Евангелие от Лю

                                        *****

 - Хочешь, я буду твоей книгой?
 - Если только – карманной.
 - Почему карманной?
 - Чтобы трогать, когда захочу…


 - Люсь, можешь подойти?
 - Нет, сейчас – нет, не могу, а что? Срочно?
 - Срочно, срочно, ну подойди, ну. Пожалуйста…
 - Хорошо, хорошо, иду… - вытираю руки о фартук и иду к нему в кабинет.
 - Что, Сань?
 - Посмотри, почитай, текст – мертвый. Совершенно. И я не могу понять, в чем дело. Хоть тресни…
 - А я тебе уже говорила, но ты же не слушаешь. Текст не может быть живым, если неживые герои, которые в нем…обитают. А главный герой у тебя, еще и человек плохой – очень.
 - И пусть. Плохой, совсем не значит – мертвый. И плохие герои должны присутствовать – как в жизни. А в данном, конкретном случае, вообще, непонятно, чем он тебе так не угодил…
 - А зачем он Ирку бросил, а?
 - Потому, что она ему по характеру – ну никак. Иначе и быть не могло…
 - Ну, да, конечно. Столько лет была - как, кормила, поила, обстирывала, да, чего там, просто – ложилась под него и вдруг,  видите ли – характер!
 - Тебе не понять, ты рассуждаешь, как женщина…
 - А я и есть, между прочим…Или ты сомневаешься?
 …- Х-м-мм…Попробуй тут – засомневайся. Себе дороже…
 - То-то же…
 - Но оставаться вместе им все равно – невозможно. Что бы ты не говорила.
 - И почему же это?
 - Потому, что для этого смелость нужна и понимание – чтобы остаться – до конца, чтобы состариться – вместе…Ты знаешь, большинство разводов либо в самом начале, либо уже после сорока. Между сорока и пятьюдесятью – вот так. Человек просто пытается продлить свою молодость – пусть даже за счет другого. И с этим ничего не поделаешь. Только если двое смогли еще – до, создать и сохранить нечто такое, что поможет им преодолеть этот барьер страха, молодость – старость. Но ты и сама понимаешь, что так везет не всем. Неужели, и с этим ты не согласна?
 Я вздыхаю и соглашаюсь. Потому, что соглашаюсь – всегда. Пора уже привыкнуть за столько лет…Но есть же такое, к чему не привыкнуть – никогда. Саня – муж мой, непредсказуем, упрям и слеп. Абсолютно. Ничего не видит. Я его боготворю и им восхищаюсь, хотя стараюсь не показывать вида. Иногда, даже спорю и ругаю – специально. Но он, по-моему, все равно – догадывается. Интуиция у него…

 Мы пишем книгу. Вдвоем. Уже и не вспомнить, кому из нас это пришло в голову, вообще-то, по идеям у нас главная – я. Саня говорит, что у меня эвристическое мышление. А то, что он говорит – закон…Не потому, что я такая бесхарактерная, вовсе – нет. Не потому, что он – не видит. Ну и что – что не видит.  Зато слух у него – дай бог каждому, а уж – голова…Я с ним соглашаюсь потому…
 Странно, вот дошла до этой фразы – и страшно стало. Не так, как бывает, когда подумаешь о чем-то и сама себе завидуешь – тьфу-тьфу, чтоб не сглазить. Неужели мне - и такое привалило. Нет. А вот…Мне это уже не в первый раз в голову приходит – а вдруг, это все – выдумка? Потому что иначе – как такое возможно. И сразу страх, как хлыстом… Выдумка я его - и все. Просто. Ведь быть рядом с ним, с Саней, это же такое счастье, которого просто, ну, не может быть. Потому, что не может быть – никогда. А тогда – что остается? И я молюсь про себя каждый раз, пожалуйста, любимый, выдумывай меня подольше, ведь сама-то я не существую – понимаешь. Нет меня без тебя…


                                    ****

 Если очень долго крутить педали, можно объехать вокруг земного шара.
 А можно вместо этого смотреть на тебя и все. Сколько хочу. И тогда – зачем весь земной шар?

 …Эта книга – про нас. А все потому, что мы с ним, с Саней моим, очень жадные. До жизни, друг до  друга, до всего…Нам самих себя – мало. И мы, как наркоманы, подсевшие на самих себя, пишем про себя, чтобы улетать от этого – снова и снова. Чтобы, про каждый вздох, взгляд, вскрик – словом, еще, еще…Потому что то, о чем мы пишем, слишком реально. И книга оказалась – западней. Оттого, что не осталось времени на самих себя. Да и есть ли мы – сами, живем ли? В книге ли, в жизни – уже не…
 
 …- Только бы он говорил со мной, только бы я – отвечала.
 - Люсь!
 - Что, Санечка?
 - Обед скоро у нас?
 - Так готов уже… Накрывать? Где, на веранде?
 - Исключительно. Исключительно – там. Потому, что – воздух…
 Мы обедаем вдвоем и смотрим на заходящее солнце. Дети уже разъехались, друзья…Старые, настоящие, которых – раз, два – далеко и лишь изредка – по телефону. Новые, не то, чтобы нет, но…
 А солнцу – все равно. Оно встает и садится строго по часам. Правда, Саня его не видит. Вот уже десять лет. И уже десять лет – не летает.  Он ведь – летчик, Саня мой…А сейчас, его глаза, его жизнь, его небо – я. Только.
 Эта книга…Она могла бы спасти нас, пожалуй. Его, Саню,а значит и меня, но как узнать, существую ли я на самом деле?
 Я подхожу к нему и глажу его бритую голову, сажусь к нему на колени, прижимаюсь щекой к его невидящим глазам и молча плачу. Он целует меня в самый уголок рта. Ему – солоно…Солнце садится.
 - Саня, скажи мне…
 - Все, что хочешь…
 - Скажи, есть ли я на самом деле?
 Но в этот момент солнце село и я ослепла – тоже.
 - Пойдем в дом, милая моя, уже прохладно, солнце – село. Я же - вижу…


                                      *****

 Ты пишешь книгу и не смотришь на меня. А ведь твоя книга – это я…

 Раньше у него было – небо.
 И – глаза.
 И я, конечно. Но я – потом.
 Потому, что у мужчин – так…
 Потом небо кончилось, потому, что кончились – глаза. Есть такая болезнь – не помню, как называется, заболел, а лечения – нет…И зрение – ушло. Какие уж тут полеты. И я придумала – книгу. Чтобы он – выжил и жил дальше. Знала – меня одной ему мало. Потому, что у мужчин – так…

 - Люсь…Слушай, я вот что думаю…
 - М-м-мм?
 - Ну, не спи, погоди немножко…Люсь…
 - Ну, что? Ну?
 - Я говорю, вот когда Герка выходит из дома и видит Алю…
 - Сань, ты совесть имей, а…
 - А что?
 - Третий час ночи, вот что…Сплю я. Вернее – спала…Ну, чего?
 Я сажусь на кровати и кладу комп на колени. Открываю файл и погружаюсь. Именно – погружаюсь, по-другому не скажешь.
 - Так… Ну?
 - А я себе все время вопрос задаю – вот почему он на нее внимание обратил?
 - Не знаю…Может – запах?
 - Какой запах? Причем здесь…
 - Какой…Обыкновенный – запах и все. Как у животных, как у собак. Они от запаха – балдеют…
 - Ты серьезно?
 - Вполне. Вот ты помнишь, как от меня пахло, когда мы в первый раз встретились?
 - Нет…Понятия не имею.
 - А я твой одеколон – как сейчас…
 - Это что же, это у всех женщин так, да?
 - Про всех – не знаю…Но запах – это очень важно…
 - Я понял…Н-да…
 - Уже можно снова – спать или как?
 - А если – или как?
 - А как – или как?
 - Ну…Вот так…И вот так…
 - А теперь…ага…еще, ну…
 …Существую, конечно. Иначе, откуда бы мне знать, что такое – блаженство?


                                        *****

 - Я устала. Давай сделаем перерыв.
 - Хорошо. Объявляю перерыв на блаженство…

 Я старалась. Как же я старалась…
 Чтобы все было, как раньше, чтобы – ни в чем и никогда.
 Чтобы мой мужчина не знал, что я его – жалею. Потому, что…
 Слышать его, слушать, слушаться – даже и стараться не надо было. Это было…вот, как – небо…
 Я пыталась сделать нашу жизнь – земной. Раньше – до, во всем был воздух, синева, горизонт. Даже, когда мы ссорились, он говорил: - И дождь обрушил груши…А когда я плакала – Ну, вот – облака налакались…
 Теперь он перестал так говорить. И мы – перестали ссориться, а я – перестала плакать. Когда становится совсем невмоготу, впиваюсь ногтями в кожу – до крови. Иногда - помогает. Или бросаюсь лук резать. Я - хитрая…

 - Люсь, а Люсь! Представляешь, у меня тут самая кульминация! Иди сюда, помоги, а…
 - Иду, иду, иду…
 - Слушай, а бутербродик не сделаешь? А то на меня всегда, в напряженные моменты, голод нападает – ты же знаешь. И чтобы, как я люблю – сыр, колбаска…И чайку бы, а? Понимаешь, финиш, ну вот – финиш…
 Я ворчу что-то про то, что не служанка, а сама – ужасно рада, ведь поначалу-то, когда – только-только видеть перестал – он ничего, вот совсем ничего не просил. Все – сам…Будто стыдился. Будто не было стольких лет – вместе. Будто не хотел, чтобы я была не только жизнью его, но и глазами – тоже. Потому что – страшно. От глаз ничего не скроешь. Особенно, когда они обращены вовнутрь. Особенно - своей собственной слабости.
Но – книга…Книга могла бы помочь…


                                      *****

 - Сколько звезд на небе?
 - Не все ли равно. Главное – в другом.
 - В чем же?
 - Хватит ли времени – все их пересчитать…

 - У меня ничего не выходит…
 - Что? Что не выходит?
 - Ничего. То есть – все. Я не знаю, как ее закончить. А ведь концовка – самое главное. Без нее – никуда. Помоги мне, Люсь, а?
 Он никогда раньше так не говорил, во всяком случае – со мной. Никогда. Но с тех пор, как мы пишем книгу, он совсем перестал меня…стесняться. Сторониться…Он говорит. О своих страхах, о боли, обо всем. Пусть – не напрямую, пусть – через книгу, но – говорит. Настолько откровенным можно быть только с самим собой. Или с тем, кого любишь и кому веришь – как себе.
 Значит, у нашей любви – второе дыхание?
 Или, все-таки, он говорит сам с собой? И опять выходит, что меня – нет?
 - Ну, вот. Давай поглядим вместе, Саня…
 - Нет. Я не знаю. Это все бесполезно.
 - Саня, такого слова – нет. Нет – и все…
 - Откуда тебе знать?
 - А вот – знать! Во всем есть свой смысл и своя польза.
 Стоп! Ну, куда меня занесло. Сейчас, вот сейчас он произнесет эти непоправимые слова и снова меня отбросит назад – от него, его рук, его губ, запаха…Господи, если ты есть, научи меня, как ответить – на эти его слова…Они вот-вот сорвутся с его языка…
 - И какая же польза в том, что я…
 Только бы…Ну…
 - Даже в этом – в том, что ты потерял зрение – тоже – да! Вот в этом! – я хлопаю ладонью по крышке компа. – Это же на Букера тянет, не меньше, ты сам знаешь! Разве – нет? Ну – скажи…
 И я обнимаю его и пью его запах и обмираю – ну?
 А он что-то там ворчит, но, вроде – улыбается. Опасность миновала, я – рядом, я – нужна.
 Значит – я существую?
 Чертовски это приятно – существовать…Попробуйте, а…

 …Книга подходила к концу и я не знала, не представляла себе – что дальше.
 - Люсь!
 - Что, Санечка?
 - Я спросить хочу, а? Насчет названия.
 - Ну, это же совсем просто…
 - А я вот застрял и ни туда, ни сюда. А ты что – уже придумала?
 - Конечно. Это же у тебя роман в письмах, так?
 - Да…И – что?
 - А ты помнишь, как мы в молодости письма друг другу писали? И как их подписывали?
 - Погоди, погоди…Что-то такое…
 - Мы их подписывали – С-Лю…Саня – Люся – Любовь…
 - А что, название – вполне…С–Лю…Слушай, годится! А тебе-то как – нравится? – он смотрит на меня удивленно-виновато и улыбается. И я улыбаюсь – тоже, потому, что вот и еще одна секунда счастья  в моих песочных часах…


                                       *****

 Время вовсе не идет вперед.
 Время идет – по кругу.
 Часы видели? С циферблатом?
 Вот, примерно, так…

 Первая наша книга была о летчиках. Ни о чем другом он в тот момент даже и писать бы не стал. Это было, как фантомные боли. Спасение было в том, чтобы об этом кричать и я подала ему эту идею. Помогло. Мы написали ее за три месяца – повесть с хорошим концом.
Вторая была про врачей.
 Дело в том, что я – врач. И не просто врач, а – глазной. Смешно, да?
 Книга была про глазного врача, который теряет зрение. И от этого у него обостряются остальные чувства. И он начинает жить по-новому и воспринимать мир по-новому – через обоняние, осязание, слух. И жить становится ужасно интересно, несмотря на…
 Третья книга должна была быть про нас.  Она и была – про нас. Настолько, что нас – настоящих, становилось все меньше и меньше…Неужели, мы все это только выдумали? И если – да, то кто мы на самом деле?
 - Саня, тебе же холодно…
 - Нет, ничего.
 - Пойдем в дом.
 - Нет, давай еще посидим в саду, а?
 - Слышишь – летают светлячки?
 - Слышу, да. Ты знаешь, я закончил нашу книгу.
 - Я знаю. Я чувствую…
 - Ну и как тебе?
 - Лучше, чем жизнь…
 - Тогда хорошо. Я тоже так чувствую. Все-таки, мы ее написали…
 - Да, мы молодцы. Слушай, давай отметим, а? Хочешь?
 - Еще бы!
 Я собираю полную корзину еды, кладу бутылку красного сухого вина и мы спускаемся к морю.
Саня идет уверенно, легко размахивая своей тростью и – улыбается…Я висну на его левой руке, заглядываю в лицо, прижимаюсь. Легкий ветерок нам в лицо. И я вдруг вспоминаю, что в детстве мне часто снился один и тот же сон – будто я иду по песку, как сейчас, а следов моих позади – нет. И очень страшно оглядываться.
 Я вздрогнула и – оглянулась. Моих следов не было, только его. Одна длинная цепочка, уходящая в сумерки…
 Я ничего не сказала. Да и что говорить, все уже сказано – в книге. И какая разница, где мы, каждый из нас, на самом деле. И есть ли я – вот сейчас – здесь, на этом берегу.
 Если – вдвоем.
 Если – вместе…


                                         *****

 - Ну, что, доктор? Как наши дела?
 - Видите ли…Я не стал бы…тешить себя и вас утешительными прогнозами, но – в общем и целом…Все не так уж плохо…
 - Но вы видите улучшение? Видите динамику?
 - А вы?
 - Понимаете…Мне трудно, уже - трудно ответить на этот вопрос. Я ведь целых десять лет с ней – другой…Иногда, мне кажется, что ту, прежнюю Люсю, я начинаю забывать. Да и кто знает, была ли она – вообще? Я…Знаете, доктор, я привык – к этой…Главное – она в безопасности, в тепле, в порядке. А в каком она мире, своем или – нашем…
- Она в безопасности и в порядке, пока она – с вами. Вы оказались правы, забрав ее из клиники…Н-да…Я ведь сомневался…Сейчас я, более-менее, спокоен. Но ведь и вам это все далось нелегко…

  У каждого из нас свой отсчет. И время у каждого – свое. Вот и у меня, последние десять лет длятся, словно они и есть – вся моя жизнь. А все, что раньше…

 …Сначала, ее положили в клинику. Сказали – там ей будет лучше, спокойней. И мне легче…Через месяц я ее забрал – каменную, никакую. Практически – неживую. Это было самое страшное – видеть ее, дотрагиваться до нее, а она поднимает на тебя глаза и говорит:
 - Саня, привет, ты уже вернулся…Извини, не могу тебя встретить, меня ведь нет – ты знаешь…Кончилась я. Жалко, правда? Скажи…
 Пришлось уйти с летной работы, благо, до пенсии оставалось всего-ничего и летный стаж позволял. И началась эта самая – другая жизнь. Жизнь с ней – с Люсей моей.
 Поначалу, чуть сам с ума не сошел.
 Спасла – книга.
 Мы пишем ее все эти десять лет. Оба вместе и каждый – отдельно. И нет ей конца…Не помню уже, чья была идея, да и неважно это. Главное - что пока мы ее пишем…

 А было-то, на самом деле, просто. Очень.
 …Вылетели тогда двумя бортами. Обычный грузовой рейс, обычное задание, обычная работа, свой экипаж…Мы взлетели первыми и в порт назначения пришли, соответственно, тоже – первыми. Погода была не ах, но – в пределах. Зашли, сели, на стоянку зарулили. И слышим по радио – следующий за нами борт – Витьки Шаповалова – аварийно садится. У него, оказывается, левая основная стойка шасси не вышла. Они еще пару кругов сделали, пытались выпустить аварийно, но…Рассказывать дольше получается, чем все произошло. Витька все правильно делал, зашел  точно по оси, после касания, когда скорость стала падать, держал, сколько мог, обратным креном, но не его был день…Сгорели они, и Витька и экипаж его…

 А Люська моя…Это теперь у каждого по мобильному телефону, да не по одному – звони – не хочу. А – тогда…В общем, прежде, чем я до телефона добрался, по телевидению уже все показали и она все это увидела. Они только, какой именно борт разбился, как раз и не сказали. А у нее фантазия всегда очень богатая была. Потому и звонил я ей из каждого порта и каждый раз. Знал ее, берег…
 Через два дня я вернулся…Раньше не мог – погоды не было, порт закрыт, сгоревший борт на полосе. То-се…К телефону она за это время не подходила, дверь никому не открывала, а я вошел…Она сидит у окна. Подняла на меня глаза, посмотрела и говорит:
 - А, Санечка, ты вернулся…Хорошо…А меня вот, нет уже. Я же ведь тоже там, с тобой вместе – сгорела. Ну, ничего, главное, что мы опять - вместе…









 

 
 


 
 


Рецензии
Доброй ночи, Борис. Очень редко в анонсах нахожу что-то стоящее. С вашим рассказом мне очень повезло, спасибо) Чрезвычайно понравилось.
Успехов

Ольга Колузганова   23.04.2017 00:54     Заявить о нарушении
Благодарю. Взаимно - успехов и вам...

Борис Берлин   23.04.2017 10:12   Заявить о нарушении
На это произведение написано 76 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.