Бамс…сумкой шлёпнули её плечу. От этого шлепка пилот проснулась. Это пухлая дама на каблучках пробиралась на свободное место в автобусе. Бумс…это той же сумкой слегка задели её по затылку – это пухлая дама, крутясь и ворочаясь, усаживалась на то самое свободное место позади неё. И ни «извините», ни «простите» от дамы не последовало. Внутри пилота шевельнулось было раздражение, захотелось заметить пухлой даме, что она вообще-то не одна в транспорте, но шлепки сумкой были незначительны, пилот была расслаблена и ей не хотелось скандалить (она почему-то подумала, что эта дама непременно начнёт фыркать, и надувать щёки, если ей что-то такое сказать). «Фиг с ней»,- подумала пилот и снова погрузилась в свою «нирвану». У неё в наушниках шебуршал начальный курс японского, который, впрочем, сейчас выполнял скорее роль убаюкивающего фона, нежели нес учебную функцию. И она снова тихо задремала.
Дрёма закончилась, когда нужно было выйти и сесть в метро. Практически на автомате, она зашла туда, начав, наконец-то прислушиваться к тому, о чём всё также настойчиво шебуршали ей наушники. Но не успела она вникнуть в казавшиеся ей непонятно забавными японские фразы, как уже стояла в вагоне поезда метро. Вагон с шумом тронулся с места, и вскоре звук его движения заглушил японский.
Справа и слева от пилота оказались два дяденьки, оба с газетами с одноименным названием «Метро», и оба в запой их читали. Тот, что слева держал газетку, скромно сложив её в несколько раз, а второй -высокий и даже, в общем-то, статный раскрыл страницы в полный разворот и, ничего не замечая вокруг, наслаждался чтением.
А между тем, один угол его «полного разворота» маячил на уровне лица пилота, так что при неловком движении при остановке поезда, он мог её задеть, а второй угол его полного разворота…и тут пилот заметила, что прямо под газеткой стоял маленький человечек. Сначала пилот подумала, что это ребёнок, но лёгкая щетинка над губой у «ребёнка» заставила её в этом усомниться.
Бедный маленький человечек! Он, наверное, уже привык, что его никто не замечает (даже пилот только сейчас увидела его под этим дурацким «полным разворотом»), поэтому он просто тихо, со страдальческим выражением, старался увернуться от газеты, которой время от времени ему практически шлёпали по лицу и несколько раз даже задели. Пилот посмотрела на безмятежно листающего свою прессу статного гражданина: он излучал море спокойствия и невозмутимости. А вот внутри пилота невозмутимость от этого зрелища сразу куда-то девалась. У неё как-то резко появилось жгучее желание вырвать газетку из рук статного гражданина и как следует, от души, отхлестать ею его по физиономии. Она даже представила себе изумлённое вытянутое выражение этой самой физиономии, которая затем медленно покрывается краской, разгневанные выкрики гражданина практически ей вслед (так как ехать ей было недалеко), недоумение остальных пассажиров, кое-кто из которых наверняка покрутит пальцем у виска, дабы выразить свою оценку её странным спонтанным действиям и тихое удовлетворённое молчание маленького человечка. Эта картинка молниеносно пронеслась у неё в голове. «Не,…не камильфо», - подумала пилот: «Может, просто высказать ему, …он что, сам не замечает!», - но затормозила …
И тут статный гражданин временно сложил свою газетку, чтобы что-то посмотреть на своём мобильном телефоне. И когда он его убрал и захотел снова как и прежде развернуть своё чтиво, пилот просто очень резко встала у него на пути, так чтобы не позволить ему это сделать, не толкнув и не задев её. Похоже, только тут гражданин её и заметил. Надо было видеть удивление, написанное, на его лице, выражающее примерно следующее: «А что, тут ещё кто-то есть? Странная какая-то особа! Выскочила вдруг ни с того ни с сего…А вдруг она ненормальная? Укусит ещё! Уколы от бешенства потом…С такими лучше не связываться…».
И ему всё-таки пришлось отодвинуться.
На следующей станции пилот вышла.
Как же часто…насколько часто… мы возмущаемся: нас зацепили, задели, наступили на ногу, сказали неприятное, нарушили какие-либо наши права…
Какими внимательными мы оказываемся, когда кто-то грубо вторгается в наше личное пространство, как становимся чувствительны (просто невероятно чувствительны!) к намеренно пренебрежительному или просто даже случайно-неловкому малейшему движению окружающих, когда это касается нас самих. Мы молниеносно замечаем, того кто встаёт у нас на пути и мешает нам «читать нашу газетку», подрезает нас на дороге, не уступает места, вклинивается в какие-то наши планы… Недоумение, возмущение, обида, и даже злость…И какими глухими и слепыми, когда поступаем так сами. Разве нам есть дело до каких то «маленьких человечков», что бегают у нас под ногами? Разве у нас есть время позаботиться не только о своём удобстве? Мы же слишком заняты, чтобы обращать внимание на такие мелочи, правда? Мы же выше этого! Так?
Мдаа…просто удивительно насколько же избирательны человеческие органы чувств!
(Пилот улыбается).
P.S. В следующий раз, когда кто-то, фигурально выражаясь, «наступит вам на ногу», прежде чем кричать и возмущаться, вспомните сначала тех, кому «на ногу наступили» вы.