Эй, залетные!

Что умом Россию не понять, то каждому известно. Русские сами, порой, удивляются своим придумкам, а потом сами же и потешаются над ними, хитро поглядывая на изумленных иностранцев - ну что, съели? И история, которую вы сейчас прочитаете, относится к разряду таких удивительных находок изобретательности русского народа.


Декабрь лета 7208 от сотворения мира был столь обилен снегом, что начисто завалило все дороги, и ни пешему, ни конному не было никакой возможности добраться, скажем, из Костромы в Ярославль. Не спасали ни сани, ни волокуши. Снега выпало столько, что уже и не знали, куда его отбрасывать - вдоль заборов высились сугробы выше человеческого роста. А метель день ото дня все набирала силу и конца ей не было видно.


И в такую круговерть в небольшом и ныне стертом с лица земли сельце верстах в десяти от Киржачской слободки у первой избы остановился экипаж, из которого, пряча лицо в высокий воротник, выбрался человек в медвежьем тулупе и постучал в окно. На крыльцо вышел мужик и, разглядев золотой галун на треуголке, впустил гостя в избу.


- Эк, барин, угораздило тебя в такую-то свистопляску да в путь.
- Благодарствую, - ответил гость. - Государев курьер, Винниус Андрей Андреев. А тебя, хозяин, как звать-величать?
- Савва я, Коробейников, староста тутошный.
- Вот и хорошо, что староста. Примешь ли путников? За мной не станется, награжу довольно.
- Мы божий закон чтим, барин, нешто дозволительно хрестьянину странным людям на дверь указывать? Милости просим. Праскева! - крикнул хозяин жене, проводив курьера и возницу в горницу. - А ну-ка, баню топи! Да что есть в печи - на стол подавай! Бог гостей послал.
После бани да горячего обеда под штоф анисовой гости сомлели и едва не падали с лавки. Савва с женой под руки спровадили их на лежанку и накрыли шубами - пущай отсыпаются.


Винниус открыл глаза на следующий день к полудню.
- Что это? - спросил он, щурясь на яркий свет, пронизавший избу. - Никак, солнце жарит?
- Метель улёглась, слава Тебе, Господи, - ответил Савва. - Изволь, гостюшка, к столу, трапезничать.


Отобедали знатно, уж больно хороша после поста была домашняя лапша с гусиными потрошками, да и жареный порось с гречкой пришелся кстати, а пряженые завиточки и расписные козульки таяли во рту.
- Ну, хозяюшка, ну ублажила! - покачал головой Винниус, окончив обед, и обратился к вознице. - Ну, набил брюхо? - тот вытер рот рукой и перекрестился на иконы. - Иди, запрягай, ехать пора.
- Нет проку запрягать, - вступил в разговор Савва. - Метель хоть и сдалась, но снегу намело пропасть. Дальше двора не уехать. У протопопа вон остановились два аглицких господинчика, уж вторую неделю перебиваются. С утра нынче кинулись в Москву, да куды там - за ворота выехали, и лошадь встала - снегу по колено. Я так в ум беру, что покуда снег не занастуется, ехать не можно.
- Пойми ж ты, любезный, нету мне времени ждать, пока наст станет! Царев указ везу. Нынче уж двадцать седьмое, к завтрему мне надобно быть в столице, хоть окочуриться, но быть!
- Воля твоя, барин, но лошадка у тебя хоть и фрисляндских кровей, но противу нашей рассейкой зимы слабовата. Ехать никак не можно, уж больно снегу намело.
- Ничего, авось проберемся, - уверенно ответил Винниус, вставая из-за стола.
Спустя час Савва распахнул ворота. По расчищенному двору лошадь пошла бойко, но едва ступила на улицу - повозка намертво увязла в снегу, и, как возница ни понукал коня, за четверть часа продвинулись не боле, чем на аршин.
- Неладное дело, барин, лошадь напрасно заморишь, - угрюмо сказал Савва.
Разгоряченный Винниус, казалось, сам был готов впрячься в оглобли.
- Истину глаголешь, Савва! Сыщи мне вторую лошадь! Серебром плачу! Вдвоем вытянут! - прокричал он.


У местного дьяка тут же сторговали лошадь, которую поставили впереди фриза. Полный надежд Винниус сам сел на облучок, но его вновь ожидал крах: даже вдвоем лошади не могли стронуть экипаж: слишком высок был снег, полозья тонули в нем, не имея возможности подминать его под себя и прокладывать путь. Всего за четверть часа безуспешных попыток стронуться с места, лошади устали так, словно отмахали с десяток верст: с тяжело вздымающихся боков слетали хлопья пены, животные мотали головами и отказывались идти. Не спасла положение и третья лошадь. Между тем вокруг экипажа стали собираться любопытствующие. Кто-то пытался помочь, отбрасывая снег лопатами, кто-то давал советы, а кто просто глазел, удовлетворяя свою скуку. Между ними оказались и два "аглицких господинчика", кутавшихся в бабьи пуховые платки, из-под которых торчали космы белесых париков.
- It's impossible*,  - сказал один, помоложе. 
- Да вам, иносранцам, все непасибл, - ответил ему высокий парень с василькового цвета глазами и пшеничными бровями. - Вот ежели рядком запречь, то вытянули бы.
- Рьяд-ком? - переспросил пожилой англичанин. - О, ниет, так ниелзья ездит.
- А ты пробовал? - насмешливо спросил парень.
- Йа ниет пробовал, это не-возможно. No, ниет.
- What's he say?**  - спросил молодой у пожилого.
- You should not pay attention, he's crasy ***, - ответил тот, и они побрели вдоль улицы.
- Эх, Расея! - с досадой воскликнул Винниус, сорвав с себя треуголку и шлепнув ею коня по крупу. - Распрягай. Ах, зима-зима, будь ты не ладна...
- Ох, барин, да столь ли важен твой указ, что бы из-за него так убиваться? - спросил Савва.
- Не важных государевых указов не бывает. Царь Петр Лексеич желает, - Винниус повысил голос, чтобы его могли слышать все собравшиеся, - чтобы исчисление нового года в народе нашем вели не с сентября месяца, а с генваря первого числа. И по сему учинять в сей день забавы, стрельбу, жилища и домы изукрашивать ветками еловыми да мозжевеловыми, да огнями всякими. И лета впредь исчислять не от сотворения мира, а от рождества Христова!
Люди зашушукались, некоторые стали креститься, а Винниус начал развязывать постромки.
- Барин, дозволь слово молвить, - раздалось вдруг из толпы глядельцев. К экипажу подошел тот самый парень с васильковыми глазами.
- Ну, молви, коль есть чего.
- Лошадей надо не в цуг запречь, а рядком.
- Рядком? Всех трех?
- Ты, барин его не слушай, - махнул рукой Савва. - Дурной он у нас. Еспытатель. По весне все летать хотел, с колокольни дерябнулся, еле отходили. Так он взялся какую-то особую запряжку измысливать, все постромки изрезал, супостат. Все лето лошадей на выпасе гонял.
- Ты, Савва, погоди, пущай скажет, - остановил его Винниус. - Ну, сказывай далее, чем такая мысль нам помочь окажет?
- Ежли лошади друг за другом идут, то первой тяжело снег ломать, а второй тяжело кибитку тянуть, а середняя им помехой. Они не сообща дело делают, а каждая в разнобой. А ежли их рядком запречь, то они друг дружке будут путь торить, ноги-то рядом работают, а середней и кибитку тянуть легше будет. Дозволь испробовать, барин! - глаза у парня горели от нетерпения.
Винниус, проваливаясь выше колен в снег, прошел туда-сюда вдоль упряжки.
- Как звать тебя? - спросил он у парня.
- Харитошка.
- Добро, Харитошка. Пробуй. Справишься - дорого заплачу и перед государем нашим Петром Лексеичем за тебя словцо молвлю.
- Бог не выдаст - свинья не съест, - широко заулыбался тот. - Только Савва Игнатьич пусть лошадок одолжит.
Винниус заулыбался и повернулся к нахмурившемуся Савве.
- Так это он у тебя постромки изрезал? Веди своих коней, государю служить час пришел! В убытке не будешь, заплачу.

 
Услышав о деньгах, староста оживился и трусцой побежал в хлев. Харитон  тем временем притащил сбрую. Вдвоем с возницей Винниуса они запрягли трех лошадей, приведенных Саввой. Полчаса трудов, и перед публикой предстала странная, не виданная до селе упряжка: три лошади стояли в ряд, под дугой была средняя, а две пристяжных по бокам. Кони, возбужденные предчувствием скачки, всхрапывали, ожесточенно грызли удила и рыли снег копытами. Винниус обошел запряжку и спросил:
- И как сие называть прикажешь?
- А сие, барин, есть русская тройка, - весело улыбался Харитошка. - Всему миру на удивленье, врагам на посрамленье, а России на гордость! Просим, барин, - Харитон распахнул дверь кибитки. - Ты не опасайся, лошадки у меня съезженные, свое дело знают.


После мгновения колебаний Винниус сел в экипаж. Возница и Харитон заняли места на облучке. Все переговоры мгновенно стихли, люди замерли в ожидании. И в этой тишине было отчетливо слышно произнесенное полушепотом:
- Ну, выручайте, родненькие... 
Почувствовав посыл вожжей, кони несколько раз переступили на месте, потом натянули постромки, напряглись, мгновение - и кибитка тронулась с места. Снег, утоптанный ногами трех лошадей, осел и теперь уже препятствия для полозьев не существовало. Кони сделали шаг, потом второй, перешли на рысь, а на выезде из деревни тройка уже разошлась во весь опор.
- Э-ге-гей, залетные! - задорный крик разнесся над дорогой и вспорхнул к прозрачному голубому небу.


Быстрой птицей промчалась тройка по заметенной дороге, взметнув за собою искрящийся снежный вихрь, и растаяла в необозримой дали. А когда поднятый ею снег осел, встряхнулись два сугроба и превратились в аглицких господинчиков, с раскрытыми ртами смотрящих в след ушедшей упряжке.
- It's impossible****...  - пробормотал молодой.
- It's crazy Russians***** ... - ответил второй, потом извлек из-под полы бумагу, порвал ее на мелкие кусочки и пустил по ветру.
- Why are you broke our report?******  - воскликнул молодой.
- In our assignment makes no sense. Nation, which can invent such, it is impossible to defeat*******...
- Эй, зал-ёт-ний-а... - как завороженный, повторил его товарищ, с завистью глядя в даль.


Историческая справка

Первое упоминание о русской тройке относится к началу XVIII века. Уникальность этого экипажа в том, что из трех лошадей, запряженных в ряд, коренная бежит размашистой рысью, а обе пристяжных - галопом, при этом тройка может достигать скорости до пятидесяти километров в час. Это единственный разноаллюрный экипаж, известный человечеству.

____________________________________________
  *- Это невозможно!

  **- Что он сказал?

  ***- Не обращайте внимания, он ненормальный.

  ****- Это невозможно...

  *****- Эти сумасшедшие русские...
 
  ******- Зачем вы порвали наше донесение?

  *******- Наше задание не имеет никакого смысла. Нацию, которая способна придумать такое, победить невозможно...


Рецензии
Надо же, я и не знала, что тройка не такая уж и древняя. А рассказ дивный! Перед глазами эта зимняя дорога, тройка и аглицкие господинчики. Прелестно! И говор чУдный, и атмосфера! Замечательно!

Наталья Кринникова   04.09.2017 10:18     Заявить о нарушении