Осенние листья в ритме летнего фламенко

«Осенние листья» в ритме летнего фламенко
(Отрывок из романа "Солнце слепых")


— А пойдем на танцы! — вдруг предложил Дрейк. — Там классный баянист, Борька Блюм.

— Что? На какие танцы? — спросила Катя.

— На самые обыкновенные танцы. На танцплощадке которые. На площадке танцевальной духовой оркестр... — пропел он. — Нет, лучше эта: осенние листья шумят и шумят в саду, знакомой тропою я рядом с тобой иду.

— Пойдем. А мы найдем ее? Тридцать лет прошло. А может, и все пятьдесят?

— Найдем! — уверенно заявил Федор. — Переодевайся.

— Ты не станешь возражать?.. — Катя достала из шкафа черное платье и надела его.

— Неужели ты забыла танцплощадки? — Федор любовался Катей. Черный цвет платья был глубок, как небо. А лицо и взгляд ее сияли, тоже как небо. От восторга у него в груди образовался комок.

— Оно, конечно, не модно, сойдет?

— Что ты говоришь! Что ты говоришь! Оно божественно!

— Дурачок, ему завтра будет сто лет.

— Значит, только в нем и искать пропавшие танцплощадки. А во что переодеться мне?

Катя достала с антресолей чемодан, вытащила из него слежавшиеся черные брюки с широкими штанинами и манжетами и белую рубашку с длинными рукавами.

— Хорошо, моль не побила. Влезешь? Примерь.

— Вот тут прогладить бы...

Катя сбрызнула водой рубашку и брюки, погладила их. В комнате запахло старой одеждой и старым временем.

— Запашок, прямо скажем, музейный, — покачала головой Катя. — Ничего, девушки меньше липнуть будут. Танцевать-то, сударь, со мной будете или?..

— Вы спрашиваете, синьорина?

Был вечер. Из открытых окон неслась музыка. Над головой шелестела летняя листва. В ней летела, обгоняя Катю с Федором, белая луна. Проходящие мимо парочки громко переговаривались друг с другом и смеялись счастливым смехом. У Федора сжалось сердце. Он шагал рядом с Катей и не верил своим глазам.

Возле танцплощадки было много народа. Сидели на скамейках, толпились у входа.

Женщины все были в длинных платьях «солнце-клеш» с фонариками или крылышками на рукавах, с буфами, в горошек или цветочек, а больше чисто белыми. На ножках их были туфельки или парусиновые тапочки.

Многие мужчины были в военной форме, штатские в черно-белых нарядах, а кто в пиджаках, непременно с отложным воротником на лацканах.

Сквозь решетку площадки глядели пацаны. Двое или трое расположились на дереве. В сторонке от них сгрудились девчата. Они хихикали и постреливали глазками на сверстников.

На площадку пускали только взрослых. Странно, подумал Федор, странно, что взрослые хотят танцевать. В крытом павильоне продавали мороженое в вафельных стаканчиках. Все женщины были с мороженым, а мужчины с «Беломором».

Федор купил два билета, и они прошли на площадку. Он держал пальцами билеты и ощущал, как бумага пропитана ожиданием, которое, как яд, просачивается в пальцы и растворяется в крови.

Танцы вот-вот должны были начаться. Трио баянистов исполняло «Турецкий марш».

— Вон он, средний, — Федор показал Кате на Борьку Блюма.

— Кучерявенький! — засмеялась она и подмигнула Борьке Блюму.

После марша два баяниста ушли, остался один Борька Блюм. На площадку обрушилось стрекотанье цикад и восхищенный шепот листвы. Собрался оркестр и заиграл вальс. Все закружились, подхваченные музыкой. Как странно, думал Федор, стоит услышать музыку, и тут же видишь время, в какое она возникла. Или наоборот?

Они кружились с Катей. Он впервые в жизни не чувствовал под собой ног. Он чувствовал шелковистую ткань на талии Кати. Она одна была в черном платье. Но как она была хороша! Он не смотрел по сторонам, но знал, как ею любуются все. Его рука, поддерживающая ее руку, чуть-чуть дрожала. В глазах ее проносились огоньки фонарей, легкая беззаботная улыбка не сходила с лица.

Их тела то и дело соприкасались в танце. Они касались друг друга легко, как ласточка поверхности воды. Было томительно и тревожно, как в юности, и всего переполняли, как в юности, восторг и радость. И руки их стали мокрыми от жара тел.

Они шептались непонятно о чем, смеялись непонятно чему, они были счастливы, как дети...

Кто-то толкнул Федора как бы случайно. Он понял: это вызов.

— Катька наша! — весело сказал кучерявый парень Борька Блюм, а по бокам у Федора возникли еще двое баянистов.

— Была, да вся вышла! — тоже весело сказал он.

Он вдруг увидел себя эдаким квадратным бычком (выше и шире, чем он был) с лохматыми бровями и густыми усами, синим раздвоенным подбородком, в широкополой шляпе и сапогах с короткими голенищами. Во рту не «Беломор», а сигара, и крупные зубы, как белый фаянс. То ли ковбой, то ли касик с хребтов Сьерра-Мадре. И с ног валил запах табака, конского пота и алкогольного перегара. Это впечатляло.

Катя положила голову на его покрытое славой и пылью плечо.

— Не смейте! — сказала она. — Я теперь его. А твоя, Борька, музыка!

И глаза ее блеснули, как два изогнутых ножа.

— После танцев пойдем к реке, — шепнула ему Катя, и он снова забыл о земле.

Промелькнула афишка: «Премьера комедии «Весна».

И снова они танцуют, шепчутся и смеются. И тела их, соприкоснувшись, испуганно отталкиваются, и тут же их снова тянет друг к другу...

И так до тех пор, пока он не очнулся на скамейке в глухом углу заброшенного парка, где и пять, и тридцать, и пятьдесят лет назад луна заливала светом опустевшую после танцев деревянную танцплощадку, где она летела и никак не могла догнать убегающее от нее время. В голове его, как свеча на ветру, мигала и угасала мелодия.

... пусть годы летят... но светится взгляд... и листья над нами шумят...

А под тем деревом еще бледнела тень, качаясь в воздухе, словно уходила в темную воду, пока не исчезла из глаз.

Фелиция, где ты? Куда ты пропала? Вернись!

И когда только у Дрейка запершило горло, он понял, что кричит, бросает слова, как жизнь, на ветер.



Это была Глава 55 романа "Солнце слепых"
http://www.proza.ru/2013/08/31/394

Фото
Спасибо!


Рецензии
У меня тоже запершило в горле, так ясно всё представила.
Как жаль, что больше нет таких танцплощадок, но есть воспоминания. Спасибо, Виорэль, ваши тексты всегда ложатся на душу.

Мария Зайко   21.01.2017 19:52     Заявить о нарушении
Спасибо, Мария, за сопереживание. Когда писал, будто сам только что был на той площадке...
Всего доброго Вам!
С уважением,
Виорэль Ломов.

Виорэль Ломов   21.01.2017 20:14   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 64 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.