Лунный загар

Фонари на мосту не горели. Было темно, но показалась луна.  Розовато-желтый шар протиснулся сквозь  тучи у горизонта и тут же расстелил по озеру лунную дорожку. В седом, будто смазанном синим салом воздухе, показались перила моста,  вмиг подкрашенные в светло-синий;  влажные от росы крыши домов, деревья, и на  разбитом асфальте отчетливо замелькали красные туфли.  Казалось, девушку преследовала длинная тень от луны. Потом они внезапно остановились: луна и девушка. Девушка с удивлением принялась рассматривать свою обувь. Алый цвет парусов капитана Грея   в миг приобрел  налет перламутра, будто  не в прошлую субботу, на рынке были куплены эти туфли из кожзама, а обуты на ней  настоящие гуччи.  Кажется, девушка  не узнавала и своих рук:  темные прожилки, волоски топорщились от ветра, а родинки стали  созвездием на бледно-синей коже.

А когда было загорать? – экзамены. Интересно, можно ли загорать при луне? И какого цвета загар? Ветер донес звук школьной дискотеки. Не сама песня плыла по воде, а лишь басы - бум, бум, бум, выпускной. Гремела музыка, жарко и душно в спортзале и, несмотря на обилие парфюма, нет-нет, да пахнет, как на физ-ре, потом. Ребята такие деловые, в белых рубашках.   Галстуки уже болтаются кое-как:  у кого расстегнут воротник, у кого  на бок съехал, а Сашка Макаров,  нарочно закинул свой бордовый за спину, как шарф, и девки ржали, что это его длинный язык. Все прикалывались с  этими красными лентами. Мы тоже не слабо накачались шампусика,  на полу женского туалета  уже появилась блевотина.  Некоторые, особо угарные,  отжигали во всю в танцполе: дрыгали ногами, размахивали подолами, что-то орали про школу и хлопали в ладоши над головами. Вообще-то все было офигенно.
Вот только Вася Солнцев...
Я загадала в самом начале, если он сядет где-нибудь  рядом за столом, сдвинутом как на свадьбу в школьной столовке – все будет хорошо.  Да, постарался для нас родительский комитет,  было прикольно: шары, цветы, афиши с поздравлениями, всякие там пожелания, в середине мигала   надпись из электрогирлянд : “В добрый путь, выпускник 201..” А на столах шампанское и закуска – все не по-децки. Только Вася забился с пацанами в самый темный угол и там, девки заметили, они втихаря разливали водку.
Когда дискач начался, я его все высматривала. Я так надеялась, что вот-вот он появится, и я, наконец, подойду и признаюсь, что люблю его с 9 класса. Так я решила - на выпускном.  Он меня обнимет, поцелует нежно - нежно и мы пойдем за руку... Белые рубахи парней ярко светились, так что всех их можно было разглядеть в зале. Васи не было.  Кругом все мигало, переливалось, гремело, визжало. Я ждала.
А потом, когда с девками пошли покурить на крыльцо школы – а чё, пусть видят, мы взрослые, я случайно увидела Васю. Он еле стоял на  ногах и лизался с этой малолетней курвой из “10 б”. Одной рукой, в которой была сигарета, обнимал ее за плечи, почти висел на ней, а другой мял ее толстую жопу. В глазах потемнело, лишь шепот лучшей подруги привел в себя: “Да пошли ты его, Настюх, говна, подцепи лучше другого.” Кажется, я еще что-то говорила и даже старалась поржать, но все вдруг стало скучным. Как-то вмиг потемнело. Музыка, что веселила минуту назад, показалась дурацкой, шутки тупыми и все потеряло смысл. Сказав подругам,  что мне надо  освежиться,  я бросилась бегом с крыльца. Подальше от светящихся окон, чтоб  не видели  слезы.   Чуть не налетела на  машину учителя ОБЖ, он только в прошлом году закончил пед. А рядом и сам Сергач, как его звали. Он зажал Светку из параллельного,  и заталкивал ее  в машину, что-то шептал, та смеялась и повторяла: “ну вы даете, ну вы даете”.
“Ну и пусть ebutsya” - подумала я и не остановилась.


Жизнь, совсем недавно обещавшая вечное счастье, песни до утра и любовь до гроба,  в один момент стала темной и мрачной, как эта глухая дорога. А на мосту засветила луна. Стало светло и таинственно. Даже выбоина на асфальте, что появилась, когда растаял снег, превратилась в какой-то  магический портал, потому что ствол молодой березы, всунутый в ее дырку, чтоб никто не въехал, напоминал  теперь  Жезл судьбы из Мстителей.  Девушка остановилась и посмотрела вниз. Вода, еще холодная в начале лета, показалась вдруг такой манящей и спокойной: легкая рябь от ветра появлялась иногда на ее глади, да редкие всплески рыб нарушали поверхность.  В перерывах между басами послышался смех.  Он приближался. Надо же, еще кто-то сбежал? Не желая никого видеть, она спустилась на берег. Здесь было тепло и тихо. Пахнуло речной сыростью. Ветер почти не дул. Что-то шептали деревья.  Лунная дорожка, похожая на ту, красную, в актовом  зале,  по которой она шла получать аттестат,  доходила почти до берега,  но  к ногам доплывали лишь оторванные ее  лоскутки, норовя помыть туфли, которые наконец-то перестали жать – намокли.  Прибрежный песок стал  дырявым от каблуков. Смех приближался. На дороге, где прибрежные дома и заборы уходили в  темноту, появились три белых фигуры.

“Кто это? Вроде не наши, по крайней мере не из нашей школы. Точно, я  их вижу первый раз. А какие же на них платья!!! Не выпускные, а прям подвенечные, ё-мое, складки, оборки, ленты... Что это за ткань так светится при луне?! – чистое серебро. Может люминесцентные нити?  А кружево тонкое, как из лунного света, я в жизни не видела такого. Красавицы, кожа ровная у всех троих, нежная, лишь  отдает синевой, а волосы вьются по ветру. Где им сделали такую укладку?  Уж точно, не в нашей парикмахерской. Одна вдруг споткнулась о корягу и платье задралось, а там лосины, блестящие, как рыбья чешуя. Подбежали ко мне, смеются и толкают в воду.
Мы поплыли. То есть нет, я не плыла. Я лежала на спине и платье мое, белое в горошек, пузырилось на поверхности воды. Лак на голове размок, волосы растрепались и вечерний макияж, над которым  я так корпела, смылся к черту. Ну и пусть. Пусть. Зато я лежала на воде,  мне было  хорошо и мы двигались к  середине реки.  Девушки держали меня за руки и за ноги, поддерживали спину. Они перестали смеяться, и музыку не было слышно,  тишину лишь нарушали всплески их сильных рук. Вода струилась от легких движений. Мы миновали сваи моста,  поплыли по руслу (слева у нас озеро, а справа русло речное); обогнули мыс, где живет Филимониха, там окна горят, видно телик смотрят, вон тарелка на крыше. Потом оказалась в тихой широкой заводи, на ее берег ходили раньше каждое лето жечь костер. В прошлом году туда даже Вася заходил. Два раза.
В какой то момент стало страшно: а вдруг защекочут? Я с детства до смерти боюсь щекотки. Но девушки, похоже, и не думали щекотаться. И страх прошел. Я любовалась их тонкой кожей,  на которой играл лунный свет. Перламутровая кожа. И ногти, как жемчужины, светились в воде.  Меня плавно покачивало на легких волнах. Луна на ясном небе светила прямо в лицо, я даже жмурилась от яркого блеска. Нет, точно загорю и сразу в книгу рекордов - “девушка с лунным загаром”. Мы плыли по лунной дороге. Вот, кажется, середина реки. Внезапно я увидела,  что и моя кожа стала так же мерцать при луне. Я посмотрела на свои ноги. Красные туфли остались лежать где-то  на дне у берега.  Зато мне так стали нравится свои собственные ноги, колени и бедра,  под мокрым  платьем, когда оно не  пузырилось. Каким же красивым стало мое тело! Такое легкое и стройное, теперь оно тоже светилось в воде.  И ляжки оказались совсем не жирные, зачем я их всю дорогу стеснялась? А ноги, я всегда думала, что они толстые и неуклюжие, смотрелись гибкими и длинными, как у модели. Или как у этих девушек, что везли меня по воде. Цвет кожи их от загара стал таким серебристо - серым, как у рыб. Я уже не узнавала мест вокруг. Только вода, луна и небо. Да редкие звезды, как горстка монет, рассыпались по небосклону.

 
Мы подплыли к незнакомому берегу, высокому и обрывистому. Ступили на тонкую песчаную полоску. Дальше шел крутой подъем.  На горе стояла одинокая сосна.  Такая старая, большая и раскидистая, казалось занимала пол-неба. Крону ее освещал тот же лунный поток, а в просвете  между ветвями, ровно посредине, сияла одна, самая яркая звездочка. Мощные корни сосны выходили наружу. Кажется там кто то был.  Я услышала голос. Вроде  стихи,   ветер доносил их обрывки:

                   фу   ---        ко
                                                 дух...
                          бунт ,,,
                                   владыка
                          ....
                 ...
                 .        .          .         тать
                                        химымра
                                  деад      ...     гто         
                                             
Мы молча карабкались вверх. Влажные от росы камни зарастали травой, кое-где можно различить цветы, местами был песок, чистейший.  Стихи стали различаться яснее. Через какое-то время мы оказались на вершине. У сосны стоял мужчина. Он, казалось, не видел ничего, поглощенный в свою поэзию:

                       #ЛAZDFGH;¶;;–¶;;;;†;††кал Ваня
                      
                                   О мироформ горе...
                           
                                           OMG

Белое покрывало его развивалось, волнистые волосы сияли и такая невыразимая тоска отражалась на  лице. Лунный загар покрывал тонкий нос, щеки, бледные скулы и шевелились губы, прекраснейшего изгиба. Он декламировал, глядя в даль:

, итбд,бд,, оОооьь. ,
ндж, .о - эээээ эл жд,, д « , ,джо/
Эдд и,ю , ээюэээээ
Эээээобо , одж
, бд, бюро, ,
, доободжоэл о

э , о ,
.
- бд
О
Эээээ « эдо дл ю ю , , , ,
Эдд, орхэдд, х ,, эл,?

Одэдоэээх

Ночь подходила к концу. Светало. От луны оставалась лишь тусклая пуговица, на которую пристегнули  небо к земле. Одна Венера упрямо подмигивала у горизонта. Крона старой сосны стала обретать свой натуральный цвет. А ее столетняя кора посветлела так, что можно было различить продолговатое дупло на том месте, где ствол раздваивался – будто две длинных ноги были вечно задраны в верх.  Стихи стали сливаться с пением птиц. Их заключительные строки были  полны  совершенства:

“Земля - это шар”.


Рецензии