Рецензия на Ебург А. Иванова

Александр Котюсов
Эта статья опубликована в журнале "Сибирские огни" № 6      

Комиксы о столице Урала
   
       Надо сразу предупредить читателя, скользящего ищущим взглядом по полкам в книжном магазине в поиске чего-то свежего, нечитанного еще – О! Иванов! Алексей! Тот самый! Который про географа написал! Там, где Хабенский в главной роли! -  предупредить публику, скучающую по замысловатым художественным сюжетам, игре слов, буйству фантазии или, напротив, по спокойному течению литературной авторской мысли: «Ебург» - не роман. «Сто новелл о Екатеринбурге на сломе истории, сто новелл о яростной борьбе: сюжеты о реальных людях, которые не сдавались обстоятельствам и упрямо строили будущее. Хитромудрые политики, бизнесмены-идеалисты, безбашенные художники и поэты, стойкие гражданские лидеры, даже благородные бандиты» - так презентует книгу читателю автор, размещая свой анонс на обложке. К ней, красной, пылающей огнем (с гитарой и автоматом) так и тянется рука. «Ебург» не роман, не повесть и не сборник рассказов. «Ебург» - сто сваленных в одну кучу (фу как грубо! Спокойно, я объясню все ниже, это всего лишь мое личное мнение) под общим названием (вот так нарекли жители свой город) документальных статей о Свердловске-Екатеринбурге. Их объединяет время -  конец 80-х годов прошлого века, «лихие девяностые» и до сегодняшних дней. «Ебург» - беглая (поверхностная, скорая) попытка на 574-х страницах с черно-белыми небольшими картинками-фотографиями рассказать о жизни города в те годы.
Есть такое понятие – комиксы. Нет, речь не про высокое творчество Херлуфа Бидструпа или Кукрыниксов. Когда-то, наверно,  умные люди изобрели их для детей как развивающую игру. Смотришь на меняющиеся одна за другой картинки, с  разворачивающимся сюжетом и словно читаешь книжку. Комиксы – своего рода литературный жанр, подача материала. От детей он перекочевал к взрослым - другие умные люди нашли в комиксах коммерческую жилку и развернули ее в сторону студентов и школьников. Что требуется от учащихся на уроках литературы? Прежде всего знание материала. О чем произведение Толстого «Война и мир»? Кто-то прочтет роман от корки до корки, восхищаясь мастерством автора. Другим достаточно изложения. Например, в виде комиксов. Вот Наташа Ростова на балу, вот Пьер Безухов в очках, вот война, вот мир. Все просто, ясно, натурно, разложено по составным частям. Не надо целый месяц, мучаясь, читать многосотстраничный оригинал, достаточно полистать заботливо подготовленные комиксы полчаса перед телевизором – содержание романа в целом понятно. На уроке, если спросит преподаватель – о чем там? - гарантированная тройка, а если повезет, можно получить и четыре. Говорят, многие романы нынче «переведены» в комиксы.
«Ебург» тот же комикс. Комикс о городе. Только картинки нарисованы не карандашом, а словом. Легковестно, поверхностно, не погружаясь в материал. Пересказ 20-летнего периода жизни Свердловска-Екатеринбурга. Возможность для любого, кто прочтет и кто никогда в городе не был, сказать: да, знаю, читал – там расстреляли царскую семью, начинал свой путь к политическим вершинам Ельцин, там родились несколько классных рок-групп…а еще там много бандитов. Кто-то запомнит Эрнста Неизвестного  (смотри-ка и он оттуда). Кого-то заинтересует бард Александр Новиков (вези меня извозчик по гулкой мостовой…) кого-то свежеизбранный мэр города Евгений Ройзман (надо же и правда приковывал наркоманов наручниками к кровати). А кто-то с раздражением пролистнет большую часть книги и задержится с удовольствием на историях о других «ебургцах», сделавших себе имя в шоу-бизнесе - Сергее Светлакове, «Уральских пельменях» и Гене Букине. Впрочем, не историях… комиксах.
Книга Алексей Иванова формально разбита на 14 глав. Откровенно говоря, дочитав ее до конца, я так и не смог понять принцип разделения. Названия большей части глав не несут в себе никакой информации. Под ними можно поместить абсолютно произвольный набор текстов. «В городе Е», «Град оглашенный», «Губернский центр», «История одного Ебурга», «Огни большого Ебурга». Все это похоже скорее на результат некоего мозгового штурма команды, готовящей (боюсь произнести слово - писавшей) книгу. Впрочем, есть  ряд вполне конкретных заголовков, предполагающих весьма и весьма осмысленное наполнение. Однако здесь читателя подстерегает разочарование.  Единственная, пожалуй, законченная глава -  «Рок-н-бург» - посвящена свердловскому року.  В ней, насколько это возможно, автор уделил внимание почти всем группам и солистам, известность которых давно и навсегда перешагнула границы города. «Наутилус», «Чайф», «Агата Кристи», «Настя», «Урфин Джюс», Чичерина. Эти имена знает сегодня вся страна.    Многие читатели, прежде всего родившиеся в шестидесятые годы прошлого века, с удовольствием вспомнят эти фамилии, названия, под музыку и песни которых прошла их молодость.
А вот другая глава – «Банды Ебурга» - оставляет странное впечатление. Казалось бы, автор сам принял решение именно в ней собрать всю информацию о свердловском криминалитете. Однако уже самая первая новелла этой главы имеет подзаголовок – «Начало приватизации и конец горсовета». Ну конечно, думает читатель – приватизация, бандиты, скупка ваучеров, об этом, наверное, должна пойти речь. Нет, речь в новелле совсем о другом. Действительно о приватизации, о председателе городского совета Юрии Самарине, о роспуске Ельциным всех советов. А где банды, спросит читатель? Банды появляются во второй новелле главы. Убивают одного авторитета, потом другого. Кажется, что сейчас Иванов раскроет все тайны криминального мира города. Упс! Уже третья новелла главы посвящена режиссеру Владимиру Хотиненко и Свердловской киностудии. Что, Хотиненко  входит в какую-нибудь банду, так и хочется спросить автора? Может быть, где-то в конце книги нас ждут удивительные разоблачения Иванова? В следующей новелле главы автор знакомит нас с «афганцами» и их командиром прапорщиком Владимиром Лебедевым. Ну, это-то точно бандиты, начинает думать читатель, которого за последние тридцать лет приучили к этой второй роли вернувшихся с войны и зачастую никому ненужных ребят. Увы! В новелле афганцы ведут себя вполне прилично. Они «заложили мемориал «Черный тюльпан», основали газету «Ветеран Афганистана» а при педагогическом институте…открыли музей «Шурави». Правда в итоге они все-таки «безобразничают», захватывая два дома, которые власть хотела отдать им и их семьям, но не выполнила обещанное. Но все же это не криминальные разборки, хоть и по итогам этого захвата трех человек сажают в тюрьму.
Нет ни слова о «бандах Ебурга» и дальше. «МЖК после 1985 года и судьба Королева» гласит подзаголовок новой истории «Банд». Строительство новых домов силами молодежи, премия Ленинского комсомола, самое первое в стране кабельное телевидение, смерть (безо всякого криминала!) лидера МЖК Евгения Королева.
Следующая новелла об удачливых и трудолюбивых парнях, двух студентах, уехавших на целый год в Америку. На заработанные на заправке в Бронксе 30.000 долларов они по возвращению открыли собственный реелтерский бизнес, основали свою компанию «Малышева-73» и стали уже через несколько лет крупнейшими девелоперами Урала. Судя по рассказу, работали парни честно. Почему Иванов поместил повествование о них в «бандитскую» главу?
И только последняя, седьмая новелла главы вновь о бандитах. Ретроспектива криминальных «подвигов». Один «из гранатомета шарахнул в здание РУБОПа. Граната рванула в архиве и продула огнем два кабинета». В другом случае «снаряд ударил в стену высотки областного правительства». «Курдюмов и его бойцы вошли в квартиру Широкова с пистолетами и растреляли главаря…», смотрящего за Центральным рынком, «бандиты взорвали бомбу в здании суда». Быстренько на четырех страницах проходит мимо нас калейдоскоп преступности. Даже не  запомнишь все фамилии. Смысла запоминать нет – половину убили. Перелистываешь страницу и так и не можешь понять, почему в главе о городских бандах, состоящих из семи новелл, лишь две посвящены криминалу, а остальные вполне вроде приличным людям.
Впрочем, переживать не нужно, щедрая рука автора разбрасывает бандитские истории по всей книге! По ощущениям, не меньше четверти книги о преступниках, отморозках, ворах в законе. В деталях, подробно. Что это? Дань моде? Восхищение? Прием, используемый для повышения привлекательности книги?
«16 июня 1991 года вечером у себя дома он (Григорий Цыганов, бандит) вышел на кухню в майке, в спортивных штанах и шлепанцах – и киллер выстрелил по нему через окно…»
«26 октября в 10 часов утра Олег Вьюгин (бандит) с тремя телохранителями вышел из подъезда. Киллеры выскочили из «Москвича» и сразу ударили из автоматов…»
«19 августа 1998 года Владимир Лебедев (лидер екатеринбургских афганцев) вышел во двор своего дома № 23 по улице Красносельской. Сзади беззвучно приблизился  парень в бейсболке, поднял руку с пистолетом и дважды выстрелил Лебедеву в затылок…»
«Днем 13 февраля 2004 года Кучин (бандит) вышел  из подъезда собственного особняка на улице Волгоградской и включил на прогрев двигатель «бумера». В это время мимо пронеслась «девятка», а из ее открытого окошка грянула автоматная очередь…»
Таких вот «литературно выверенных» абзацев - «вышел-убили» в книге много. Бандиты люди простые, зачем писать о них сложно. Это же не роман Агаты Кристи.
Кстати, если минуты две покопаться в Интернете, можно выйти на сайт, где описываются все заказные убийства в Екатеринбурге. С именами, фамилиями, датами, минутами. Вышел во столько-то, стреляли из такого-то оружия. Дальше дело техники. Выделить, скопировать, вставить. Не хочется верить, что Иванов писал именно так.
Чем глубже продвигаешься в чтении книги, тем большую бессмысленность ощущаешь в делении ее на главы. Все чаще и чаще посещает мысль об абсолютно искусственном разбиении. Как когда-то Африка, расчерченная колонизаторами на страны с помощью карандаша и линейки, так на «глазок» кажется поделенной с помощью калькулятора и книга. 14 глав, в каждой точно по 7 новелл, итого 98, плюс пролог и эпилог. Итого сто, ровно сто, так красиво для литературного шоу-бизнеса. Да и главы сами…нарезаны ровненько, унифицированы под масштаб, словно кто-то невидимый за спиной говорил пишущему – в каждой главе  должно быть вот столько-то тысяч знаков. Так и  стоят они рядом друг с другом, одного роста, размера, веса, словно солдаты в кремлевском полку на подбор – 37 страниц, 38, 41, снова 37, снова 41, 40. Кто же выстраивал вас под один шаблон, милые?
Почему, кстати, сто? Сто новелл. Сто историй. Почему не восемьдесят четыре? Не сто пятнадцать. Ответ напрашивается сам собой. Цифра «сто» лучше презентуется и лучше продается. Ее можно ставить на обложку, вывешивать на афишах, вспоминать в анонсах, объявлять на пресс-конференциях. Сто это сто. Звучит. Как и положено в шоу-бизнесе. Если продюсер говорит, что должно быть сто, значит надо стараться. Вот и Иванов и старается. Впрочем, забывая при этом о литературе в изначально исконном понимании этого слова. Шоу-бизнесу подчинен и выбор названия. Скажите честно, кого привлекло бы название - «Екатеринбург»? Или «Свердловск»? Или «Как Свердловск стал Екатеринбургом»? Ответ очевиден! А «Ебург»? Совсем другое дело.
Читая книгу, невольно задерживаешься на главе с заголовком «Парни из нашего города». Очевидно, что в ней должна идти речь о наиболее ярких людях, родившихся, живущих, оставивших след в истории города. Не о праздной тусовке, не о селебрити, не о номенклатуре. О тех,  достигших высот   благодаря своему таланту, божьей искре, трудолюбию. О лучших,  о легендах. Кто они, эти парни? Кто эти семь (мы помним, что в каждой главе ровно семь историй) великих?  Первая новелла о Ройзмане, нынешнем мэре города, выигравшем выборы, вопреки всему, вопреки логике, о человеке, сломавшем вертикаль власти. Вторая о прежнем мэре, Чернецком, возглавлявшем город на протяжении 15 лет. Третья о режиссере Алексее Федорченко, сохранившем в сложные «лихие девяностые» Свердловскую киностудию. Четвертая – о владельце концерна «Калина» Тимуре Горяеве и его знаменитых «Бархатных ручках», «Черном жемчуге», «Чистой линии». Шестая – о барде Александре Новикове. Седьмая – об Эрнсте Неизвестном, самом известном (сори за каламбур) российском скульпторе. Почему я пропустил пятую новеллу? Да нет, не пропустил. Она опять о бандитах. О криминальном авторитете Хабарове и организованной преступной группировке «Уралмаш». Вот такие вот они парни    из нашего города. Лучшие из лучших. Странный подбор демонстрирует глава.  Как говорится – мы такие разные, но все-таки мы вместе.
Чтение «Ебурга» регулярно навевает массу нехороших мыслей. Прежде всего, о том, что сей труд писал не лично господин Иванов, а несколько вооруженных гаджетами с выходом в интернет (3G,   4G)  помощников, которых язык (в силу национальной толерантности) не поворачивается назвать «литературными неграми». А чем еще можно объяснить тот факт, что многие рассказы страдают повторением сюжетов. Причем эти «камбэки» регулярны. Автор (авторы) возвращаются к описанию, уже детально сделанному раньше. Приведу несколько наиболее ярких примеров. В четвертой главе Иванов знакомит читателя с Антоном Баковым. В ней достаточно подробно рассказано, как он со своим партнером создали компанию «Ист-Лайн» и выпустил валюту -  «уральские франки». Всего буквально через 7-8 страниц, в другой новелле, автор вновь вспоминает  Бакова. И тут он неожиданно начинает по второму разу объяснять «забывчивому» читателю, что это собственно за человек – тот самый  «изобретатель уральских франков», который «в начале 90-х разбогател на «Ист Лайне». Такое напоминание коробит. Во-первых, это абсолютно непрофессионально и неприемлемо для столь опытного писателя, как Иванов, во-вторых, именно это и наводит на мысль, что новеллы писали разные люди. Если бы это был единичный случай, все произошедшее можно было назвать случайностью, ошибкой автора, недосмотром редактора. Но нет. Подобные «повторения» - фирменный знак книги. Они встречаются часто, регулярно и в каждой главе. Еще один пример – художник Виктор Махотин. В третьей главе  Иванов рассказывает про его «Станцию вольных почт» и про Витину особенность – «вдохновенно обменивать художникам холст на холст». В четвертой главе Махотину посвящается целая новелла «Ченч-мастер». И в ней снова история о том, как на «Станции вольных почт» «Витя отработал уникальную практику – мгновенный обмен картин, ченч».  Повторяются пересказы биографий по ходу книги и  основателей компании «Малышева-73», молодых ребят, работавших на американской заправке,  бандита Цыганова, рейдера Федулова, генерала Краева и  многих, многих людей, населяющих Ебург.  Чем меньше остается до конца книги страниц, тем явственней ощущение, что новеллы писались каждая сама по себе и лишь потом кто-то, автор ли,  редактор ли попытались их объединить в единое целое, склеить, сшить воедино, сделать книгу,  цельное, законченное литературное произведение. С моей точки зрения попытка эта провалилась. То ли торопились - издатель требовал сдавать в печать, то ли не хотели – читатели и так проглотят, то ли не редактировали вовсе…
Несколько слов о языке, которым написан «Ебург». Любой, читавший Иванова знает - язык в его книгах прост и доступен гражданину любого уровня грамотности и социального уровня. Язык для автора не главное. Язык был простым и на заре его творчества, в «Общаге на крови», элементарные, немного натянутые диалоги, простые, без заумной литературщины размышления. Впрочем простительно, тогда автору было всего 22. Язык прост и в «Географе». Иванов не изменяет себе и в «Ебурге». Самое сложное слово, которое можно найти  в книге - «пассионарий». Оно повторяется пару десятков раз. Это единственный термин, для понимания которого определенному кругу читателей необходимо прибегнуть к услугам словаря. Остальные слова  проще. Книга пестрит доступными для большинства населяющих Россию людей и знакомыми до боли словами: «ваще», «фиг ли», «хрень», «хреновина». Это не прямая речь героев, это так сказать, авторский текст. Мата в произведении нет! Хорошо, хоть так.   
Иногда, читая «Ебург», открывая очередную историю, начинает казаться, что план написать 100 новелл, дается Иванову не без труда. Иначе, зачем нужно было включать в текст совсем уж банальные, хотя и по-настоящему трагические истории. Ярким примером является повествование о жестоком убийстве Беллы Немыкиной. Двадцатидвухлетняя девушка, дочь свердловского предпринимателя была убита по заказу отца своего ребенка, по совместительству зятя депутата Государственной Думы. Олег Бушманов жил на два дома, тестю это не нравилось. Тесть велел положить конец подобной практике. Олег понял все слишком буквально и нанял киллеров. Бэллу убили. Хладнокровно и цинично. «Олег позвонил Бэлле и сказал: решено, они будут вместе. Пусть Бэлла вечером откроет железную дверь своей квартиры для посыльного, который привезет вещи, а сам Олег приедет позже. И вечером счастливая Бэлла распахнула дверь незнакомцу. К ней вломились два громилы…».  Ее тело положили в большую спортивную сумку - Бэлла была миниатюрной девушкой - и закопали невдалеке где-то у танкового полигона. Младенца оставили. Убийство раскрыли почти моментально. И хотя Бушманов долго скрывался, возмездие свершилось, его посадили в тюрьму.
Простая, банальная, хотя страшная и горькая история. Увы, таких трагедий в России, в каждом городе ежегодно случается не один десяток. Чем привлекла она Иванова, не понятно. Разве что не хватало  до ста новелл?!  Добирал до требуемого объема! Историю эту можно прочитать в интернете на многочисленных екатеринбургских сайтах. Она изложена в подробностях, красочно и точно. Чтобы вживить ее в книгу, нужно лишь произвести несколько действий на компьютере. Выделить, копировать, вставить. Я уже об этом писал. Конечно-конечно, немного редакторской обработки. Все же Иванов пишет книгу, а не сборник скачанных из интернета статей.
Нет, нельзя сказать, что в книге все совсем плохо. Иванову бесспорно удалось ярко и сочно живописать близких по духу и по профессии себе людей – поэта Бориса Рыжего, того же Виктора Матохина, других художников - Мишу Брусиловского и Виталия Воловича, драматурга Николая Коляду. Особенно ярок у Иванова образ старика Букашкина, екатеринбургского художника, галериста, анархиста и просто местного идола андеграунда. Вообще  людям творческих профессий в книге уделяется много внимания. Почти столько же, сколько и бандитам. Иванов добро  рассказывает про удивительную деревню Волыны, где поселились десятки художников. «Жили по-человечески, ходили в гости и на этюды, спорили обо всем, рисовали друг друга с женами и детьми, рисовали окрестные леса и мохнатые травяные поляны, кряжистые скалы на Чусовой и местного кота Матвея». С болью пишет он о детском писателе Владиславе Крапивине, создавшем детский клуб «Каравелла», тащившем на себе всю воспитательную работу, обучившим морскому делу тысячи мальчишек и на каком-то этапе жизни ставшим не нужным городу. А вот о своей коллеге Ольге Славниковой, одной из самых талантливых писательниц современности, обладательнице «Русского Букера» Иванов говорит с каким-то все же заметным раздражением. Может это ревность, приходит на секунду мысль. Но я гоню ее от себя прочь. Впрочем, буквально через несколько страниц, рассказывая читателям об удивительном феномене другой писательницы, Ирины Денежкиной, студентке третьего курса журфака Уральского университета, которая «писала новеллы неопределенного евроформата, вроде как истории о подростках и молодежи, а на самом деле – никакую прозу ни о чем» и номинированную на литературную  премию «Национальный бестселлер», Иванов сам объясняет свое отношение к коллегам по перу, добившимся литературных вершин. «Престижная литпремия – скорее производное от моды, чем от литературы, и главное тут – соответствовать мейнстриму». Вот так – не больше и не меньше. Правильно – был ли велик писатель, решать не нам, а потомкам. И все же ревность в книге проскальзывает, когда он повествует об успехах Денежкиной. «Критики уж и не знали, как еще ее похвалить: она и Франсуаза Саган из Екатеринбурга, и голос поколения, и новая Земфира, и Гамлет из Гарлема. У нее «сильная зеленая вегетация», «русалочья ирония», шарм дикарки, томление и снобизм тинейджера. В ее текстах нашли искусство композиции, простоту, чистоту, свежесть, «взгляд изнутри», пластику, психологическую точность диалога, какой-то «саундтрек» и «утопический язык».
Да-да, некоторые критики много чего находят хорошего даже в посредственных текстах. Такая у них роль – соответствовать мейнстриму. А разве все, что сегодня пишут они про Иванова это действительно правда? На мой взгляд, не всегда. Порой это дань моде, посильное участие в создании литературной звезды. У каждого своя роль в литературном шоу-бизнесе. Роли разные. Каждый должен отработать вложенные в него деньги. Цель одна – продать! Продать книгу. Потом другую книгу, потом продать книгу, написанную уже по заказу, потому что первые две книги продались хорошо и с третьей будет приличный куш, и тут не важно качество, важна фамилия, а потом уж и саму фамилию можно продавать, и как следствие дальше и самого писателя. Удачно позиционированное имя превращается в бренд. А чем больше сил и денег в бренд вкладывается, тем он дороже. Жаль бренд писателя нельзя акционировать и выйти с ним на рынок ценных бумаг. Впрочем, возможно когда-то найдется новый Сорос, который сумеет сделать и это. Сколько будет стоить бренд «Алексей Иванов»? Покажет время. 
Книга Алексея Иванова напомнила мне чем-то крайне модного в то же самое время, о котором повествует автор, художника Илью Глазунова. Кто-то, наверное, вспомнит его масштабные полотна, где нагромождены десятки как узнаваемых, так и совсем неизвестных лиц. Так и «Ебург» - словно картина Глазунова, сборище известных и не известных персон. Глазунов не очень старательно выписывает образы. Ельцина, Солженицина, Петра Первого узнают и так, а массовка никому не интересна. В начале девяностых россияне с удовольствием толпились около этих полотен, шесть метров в ширину, три в высоту, и искали знакомые лица. Сейчас поняли – это не искусство, дань времени, мейнстрим, шоу-бизнес, процесс зарабатывания денег. Про те картины забыли быстро. Так же не старается и Иванов. Зачем выписывать каждую черту характера в книге, не в этом задача. А в чем, спросит читатель. Читай предложением выше. Не поняли? Мейнстрим, шоу-бизнес, процесс зарабатывания денег.  Забудут ли 574-х страничный и 100-новельный «Ебург» так же быстро как полотна Глазунова площадью в 18 квадратных метров? Поживем-увидим.
Шоу-бизнес живет по жестким правилам. Для шоу-бизнеса главным является извлечение прибыли. Продюссеры, спонсоры, ротация, промоушен – вот они неотъемлемые части этого процесса. Увы, просачиваются они и в литературу. Сегодня раскрученный автор может заработать и сам и принести продюсерам хорошие деньги. Если книга пишется в расчете на коммерческий успех, то должен быть кто-то, кто этот успех планирует. А возможно и вкладывает в него свои средства. После прочтения «Ебурга» начинает казаться, что таким инвестором-продюссером является Антон Баков. Вот кто настоящий герой книги. Не самый известный в стране свердловчанин Ельцин, не скандальный Ройзман, сломавший вертикаль власти, не Шахрин с Бутусовым и уж тем более художники Матохин и Букашкин. Главный герой книги – предприниматель Антон Баков. Впрочем, назвать его предпринимателем так же мелко, как назвать реку Урал ручейком. Иванов вспоминает Бакова в книге чаще всех, так часто, как только возможно. При этом Иванов восхищается им, упиваясь его талантами. Вот эпитеты, которыми награждает автор Бакова: «финансовый престиджиратор», «суперстар «лихих девяностых», «дерзкий державный мифотворец», «демиург», «пассионарий», «ренессансная личность», «успешный бизнесмен», «генератор безумных идей», «неудержимый авантюрист», «хитрован», «политический акробат», «драйвер екатеринбургской политики», «многомудрый и коварный», «виртуоз самопиара», «политический хулиган», «харизматик». И это лишь часть, на самом деле в книге их много больше. Ну и под конец произведения совсем откровенно: «Баков – человек-оркестр, вошедший в десятку лучших политтехнологов». Не больше и не меньше.  Читая эти восхваления в адрес безусловно талантливого человека (судьба свела меня с ним в 2007 году, мы вместе участвовали в выборах  в депутаты Государственной Думы от партии «Союз Правых Сил»), начинаешь невольно задумываться, не решил ли господин Баков с помощью Иванова увековечить свое имя на бумаге. Вспоминается, что когда-то не так давно у некоторых наших кинорежиссеров, стремящихся выжать деньги из всего, было принято в фильмах неявно рекламировать (разумеется, за деньги) какой-нибудь продукт. Вот главный герой не торопясь распечатывает пачку сигарет и закуривает. На весь экран, чуть не на минуту, название бренда. Вот он разливает по бокалам виски. Камера задерживается на яркой этикетке. Кажется, что Иванов этой самой яркой этикеткой, брендом видит в книге (читай в истории города) Антона Бакова. Может быть, этот человек и был заказчиком произведения с названием «Ебург». Ведь нужно же оплачивать труд автора, его помощников. Почему не заплатить за литературный памятник себе, написанный модным ныне писателем. Годы идут, время все стирает, а написанное остается на века. Впрочем лучше героизировать Бакова, чем многочисленных свердловско-екатеринбургских бандитов.
Подводя итоги прочитанному, можно с сожалением отметить, что «Ебург» создан в спешке, словно под окрик торопящего издателя, без должного уважения как к городу, так и к читателю. «Ебург» - коммерческий продукт, сделанный по сценариям шоу-бизнеса, но не оправдывающий, на мой взгляд, ожиданий. В книге нет глубины, любви к написанному. В книге нет элементарного старания.
Жителям Екатеринбурга, пожалуй, покажется, что в книге нет и любви к городу. Нечего любить. «Наркота. СПИД. Паленая водка. Пирамиды. Тоталитарные секты. Игровые автоматы. Сетевой маркетинг. Уличный беспредел. Безработица. Безденежье. Продажные депутаты. Продажные чиновники. Продажные менты. Продажные судьи. Железные решетки на окнах. Железные двери квартир и подъездов». Вот такой он «Ебург» Иванова.  Шоу-проекты создаются не для любви. Для денег. А тут уж все способы хороши. Некого любить! Разве только самого себя. Сами-то писатели, понятное дело, хорошие. Пишут себе и пишут, ради  искусства, а не ради славы или бабла…