- Мать, хлеба дай! Кусок. Жрать хочу. С Челябинска пешком топаю.
Разглядываю мужчину лет 30-40 в кожаной куртке, явно неадекватного.
Растерялась.
- У нас хлеба нет, - отвечаю. – Только лаваш. Но я благотворительностью не занимаюсь.
Извини, я здесь сама за еду работаю. Ты это, иди давай… Может, в другом месте повезет.
- Мать! Хлеба, сука, дай! Не видишь, жрать хочу!
А я в ответ, как сирена, нарастающим голосом:
- Ну-ка отойди от окна! А то щас на кнопку вызова охранника нажму!
Мужчину сдуло. Смотрю в окно и моргаю: вроде кто-то был… или не был?
Отключаю грильник: вторую курицу надо снять. Сняла. Включаю веретел – не включается.
Включаю – выключаю, включаю – выключаю. И так 10 раз. Всё. Сломался, зараза. Накрылись
куры. Целых две – недожаренных.
Не ропщу. Так мне и надо. Ну, сунула бы ему пирожок старый. Не оскудеет рука
дающего. Но я испугалась синдрома…Вовы.
10. Вова.
Нашей маме дай волю, она богадельню в любом месте разведет!
Муж.
Человек, как собака: приласкаешь, покормишь – и не отвяжешься.
Синдром Экзюпери («ты в ответе за того, кого приручил») в действии, его никто не отменял.
*****
Он возник у окна студеным февральским вечером:
- У меня папка умер!
- Господи, когда?
-Да щас только увезли его туда, к памятнику Красину…
- В морг?
- Да-да. Дайте мне кофе «3 в 1» и пирожок с ливером… Жутко мне, домой идти неохота, и мамка ещё с работы не пришла.
Смотрю на него – взрослый мужчина, а несчастье из колеи выбило – сразу ребенком стал.
- Сколько лет-то тебе?
- 32 года.
- Женат?
-Нет, втроем жили. Я вот документы потерял, не могу на работу устроиться, езжу в город, восстанавливаю потихоньку, а тут папка…
- Да, жутко терять близких. Я помню, когда мама умерла, долго темноты боялась, а в её комнате первые месяцы меня вообще ледяной ужас охватывал…
-В том-то и дело, что папка не дома умер! На даче, в деревне хозяйство: куры, кролики.
Пошел на охоту. Нашли на 4-й день, лежал на лыжне. Рука на сердце. Таблетки дома забыл.
Эх, помянем, папку!
Вова отпивает глоток кофе и протягивает мелочь:
- Вы мне ещё пирожок один погрейте…
****
Вова стал заглядывать ко мне через день да каждый день. Я не заметила, как стала ему наливать бесплатно чай и кофе и делиться домашними обедами.
Он рассказывал мне об отце, о поездке на кладбище, о распрях между родственниками за наследство.
Я уже привыкла к нему так, будто мы знакомы были лет 20.
И вдруг Вова исчез аж на целых две недели, а когда объявился…
****
Он вынырнул из темноты перед самым закрытием и прижал лицо к освещенному стеклу витрины. Я увидела его не сразу и, обнаружив, вздрогнула:
- Вова – ты, чертяка!
- Вы не могли бы мне дать в долг пару пирожков.
- Ой, - растерялась я, - пирожков-то нет, уже закрываюсь.
- Тогда дайте мне 20 рублей.
- Вова, - взмолилась я, - я кассу сдала, а завтра не моя смена – будет недостача. Что у тебя случилось?
- Да с девушкой я познакомился. Вон она стоит на остановке. Хотел её угостить. Мы скоро поженимся.
- Ладно, всё ясно с тобой: вот котлета в тесте – на себя запишу. И умоляю. Дружи с головой. На меня больше не рассчитывай – сама бьюсь, не на жизнь, а на смерть. Пока.
****
Вову я потом не раз ещё встречу. Особенно заметным его присутствие на моей
«территории» будет весной. Он даже несколько раз попытается проводить меня до дома.
Я надену маску грубой тетки - и однажды гаркну ему: «Кыш!».
Я уже давно раскусила этого "бедного товарища": он актёришко из "погорелого театра" под названием "Разводилово". "Засланец", одним словом.
(продолжение следует)
http://www.proza.ru/2013/10/19/1444