Глава 3. 1380. Встреча

                                                                   К главе 3

    В. Татищев: " А женился Аникей у Никулы Воронцова на дочери, и сын был Юрий Аникеевич. А Микулина жена была государыне и великой княгине сестра родная.У Юрия сын Иван, а у Ивана сына 2, Михаил да Григорий Красная Коса".

    Именно здесь начинается  выстраиваться линия моих прямых предков по отцу:
Беркей (Аникей),
Юрий Аникеевич,
Иван Юрьевич,
Григорий Красная Коса...

                                                               1380. Встреча

      В Москве стояли тихие солнечные дни. Окрестные леса блистали всеми красками осени. Москва-река тихо покачивала на своих волнах маленькую лодку. Изредка мимо одинокого суденышка проходили торговые ладьи. На корме, удобно устроившись с удочкой, сидел мальчишка лет одиннадцати от роду. Его длинные густые волосы были аккуратно расчесаны, собраны в конский хвост и перехвачены кожаным ремешком в трех местах. Было явно видно, что он гордится своей необычной прической.

- Опять всю рыбу своими веслами распугали!- бурчит он, провожая взглядом очередной, проходящий мимо струг.

- Гриня, ну что ты всегда недоволен!- девчушка годом младше его перебирала ворох осенних листьев, рассыпанных у ее ног на носу лодки, - это же торговые люди, они нам на Москву товар привозят.

- Да лучше бы, они Русь защищали с мечом в руках, как наши отцы делают, а не шастали по реке со своими тюками. И не называй меня больше так! Я – Григорий! В следующем году отец меня обещал к себе, в стражу взять.

- Ну не обижайся на меня, вон дед твой Юрий Аникеевич, и тот сказывал, что предка твоего, царевича Аникея и то Аничкой все звали, оттого-то и вы Аничковыми прозываетесь. А ты покажешь мне, как ты из лука стреляешь?- метнула лукавый взгляд из-под опущенных ресниц Настасья.

- Покажу!- взметнулся парнишка, отложив удочку, видно это его любимое занятие,- давай завтра после обедни в дубраве! Я с двадцати шагов, тонкую свечку стрелой сбиваю! Не веришь?!

- Верю, верю! – улыбнулась Настасья,- я видела, сколько белок ты набил зимой, что с этими трофеями делать-то будешь?

- Я мамке их отдал, чтоб шапки хорошие отцу и мне сшила. А хочешь, я на душегрейку тебе белок настреляю!?

Последние слова его перекрыл далекий гул соборного колокола. Это не было похоже на веселый перезвон, собирающий народ на вечерню. Слышалась в том звоне печаль и требовательность.

-Гринь, поплыли в город, там что-то происходит!

   Спешно смотав снасти, Григорий сел на весла. Через десяток минут быстрого сплава по течению, он были у стен крепости. Колокол не умолкал, собирая народ на соборную площадь. И чем ближе были стены кремля, тем тревожнее становилась на душе у ребят. Привязав лодку к мосткам, Гриня выскочил на песчаный берег.

- Насть, давай руку! - он скоро увлек ее вверх по склону к въездным Фроловским воротам. Народ, так же как и они, спешил к главной башне.

 

    Стало ясно, отчего так печально звонил колокол – к городу приближалось войско Великого князя Дмитрия Ивановича. Еще две недели назад гонцы принесли известия о победе войска на Куликовом поле, по их рассказам выходило, что татары бежали с поля брани, но на том поле осталось лежать много воинов русских. И теперь весь город застыл в страшном ожидании известий о судьбе своих родственников - братьев, мужей и сыновей.

  Возле самых ворот рука об руку стояли две сестры Евдокия и Мария, бывшие княжны суздальские, дочери князя суздальского и нижегородского Дмитрия Константиновича, ныне Евдокия - княгиня, жена великого князя московского Дмитрия Ивановича, Мария же - жена Микулы Васильевича Воронцова из рода Вельяминовых.

    Два месяца назад они так же, вместе провожали войско великого князя в поход на Дон. Тогда Дмитрий Иванович шествовал во главе войска, и рядом с ним находился тысяцкий Микула Васильевич – его правая рука, командующий коломенским полком. Тогда тяжело было на сердце у сестер, провожали мужей на битву ратную, против самозванца Мамая, а сейчас было еще горше.   

   Увидев в толпе мать, Настя рванулась к Марии, прижалась к ней плечом. Следом пробрался сквозь толпу Григорий.

    Воинство великого князя у Андроникова монастыря встретил Киприан, нынешний митрополит киевский и вся Руси с крестами, со всем священным собором. И теперь общая колонна входила в город. 

    Впереди, как и два месяца назад, ехал в доспехах, но с непокрытой головой Дмитрий Иванович. Народ приветствовал его возгласами, в воздух летели шапки, восторженная толпа славила воинов.

   Григорий сразу увидел в колонне отца своего Ивана Юрьевича и помахал ему. Тот, увидев сына, широко улыбнулся и натянул вожжи, осаживая коня одной рукой. Тут только разглядел Гриня, что левая рука его была перевязана тряпицей, а шит, притороченный к седлу, изрублен мечами, шишак на щите и вовсе вмят вовнутрь. Мальчишка рванулся было к отцу, но увидев его нахмуренные брови, решил отложить объятия на потом.

    Мария напряженно вглядывалась в лица въезжавших, и не видела среди них многих соратников великого князя.

   Не было среди воинов ни Михаила Андреевича брянского, ни Семена Мелика, ни владимирского воеводы Тимофея Валуевича, а самое главное она смотрела, смотрела и не находила мужа своего Микулы Васильевича. Медленно шла, вместе с Настасьей, за процессией, слезы катились из глаз ее, и, видя, что конь Дмитрия Ивановича остановился, припала к стременам:

-Князь, Великий князь, скажи мне, где муж мой любимый Микула Васильевич?

Спешившись, Дмитрий взял за плечи женщину:

- Нет теперь мужа твоего любимого, Мария. Пал он смертью на поле Куликовом за вас с дочерьми, за Русь святую. Нашел я его на поле брани убитого в окружении пятнадцати князей русских и великом множестве бояр и воевод, мертвых лежащих…

- Что ж я буду делать одна с детьми, кто ж защитит дочерей моих бедных? - рыдала в голос Мария.

    Настасья прижалась к матери всем телом, тихие слезы лились ручьем. И вспомнилось ей, как перед походом, посадил ее на колени отец и долго шептал ей на ухо слова ласковые, и как зацепилось платье ее за кольчугу отца, и как долго не могли они с ним отцепить ее - долго не могли расстаться.

  Не заметила она, как на ее русую голову опустилась тяжелая рука великого князя: «Теперь я в ответе за твоих дочерей, и за крестницу мою в ответе, не дам я ее в обиду и судьбу ее устрою!» Поцеловав Настасью в темя, Дмитрий Иванович отпустил ее и широкими тяжелыми шагами вошел в Успенский собор, поклониться великому чудотворцу русскому, митрополиту Петру, погребенному здесь в гробу, заложенному его, Петра, собственными руками, и воздать память всем ратникам сложившим головы на в этой великой битве.


Продолжение:http://www.proza.ru/2013/06/17/1824


Рецензии