Произвол

Зима сорок четвёртого выдалась лютая. Замерзали  и падали  на лету воробьи.  Морозы  опускались до сорока градусов, свирепствуя  и загоняя всё живое в спасительные норы и ветхие избушки.  В воздухе стояла  густая дымка, скрыв плотным туманом  Мало-Менеуз. Очертания деревеньки, растянувшейся длинной змейкой вдоль речки, едва угадывались по чёрным столбикам дыма, несмело поднимающимся в холодное  небо. Печки топили, чем придётся, кизяком, хворостом и соломой. 

Елечка тщетно пыталась хоть что-нибудь увидеть через промёрзшее окно.  Ковыряла  холодным пальчиком толстый слой наледи,  выцарапывая маленький глазочек во льду. Девочка уже неделю не выходила на улицу. Затосковала, сидя целыми днями на еле прогретой печи.

 Альтук возилась у печи. Горестно вздыхая,   собирала на стол скудный ужин. По такому морозу к родителям каждый день не набегаешься.  Надо баньку истопить и маму искупать.  Далековато живут.  Светловка-не ближний свет.   И свекровь совсем ослепла. Еле на родник выбирается, надо бы ей воды занести.
 
  Невеселые  раздумья хозяйки прервал настойчивый стук.  С  грохотом в дверь ввалилась темнобровая соседка со  жгучими сливовыми глазами. Шумно отдуваясь, Мария расстегнула  пуговицы кафтана   из чёрного полусукна и, скинув шаль, пригладила  тёмные волосы.
— Альтук, беда, совсем печку топить нечем, —потёрла озябшие ладошки Мария. —   А у тебя под рукой своя лошадь. Тебе все карты в руки. Пойдём ночью в лес, напилим дров.  Ни  одна собака не пронюхает.
—Там же лесник Ефим безвылазно сторожит с топором, —возразила Альтук, привычно перекинув за спину тяжёлые косы. —Дело рисковое.
—В такой мороз никто не сунется! Будет на печке под боком у  жены отлёживаться! — напирала неуёмная Мария.

Тонкая, изящная с виду Мария имела железную хватку. Если  ей что  в голову втемяшится, колом не выбьешь. Альтук и Мария были почти одногодки и жили рядом. Женщины подсобляли друг другу, чем могли и делили по -соседски и  печали, и  радости.
—В лесочке Шывла-вар  местечко есть хорошее. Берёзки  там молодые, ровные,— упрямо гнула свою линию Мария. — Мы осенью там грибы собирали. Я  ту полянку с закрытыми глазами найду. В   Каменке то весь березняк вырубили  подчистую для топки паровозов, а ведь до войны там была непроходимая чаща.

У Альтук кизяк ещё был. Слава  богу, дети всё лето трудились.  Но  заканчивался запас лучины. А без лучины в хозяйстве беда. Ни галанку  растопить, ни избу  осветить.  А самые хорошие лучины, как известно, из молодой берёзы.
—Ладно, пусть будет по-твоему, — бросила Альтук виноватый взгляд на  Красный угол, где висела икона Пресвятой Богородицы Девы Марии.— Поедем. Бог не выдаст, свинья не съест.

Молодая женщина привыкла во всём полагаться на себя.   Надеяться  солдатке не на кого. Муж на войне, а Устав колхоза запрещал всё:  заготавливать для себя дрова,  косить сено. Если бы она придерживалась буквы закона, то давно бы уже  вместе с детишками перемёрли от голода и холода.
Вечерком Альтук тихо подогнала к дому Ветрогона, которого выходила своими руками.    Подоспели   неслышно Мария и её крепенькая, ладная невестка Валя  с топорами,    пилами в руках. Уселись  в сани и покатили с божьей помощью  за дровами. 

Дубовые полозья легко скользили  по накатанному снегу. В морозной   тишине  далеко разносился преступный скрип саней.   
В холодном безмолвии Альтук напряжённо слушала хруст снега из-под копыт мерина, опасливо озираясь по сторонам.  При ярком свете луны  наконец-то показался  молчаливый заиндевевший Шывла-вар.  За огромными  сугробами снега   притаился долгожданный  березняк. 

— Вот наши берёзки, —вздохнула с облегчением Мария, тревожно молчавшая всю дорогу. —Нас дожидаются.

Альтук повернула Ветрогона с дороги. Обмениваясь редкими скупыми фразами, женщины выбрали несколько  ровных берёзок и принялись за работу.
 — Несподручно в шубе пилить, — разгорячённая от спешной работы,  Альтук сбросила  на снег большую шаль и распахнула добротную  шубу, сшитую из крашеной овчины на заказ.   

Звуки пилы и  топора растревожили покой ночного леса.  Где-то рядом шумно взлетела переполошенная птица.
- Кажись, едет кто, - прошептала  Валя, боязливо вглядываясь в причудливые тени деревьев.
-Вечно тебе чертовщина всякая мерещится, - цыкнула Мария. - Некому тут ходить.
-Может зверь, какой не спит,- тревожно прислушалась Альтук к таинственным звукам.- В такую погоду добрые люди по лесу не шастают…

Вдруг перед преступницами предстал лесник, тщедушный  сорокалетний мужичонка из Петровки.

Выпрыгнул  ловко, по - обезьяньи из саней, и тут же увяз в глубоком снегу.
—Беспледел! —возмущался Ефим, по кличке Кадак Тута*. —Пгоиз-з-з-з-вол! Да я вас под тйибунал отпгавлю! Сдавайте пивы и топовы! Я забиляю вещественные доказ-з-з-з-атевьства!
Ефим заикался, картавил и не выговаривал половину алфавита. На войну его из-за этого  не взяли,  к  тому же  лесник имел дефект заячьей губы.
-Избы холодные! Детки мёрзнут! —заголосила Валя. - А твои, небось, на тёплой печке сидят! Дозволь и нам хоть несколько берёзок увезти. Не губи! Будь человеком!
—Не лазйешаю! —бросился лесник на женщин с топором. —Вгедители! Я вас всех к стенке пйиставлю!

Мария сразу выходила из себя, когда дело касалось мужиков, по той или другой причине увильнувших от призыва на фронт.

-Вредители?! - вспыхнула как порох Мария и  с ненавистью ткнула Ефима  кулаком в грудь.  –Каждый сморчок обидеть норовит! И защитить меня некому! Мой муж голову свою под пули подставляет, а ты жопу свою дезертирскую греешь на тёплой печке ! Поди, супчик горячий каждый день наворачиваешь! А мне даже картошину не на чем сварить!

- Стегьва  менеузовская! На  власть луки поФымать взфумала?! - брызжа слюной, лесник оттолкнул Марию.
Она едва устояла на ногах.
—Ах, ты змей шепелявый! — закричала разъярённая  Мария. — Лепетун  гнусавый! На женщин руки поднимать! Как на войну, так увечный! А  как на безоружных баб с топором кидаться,  так герой! Ну, сейчас мы тебе устроим сладкую жизнь! Сейчас узнаешь, как с нами воевать! —она неожиданно кинулась на лесника и сбила его с ног.- Альтук! Давай верёвки! – кричала она, пытаясь оседлать Ефимку верхом. 
—Завяжем его собственными  же вожжами,  —  рассудила Альтук. —Нам верёвка ещё понадобится дрова подвязывать. Да и следы оставлять ни к чему!

Ругая  служивого, явившегося в самый неподходящий час,  бабы  повалили  лесника на снег.   Юркий мужичонка упирался, выскальзывал из рук и, чертыхаясь,  норовил ударить побольнее. Барахтаясь по пояс в снегу, запыхавшиеся бабы с трудом скрутили  леснику руки  и  завязали вожжами. 

—Одного мужика  насилу втроём одолели, -перевела дух Валя.- И чё теперь  с этим сморчком дальше делать? — спросила она, поправляя съехавшую в потасовке шаль. —Он же от мороза околеет тут !
—Привяжем к дереву, чтобы глупостей не натворил! —нахмурилась Мария. —И кобылку рядышком. Чтоб  не убёгла в деревню!
—Под тгибунал пойдёте ! Я вас всех  вывефу на чистую вофу!— шипел лесник, отчаянно пытаясь высвободиться из крепких пут.
—Ты нас не стращай!  —оборвала Мария мужичонка, привязывая Ефимку к стволу берёзы. — Нам терять нечего! Проболтаешься - прибьём! Был бы понятливее, сообразил бы, что на одних санях много дров не увезёшь.

Бабы спешно погрузили спиленные берёзки.

- Ефим Петрович, прости, если что не так, - сказала Альтук, перевязывая воз арканом. – Поехали мы…
- Бабоньки, я вефь этого не хотев! - в отчаянье захлюпал носом поверженный представитель власти. - Не со зла я! Пли исповнении я, отпустите фомой! – слёзно молил он, пробуя на крепость вожжи.- Не белите глеха на фушу. Не оставляйте фетей сиготами! Лазвяжите!
-Аха, ирод, вспомнил про детей! – злорадствовала Мария.- А наши пущай замерзают!  Подбери  сопли, герой.
-Никчёмный, совершенно никудышный мужичонка, а глянь-ка женат, —никак не могла угомониться Мария. —Теперь любой  дурень может жениться и плодиться! Мужчин путёвых не осталось! Одни  увечные, слепые и горбатые!  Вот и  спариваются бабы, с кем попало!

Бабы   завернули в Петровку, в дом лесника.
—Хозяйка, вызволяй своего заморыша! — крикнула  через порог Мария. — Он в Шывла- вар.  Поспешай! А  то замёрзнет, не дай бог.
С неспокойным сердцем Альтук гнала мерина домой. Ещё   неизвестно, чем обернётся для них эта ночная вылазка.    В ту же ночь Альтук с детьми распилили  берёзки на чурбаки и  запрятали в подпол.

*Катак Тута-заячья губа(чув.,)

продолжение http://www.proza.ru/2014/08/11/1443


Вы читали новую редакцию главы "Произвол" из повести "Еликанида".
Старая версия здесь  http://www.proza.ru/2011/12/27/23


Рецензии
Дина, очень понравилась глава! Всё так бойко, живо, событийно, аж дух захватило! Интересно, чем там кончится эта история. Единственно, что-то Альтук всё время молчала, она же тоже боевая, могла бы парочку фраз вставить, а то всё Мария да Мария😃

Дарья Колдина   13.07.2016 16:50     Заявить о нарушении
Дарья, спасибо Тебе за такую оценку.
Характер такой у Альтук. Зря не молоть языком.
Стараюсь выдерживать психологические портреты персонажей.
Солнца, ДИна

Дина Гаврилова   14.07.2016 22:23   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 22 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.