2
Тут Саша угадала: Игорю уже давно было неинтересно слушать о чужом. То ли очерствел, насмотревшись чужих бед, то ли от природы не хватало душевной щедрости или просто воображения, чтобы проникнуться людским горем. А, может, не хотел тревожить собственную душу. Он не анализировал причины своей отстраненности.
Однако у него хватало ума не показывать равнодушия. Он научился слушать и не слышать, смотреть и не видеть. Больным хватало его сочувственных кивков и терпеливого молчания, когда те заводили бодягу об истории своих болячек. Старики (а таких было больше, молодые лечились на ходу, им некогда было разлеживаться в больницах) начинали свою исповедь «от царя Гороха», и чтобы сохранить на лице доброжелательную мину, требовалось некоторое мужество. Так что Игорь слыл хорошим врачом. Большинство его коллег себя не напрягали: обрывали любителей жаловаться на полуслове, даже хамили.
Попадались среди врачей старшего поколения и подлинные сострадальцы, так и не привыкшие к созерцанию чужой боли. Эти себя не щадили, но в тираж выходили с изрядно потрепанными нервишками. Или оказывались с инфарктами в соседстве с бывшими пациентами. Таким Игорь изумлялся искренне, возможно – непроизвольно перенимая вот то выражение внимания на лице, которое и принесло ему репутацию доброго врача. Он не любил ссориться, был откровенным конформистом, не понимал лезущих на рожон, вечно конфликтующих с начальством. Приятная внешность и легкий характер обеспечили ему огромное количество приятелей, знакомых, а нежелание влезать в чужие проблемы охраняло его от дружбы. Ни за кого он не хотел быть в ответе – хватало ответственности за больных. Потребности изливать душу пока не возникало, как и решать чужие проблемы. Жизнь оберегала его от настоящих бед, а в случае, если захочется поплакать – ему хватит «жилетки» мамы и старшей сестры.
Был такой момент, но превозмог себя. Крупную неприятность – неудачный брак с последующим разводом – уже пережил. Слава Богу, бездетный брак. Обошлось как-то без помощи посторонних…
Тут он лукавил: «группа поддержки» – в составе той же мамы и сестры, подстелила соломку, призванную смягчить удар судьбы. Игорь вышел с поля боя без ощутимых увечий.
Девочка Саша в его жизни была даже не эпизодом, а приятным мгновением, украсившим ночное дежурство и обреченным на полное забвение. Напрасно она рассказывала о себе.
Так казалось Игорю.
Его мать, Алина Сергеевна, бескорыстно желая счастья сыну, мечтала его женить вторично. Она терпеть не могла холостяков – эгоистов и пустоцветов по образу жизни и менталитету, к тому же – одиноких в старости. Как всякая мать она заглядывала в будущее своего чада на полвека вперед.
А у сестры Нины были свои причины хотеть повторного брака для братца.
Так случилось, что едва Игорек женился на своей Азе, мама переехала жить к старшей дочке, Нине.
– Пусть молодые притрутся друг к другу.
Но процесс притирки растянулся на три года, вылившись в форму необъявленной войны, и Алина Сергеевна вбила себе в голову, что именно ее отсутствие в качестве арбитра на поле семейной брани и явилось причиной поражения сыночка. Теперь же, женив сына вторично, она не допустит этой ошибки – возьмет под личный контроль каждый шаг молодой жены. А значит, рассуждала Нина, мать прочно осядет в родном гнезде. Если там еще появится птенчик – то навсегда.
Нина хорошо помнила, как они жили с мамой, пока Игорь «притирался». Скорее это Аза его перетирала своими хищными зубками. А когда мама переехала в дом дочки, там началась разруха. Ее устраивала мама-помощница, нянька, но мама - кандидат педагогических наук, доцент, автор публикаций на тему «Семейное воспитание одаренных детей» – это уже перебор
Муж Нины, Владик, вместе со своим сыночком Стасиком тут же попал рикошетом в объект приложения научной теории к практике. Правда, одаренными ни Стасика, ни мужа Владика Нина не признавала, а потому повышенные требования к ним со стороны ученой бабули находила излишними. Но сначала помалкивала, терпела.
Энергичная Алина Сергеевна принялась не только за воспитание всего семейства – она зорко следила за всеми перемещениями его главы по квартире. Едва Владик, обожавший диван и спокойную погоду в доме, нацеливался на свое любимое место перед телевизором, как теща гнала его на свежий воздух:
– Ребенку нужны подвижные игры на свежем воздухе.
Или говорила:
– Иди в детскую! Малыш нуждается в обществе отца!
Первое время Владик, молчун по природе и великий терпеливец, подчинялся и темпераментные лекции тещи слушал даже с удовольствием – из-за обилия приведенных примеров (теорию он пропускал мимо ушей).Алина же Сергеевна, пенсионерка только по паспорту, а не по состоянию души, да еще с урезанным курсом лекций в родном университете, очень нуждалась в слушателе. Зятя считала учеником прилежным и подающим надежды, а потому была просто шокирована, когда тот однажды прервал ее беспардонно на полуслове:
– Алина Сергеевна, тема «патриотическое воспитание» меня не колышет. Времечко на дворе другое. Вот вы вчера про эстетическое интересней рассказывали. Или «Новости» посмотрим», а?
– Родина – понятие актуальное во все времена, – растерялась теща.
Бунт был крошечный, но показался Владику таким сладким, что вдохновил на споры, а потом – и на ссоры с воспитательницей. Независимый по натуре внук Стасик, которому было строго запрещено дерзить бабушке, тут же перешел на сторону отца, а Нина, уставшая еще в детстве от роли подопытного кролика, переметнулась на сторону большинства с откровенной радостью.
Ситуацию спасла Аза. Она так не хотела расставаться с полюбившейся жилплощадью супруга, что все семейные силы были брошены на борьбу с этой оккупанткой, как ее называла Алина Сергеевна. Когда была одержана победа, и Аза вернулась в общежитие, мать покинула дочкину семью.
Поиски будущей жены для Игоря мать и дочь повели активно и параллельно, не сговариваясь и не посвящая его в свои планы. У каждой был свой идеал жены, но уж точно противоположный этой хищнице Азе, окрутившей неопытного пацана-третьекурсника, моложе ее на целых пять лет.
Правда, у обеих любящих женщин маячил в воображении приблизительно одинаковый портрет будущей невесты. Девочка должна быть скромная, почти застенчивая, молодая, бескорыстная, без большого количества родственников или с ними, но на отдаленных просторах СНГ.
У них хватило ума не наседать со своими планами, раз Игорек сразу после официального развода заявил:
– Прошу меня не сватать в ближайшие пять лет.
Мать и сестра и не лезли в душу целых пять лет, хотя неутомимо сверяли воображаемый идеал с реальными людьми, попавшими в орбиту их поиска, и просеивали, обдумывали вдвоем, прежде чем представить на суд Игорька подходящий объект. Они маскировали этот утомительный процесс под случайные знакомства, настойчиво напоминая, что указанный срок прошел и пора подумать…
– О чем, мама? Ты хочешь, чтобы я снова попал в лапы карьеристки?! Думаешь, чего аспирантка Аза меня вычислила? Папа наш, профессор, был уважаемой личностью! Вот она и решила, что моя карьера зависит от его звучной фамилии.
– Нашей фамилии, – поправила Алина Сергеевна. – Ты планируешь просидеть до сорока лет в…
– Я не девка! – смеялся Игорь.– Не бойся. Меня твои скромницы, которых ты приводишь на консультацию почему-то в наш дом, а не на кафедру, не заводят.
– Ну да, ты предпочитаешь приводить своих сомнительных девиц на наш диван, пока я в отлучке.
Одну такую Алина Сергеевна как-то застала.
– И чего тебя тянет на перезрелых теток? – не сдержалась она, когда крашеная блондинка скрылась за дверью, на ходу цепляя сережки.
– Зато они о детках не мечтают и вообще не посягают на мою свободу, тем более – квартиру.
– Хорошо устроился. Мамочка и постирает, и накормит, а чужая жена в постельку уложит. А где ответственность?
– На работе осталась. Не понимаю, чего это ты мечтаешь хомут на шею мне надеть? Я уже с ним ходил, хватит.
– Первый блин комом, а второй всегда удачнее.
– А третий – еще удачнее. Не волнуйся, если кто-то подвернется подходящий, женюсь. Не води студенток, у меня свои в институте косяками ходят по коридорам. А Ниночкины якобы случайные гости вообще не в моем вкусе. Так и пожирают меня глазами. Изголодались по мужикам. Вот полюблю если…
– А не разучился ли ты любить, общаясь со своими дамочками? Я после папиной смерти хоть влюблялась, а ты… ущербный какой-то, что ли…
– Если влюблялась, чего замуж не вышла? Тоже перебирала?
– Нет, такого, как твой отец, больше не нашла.
– Мужчины, мама, не так устроены, как вы. Нам и простого секса хватает. Утолишь и…
– Дураки вы, – краснела мать, не привыкшая к таким разговорам – пусть даже со взрослым сыном.
Продолжение
http://www.proza.ru/2013/09/10/927