", "странное ощущение в животе", "участившееся сердцебиение", "ужасное беспокойство", "внезапное воспоминание об утрате". "Некоторые учёные полагают, что инфразвуковые частоты могут присутствовать в местах, которые, по легендам, посещают призраки, и именно инфразвук вызывает странные впечатления, обычно ассоциирующиеся с привидениями, – наше исследование подтверждает эти идеи", – заявил Вайсман.

            Итак, Британские учёные продемонстрировали, что инфразвук может оказывать очень странное, и, как правило, негативное влияние на психику людей.
 
            Стоит вспомнить, кстати, что еще в 1934 году советский психиатр М. Никитин наблюдал у больного припадки эпилепсии, проявлявшейся всякий раз, когда при нем начинали играть на органе: вибрация органных труб, как известно, рождала инфразвуки».(77)


              Итак, мы представили любезному вниманию читателя своё маленькое исследование, где попытались изложить православные мысли об искусстве музыки на примерах великих людей с обоснованием приведённых фактов с позиций святоотеческой традиции. Выводы мы сделали уже давно. Они обозначены в начале статьи, подобно теореме, за которой следует доказательство. В данном случае обоснование идёт в форме анализа плодов духовного опыта, как положительного (Божественного, благодатного), так и отрицательного (дьявольского, прелестного)

            Но возникает законный вопрос:

            
             ЧАСТЬ V. ЧТО ДЕЛАТЬ? (ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ)
 
             Конечно, Святая Русь не вернется к нам, как говорил святой Игнатий «не покусись своей немощной рукой остановить попущенное Богом отступление» (67). Остановить нельзя, но можно умилосердить Бога истинным «музыкальным приношением». Не бесовскими бренчаниями на скрипках и органах, а святыми песнопениями православными, распевом знаменным. По единогласному мнению святых отцов, этот музыкальный язык – показатель истинной веры православной. Творцами (композиторами) этих произведений были не блудники, содомиты, католики, протестанты или проститутки, а истинно христианские подвижники. К сожалению, начиная с 17 века, среди прочей развратной заразы гнилого Запада, на Русь Святую начал проникать партес. А затем сочинение песнопений церковных взяли на себя люди, далекие от христианства. И произошел духовный кризис русского общества, проявившийся в отступлении от веры, в отказе от понятия женской чести, в разврате, воровстве и пьянстве. Итогом всего этого стала революция и гражданская война.  Ибо Бог поругаем не бывает, в том числе – блудливыми мелодиями, подсунутыми в богослужебное пение. Правы были древние философы (Платон и Конфуций), говорившие, что, переменив музыку, можно поменять государственный строй. Это и случилось…

              Знаменный распев, как и старинные русские иконы, прекрасно передает православную мистику, выраженную в красоте молчания, в состоянии внутренней тишины (исихазм). О подобных чувствах написано в творениях святых отцов, из современных пастырей интересные мысли оставил митрополит Антоний Сурожский. Из произведений русской поэзии стоит упомянуть стихотворение Фёдора Ивановича Тютчева «Silentium». Классика пробуждает страсти, поднимает бурю в душе, а древнерусский распев утишает их. Классика похожа на вихрь, а распев – на тихую молитву перед старой русской иконой. Классика – гордый и страстный вызов, распев знаменный – смирение, покаяние. Когда слушаешь классику, иногда твои страсти успокаиваются, но при этом переходят в другой ракурс – например, в гордыню: «Я победил страсть!» или в утончённое сладострастное наслаждение. Для сердца человека развратного древнерусская музыка покажется чем-то скучным, но, когда ему откроется мистическая красота Веры Православной, тогда он поймет, какое духовное богатство скрывает за собой неброская форма. Мертвецы духовные – меломаны – занимаются украшением мертвецов своих (ср.: Мф. 8:26), но бездуховность остается бездуховностью…
 
              Святой Игнатий (Брянчанинов) пишет о знаменном распеве: «Тоны этого напева величественны, протяжны, заунывны; изображают стоны души, кающейся, воздыхающей в стране своего изгнания о блаженной, желанной стране вечного наслаждения, чистого, святого. Так, эти самые тоны, а не иные, должны раздаваться в этой обители, которой самые здания имеют образ темницы, назначенной для рыданий, для плача о своем плене, для дум глубоких, для размышлений о вечности. Эти тоны — в гармонии с дикой, строгой природой, с громадными массами гранита, с темным лесом, с глубокими водами. Эти тоны то тянутся плачевно, тоскливо, как ветер пустынный, то постепенно исчезают, как эхо среди скал и ущелий, то гремят внезапно. Они-то с тихой скорбью приносят жалобу на греховность, выражают томящую и снедающую скорбь по причине греховного бремени, то, как бы от невыносимой тяжести этого бремени, от ударов греха, начинают вопиять и призывать помощь неба, тогда они гремят! Величественное Господи помилуй подобно ветру пустынному: так оно плачевно, умилительно, протяжно! Падший человек ощутил, при помощи уединения и самовоззрения, свое падение, увидел его в себе, убедился в нем, и предался непрестанному стенанию в надежде помилования. Песнь Тебе поем оканчивается протяжным, переливающимся звуком, постепенно стихающим, теряющимся незаметно под сводами храма, как теряется эхо в пространстве воздушном. Когда же братья запоют на вечерне Господи воззвах к Тебе, услыши мя, то звуки сперва как бы исходят из глубокой пропасти, потом с быстротою и громом исторгаются из нее, несутся к небу, несут туда мысль и желание пламенные, как молния, тогда они гремят! Художник найдет в пении Валаамском много негладкостей, недостатков в исполнении, но он же и признает в нем полное преобладание благоговения и набожности, необыкновенную энергию, которая и умиляет, и потрясает душу. Здесь все должно быть важно, грандиозно. Все веселое, легкое, игривое, показалось бы странным, уродливым. Не устрашитесь от этого сказания, сказания правдивого. Не подумайте, что здесь живет, может жить только несчастье. Нет! И здесь есть свое утешение: утешение плачущих, возвещенное в Евангелии».
 
             Согласно результатам передовых научных исследований в области акустики, знаменный распев отражает естественные психофизиологические ритмы человеческого организма. По представлению многих физиологов: Н. П. Бехтеревой,                                      Н. А. Аладжаловой, В. А. Илюхиной и других, в человеческом организме управляющей является  сверхмедленная  ритмическая система, обнаруженная в 60-х годах в головном мозге. В то время как польза от классической музыки всегда дает при временной синхронизации обязательную десинхронизацию процессов. Поэтому мы видим, что обозначенный стиль является полезным не только духовным, но и физически.
 
             Господь создал звуки природы и человеческий голос. А инструмент изобрели потомки каинита Иувала (Кн.  Бытия.   Гл. 4, Толковая Библия под ред. А. П. Лопухина. Т. 1. СПб,  1904 – 1907, 2 изд. Стокгольм 1987 г.). Поэтому в Православии и в ряде других мировых религий всегда было критическое отношение к музыкальным звукам (что мы отразили в Частях II-IV).
 
             По слову Святых отцов, в первозданной природе Бог пребывает.
 
            «Дух Божий везде: мысленно пронесись по всему свету, везде увидишь дела Его. Им оживляются люди высшею жизнью, животные, птицы, рыбы, растения. Везде Тело и Кровь Спасителя
одинаково чудеса делают; везде таинства силу имеют, а сила их Дух Святый». (Иоанн Кронштадтский – Моя жизнь во Христе, Слово 1579)

              «Господи, открой волю Свою через глашатаев Твоих.  Птицы Твои будят меня на рассвете, шелест озера убаюкивает вечером. Нет, не птицы рассветные будят меня, и не озеро вечернее убаюкивает меня. Ты, Господи, Которому все голоса подвластны. Ты даровал птицам голос и озеру шепот полночный. Всякому дыханию  даровал Ты голос, во всякое создание заключил звук. Господи, дарующий голоса, научи меня слышать о Любви  Твоей через глашатаев Твоих!». – Святитель Николай Сербский «Молитвы у озера»

               «Голодный соловей поет на заре по два часа, прежде чем найдет два зерна на завтрак. Чему этот соловей учит людей, богачей на ложах, которые начинают свой день, открывая рот, но не для песни, а для еды. Люди, радуйтесь благому и пойте о благом! Не спрашивайте о благе: "Чье оно?". У блага нет хозяина на земле. Оно – гость издалека. Мы, сотворенные и смертные, не собственники блага, но певцы его» (Николай Сербский, «Беседы» [66]).
 
«Вся природа, можно сказать, песнословит, восхваляет Бога и, в зависимости от нашей чистоты, слышим и мы это мистическое славословие. Мистическое беззвучное славословие, которое даже камни совершают. "Огнь, град, снег... дух бурен..." (Пс. 148, 8), холмы и горы, деревья и рыбы – всё славословит Бога! Но так как мы помрачили разум души нашей, мало мы это разумеем, мало» ("Старец  Ефрем Катунакский", "Русский хронограф", Москва, 2002).

             Но, при этом, на природу, согласно Священному преданию православной Церкви, влияние оказывает и грех первородный, страсти человеческие. Результат исследований учёного В.А. Синкевича показал, что вблизи городов, при большей урбанизации ритмика звуков природы удаляется от естественной, сверхмедленной. И он же создал механизм исследования голоса животных на предмет агрессии. Поэтому при лечении естественной «музыкой» следует анализировать записи…

             Николай Сербский замечает:

              «Если бы исчезли наши дурные качества, грехи и страсти, исчезли бы и соответствующие им в природе образы….

             Одним словом, до тех пор, пока человек будет умножать свое безбожие и свою безнравственность, природа будет умножать соответствующие им образы зла: будут множиться хищники, микробы, бури, ураганы, наводнения, пожары и прочее.

             Следовательно, природа зависит от человека и в образах, и в Содержании»
 
             Звуки природы, по свидетельству практически всех ученых, целебны для человеческого здоровья. Директор общественной лаборатории «Русский звук» Владимир Синкевич отмечает, что «звуки природы помогают в любой реабилитации, оказывают успокаивающее благотворное воздействие на нервную и вегетативную системы, снимаются стрессы и депрессии, улучшается сердечно – сосудистая деятельность, нормализуются артериальное давление и пульс, проходит головная боль, уменьшаются раздражительность и агрессия,                           исчезает бессонница, улучшается  настроение,  повышается работоспособность, укрепляется психофизиологическая защита».
 
             Также звуки природы близки к сверхмедленной ритмике процессов человеческого организма (народные песни 1-3 сек, классика 3 – 7 сек, распев знаменный 8 – 12 сек).
 
             Поэтому необходимо противопоставить музыкальной классике, року и прочему беснованию, звуки природы и знаменный распев.

            ЧИТАТЕЛЮ НА ЗАМЕТКУ.

1. Игнатий Брянчанинов, свт. Собрание сочинений. Том 1. Аскетические опыты (часть 1). 27. О молитве Иисусовой. Отдел II. О прелести
2. Добротолюбие. Том 5. Глава 35. Преподобный Иоанн Лествичник. О борьбе с восемью главными страстями. з. Борьба с гордостью. 53
3. Святитель Игнатий Брянчанинов. Собрание сочинений. Том 1. Аскетические опыты (1 часть). 48. О посещении Валаамского монастыря
4. Распутин В. Е. Эти 20 убийственных лет. / Валентин Распутин, Виктор Кожемяко. – М.: Алгоритм: Эксмо, 2011. – 320 с. – (Политические тайны XXI века)
5. Святитель Лука (Войно-Ясенецкий). Сила Моя в немощи совершается: избранные проповеди и поучения / Святитель Лука (Войно-Ясенецкий). – М.: Артос-Медиа, Воздвиженье, 2013. – 320 с.
6. Сост., общ. ред. и послесловие Н. Ф. Болдырева И.-С. Бах. Моцарт. Шопен. Шуман. Вагнер: Биогр. повествования. — Челябинск: Урал, 1995. — 461 с.; портр., нот. (Жизнь замечательных людей. Биогр библиотека Ф. Павленкова; Т. 7)
7. Акопян К. З. Мировая музыкальная культура /Акопян К.З., Ильичева Н. И., Чершинцева М.А – М.: Эксмо, 2012. – 480 с. : ил. – (Российский институт культурологи. Сокровищница мировой культуры).
8. Святитель Игнатий Брянчанинов. Слово о смерти / Собр. соч. Т. III. М., 1993 г.
9. Джон Стэнли. Классическая музыка: Великие композиторы и их шедевры. Пер. с англ. – М.: ООО «Магма», 2006. – 280 с., илл.
10. Святитель Игнатий Брянчанинов. Собрание сочинений. Том 1. Аскетические опыты (1 часть). 2. О последовании Господу нашему Иисусу Христу
11. Л. Соколов. Епископ Игнатий Брянчанинов: Его жизнь, личность и морально-аскетические воззрения: В 2 ч. Киев, 1915. Ч. 1. С. 336
12. Тибальди-Къеза М. Паганини / Мария Тибальди-Кьеза; пер. с ит. И. Константиновой – 2-е изд., доп — М.: Молодая гвардия, 2008. — 388[12] с.: ил. – (Жизнь замечательных людей, сер. биогр.; вып. 1130)
13. Фоконье Б. Бетховен / Бернар Фоконье, пер. с фр. Е. В. Колодочкиной. – М.: Молодая гвардия; Палимпсет 2014. – 244[12]с.: ил. – (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 69).
14. Суше, Джон. Бетховен.
15. Роллан Р. Жизни великих людей: Пер. с франц. – М.: Известия, 1992. – 335 с.: ил.
16. Залесская, М. К. Рихард Вагнер. Запрещенный композитор / М. К. Залесская. – М.: Вече, 2013. – 240 с. – (Человек-загадка)
17. Борис Кремнев. Франц Шуберт. Серия "Жизнь замечательных людей", М., "Молодая гвардия", 1964
18. Гейне Г. Собрание сочинений. В 10 Т.: Т.6. М, 1958. С. 365 – 372
19. Виноградов А. К. Повесть о братьях Тургеневых: Осуждение Паганини. – Л.: Лениздат, 1983. – 639 с.
20. Гуревич С.А. «Страницы биографии Шопена и Шумана, рассказанные врачом», М-СПб, Московский философский фонд, Университетская книга, Культурная инициатива, 2000
21. Левик Б.В. Музыкальная литература зарубежных стран. М.1953 г.
22. Залесская М. К. Ференц Лист / Мария Залесская. – М.: Молодая гвардия, 2016. – 495 с.: ил. – (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1589)
23. Росс, Алекс. Дальше – шум. Слушая XX век / Алекс Росс; Пер. с англ. М. Калужского и А. Гиндиной – Москва: АСТ: CORPUS, 2015. – 560 с.
24. Игнатий Брянчанинов, свт. Христианский пастырь и христианин-художник.
25. Чайковский, П. И., фон-Мекк, Н. Ф. Переписка. В 3 т. (М.: Книжный клуб Книговек, 2016) Т.1. Письмо от 10 апреля 1878 года.
26. Святой праведный Иоанн Кронштадтский. Моя жизнь во Христе. – М.: Благовест, 2001. – 800 с.
27. Чайковский, П. И., фон-Мекк, Н. Ф. Переписка. В 3 т. Т.2.  Письмо от 4-7 июля 1880 года.
28. Познанский, Александр. Чайковский. / Александр Познанский. – М.: Молодая гвардия. 2010. – (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.)
29. Чайковский, П. И., фон-Мекк, Н. Ф. Переписка. В 3 т. Т.2 Письмо от 8 ноября 1881 года.
30. Ухтомский А. «Заслуженный собеседник» Рыбинск, «Рыбинское подворье» 1997 г. ст. О церковном пении
31. Л.Корабельникова «Инструментальное творчество С.И.Танеева» М.1981 г.
32. С.И. Савенко. Сергей Иванович Танеев. 2 изд. М, Музыка. 1984
33. Святитель Игнатий (Брянчанинов), О прелести. Раздел. О хранении себя от добра, принадлежащего падшему естеству человеческому
34. Сабанеев, Леонид. Скрябин
35. Шлецер Б. А. Н. Скрябин, т.1. Берлин, 1929
36. Русские пропилеи. Том 6. М., 1919.
37. Флоровский  Г., прот. Пути русского богословия. Вильнюс, 1991, с. 487.
38. Флоренский П. А. (священник). Сочинения: в 4 т. Т 4: Письма с Дальнего Востока и Соловков / сост. и общ. ред. игумена Андроника (А. С. Трубачева), П. В. Флоренского, М. С. Трубачевой.- М.: Мысль, 1998.-795 с.:  1 л. Портр
39. Лосев А. Мировоззрение Скрябина. – Лосев А. Страсть к диалектике. М.,1990
40. Шагинян, М. С. Воспоминания о Сергее Васильевиче Рахманинове // Шагинян М. Собрание сочинений: В 9 т. Т. 7. М, 1988.
41. Игнатий Брянчанинов, свт. Понятие о ереси и расколе. IV. Раскол
42. Федякин, С. Р. Рахманинов / Сергей Федякин. – М. Молодая гвардия.2014. – 478[2] с.: ил – (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.; вып. 1491)
43. сб. «О церковном пении» Сборник протоколов и докладов. Поместного Собора 1918 г. М., 2002 г.
44. Вишневецкий И. Т. Сергей Прокофьев / Игорь Вишневецкий. – М.: Молодая гвардия. 2009.  – 703[9] с.: ил. – (Жизнь замечательных людей: сер. биогр.)
45. Третьякова Л. С. Дмитрий Шостакович. М., "Сов. Россия", 1976
46. Wilhelm Riedel, Die Kirchenrechtsquellen des Patriarchats Alexandrien (Leipzig, 1900), стр. 267
47. Музыкальная эстетика западноевропейского Средневековья и Возрождения. М, 1966. Составление текстов и общая вступительная статья В. П. Шестакова
48. «Невидимая брань». Блаженной памяти старца  Никодима  Святогорца. Репринтное издание, М., изд. Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 1998.
49. Литература Древней Руси: Хрестоматия. / Сост. Л. А. Дмитриев; Под. Ред. Д.С. Лихачёва – М.: Высшая школа, 1990 – 544 с.
50. Димитрий Ростовский, свт. Поучения и проповеди. Часть 1. 13. Поучение второе на вход в Иерусалим Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа («Не бойся, дщи Сионя: се Царь твой грядет на жребяти осли» (Ин. 12: 15))
51. Глухарев Макарий (архимандрит). «Мысли о способах успешного распространения христианской веры в Российской державе».Сергиев-Посад, 1898.
52. Игнатий Брянчанинов, свт. Собрание сочинений. Том 1. Аскетические опыты (часть 1). 46. Сети миродержца
53. Георгий Задонский, затворник. Письма
54. Оптинский цветник .
55. Варсонофий Оптинский, прп. Духовное наследие. Беседы. Троице-Сергиева Лавра, 1999.
56. Иоанн Кронштадтский, святой праведный. Христианская философия, - М.: Отчий дом, 2011 – 240 с. (Серия «Духовный собеседник)
57. Варнава (Беляев), еп. Основы искусства святости. Опыт изложения православной аскетики. В 4 т. Том 3, стр. 50 - 52
58. Анна Ильинская «Тайна старца Феодосия»-«Православный паломник» 1997 г. 27.         
59. Диоптра или духовное зерцало для познания сует мирских и необходимости их презрения», СПб, “ОЮ-92”, 1996.
60. Архимандрит Рафаил, «Церковь и мир на пороге на пороге апокалипсиса», М., 1999
61. Воробьевский Ю. Русский Голем. М., 2003
62. Герцман Е.В. «Гимн у истоков Нового Завета», М., «Музыка», 1996.
63. Медушевский В.В. «Внемлите ангельскому пенью». Минск. Православное Братство во имя Архистратига Михаила, 2000.
64. Мартынов В. И. «Культура, иконосфера и богослужебное пение Московской Руси». М., «Прогресс-Традиция, Русский путь», 2000.
65. Попова Т. «Основы русской народной музыки»
66. Святитель Николай Сербский (Велимирович) "Беседы", изд "Лодья", Москва, 2001 год
67. Отечник, составленный святителем Игнатием Брянчаниновым. М, 1996, стр. 512
ИНТЕРНЕТ-РЕСУРСЫ
68. 69. Игумен Петр (Мещеринов): Неужели русская культура недостойна переводов Баха
70. http://www.gazeta.ru/science/2007/04/17_a_1593258.shtml  // Шумахер убил эффект Моцарта
71. Александр Меламид: «Искусство нужно прекратить вообще!» http://artchronika.ru/persona/20993/.
72. Поучения монахов Афона / http://www.isihazm.ru/?id=384&iid=2180
73. Священник Иоанн Фатопулос. Византийское пение сегодня http://www.pravoslavie.ru
74. Гарднер И.А. Об инструментальной музыке и о хоровом полифоническом пении в православном богослужении /http://www.seminaria.ru/chsing/gard_instr04.htm
75. Архимандрит Рафаил (Карелин). Ответ на вопрос об отношении к музыке отца Серафима (Роуза) http://karelin-r.ru/faq/answer/1000/5876/index.html
76. http://www.gazeta.ru/science/17.04.07 11:37.Текст: Оксана Молчанова
77. https://studsell.com/view/56054/50000  // Исследование особенностей восприятия инфразвуковых колебаний психикой человека; также 78. Панасов И. В. – Шоу-бизнес  https://unotices.com/book.php?id=80478&page=41
79. Синкевич В.А. «Лучистый мягкий звук, свет, тепло, изображение. Технология музыкальной терапии и арттерапии. Технические инновации на основе православной методологии» Санкт-Петербург, Изд-во «Ступени», 2015. 2-е издание
80. Синкевич В.А. Апология звучания природы https://vk.com/doc19726001_437484603

2014 - 2016


Рецензии
Статья интересная, но доступная немногим. Примеры современного утончённого сладострастия:

http://www.youtube.com/watch?v=QjIt9NmCzfc

http://www.youtube.com/watch?v=4PVmCUytHPw

Псевдо-Бритни Спирс   16.04.2018 18:55     Заявить о нарушении