Черта

Стёпа всегда был маленьким: что в 4-м, что в 6-м, что в 9-м классе — одного росточка. Худенький, стройненький, светленький. Классный руководитель каждый раз говорила: «Стёпушка, ты не болен? Аппетит-то хоть какой-нибудь есть?».

— Да есть, Полина Михайловна. У меня «аппетит, пока шапка не слетит».

Остёр на язык! Учился средне, но зато был первым помощником Полины Михайловны. Какое-либо дело — Стёпка тут как тут. Правая рука.

— Батов! Полина Михайловна зовёт!

Для него имя классного руководителя было магическим. Все её боялись как огня, а для него она много значила! Больше мамы. Любовь учителя к нему — это доверие, вера, надежда. Полина Михайловна умела видеть в ребёнке его будущее, а в Стёпе ценила талант. Мальчик посещал музыкальную школу, виртуозно играл на баяне, хотя сам из-за баяна был еле виден. Кнопочки инструмента и на их фоне — два торчащих уха, как локаторы. Гармонисты и баянисты ценились во все времена. Подготовить концерт для Стёпы — плёвое дело.

Он хоть внешне и неказист, но организатор отменный. Полина Михайловна — строгая и властная женщина. И педагог, каких мало. Ей достался класс, от которого другие отказывались. Через год она научила их дисциплине, исполнительности и самостоятельности, хотя пришлось немало повозиться.

«Умейте всё делать сами, — говорила она ученикам, — надо брать ответственность на себя, а не перекладывать на других. Вам в жизни придётся решать вопросы очень сложные, сумейте не растеряться, когда человек попадёт в беду — первыми придите на помощь. Не ждите, что кто-то за вас должен делать!».

И школьники уже в 7-м классе самостоятельно руководили дежурством по школе в течение целой недели, выбрав из своей среды старшего. Классный руководитель определял каждому поручение: выписать оценки, внести в дневники, проверить сохранность учебников и многое, многое другое.

Вот и теперь класс, готовясь к смотру художественной самодеятельности, репетировал сценку. Другие — танец. Третьи — пели. И всем нужен был Стёпа.

Его приглашали на «День учителя» вести концертную программу Степан был любим всеми.

Завершалась его учёба в школе, мальчик уходил из 9-го класса учиться дальше, поскольку заканчивался курс учёбы и в музыкальной школе. До осени, когда он должен был уехать в Краснодар, два месяца работал в Доме культуры (здесь отсутствовал баянист).

Это была хорошая школа практики. Частые выезды с агитбригадой — к хлеборобам на полевые станы, на фермы. И всякий раз, когда его пальцы касались клавиш, хотелось петь, поднималось настроение. В его игре чувствовалась широта души кубанского паренька. Он умел извлечь из баяна нужные нотки. Но ему не нравилось подыгрывать, когда кто-то из женщин пел частушки, а именно эту:

Мой милёнок маленький, Чуть повыше валенка. В сапоги обуется, Как пузырь надуется...

Частушка каждый раз вызывала смех, когда женщина, напевая, поворачивала голову в его сторону.

Потом Стёпа затерялся на целых четыре года. Он постигал азы в музыкальном училище имени Чайковского. Потом — армия. И вот он снова в станице. Но теперь Степана не узнать: вытянулся, вырос, возмужал. И был уже не тем «гадким утенком», а молодым мужчиной с выразительными чертами лица и характера. Устроился в Дом культуры.

И, что удивительно, — запел. Запел так, что сразу же заметили на одном из концертов в Краснодаре и пригласили работать в Кубанский государственный академический казачий хор, где легендой было имя композитора Григория Пономаренко! Два года он не только пел в хоре, но и выступал в роли солиста и в танцевальной группе ансамбля.

Вскоре фото Степана Батова появилось на красочных афишах. Слава неожиданным образом свалилась на плечи двадцатидвухлетнего солиста. Он был самым молодым в знаменитом ансамбле.

За два года ему удалось побывать с концертами в Англии, Германии, Африке, на Кубе, не говоря уже о поездках по стране. И всюду овеянный славой коллектив вызывал чувство восхищения и гордости. Стёпа поднимался по ступеням мастерства.

Но, как в любом творческом коллективе, надо было уметь удерживать себя от соблазнов. Обычно после концертов артисты устраивали банкеты. Чаще эти банкеты устраивали организаторы встреч. На них произносили тосты, от которых трудно было отказаться, если рядом ещё оказывался прилипчивый «тамада».

Степан не употреблял спиртного. Но слова «ты нас не уважаешь», «если ты настоящий друг», «чтобы сопутствовал успех» расшатывали не совсем устоявшуюся психологию молодого организма, и Степан стал пробовать вино.

Однажды после концерта в Иркутске и выступления хора на берегу Байкала среди одурманивающей красоты тайги Степан, чуть пригубив водки, сказал, что её он пить не будет, выпьет только вина. Отменная уха и омуль «на рожне», которого он никогда не ел, да ещё на природе, сопутствовали питию «по чуть-чуть».

— Ты такой молодой, да ещё кубанец, да ещё не пьёшь?! Как это можно? Вон казаки писали письмо турецкому султану, и то — за столом, за чаркой.

Добродетельные хозяева незаметно для певца подливали в вино водки, тоже понемногу, или предварительно размешав то и другое. И наш Степушка «нахрю-кался» так, что не вспомнил, как отключился. Худенький, стройненький. Много ли ему надо-то? Это сибиряки могут пить целую ночь и не пьянеть. Суровый климат их приучил к этому, особенно долгими холодными зимами. Если зимой на праздник загуляют, так на несколько дней, пока не побывают в гостях у каждого, кто был в компании. Уж так здесь принято. К празднику люди готовятся загодя. Сегодня отгуляли у одних. Проспались, а к обеду — у других. Традиция. Вот, видимо, поэтому сибиряки такие радушные, такие гостеприимные.

Два дня Степан не мог поднять голову. Его, как и всех хористов, на следующий день катали на катерах. Подносили водки «на опохмелье», но при одном её виде его начинало тошнить. Тогда он зарёкся: «Всё! Больше в рот ни капли!».

Один концерт из-за «болезни» ему пришлось пропустить, за что он получил выговор от руководителя. А потом были выступления на Дальнем Востоке, и Степан снова «сорвался». Третий, завершающий «аккорд» случился в Краснодаре после отчётного концерта. Тогда-то Степана и «разжаловали в рядовые». Он снова вернулся в станицу. Его с радостью встретили в Доме культуры.

Здесь стал ведущим солистом не только сельской самодеятельности, но и объединённого районного хора. Но рюмка уже крепко взяла его «за жабры». И теперь после концертов приходилось принимать «на грудь».

Было время, когда он отошёл от этого. Влюбился. Зоя пленила его. Встречались с ней не более трёх месяцев, когда он предложил ей стать его женой. Она была такая же стройная, как и он, но чуть выше ростом. Родители отдали единственному сыну огромный дом, а сами ушли в «кухню». Кухней (или времянкой) на Кубани называют отдельный домик, комнаты на 2-3, построенный или рядом с домом, или сразу за ним. Иногда их соединяют с большим домом в единое целое.

Вскоре у Степана и Зои родился сын, в котором Степан отразился, как эхо. Талантливый певец много музицировал, занимался записями новых песен, принимал заказы.

В одной из многочисленных комнат организовал студию, в которой работал. Записал цикл песен о Байкале, где ему пришлось побывать. Одна из них в его исполнении, созданная в содружестве с поэтом-песенником, выходцем из Прибайкалья, победила в конкурсе и стала официальным гимном одного из районов Сибири.

Но для записи нельзя было уже приходить к нему без бутылки. Особым чутьём улавливал винный запах. Сразу «оживал», становился чересчур подвижным, наэлектризованным. Когда заканчивалась запись (а он к ней относился серьёзно и работу выполнял качественно), распивали бутылку. Жена (из уважения к посетителям) мирилась с этим, но так долго продолжаться не могло. Стёпа любил свою жену, но частыми выпивками приносил ей одни страдания. Она не раз уходила от него. Он каялся, но водка тянула его в пропасть. Стал появляться на концертах подшофе, пел хуже и ещё хуже танцевал.

Никакие внушения не помогали. Во всех его друзьях-приятелях бабушка, которая особо любила Степана, видела недоброжелателей и прощелыг, которые сбивали её внука с пути. А у Степана случались частые депрессии, неудовлетворённость жизнью. На двери висела красочная афиша с его портретом. Он часто вспоминал об участии в знаменитом хоре. Желал когда-нибудь вернуться в Краснодар. Но всё оставалось лишь в мечтах. Мир в семье с каждым днём ухудшался после очередной попойки.

— Заинька, — говорит он жене, — сегодня у сынули день рождения, я это знаю, приду пораньше, как только закончится концерт. Мы в семейном кругу его отметим. Пускай к шести часам придут твои родители, бабушка, ну и мои: дедушка с бабушкой и папа с мамой.

Зоя уже с утра начала готовиться.

— Ты, Стёпа, торт не забудь. Свечи я купила.

Степан зашёл в магазин, купил большую мягкую игрушку, радостно сообщив продавцу о том, что его сыну сегодня годик. И что сын будет рад этому слонёнку.

Концерт Степан открывал кубанским гимном. Мощно, красиво звучал сегодня его голос:

«Ты, Кубань, ты наша Родина. Вековой наш богатырь»...

В течение концерта он ещё дважды выходил на сцену. Спел старинный романс и с хореографической группой исполнил танец с саблями, где он солировал. Танец завершался тем, что на коленях он проехал от задней кулисы к авансцене, с колен подпрыгнул вверх и сверху кинул саблю, которая вонзилась в пол и закачалась.

Не ожидая конца выступления, когда он должен был петь в общем хоре, собрался идти домой, держа в руке игрушку. В это время к нему подошёл глава местной администрации и попросил остаться, так как в зале находился глава района, который хотел лично его поблагодарить.

Степан не мог перечить руководителю. Он позвонил жене: «Зоя, вы садитесь, я приду чуть позже, глава попросил остаться».

Зоя молча положила трубку. Обычно она кричала в трубку, возмущалась. А сегодня, к его удивлению, ничего не сказала.

На банкете «в узком кругу», где было всего 12 человек, глава района говорил довольно длинную речь, упомянул Степана Батова, который сидел по левую сторону от него, а по правую — глава станицы. Затем поднял бокал, чокнулся справа, потом со Степаном — слева, подождал, когда выпьет солист, и тогда только сам опрокинул рюмку.

Степану неудобно было встать и уйти. Водка ударила ему в виски, он начал жадно закусывать, но речь держал уже местный глава, предложив новый тост. Слово предоставили Степану. Он что-то лестное сказал в адрес местной власти. А время незаметно ускользало. Часа через два удалось вырваться из объятий любвеобильного районного начальства, сославшись на то, что у него больна жена. Домой плёлся, еле соображая, что к чему Слоник остался на подоконнике в актовом зале, где было пиршество. Подходя к дому, думал, вот сейчас его радостно встретят... Но было удивительно тихо. Света в доме тоже почему-то нет.

— Который час? — подумал он. Приподнял руку, увидел: без пяти двенадцать.

Он ужаснулся: «Уже ночь! А тело — не моё. Почему оно не моё? И где все?».

Тихо открыл дверь. Включил свет.

— Зайка! — окликнул. Тишина.

Обошёл все комнаты. В спальне кровати заправлены. Ни жены, ни сына, — никого.

В зале накрыт стол, но никто к пище не притрагивался. Почему? Ждали его?

Он медленно опустился на стул. Вошёл отец: «Ты где был? Зоя ушла и сказала, что никогда больше к тебе не вернётся. Ты даже забыл, что у твоего сына сегодня день рождения. Как так можно? Неужели какой-то концерт оказался дороже жены, дороже дитя, дороже нас?».

Жёсткие слова будто хлестали по лицу.

— Давай, отец, выпьем, — тихо произнёс Стёпа. — Пусть не за жену, ну хотя бы за сына!

— Ты уже и так выпил, — отрезал отец, — много выпил: и вина, и крови...

Хлопнув дверью, отец вышел.

Степан налил опять. Долго сидел. Шёл второй час ночи. Отец ещё раз вошёл, но, ничего не сказав, ушёл спать.

Горькие думы сплетались в его одурманенной водкой голове. Степан смотрел в окно на тёмную улицу. Свет луны слабо освещал двор, так же слабо, как теплилась в нём надежда на возвращение жены и сына...

Так и заснул Степан за столом, положив голову на сложенные руки, чтобы никогда не проснуться...


Рецензии
В данном рассказе снова прослеживается нить морали. И много вопросов возникает после прочтения, что говорит об уровне мастерства автора. От чего же человек так эгоистичен , какой силой воли нужно обладать - снять собственное самоубийство на камеру! Наверное в жизни ЛГ происходили ситуации дающие ответы на это.

Максим Ильинский   13.05.2017 23:01     Заявить о нарушении
Да,Максим,был очень талантливый парень. Записал несколько моих песен, но водка разрушилаь его жизнь. Описал почти в точности об его уходе из жизни.Спасибо!

Геннадий Леликов   15.05.2017 11:10   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.