Похороны мастера татуажа

             На центральной площади города, на свободном месте между исполкомом и баррикадой, собралась толпа; там были и  горожане, но больше всего было ополченцев республики. Они хоронили своего боевого товарища Сережу из Макеевки,  вчера погиб как герой. Ополченцы воевали с украми; им слили из оперативного центра АТОi, что войсковая колонна укров пойдет по лиманской дороге, сказали день и время, примерно. Они ждали в засаде восемь часов, уже и пиво кончилось, бодрились; дождались, покрошили укров в капусту, сожгли два бэтээра вместе с солдатами, но и Сережу потеряли. И вот его хоронили,  с ним прощались соратники по борьбе, клялись отомстить проклятым бендеровцам, защитить русский народ,  палили в воздух. 
В домах вокруг площади в своих квартирах, в глухих углах подальше от окон  за компьютерами сидели люди, общались в чате.
             – .... Стреляют, – написала Алевтина.
             –  Вас это еще удивляет? – ответил Владимир.
             – Похороны, –  уточнил Дмитрий.
             – Стреляют в воздух, – отметил Александр.
             – Да, – потвердил Владимир. Его квартира смотрела окнами прямо на площадь. Он опустил жалюзи и задернул плотные шторы еще месяц назад, но слышимость оставалась все равно хорошая, даже слишком.
              – Это залпы на площади, кого-то они хоронят, – Ольга , как всегда, четко обозначила событие, место, действие.
              – Душевно как, – порадовался Владимир.
              – Они там сделали кладбище? – удивилась Алевтина.
              – Так кого? – в чате появился Юрий.
              – Вчорашнього упиря, видать, – предположил Сашко.
              – А кто вчера у них погиб? – спросил Юрий.
              – Террорист, который убил наших десантников, – ответила Алевтина.
              – Да вообще-то не факт, – вмешался Александр, – говорят, вчера в исполком скорая приезжала на передоз. Может с этим связано. 
              – Чтоб они там все перекололись и передохли, Господи, – помолилась Алевтина.  – Кто он, еще один реконструктор с России, приехал к нам в войнушку играться?
              - Та нi, він с Макіївкi,  в салоні тату майстром в минулому житті працював, вбили наші, ще вчора інфа була. Є такі сайти, на яких ведуть облік мертвих і живих бойовиків, - сообщил Сашко.
              – "Убили наши" – это кто ? – спросил Владимир.
              – Сили АТО, військові. Але якщо чесно, не знаю я, хто його вбив. Ополченці говорили, що військові, а там хто його знає. Могли і свої, нанюхалися чого, їм і поблазнілось, стали палити в усі сторони, – ответил Сашко.
              – “Просто наши” – это настолько расплывчато сейчас..., не то, что в детстве, "наши и немцы", – написал Владимир. – Как это не парадоксально и ужасно, но большинство погибших с обеих сторон, это всё "наши". Боже, как это страшно. Ведь с этим нам придётся жить всю жизнь.
              – Ребята, я не знаю, кого вы тут хороните, но вот только что, буквально пять минут назад,  какие-то козлы с  автоматами вошли в городской паспортный стол и приказали всем выйти, – в чат вернулся Дмитрий. – Я туда забег за загранпаспортом, никак не могу получить. ...и чего я туда пошел, ясно же было, что не дадут, они украинские бланки все попрятали, или сожгли со страху, а эта фейковая республика... какие у них паспорта... да с ними и в тюрьму не примут...
              – Господи, хотела пойти сегодня... пойду в пятницу.... а сейчас выпью успокоительное.... когда это все закончится? – Алевтина писала, пропуская гласные, – уже и Путлер отказался от них. Что им еще надо? пусть валят в рашу! домой! 
              – Глаз левый дергается постоянно...никто не знает, это лечится? – спросила  Ольга.
              – Девочки, держите себя в руках, не раскисайте. Лучше фотки посмотрим давайте, бог с ним, с паспортным столом..., я  нашел фото этого, кого хоронят. Подтверждают, что он из Макеевки, сейчас закачаю. Вот смотрите,           – Дмитрий вывесил в чат фотографию молодого крепкого мужчины, с простым грубоватым  лицом,   в майке без рукавов, на шее косынка широким углом вперед, чтобы лицо закрывать, на поясе, на ремне,  пистолет и граната, зеленые камуфляжные штаны заправлены в черные кожаные сапоги со множеством ремешков и блестящих бляшек. Он стоял, широко расставив ноги и строго смотрел в объектив; за ним на длинном комоде был выставлен ряд разнообразных икон и черно-красный с золотым орлом  флаг республики.
              На некоторое время в чате наступила пауза, все рассматривали фотографию.
              - Весь в наколках, - оборвала паузу  Ольга.
              - Мне это кажется, у него синячки в локтевых сгибах? – спросила  Алевтина. 
              - Наколки, это у него профессиональное, само-реклама лучших образцов, чтобы гопота  заказывалa, кому надо. А синячки, не знаю, может, тоже наколки какие... звали его Сережа, молодой был совсем, - отстучал Юрий.
              – Никогда еще так остро не хотелось в своей вышиванке с украинским флагом пойти на площадь. Но умом понимаю, что это глупая смерть, – написала Алевтина
              – Слава Богу, что мозги ещё остались, – порадовалась Ольга. – Лучше уж завернуться в вышиванку, накрыться флагом и ползти в сторону близлежащего кладбища. А где они своих хоронят?
              – Та на кладовищі, уздовж забору нарили екскаватором могил в ряд і ховают, ставлять хрест в головах, все як положено, – отбил Сашко.
              – А чеченам они куда крест ставят?
              – Туда же, куда и осетинам, хотя нет, эти вроде христиане, – пустил смайлики Юрий, – а кроме шуток, этих в Ростов увозят, их семьи хоронят. Это у нас никто никому не нужен, а у них семья святое дело. Как наберут Камаз, так и и в Ростов. Ладно, давайте на ночь определяться, вроде тихая будет ночь...

                                  * * *
 
 
               – Хорошee  дело личка, спасибо тому кто придумал, а то в этом чате все на виду. Знаешь, а у меня есть Сережина татуировка, – приласкалась Алевтина к Юрию.
               – Да ты че, в самом деле? – Юрий ткнулся носом в пахучую впадину между алькиными грудями, завозился там, защекотал усами, – ну покажи, где? Здесь? Не здесь? А где, здесь?
               – Отстань, Юрик, подожди, налью, помянем, – Алевтина отпихнула милого дружка, застегнула халат на груди. – Счас, помянем, и покажу. Он талантливый был, Сережа, особенно пока на иглу не сел. Да чего теперь, откололся во всех смыслах.
               Она достала из книжного шкафа бутылку водки и разлила по чашкам, положила кружок колбасы на хлеб и подала Юре:
               – Царство небесное Сереже.
Они выпили, заели бутербродиками, помолчали.
               –  Ладно, иди сюда, – Юрий притянул Альку к себе, – жара такая нечеловеческая, а мы водку пьем, черт те кого поминаем.
               – Если бы не война, мы бы завтра утром у него в салоне сидели, каталог рассматривали, – тишина, поцелуи, мягкое пихание.
               – Если бы не война... три месяца назад никто и не думал воевать... никому и в ум не могло войти... а сегодня у нас на работе обсуждали, где надо ховаться во время артобстрела. Баба Капа говорит, она в тамбуре сидит, у нее двери стальные, a Ленка в подвале отсиживается. Никто смерти не боится, если сразу... а вот если руки-ноги оторвет, это да, этого все боятся. Господи, как жарко, ты мокрый, я мокрая... с тебя еще и капает...  ахххххааа.... 
Некоторое время они молчали, слышно было только ритмичное мокрое чавканье и вздохи.
               – ... а вода есть? Душ бы сейчас, холодный...
Алевтина прошлепала в ванную, открыла кран, послышалось слабое журчание воды. Юрий позвал с кровати:
               – ... так есть вода? Есть? О'кей, я иду!
               Они помыли друг друга, окатывая пригоршнями воды, оскальзывая и протирая ладонями каждую складку, каждый изгиб и особенно впадины, кое-как вытерлись одним полотенцем и  вернулись в комнату.
               – О, простыни мокрые, надо их поменять, – Алевтина стянула с постели простыни, бросила в угол. – Как ты думаешь, это надолго?
               – Наверное, завтра уже не будет, если стирать, то прямо сейчас. Давай я в ванну их брошу и воды наберу.
               – Да нет, я о войне. Когда же она кончится? Так я устала, так устала... нет сил, ни вставать, ни идти на работу, ни звонить родителям каждое утро, узнавать, живы ли... встать бы утром, а все хорошо, все разошлись по домам и никто не стреляет.  Кому это надо?
         – Мне это надо, мне это надо... – он целовал дорожкой левую ключицу, переходил на плечо , она смеялась тихонько, горлом.
       – Боже, какая ночь... как тихо, не бомбят... прозрачно небо, звезды блещут... подожди, я достану из шкафа простыни. Нет, не спрашивай меня о завтра, может ... нет никакого завтра...  спроси меня о послезавтра, о послезавтра...
               – ...так где эта знаменитая татуировка, что то я ее не нахожу...
               – Ищи, мой дорогой, ищи лучше, Юрочка ... скоро рассвет.
 
 
 
 
 


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.