Прыжок ягуара. Главы 11 - 15

Глава 11.

Наутро, после скудного завтрака — двух бананов и йогурта, — Марина и Сергей отправились на пристань. Марина, одетая в летнее ситцевое платьице, шла налегке. Сергей нес рюкзак с аквалангом. Взяв напрокат катер, они вышли в открытое в море.

— Даже не верится, что скоро — Новый год!

Марина опустила в воду ладонь, и набегающий встречный поток упруго надавил на нее, поднимаясь волной к запястью и оставляя за собой гребешок буруна и след из пузырьков воздуха.

— Еще не скоро, — возразил Сергей. — Сегодня только двадцать второе декабря, и у меня в запасе девять дней до уплаты долга. Скоро, кстати, ихнее Рождество — Католическое.

— Все равно не верится. Тут жара, лето. А у нас дома зима. Снег, наверное. И мороз.

— Да, наверно.

Разговаривать, перекрикивая шум мотора, было неудобно. Почти весь дальнейший путь, два с половиной часа, они молчали. Наконец, на горизонте показались пальмы, словно растущие из воды. Не доходя до острова метров триста, Сергей сверил по GPS-навигатору местонахождение и заглушил двигатель. Катер остановился. Небольшие волны слегка покачивали его, время от времени разбиваясь о борт и разлетаясь по сторонам брызгами, похожими на бриллиантовые шарики. А перед береговой полоской острова, защищенного от морских волн гребенкой рифов, гладь воды была совершенно зеркальной. Марина скинула платье и стала надевать гидрокостюм.

— Почему же ты, все-таки, считаешь, что клад на дне, а не на берегу? — Сергей помог ей надеть кислородные баллоны.

— На берегу его давно бы уже нашли. Это раз. А во-вторых, остров постоянно погружается в море. На двадцать три миллиметра в год. Значит, за триста лет он опустился почти на семь метров. А поэтому искать надо под водой.

— Наших денежных средств хватит еще раза на два взять катер в аренду. Марин, мы последние бабки вложили в эту поездку!

— Сереж, перестань психовать. Я почти уверена, что сегодня мне удастся что-нибудь разыскать. Пожелай мне удачи!

— Ни пуха, ни пера!

— К черту!

Девушка надела маску, взяла в рот загубник и спиной вошла в воду. Катер качнулся, Сергей проводил взглядом стройненькую фигурку, растворившуюся в глубине.

Опустившись к самому морскому дну, Марина залюбовалась неизвестной ей красивой рыбкой, а когда посмотрела вверх, то, как и вчера, не увидела над собой темного брюха катера. Зато поверхность моря оказалась прямо над ее головой, словно она и не погружалась на глубину восьми метров.

Она вынырнула, чтобы оглядеться, и увидела берег острова, причем совсем близко, а катера с Сергеем нигде не наблюдалось. Зато на берегу стоял какой-то человек, махал ей рукой и что-то кричал. Марина предположила, что вряд ли это абориген — остров абсолютно необитаем по причине своих небольших размеров. Возможно, это тоже какой-нибудь турист или аквалангист, а то еще, чего доброго, и конкурент — такой же искатель пиратских сокровищ. Сначала девушка хотела снова нырнуть в море, но не то женское любопытство, не то что-то еще заставило ее выплюнуть загубник, сдвинуть на лоб маску и направиться к берегу.

— Привет, — она первая поздоровалась с незнакомцем, причем, машинально — по-русски.

Незнакомец оказался вполне симпатичным молодым человеком, но довольно странно одетым. И странность эта заключалась не только в потрепанности его штанов, сапог и рубахи, но и в том, что как покрой одежды, так и выработка ткани выглядели уж очень не по-современному, скорее — по-средневековому, словно он был участником какой-то ролевой игры или съемок исторической кинокартины. А уж в чём, в чём, а в тканях-то и в истории костюма Марина разбиралась не просто хорошо, а профессионально. Быть может тут, на острове, проходит какая-то игра или киносъемки? А что если он здесь не один, вдруг их тут целая толпа? Тогда все планы могут полететь к черту — искать сокровища в такой обстановке будет просто невозможно!

На вид парень был очень молод, хотя явно бросалось в глаза, что жизнь уже изрядно его потрепала.

— Бонжур, — ответил ей молодой человек по-французски.

Марина знала немного этот язык, все-таки происхождение обязывало, но по-английски она изъяснялась гораздо свободнее.

— Who are you?

Молодой человек задумался.

— Ай эм э сиимен.

Да, судя по произношению, паренек, назвавшийся моряком, английским владел отвратительно, так что, пообщаться на этом языке вряд ли получится.

— Ю спик френч? — с надеждой произнес он.

— Ви.

Что ж, придется все-таки вспоминать бабушкины уроки французского.

— А вы — морской дьявол? — спросил парень.

— Очень смешно.

Марина даже немного обиделась, поскольку такой, с позволенья сказать, комплимент в свой адрес она слышала впервые. Обычно, когда к ней клеились, то называли Афродитой, русалкой или, в крайнем случае, наядой.

— А почему тебе такое пришло в голову?

— У вас черная кожа и этот ужасный горб на спине.

Да, парень, кажется, конкретно вошел в свою роль. Очевидно, изображает Робинзона Крузо и делает вид, что никогда не видел акваланга.

— Да, — Марина улыбнулась и решила подыграть ему. — А когда выхожу на берег, то избавляюсь от этого горба...

Она скинула кислородные баллоны и, поскольку на берегу было довольно жарко, расстегнула гидрокостюм и сняла его:

— …и от второй кожи — тоже, — прокомментировала она.

Увидев ее в довольно легкомысленном купальнике, паренек покраснел, отвел глаза и отпрянул назад.

— Как зовут-то тебя, Робинзон?

— Робинзон? — удивился молодой человек. — Нет. Дюбуа. Жорж Дюбуа.

— А-а. А я — Марина.

Девушка протянула руку. Жорж робко взял ее двумя ладонями, поднес к губам и поцеловал.

— Галантный кавалер, — одобрила девушка.

И тут она заметила в раскрытом вороте рубахи Жоржа золотой медальон на цепочке. Точно такой же, как у нее. Она освободила руку, провела ладонью по своей шее и по груди. На ней медальона не было!

— Так! — рассердилась она. — Что за фокусы?! Когда ты успел стащить мой медальон?!

— Что? — не понял юноша. — Это?

Дюбуа взял в ладонь свою фамильную ценность.

— Это мое, — поспешил он заверить.

— Неправда, он только что висел у меня вот здесь! — Марина положила ладонь на то место, где он висел.

— Нет, нет, — возразил молодой человек, скромно опуская глаза.

Он откинул крышечку и указал на портрет:

— Моя мама!

— Моя прапрапрапрапрапрабабушка!

— Этого не может быть! Это моя мама, и она очень похожа на вас. Такая же красивая.

— Не надо пудрить мне мозги запоздалыми комплиментами!

Однако, внимательно посмотрев на вещицу, Марина отметила, что выглядела она значительно новее. И на портрете краски казались ярче и свежее. Она перевернула медальон обратной стороной и увидела карту острова, причем, очень отчетливую, словно ее только что нацарапали.

— Но ведь не может такого быть, чтобы их было два и совершенно одинаковых!

— Честное слово, я не мог украсть эту вещь у вас, — хоть несчастный моряк и был уверен в своей правоте, тон девушки заставлял его чувствовать себя провинившимся. — Сколько себя помню, она всегда была в нашей семье. Мой дед, хозяин портовой таверны в Сен-Мало, заказал ее в подарок для матушки на ее восемнадцатилетие. Я украл ее только один раз — у своего отчима, когда убегал из дому.

— Звучит правдоподобно, хотя мне кажется, ты уж очень серьезно вжился в роль и немного переигрываешь. Таверна… Сен-Мало… Отдавай мне медальон и расстанемся друзьями. Тем более что мне пора, меня ждут.

— Эта вещь моя! Я бы с удовольствием подарил ее вам, но она очень дорога мне. Это единственное, что осталось у меня на память о покойной матушке. Если хотите, я дам вам вместо нее много золота. Изумруды, жемчуг, бриллианты, все что захотите! Да не смотрите на меня так, я не сумасшедший, я говорю совершенно серьезно. Тут на острове спрятаны сокровища. Много. Вы возьмете там любую вещь, которая вам понравится. Это совсем недалеко отсюда, пошли!

Дюбуа схватил Марину за руку и потащил в сторону леса.

— Блин, да отвянь ты, в конце концов! — вырвавшись, рассердилась Марина, даже не заметив, что сказала это по-русски.

Жорж растерянно смотрел на нее. Ей стало даже немного жалко парня.

— Честное слово, — умоляющим тоном произнес он. — Там очень много сокровищ. Идемте, я вам ничего плохого не сделаю, поверьте…

Только теперь до Марины дошло: а что если он на самом деле отыскал клад, который ищут они с Сергеем? Черт, всегда обидно, когда твоя мечта сбывается у кого-то другого! Но с другой стороны, с какой стати ему делиться находкой с первой встречной девчонкой? Может, он просто псих? Ха, сокровища! Торчал бы он на этом острове, если б и вправду отыскал пиратский клад, как же! Но проверить надо. Робинзон. Искатель клада. Отец Федор, конкурирующая фирма… Интересно, он тут один или у него есть сообщники?

— А где твои друзья? — Марина задала вопрос в лоб, словно ей известно, что на острове их находится целая банда.

— Друзья? — удивился Жорж. — Очевидно, они все погибли. Смерч разбросал нас в разные стороны. Очень сильный был ураган. Я совершенно один на этом острове.

Ну, точно сумасшедший, решила Марина. Псих-одиночка. Какой ураган? Они с Сергеем прилетели позавчера, и все это время стояла чудесная погода. Да и местные жители ничего про ураган не говорили. Так значит, он здесь один. Кладоискатель. А что, если тут происходит очередная игра в «последнего героя»? Он самый последний и помешался от счастья?

Жорж вел ее сквозь джунгли, при этом Марина вся исцарапалась о колючие кустарники и исколола ноги, ведь она была босая и почти голая. Она уже хотела развернуться, бросить этого ненормального француза и удрать в море, но пока она раздумывала, они дошли до пальмы с черепом Веселого Роджера и замшелой каменной плитой под ней.

— Вот, — сказал Дюбуа, швыряя сухие ветки на пепелище невдалеке от пальмы с этим ужасным знаком. — Сейчас вы убедитесь, что я вас не обманываю. Надо только разжечь костер.

— Не помешало бы, — согласилась Марина, отмахиваясь от москитов и почесывая искусанные места, а открытых мест на ней хватало. — Быть может, хоть дым прогонит этих кровососов…

Дюбуа щелкал кресалом и дул на сухую траву, пытаясь развести огонь.

— Слушай, ну ты окончательно в роль Робинзона вжился! У тебя что, нет газовой зажигалки? Или хотя бы спичек? Может, еще трением будешь огонь добывать?

Но Жорж никак не отреагировал на это ехидное остроумие. Он раздул, наконец, пламя и подкидывал в разгорающийся костер сухие ветки.

— Один момент, мадемуазель Марина, подождите еще немного. Огонь как следует разгорится, и вы убедитесь, что я не обманщик. Только бы пираты не заявились, упаси нас дева Мария!

Парень перекрестился, а Марина согласно кивнула:

— Да, пиратов здесь для полного антуража явно не хватает.

Она присела на замшелую плиту, но весь ее сарказм и вся ирония пропали, когда эта плита начала под ней подниматься. Марина вскочила, ей показалось, что это она неловким движением привела в действие какой-то механизм, который заставил плиту подниматься, как крышку люка.

— Здесь вход в пещеру. Он открывается, когда на этом месте горит огонь, — пояснил Жорж, указывая пальцем на костер.

Когда вход в подземелье оказался полностью открыт, и они оба спустились вниз, Марина не смогла сдержать восторженного визга. Там, внизу, стояли два кованых сундука, но кроме них еще множество мраморных хранилищ, доверху набитых драгоценностями и украшениями.

— Только здесь нельзя долго оставаться, — предупредил Дюбуа. — Я не заготовил много дров, чтобы поддерживать огонь. А когда костер погаснет, плита закроется.

— Господи, неужели все это не бутафория! — девушка все никак не могла прийти в себя от восторга и поверить собственным глазам. — Это что, на самом деле пиратский клад?

— Да. Но только пираты оставили здесь совсем немного — всего лишь вот эти вот два сундука. А все остальное тут было до них, еще раньше. Очевидно, в этой пещере хранило свое богатство какое-то древнее племя дикарей.

Марина, все еще охваченная восторгом, примеряла на себя драгоценные вещицы, любовалась ими, рассматривала причудливые статуэтки животных из золота и из самоцветных камней, зачерпывала горстями золотые монеты и выпускала их из ладоней звенящими струями.

— Скорее, мадемуазель Марина! — поторопил ее моряк. — Костер гаснет, скоро плита опустится!

Девушка быстренько выбрала себе из пиратского сундука золотой перстень с бриллиантом и еще колечко с изумрудом, жемчужное ожерелье, золотой браслет с рубинами и зачерпнула горсть золотых монет. Куда их только деть? Недолго думая, она насыпала монеты в нижнюю часть своего купальника. Хватит, не будем жадничать. То, что она взяла, и так можно будет продать тысяч за десять баксов, если не дороже. И, пожалуй, бог с ним, с медальоном, пусть им владеет Жорж Дюбуа. Тайна сокровищницы, которую она теперь знает, стоит такого обмена! Завтра она придет сюда сама. С сумкой. Нет, с мешком. И с топором. Нарубит много дров, чтобы костер горел подольше. А может, захватить канистру с бензином? Короче, неважно. Главное — она унесет столько, сколько сможет унести. Да здесь такое количество сокровищ, что можно купить всю Землю вместе с Луной! Они с Сережкой будут самыми богатыми людьми на планете. Какой же болван этот Дюбуа! Буквально сидит на таком несметном богатстве, а ходит в отрепье и торчит на этом дурацком острове. Мог бы уже и вертолет купить, и сотню вилл на Канарах. Нет, пожалуй, точно — он ненормальный!

— Жорж, — обратилась она к парню, когда они вернулись к берегу моря. — Почему ты не купишь вертолет и не увезешь домой все это богатство?

— Что не купишь?

— Вертолет. Геликоптер. Черт, ну как это по-французски?

— Я не знаю, что такое «вер-то-льёт», но увезти я с этого проклятого острова ничего не могу, потому что сам не могу выбраться отсюда. Мимо острова не ходят корабли. Только один раз приплыл корабль — да и тот оказался пиратский.

— Не приплыл, а пришел. Плавает дерьмо. Ну лан, Жорж, пока. Приятно было с тобой познакомиться, спасибо. А медальон оставляю тебе, владей себе на здоровье.

Марина облачилась в гидрокостюм, надела акваланг и пошла в море.

— А ты живешь под водой, в морском царстве?

— В каком морском царстве, ты чего? — девушка, засмеялась. — В отеле, на Кюрасао. Пока, Робинзон!

Она махнула на прощанье рукой и скрылась в морских волнах.



Глава 12.


— Слушай, я тут чуть с ума не сошел! — накинулся на Марину Сергей, едва девушка всплыла на поверхность и взялась рукой за борт катера. — Что случилось? У тебя кислород должен был закончиться двадцать минут назад!

— Я выходила на берег.

— Где?! Я причаливал к берегу. Я не видел там ни тебя, ни даже твоих следов! Уже думал, что придется тащить сюда водолазов разыскивать твое тело…

Тут он заметил на одном пальце девушки массивный золотой перстень с бриллиантом, а на другом — чуть поменьше с изумрудом. И еще золотой браслет с рубинами на запястье.

— Откуда это?

— Откуда, откуда — оттуда. Любовник подарил.

— Марина!

— Да ладно, шучу.

— Неужели клад отыскала?

Девушка кивнула и забралась в катер

— А то!

Сергей даже перестал злиться, у него перехватило дыхание.

— Пиратский клад?!

— Да. Золото, брильянты, изумруды, жемчуг. А также платина и серебро. И всего — немерено! Там пещера с драгоценностями, а вход замаскирован, да так, что никто не догадается. Прямо Сезам!

Марина сняла гидрокостюм и потянула вниз резинку плавочек своего купальника.

— Хочешь, золотой дождь покажу?

— Марина! Как тебе не сты…

— А чего стесняться, тут нет никого, — из купальника на дно катера посыпались кружочки золотых монет. — Мне просто их некуда было положить, Завтра сумку с собой прихвачу. Две. И рюкзак. И катер напрокат возьмем побольше. Видел, что у меня еще есть? Это я себе оставлю. Вместо медальона.

Девушка указала рукой на жемчужное ожерелье.

— Почему вместо? — удивился Сергей.

Взглянув на собственную грудь, Марина удивилась не меньше, поскольку обнаружила, что медальон по-прежнему находился на своем месте. Он висел на ее шее под ожерельем в целости и сохранности.

— Мистика. Ведь его на мне точно не было. Он был у…

— У кого?!

— Да ни у кого. Показалось. Короче, я тебе все потом расскажу. Поехали домой. В смысле, в гостиницу.

— Так, а пещера-то с сокровищами, все-таки, под водой?

— Не-а. На берегу.

— Значит, клад находится на берегу… — Сергей потянул рукоятку пускового шнура, заводя мотор.

— Да, как выяснилось, на острове.

— И до нее можно добраться без акваланга?

— Наверно.

— Так почему тогда завтра? Давай сейчас все заберем!

Сергей заглушил двигатель.

— Что? Слушай, а действительно, давай! У тебя есть с собой зажигалка?

— Откуда, ты чего? Ты же знаешь, я не курю.

— А спички?.. Ах, ну да. Тогда ничего не получится.

— Почему?

— Потом все объясню. Ладно, поехали!

— Куда?

— За спичками!

Сергей вновь запустил двигатель, катер помчался по волнам в направлении Кюрасао. Марина все еще никак не могла взять в толк, что же на самом деле произошло. Ее сегодняшнее приключение выглядело настолько нереалистично, что больше напоминало сон. Почему после ее погружения вдруг обмелело море, хотя было время прилива, и почему она не видела в море катер, находясь на берегу? То же самое, кстати, произошло и вчера. И как увязать с реальностью странную встречу с островитянином в средневековой одежде, который разжигал костер кресалом и боялся пиратов? И почему Сергей не нашел ее следов… их следов, ее и этого чокнутого француза, если, как он говорит, выходил на берег, разыскивая ее? А плита, закрывающая вход в сокровищницу, которая сама поднимается от огня? Но, в конце концов, какое все это имеет значение! Они с Сергеем нашли то, что искали, а это — главное.

То, что клад оказался вовсе не в том месте, где она предполагала, не на морском дне, а на суше, ее не удивляло. Да, они примерно на километр ошиблись в расчетах, ориентируясь на координаты, на план острова и на тот факт, что остров постепенно уходит под воду, но все это вполне объяснимо. В начале восемнадцатого века не было спутниковой навигации и тот, кто нацарапал карту на медальоне, вполне мог и сам ошибиться, определяя координаты. Но как этому французу удалось раскрыть тайну сокровищницы, и почему медальон исчез с ее шеи и появился на его? Черт возьми, голову сломать можно. Так может, лучше вообще ее не ломать?

Так и не найдя ответов на все эти странности и загадки, девушка решила поменьше думать об этом. Она поначалу даже не хотела посвящать во все подробности Сергея — не рассказывать ему ни о встрече с чокнутым французом, ни о том, что он совершенно бескорыстно открыл ей тайну сокровищницы, чтобы Сергей не задавал ей дурацких вопросов. Она просто радовалась тому, что остров сокровищ на самом деле существует, и карта, нацарапанная на старинном медальоне не выдумка и не розыгрыш. Ни родители ее, ни бабушка с дедом не верили в это, а она верила. И она нашла!

Завтра они возьмут большой катер, причалят прямо к острову, разыщут это заветное место и наберут столько сокровищ, сколько смогут унести. И даже если им встретится чудак-француз, он не станет преградой для выполнения задуманного. Пусть тогда Сергей с ним и разбирается. Даром что ли он владеет восточными единоборствами? Убивать его, конечно же, смысла нет, но вырубить на время не помешает.



— Слушай, а как мы всю эту музыку попрем через таможню? — уже в гостиничном номере спросил Сергей, доставая из цветочной вазы кипятильник и разливая кипяток в стаканчики с лапшой.

— Не знаю, — пожала плечами Марина, она с полотенцем на голове только что вышла из душа. — Мы с тобой этот вопрос вообще не обсуждали. А давай закатаем все в гипс. Типа шел по улице, поскользнулся, упал… Тебе руку загипсуем, а мне — ногу. Согласен?

— Не знаю. Вдруг на таможне потребуют справку из больницы?.. Прикинь, а ведь, похоже, это на самом деле все настоящее, — рассмотрев внимательно перстни, браслет, ожерелье и монеты, заключил Сергей. — Честно говоря, для меня раньше все это вообще представлялось как нечто абстрактное и, я бы сказал, из области фантастики. Нет, в глубине души я, конечно, рассчитывал на успех, но, положа руку на диафрагму, реально в него не верил... Как ты думаешь, нет ли здесь какого-нибудь подвоха?

— Какой подвох, Сережа?! Мы нашли то, что искали, зачем, собственно, сюда и ехали.

— Не знаю, я же говорю, что не верил до последнего. Неужели никто из твоих предков, владевших медальоном, не пытался искать этот остров? От кого эта штучка вообще досталась тебе?

— Я же тебе говорила. Забыл?

— Расскажи еще раз.

— Мой дедушка, француз, был военным летчиком. Во время войны он воевал с немцами в полку Нормандия-Неман. Там он влюбился в медсестру, мою бабушку, и женился на ней. И остался жить в Советском Союзе. Кстати, его фамилия тоже была Дюбуа, но он поменял ее на созвучную с ней, как бы русскую — Дубов.

— Почему «тоже»?

— Что тоже?

— Ты сказала: его фамилия тоже была Дюбуа.

— А-а. Ну не знаю. Это я так, вырвалось. Потом расскажу. Короче, самого дедушки я не помню, он умер, когда мне было два года. Но моя бабушка, которой от дедушки достался этот медальон, говорила, что по преданию дедушкиных предков, на нем нацарапана карта острова, где спрятан пиратский клад. Из Советского Союза выехать в то время было нельзя, да, собственно, никто и не верил в существование этого острова. Мама говорила, что этот план, наверно, кто-то в шутку нацарапал. А самому медальону вроде как триста с лишним лет.

— А предки твоего дедушки? Не искали?

— Да кто их знает, может, и искали. Да какая разница, Сереж? Главное, что мы нашли, правда?

— Да, конечно.

— А как ты думаешь, что это за монеты?

— Не знаю, я в них не разбираюсь. Может, дублоны, может эскудо…

— Или пиастры?

— Нет, пиастры, кажется, из серебра. Слушай, нам надо продать хоть пару-тройку этих монет, если хотим завтра взять в аренду большой катер. У нас денег просто в обрез. Ты случайно не знаешь, где тут можно найти скупку золота?

— Нет. Но я думаю, в городе это не проблема. Хотя сейчас уже вечер. Может, спросить у портье? Спросишь?

Сергей спустился в вестибюль. Портье, дежуривший в тот день, низколобый смуглый латинос, сначала долго не мог понять, чего от него добиваются. К тому же, он отвратительно говорил по-английски.

— Скупка монет? Эксченьджь? Обменять валюта? Доллар — евро? А, понял. Золото, продать?

— Да.

— Не, скупка сейчас не найти. Вечер, поздно, все уже закрыто. Что, очень хочешь? Хорошо, жди, я сейчас.

Минут через десять он привел коренастого толстенького китайца. Тот отвел Сергея в сторонку и тоненьким, совсем не вяжущимся с его комплекцией голоском, спросил по-русски:

— Сто, золото, говолис? Твоя плодает?

— Да.

— Показы.

Сергей достал из кармана три монеты. Китаец внимательно осмотрел, понюхал и попробовал каждую на зуб, как это делали средневековые менялы. Потом достал из кармана аптекарские весы и взвесил каждую из трех. Хитро прищурился.

— Где взяла?

— Наследство от бабушки.

— Ха-ха, у лусской бабуски была эскудо… Холосо. Тетылеста баксов.

— За каждую?

— Нет, за все.

— Почему так дешево?

— Новодел, потому ста. Нумизматисеской ценности не пледставляет. Как лом плодавать буду. На билзе тысяся семьсот баксов унтсия. А ведь иссё и мой интелес утесть надо, плавда? — китаец засмеялся. — По лукам?

— Ладно, согласен.

Сергей отдал монеты, а китаец отсчитал ему двадцать мятых и засаленных двадцатидолларовых купюр.

— Продешевил, наверно, — посетовал он уже в номере. — Надул меня китаёза.

— Ничего, не переживай. Мы завтра столько их наберем!

— Ага. Ну ладно. Слушай, Мариш, а пошли, все-таки, в ресторан?

Марина хотела возразить, но потом решила — сколько же можно питаться быстрой лапшой и йогуртами! И вообще, даром она, что ли, везла с собой вечернее платье?

— Только заметь, это не я предложила. Пойдем. Уж бутылку сухого вина и курицу в соусе «чили» мы, наверное, сможем себе позволить.



Будь Сергей немного повнимательнее, он бы непременно заметил, что за их столиком наблюдают. Едва они с Мариной вошли в зал ресторана, китаец-перекупщик, все еще маячивший в вестибюле, указал на них высокому мужчине латинообразной внешности со шрамом на левой щеке. Тот кивнул, устроился в уголке и заказал себе пиво.

Когда заиграла музыка, он подошел к молодым людям и с вежливой улыбкой обратился к Сергею по-английски:

— Вы не позволите пригласить на танец вашу даму?

Пока Сергей вспоминал, как повежливее сказать по-английски «пошел к черту», Марина поднялась и подала руку галантному кавалеру. Черт возьми, каким успехом она тут пользуется! Утром чокнутый француз на острове, теперь вечером — этот мачо. Один поднес ей в подарок сокровищницу. Что, интересно, предложит ей этот?

Кавалер очень галантно придерживал рукой ее талию и, покачиваясь в медленном блюзе, держался от нее на расстоянии, соответствующим нормам приличия. Какое-то время он молча пялился на ее чуть приоткрытую неглубоким декольте грудь, потом поднял глаза.

— Very good-looking, — произнес он мягким грудным голосом.

Марина зарделась, посчитав это за комплимент в свой адрес: он назвал ее красавицей. Чтобы услышать ласкающую слух фразу еще раз, она переспросила:

— What you say?

— Ожерелье на вас красивое, — пояснил мачо по-русски. — Настоящее?

Идиот, подумала Марина. Танцуя с дамой неприлично расхваливать надетые на нее побрякушки.

— Нет, игрушечное.

Латинос улыбнулся шутке.

— Похоже, старинное. Досталось вам по наследству?

— Нет, я его украла, — Марина уже начинала злиться. — Еще вопросы есть?

— Вы здесь со своим мужем?

— Да. И вам ничего не светит.

— Очень жаль.

— А мне нет.

Музыка кончилась. Мачо проводил Марину к столику и вежливо поклонился Сергею.

— Благодарю вас!

Когда он вернулся на свое место, к нему за столик подсел бритый наголо грузный мужчина лет тридцати пяти, этакий «шкаф» — точь-в-точь такими изображают бандитов в российских телесериалах. Они обычно ездят на черных «БМВ», в заднем кармане брюк у них «Макаров», а по остальным карманам рассованы перетянутые аптечной резинкой пачки стодолларовых банкнот.

Марина с Сергеем этого не заметили, они были заняты выяснением своих отношений. Сергей все еще сердился на Марину за то, что она пошла танцевать с мачо, а Марина оправдывалась, мол, ничего предосудительного в этом нет. Танец — это не измена, тем более что Сергей не любитель танцевать из-за полного отсутствия чувства ритма.

— Жемчуг настоящий, — сообщил тем временем Маринин кавалер подсевшему к нему приятелю. — Причем старинный. И эскудо подлинные, семнадцатый век. И все это явно не привезено из России.

— Ясный перец, — согласился «шкаф».



Глава 13.


Балагама, Верховный Жрец великого племени майра, поднимался по ступеням к небу. Тысячи лет назад его предками на высокой горе была сложена пирамида, вершина которой восходила к облакам. Там был устроен жертвенник, и это было единственное место, где человек мог пообщаться с богом. Во все века к вершине пирамиды было дозволено подниматься только одному Верховному Жрецу. Этим жрецом сорок лет назад был избран он, Балагама. В течение сорока лет в первый день первого месяца года поднимался он к алтарю. Но на этот раз Балагама знал, что в последний раз идет разговаривать с богом. Он уже стар, а путь не близок и труден. Через год ему не забраться на эту гору и не подняться на вершину пирамиды. Уже сейчас он задыхался во время подъема и часто останавливался, чтоб отдохнуть. Когда он спустится вниз к своему народу, надо будет выбирать нового Верховного Жреца.

Путь к алтарю занимал три дня. Последнюю ночь Балагама провел у подножия пирамиды, подстелив под себя шкуру ягуара и накрывшись плащом от холода. Никакой еды он с собой не брал. Воздерживаться от пищи требовал ритуал, да и тяжеловато обременять себя лишней ношей. Он нес только чащу с жертвенной кровью, собранной по капле от каждого из людей его племени, включая младенцев.

Забравшись на вершину пирамиды, он поставил чашу перед жертвенником и отдышался. Потом произнес молитву и вылил кровь в специальное углубление алтаря. Едва чашу покинула последняя капля, в небесах прогремел гром. Верховный Жрец пал ниц перед алтарем. И тут он услышал с небес голос бога:

— Приветствую тебя, Балагама! Наступает время Пятого Солнца. По окончании его, через три тысячи лет, мир сильно изменится. Миром станут править алчные и злые люди и тогда на Землю спустятся Темные Силы и начнут трясти ее, чтобы уничтожить все живое на земле. Но этому злу можно противостоять. Я дам тебе священный символ веры, с его помощью можно заставить уйти Темные Силы и спасти Землю. Пусть твое племя станет хранителем священного символа до окончания времени Пятого Солнца. Ты — последний из жрецов, с кем я говорю. Больше я не буду разговаривать с твоим народом. Встань! Бери символ веры и ступай с ним вниз! Это Золотой Ягуар. Когда придут Темные Силы, он должен прыгнуть в огонь на вершине высокой горы. И тогда Темные Силы оставят землю.

Когда Балагама поднялся, в жертвеннике не было крови, но в углублении находилась золотая статуэтка, изображающая ягуара в прыжке...



— Папа, ты мне рассказываешь эту легенду уже, наверно, в сотый раз.

— Я хочу, чтобы ты запомнила ее, Изабелл. Запомнила все до последнего слова.

Девушка еще раз внимательно рассмотрела статуэтку Золотого Ягуара, покрутив ее в руках.

— Ну хорошо, рассказывай дальше.

Чтобы скрыть скучающее выражение лица, она перевела взгляд на иллюминатор, за которым простиралась бесконечная морская равнина. Погода в это солнечное декабрьское утро стояла просто чудесная, качки практически не было, а попутный ветерок наполнял паруса и гнал корабль к берегам Венесуэлы, до которой оставалось всего день или два пути.

— Ты ведь знаешь, Изабелл, что дон Луис де Сабио, мой прапрадед, был конкистадором.

— Да, ты мне часто рассказывал об этом.

Девушка не отрывала взгляда от морского пейзажа за помутневшим от соленых брызг стеклом.

— Он и привез из Нового Света эту золотую фигурку, которую мы храним на протяжении пяти поколений. В составе отряда завоевателей в 1518 году, без малого двести лет назад, он прибыл к берегам Центральной Америки. Отряд долго сражался с индейцами, которые сопротивлялись отчаянно и очень жестоко.

— Ну правильно, они же защищали свои земли, свои семьи, дома…

— Не тебе судить об этом, дочь моя! Когда непокорный народ, наконец, сдался, естественно, часть военных трофеев досталась солдатам, но большая часть предназначалась для королевской казны Испании. От берегов Нового Света на родину отправлялись каравеллы, груженные золотом и серебром. Обычно все золотые изделия, добытые у дикарей, сплавлялись в слитки, чтобы их проще было грузить на корабли.

Один старый индеец, умирая, сказал моему прапрадеду, чтобы захватчики ни в коем случае не уничтожали эту статуэтку. Ее индейцы племени майра передавали из поколения в поколение около трех тысяч лет! И он поведал то, что они пересказывали своим потомкам из уст в уста о Великом Жреце Балагаме и о появлении Золотого Ягуара, якобы посланном богами.

Конечно, конкистадоры сочли все это за выдумку непросвещенного народа. Но когда среди прочих золотых изделий на переплавку отправляли эту фигурку, она неизменно оставалась в первозданном виде. Все остальное золото расплавлялось в тигле, а этот ягуар плавал сверху, словно кусок масла в молоке. Мой прапрадед сразу смекнул, что в этой статуэтке скрыта какая-то великая тайна. Он заявил всем, что это не настоящее золото, и никакой ценности ягуар не представляет. И забрал его себе. Но золото здесь самое настоящее. Любой ювелир подтвердит это, дав на отсечение палец на правой руке.

— Почему же тогда фигурка не плавилась в тигле?

— Статуэтка обладает какими-то магическими свойствами, защищающими ее от разрушения. Если кто-нибудь отломает у этого ягуара хвост или лапу и унесет с собой, отломанный кусок исчезнет у похитителя и прирастет снова на место.

— И что, так пробовали делать?

— Да. И не раз.

— Бедненький, — Изабелл прижала статуэтку к губам. — Но мы не будем тебе лапку отрывать. Правда, папа?

— Конечно, не будем. Мы должны беречь его. Ведь уже почти двести лет это наша фамильная реликвия. Тот старый индеец, который поведал прапрадеду легенду о Балагаме и о появлении Золотого Ягуара, буквально с мольбою просил моего предка бережно хранить его и передавать по наследству вместе с самой легендой.

— А правда, что существует остров Йолон Йакаб, где хранятся сокровища племени майра?

— Трудно сказать. Есть такое предание. Но либо это просто сказка, либо индейцы так тщательно берегли свою тайну, что никому не известно местоположение этого острова. Ни под пытками, ни под страхом смерти никто не рассказал, что это за остров Йолон Йакаб и где он находится. А теперь племени майра давно не существует, а вместе с ними умерла и их тайна. По преданию, и Золотого Ягуара они тоже должны были отправить на тот остров, название которого переводится как Божественная Молния. Но к нему индейцам приходилось плыть на пироге с шестнадцатью гребцами почти трое суток. Путешествие опасно, и пироги очень часто не доплывали до острова. И потому на протяжении многих поколений каждый, кто становился вождем племени майра, не решался отправлять туда эту ценную реликвию.

Изабелл еще раз полюбовалась Золотым Ягуаром.

— Интересно, неужели это на самом деле волшебный артефакт, способный спасти мир?

— Видишь ли, Изабелл, история о Балагаме, Великом Жреце племени майра, которую ты слышала от меня сто раз, как раз и говорит о том, будто бы в нем имеется некая сила, и Золотой Ягуар, сделав прыжок в огонь на высокой горе, спасет мир от вселенской катастрофы. Но на дворе уже восемнадцатый век! И мы, просвещенные и цивилизованные люди знаем, что все это глупости и бред дикарей, поскольку истинная вера утверждает, что Светопреставление неизбежно, и никакая статуэтка не может предотвратить то, что предначертано Господом. А о дне и часе наступления Судного Дня никому не дозволено знать, ибо все находится в руках Божьих. Но вот что удивительно, ведь какая-то сила заставляет Золотого Ягуара оставаться в сохранности, вот в чем дело! Что-то движет этим и не спроста. То, что богов майра не существует, это ясно как день, они не могут защищать статуэтку, но ведь кто-то ее опекает, — старый испанец понизил голос. — Быть может, тут замешан сам Сатана…

Он помолчал немного, затем продолжил свои воспоминания:

— Отслужив положенный срок, мой прапрадед, лейтенант Луис де Сабио, вернулся в Испанию богатым человеком. Ему в то время было почти сорок лет, а он еще не был женат. Он поселился в нашем родовом замке, хозяином которого в то время был его старший брат, Филипо де Сабио, он проживал там со своим семейством. Потом прапрадед женился, у него родился сын. Он жил безбедно и счастливо, но старший брат стал завидовать ему. Сначала у них вышла ссора из-за жены дона Луиса, потому что дон Филипо, хоть и был женатый, да к тому же еще и в годах, тем не менее, решил приударить за ней. Дон Луис чуть не заколол шпагой своего старшего брата. Вступилась жена дона Луиса, сказав, что не изменяла мужу и никогда не допустит измены. А к старости дон Филипо стал страстным игроком. Как-то раз, чтобы расплатиться с долгами, он захотел украсть у брата статуэтку Золотого Ягуара, и продать ее. И едва он достал фигурку из шкатулки, с ним тут же случился удар. Что, как не высшая сила устроила это? Но на этом несчастья рода дона Филипо не завершились — оба его сына вскоре погибли на дуэлях.

После смерти дона Филипо моему прапрадеду явилось видение, в котором ему повелевалось бережно хранить эту вещь на протяжении поколений и никому ее не отдавать под страхом смерти. А если мы ее потеряем, продадим или иным способом избавимся от нее, наш род прервется, потому что все ныне живущие представители нашего рода умрут.

Так что, теперь это и честь, и проклятие рода де Сабио. И ты, милая Изабелл, храни Золотого Ягуара, и твои дети пусть хранят. Я уже стар, быть может, я никогда не увижу своих внуков, поэтому ты должна сама взять с них обещание с верностью выполнить наш семейный завет.

— Ну что ты, отец! Ты будешь жить еще долго…

— Не знаю, Изабелл. Мне уже шестьдесят, меня мучают мигрени и боли в сердце. Но я лично поклялся своему отцу перед его кончиной, что сберегу эту вещь. И перед тем, как мы с тобой покинули Старый Свет, я… Но ты не слушаешь меня, дочь моя!?

Изабелл молчала, она действительно размышляла о чем-то своем. Она думала о том, что отец уже действительно очень стар и не совсем здоров, а потому недалек тот день, когда она останется совсем одна. И еще о том, что скоро Рождество, ее любимый праздник, а она впервые встретит его на чужой земле, а быть может, и в море, по-летнему теплом и ласковом море, а не в Испании, где сейчас холодно и дожди. А порой выпадает и снег. И что заканчивается 1712-й год, и скоро ей исполнится восемнадцать лет. И что там, в Испании, осталось ее детство, а в свою взрослую жизнь она вступит в совершенно незнакомой стране.

— А как ты думаешь, — прервала, наконец, молчание Изабелл. — В Америке нам будет хорошо?

— Не знаю. Я надеюсь, мы будем жить там безбедно. Наших средств должно хватить, чтобы купить хорошую фазенду с табачной плантацией, или плантацией сахарного тростника или кофе, которая будет приносить нам приличный доход.

— Все равно. Другая страна, другие люди. Я буду долго привыкать. И скучать по Гранаде.

— Ничего. Надо надеяться, что и в Новой Гранаде тебе тоже будет неплохо.

— А помнишь, отец, ты что-то рассказывал мне про одного нашего давнего предка? Не дона Луиса де Сабио, конкистадора, а про другого…

— Про его брата, дона Филипо де Сабио, игрока, волокиту и пьяницу?

— Нет, про кого-то еще, кажется, их дядю. И твоего, наверно, прапрапрадеда. Того, который стал жертвой Святой Инквизиции.

Лицо старого гранда побледнело.

— Что с тобой, отец?

— Что-то нехорошо. Давай выйдем на палубу, хочу подышать свежим воздухом.

Изабелл помогла подняться престарелому отцу и, взяв его под руку, вместе с ним вышла на палубу. Свежий ветер трепал ее темно-каштановые, почти черные кудри и седины старого идальго. А солнце светило вовсю и жгло нещадным зноем. Чтобы защититься от его лучей, они встали в тени грота у штирборта. Изабелл, облокотившись о фальшборт, принялась вглядываться в бесконечную морскую даль. Она следила за белыми барашками волн, которые, словно соревнуясь друг с другом, бежали наперегонки рядом с кораблем.

— Изабелл! Никогда не спрашивай меня про этого нашего предка.

— Почему, отец?

— Его проклял сам папа. Даже имя его запрещено произносить вслух вовеки веков! — идальго перекрестился. — Видимо, тогда я слишком много выпил орухо, когда обмолвился о нем.

— Он был колдун или алхимик?

— Изабелл!

— Ладно, всё, хорошо.

Тем не менее, старик явно хотел еще о чем-то рассказать юной сеньорите, даже несмотря на то, что сам решил прекратить разговор на эту тему. Отвернувшись от нее, он заговорил.

— Его звали дон Диего де Сабио, прости меня, Господи! Это тоже проклятие нашего рода, похоже, он продал душу дьяволу. Недавно он опять приходил ко мне…

— Во сне?

— Нет, наяву.

— Но ведь он, наверное, умер, и очень давно.

— Да. Очевидно, то был его призрак. Он часто является ко мне. И требует отдать ему статуэтку ягуара. Но я каждый раз прогоняю его. Он являлся и к моему отцу, и тот тоже прогонял его и прятал от него нашу семейную реликвию, как это делал и я. Ведь ни отец мой, ни я не хотели, чтобы прервался род де Сабио. Поклянись, что и ты его прогонишь, если он явится к тебе.

— Хорошо.

— Поклянись!

— Клянусь Святой Девой!

Однако было похоже, что Изабелл не восприняла всерьез эти слова отца. Последние годы он вообще вел себя довольно странно. Очевидно, рассудок его становился все менее ясен. Даже этот неожиданный переезд в новые испанские земли выглядел не совсем здравым решением — бросить родовой замок и уехать неизвестно куда. Выглядело это так, словно он поспешно скрывался от кого-то. Неужели и впрямь причиной всему стал какой-то злосчастный призрак?

— Изабелл…

— Да, отец.

— Этот дон Диего… призрак дона Диего, он… он имеет надо мной очень большую власть. Но, тем не менее, у меня хватило сил не отдавать ему нашу реликвию. Ведь тогда получается, что я нарушаю завет и избавляюсь от нее. А значит, нас с тобой ожидает смерть. Тогда он велел нам самим отправляться в Новую Гранаду, потому что эта статуэтка должна находиться там…

Изабелл молчала. Она продолжала вглядываться в бескрайнюю синеву океана. По словам капитана, чуть ли не завтра, в крайнем случае — послезавтра должны будут показаться берега Новой Испании, поэтому каждый, кто был на корабле, мечтал поскорее увидеть землю.

— А смотри, отец, вон там, следом за нами, плывет другой корабль.

— Где? Я не вижу, — старый испанец и впрямь с недавнего времени стал очень слаб зрением.

— Ну там, — Изабелл показала рукой на горизонт в сторону кормы.

По палубе с громкими криками забегали матросы. Какой-то офицер, пробегая мимо, крикнул:

— Сеньор! Сеньорита! Немедленно пройдите в свою каюту!

— А что случилось, капитан? — старый идальго схватил за рукав пробегающего мимо капитана корабля. — Мы тонем?

— Пираты! Спрячьтесь у себя!

— Какой ужас! Мы погибли?

Девушка прижалась к отцу, когда они снова оказались в своей маленькой каюте.

— Я очень стар, Изабелл. Силы мои на исходе. Но я буду защищать тебя до последней капли крови!

Старый гранд зарядил пистолет и приготовил шпагу. Примерно через час началась пушечная канонада. Корабль трясло от выстрелов пушек и от сыплющихся на него ядер. С треском и грохотом одна за другой рухнули обе мачты. Спустя некоторое время сильный удар качнул судно — противник стукнул бортом в борт, и началась абордажная схватка. Крики, выстрелы, звон клинков, стоны, матросская брань проникали в каюту. Изабелл все еще прижималась к отцу. Он обнимал ее левой рукой, а в правой держал наготове заряженный пистолет.

Дверь каюты вылетела от сильного удара ногой. В проем ворвался пороховой дым, громче стали слышны звуки сражения. На пороге появился здоровенный пират, этакий верзила с черной повязкой на одном глазу. Второй его глаз плотоядным взором уставился на Изабелл.

— Неплохой приз, — оскалив в кривой улыбке редкие, желтые от табака зубы, произнес он по-английски и сделал шаг вперед.

Испанец загородил дочь своим телом и выстрелил из пистолета. Одноглазый, издав звериный рык, схватился за живот и рухнул на пол. Но в дверном проеме тут же возникли еще два пирата. Старый гранд отбросил пистолет и переложил в правую руку шпагу. Тесное помещение давало преимущество кабальеро: нападавшие только мешали друг другу. Мешало им и тело одноглазого пирата, валявшееся под ногами. Однако битва длилась недолго, силы очень скоро покинули старика, он не смог отразить удар абордажной сабли и повалился, истекая кровью.

— Прости меня, Изабелл… — только и успел прохрипеть он.

— Красотка — моя добыча! — крикнул один из победителей.

— Нет, моя! — не согласился с ним другой.

Между пиратами завязалась потасовка. Но тут в каюте появился высокий человек в широкополой шляпе и с огромной черной бородой.

— Хэндс! Жерар! Что вы тут не поделили?

Флибустьеры прекратили драку и опустили сабли. Чернобородый перешагнул через трупы одноглазого флибустьера и старого испанца. Только сейчас он заметил Изабелл. Он подошел вплотную к девушке, приподнял указательным пальцем ее подбородок и заглянул в лицо.

— Милая мордашка. Она будет моей! Неплохой подарок к Рождеству, не так ли?

Жерар и Хэндс переглянулись между собой и склонили головы как провинившиеся школяры. Изабелл стояла, дрожа от страха, вся белая как гипсовая статуя. Крики и ругань снаружи утихли — абордажная схватка подошла к концу. Тишину нарушали только стоны раненых и редкие возгласы победителей. Чернобородый взял Изабелл за руку и буквально выволок ее из каюты. За ними на залитую кровью и заваленную трупами палубу вышли Хэндс и Жерар.

— Пленников связать — и в трюм, — распорядился Черная Борода. — Все ценное — к нам на «Месть королевы Анны». Эту калошу поджечь. Своим ходом она передвигаться не может, а буксировать эту развалину четыреста миль до Тортуги лично у меня особого желания нет.

Пираты ответили одобрительным гулом и принялись выполнять распоряжение.

— А ты, крошка, — обратился к Изабелл Черная Борода, — ничего не бойся. Никто тебя не тронет, пока будешь моей женушкой. А когда мне надоест, я отдам тебя Жерару и Хэндсу. Ну, а потом уж — всей команде. Ха-ха-ха! Эй, что там происходит?!

Что-то не понравилось Черной Бороде в действиях матросов. Пока он разбирался с беспорядком, на время отпустил руку Изабелл. Девушка немедленно воспользовалась свободой и прыгнула за борт. Она решила, что смерть в волнах лучше, чем бесчестие в руках озверевших морских разбойников.

Она плыла, сколько ей хватило сил. Мешало длинное платье, но ей удалось проплыть больше кабельтова, прежде чем силы окончательно покинули ее. И тогда, захлебываясь морской водой, она начала медленно опускаться на дно.

— Спустить шлюпку? Догнать ее? — спросил Черную Бороду Израэль Хэндс.

— Да дьявол с ней, — хладнокровно ответил предводитель пиратов. — На судне Бенджамина Хорниголда служил один моряк из России, он говорил: «Если дама выходит из кареты, лошадям легче ее тянуть…» Или что-то вроде этого. Из-за девки поднимать суету? Пусть ей полакомится акула, Вернемся лучше к нашим баранам. Есть что-нибудь ценное на этой калоше?

— На любом судне всегда что-нибудь да есть. Хотя бы вот это, — Хэндс поднял с палубы валявшуюся у него под ногами золотую фигурку, изображающую ягуара в прыжке. — Ты посмотри, какая славная вещица!

— Забавная вещица, — согласился Черная Борода, принимая фигурку из рук Хэндса и рассматривая ее.

— А девчонка и ее папаша, похоже, были знатные птицы, — заметил Пьер Жерар. — В их каюте ларец, доверху набитый побрякушками и золотыми монетами!

— В трюмах китайский шелк и пряности, — доложил один из пиратов.

— Тащите все на «Месть», — распорядился Черная Борода. — Я тут вот о чем подумал, — обратился он к Хэндсу и Жерару. — Вчера мы, наконец, дождались прохода каравана, который направлялся в Европу, и очень удачно помогли одному из галеонов отстать от своих. У нас в трюмах две тысячи фунтов золотого песка, да еще сегодняшний приз. Удача сопутствует нам, но тот самый моряк из России, о котором я упоминал, говорил много мудрых изречений. Например: «Если повозка доверху нагружена сеном, лошади кричат «И-го-го!»». Мы находимся всего в двадцати пяти милях от острова Веселого Роджера. Пожалуй, стоит завернуть туда, проверить наши закрома, а заодно и пополнить их. Шелк и пряности мы продадим на Антигуа, а золото хорошо бы припрятать.

— Ты прав, Тич! — Хэндс не сводил глаз с золотой фигурки, которую Черная Борода все еще вертел в руках. — Чтобы команда не поднимала гвалт и не требовала немедленной дележки. Так и сделаем. А вообще мне нравится остров Веселого Роджера! Может, возьмем его в собственность и организуем там поселение?

— Подумаем…



Глава 14.


Осторожно проведя катер мимо гряды подводных скал, Сергей подвел его к берегу и заглушил мотор. Вместе с Мариной они спрыгнули за борт и затащили катер на песчаный пляж. Марина огляделась.

— Кажется, это не то место.

— Как не то? Вчера я именно здесь выходил на берег, когда тебя искал. Вон, видишь, мои следы на песке еще остались? А пока ждал тебя в море, все время вон там стоял, в трехстах метрах от берега.

Сергей обернулся и показал рукой в сторону моря.

— Твои следы есть, а моих нету. И вообще ничего похожего нет. Когда я вчера вышла на берег, тут было все по-другому.

— Значит, ты выходила в другом месте. Давай пройдемся вдоль берега, может быть, узнаешь свое вчерашнее место?

— Маловероятно, но пойдем.

— Что значит, маловероятно? Ты что, хочешь сказать, что была на другом острове?

— Нет. Но я сама ничего не понимаю.

Они прошли с полкилометра вдоль кромки прибоя в одну сторону, потом вернулись и прошли столько же в другую.

— Нет, ничего не узнаю, совершенно! А идти дальше бессмысленно. Прикинь, я же не могла так далеко уплыть куда-то под водой.

— Не уплыть, а уйти. Плавает…

— Не умничай, дайверы как раз погружаются и плавают.

Марина уже начинала злиться, и поэтому совершенно не была расположена к остротам.

— Тогда давай зайдем в лес, — предложил Сергей. — Вдруг ты там найдешь этот вход в сокровищницу?

— Нет, сначала надо отыскать ручей. Ручей, это ориентир. Вот, видишь, — она показала ему обратную сторону медальона, — он даже тут на плане обозначен.

— Так ведь мы только что видели небольшой ручеек. В том месте, где мы наш катер оставили.

— Вот именно, что небольшой. А вчера ручей был большой. Почти как речка.

— Значит, высох. Другого же ручья поблизости нигде нет.

— Черт, хоть бы этот французишка снова объявился бы!

— Какой французишка?

— Сереж, ну я же тебе говорила. Тот, который мне место показал, где сокровища спрятаны.

— Ты мне ничего не говорила ни про какого француза.

— Ну, значит, собиралась сказать. Ладно, пошли в лес.

Битый час бесполезных блужданий по лесу так и не дал никаких результатов. Они прошли вдоль русла ручейка до самого его истока — он вытекал из маленькой расщелины в скале. Нет, поляны с замшелой каменной плитой и пальмой с прибитым к ней черепом найти не удалось.

— Ну что?

Сергей в изнеможении опустился на поваленный ствол дерева и почесал искусанные москитами предплечья и голени. Он был одет в футболку с коротким рукавом и в шорты до колен, которые лишь частично предохраняли от укусов закрытые места.

— Возвращаемся?

— Да, сейчас… — Марина присела рядом с ним, устало вытянув ноги и отгоняя насекомых сломанной веткой. — И чего я, дура, не набрала вчера побольше драгоценностей?!

— Не переживай. Если честно, я вообще не особо верил, что нам удастся что-либо отыскать. А так у нас уже есть и монеты, и браслет, и перстни… Считай, что поездку с лихвой окупили…

— Ты знаешь, мне кажется, есть еще один вариант, — сказала Марина после небольшого молчания.

— Какой?

— Выйти на катере в море, остановиться на том самом месте, где мы стояли вчера, и я погружусь с аквалангом.

— А что это даст? Ты всерьез веришь, что там портал в пятое измерение?

— Не знаю. Но мне кажется, стоит попробовать. Ведь вчера я была в сокровищнице. — Марина потрясла жемчужным ожерельем, висевшим у нее на шее. — Это же, в конце концов, не глюк!

— И французишка тоже не глюк?

— Сереж, прекрати. Сейчас не время для сцен ревности.

Они вернулись на берег, столкнули катер в воду и отошли к тому месту, где останавливались вчера. Марина надела акваланг прямо на купальник, не облачаясь на этот раз в гидрокостюм, поскольку не собиралась долгое время проводить под водой. Мысленно она похвалила себя за то, что вообще догадалась взять с собой снаряжение.

Она, как и вчера, опустилась к самому дну, но никаких метаморфоз, какие происходили вчера, в подводном мире на этот раз не случилось. Поверхность моря не опускалась, темное пятно катера по-прежнему маячило наверху. Внезапно ее внимание привлек небольшой краб калаппа, или, как его называют, стыдливый краб, ползавший по морскому дну.

Марина всегда была очень неравнодушна к разной морской живности. Она просто была влюблена в подводный мир. Еще в детстве она с увлечением просматривала фильмы об экспедициях команды Кусто и мечтала сама заняться дайвингом. И вот мечта ее сбылась. Ей вдруг захотелось поймать этого краба, но вовсе не для того, чтобы съесть или высушить для коллекции, скорее просто из озорства — поймать и отпустить. Но хитрое членистоногое очень шустро ускользнуло от нее и зарылось в песок.

«Ах, ты вот как! — рассердилась девушка, в ней проснулся охотничий азарт. — Ну, погоди, все равно я тебя поймаю!» Она стала рукой раскапывать грунт в том месте, где спрятался краб. Марина выкопала в песке ямку глубиной почти во всю длину ее руки, но краба там не было. Зато ее пальцы нащупали какой-то твердый предмет, и явно не камень. Вытащив его, девушка просто была поражена своей находке — в руке у нее оказалась красивая золотая статуэтка. По внешнему виду фигурка очень напоминала эмблему одного английского автомобиля, она изображала ягуара в прыжке.

Марина поднялась вместе с ней на поверхность.

— Так быстро? — удивился Сергей. —  Ты уже побывала в сокровищнице?

— Пока нет. Зато вот, смотри, что нашла на морском дне!

Она подала ему статуэтку.

— Ничего себе! — поразился Сергей. — Да в ней чуть ли не килограмм! Как думаешь, это чистое золото?

— Не знаю. Надо будет проверить. Но все может быть. Да в конце концов наплевать на золото, ты посмотри, прелесть какая! А ведь эта штуковина пролежала на дне лет сто или двести, если не больше. А выглядит так, будто бы ее только что сделали.

— Слушай, а давай больше не будем ничего искать? Жадность фраера погубит. Этой статуэтки вполне хватит, чтобы погасить мой долг.

— А квартира? Ну уж нет. Если я чего решила, то сделаю это обязательно. И потом, сокровищ мало не бывает. Всё. Жди меня, и я вернусь! Пока!

— Ладно. Удачи!

Девушка снова погрузилась. На этот раз она проплыла через небольшую гряду подводных скал и увидела поверхность моря прямо над своей головой, словно прошла через ворота или своего рода шлюз. Вынырнув, Марина сразу узнала вчерашний берег и увидела на береговой кромке, у самой границы прибоя, скучающего Жоржа Дюбуа. Он стоял словно изваяние, по колено в воде, в засученных штанах, и напряженно вглядывался в море. Увидев Марину, он заулыбался, будто бы поджидал ее здесь со вчерашнего дня.

— Привет, — обратилась она к нему. — Ты откуда взялся?

— Я тут гуляю вдоль берега с самого утра. Мне очень хотелось, чтобы ты появилась снова, и мое желание исполнилось.

— Врешь ведь все. Мы пять минут назад подходили к берегу на катере, и тебя тут не было. Вон наш катер в море, — Марина обернулась и показала рукой. — Черт, А где он?..

— Нет, нет, — поспешил заверить Жорж. — Я тут с самого утра. Я ждал тебя. Я загадал желание: если ты появишься, я обязательно выберусь с этого проклятого острова.

— Слушай, а ты что, на самом деле, на острове совершенно один?

— Да, совершенно один, — подтвердил молодой человек.

— А как ты вообще попал сюда? И на чем? Ты участник игры в «последнего героя»? Или что-то типа этого?

— Я же тебе говорил, меня занесло сюда ураганом.

Марина припомнила несколько голливудских кинокартин, в которых по сюжету герой спасался на необитаемом острове после авиакатастрофы, когда его самолет терял управление, попав в грозу.

— Ты летел на самолете? Он попал в ураган и разбился?

— На каком самолете? Что это?

— Слушай, Жорж, у меня сегодня отвратительное настроение, и шуток я не воспринимаю. Хватит притворяться пещерным человеком, расскажи все начистоту.

Они медленно брели прямо по воде вдоль кромки прибоя. Волны ласково накатывали, омывая их босые ноги то по щиколотки, то выше колен. Пока Жорж сбивчиво пересказывал свою историю, Марина несколько раз перебивала его ехидными комментариями и злилась, что он снова несет какую-то околесицу. По его словам выходило, что сейчас на дворе начало восемнадцатого века! Она уже жалела, что вообще попросила его рассказать о себе. Этот сумасшедший явно сбежал из психушки. Но внезапно Жорж прервал повествование, глаза его округлились — он со страхом вглядывался в морскую даль.

— Пираты… — одними губами прошептал он. — Прячемся! Скорее!

Дюбуа крепко схватил девушку за руку и побежал вместе с ней по воде к руслу ручья. Его страх передался и ей, Марина поняла, что надо срочно от кого-то спасаться. Кого он испугался, кого увидел в море? Бандитов? Рэкетиров? И как там Сергей? Что будет с ним, если они заметят его? Однако пока все было тихо, шума приближающегося мотора не слышалось. Может, у этого психа галлюцинации, да еще и паранойя?

— О, боже! — внезапно спохватился Жорж. — Следы! Наши следы! Они найдут нас!

— Да. И, кстати, моё барахло там валяется. Погоди, я сейчас. Только спокойно, без паники!

Марина подобрала свое снаряжение, взяла в руки ласту и, зачерпывая ей воду, прошлась вдоль берега и залила отпечатки босых ног, которые еще виднелись на песке у кромки прибоя.

— Кого ж ты так испугался, трусишка?

Она вернулась к Жоржу, стоявшему в русле ручья по колено в холодной воде.

— Я не трусишка. Просто у нас нет никакого оружия, а они вооружены до зубов. И, кроме того, их много. Да и шутить Черная Борода не любит. А если и шутит, то шутки у него не очень смешные. Для нас, конечно: сам-то он и его команда будут животы надрывать от хохота. Во всяком случае, если он догадается, что кто-то разгадал тайну сокровищницы, молитвы этому человеку уже не помогут.

— Черная Борода? Это кто, какой-то мафиози?

— Ты говоришь непонятные слова. Но сейчас не время для загадок. Нам надо хорошо спрятаться, они уже близко.

Марина с Жоржем укрылись в густых зарослях, добредя до них прямо по руслу ручья, чтобы не оставить на песке своих следов. Из своего укрытия они наблюдали за приближающимся кораблем. Теперь, вглядываясь в море, Марина разглядела вдалеке, почти у горизонта, трехмачтовый парусный корабль. Какое же острое зрение у Жоржа, подивилась она, если он заметил корабль намного раньше!

— Ты уверен, что это пираты?

— Не знаю. Но береженого бог бережет.

— По-моему, современные пираты ходят на моторных судах. А это — какое-то учебное парусное судно.

— Нет. Это точно они. Нашу «Удачу» я узнаю из тысячи других кораблей.

— Вашу? Это что, твои друзья? Значит, ты сам был с этими пиратами?

— Нет. Примерно месяц назад Черная Борода напал на нас, отобрал корабль и вышвырнул всю команду за борт словно котят. Это очень жестокий человек. О нем ходят легенды далеко за пределами Карибского моря.

— Погоди…Черная Борода… Да, да, припоминаю. Кажется, я в детстве что-то читала — предводитель флибустьеров. Но, если мне память не изменяет, это и впрямь начало восемнадцатого века.

Жорж удивленно посмотрел на нее.

— А сейчас какой век, по-твоему, сударыня?

— Да вроде, как с утра был двадцать первый.

— Не знаю, может, у вас, в подводном царстве, свое летоисчисление, но у нас, на Земле, в настоящее время заканчивается 1712 год от рождества Христова.

Наступило молчание. Похоже, каждый из собеседников считал другого не совсем нормальным.

В миле от берега на шхуне подобрали почти все паруса и оставили только три кливера, а на расстоянии двух кабельтовых убрали и их. Корабль остановился, с глухим плеском в воду вошел якорь, со звоном размоталась якорная цепь.

— Возможно, они пришли забрать сокровища, — размышляя, прошептал Жорж. — Или наоборот, еще привезли награбленное и хотят спрятать.

— Да уж ясное дело, одно из двух, — согласилась Марина с некоторой долей иронии.

Ей снова показалось, что вокруг нее происходят не реальные события, а какая-то игра.

К берегу подошли сразу четыре лодки, на которых приплыло в общей сложности человек двадцать, одетых, кто в лохмотья, кто в костюмы подороже, но, как показалось Марине, стиль вполне соответствовал концу семнадцатого — началу восемнадцатого века. Изысканнее всех был одет только один — высокий человек, заросший окладистой бородой. Очевидно, это и есть их предводитель, тот самый Черная Борода.

— Здесь что, фильм снимают?

Девушка произнесла этот вопрос почти в полный голос, она успокоилась и совершенно перестала верить в реальную опасность. Жорж прицыкнул на нее и даже зажал ей ладонью рот. Но, приглядевшись внимательнее к прибывшим, Марина поняла, что на киноактеров эта публика мало смахивает. Их лица и открытые участки тел без всякого грима были изуродованы шрамами, особой опрятностью эти люди тоже не отличались. У каждого имелась на перевязи короткая абордажная сабля и по паре пистолетов за поясом. И не оставалось сомнений, что любой из них готов пустить оружие в ход без особых раздумий. Хоть их пистолеты выглядели довольно архаично, однако при этом отнюдь не бутафорски, а уж и порох, и пули наверняка у них настоящие.

Шумно переговариваясь между собой по-английски, пираты начали выгружать из лодок мешки и сундуки. Теперь и Марину охватил панический животный ужас. Волнение Жоржа вновь передалось ей, а присутствие настоящих пиратов вселяло страх и желание поскорей убраться отсюда. Марине вдруг очень захотелось оказаться в своем уютном номере в отеле.

— Сваливать пора, — прошептала она.

— Да, но как?

— Они говорят, что потащат свое добро в сокровищницу.

— Ну да, я так и предполагал.

— Вот когда они уйдут, мы смоемся. Тем более что мне вообще пора — меня давно ждут.

— Они наверняка уйдут не все, кто-то останется караулить лодки.

— Их начальник скомандовал им идти всем.

Марина понимала разговор пиратов, хотя их английский был очень архаичен. Еще она начала осознавать, что место, где она погружалась, очевидно и впрямь является если не переходом в какой-то параллельный мир, то неким тоннелем быстрого перемещения к другому острову. Она все еще категорически не принимала версию перехода во времени, считая это невозможным, но в быстрый пространственный переход была готова поверить. Так что, если нырнуть в море в том месте, где она обычно выходила из воды, можно снова всплыть возле катера, в котором ее поджидает Сергей.

Тем временем, пираты подхватили мешки и сундуки и шумной толпой отправились в лес. Да, на этот раз они ушли все, не оставив караульных возле лодок, так что опасения Жоржа не оправдались.

— Бежим быстро!

Марина встала и, на ходу надевая акваланг, потащила Жоржа к морскому берегу. Она уже почти не сомневалась, что под водой находятся ворота для перемещения в параллельный мир, в иное измерение, в иное время, короче, неизвестно куда, но они там есть. Просто иначе нечем объяснить, что проплывая через гряду камней, она оказывается в совершенно другой обстановке.

— Но если мы возьмем лодку, нас все равно догонят. Быть может, даже начнут стрелять из пушек с корабля.

— Зачем нам лодка? Ты хорошо умеешь нырять?

— Вообще-то да.

— Тогда давай за мной!

— Куда?

— В море.

— Ты заберешь меня в свое морское царство?

— Да. Давай скорее. Нет, погоди. Что это?

Она заметила возле одной из лодок на песке точно такую же фигурку ягуара, которую буквально час назад вытащила из песка на морском дне. Очевидно, у пиратов продырявился какой-то мешок, и статуэтка вывалилась.

— Классно, теперь у меня их будет две! — девушка просунула статуэтку под перемычку между чашками лифчика своего купальника. — Бежим!

Она взяла в рот загубник и, надвинув на глаза маску, схватила Дюбуа за руку и потащила его в море.

Очевидно, их заметили на шхуне, поскольку начали стрелять из ружей. Облачка дыма вспыхивали у бортов, потом раздавался свистящий звук и, словно с силой брошенный камушек, в воду плюхалась пуля. Лишь после этого доносился хлопок выстрела. Добежав до глубины по пояс, они оба нырнули, опустились к самому дну и поплыли. Если бы в момент погружения кто-нибудь из них посмотрел влево, то заметил бы барахтающегося в воде человека, пытавшегося вынырнуть и глотнуть воздуха. Но беглецы так были поглощены собственными действиями, что стремительно плыли под водой и не смотрели по сторонам.

Проплыв над грядой рифов, над которой Марина уже проплывала вчера и позавчера, они увидели, как сразу увеличилась глубина, а над головой, в ярком сиянии проникающих в воду солнечных лучей темным пятном маячило брюхо катера. Марина устремилась туда, схватив за руку Жоржа и увлекая его за собой.

По лицу юноши было видно, что ему не хватает воздуха. У Жоржа темнело в глазах от быстрого всплытия и долгого отсутствия кислорода. Он уже чуть ли не терял сознание, когда, наконец, не без помощи Марины, оказался на поверхности и смог глотнуть воздуха. Он даже не удивился тому, что держится рукой за борт красивой белой лодки, сделанной из железа, какой никогда еще в жизни не видел. Марина сдвинула на лоб маску.

— Сереж! — крикнула она, заглядывая в катер, но внутри никого не было.

— Черт! — выругалась девушка.

Она перевалила через борт и помогла влезть в катер полуживому Жоржу.

— Где же он?

— Какая чудесная лодка! — высказал, наконец, восхищение Дюбуа, отдышавшись и приходя в себя. — Ты кого-то потеряла?

— Да, мой муж. Ну, не муж, точнее, жених. Он должен ждать меня здесь. Но его тут нет.

— Может, он решил искупаться?

— Он?! Искупаться? Не смеши меня. Он плавает как иридиево-платиновый топор! Блин, с ним что-то случилось!

— Вон там, смотри, плывет что-то!

Посмотрев в направлении указательного пальца Жоржа, Марина увидела, что в море удаляется моторная яхта, дымя выхлопной трубой дизеля. Яхта направлялась в сторону Кюрасао и отошла на расстояние около мили. Девушку охватила паника, она знала, что мафиози и прочие криминальные элементы очень любят такие средства передвижения. Она тут же вспомнила вчерашнего мачо, какими глазами он разглядывал жемчужное ожерелье на ее шее.

— Черт, это бандиты! Они выследили нас! Одно из двух, либо они его убили, либо взяли в заложники и увезли! Надо их догнать!

— Догнать эту диковинную посудину, что так быстро движется без парусов? — удивился Жорж. — Но здесь, на этой лодке, нет ни весел, ни мачты с парусом!

— А мотор на что? Робинзон!

— Почему ты все время называешь меня Робинзоном?

— Потому что ты — Робинзон и есть. Блин, как же он заводится?

Марина дергала пусковой шнур и ругалась по-русски. Мотор отзывался глухим пыхтением, но работать не хотел. Наконец, она догадалась нажать на выключатель зажигания. Катер рванул с места так, что Жорж повалился на его дно.

Разрыв с яхтой не сокращался, но и не увеличивался. Пока Марина возилась с запуском мотора, яхта успела отойти настолько, что еле виднелась на горизонте. Хорошо, что солнце светило в спину и контрастно выделяло в море ее поблескивающий белый силуэт. Женская интуиция подсказывала Марине, что во время ее отсутствия на Сергея напали бандиты и, возможно, взяли в заложники, чтобы попытаться овладеть тайной пиратского клада. Все-таки, зря они поторопились продавать монеты, да еще какому-то сомнительному китайцу-перекупщику. Очевидно, тем самым они вызвали к себе интерес и какая-то криминальная банда устроила за ними слежку.

Пока что у нее не было никакого плана действий. Она даже не знала, как поведет себя, если догонит яхту. Возможно, с помощью Жоржа она откроет бандитам тайну пиратского клада. Подумаешь? Там такое количество сокровищ, что хватит на всех. А ведь им с Сергеем, по большому счету, нужно только погасить Сережкин долг, да купить квартиру в Питере. Ну, машину еще простенькую, а больше ничего и не надо.

Хотя нет, дудки! Бандитам нельзя показывать столько сокровищ. Если они на все эти богатства закупят оружие и наркотики, земная цивилизация просто погибнет. Обойдутся. Она договорится с ними о выкупе — и все.

Жорж не переставал удивляться, как эта диковинная лодка может без парусов двигаться с такой огромной скоростью. Неужели ее толкает вот эта вот рычащая коробка? Поскольку Марина была неопытным мотористом, а точнее вообще управляла катером в первый раз, она сильно газовала и много петляла. А навигатор вообще оставался у Сергея. Она ориентировалась только на уходящую яхту, но когда вдалеке в сизой дымке показались берега Кюрасао, на их фоне она вообще потеряла яхту из виду. Подойдя ближе к острову, она курсировала, пытаясь в далеких очертаниях города Виллемстада отыскать «Плаза Отель Кюрасао и Казино», возле которого был расположен причал. А когда до берега оставалось не больше полумили, мотор заглох.

Чертыхаясь, Марина тщетно пыталась его завести, лишь после многих попыток догадалась посмотреть на указатель уровня топлива. Бензин кончился.

— Бесовские силы покинули эту гремящую коробку? — Жорж постучал по крышке мотора.

— Да.

Поскольку весел в катере не оказалось, Марина протянула Жоржу одну ласту, вторую взяла себе.

— На! Ты греби с правого борта, а я буду с левого. До берега всего ничего осталось. Ну что ты на меня смотришь как на мумию Тутанхамона?

Жорж похлопал себя по груди.

— Медальон.

— Что медальон?

Пока работал мотор, Марина была увлечена погоней, а Жорж — напуган гремящей коробкой, поэтому только сейчас он обратил внимание на то, что на его шее не висит медальон, а висит он на шее Марины. А Марина, в свою очередь, обнаружила, что нет статуэтки, которую она второпях заткнула за лифчик купальника.

— Я ее потеряла, — ужаснулась она.

— Кого?

— Золотую фигурку. Помнишь, которую я нашла на берегу. Но ничего, тут где-то должна быть вторая, точно такая же.

Однако, обшарив все дно катера, обнаружить вторую статуэтку тоже не удалось.

— Блин, значит, эти сволочи забрали ее. Ладно, все равно гребем к берегу. Сейчас главное — освободить Сергея. Греби, Жорж, скорее! Ну что там еще?!!

Жорж снова повел себя очень странно. Он испуганно перекрестился и лег вниз лицом на дно катера, повторяя при этом:

— Мы погибли! Это птица Рухх! Она унесет нас!

О птице Рухх он слышал от итальянца Джакопо, который по вечерам на полубаке «Удачи» рассказывал много разных историй, в том числе и про моряка Синдбада.

Наконец, Марина догадалась, что вызвало у Жоржа столь неадекватную реакцию. Низко над морем, закладывая вираж, на посадку в аэропорт Виллемстада заходил пассажирский самолет.

— Жорж, — Марина просто закипала от ярости. — Перестань придуриваться, это уже не смешно! Можно подумать, никогда самолет не видел! Бери ласту и греби давай, у нас очень мало времени!

Но Жорж поднялся только когда стих шум авиалайнера.



Глава 15.


Ожидая Марину в катере, Сергей знал, что долго под водой она находиться не должна. Она сразу выйдет на берег, как только узнает место, где выходила вчера. Поэтому он не волновался за нее, лишь пристально вглядывался в берег острова, пытаясь не пропустить момент, когда и где она будет выходить на сушу. И как это вообще возможно — причалить к берегу на катере и оказаться не на том берегу, на который выходишь из-под воды?

Сергей снял кроссовки и свесил за борт ноги, опустив в воду ступни. Футболку и шорты он не снимал, поскольку в первые же дни пребывания на Карибах сильно обгорел. Вдруг за своей спиной он услышал нарастающий шум мотора. Обернувшись, Сергей увидел небольшую моторную яхту, которая направлялась прямо к нему. Поравнявшись с катером, на яхте заглушили двигатель, и судно, двигаясь по инерции, подвалило прямо к его борту. На палубе яхты находилось пятеро человек. Среди них он узнал вчерашнего мачо, того самого, что танцевал с Мариной. Еще там были: здоровенный, бритый налысо, мужик лет тридцати пяти, с фигурой напоминающей шкаф; длинный и худой, неопределенного возраста, загорелый парень в красной бейсболке с совершенно гладким лицом, которого Сергей назвал про себя «Фитиль»; мужик лет сорока с перебитым носом, изъеденным оспинами лицом и татуировками по всему телу — явный уголовник. Пятого человека Сергей знал хорошо, с ним он был знаком еще в Питере. Его лысеющая голова напоминала электрическую лампочку — в височной области она была широка, а от скул к нижней челюсти сужалась. Это был лысеющий брюнет, его лысина расползалась с высокого лба к макушке и, видимо, в скором времени достигнет затылка. Даже на гладко выбритом лице его были заметны черно-сизые следы щетины. Все это придавало ему сходство с шимпанзе, правда, в отличие от наивного взгляда животного, его близко посаженные глаза смотрели хитро и зло. Этого человека звали Александр. Он спрыгнул в катер к Сергею, остальные остались на яхте и даже отошли на корму, словно происходящее их совершенно не касается.

— Ну, привет, — небрежно произнес Александр. — Не ожидал меня тут встретить?

— Да я уж и не знаю, где тебя можно не встретить, — игнорируя протянутую для рукопожатия руку и не вставая с банки, хмуро ответил Сергей. — И какая нелегкая тебя принесла? Мы же договорились — до Нового года отдам я тебе долг. Зачем было тащиться сюда?

— Тащиться. Ты подбирай выражения. Я ведь и обидеться могу.

— Ишь, обидчивый! Прямо как красна девица. Я же сказал: отдам. Чего тебе еще надо?

— Да вот интересно стало. Ты мне шестьдесят кусков зеленых должен, а сам по курортам разъезжаешь. И баба твоя в жемчугах ходит. А говоришь — денег нет. Как-то это не по-товарищески. Сначала надо с друзьями рассчитаться, а потом уже шиковать, правильно?

— Послушай, ты сам втянул меня в эту авантюру. Между прочим, твоя была идея. Сказал, что дело верняк…

— Да, сказал. А ты согласился. Мы с тобой оба брали риск и вместе попали. Значит, вместе и вылезать должны из этой задницы. Я продал все, у меня дети голодают, а ты по курортам с девками развлекаешься.

— А ты сюда в служебную командировку приехал, да?

Александр оглянулся на яхту.

— Ну, можно сказать и так…

— А я тоже, между прочим, все продал. И тачку, и гараж, и музыкальный центр, и фотоаппаратуру... Или твои дружки на мою квартиру глаз положили? Так пусть губищи закатают — во! — Сергей приложил к пупку локоть. — Квартира бабушкина, а она блокадница, понял? И до сих пор жива, и дай бог до ста лет доживет. И мама моя там живет, и сестренка. Их что, в бомжи определять, по-вашему? А сюда мы с Маринкой, между прочим, на ее деньги приехали. Вот в ее карман тебе нечего свой нос совать. И ожерелье я с нее снять не могу, мы пока еще не муж и жена, хозяйства общего не ведем.

— Ничего, сама снимет. Вот паяльник тебе в одно место засунут — снимет как миленькая. И ожерелье, и колечки. Меня ведь сюда, как ты догадался, не по доброй воле привезли… — Александр кивнул в сторону людей на борту яхты. — А эти ребята шутить не любят. А если и шутят, то шутки у них будут не очень смешные. Для тебя, конечно. Сами-то они поржут в свое удовольствие.

— И зачем же они тебя привезли? — Сергей сделал ударение на последнем слове, подчеркивая Александру его вассальное положение у братков. — За мной наблюдать?

— И как ты догадался, а? Конечно. Я же им пообещал, что ты мне вот-вот бабки принесешь, а ты — бац — и за границу чесанул. А может, ты насовсем тут залечь решил? Или ты здесь клад ищешь, а? Признавайся!

— Не твое дело.

— Может, и не мое, а вот ребятам до всего есть дело. Вы три дня у себя в номере одним «дошираком» питались, а вчера у тебя откуда-то старинные золотые монеты появились. А у красотки твоей — ожерелье и кольца. И в ресторан жрать пришли. Вот и колись, откуда бабки. Антиквара грабанули? А в море вы что, на прогулку выходите, наедине любовью позаниматься? А девчонка твоя за ракушками ныряет, да?

— Саш, отвянь! Чего ты хочешь?

— Не я хочу, ребята хотят. Скажи, где клад — и все. Тебе и долг простят, и катись на все четыре стороны, а не скажешь — паяльник всунут в задницу, а то и еще чего похуже. А когда девка твоя всплывет — ее ребята тут же при тебе во все дырки, понял? А потом акулам вас обоих скормят, и всё. Ну чё молчишь? Колись, давай.

— Саш, честно, ничего не знаю. Ни про клад никакой не знаю, и где он лежит — тоже ничего не знаю.

— Не знаешь, да? Забыл. Амнезия. Ничего, сейчас тебе память быстро восстановят.

Александр коротко свистнул. С яхты в катер запрыгнули уголовник и Фитиль. Очевидно, это тоже были «шестерки» на подхвате у Шкафа и мачо. То, что драки не избежать, было ясно. Действуя по принципу «бей первым, Фредди», Сергей молниеносно ударил Фитиля в скулу. Тот не удержался и упал за борт. Катер качнулся. В этот момент Сергей ощутил сильный удар в область печени. Это Александр ударил его сзади ребром ладони. И одновременно уголовник заломил ему руку за спину. Вдвоем с Александром они держали его сзади, а забравшийся в катер из воды Фитиль приготовился его бить.

— Только не убей его, Червяк, — предупредил уголовник. — Он нам пока живой нужен. Пусть сдохнет, но потом, денька через два.

— Ладно, — Червяк, он же Фитиль, ударил Сергея под ребро, очень больно. — Жить будет.

Следующий удар был в челюсть.

— Ну как, вспомнил, чудило?

Оправившись от нокдауна, Сергей изловчился и ударил Червяка ногой в грудь. Червяк, даже не вскрикнув, снова оказался за бортом. А потом пяткой Сергей стукнул под коленку державшего его сзади уголовника. Уголовник отпустил его, скорчился и тут же получил кулаком в висок. От этого удара уголовник не удержался и тоже рухнул в воду. Перепуганного Александра Сергей пожалел, не стал бить сильно, только влепил ему звонкую оплеуху, от которой тот повалился на дно катера.

— Ах, так?!

Такой поворот событий привел Александра в ярость. Бывший друг, а теперь должник, над которым он только что имел власть, бьет его по щеке словно шлюху какую-то! Он приподнял подол рубахи, под которой у него за поясом был спрятан пистолет. Александр выхватил его и навел дуло на Сергея. На самом деле, он не хотел в него стрелять, хотел только лишь напугать. Но пистолет оказался снятым с предохранителя, а палец на курке случайно дрогнул, и прогремел выстрел. Сергея отбросило назад, он потерял равновесие и упал за борт. Он даже не барахтался, сразу стал опускаться на дно.

— Идиот, ты что сделал!?

В катер с борта яхты спрыгнул «шкаф» и схватил Александра за грудки.

— Я… я случайно! Стас, я случайно, я не хотел, Стас, честное слово!— смуглое лицо Александра побелело и стало белее простыни, выстиранной в самом разрекламированном стиральном порошке с отбеливателем.

— Блин, доверили тебе пушку, а ты мокруху сразу устроил!

Из воды в катер забрался уголовник.

— Выбрасывай пушку, дятел, и валим отсюда!

— А с девкой с его что теперь делать? — спросил забравшийся вслед за ним Червяк. — Что с девкой-то делать, когда она всплывет?

— А чего делать? — подал голос мачо, довольно равнодушно наблюдавший за всем происходящим с борта яхты. — Выяснить у нее, где клад, а потом пустить по кругу. Чур, я — первый. А потом — мочить.

— Боюсь, что с девкой мы опоздали, она и так уже мокрая, — Шкаф перебрался с катера на яхту. — Давай, Червяк, заводи и валим отсюда.

— Стас, кончай загадками говорить, — разозлился уголовник. — Что значит «мокрая»?

— А то и значит, что она уже не всплывет. У нее воздух уже двадцать минут назад должен был кончиться. Так что, если она не обзавелась жабрами, то, пожалуй, не всплывет. Точнее всплывет, но только ее труп. Она вон даже гидраху не надела. Точно уже на дне холодная и дохлая.

— Оба-на! Так что, мы так и не узнаем, где сокровища?

— Мужики, а вдруг она на острове? — предположил Александр.

— Надо проверить, — согласился мачо. — Прочесать остров. Червяк, бросай якорь! Тут рифов до хрена. Давайте яхту оставим здесь, а на ихней калоше до берега доплывем.

— Не надо никуда плыть, — распорядился Шкаф. — Если девка жива, в чем я сомневаюсь, она объявится на Кюрасао. Там мы ее и возьмем. Скажем ей, что хахаль ее у нас, и отдадим, мол, его за информацию о кладе. А прочесывать остров нет смысла что это нам даст? Впятером — пустая трата времени. И вообще, я понимаю, женская логика — вещь в себе, но зачем погружаться в акваланге, чтобы проплыть двести метров до берега, когда можно было спокойно дойти туда на катере.

— А если она найдет под водой его труп? — с опаской произнес Александр.

— А тебе, придурку, надо было раньше думать, прежде чем мочить его. Найдет, так найдет. Короче, его долг теперь на тебе, понял? Все, почапали домой.

— А что с катером делать? Топить? С собой забрать?

— Ты с дуба рухнул? Пусть тут болтается. Мы к этому происшествию непричастны, понял? Все, уходим. Вон вертолет летит, слышите? Нехорошо, если нас тут засекут, еще два трупа на нас повесят.

— Мужики, смотрите, что у них тут есть! — Александр поднял со дна катера золотую статуэтку, изображающую ягуара в прыжке и поднялся с ней на борт яхты.

— А что, нормально! — Стас принял находку и, взвешивая, подкинул в руке. — Сойдет в качестве компенсации морального ущерба.

В небе действительно показался патрульный вертолет. Но он выполнял какую-то собственную задачу, его не заинтересовали ни катер, ни яхта, которая удалилась от него почти на полмили. Пилоты сделали вираж и полетели в сторону Кюрасао.

(Продолжение http://www.proza.ru/2013/06/03/755 )


Рецензии
Итак, разбросанные во времени герои начинают пересекаться между собой. На данном этапе повествования тяжело даже приблизительно предположить, что их ждет. Интересная задумка, непредсказуемый сюжет - произведение выходит весьма увлекательным и нестандартным! :) С удовольствием продолжаю чтение!

Лакманова Анна   11.01.2018 17:39     Заявить о нарушении
Спасибо, Анна! Очень рад, что Вас заинтересовал мой опус))).

Владимир Жариков   11.01.2018 23:11   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.