XVIII. Мужской экзамен
На юбилейный день рождения Ильи, погодки Женьки, собралась вся наша клика.
Именинник — парень крепкого телосложения, высокий, статный, перспективный борец вольного стиля, чемпион города, член сборной Казахстана — принимал поздравления. Его достижения говорили сами за себя.
Он учился и жил в интернате для спортивно одарённых, а на семейные и личные праздники, а также в каникулы приезжал домой.
Поговорив с каждым поздравляющим, приняв наилучшие пожелания и подарки, Илья дал старт торжеству. Слушали магнитофон, говорили об учёбе, но было скучно, и гости словно были скованы невидимыми путами. Виной тому, как мне казалось, были наши довольно сложные, натянутые отношения.
Женя, Кристина и я — мы перестали понимать друг друга.
Пробовали, как раньше, по очереди рассказывать анекдоты и смешные истории, но и эта попытка не возымела успеха. Размышляя, я подумал: мы стали взрослее и на жизнь смотрим теперь другими глазами.
Наконец Женя взял гитару, и его исполнение слушали так, словно находились на ответственном концерте маэстро и боялись потревожить «мировую звезду».
Илья пригласил всех за стол. Выпили немного вина, а Кристина сделала лишь два символических глотка — «за именинника и успешного атлета» — и отодвинула фужер.
Женя попытался услужливо долить, но девушка, прикрыв бокал ладошкой, категорично сказала:
— Нет.
— Почему?
— Вырастешь, женишься — и всё поймёшь…
Пауза затянулась.
Женя — весельчак по натуре — старался развеселить и расшевелить приглашённых, но все попытки оказались тщетными. Между нами стоял невидимый барьер, и он мешал общению.
Друг отложил гитару и убежал на кухню.
— Мне тебе нужно кое-что показать, — поманив загадочно пальцем, Женька позвал меня.
На кухню вошёл и Илья.
— Мужской экзамен сдавал? — спросил он.
— Не понял, — растерянно ответил я. — Это что ещё за испытание?
— Смотри, это лёгкое вино поднимает настроение, — Женя показал на трёхлитровую банку. — Привезли с Кавказа. Я знаю, ты имеешь влияние на часть нашего общества, и если мы расшевелим тебя, то весело будет всем…
— Я никогда не пил таких напитков и этот тоже не стану.
— Какой же ты мужчина, если…
Эта фраза словно обухом треснула по голове.
«Если не мужчина — значит, пацан», — мгновенно сложился в голове логический штамп.
Женя налил в гранёный стакан прозрачную, как родниковая вода, жидкость и проглотил её. Вторая порция оказалась в руках Ильи, и он тоже с достоинством справился с ней.
Я смотрел на них и чувствовал стыд: они — герои, уже взрослые, а я — малолетний мальчишка.
На весах жизни стояло моё униженное самолюбие.
Уговорили. Загнали в безвыходное положение.
Мне налили полстакана и проинструктировали, как обращаться с кавказскими национальными напитками: нужно выдохнуть воздух и, не вдыхая, залпом выпить содержимое.
Я поступил так, как меня научили.
Питьё, опускаясь по трахее вниз, зажигало ярким пламенем каждый миллиметр моего организма. Дыхание перехватило. От кончика языка до самой последней точки внутренностей не осталось живого места — всё горело пламенем.
Я глотал воздух, как рыба, выброшенная на берег. Глаза готовы были выпрыгнуть из орбит.
Мне дали воды. Стало ещё хуже.
Мне стало так дурно, что я не мог ни дышать, ни говорить. Из глаз и из ноздрей побежали слёзы и вода. С трудом добежал до туалета — меня начало выворачивать.
Выпачкал не только унитаз, но и пол.
Мне было противно от того, что я не выдержал эту проклятую проверку зрелости.
Меня выворачивало наизнанку, словно я попался на крючок неудачливого рыбака, и он вытаскивает из меня желудок.
Пошла желчь.
Наступило обезвоживание, а рвотные рефлексы всё продолжались.
Кулак несколько раз прошёлся по собственной «бестолковке», но до истины достучаться не смог: я оказался простофилей и попался на элементарную провокацию.
Выходить в таком состоянии к мальчишкам — особенно к Кристине — не хотелось.
Меня всё ещё полоскало.
Я кое-как вытер бумагой санузел. От меня разило отвратительно. Привёл себя в порядок и покинул неприятное заточение.
В комнате остались только братья — Евгений и Илья. Остальные разошлись.
За какой-то час жизни я своим глупым поступком разрушил то, что так долго и упорно строил.
Я поплёлся домой.
Впервые в жизни мне было так скверно от того, что я «надрался» до поросячьего состояния, попробовав чачи.
Я проклинал себя за слабый характер, за свою наивность.
«Какой я, к чёрту, мужчина? Малолетний ребёнок. Меня развели, как новорождённого… Как оценит Кристина этот поступок? Как я мог позволить себе такое?»
Я гулял по улице так долго, пока остатки алкогольного дурмана не выветрились.
Голова раскалывалась на миллион частей.
Ночь тоже не спасла и не подарила ни сил, ни ясности разума.
В школу я не пошёл.
Домашние задания, которые хотел приготовить после визита к имениннику, так и не выполнил.
Рисковать неудовлетворительной отметкой в конце учебного года было нельзя.
Голова отказывалась соображать…
(Продолжение: http://www.proza.ru/2014/04/18/1613)