Ужин в ресторане

Белая Голубка
Он подошел к моему столику, когда я размышлял над заказом, листая меню.

- Простите, вы не будете против, если я устроюсь рядом? Мне показалось, что вы никого не ждете.

Я поднял на него взгляд. Вполне приличный на вид мужчина средних лет, ухоженный, но без излишнего щегольства. Вежлив... Если окажется еще и собеседником интересным, то почему бы не скрасить вечер?

- Пожалуйста, - нейтрально произнес я.

Он деловито уселся напротив и уставился на меня, чуть прищурив левый глаз. Затем тоном доброжелательного экзаменатора вопросил:

- Как вы считаете, тени - это порождение тьмы или света?

От неожиданности я вскинул брови и отложил папку-меню.

- Видите ли, мне представляется, что тень есть не столько наличие тьмы, сколько отсутствие света. Так что вопрос о "порождении" я счел бы некорректным.

Я остался вполне доволен своей невозмутимостью и умением вести светскую беседу. А уж как доволен оказался мой новоиспеченный собеседник - только что ладоши не потирал от радости.

- Я знал, - воскликнул он в восторге, - знал, что вы - достойный объект, а не серая среднестатистическая мышь!

- Э-э... объект? - недоуменно переспросил я. - Может, объясните, о чем идет речь? И, кстати, с кем имею честь?

- О, мое имя ни о чем вам не скажет. Зовите меня просто... допустим, доктор Шульц.

- Вы прекрасно говорите по-русски, герр Шульц.

Он мелко затрясся, хихикая.

- Ну что вы, мои немецкие корни остались, наверное, только в фамилии. Я русский уже не в первом поколении. Во мне намешано столько кровей, что было бы глупо считать себя принадлежащим к какой-либо другой нации. А вы... как мне вас именовать?

- Сергей, - пожал плечами я. Просто Сергей, без особых регалий.

- Очень приятно.

- Взаимно. Так почему вы назвали меня объектом, доктор?

Он с готовностью взялся объяснять:

- Дело, собственно, в том, что я занимаюсь научной работой. И провожу некоторые эксперименты в сфере психологии. Вы продемонстрировали сейчас очень любопытные результаты. Позволите задать еще несколько вопросов? Я вас надолго не задержу, обещаю.

- Что ж, я не против. Только давайте все же для начала сделаем заказ.

- О, простите, - смешался доктор. - Я зачастую так увлекаюсь своей работой, что забываю обо всем на свете. А вы, как я вижу, крепко стоите на земле?

- Пожалуй, так, - я улыбнулся и подозвал официантку.

Мы с доктором заказали скромный холостяцкий ужин. Выяснив, что никто из нас сегодня не за рулем, позволили себе включить в него и по бокалу белого вина. Отметить знакомство.

- Знаете, Сергей, - задушевно проговорил Шульц, жестикулируя вилкой, - как мало в современном мире людей, интересующихся философскими вопросами - да чего там, интересующихся хоть чем-нибудь помимо обычной житейской суеты! Вот взгляните туда, - он указал на окно.

Я повернулся и послушно посмотрел. За окном шла шумная и оживленная вечерняя городская жизнь: горели огни, мелькали автомобили, спешили куда-то прохожие...

Я пожал плечами:

- Уверен, что стоит узнать любого человека поближе - и обнаружится, что у каждого есть за душой масса интересного. Внутренний мир - не та ценность, которая выставляется напоказ.    

- Да, оживился доктор Шульц, -  именно так многие считают. Так думал и я, пока экспериментальным путем не доказал обратного.

Тут у него в кармане завибрировал телефон. Доктор извинился, бросил взгляд на экран мобильного, вновь извинился и, отвернувшись к окну, с минуту поговорил, тихо и ожесточенно бросаясь какими-то непонятными терминами. Я особенно не прислушивался, занятый собственными мыслями и салатом.

Наконец мой собеседник спрятал телефон, извинился в третий раз и бодро предложил:

- Что же мы не поднимаем бокалы? За торжество науки!

Мы чокнулись и пригубили вино. Оно оказалось превосходным. Бокал закончился неожиданно быстро, и я уже подумывал, не заказать ли второй, когда доктор вновь заговорил.

- Я, с вашего позволения, вернусь к своей мысли и продолжу. Оказалось, содержание человеческой души весьма поверхностно, а присущая людям агрессивность прикрыта совсем тонким слоем культурности, воспитанности - ибо обнажается чрезвычайно легко.

Я заинтересовался:

- Какого же рода эксперименты заставили вас сделать подобные выводы?

- Да самые незатейливые, уверяю вас. В основном, простое устное тестирование. Хотите, я прямо сейчас продемонстрирую вам образчик теста? Так сказать, сами станете объектом эксперимента?

- То-то вы с самого начала назвали меня объектом, - рассмеялся я. - Знали ведь, что я соглашусь?

Доктор Шульц неопределенно пошевелил бровями и кивнул с самодовольной улыбкой.

- Приступайте, - разрешил я, вытирая губы салфеткой.

- Скажите, Сергей, - вкрадчиво начал доктор, - о какой научной проблеме вы предпочли бы побеседовать, если бы знали, что жить вам осталось... скажем, менее часа?

- Ого, ну и вопросы у вас! Сказать по чести, мне такую ситуацию вообразить сложно. Да, конечно, все мы смертны, но вот так окончательно и определенно... О чем бы я рассуждал в последний час жизни?  Послушайте, а ведь и впрямь - вряд ли мне захотелось бы посвятить свои последние минуты чистой науке.

- Вот видите, - Шульц опечаленно вздохнул, опустив голову.

- А что говорят другие люди? - мне стало немного неловко, словно я не оправдал возложенных на меня ожиданий и надежд.

- Люди, люди... - рассеянно пробормотал доктор. И вдруг вперил в меня горящий взгляд. - Продолжим все-таки с вами! Перейдем на новый уровень теста: уберем из него частицу "бы". Вам осталось жить примерно полчаса, понимаете? Неужели не хотелось бы вам раскрыть напоследок какую-нибудь научную загадку или - кто знает! - под влиянием стресса испытать некое озарение и самому сделать открытие или создать шедевр?!

На нас начали оглядываться, и Шульц понизил голос. Он наклонился ко мне и заговорщически прошептал:

- Это правда. Пока вы смотрели в окно, я бросил в ваш бокал несколько бесцветных кристалликов. О, я по праву могу гордиться этим изобретением!

- Изобретением?

- Я разработал совершенный яд, понимаете? Летальность стопроцентная при минимальной дозировке, растворимость и скорость всасывания - выше всяких похвал. Бесцветен и безвкусен...

Я ошарашенно смотрел на этого сумасшедшего злодея, не в силах отвести взгляда, а он продолжал лихорадочно бормотать:

- Эффект, как видите, не мгновенный, что позволяет проводить эксперименты, а при необходимости - хе-хе - и заметать следы. Действие яда имитирует самый обычный анафилактический шок - любой врач решит, что у вас просто аллергия на какой-либо компонент пищи. Самое потрясающее - что механизм именно имитирует аллергию, на самом-то деле он совсем иной. Это означает, что никакие противоаллергические или противошоковые средства не помогут - даже стероидные гормоны, представляете? Более того - от этого яда вообще нет противоядия!

Я, словно загипнотизированный, не мог шелохнуться. Глядя в расширившиеся зрачки своего визави, я все пытался осознать: неужели это правда, неужели это произойдет прямо сейчас? здесь? Не может быть, это жестокий розыгрыш! К своему ужасу, я чувствовал, что "доктор Шульц", кто бы он ни был на самом деле, не лжет.

Поток слов оборвался внезапно. Доктор откинулся на спинку стула и очень серьезно спросил:

- Ну и что вы скажете теперь, дорогой Сергей? Броситесь вызывать скорую? Попытаетесь задушить меня или зарезать столовым ножом? Обзовете психом и отправитесь умирать на улицу? Я видел разные варианты развития событий.

На меня внезапно снизошло какое-то скорбное спокойствие, спасительная отрешенность, не дающая сойти с ума. Я посмотрел прямо ему в глаза и заговорил:

- Я должен признаться кое в чем, доктор. Видимо, придется вам выслушать небольшую исповедь.

- Я готов. Только покороче: у нас мало времени, а дело нельзя оставить незавершенным, не так ли? - Шульц прищурился и выжидательно приподнял подбородок.

У нас мало времени. О Боже... Я глубоко вдохнул и продолжил:

- Буду краток. Видите ли, господин Шульц, у меня высшее техническое образование, но в юности я мечтал о карьере врача. Тем не менее, поступать в медицинский я даже не пытался. Самое обидное - причина смехотворна. Я очень брезглив. Не лучшее качество для медика...

- Я вас внимательно слушаю, - поощрил меня доктор.

- Вы, конечно, знаете, что такое "дрозофила меланогастер".

- Плодовая мушка, - кивнул доктор. - Отличный объект для генетиков.

- Да, именно. Стоит появиться на кухне переспелым фруктам или фруктовым отбросам - и эти крошечные насекомые появляются буквально из ниоткуда. Уж это место, казалось бы, вполне респектабельное, чистое, аккуратное - но и оно не избежало подобной беды. Представьте себе мои чувства, когда я - при моей почти болезненной брезгливости! - обнаружил дрозофилу на кромке собственного бокала вина! Эта маленькая тварь ползала по стеклу, а я должен был после этого прикасаться к нему губами!

- Понимаю, - успокаивающе произнес доктор.

- Поверьте, мне стыдно в этом признаться. И, видит Бог, если бы я знал о последствиях...

- О чем вы говорите? - насторожился гений злодейства.

Я покаянно потупился.

- Когда вы говорили по телефону, я незаметно поменял наши бокалы местами.

Я медленно поднял глаза. Доктор был бледен как мертвец. Его глаза расширились, а губы беззвучно шептали: "Нет, не может быть..." Мне стало совсем плохо. В глубине души я все же надеялся, что эта бредовая история с ядом окажется именно бредом.

Шульц поднес руку к горлу и в глубоком недоумении прошептал:

- Дыхание затрудняется. Тахикардия... Это что же, началось???

Он затравленно огляделся и внезапно дико закричал:

- Скорую! Немедленно врача!

Обслуга сбежалась со всех сторон, окружив наш столик. Я торопливо вынул бумажник, вложил в меню плату за ужин и постарался незаметно улизнуть. Метрдотель поймал меня за рукав.

- Вы не знаете, что с этим господином? - встревоженно спросил он.

- Кажется, у господина аллергия на что-то из еды, - ответил я.