Он ушел и не вернется

Тильда собралась поехать в оптовый магазин за продуктами, там дешевле и ехать туда примерно полчаса, а поскольку ей ехать особенно некуда, она любит туда ездить: и деньги вроде как экономишь в оптовом, и все-таки проехаться можно не просто так, а по делу, а ездить на машинке Тильда любит. Но не любит куда-то тащиться без дела. Вот объясняю так длинно, а зачем и почему? Отчитываться ей не перед кем, она женщина одинокая, самоуспокоительное название свободная, куда хочет туда и едет, но вот есть некая внутренняя потребность объясниться ( не у Тильды, а у автора), хотя всем ведь все равно на самом деле, кто, куда и чего едет.  Такой Фройка Фрейд на пустом месте.
Внутренних потребностей у Тильды много, одна нелепее другой,  но об этом в другой раз, a сейчас она позвонила подруге и предложила ей поехать с ней за компанию. Договорились, Тильда заедет за ней в десять утра следующего дня, заберет их с сыном  сразу после урока музыки, что Марик берет раз в неделю.
Наутро погода была так себе, довольно холодно, ветер, на машину снег намерз.  Тильда одела короткую замшевую куртку с большим воротником из искусственного меха, обмотала шею длинным красным шарфом крупной вязки, на голову нацепила красный берет. Куртка ей идет, выявляет в ней внутреннюю красотку, которой она могла бы быть лет двадцать назад, если бы умела расслабляться (не до чтобы она сейчас это умеет, но в общем как-то все равно стало, в смысле наплевать, что другие думают. Не пробовали? Попробуйте,  помогает). Если сидеть за рулем машины, любой, не обязательно «бумера», старушка «Хюндайка» тоже сойдет,  надеть  темныe очки, губы накрасить помадой #7, знаете, такая блестящая помада, в аптеке на углу Бродвея и 177ой улицы продают, и не вставать  (тогда лишние двадцать кило веса не видны), то в целом получается:
         – Ах, какая интересная дама! – Именно так и сказал Грэг, недавний бойфренд подруги и отец ее ребенка.  Мальчику десять лет, и все эти годы они жили вместе, с перерывами на недолгие, на несколько месяцев, отъезды Грэга к очередным пассиям.
         – Грэг захотел с нами поехать, и я решила, это хорошо, мама, папа и ребенок, совместное общение, это правильная модель, а до этого он несколько раз брал ребенка к себе, и они общались без мамы, то есть без меня, вот это была неправильная модель, – Джина уверенно резонировала по телефону этим утром, когда Tильда позвонила сообщить, что немного опоздает, потому что надо снег с машины соскрести. 
         – Как вы провели субботу?
         – В кино сходили, на «Хоббита», посмотрели в 3-Д. Ничего так сказочка.
         – С кем ходила? С сыном?
         – С сыном и с Грэгом. Это очень важно, хотя бы раз в неделю проводить время с мамой и с папой.
         – Рвешь себе душу, зачем тебе это надо? Общаться с ним, как ни в чем ни бывало... Дай им с сыном вдвоем быть.
         – Ты выросла без отца, ты не понимаешь, что такое правильная модель, а я росла в нормальной семье, с папой  и мамой, я понимаю, как  важно поддерживать правильную модель семьи.
Ничего не сказала Тильда, а подумала:
         – Мой отец был от меня в трех тысячах километров, где уж мне понять правильную  модель... ладно, что мне тебя учить, сама большая.
Расселись в машине, Грэг с сыном назад, Тильда за рулем, Джина рядом на соседнее сиденье.
         – Ну и машина, – Грэг зашутил, – что это за модель такая, какой аудио плейер роскошный, а навигация какая.... в смысле никакой тебе навигации...
         – Довольно критиковать, – заступилась Джина, – везут тебя и радуйся.
         – У этой машины два достоинства, – сказала Тильда. – Она едет и она моя.
В оптовом было людно, как всегда, кругом горы всякого добра, продукты, одежда, электроника, чего только нет; и этого нет, и того нет, вроде нерафинированного подсолнечного масла «Чумак», а так всего много, еще и кормят на халяву, дают разного попробовать. Стали смотреть, покупать, фрукты, яйца, овощи, курицу, приготовленную на гриле....  Потерялись в толпе, потом Тильда их увидела: Джина что-то подавала Грэгу, банку сальсы?  Марик висел на тележке, жевал бесплатное угощение, все улыбались. Мама, папа, я, дружная семья. Увидели Тильду, подошли, Джина спросила:
          – Тебе еще много времени надо? Давай я тебе помогу, что еще надо найти? Сливы? Майонез? Грэг торопится, ему к полудню надо быть дома, – Грэг молчал, улыбался, похлопывал сына по спине.
          – А что такое? – спросила Тильда. – Самолет взлетает, что такая точность?
          –  Некоторые люди любят точность, – важно сказал Грэг.
Они опять разошлись, потерялись в толпе, и в следующий раз Тильда увидела Грэга возле касс, одного.
          – A где Джина? – спросила Тильда.
          – Пошла тебя искать, – ответил Грэг. – Нет, не уходи, стой тут, а то опять потеряешься. Меня Наташа ждет, я не могу больше терять время.
Он звонил по телефону, призывал Джину, и она пришла, недовольная Tильдой: «Где ты была?»
Наконец-то касса; Грэг платил по своей карточке за себя и за Джину, Марик висел на тележке, все улыбались. Покатили телеги к машине, Тильда открыла багажник, стала доставать покупки из тележки, Грэг перехватил:
         – Вы имеете дело с лучшим в мире укладывателем продуктов! – он сложил покупки Тильды, потом принялся за пакеты Джины.
         – Осторожно, не разбей яйца! Не помни грибы, – восклицала довольная Джина,
         – Не волнуйтесь, мадам, вы в надежных руках, – уверял Грэг.
         – Марик, садись посредине, ты же худенький, а родители по краям, им будет удобнее, – показала мальчику место Тильда, но он упорно усаживался к окну –
         – Тут мама сядет, а папа с того краю.
Загрузились в машину, поехали, вот уже выехали на хайвей. День темнел на глазах, собирался дождь. Джина , передавая Грэгу деньги, сказала:
         – Здесь тридцать долларов, больше нет, потом отдам, ОК?
          – Ну вот, вечно потом, потом, мне деньги нужны, – ворчал Грэг.
Джина переживала, что уже половина первого, Грэгу надо давно быть у себя, а вот задержались в магазине. Она говорила и говорила об этом, никак не могла остановиться.
           – Нашла о чем беспокоиться, – думала Тильда. Въехали в город, уже подъезжали к кварталу, где, по слухам, жил Грэг.
           – Ты извини, Джина, что я не смогу вам помочь покупки в дом занести, вы уж сами с Мариком справляйтесь, – сказал Грэг сзади.
           – Конечно, не беспокойся, – ответила Джина. Ее лицо сразу помертвело, улыбка исчезла.
           – Где вас высадить? – спросила Тильда. – Здесь? Или (проехав еще блок) здесь? Вы скажите, где, я подвезу прямо к дому. Где вы живете?
Грэг не отвечал, наконец махнул рукой:
           – Можно здесь.
Тильда остановила машину на Бродвее, хотела открыть багажник, чтобы он забрал свои покупки, но Грэг показал на лежащий на коленях рюкзак: у меня все здесь, вылез из машины, попрощался и ушел по улице влево и вверх, на Вадсворт.
Машина тронулась, все молчали. Наконец Джина сказала:
           – Не хочет говорить, где живет. Боится, я пойду и скандал устрою.
           – Ладно, и так обойдемся. Эх, життя, Я возле твоего дома остановлюсь, перенесете все потихоньку.
Тильда остановилась возле дома Джины, постояла, пока она с сыном все перенесла в два приема. Эта новая женщина Грэга, худенькая, с тонкими поджатыми губами, аккуратная,  любящая точность, наверное, отчитывает его  сейчас за опоздание. Он покорно все выслушивает, молча выставляет банки и пакеты на стол. Женщина замолкает, подходит к нему, обнимает, он клaдет седую голову ей на плечо.
Джина с сыном уносят последнюю порцию покупок,  она зовет Тильду:
           – Пошли к нам, будем есть курицу и пить вино, ну их всех... 
           – Спасибо, некогда, куча дел перед праздником.
Тильда уезжает. Скоро Новый год, надо еще многое успеть.


Рецензии