Запомни меня рыжей

Пролог

- Хочу, чтобы ты забрал меня к себе.
- Что значит – к себе?
- Домой. К себе домой.
- О чем ты, воробей? О чем? Ты же сама знаешь, что это…невозможно. Никак.
- Нет такого слова – никак. И невозможно - тоже нет.
Она сидит на диване, сложив ноги по-турецки, мнет и перебирает свои пряди. На ней лишь короткая, полупрозрачная сорочка и массивный, весь в патине, серебряный браслет. А в рыжих волосах запутался солнечный луч.
В комнате столько солнца, что хочется снять не только одежду - даже кожу.
Я прижимаю к щеке высокий ледяной стакан с минералкой и смотрю ей в глаза. Долго.
- Ты совершенно права. Совершенно. Именно поэтому ты со мной всегда. Нет, не так. Мы вместе – всегда. Всегда и навсегда.
- Мы так договорились, да…
- Что значит, договорились? Разве ты чувствуешь по-другому?
- Я чувствую холод, когда просыпаюсь одна. И тоже – всегда. Или почти всегда – какая разница? Забери меня к себе, ну? Иначе…
- Иначе – что? Что - иначе, Катя?
- Иначе, я приду к тебе сама. Вот возьму и приду. И останусь.
- А куда придешь-то?
- А вот дверь откроешь и увидишь…
- Ты мой воробушек. Маленький и до одурения рыжий. Дверь, она ведь давно открыта, распахнута она, понимаешь? Настежь. И ты уже бог знает сколько времени внутри. У меня внутри, во мне. Скажи, ну куда уж ближе? Ближе – невозможно. На самом деле. Никак…
Она вскидывает лицо мне навстречу и прямо в глаза -  солнце.

Тома, Тамара, царица Тамара – это моя жена. Ухоженная, по возрасту чуть пышная, в общем – красавица. Царицей она звалась еще до меня, то есть всегда. Потому, что я у нее был первый, а в двадцать она уже родила Славку. То есть – до, было у нее только детство и еще чуть-чуть.
А теперь вот – Катька.
Никакая не царица, просто – птенец, птаха. Даже не птаха - пташонок. Залетел случайно в открытую форточку, головкой своей любопытной покрутил, и сразу так прямо и уселся на протянутую ладонь – зернышки клевать. С таким безоглядным доверием, что выбора-то и нет. Хочешь, не хочешь, а – твой.
Да, все ужасно обычно и точно, как полагается в таких случаях. И знакомы мы всего ничего, меньше года. И умру я раньше.
Ну и что?


1

- Том, где мой синий галстук? Тот самый, любимый, а?
- А где он может быть? Там же, где всегда. Все знают, что твои галстуки – табу.
- Не только галстуки.
- Угу. Вот и ищи, там они - и галстуки и не только. Посмотри получше.
- Ага, точно. Нашел. А ты что такая…нервная? В чем дело?
- Вот в этом дело, - она входит в комнату и я вижу ее отражение в зеркале. Бордовое платье, драпированное складками сидит идеально, в меру подчеркивая и в меру скрывая – одеваться Тома умеет. На шее тонкое гранатовое ожерелье под цвет платья и такие же сережки, прекрасный цвет лица – цветущая женщина в самой силе.
Я оглядываюсь.
- Вот в этом. – Она вздыхает о проводит руками по бокам. – Видишь? Платье сидит ужасно, прямо хоть не ходи никуда. Поправилась на целый килограмм.
- Милая моя, - я снова отворачиваюсь и начинаю завязывать галстук. – Ты ведь совершенно точно сама знаешь, что красива, более того, ты чертовски красива. Более того, ты еще и чертовски притягательна. И в твоем случае, это просто лишний килограмм красоты, вот и все.
Она улыбается, но лишь на секунду.
- Я твои комплименты наизусть знаю. Только время все равно не остановишь.
- А вот сейчас проверим…
Я поворачиваюсь к ней и прижимаю к себе. Крепко. Шепчу в самое ухо:
- А теперь?
Она чуть-чуть, едва заметно обвисает в моих руках.
И...

…Славка пришел как раз. Мы только-только успели - Тома поправить макияж, а я снова завязать галстук.
- Ну, вы как, готовы? Марик просил не опаздывать слишком. Первыми приезжать, разумеется, ни к чему, но и к шапочному разбору – тоже. Иначе, кроме грязных тарелок и пустых бокалов там ничего и никого уже не останется. Вы сами знаете. Большинство на вернисажи только затем и ходит – выпить на халяву и при случае попасть в светскую хронику. А твое появление там ему очень важно, надо, чтобы тебя там увидели...
- Да? А мама вот куксится. Так, может, не поедем? Том, ты как? Все еще или уже получше?
И вдруг, понимаю, что время, на самом деле, не остановишь. Оно движется и гораздо быстрее, чем раньше. Неумолимо.
- Ладно, поехали, что ли…

Не заметить ее было невозможно – ее рыжие волосы притягивали взгляд, хочешь-не хочешь. Она сновала между гостями, перебрасывалась несколькими словами то с одним, то с другим, улыбалась, оставляла визитку – то есть, вела себя именно так, как и принято на такого рода мероприятиях – быстро, легко и ни о чем. Тусовка.
...когда я, наконец, оторвался от одного из полотен. Девушка с яблоком в руке. Собственно, из-за нее-то и был весь этот сыр-бор, из-за этой самой картины – из-за «Ню». Остальное было только фоном, а – она...Вокруг нее вообще было много разговоров. В общем, я не пожалел, что приехал. Мы не пожалели. К тому же, Славка оказался знаком с автором и тот – просил...
Так вот, я только-только отвел взгляд от картины, а она – рыженькая, уже стояла рядом. На груди камера, не слишком продвинутая, так себе, средненькая.
- Здравствуйте. – Она перевела взгляд с меня на Тому, потом снова на меня. – Меня зовут Катя, я профессиональный фотограф. Я тут немного пощелкала, то, что происходит, лица, в том числе и вас. Надеюсь, вы не против? Фото совершенно бесплатно. У меня недалеко студия, вот тут адрес на визитке, телефон, мейл, в общем, все. Буду рада выслать вам фото или, если захотите посмотреть мои работы. Портреты, арт. Там написано…
- Скажите, Катя, она вам нравится? – спросил я, засовывая в карман визитку.
- Кто? – она снова посмотрела на Тамару.
- Нет, не моя жена. Она нравится мне и этого предостаточно. Я - о картине. Нравится?
Она смутилась.
- Простите пожалуйста, я не хотела вас...Я не поняла...
- Я понял, что не поняли. Так – нравится?
- Да...Композиция, освещение, цвет...
- Катя, вы знаете, кто я такой?
- Да. Вы владелец...- она произнесла название моего журнала.
- И подошли не совсем случайно, правда?
- Ну...да. -  она покраснела.
- Тогда ответьте на мой вопрос или мы так и не увидим, что вы тут нащелкали.
- Она...У нее свет особый...Везде, даже в тени...и она любит того, на кого смотрит. Очень. Вот...- она взглянула на меня.
Так это началось…

Женщины у меня были всегда, чего уж там. Не то, чтобы каждый день другая, но…в общем – были. Разные. Правда, потом, когда я с ними или они со мной, в общем, мы с ними расставались, задним числом я обнаруживал в каждой из них что-то от Тамары – моей жены. И это вызывало у меня нечто вроде снисходительного умиления и, если хотите, некоего налета псевдоверности. Изменяю, да, но ведь – как похожа…
Катя…Не знаю, почему и как я ее учуял. Не дал просто пройти мимо, заговорил. Не выбросил визитку Необъяснимо и все тут. Мало ли таких - с камерой наперевес, с папкой эскизов или фотографий подмышкой – пруд пруди. Промелькнут - не различишь, не запомнишь. Нет, я вовсе не спешил ей звонить, да и не думал о ней, то есть она присутствовала в моих мыслях, но, как бы, фоном – да, надо, надо, вот завтра-послезавтра, через неделю…

- Слушай, а помнишь ту рыженькую, ну когда мы «Ню» ездили смотреть? Щелкунчика? Она еще фото обещала. Помнишь?
- Да. А почему вдруг - щелкунчик? 
- Так она же нас – щелкала. Сама сказала. Впрочем, неважно. Ты бы позвонил, а? Может, на самом деле прилично вышло…

Вышло-то, как раз, неприлично. То есть – просто здорово вышло. Умопомрачительно.
Я позвонил, она прислала фотографии, и они, как ни странно, оказались вполне на уровне – это я оценил сразу. Увидеть и передать - это она умела. Дальше, как обычно и почти само собой – я пригласил ее к себе в офис и попросил захватить портфолио, а затем тут же предложил – нет, конечно, не в штат, но вполне серьезную работу. И все-таки, все-таки, было что-то еще. Может, какой-то аромат того вечера у «Ню»? Или нечто на генном уровне? Веснушки? Черт его знает.
Но – так неприлично хотеть женщину…
И так – сразу…


2

Я овладел ею легко и быстро, уже через пару дней. Овладел почти насильно – она просто не могла мне сопротивляться, она боялась…за меня.
- Ты был тогда совсем бешеный. Когда ты на меня смотрел, мне тут же хотелось раздеться. Не потому, что этого хотела я, ну, то есть, может и хотела, но сама еще не понимала. А вот – ты… От тебя просто било током. Ты был, как цунами. Как можно сказать «нет» – цунами?
- И что? С тех пор что-нибудь изменилось?
- Да нет. Разве что…
- Ну? Говори.
- Раньше только ты был бешеный, ты один. Сейчас – мы оба. И чем дальше, тем…
Честно говоря, я и не помню почти ничего, и потому, что сам был, как в угаре, и потому, что был уверен – скорее всего, первый раз станет и последним. Скорее всего. Она же мне в дочери годится. Вот Славке – в самый раз…
А ночью я проснулся и – единственное, о чем мог думать – ее глаза, и что я в них увидел, почувствовал. То, чего она не сказала.
- Можешь делать со мной, что хочешь. И не спрашивать. Всегда…
Власть – сладкая забава…

Я ошибся – тот раз не оказался последним, он так и остался первым.
Мы встречались почти всегда у нее. Маленькая квартира-студия на последнем этаже под самой крышей. Тут она жила, тут она работала, тут жили ее птицы. Пташонок – это ведь было неслучайно. Птицами были увешаны все стены. Летящими, сидящими,  кормящими своих птенцов, купающимися - всякими. Даже улыбающимися. Казалось, дом вот-вот взмахнет крыльями и закурлычет, запоет, защелкает. А моя любимая фотография – «Птица счастья». Воробей трепыхается в луже, встряхнулся, перья торчком, брызги во все стороны и его счастливое лицо.
- Я вот думаю, на какую из своих птиц ты больше всего похожа?
- И на какую?
- Наверное, все-таки, на того самого воробья, только рыжего.
- Воробьи рыжими не бывают.
- Бывают. Только – редко. Исчезающе редко. Вас ужасно мало, понимаешь?
- Ага. А сколько точно, знаешь?
- Ну, я как-то пытался сосчитать. Вышло – только ты одна. Единственная…
- Ты хитрый…
- Иногда. Но до тебя мне все равно далеко. Как до луны.
- До луны – это близко. Но и это неправда.
- Это правда. Ты самая хитрая на свете. Знаешь – почему?
- Почему?
- Ты никогда со мной не споришь и всегда соглашаешься.
- Потому, что ты всегда прав.
Когда слышишь такое от женщины, так хочется верить. А если это женщина, которая вот только что…
Я даже приподнимаюсь на локте и смотрю ей прямо в лицо – сверху.
- Ты это серьезно?
И она закидывает руку за голову, и то же выражение в ее глазах, уже знакомое, но все равно каждый раз – снова и снова – сносит крышу. Губы, чуть дрогнув, раскрываются и я слышу, хотя она вновь не произносит ни слова:
- Делай, что хочешь и не спрашивай. Всегда…

…Мы встречались так, будто не расставались. Не как любовники, не как муж с женой. Может – как птицы? Мы встречались на работе, мы встречались у нее, мы говорили, мы думали друг о друге – все время. Расставаться не хотелось – никогда. Мне было мало ее даже когда она – едва успокоившись – сонно затихала у меня подмышкой. Зато ужасно хотелось что-то для нее сделать. Такое было со мной впервые. Чтобы незнакомый человек так быстро и глубоко вошел в мою жизнь…
- А я не незнакомый человек. Ты не знал моего имени, где я живу и сколько мне лет. Не знал даже, как я выгляжу. Только я все равно была рядом, всегда, всю жизнь.
- Нет, просто у нас с тобой одна душа на двоих. И поэтому, когда мы, наконец встретились, оказалось, что узнать друг друга так легко…
- Ну, вот. Я же говорю, ты всегда прав. Так и было написано, точь в точь.
- Где написано? Не понимаю…
- А я когда-то читала один рассказ. Я уже не помню, как он назывался, потому что давно.
- И что там, в этом рассказе?
- Две любящие души говорят друг с другом перед тем, как снова вернуться в наш мир, чтобы дотронуться друг до друга, испытать прикосновение. И душа-мужчина спрашивает – как ты найдешь меня? Ты не знаешь ни моего имени, ни моего лица.
- И что же ты ответила?
- Это просто, милый. Я почувствую твою боль. Приду и положу руку тебе на грудь.  И не все ли равно - что потом…


3

Лето было – задохнуться. Раскаленный асфальт, пыль, жара.
Тома решила сделать мне подарок – две недели на французской Ривьере.
- Ничего с твоим журналом не случится. За такое время – точно. И вообще, дело не в Ривьере.
- А в чем?
- В нас. Я решила подарить тебе – себя. На две недели. А себе – тебя. У нас, между прочим, как раз годовщина свадьбы. Вот там и отметим – вдвоем. Да и просто отдохнуть тебе надо точно. Даже похудел в последнее время, дома почти не бываешь…
Две недели без…

Мы лежим под горячим французским солнцем, я почти дремлю и привычно думаю о ней, о Кате. Я даже ощущаю ее близость, невероятно, дико реально, словно это она, вот, рядом, на соседнем лежаке – протяни руку, и ее горячая кожа...
- А знаешь, ты был прав.
- В чем?
- Небо на закате действительно – огненно-рыжее. И море тоже. Интересно как. Никогда раньше не замечала...
- Ну, значит две недели прошли не зря. Хотя бы ради этого стоило.
- Вообще-то, стоило не только ради этого. Мы оба это знаем, правда?
Она замолкает, а потом произносит:
- Тебе бы художником быть, а не редактором модного журнала. Ну, да еще не вечер, может, так оно, в конце концов, и будет, кто знает...
- Угу, мне же  восемнадцать только стукнуло, я и забыл совсем. Вся жизнь впереди...
- Что  у тебя впереди, тебе и решать, кому же еще.
- Вот я и говорю - самое время. Баба сорок пять – ягодка опять, а чем мы, мужики, хуже?
- Да причем здесь мужики. Я о тебе, милый мой, только о тебе – одном.
Я поворачиваю голову и смотрю на лежащее рядом сильное, красивое, холеное женское тело, тело моей жены, открывшееся мне за последние дни так, как я никогда и не думал, не представлял, что она – Тома - и на такое...
- Ты ужасно загадочная женщина, Тома, ты знаешь? За это время ты мне столько своих загадок загадала, что еще одной уже не удивишь, да и разгадки твои так пленительны…
- Я знаю. И силу свою женскую знаю тоже. И то, что тебе - не безразлична. И что ты меня по-прежнему хочешь, даже очень. Я хотела убедиться и убедилась – точно. Поэтому – слушай...Завтра мы улетим домой и начнется у нас с тобой совсем другая жизнь. Совсем. Как прежде уже не будет никогда. Я знаю – у тебя кто-то есть. Меня не интересует – кто, это неважно. Да и раньше ты...Не перебивай! Я не спрашиваю, я рассказываю, а ты – слушай. Пока это были просто...шалости, я позволяла тебе...Делала вид...чтобы сохранить семью, ну, ты понимаешь. Но не теперь. То, что теперь – уже не шалость и этого я не могу ни простить, ни забыть, ни позволить. Тебе придется с ней расстаться. Как только мы вернемся. Я знаю, что ты можешь это сделать и сделаешь. Я уверена. Но если – нет...- она глубоко вздохнула, - мне неприятно тебе это говорить, но ведь твой журнал, он принадлежит мне, с самого начала. Ты, наверное, забыл, но это так – увы. Он был и остается подарком моего отца - мне. А ты просто...тот, кого я наняла. Вернее, ты им станешь, если...Повторяю – я уверена в том, какое решение ты примешь. У нас с тобой замечательная семья, взрослый сын, устроенная и безбедная жизнь. Да и по-женски я...В общем, многие тебе бы позавидовали, правда? Ты мне ничего не отвечай сейчас и вообще не отвечай. Не надо ничего говорить и ничего обещать. Я пойму сама. Просто – увижу. И все.
Она вытягивает гладкую, загорелую ногу, смахивает с бедра невидимую песчинку и лениво произносит:
- А теперь, милый мой, не мог бы ты заказать еще один стакан того фруктового коктейля. Все время забываю, название. Что-то птичье...


4

В детстве всем всегда хочется чего-то такого...чего-то невозможного, недостижимого. Иногда, потому, что это есть у кого-то, а у тебя – нет. А иногда – просто потому, что хочется. Мне хотелось щенка и немецкую игрушечную железную дорогу.
Я знал, что никогда не получу ни того, ни другого – мы жили, ну...небогато, и мне ничего не оставалось, как придумать способ усмирять свои желания, если уж никак невозможно их удовлетворить. Я клал на пол два стула ножками друг к другу, садился между ними и представлял себя в кабине самолета. Старый зонт с деревянной рукояткой заменял мне ручку управления, а педали…я прекрасно обходился без них. Я взлетал, и поднимался на такую высоту, с которой и щенок и железная дорога казались такими маленькими, что о них и думать не стоило. Вот сейчас бы мне эти два стула. А, впрочем, не влезу ведь, не влезу, вырос...Не помогут они мне забыть о Кате. Невозможно. Потому, что есть только одна женщина на свете, готовая на все именно ради меня. На все. Любовь? Да нет, какое там. Разве от любви – умереть хочется? Ну, может, не то, чтобы хочется, а неважно, лишь бы с ней, рядом.
Я скажу ей – после. Ну, хоть еще один раз, один и все. На веки вечные. Ее руки, ее губы, ее тяжесть, ее запах...
«Делай все, что хочешь и не  спрашивай – всегда...»
Ну, иди же ко мне.
И не все ли равно – что потом...

...Она всегда плачет – чуть-чуть.
В тот крохотный, бесконечный миг, когда самое-самое...Говорит – от счастья.
Как я хочу увидеть эти ее слезы...
Выпить их...
Вот - сейчас...сейчас...сейчас...
- Ка-а-атька-а-а-а...

...- Поздно, Катя, уже поздно. Слышишь?
- Что? Я задремала...Заснула я...Как хорошо, что ты меня разбудил, а не ушел и все. Хоть я и ненавижу тебя провожать, но это все равно лучше, чем просыпаться одной. Засыпать с тобой, а просыпаться...
- Ты больше не будешь – так...Этого больше не будет, не может быть этого больше…
- Так и я о том же. Это же так просто, не уходить и все.
- Все, на самом деле просто, на самом деле. И не уходить – тоже. Все, что для этого надо – не приходить…
- Как это – не приходить? Я не совсем…Ты…что ты хочешь сказать?
- Сегодня был последний раз. Совсем последний. Я больше не приду, Катя. Мы не увидимся. Мы – расстаемся...
- Мы рас...А-а-а-а...Ну, да...я понимаю...я...мне...тогда, что же, мне надо собрать твои вещи? Ой...Сейчас я встану, соберу...Подожди, сейчас...
- Какие вещи, Катя? Причем здесь вещи?
- Ну вот, бритва твоя, зубная щетка...Еще тапки...Больше, вроде, ничего...Слушай, а может, пусть остаются, а? Когда ты вернешься, они будут тебя ждать. И я – тоже... То есть я, конечно, тебя забуду, кого-нибудь встречу, устрою свою жизнь, наконец...Или не устрою? А лучше всего, знаешь что, познакомь меня с кем-нибудь из своих друзей...Вот было бы здорово, правда? Мы бы встречались в день рождения, на новый год...Или просто так, изредка...Она все узнала, да? Узнала...Я бы тоже узнала, догадалась бы...Но кто – она не знает? Просто поняла, что на этот раз...Она умная, Тома твоя...Ривьера...Только я бы не стала это все...Привязывать тебя к себе – так...Я бы тебя убила. По голове бы ударила и...Все равно – чем. Слоником...Знаешь, раньше у всех на телевизоре стояли или на серванте...Семь мраморных слоников - вот таким. Нет – семью. Всеми семью слониками – чтобы наверняка.
...- Я всегда знала – она ходит по комнате, как слепая, натыкаясь на мебель. – Всегда знала, что так и будет – когда-нибудь. Зато, как хорошо было, правда? Небесно. Ни у кого до нас так не было. Ты, когда другую женщину встретишь, ну – встретишь, ты не люби ее так. Люби ее по-другому, не как меня любил...Или вы всех одинакого любите? Нет, конечно, нет. Не может быть...У меня раньше тоже были другие мужчины – до тебя. Я их не помню. И тогда не помнила. Я их забывала сразу, сразу – после. Еще до того, как за ними закрывалась дверь. А ты...Слушай, если тебе сейчас так же тяжело, как и мне – мне тебя ужасно жалко, знаешь. А себя – нет. Я все равно с тобой буду. Еще не знаю, как, но – буду. Миленький, ты меня не слушай, ладно? Забудь, забудь все, что я сейчас говорю – я безумна сейчас, я не должна все это говорить, мне молчать надо. Мне ведь сейчас все силы нужны, чтобы выжить и тебя спасти. Может и зря, но я так хочу...А теперь – иди. Ну, иди, быстрее. Сейчас мне будет так плохо, очень плохо, я не хочу, чтобы ты видел меня такой. Это будет неправильно. Ты запомни меня рыжей. Солнечной и рыжей. И иди, ну. Уходи, уходи!


5

Это было... Я работал так много и так, как никогда не работал. Время тянулось - целых два года. Почти без выходных. Еще, конечно, Тома. Будто второй медовый месяц наступил. Она была настолько красива, нежна и покладиста. И все еще так – желанна. Однажды у нее даже появились мысли о втором ребенке, но, все-таки, возраст…Правда, временами мне казалось, что у нее есть кто-то еще – уж слишком она была со мной предупредительна. Так бывает, когда женщина...Впрочем, что я знаю о женщинах? Оказалось – ничего. А еще оказалось, у нас с Томой серебряная свадьба. Вот так…
- Я заказала отдельный зал на пятьдесят человек, ты доволен? Все, как мы хотели, и народу будет не так, чтобы слишком много, но достаточно. Я тебе список гостей положила, посмотри в кабинете. Только не откладывай, ладно? Все родственники – твои и мои, потом твои друзья с женами, мои девочки с мужьями и..., еще из редакции – руководство, ну и – нужные люди, совсем немножко, правда. Как раз и набирается.
- Вот и хорошо. Ты все это лучше меня знаешь. Мы ведь уже обсуждали – кого и сколько. Рассылай приглашения, чего тянуть…
- Между прочим, сын наш собирается девушку свою привести, сам сказал. Он уже полгода…ну, не знаю, что там у них, но пусть приведет, поглядим. Самое время ему остепениться, а даже и жениться, как ты думаешь?
- Я думаю, он нас не спросит. Вот, что я думаю. А что за девица-то, не говорил?
- Нет. И я особо не расспрашивала. Не хочу раньше времени…Но глаза у него горели, я его таким раньше и не видела, пожалуй. Не удивлюсь, если он надумает объявить нам именно таким образом и именно сейчас. Уж больно он…светится. Ох, чует мое сердце…
- Ну, если твое сердце чует, тогда – да. Очень может быть, очень. Ты ведь у меня ясновидящая?
- А как же иначе? Я женщина, милый мой, хранительница очага. Вот и храню.
- Вот и слава богу, и – храни. – я похлопываю Тому по тому, что ниже талии. – А я тебе помогать буду, хочешь?
- Ты не помощник, ты – мужчина, хозяин. – она глядит на меня, прищурившись. – Муж…
- Тоже верно. – я оглядываю ее с ног до головы. – Тогда пойдем, время уже позднее…
Ну, вот…Как все безоблачно и привычно, и как всегда. А что там – на обратной стороне луны – отсюда не видно.
Никто и не увидит. Никто и никогда…
Так не все ли равно – что там на самом деле?

…Они очень подходили друг другу – Славка, высокий, спортивный, загорелый и она – хрупкая, белокожая, немного робкая.
Он подвел ее к нам.
- Мама и папа, это Катя. Кать, это мои родители. Познакомьтесь...
- Здравствуйте, Катя. Очень приятно. – Тома улыбнулась. – Имя у вас чудесное. Если бы у нас была дочь, тоже была бы Катя. Правда? – она смотрит на меня.
- Без сомнения, - киваю я, пожимая протянутую мне узкую, прохладную руку и чуть задерживая ее в своей, словно вспоминая. – Без сомнения. Добрый вечер, Катя. Мы вам рады. Слава, усади Катю и не давай ей скучать, И не оставляй одну, понял?
Она смотрит на Славку сияющими глазами.
- Да вы не беспокойтесь, он у вас хороший, очень. Я иногда сама себе не верю – как мне повезло.
- Вы, главное, ему поменьше об этом напоминайте, а то нос задерет…
- И пусть. Мне нравится. К тому же, ведь и тебе повезло не меньше, Слав, да? Ну, скажи…
- Нет слов, как повезло. – Славка смеется. – Я уже, совсем было, надежду потерял, и вдруг ты на меня свалилась. Просто свалилась и все.
- Вот и хорошо, - я киваю. – Ну, развлекайтесь, веселитесь, знакомьтесь. И поверьте моему опыту. Свалиться и все – это самый надежный способ…
Они уходят, смеясь и держась за руки – молодые, счастливые – Катя и мой сын. Ну и что? Да мало ли на свете рыжих, с веснушками и такой белой кожей? А ведь – мало. Всего-то одна, единственная, да и той больше нет. Нет?
Я вижу, как она оглядывается и, слегка нахмурив брови, одними губами, беззвучно произносит:
- Т-с-с-с…
Или мне только показалось?


Эпилог

Как же все странно складывается. Из цветных стекляшек – изумительные витражи. Из сверкающей радости – черное страдание. Из бесконечности времени – мгновенная смерть.
А бывает и наоборот – кажется, и не жив уже, нет тебя до такой степени, как будто никогда и не было. И вообще ничего не было. Вот только угнездившаяся в сердце или в мозгу, или не знаю где, крохотная песчинка ослепительно белой боли не дает забвению победить – было, было…
И как мне жить с этим дальше? Живу.
А Катька – все равно придет. Усядется рядом – рыжая, счастливая, горячая. И когда я захочу дотронуться,  поднесет палец к губам и жарко и бесшумно – как всегда – прошепчет:
- Т-с-с-с…Погоди. Рано еще. Я скажу, когда можно – обязательно, слышишь? Ты не думай ни о чем, положись на меня, ведь это так просто. Я почувствую твою боль. Приду и положу руку тебе на грудь.  И не все ли равно - что потом, даже если впереди - вечность…
И я никуда не уйду, а буду сторожить ее сон – ведь она так не любит просыпаться одна. Значит – так тому и быть.
Так тому и быть.
Так тому и…


Рецензии
Я сначала прочла Симонетту
А потом Запомни меня рыжей
Ваша Катя, дарящая счастье всем и никому, это же тоже Симонетта)
Не читала ещё другие ваши произведения, но уже предчувствую, что красной нитью
будет идти образ этой женщины, такая интрига! Прочту обязательно
Мне очень нравится и ваш стиль и как же я люблю Симонетту, особенно Рождение
Венеры и Весна, нежность и воздушность
Вообщем нравится, буду читать, спасибо
Аннушка Берлиоз

Аннушка Берлиоз   23.05.2017 22:14     Заявить о нарушении
Спасибо. Читайте, буду рад...

Борис Берлин   24.05.2017 15:02   Заявить о нарушении
На это произведение написано 104 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.