Олег вышел из кафе, сел в машину и уронил голову на руль. Не было обиды или досады. Пустая голова. Как воздушный шарик. Откуда-то изнутри медленно нарастало раздражение, постепенно обретающее смысл. Лена погибла глупо.
Грёбаная старушка с помутнённым рассудком убила его жену. Похоже на правду. И объясняет слова Лены, которая пыталась сказать, что ударила её нищенка. И показала в сторону выхода из парка.
Головин раньше думал, Лена хотела сказать, о том, что виновна Нина. Или Никита. А Лаптевы оказались совершенно ни при чём. Обыкновенная старушка, которую не стоило бояться. А та ненормальная сделала своё чёрное дело и, приплясывая, слиняла из парка. Чтобы потом причинить зло ещё кому-то. Интересно, родственники у старушки есть? Хотя, это роли не играет никакой.
Олег повернул ключ зажигания, медленно начал разворот, чтобы выехать. Увидел, как из кафе вышел Бычков, поднял руку вверх, словно показывая, как он сейчас поднимается в небо. Неожиданно для самого себя Головин длинно и протяжно посигналил. Наверное, вместо последнего -прости. Или простил?
Пора ехать домой. На вокзал Головин уже нынче не поедет. Не хочется. Олегу нужно переварить услышанное сегодня. А если там, в ячейке окажется какая-то информация, будет перебор. Как там говорят- Боливар не выдержит такого количества новостей. Немного неточно, но как-то так.
Медленно выехал в сторону города. Нам некуда больше спешить… полковника никто не ждёт… Головина никто не ждёт, хотя он не полковник. И песня не про него. Да и не до песен. Олег длинно выдохнул. По идее, должно наступить облегчение, Лену никто из друзей не убивал. Бычков убил Никиту нечаянно. А пострадавший больше всех в этой истории- Головин. Это у него есть судимость. И нет жены.
Лавируя в потоке машин, сам себя утешал, Бычковы уедут, вернее, улетят сегодня и это плюс. Потому что больше с ними встречаться не хочется. А минус, это то, что никто не узнает, насколько честен был Олег, и нет его вины в совершении противоправных поступков.
Зазвонил телефон. Олег спохватился. Надо же! Столько времени он никому не был нужен! Ни одного звонка за полдня. Глянул на экран. Криська. Доченька моя. Улыбнулся, есть счастье в жизни. Вот оно, звонит по телефону. Неужели заскучала?
-Слушаю, дочка. Ничего не случилось?
-Ничего не случилось. Пап, забеги в магазин. Бабуля велела сходить за хлебом, а я забыла. А снова выходить на улицу не хочется.
-Хорошо, милая.
-И пирожных купи.
-Конечно, детка. А фигуру испортить не боишься?
-А я потом три дня есть не буду.
Олег улыбнулся. Девочка моя, как я тебя люблю. Ты -единственное, что в этой жизни хорошего осталось. Хотя, нет. Тёща, Вера Ильинична, золотой человек и Головин ей очень благодарен, за то, что она в их с Кристиной жизни есть.
По пути был большой Универсам, Олег припарковал машину, вошёл в магазин, взял продуктовую тележку и поехал мимо прилавков, по пути складывая всё, что нравилось. Наверное, делал всё это для того, чтобы занять себя чем-то. Вспомнил, что заехал только за хлебом. Улыбнулся, вспомнив анекдот - вот так сходил за хлебушком. И ещё Криське пирожных нужно купить, а то обидится.
Вдруг жутко захотелось вина, красного сухого вина. Ни водки, ни коньяка, которого дома хватало. А именно вина. Покатил тележку к длинным полкам, заставленным разнокалиберными бутылками. В недоумении застыл, Олег никогда не покупал вина. Но сегодня ему хочется пару бокалов тёмно-красного, кровавого вина. Неужели, крови хочется?
Головин оглянулся, у кого бы спросить, что лучше взять. На соседний стеллаж девушка в униформе выкладывала пачки с чаем. Олег вытянул шею, чтобы разглядеть её лицо. М-да-а-а. Чай, она, наверное, может присоветовать, а вот вино, вряд ли. Может ну его на… фиг, это вино? А что, приедет домой, дерябнет коньячку, закусит тёщиной котлеткой и ляжет спать. Под работающий телевизор.
Ещё потоптавшись у полок с вином, развернул тележку и обмер. Олег наступил кому-то на ногу. Оглянулся, чтобы произнести слова извинения и поплыл. Если можно так сказать. Потому что утонул в глазах прекрасной незнакомки. Вернее начал тонуть и теперь пытается выплыть. Чувствуя, что краснеет, пробормотал какие-то слова. И не мог оторвать подошвы от пола. И одно жгучее желание, чтобы эта женщина тоже не хотела уходить. Пусть она тоже застынет, очарованная Олегом. Шутка, конечно. Головин улыбнулся.
-Извините, я был так неуклюж. Надеюсь, я не причинил Вам большого вреда?
Женщина улыбнулась в ответ.
-Извиняю. Вы просто перепуганы. Хотя непонятно, от чего. Землетрясения не произошло. И ноги Вы мне напрочь не отдавили.
-Слава Богу. А то веду себя, как неуправляемый асфальтовый каток.
-Я за Вами наблюдала. Вы вино выбрать не можете?
-Не могу.
-Давайте, я Вам помогу. Какое вино любит Ваша дама?
Олег сделал удивлённое лицо.
-Какая дама?
-Ваша. Вы же ей вино выбираете.
Олегу стало стыдно. И правда, что это на него нашло. Вино только женщины пьют, а он ходит здесь и глаза таращит, как в афишу коза. И со стороны, видимо, выглядит смешно. Взрослый мужчина рассматривает винные этикетки. А если кто-то подумает, что он…этот…как его…нетрадиционной ориентации.
Женщина истолковала его замешательство по-своему.
-Извините, кажется, я повела себя совершенно бестактно. Навязываю свои услуги, а Вы в них вовсе не нуждаетесь.
Олег торопливо, чтобы только женщина не повернулась и не ушла, почти выкрикнул
-Не уходите. Я очень…нуждаюсь…в помощи.
Сказано это было так искренне, а из самой глубины души вырвалось самое сокровенное. Олег, действительно, нуждался во внимании и участии. С тех пор, как погибла Лена, Головин не общался с противоположным полом. Нет, конечно, он разговаривал с женщинами по работе, но те всегда говорили с ним, как с больным, и глядели на него с жалостью. А ему не жалость нужна.
К горлу подступил комок. Головин протянул руку.
-Не уходите. Извините, кажется, это я уже говорил.
-Хорошо. Так какое вино любит Ваша дама?
-У меня нет дамы. Вина хотел взять для себя. Сам не знаю почему.
-Хорошо. А чем Вы будете ужинать? Мясо? Рыба?
Олег пожал плечами.
-Не знаю, что мне тёща приготовит.
-Тёща? А жена, что же она Вам не готовит?
Неожиданно, для самого себя, Олег, сбиваясь и торопясь, выложил совершенно незнакомой женщине всё, что лежало балластом на душе, что давило грудь и мешало жить. Женщина широко распахнула глаза и слушала, не перебивая, а когда Головин замолк и поднял взор на молчаливую собеседницу, опешил. В её глазах стояли слёзы. И Олег понял, что ближе, роднее и дороже вот этой, стоявшей напротив него женщины, нет никого в целом мире.
Тишина накрыла их общим зонтом тайны, известной только им двоим. Женщина протянула руку.
-Извините. Меня зовут Ольгой. Хотя, Вам, наверное, это не надо?
-Надо! Очень надо! А я-Олег. Странно, правда?
-Почему, странно?
-Ну, как же! Ольга, Олег.
Женщина рассмеялась.
-Действительно! Интересно получилось. Олег и Ольга. Но мы отвлеклись. Вино выбирать будем?
-Если только пить мы его будем вместе.
Из магазина вышли вместе, Олег складывал продукты в багажник, Ольга стояла рядом. Вина всё же купили. И теперь встал вопрос, где собираются его пить. Ольга вздохнула.
-Едем ко мне?
Олег кивнул. Он не возражает. За ней, хоть на край света. На машине, пешком, ползком, как угодно. Только, чтобы не потерять её. Вспомнил, что обещал купить домой хлеба. Глянул на часы. Не поздно, чтобы ужинать. Обернулся к Ольге.
-Заедем по пути, мне нужно дочке пирожные отдать. И хлеб.
продолжение http://www.proza.ru/2013/12/15/661