Этюд для троих с плюсом

                                                                                                                                                                                                                                              
…Солнце прямо в окно. Слепит. Лето. На подоконнике воробей крыльями мельтешит. Звонок в дверь. Открываю. Три человека в военной форме, офицеры. Двоих я знаю – Володины сослуживцы. У всех троих глаза – в пол. Снимают фуражки, поднимают на меня глаза. И я мотаю головой и кричу, кричу, кричу…
…Лоб мокрый, в горле – судорога, хорошо, хоть не ору, господи…Сколько же можно…Достал он меня уже, сон этот дурацкий, сил нет. Вот он, Володя, спит себе на правом боку, он всегда на правом боку засыпает – лицом ко мне. Я же точно знаю, что такого просто не может быть. Не может – и все. С Володей – никогда. У меня – интуиция звериная, я любую беду заранее чую, а тут…Перевожу дыхание, поворачиваюсь на другой бок – спать, спать, спать…
                                                                                                                              

1. Ната.

Ну вот, хотя бы – так…

- Нам надо поговорить…
И он поднимает глаза от книги и смотрит на меня, и морщит нос. И – молчит.
Я люблю его, он все еще часть меня. Я произношу:
- Нам надо расстаться, Володя. Я ухожу…
И ничего не происходит, небеса не разверзлись.
Мой муж смотрит на меня долго, очень долго, так долго, что я начинаю дрожать и кусать губы, и – плачу, плачу, плачу…

…А Сережа сказал как-то:
- У тебя такое тело…Небесное. Ты – мое небесное тело…
Я верю. Ведь он, Сережа, знает про небо – все. Он же летчик, как и мой муж. О небесных телах они тоже знают - оба. О моем-то – уж точно. Хотя…
Два друга, два летчика. И небо. И женщина, а как же иначе. Господи, что же еще нужно для истории со счастливым концом?

- Ты слышал, что я сказала?
Он опускает глаза и после паузы говорит - очень спокойно:
- Да…
- И что теперь? Что ты…
- Что я собираюсь делать?
Я киваю.
- Ничего, уйду, вот и все. Ты – останешься. Только дай мне…немного времени, мне надо привыкнуть. Всего несколько минут…
- К этому можно привыкнуть?
Он пожимает плечами.
- Не знаю, я постараюсь. Я буду очень стараться – чтобы быстрее шло время.
- А…куда торопиться?
- Просто жить…Жить – без тебя. Это должно быть очень долго, вот поэтому.
- А что будет со мной?
Он опять поднимает на меня глаза и тут же опускает их снова.
- Уже – не знаю. Теперь…Но он – отличный парень и вы…У вас…
- Так ты все знал?
- Нет, не все.  Я имею ввиду – про вас.
- А что же еще?
- Еще – про нас…
- Про нас – что?
- Ну, как тебе объяснить…Хрупко все было – очень. Слишком хорошо. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
- Но – ведь десять лет! Десять лет, Володя…
Он кивает.
- Вот я и говорю – целых десять лет. Хорошо. Слишком. Не надо, зачем ты плачешь, не надо…
- Я хочу тебе объяснить…
- Что объяснить? Да и - к чему? Ах ты, Натка…Не надо ничего объяснять. Мне – во всяком случае. Хотя, знаешь…Только одно – скажи, ты меня еще любишь? Хоть немного?
- Да…
- Тогда тебе будет тяжело.
- Мне уже тяжело…
- Но ты – счастлива?
- Ужасно. Безумно. Так не бывает, но – да.
- Вот я и говорю – тяжело. А уж если так, что и не бывает, то…
Он упал. Сморщил лицо и осел как-то вдруг и - набок. И умер. Я это сразу поняла.  И когда приехала «скорая», я им…
Потом я не помню.
…Когда я вспомнила про Сережу, то оказалось, что и он – тоже умер. Для меня – умер…
Дальше – про это не надо рассказывать, про это и думать не надо.

Нет, не годится… Нельзя так. Так - нельзя...
 
…Господи, что же делать, а? Ну, кто бы мог подумать, предположить, представить такое… Как же мне теперь с ними, с обоими… И – все равно, если вот, с начала, если бы можно было – с начала…С первой минуты, просто – счастьем по глазам. Счастьем – по - глазам…


2.  Годом раньше.

- Натуль, а этот сыр тебе – как?
- Да, хороший сыр, хороший и оливки к месту. Ты все правильно купил.
- А ты что, холодец делаешь? Здорово, мы его с горчичкой, с хреном…Пойдет под это дело. А потом еще - горячее. Ну, прям…
- Слушай, а Серега твой, он что, любитель «ну прям»? Или как ты – разговоры одни?
- Ну, как тебе сказать…Ты ведь не просто Натка – моя жена. Ты – жена летчика! А летчик, это такой человек…Летает он, понимаешь? Потому, что без этого – не может. Серега такой и я – такой. Мы с ним оба-два. Похожи мы, друзья мы с ним с самого первого вылета, с училища, почти с детства.
- Ага, ну, тогда я спокойна…
- Ах, ты, Натка, даже помечтать не даешь, крылья подрезаешь…
- Тебе подрежешь, как же…
Он вдруг подходит ко мне сзади и застывает. Не касаясь меня, близко-близко. Так, что я чувствую его дыхание на своих волосах.
- Ты знаешь…Ты единственная, кто может подрезать мне крылья. Вообще, единственный человек на свете, кто может это сделать…Ты – моя женщина, моя Ната…Понимаешь? Я сам себе до сих пор не верю. Что ты – и рядом. Что можно до тебя – рукой…Вот так…И – так…Иногда просыпаюсь ночью, слышу твое дыхание и…
И я оказываюсь к кольце из его рук, а он оказывается – везде. И сразу - тепло…
- Володя…

…- Мы с ним после окончания и виделись-то всего ничего. Его – на север, меня – сама знаешь. Потом – академия…Он летчик от бога, а что с женой его такое случится…Кто же мог знать, правда? Молодая женщина и – такое…
- У него двое мальчишек, да? Я правильно помню?
- Семь и шесть, погодки…Как он с ними один - не представляю. Ты, если что…Ну, ты понимаешь, все-таки, женщина, а? Ладно? Три года мужик один с детьми. А когда Лена, жена его, умерла, они же, вообще, маленькие были. Совсем.
- Надо им подарки купить, мальчишкам, да, Володь? К приезду. И – не беспокойся, я помогу, конечно, как же иначе, как же может быть – иначе…

У нас с Володей нет детей. И не будет. Так случилось. Вернее – не случилось. Нашли у него какую-то редкую проблему, сказали, шансов – ноль. Летать на сверхзвуковых – может, а детей иметь – нет. Сказали, ничего страшного, усыновить можно или – от донора. Бывает…А я не хочу – от донора, от чужого, от…Я хочу – от него, от моего мужа, моего Володи. Десять лет уже хочу. И ни от кого – кроме. Потому, что, когда женщина любит…

Он оказался совсем не таким, как я представляла. Тихий, вежливый, хмурится часто. Дети ухоженные, чистенькие, неразбалованные. На отца смотрят – как на бога. Мы почти и не разговаривали с ним, они с Володей и правда оказались – не разлей вода. А мы с мальчиками ушли, я им книжку читала, а потом они мне про самолеты рассказывали…
А назавтра он мне позвонил, я ему сама накануне предложила – если что…Не помню, то ли про прачечную спрашивал, то ли про магазины…Ну и благодарил, конечно. За встречу, за угощение, за мальчишек. И мы проговорили почти полтора часа. А через два дня мы начали встречаться…
Это было сумасшествие – с первого взгляда, с первой минуты. Я же говорю, счастьем – по глазам. Судьба…

…Вчера он сказал мне, что подал рапорт о переводе, что не может больше смотреть Володе в глаза. И мне придется – выбирать…
Целый год я пыталась и не могла это сделать и, вдруг, это оказалось совсем просто – до смешного. Я спросила себя, могу ли я представить себе жизнь без Володи и – смогла. С трудом, с болью, но – смогла. А вот – без Сережи…Меня, словно, не стало, кончилась я. И я поняла, что – выбрала…То есть, что, на самом деле, выбора – нет, а есть – судьба. Видите, как просто…

…И я снова сажусь напротив своего мужа и произношу эти самые слова:


3. Снова - Ната.

- Нам надо поговорить…
И он поднимает глаза от книги и смотрит на меня, и морщит нос. И – молчит.
Я люблю его, он все еще часть меня, вот оно как…
Я могу уйти, но не могу, не могу, не могу сказать, что – ухожу…
- Давай…А что так официально?
- Да нет, просто хотела…Ресторан вчера был замечательный, даже музыка живая, даже разговаривать можно было. Правда?
- Да…И – что?
- Ничего. Просто – говорю…Откуда ты про него узнал, мы там никогда раньше не были.
- Серега сказал…Они там с мужиками что-то отмечали недавно. Как-то ты…Случилось что-нибудь?
- Ничего, правда – ничего.
На самом деле – ничего. Ничего не произойдет и ничего не случится – небеса не разверзнутся и гром не грянет.
- Знаешь, что…Иди ко мне. Ну, иди...Скучаю я по тебе, очень. Особенно, в последнее время. Не знаешь, почему? Скажи… Натка…
Он протягивает ко мне руки, берет в них мое лицо…
- Володя, ну…Ну, мне же уезжать надо, ты забыл? Ну, миленький…
Его губы и его лицо, и его глаза – рядом, близко, совсем-совсем близко. Ах, этот бесконечный сантиметр пространства между нами…
- Как? Куда уезжать? Когда?
- Уже сейчас. Я же тебе говорила, еще утром, ты забыл, ты просто – забыл…К Вере, она с ребенком просила посидеть, у нее сегодня дела какие-то вечером. Ну, вспомнил?
- Да, вспомнил…Что-то такое... Только не люблю я, когда ты на ночь глядя, одна и за рулем. И асфальт мокрый, ну…Давай, я тебя отвезу, а потом за тобой заеду и все будет тип-топ. Давай? Иначе, я волноваться буду.
- Вот и хорошо и волнуйся, ты и должен за меня волноваться, кто же, если не ты…- я бормочу все эти слова, стараясь не глядеть ему в глаза и судорожно пытаясь вспомнить, куда же засунула сумочку – совсем голову потеряла, ну, совсем, что же делать-то, ну что, скажите…Господи, скорее бы выйти, уйти, нету сил уже, нет, что мне – разорваться, я же живая, господи, господибожемой…краешком глаза вижу его застывшую фигуру, опущенные руки, только не смотреть в глаза, вот плащ на вешалке, помоги пожалуйста, главное - повернуться к нему спиной, спиной, спиной, уйти, закрыть дверь, не видеть, не чувствовать глаз его, рук его, молчания его…Ага, вот сумка, под плащом, хватай же, ну, ключи – вот, теперь глаза – в пол, прижаться щекой…всего полсекунды, только бы не обнял, не задержал, не…Дверь… не могу, руки трясутся, как у припадочной…Открыть, захлопнуть и бегом вниз по лестнице, черт с ним, с лифтом, боже мой, неужели – вырвалась…
…Фонари мелькают слева и справа, это что же, я уже еду? Куда еду-то, господи…Вот, если бы у нас с Володей были дети…Дети удержали бы, точно. А – так…Я не могу сегодня вернуться, не могу…Не могу…с ним. Только не сегодня. Я не хочу, не хочу, не хочу…
…Врать можно бесконечно, пока – не перейдешь черту. Я свою – уже…Куда же я еду-то? Куда я могу поехать? Знаю только, куда – не могу. Что я там Володе сказала, наговорила – что? У него ведь завтра полеты…И у Сережи. А – вдруг…И сон этот…Нет, не может быть, надо вернуться, иначе…Господи, да что же он так фарами, не видно же ничего…Ой, мама! Мамочка-а-а-а! Не-е-е-т!!!...


4. Снова - Ната. (Продолжение).

- Сергей, приехать можешь? Прямо сейчас, немедленно, можешь?
- Володь, ты? А в чем дело-то? Случилось что-то, или…
- Она разбилась. Ната – разбилась…
- Ты…Ты что…Жива?
- В реанимации. Ее час назад привезли, позвонили мне. Короче – приезжай. Если, конечно…
- Ты в своем уме? Какие если? Еду, уже еду…

…Очнулся, от того, что Сергей трясет меня за плечо.
- Ну, как она? Что? Что врачи говорят? Ты говорить можешь?
- Могу…- я смотрю на него. Быстро, очень быстро доехал, торопился…- Операция идет, пока не знаю, никто не выходил. Позвоночник у нее…поврежден…Вот – жду, что будет.
- Как это случилось, известно?
- Знаю только, что машину занесло, асфальт мокрый, руки женские, ехала быстро…В общем, машину нашли колесами вверх и…Пока ее вытащили…
…Время тянется не торопясь, капая, как мед с деревянной ложки – минута за минутой. Сидим молча, час, два…
…Перед глазами – она, раздетая донага, на холодном операционном столе, волосы убраны под марлевую шапочку, во рту резиновая трубка, наркоз или кислород – не знаю. Точно, как в кино. Жуткая картина – вижу, как режут ее голое, беззащитное и бесчувственное тело. У нее под правой лопаткой – родинка…Эх, надо было сказать, чтобы осторожнее…Только бы – не больно. Ей нельзя – больно, она же маленькая такая, слабая, нежная…

…- Женщина после автомобильной аварии…Родственники, кто-нибудь – есть?
- Есть, есть! – Вскакиваю, бросаюсь к вошедшему. Халат и шапочка не белые, зеленые, значит из операционной, хирург.
- Я родственник! Муж я…Как она, скажите…Как?
- Она жива, состояние пока тяжелое. Операция, в принципе, прошла удачно, но у нее большая кровопотеря, раздроблено несколько позвонков, перелом ключицы…По поводу двигательных  функций - прогноз неясен, ну, вы и сами понимаете – позвоночник…Если все пойдет без осложнений, через несколько дней переведем в отделение, но об этом пока – рано…
- Она в сознании, доктор? Увидеть ее можно?
- Да, она проснулась. Увидеть можно, но только увидеть, не разговаривать, ничего. И только один человек. Буквально две-три минуты, не больше…

…Он входит в палату и я вижу его тревожные глаза и враз почерневшее лицо. И я…

Нет, не годится, снова не годится, господи…Что же делать-то? Что?
А может...Это же...Господибожемой...


5. Назавтра. Сергей.

-Ты? – я делаю шаг в сторону и даю ей войти.
Натка – она Натка и есть. Джинсы в обтяжку, маечка, челка. Женщина-девочка, женщина-весна, женщина-май…И вся, до кончиков ногтей – моя. Как просто все могло бы быть. Но просто – не бывает никогда. Потому, что просто – это счастье. Но оно - одно, а нужно – всем. И Натке и Володе, и – мне. А на всех - не хватает, а Володька – мой лучший друг, а она – его жена. Вот уже год, она и моя жена – тоже. Именно жена, не любовница, не любимая женщина - жена…
- Я. А ты думал - кто? Вот так просто…
- Если бы – просто…Проходи, ты же не в гости пришла, входи, ну…Что в дверях стоять…
- Не ждал ты меня, да?
- Я всегда тебя жду и ты это знаешь…Дело совсем не в этом и это ты тоже знаешь. Просто – тупик. Тупик под названием – жизнь…
Она была здесь восемь раз. То есть, мы с ней за год – всего восемь раз-то и…То, что вы, может быть, подумали – это не про нас. Занимались любовью – тем более. Потому, что…Ну, как можно любовью – заниматься? Это она нами занимается, сначала милует нас, голубит, а потом – душу высасывает. И чувствуешь ты себя – подопытным кроликом. Уж если попался по-настоящему, без дураков – пиши пропало. Назад пути нет…
- А почему ты дома? Я думала…У меня же есть ключи…
- Ночные полеты были. Отдыхаю…
- Мальчишки в школе?
- В школе, где им быть…Давай, хоть чаю сделаю, что ли…Не могу я с тобой вот просто так, не могу и все…
- Я сделаю, сиди. Сам же говоришь – не в гости…
…Голос из кухни:
- Ты какой хочешь, зеленый? Как всегда?
- Давай зеленый…
Она двигается привычно, знает, где и что, даже не глядя. Она – дома…
- Слушай…
Ната замирает. Руки, тело, по-моему, даже не дышит.
- Слушай…
Ее искусанные губы, ее морщинки, биенье жилки на шее…
- Слушай…

…Я и спал-то всего минут пятнадцать. А когда проснулся, ее уже…


6. Год спустя.

- Ната, ты где?
- Я здесь , Володя, в ванной. Мы – в ванной, нам по времени уже пора…
- Как тут у вас дела? Вовка – как?
- Да, нормально все, все хорошо. Растем, кушаем хорошо, настроение у нас хорошее. А ты?
- И я, а как же иначе. Я вот только ненадолго, командировка у меня, понимаешь? На неделю примерно. Будем с другого аэродрома летать. Сегодня туда транспортный борт отправляют и нас с ним. Приказ…Я по-быстрому чемодан соберу и побегу – времени в обрез. Прилечу – позвоню.
- А что так неожиданно? – я выглядываю из ванной комнаты и вижу только его спину, он что-то достает из шкафа, командировочный чемодан уже открыт.
- Так мы люди подневольные, куда пошлют, там и будем родину защищать. И ни шагу назад…Ну вот и все…У нас это быстро…Натуль, побежал я, не провожай. Время пролетит и не заметишь…К Вовке не хочу с улицы…Пока!

…Сережа приехал назавтра. Просто позвонил в дверь, я открыла и увидела. И он – вошел. И единственное, что я смогла – упасть ему в руки…
- Где он?
- Улетел…
- Да нет, не Володя. Вовка где – сын?
- Ты…Как ты…Откуда ты знаешь? Откуда ты можешь знать?
- Натка, милая, потом, все – потом. Ты мне сына покажи, ну…
…Потом мы сидели и он не сводил с нас глаз. Долго. И говорил. Как позвонил Володя и рассказал…И я – заплакала, потому что была уверена, что он – Володя, не знает ничего, а оказывается…Мне стало страшно, а потом так – хорошо…Мы поужинали и я уложила Вовку спать, и Сережа был рядом, и…

…Утро. Солнце прямо в окно. Слепит. Лето. На подоконнике воробей крыльями мельтешит. Звонок в дверь. Открываю. Три человека в военной форме, офицеры. Двоих я знаю – Володины сослуживцы. У всех троих глаза – в пол. Снимают фуражки, поднимают на меня глаза. И я мотаю головой и кричу, кричу, кричу…


Рецензии
На это произведение написано 35 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.