Легенда о волчьем сердце

Давно, еще ближе к началу времен, жила в лесу волчица. Четырнадцать долгих лет топтала она эту землю, двенадцать выводков волчат впустила она в наш мир. А в последний год её друг, с которым она провела всю жизнь, погиб в битве с рысью. Вот и жила она одна. Одряхлело её тело за долгую жизнь, притупилось её зрение и нюх, истерлись зубы, ушла сила из её лап. Почувствовала она приближение смерти, и воззвала к духам. Мудрейшей она была из живущих тогда зверей, услышали духи её зов и явились ей. Великие и грозные духи, могущественнейшие из когда-либо живших зверей, обступили её. Потупила тогда она свой взор, преклоняясь перед их силой, и молвили ей так духи: «Видим мы страдание твоего немощного тела, но не состарился дух твой еще, съешь младенца человеческого, кровь его усилит силу нашу, плоть же его возродит тело твое, и станешь ты тогда подобной нам».

Метель заметала чащу, не успевший затвердеть наст проваливался под ее лапами, крупный колючий снег сек ее морду и застревал в шерсти. Сегодня тоже в ее желудке было пусто. Она шла домой. Направлялась она к исполинской ели, такой же старой, как и она сама. Нижние сучья её были обломаны, вокруг было много валежника и кривых деревец, а ель стояла в центре словно столп, на котором покоится небо. Она уже перестала расти, она просто доживала свои дни как волчица. Лишь в очертаниях её можно было увидеть, что это дерево так и останется непокоренным холодному климату и суровым ветрам. Даже когда ствол рассыплется в прах, дух его будет стоять там же, поддерживая небосвод до скончания времен.
Нора волчицы была в могучих корнях этой ели, в общем-то, это была медвежья берлога, а не волчья нора. Девять лет назад её друг схватился с серым медведем, и повержен был медведь, ибо был её друг сильнейшим из волков, и не было ему равных.
Еще издали волчица услышала детский плач, человеческий плач. Чуть позже увидела кровавый след, который шел к ее норе со стороны опушки, и чаще забилось волчье сердце, вспомнила она духов, и явились духи. В берлоге только что рожденный младенец плакал и жался к мертвой женщине. Страшная рана была у нее на груди, а на левой руке была рана, будто она кого-то или что-то защищала, спина тоже была в крови, видимо за ней гнались и ударили в спину. Женщина была красивая и еще совсем молодая, видимо, это был ее первый ребенок. Волчица прикрыла глаза и пред ней пронеслись все её волчата, все двенадцать выводков, она-то знала каково это.
Открыв глаза, волчица вздрогнула и застыла, как вкопанная: возле женщины стоял дух человека. Никогда прежде она не видела дух человека и не думала, что это возможно. Безмолвно стоял дух и смотрел на женщину с младенцем, видимо, это её друг и отец этого ребенка, подумала волчица. Тут дух поднял глаза и посмотрел на нее. Она еле устояла на лапах, такой поток любви и горечи наполнил её душу. Даже старая ель натужно заскрипела, почувствовав состояние этого духа.
Никогда прежде волчица не видела таких глаз: в них, как и в других человеческих глазах, светился холод и трезвый расчет, но также их переполняло участие к тому, что вокруг. Этот человек потерял все, что было ему дорого, но сохранил любовь в душе. Он видел сейчас своих родичей, которые убили его и его подругу и обрекли на смерть их ребенка, он видел голодных духов, что столпились перед елью, в конце концов, он видел её, волчицу, и ему ясны были её планы относительно ребенка. Но все равно в его глазах не было ни злости, ни ненависти, только любовь и безграничная скорбь.
Тут волчица поняла, за что его убили его же родичи. Он хотел показать им мир, который видели его добрые глаза. Он видел гораздо дальше них и хотел поделиться радостью, но люди не поняли его. Они испугались мира, к которому не привыкли, и сделали то, что было сделать проще всего, то, что умели делать лучше всего. Убивать! Дух посмотрел куда-то в пустоту, на что-то, что мог увидеть только он, и медленно растворился в ночном мраке.
Волчица вышла из берлоги с младенцем в зубах и направилась к пригорку неподалеку, а за ней следовали толпы голодных духов с горящими глазами. На пригорке окружили их духи. Высокие и сильные, голодные и злобные обступили крошечного ребенка и дряхлую волчицу, голоса их и призывы звучали в волчьей голове. Положила тогда волчица ребенка на снег, подняла морду и завыла. Всю любовь и горечь человеческого духа выплескивала она в этом вое, всю скорбь матери об утраченной жизни. Протяжным и жутким был её вой! И духи дрогнули… И вот уже она, как непоколебимая скала стоит на вершине холма, а духи, словно прошлогодняя паутина, словно истлевшие листья, переполненные доселе неведомым ужасом, убегают и растворяются во мраке, как туман.
Тут вдруг ослепительная молния ударила в ель, которая тут же вспыхнула и горела она, не сгорая.
Волчица с младенцем ушла назад в свою берлогу. У нее не было больше молока, но она прокусила вену и напоила ребенка своей кровью. Так и заснул малыш. Старая волчица защитила и напоила его, наполнив его сердце своими страстями, старая ель согрела его своим жаром и передала мудрость веков его разуму, духи родителей оградили сны его и наполнили любовью его душу, а северный ветер пел ему его первую колыбельную.
На следующее утро обессиленная волчица отнесла ребенка в другое селение. Люди приняли ребенка, он вырос и возмужал, и были у него дети, и у его детей дети.
Да и по сей день рождаются такие люди. Они как все, только не находят они счастья в мире людей, на природе их место. Сопровождают их всегда три самых могущественных духа: дух волчицы, дух леса и дух человека. Ветер влечет их за собой, и сердце волка бьется у них в груди.


Рецензии