Ружин

     Ледяной северо-восточный ветер радовал силой. Но отсутствие волн, тем более «барашков», на тяжелой пред;декабрьской воде заставляло вдвое сосредоточиться.
     Если процесс сбора паруса прошел в штатном режиме, то вынос доски на воду также привычно несколько напряг. Мокрая глина на крутом склоне настораживала не обычной летней скользкостью, а уже почти зимним липким холодом. Не хотелось вляпаться в этот промозглый пластилин и сразу застыть. Тем более, не хотелось отмываться, стоя по колено в воде лишние пару минут. И уж совсем не грело желание совать при этом руки в стылую воду.
     Разумеется, это не остановило бы Серфера, но заставило бы громко выматериться …
     Хотя …, может это и к лучшему. Нет лучшего средства согреться, чем поорать во все горло на воде или на пустом берегу под серым монотонным небом, сливающимся с такой же равнодушной водяной поверхностью.
     Сразу становится теплее. Перестаешь чувствовать кожу и руки-ноги начинают работать на автомате даже тогда, когда сил перед этим, казалось, совсем не осталось. То есть, - совершенно.
     Моросящие тучи начали сыпаться водной пылью как раз вовремя - парус уже собран, а гидрик только-только, но успел застегнуть. Так, что - на-кося, выкуси, теперь не пробьешь. А вода сверху - вода снизу - какая разница? Лишь бы уши и нос не захлестнуло. Пусть стекает.
     Доска уже была на воде. Осталось пристегнуть парус. На таком берегу это лучше делать на месте, а не тащить традиционно всю готовую конструкцию в море, как это делают горячие ребятки на южных песчаных пляжах. Грело еще воспоминание о пацанах северной Шотландии, где такая стужа круглый год и дикие волны шибают в острые каменные глыбы, а не в покрытую травой глину.
     Почти гладкая вода быстро позволила сцепить в замок шарнир доски и удлинитель мачты и почти не намочить перчатки, так что руки оставались пока почти сухими и теплыми.
     Подперев колышущийся на поверхности парус ногами, чтоб не терся о дно и не прибивался к берегу, Серфер выпрямился и еще раз внимательно посмотрел на воду, прикидывая оптимальное направление старта.
     В это время на идущей вдоль берега тропинке появился толстячок с собачкой на длинном поводке.
     «Принесло же в такую погоду», - удивился Серфер, - «И простыть не боится. Вот только бы не тормозил. Зрителей еще не хватало».
     Зрителей он не жаловал. Хорошего от них ничего, а хлопоты быть могут. Не только отвлекавшие дурацкие вопросы, но само присутствие наблюдателей, заинтересованных почему-то, прежде всего, в твоем падении, всегда напрягало. Что ими двигало - зависть или отмеченное еще В.И. Лениным стремление простого мозга к примитивному цирковому или синематографическому гэгу, типа «во, смотри, упал, хахаха!» вдаваться совершенно не хотелось.
     Хотелось ветра … !
     Но толстячок, не вняв его телепатическим мольбам, явно заинтересованно остановился. Даже промокшая насквозь шавка, несмотря на все свои скулящие усилия, не могла утащить его к видневшимся за деревьями теплым, уютным домам с горячим чаем и булочками с малиновым вареньем.
     - Привет, - раздался голос с берега, остановив готового вскочить на доску Серфера. Не желая выглядеть совсем уже хамом, он, не поднимая лица, кивнул головой и снова прицелился перенести вес на доску, но голос не унимался:
     - Помнишь меня? Мы виделись на станции!
     Серфер остановился, поднял голову и чуть внимательнее глянул на берег. В лице кричавшего мелькнуло что-то отдаленно знакомое. Он чуть дернул плечом, - «Может, и видел».
     - Ты еще спрашивал про доску! У меня такая, - «формульная»!
     Серфер вспомнил. Месяца два назад, в конце еще теплого сентября, он стартовал от пляжа серф-станции (там был удобный ветер) и увидел на берегу у одного из тамошних обитателей массивную «формульную» доску, напоминающую качеством, линиями, отделкой и даже цветом натуральную океанскую яхту,
     Он еще тогда восхитился - «Да по такой палубе танцевать можно, как на яхте!», чем вызвал гордость зардевшегося хозяина, которого, кажется, называли - Ружин.
     Крепкий невысокий толстячок «вдавливал» всей своей массой свой огромный десяти-метровый парус, разгоняя при хорошем ветре даже эту огромную, но притапливаемую собственной массивностью и усилиями «капитана» ниже поверхности воды конструкцию, до приличной скорости. Но, также, этим он сверх меры напрягал паруса и гик до критически;аварийных состояний. Как раз вечером того же дня его прибуксировал Влад на весельной лодке после перелома гика у самой мачты.

(прим.автора: «гик» - поручень, крепящийся перпендикулярно мачте и расположенный симметрично по обе стороны вдоль паруса. Предназначен для управления направлением движения серфа и ветровой нагрузкой на парус)

     А до того днем они еще раз пересеклись на сегодняшнем берегу, выйдя сделать вдох;выдох после приличной глиссады. Ружин вернулся на воду чуть раньше и его огромная доска, в сравнении с плещущейся у берега потертой доской Серфера, явно неприятно поразила Ружина своим непристижным гигантизмом. По виду, она казалась, как минимум, вдвое больше и в этот раз хозяина это не порадовало. Да и Серфер как;то покачал головой, то ли улыбаясь, то ли посмеиваясь.
     Ружин не знал, что ему (Серферу) вообще по-барабану все эти понты по поводу престижа. Цвет, блеск, наклейки, рассуждения клубные, обильно сдобренные терминологией и чаем. Парус должен быть рабочим. Скоростным, тяговитым и без «флаттера» (вибрации кромки). А что до года, цвета и даже количества дырок и заплаток … То же и с доской. Но, ведь, не у каждого, кто на доске, мозги набекрень.
     А головой Серфер качал, представляя каково это разгонять такое сооружение с огромным, наверное, лобовым сопротивлением. Это ж, сколько сил надо вложить! Гидродинамика.
     Зато каждому серферу, даже не зараженному бациллой зависти, всегда мечтается гонять под самым большим парусом, но, при этом, на самой маленькой доске. В этом есть определенный шик, доступный только посвященным. И неважно - с парусом твоя доска или без, водная она или снежная или даже асфальтовая, как скейт. Каждый бордер знает - уметь легко вертеться на почти «игрушечной» доске, - это высший пилотаж! Да и что такое, к примеру, BMX, как не промышленно модернизированный «игрушечный» велосипед гарлемских переростков-оторвышей?
     Поэтому, увидев как через пару дней знакомый 10-й парус Ружина, лихо, практически на месте, развернулся у берега на новой, значительно меньшей голубоватой доске, Серфер широко улыбнулся, - «Проникся парень!»:
     - Новая доска?!
     - 139-я! - счастливо отозвался Ружин и погнал обратно.
     И вот теперь этот Ружин стоял на откосе и так же приветливо улыбался под холодной моросью, мгновенно застывавшей на ветру ледяной коркой:
     - Холодно?!
     - А-а, - махнул рукой Серфер, но уже добродушно, и оттолкнулся от берега ...


Рецензии